Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Секс-шоп " Лолита"


Секс-шоп " Лолита"

Сообщений 61 страница 90 из 100

1

http://uploads.ru/i/J/d/5/Jd57D.png

Наверное, самое яркое здание на всей улице. Однако, в основном используется вход через двор - дабы не палиться. В основном тут вьются парочки в латексных, мегаоткрытых костюмах.
При входе Вам сразу бросятся в глаза стены и естественно, ассортимент товаров. А после - продавец, одетый не хуже любого свингера.

0

61

У занятых людей время сильно ограничено. У занятых нелюдей время зачастую неограниченно, но это не уменьшает его стоимость. Ведь время деньги? Дурацкое равенство... Если вдаваться в подробности, то мы просто занимаем у времени в долг. Когда-нибудь оно придет к своим должникам и потребует сумму обратно. Чудовищные проценты не позволят откупиться от этого. Придется платить своей собственной жизнью. Если иметь достаточные средства, то можно слегка отсрочить приход неумолимого счетовода, но не более. Впрочем, в этом правиле тоже есть свои исключения. Бессмертные и долгоживущие твари не из мира сего, как предпочитают полагать многие люди. Человечество боится их, завидует им, ненавидит. Те, кто стоят на голову выше всех остальных. Одни рассчитывают никогда не платить по счетам, вторые готовятся к приходу палача, что бы продолжить своё существование.
Клиент нагло тянул время Мэтта, долго не отвечая на вопрос. Послужило этому лежащая на коленях девочка или деликатность вопроса, но прошло слишком много времени. Ребёнок и то раньше положенного времени пришел в себя, поудобней умастившись на коленях владельца секс-шопа.
Девчонка... Мне предстоит с тобой намного более долгая беседа, чем с этим нахалом, будь уверена.
Набравшийся храбрости гость принялся излагать свою цель, но настолько абстрактно и отдаленно, что при этом можно было бы уснуть. Если бы не лежащий на коленях ребёнок, то оборотень мог действовать более решительно и агрессивно, жалуясь на свой недостаток времени. Не то что бы у рыжего было мало терпения, но с появлением странного почтальона он всё больше и больше хотел остаться с ней наедине, поскорее разобравшись со всеми своими деловыми проблемами.
- Может быть, вы перестанете ходить вокруг да около? Поверьте, у меня было множество самых разнообразных заказов. Не скромничайте, просто скажите, как всё есть. Может быть проблема в ребёнке? Я просто закрою ей уши...
Проведя руками по серебряным волосам девочки, кицунэ легонько, но достаточно сильно закрыл ей ушки. На самом деле это вовсе не лишило бы её возможности слышать, просто необходимо было создать хотя бы видимую иллюзию диалога тет-а-тет.
Если не раскроешь цель визита, то я намекну на выход. Благо ребёнок не услышит моего сквернословия...

Отредактировано Matt (2011-08-20 22:07:00)

+3

62

Дождь продолжал лить как из ведра. Его огромные капли беспрестанно стучали по стеклу и крыше здания. Время от времени сверкала молния и доносились раскаты грома. Всему этому действию не хватало лишь дирижёра, и можно было бы создать неплохой оркестр. Кто знает, может в итоге получилась бы неплохая симфония. Если уж даже глухой Бетховен мог написать свои произведения, неужели природа не справиться с таким заданием?
Сверкнула очередная вспышка, на секунду озарив кабинет ярким светом, открывая все его преимущества и предательски выдавая недостатки. Но времени любоваться обстановкой не было, тем более что, владелец начал слегка нервничать. По всей видимости, он не переносил ожидания, или у него просто были более важные дела, а вампир очень тормозил его.
-Может быть проблема в ребёнке? Я просто закрою ей уши...
Сказал он, и тут же прикрыл ей уши, хотя они оба хорошо понимали, что этот жест не скроет от девочки все звуки. Да в прочем Люминора девчонка особо и не волновала, слишком много чести, что бы обращать на неё должное внимание. -Что вы не стоит, это излишне- Без промедления ответил он, на этот раз, добавив в свой голос нотку любезности.
-Ну что ж, вижу, вы занятой человек, поэтому перейдём непосредственно к делу- Продолжил вампир, не меняя интонации. Хотя вся его любезность - была не более чем игра, как впрочем, и всё в его жизни в последнее время. Меня одну личность за другой. Он словно постоянно носил с собой чемодан с масками, которые чудесным образам меняли его на глазах. А самую главную маску - маску искренности, он уже давно убрал в сейф, код от которого он отыщет с большим трудом, если конечно захочет. А последнему едва ли суждено свершиться.
-Я хочу, что бы вы мне оказали одну услугу. Вернее, это даже услугой не назовёшь.- Люминор сделал секундную паузу, пытаясь собраться с мыслями, которые почему-то в данный момент гуляли где-то далеко. -Я хочу заказать живой товар-. Наконец он перешёл к делу, после бесконечных хождений вокруг, да около. -Я хочу живого человека, неважно, где и как вы его достанете. Даже неважно, какого пола. Единственные мои критерии - это возраст не больше восемнадцати, и чтобы не слишком потрёпанный. Я думаю, вы понимаете, о чём я-
Ну вот он наконец сказал о цели своего визита. Почему он сразу этого не сделал? Ну тогда было бы не интересно, Люминор старается из каждой ситуации вытянуть максимум удовольствия для себя.
Закончив свой монолог, он принял горизонтальное положение, а затем прислонился спиной к задней спинке дивана, при этом закинув ногу на ногу.
Не успел он принять удобное положение, как одна из привычек дала о себе знать. Левая рука машинально потянулся к мочке уха, длинные пальцы ухватились за крайнюю серёжку и начали слегка теребить её. Однако Люминор быстро заметил это и убрал руку обратно на диван, направив всё своё внимание на парня, что сидел напротив.

+2

63

===> Сеть улиц

Август. 2011 год.
Ночь. Ветер. Ливень. Где-то вдалеке слышны раскаты грома.
Температура воздуха: + 21

Ещё одна ночь пролетала мимо жизни дампирессы. Сотни тысяч ночей, таких же, как эта, уже проживала Вальверде. Иногда ей казалось, что она идет по кругу. Однообразно и безысходно.
Но сейчас Вита на эту всю философию положила. Она отлично коротала время в обществе себя любимой и пятой бутылкой пива. Бродя по магазинам и барам, один за одним, она проходила уже не первый километр, в то время, как её черная малышка мирно спала в гараже дома. Все бы шло и дальше отлично, если бы не начался ливень и Эускаре пришлось завернуть в первый попавшийся магазин в целях сохранности сухости себя и своей великолепной прически - гривы черных завитых волос.
А вот завернула Эускара как раз по адресу. Магазинчик имел ту тематику, которая всегда волновала дампиршу. Секс во всех его проявлениях. Да и одета наша красавица была как нельзя под тему - черная кожа куртки, ремня, митенков, заклепки. Она была похожа на героиню Садо-Порно. Или на рок-звезду.
Та самая пятая бутылка пива, которую не сильно напрягаясь, держали три пальца - большой, указательный и средний, была уже на половину пустой. В голове приятно пританцовывали огоньки и краски неоновых реклам. Она была легкой-легкой, как будто мозги её состояли сейчас из одной извилины. И то в длину сантиметров пять. Но тем не менее стадия опьянения ещё не дошла до той стадии, когда одинокой девушке нужна была чужая помочь, защита и она не соображала, что творила.
-Эй, кто тут есть? - ещё толком не всматриваясь в окружение на наличие живой души, Вита громко  заявила о себе. Я  сюда зашла, что же ко мне, блять, никто не подходит?
Первое, на чем остановился и загорелся взгляд девушки - были  манекены с костюмами для ролевых игр. Медсестра, Красная Шапочка, Женщина-Кошка, Полицейская с наручниками, Школьница с бантиками. Это только то, что было напялено для витрины. Некоторые были сложены на полках в упаковках. Разнообразие выбора поражало и радовало. Надо будет познакомиться с тем, кто это местечко держит.
Виту привлек костюм Женщины-Кошки, больше похожий на костюм БДСМ. Латексная такнь с коженными вставками, маска, сапоги на головокружительной высоты шпильке. Но она была слишком закрытой. Это наверное был её единственный минус.
Интересно, есть у них стриптизерский набор. А то ходит и покупать все по отдельности такой заеб.

Отредактировано Витория (2011-08-21 14:24:05)

+2

64

Клиент оказался интересней, чем почти все предыдущие. Из последних посетителей с ним мог сравниться разве что парень с синими волосами и красным глазом, ставший жертвой. Сидящий на диване мужчина тоже мог бы стать неплохой дичью, но его предложение больно сильно заинтересовало лиса. Он так давно никого не похищал, хоть и убивал время от времени. Оборвать чье-то бытиё намного проще, чем лишить свободы. Предложение, которое просто не может не заинтересовать. Рыжий уже мысленно согласился с заказом, но не спешил соглашаться официально. Стоило спокойно всё выслушать, затем скрестить на груди руки и сделать задумчивое лицо. Мысленно находящийся где-то далеко, Мэтт думал о совершенно посторонних вещах. Так продолжалось минуту, а то и две...
Когда молчание стало слишком тягостным, то лис наклонился слегка вперёд, попытался было заговорить, но потом вновь упал в своё кресло, свесив руки по бокам. Особой логики в действиях не было, просто хотелось потянуть время, заставить клиента понервничать и отдохнуть, а затем вновь сделать видимость закрытых ушей ребёнка и дать свой ответ.
- Оставьте мне свой номер телефона и адрес. Последнее вовсе необязательно, но если я достану необходимый вам товар, то будет крайне обидно к вам не дозвониться. Вы ведь понимаете, что в этом случае риск большой? Чем больше риск, тем больше и цена. Как вы уже поняли, я берусь за ваш заказ, но мне потребуется некоторое время. Люди так быстро портятся и требуют уход, нет особого смысла держать хотя бы одну особь в ассортименте. Спрос, как и предложение практически отсутствуют. Это нелегально и запрещено законодательством. Вам предстоит выложить кругленькую сумму за подобную игрушку...
Достав блокнот с ручкой, оборотень вырвал листок и быстро вывел на нём пятизначную цифру в долларах США. Отодвинув бумажку на край стола, рыжий развалился в кресле. Почти не двигающаяся девочка заставляла смотреть на себя с умилением. Как ни странно, но кицунэ не испытывал к ней никакой агрессии. Даже наоборот, хотелось приподнять её, усадить на свои колени и погладить по головке. Не медля, воплотив своё желание в жизнь, парню оставалось лишь ждать соглашения со стороны своего клиента.
Ты не можешь отказаться. Это не то предложение, которое можно просто забрать обратно.

+3

65

Владелец магазина вёл себя немного не обычно. Казалось, несколько минут назад он всячески старался показать Люминору нехватку своего времени. А теперь, он и сам не особо торопился, хотя может лис просто прокручивал всё в голове? Раздумывал браться ему за это или нет, ведь это мало того, что не обычно, так и опасно, а о законности и речи не могли идти, если он попадется - может лишиться магазина. А может, и нет, вампир ещё не до конца понял, как обстоят дела в этом городе.
Но вот владелец, наконец, заговорил. И то, что он сказал, вполне оправдало ожидания Люминора. Уголки его губ слегка дрогнули и изобразили подобие лёгкой улыбки. После он оттолкнулся от спинки дивана и принял полностью горизонтальное положение. Его правая рука скользнула в сумку, и немного покопавшись там, он вынул визитку и положил на стол, пододвинув указательным и средним пальцем как можно ближе к лису.
-Так просто? ммм... мне это место начинает определённо нравиться- Моментально мелькнула мысль в его голове. Люминор вновь протянул свою руку и взял бумажку, что протянул владелец магазина. Посмотрев на неё, он тут же положил её в один из своих карманов.
-Я всё понимаю- Спокойно ответил он, его взгляд вновь упал на девушку, а затем на парня. -Я бы и её купил-
Вампир встал с дивана, уже было направился к выходу, но, не сделав и шага, остановился. -С вами приятно иметь дело, буду ждать звонка- . Добавил он, затем поправил сумку на плече, открыл дверь и вышел из кабинета.
Спускаясь, он увидел девушку, он уже давно почувствовал её присутствие. Но не придал особого значения, ведь ничего странного в этом нет, это магазин. Подходя к девушке, он слегка замедлил свой шаг, но не остановился.
-Ещё одна обитательница этого мира... Да ещё и полукровка...- Если бы Люминор открыто выражал свои эмоции, его лицо сейчас бы скривилось в недовольной гримасе. Ещё с детства его научили испытывать к подобным лишь презрение и не более того.
Но он прошёл мимо, и не одна мышца на его лице не дрогнула, не одна мышца не выдала его. Годы тренировок и вот он результат.
Люминор остановился возле двери, натянул свой капюшон и наконец, вышел из магазина.

Улицы---->

+1

66

В этом замечательном шопе можно было год находиться так все и не пересмотрев. Минуты с три Вальверде ещё рассматривала костюмчики, а затем сделав про себя  метки на счет парочки из них, пошла дальше изучать товар.
Полки для любителей БДСМ. Это был набор самозащиты и нападения, а не игрушки для секса. Так подумала испанка. Здесь она долго не задержалась. В этом деле у неё опыта было мало. А вот дальше..
Следущим пунктом остановки девушки были искусственные х*и. Разных размеров, диаметров, цветов и количества. Один вообще был вополщением совершенства  - три в одном.
Ещё один долгий присос к бутылке. Прохладная горечь текла по горлу опьяняя и одновременно протрезвляя взгляды Виты.
Ну никакого уважения! Мне что, торчать тут целую вечность? - недовольство из-за алкоголя быстро становилось агрессией. Злоба прожирала себе дорогу запихивая в рот все больше и больше, чтобы быстрее добраться к горлу.
-В этом чертовом магазине есть хоть один нормальный человек? Я должна здесь пялиться на всю эту херню и ко мне никто не подойдет что ли? Охренели совсем? Где вы все?! - Вита схватила первое попавшееся под руку - огромный искусственный член и кинула его в  сторону стеклянных витрин, где обычно находятся сережки для пирсинга и всякая другая мелочь. Но как на зло оно не разбилось. Однако шум все таки вышел. Опрокинулась вешалка с накинутыми на неё  какими-то тряпками.
-Сука. - выругалась дампиресса. Она была раздосована своим промахом. Её глаза пошли дальше вдоль полок, ища что-то потяжелее.
Она мотнула головой, а изображение уже отставало от глаз. Окружение медленно приходило на места и дампиршу чуток качнуло. Она оперлась на один из манекенов, который только недавно рассматривала.
-Спасибо за помощь, подружка. - манекен с грохотом повалился на пол. Витория входила в раж, думая одновременно, как это могли оставить все это добро без присмотра.

+1

67

Стоило Эстер закрыть глаза, как воображение начало рисовать яркую картину. Она могла бы вообразить многое, но старалась опираться лишь на собственные ощущения.  Какая-то возня в комнате не особо интересовала девочку. Для неё это не имело никакого значения. Не было даже чувств или каких либо эмоций, словно брюнет все так же оставался за дверью. Их разговор Эстер мало понимала, но что-то подсказывало девочке все также сидеть тихо.  Когда подопечный закрыл её уши хранительница не стала сопротивляться, она лишь открыла глаза и внимательно посмотрела на рыжеволосого парня, а потом снова уселась поудобней, стараясь не мешать ему. Дальнейший разговор, который  она услышала, не смотря на закрытые уши, не понравился девочке. Будь даже хранитель существом нейтральным, Эстер была настоящим ребенком, которого этот мир не успел испортить. Но в руках этого парня ей оставалось быть кошкой, которая должна делать вид, что её все одно. Во всяком случае, сейчас её подопечному ничего не угрожало. Но брюнет настолько не понравился девочке, что та была готова уже пустить в ход какие-нибудь заклинание. Но то, что сделал подопечный заставило забыть Эстер об незнакомце, который не внушал доверие. А вскоре он просто ушел  девочка проводила брюнета косым взглядом и ловко спрыгнула с колен подопечного. В этот раз я ведь не растеряюсь. Сама себе говорила  Эстер. Она миллион раз представляла эту встречу, но по сравнению с происходящим  все её догадки оказались глупыми. Девочка, наконец, сняла кепку, и положила её на стол. Шаркнув ногой по полу, она резко обернулась к рыжеволосому. За спиной девочки появились белоснежные крылья, намного больше неё самой, так что даже в сложенном состоянии они закрывали большую часть её тела.
- Эстер долго искала тебя. Найти тебя было трудно.. и не знаю сколько лет прошло… - волнуясь и запинаясь, говорила девочка, - но теперь я могу следовать за тобою и защищать. Ибо это и есть цель Эстер. Я твой хранитель. – закончила девочка уже уверенным голосом. Эстер не знала, какой реакции  стоит ожидать, для неё самой это был неожиданный разворот событий. Сколько лет она пыталась найти этого человека, но к нему привело даже не чувства, а банальное письмо. Далее девочка молчала, в ожидании ответа её подопечного, но в место этого услышала грохот.
-Там кто-то есть…. – тихо произнесла Эстер уже, скрыв свои крылья.  Если бы сюда кто-то зашел увидев крылья девочки, хранительница не обралась бы хлопот.

+2

68

Внезапно появившаяся тревога отдалась резкой болью в сердце. Укол, словно Мэтта сзади кто-то пырнул ножом. Было ли у него подобное и ранее? Затрудняясь ответить, юноша был ограничен рамками своей памяти. Мало что имело для него значения и еще меньше волновало его. Что-то изменилось... Нет, что-то изменилось уже давно, а он только осознал это. Неужели парень так зациклен на своих делах и проблемах, что эффект бабочки задевает его спустя столько времени? Лис обязан был быть предусмотрительным и видеть дальше, чем могли позволить его несовершенные глаза. Ошибка имела место быть, но где и когда? Оборотень не знал ответы на многие вопросы. Интуитивно понимая опасность, он мог лишь гадать, строить предположения и не более того. Работа, клиенты, странный ребёнок... Всё моментально отошло на второй план.
Телефонный звонок. Поднимая трубку, рыжий слышит незнакомый голос. Было это связано с предчувствием или же нет, но кицунэ не стал сильно много думать и поспешно собрал в кабинете все свои вещи. Теперь ему потребуется не только вся его хитрость, но и солидная сумма денег. Проблемы не заставили себя ждать. Когда это всё началось? Мэтт затруднялся ответить на риторический вопрос, стараясь решать проблемы по мере их поступления. Им не было ни начала, ни конца, но если относиться к вечности как к чему-то вполне естественному, то это не составит никаких проблем. Он не сломается, просто на некоторое время заляжет на дно. Всё так просто, если плевать на саму смерть. Мечтая о вечном бытие, лис был трусом. Отступать тогда, когда это необходимо.
Когда всё было собрано, то оборотень поспешил на выход, словно не замечая явившегося к себе ангела во плоти и буянящую в главном зале дампиршу. В голове была лишь тревога, заставляющая бежать. Бежать вперёд, без малейшей оглядки. Когда всё рушится, то необходимо не просто спасти собственную шкуру, но и прихватить необходимые документы, деньги, а так же разнообразные ценные вещи.
Оказавшись на улице, рыжий поймал первое попавшееся такси и указал просто ехать вперёд. Главное начать, а дальше уже видно будет. Таким образом, парень смог бы двигаться вперёд, что бы в скором времени проанализировать ситуацию, собраться с мыслями и свернуть в нужную сторону. Выход обязательно будет, его просто не может не быть...

» Общественные места » Центральная больница

Отредактировано Matt (2011-09-02 16:54:14)

-2

69

Это было похоже на наваждение. Полная свобода без всяких вытекающих. Делай что хочешь, никто не обратит на тебя внимания, блин. Как же скучно играть для себя одной.
Вита быстро остыла. Когда некому продемонстрировать  свои таланты, пыл и азарт быстро куда-то улетучиваются вместе со спиртом из бутылки пива.
Но ситуация быстро меняется. На шум и беспорядок выходит молоденькая девушка, лет этак двадцати-двадцати пяти. Перекисно-водородная порно-звезда. Вся такая эффектная блядь, которая разбирается во всех этих штучках, которые продает. Одна из множества шалав, которые облюбовали скамейки, переулочки, кабаки, клубы. Везде и всегда они предлагают себя. Кто-то за деньги, кто-то за бокал шампанского и тарелку дрянных устриц, кто-то за дорогую шмотку. Нет разницы какой валютой платят. 
Она выходит из подсобки осматриваясь. Страх в глазах. Эускара продолжает сидеть на полу, оперившись на опрокинутый ею манекен.
-Это Вы устроили весь этот беспорядок? - видя перед собой ещё одну девушку, продавщица явно успокаивается и страх в её глазах быстро сменяет наглость.
Она точно думала, что это ограбление. Ага, маньяков-извращенцев....
-Нет, прабабка твоя. Она была такая же шалава как и ты небось? - дампиресса медленно встает, захватив с собой под мышку несчастную пластмассовую куклу.
Манекен встает приблизительно на то же место, где стоял. Хорошо, что был дорогой, а не китайский - ни одной вмятины не было, ни одной царапины.
Все усилия Витории привили к жалкому результату - разбито было два витражных стекла.
-Кто тут главный? - брюнетки против блондинок. Вечная тема, как Добро и Зло.
-Карлоса нет на месте. И не будет. - язвы на языке и в глазах, -Я как бы здесь за него. - гордая блядская головка поднимает свой нос.
-Я думала ты тут обычная уборщица. А она оказывается замдиректор. Мда, куда уж только не возьмут, если хорошо сосешь... - Вита засмеялась. Она смеялась над своей шуткой и над этой блондинкой напротив.
-Все это вычтут с моей зарплаты. Не беспокойся. Полы только надо будет протереть. Тебе только раком и работать... - Вальвереде круто развернулась на каблуках и хохоча вышла из магазина. Она чувствовала такой эмоциональный подъем. Ей уже не нужно было пиво, чтобы чувствовать себя окрыленной. Недопитая пятая разбилась о бордюр тротуара. Нужно промаяться день и вечером вернуться сюда опять.
Это местечко она теперь точно не упустит...

===> Поместье Виты

Отредактировано Витория (2011-10-20 18:06:02)

+1

70

Эстер уже начало одолевать волнение. Тихо шептало какие-то слова, шипело и назойливо жужжало. Предчувствие. Её природа явно что-то хотела сказать, но рот был сшит тонкими нитками. Эстер слышала лишь неразборчивые звуки, которые просто невозможно связать в одно единое предложение. Неужели я ошиблась? Неужели это не он?
Делать ошибки всегда не приятно. А если речь идет о чем-то важном для тебя, то начинаешься презирать себя же. Это чувство, словно иголки под кожей, вызывающие раздражение. От них хочется избавится, вынимая иголку за иголку и бросая их на пол, что бы те звенели о своем проигрыше.
Впервые Эстер была столь собрана и растеряна в одно и тоже время. Теперь она на сто процентов уверена, что это не тот парень.. но почему я ошиблась? Разве это возможно? Или он просто был рядом.. или у него какая-то связь с моим подопечным. Но я была так уверена.
Рыжий пропал за дверью, ничего не сказал. Эстер вслушивалась в его удаляющиеся шаги, а затем в шум, который доносился снизу. Все это становилось неправдоподобным, как будто специально разыгранным спектаклем. Девочка обратно одела на голову кепку, еще больше натягивая её на глаза.
-Что за дурацки шутки? Так нечестно… - пробурчала Эстер, обращаясь к воздуху.  Хранители не испытывают сильных эмоций, но девочка чувствовала раздражение, что её же сознание сыграло с ней такую плохую шутку.
Не спеша Эстер направилась к выходу. Она слегка покачивалась, спускаясь по лестнице, и ни на кого не обращала внимание. Она была обижена и решила, что нельзя так доверять своим чувствам. В этом мире слишком много обмана... мне он не нравится.
Внизу стояли две девушки, которых хранительница раньше не видела. Эстер лишь слегка коснулась их сухим и холодным  взглядом, который был почти незаметный из-за козырька. Но ничего, что бы её сейчас заинтересовало, девочка не видела. Подойдя к кассе Эстер забрала какой-то лист и положила его в свой рюкзак, следом направилась к выходу.
Натянув на голову капюшон, девочка вышла на улицу.
-Ненавижу дождь.. – с этими словами Эстер направилась в неизвестное направление. После очередной ошибки её разум был пуст, и девочки не знала что делать и куда идти.

----детская площадка.

+2

71

===> Поместье

Конец августа. 2011 год.
Вечер. Ветренно, но небо без облаков.
Температура воздуха: + 22

Это было интересным. В один миг, Вита связалась с тем, что так интересовала всю её жизнь, то к чему за столько лет она до сих пор не потеряла интереса. Секс. В её извращенной головке зародилась мысль испробовать добрую половину товара, лежащего на полках. За тот период, пока она являлась обычной продавщицей, Вальверде многое познала. Увидела, попробовала, втянулась. Но время не стояло на месте, а засиживаться в обычных продавцах, Эускаре не хотелось. Не в её бунтарском характере было обслуживать кого-то. Она была лидером от рождения, и останется им до самой смерти.
Ну что ж, нужно приступать сразу к делу. Походу его, дампирша разузнала, что хозяин-то давно не появлялся в своем милом магазинчике и присматривать за ним некому. А пара наездов на него уже было. Вита приняла решение, что она может справится со всем и вести это дело самостоятельно. Связи, благодаря "Инфинити", имеются, поэтому это особого труда не составит.
Единственная личность, которая бесила Вальверде, была та самая фифа-продавщица. Её-то первым делом девушка и уволила. Как же она, своими куриными мозгами могла понять, какую игру будет вести Эускара. Ещё растреплет кому ни попадя, после очередной палки. Разве нам это надо? Ни в коем случае! Так что с одной очаровательной блондинкой пришлось попрощаться.
Вита сходила в полицию и для вида подала заявление о пропащем "человеке Икс", который заведовал "Лолитой". Здесь же узнала, что её милый День является начальником. Поистине это повергло нашу дампирессу в легкий шок. Габриэль и за закон? Но спустя некоторое время догнала - полиция, это далеко не закон. Даже наоборот. Просто узаконенная группировка обученных бандитов. Это было везде во все времена.
Встречи с бывшим она пока не искала, хотела ему устроить сюрприз что ли... Испанка и сама не знала. Чувствовала подсознательно, что хочет произвести на него впечатление. Она всегда любила хвастаться перед ним своими достижениями, а он всегда только улыбался ей снисходительно и любя. Его госпожа Ночь.

Итак, два месяца прошло, как положено и дело ушло  в висяк, а Витории выдали разрешение, на присвоение частной собственности себе с уплатой некоторых штрафов и долгов. Но все это были лишь фантики, по сравнению с тем выигрышем, который она получит в конце. В этих хлопатах прошел и весь сентябрь.

Октябрь. 2011 год.
Поздний вечер. Тепло и тихо.
Температура воздуха: + 18

Уладив все дела, на которые ушло столько времени, Эускара наконец-то села в кресло хозяина и на лице у неё играла довольная улыбка. Она получила свой приз и на некоторое время ей нечего желать. Надо теперь набирать персонал. Платить дампир будет по совести, тем более что работы тут не так уж много. Надо найти таких, кто будет привержен своему делу. Вита в курсе, что это может быть только человек со своими мааленькими "таракашками" в голове, но зато в таком можно было не сомневаться. Вот сейчас она и сидела а думала, с чего начать...

Заполночь. Около двух часов.

Черноволосой голове Витории абсолютно не мешал этот факт, для того, чтобы быть светлой, как солнце. Сопоставив в своем коварном женском мозгу некоторые детали, она пришла к выводу, что и как нужно сделать, и кто ей для этого нужен.
В сумке до сих пор лежал его черный двухмерный объект. Путь, через который его можно было отыскать в любое время. Да, Эускара оказалась права, как всегда. После двух длинных гудков его с хрипцой голос был абсолютно трезвым и бодрым. Да, он рад её слышать. Да он свободен. Да, он заедет через пол часа. Никаких сакраментальных фраз он никогда не говорил. Коротко и ясно. Немногословность - его главное физическое свойство. И Вита принимала его правила. Она умела подстраиваться ко всему.

Отредактировано Витория (2011-10-29 10:07:45)

+1

72

<-- Торгово-развлекательные заведения города -- Элитный клуб "Coliseum".
Октябрь. 2011 год.
02:40-04:00.

Они любят войну и всегда ее любили. Они рождались с этим знанием: что родились для войны, и счастливо умирали с ним на губах. Они любят болезни - рак, гепатит, эпилепсия. Они любят землетрясения. Кадры, где люди стоят на краю длинной общей могилы перед взводом солдат, в ожидании расстрела. Радиосводки об автомобильных авариях. Каждый из тех, кто слюнявит подушку с засыпанными песком глазами, в своей мягкой постели или на скрипучей больничной койке, в казарме за чертой военизированного города под ежеминутной опасностью обстрела, в самолете при долгом перелете, в каюте на нижнем этаже элитного теплохода, на барной стойке в окружении стеклянных рядов пустых стопок, в гостиничном номере в компании проституток из тех, что подешевле, - всем им снятся разные сны с одинаковым подтекстом и те, кто сидят сейчас в черном автомобиле с тонированными стеклами, в чьих телах нет ни намека на стремление ко сну, знают, что все это не меняется не то, что с годами - тысячелетиями. Забравшись с ногами на пассажирское сиденье по правую руку от водителя, вновь ставшая блондинкой, Раэль курит в приоткрытое окно и думает о том, какие украшения надеть завтра; пролетая на красный свет по пустой дороге, опустивший одну ладонь на гладкую кожаную обивку руля, Габриэль не думает ни о чем, что могло бы занимать его в тот момент, кроме, должно быть, только той войны, что живет в каждом человеке.
С визгом шин колеса выходят в новый поворот.
Этот спящий мир: они бы решили, что в машине находятся самоубийцы или придурки, которым совершенно некуда девать свое время. Эти люди, которые сейчас спят безмятежно и неосознанно, они будут спать еще, может быть, четыре часа, а потом, как делали каждый день до того, встанут, умоются, сполоснут у себя подмышками и между ног и пойдут на ту же работу, на которую ходят каждый божий день. Живя той же жизнью, как каждый божий день.
В отличие от них Габриэль знает только вечное спокойствие обглоданного двадцать минут назад черного мяса, реки каменных людей, проходящих по гулким коридорам неработающей подземки, равнины земель в едких потоках сказанной кем-то желчи; ускорение вожделения, кривляние демонов, промелькнувших в сернистом мерцании зеркал витрин и окон окрестных домов, ветхую рухлядь выползающих на оглушительный свист ветра из под своих коробок, бомжей; клятвы вассальной верности собственным потрохам, приносимые каждый божий день всем этим миром хором. Благословения.
Эта ночь - с самого позднего вечера не больше, чем скотобойня, абстрактный экзорцизм с изгнанием аморфных дьяволов и демонов из тела несуществующей девочки, постылая погода с непрекращающимся ливнем, сумрачные струпья, блестящие лужи. На волчьем бегу невестой, Раэль в ста метрах от конечной точки его пути покинула притормозивший автомобиль, и забрав себе единственный на двоих зонт, практически мгновенно растворилась в промозглой темноте переулков, полной священнослужителей, узников, матерей и мужей, лжецов, цензоров и нелепых трупов. Прекраснозадая сирена в кандалах. Она старается скрыться как можно быстрее, уйти как можно дальше, чтобы не сорваться всей своей закипающей злостью на ту, что так близко подошла для пока недосягаемой для суккубы отметки - до цели, к которой несчастная, отказавшаяся от всех регалий за одну только мечту, женщина стремилась к ней уже не первое тысячелетие всеми известными ей способами: любовью и лаской, обманом и хитростью, подкупом и предательством, но за столько времени едва ли смогла стать к Габриэлю ближе, чем было в день их знакомства. Вроде бы все давно должно было отпустить, но теперь чудо для нее только в героиновой полосе. У боли есть тоже свой предел, переступая который больше не получается воспринимать происходящее. Какая-та часть навсегда отмирает, часть жизненно-важных клеток уже никогда не будет восстановлена, но если ты человек, если ты разумное существо, ты приспосабливаешься к этому, продолжаешь жить дальше, да только сейчас та, что провожала красные габаритные огни, выглянув из-за угла, когда-то очень давно заложила для своей мечты собственную душу и не могла свыкнуться с этим так просто. Надежда - пустыня зубцов на стеблях, бестелесная ярость.
Габриэль припарковал машину неподалеку от сомнительного заведения, в которое, столько лет будучи в этом городе, не заходил на своей трезвой памяти ни разу: даже в более паскудные времена он никогда не нуждался в каких-то дополнительных приспособлениях, игрушках или идиотически-гротескных костюмах и прочей шелухе, в которой потребность зачастую испытывали те, кому не хватало разнообразия в личной жизни или те, у кого этой жизни не было вовсе. Около центрального входа, как, впрочем, и на всей протяженности улицы, было вне обыкновения пусто - в силу своих знаний, мужчина предполагал, что именно с наступлением ночи к этому месту должны были начать подтягиваться постоянные покупатели, но то ли ночь для них была уже слишком глубокой, то ли дождь разогнал всех по домам. Через эскарпы чистейшего черного цвета они сморщиваются и позорно бегут, как горелая ртуть, в эластичные свои каменные и бетонные монастыри.
Закурив, еще несколько минут он стоял под козырьком магазина, смотря за перемещением секундной стрелки в неустанном беге по кругу, пока до озвученного ранее времени не осталось около двух минут, и только затем без стука толкнул от себя незапертую дверь. Какого черта забыла здесь его милая бунтарка, он старался лишний раз не задумываться. Каждая их встреча и без того была удушающей, словно леска, полнилась оплеухами от каждого смешка и ухмылки, почти игра, кто кого за жабры, если шрамы - то, чтобы гореть в огне, если раны - чтобы зашивали. И все же ни у нее, ни у него, за все то прошедшее время ни седеющих висков, ни морщин, ни потряхнувшихся моральных устоев или поменявшихся планов на жизнь. Проклятие ворона, отметина зверя - и мужчина, и женщина равно заклеймены стигматами сокрушительной деградации.
- Два сорок.
Вдохните глубже.
Наберите побольше воздуха.

0

73

Никогда не знаешь,
Где найдешь, где потеряешь.
И пока сердце ещё бьется,
Имей во все дыры
Свою призрачную совесть (с)

В кромешнной тьме комнаты на втором этаже невысокого здания, застыла тишина, которую ритмично разбивает в дребезги дождь. Даже фонари, на улице за окном, уже были отключены. Ведь здесь живут мирные люди, которые непременно ложатся до двенадцати, чтобы не опоздать на любимую работу. Любимую потому, что надо её любить, у тебя нет другого выхода. Всю жизнь ты учишься что-то делать, а потом делаешь то, чему научился. Ничего новго или яркого. Но что им до этого? Они ведь живут от силы лет девяносто - сто. Попробовали бы пожить с полсотни, тогда можно было бы о чем то разговаривать.
И все же  отблеск ночного плачущего токийского неба, слабо озорял часть кабинета. Постояв с минуту на одном месте, можно было различить силуэты некоторой мебели - тяжелый массивный стол, кресло с высокой спинкой. А если ещё и хороший слух, то различить посторонний шум. Шум, который может исходить только от живого существа. Ведь только такому необходим кислород, для того, чтобы поддерживать в себе эту несправедливость - жизнь.
Вальверде ждала немца с закрытыми глазами, представляя его образ таким, каким она видела его два с лишним месяца назад. Образ из ночного парка. Ей хотелось многое ему рассказать, но у него небыло времени или у неё небыло особого желания. Но сегодня, Вита хотела наверстать упущенное, и после обсуждения всех дел, перейти на личности. И главной темой несоменнно должна была быть Астрид.
Как женщина, как,способная хоть на какие-то чувства, женщина, как женщина, которая сама мечтала завести себе маленькое дитятко, испанка не могла понять, как можно было так равнодушно относится к родному ребенку. Но Габи всегда умел удивлять. У него это получалось так же хорошо, как выражать свои мысли одним-двумя словами.
Разные, они выживают разными способами, надясь лишь на свой собственный опыт, ловкость и силу конечностей, быстроту реакций и рефлексов. И все же ничто не убережет от ошибок. Но разве такой ошибкой может быть твоя плоть и кровь? Может и здесь они смотрели на мир с разных ракурсов. Она со своего берега, он - со своего.
Теперь он не будет еле различимым призраком ушедшего отлива.
Навеное он есть единственное существо в моей жизни, к кому у меня ещё осталось доверие. Надеюсь и ты не изменился, Рыжий... Как же я надеюсь...
Казалось кудрявая голова в забвении, но мысли были зудящими и неприятно роились в черепной коробке, слишком часто и быстро передавая электрические импульсы по нейтронам...

Он был пунктуален, как и всякий немец. Он был пунктуален, как никто другой. Не стоило даже открывать глаза, чтобы почувствовать дунувшую по полу и вверх, пол короткой лестнице, прохладу умытого асфальта. Не стоило раздувать ноздри, чтобы не уловить его прокуренный запах, смешанный с женскими духами.
Он же обещал быть один... - с мгновение, недовольство заставило открыть глаза и утсавится, в пока ещё запертую, дверь. Но шаги были единственными и спокойствие вновь вернулось. Он ведь всегда выполняет свои обещания, глупая...
Вита улыбнулась. Его всегда сопровождали лучшие женщины мира. И сейчас он только что от одной из них. Да, скорее всего и так.
Дампиресса резко встала с кресла и направилась в левый конец комнаты, прямо напротив входной двери. Она остановилась именно там, куда свет с коридора не рассеет её укрытие. Ей хотелось поиграть прятки. Она их так любила в детстве. И с ним, в одной постели, она любила исчезать, любила наблюдать, как он её ищет. И сейчас на долю секунды, ей хочется это вспомнить.

0

74

В этом городе, бетонным морем разлившимся за спиной, нет ни вкусов, ни запахов, здесь даже время встало намертво, но люди привыкли к такому порядку вещей и, не сговариваясь между собой, одновременно решили сделать вид, что все осталось по-прежнему и жизнь продолжается. Эти черно-белые люди в цветной одежде, они твердят друг другу и сами себе, что уже никак нельзя сойти с этой колеи и даже о тебе они знают все - даже то, чего не знаешь ты сам - и так хорошо, что уже наизусть. Стоит тебе наконец-то себя забыть, они в тебя обратно вбивают, вколачивают это знание. А поскольку ты считаешь, при том совершенно искренне веря в эти устои, что если и притворяться, то самому надо обязательно в свое притворство и вранье верить, то опять играешь в их старое кино.
Привыкаешь не помнить и становишься призраком этого города.
Если только не умеешь не верить.
По ступеням вверх неслышные шаги не человека, но огромной черной туши чудовища, словно только что отслоившегося от темноты, скопившейся в каждом углу, расстелившейся под стенами густым холодным маревом, и длинный голый хвост едва задевает ее, разгоняя дымные всполохи во все стороны. В оперением встопорщенной шерсти тонет, растворяясь, тишина - сами звуки, как шелест дыхания, как шорох одежды или штор на втором этаже от легкого сквозняка, как стук напряженного сердца в горле: все они испуганно молчат, словно перестав существовать на тот миг, когда пронесется мимо тяжелая лапа, чтобы толкнуть незапертую дверь в кабинет. В коридоре темно, поэтому даже узкая полоска света не выдает сливающуюся со стенами тень, с неуловимой легкостью скользнувшую в помещение.
Тому, кто видит тепло - блеклая, прохладная фигура в противоположном углу комнаты, размытая и не четкая, но единственная на все обозримое пространство - не так нужно световое зрение, как всем остальным; у того, кто чувствует даже самые тонкие бесцветные запахи - аромат духов и чистого тела с легкой отдушкой мыла или, может быть, геля для душа, и тот естественный отголосок от ее волос, смоляной волной растекшихся по узким плечам - нет никаких уступок перед темнотой; тому, кто ловит всякое изменение, колебание воздуха, трудно потерять кого-то даже в самой глубокой тишине и недоступности. В мгновение ока чудовище прыгает через всю комнату, но подле Виты стоит уже ее гость, ничем не напоминающий промелькнувшее в воздухе видение, тяжелую пыль на ресницах. Мужчина мягко приобнял вампирессу одной рукой за талию, одновременно властно и нежно привлекая к себе, а другой провел по шелку волос, пропуская тяжелые густые пряди меж пальцев.
Какие-то судорожные, проживаемые до последней секунды движения.
Странное, скомканное ощущение.
До такого абсурдно, что уже в порядке вещей. Почти родное и почти необходимое.
- Хотела спрятаться? - от его куртки пахнет осенней сигаретной сыростью, совсем неуместной посреди нагревшегося воздуха комнаты, и тяжелыми, приторно-сладкими женскими духами, извечно ему ненавистными. Вита никогда не пользовалась такими при нем - он любил запоминать ее естественный, немного пряный запах, разумно предпочитая его всякой сладкой подмене, только нарушающей целостность неповторимого образа.
Твое доброта вовсе не пользуется ими. Даже на работе. Эмили не носит даже украшений, кроме твоего.
Голос тени беззвучным шепотом в ушах; жетон, показалось, обжог грудь.
Нет. В такой ровный ночной час, как всегда выдавались в компании с этой женщиной - всегда юной, всегда желанной, сколько бы не прошло месяцев, лет, тысячелетий, но не любимой тем искренним совершенным чувством - он все же был способен поверить, что это мгновение, в схватке с мыслями похожее на эллиптический индекс, в котором все возможное и невозможное сливаются воедино, не закончится никогда в их маленькой липкой вечности. Он способен поверить в то, что рассвет больше никогда не придет и реальность, днем всегда в одеянии из нервной серой ткани, не сможет наступить. Давние, знакомые взгляды, будут наполнять время, не позволяя отступить ни на шаг. И все же, даже самое желанное наваждение Габриэль научился отгонять от себя еще в молодости.
- О чем ты хотела поговорить? - регенеративные способности постепенно вытеснили от дыхания горький запах табака, вскоре вовсе переставший досаждать своим присутствием, кожа, в том месте, где не так давно была татуировка Джея, успела избавиться от капель кислоты и вернула себе естественный цвет, - что-то важное?
Так заметаются следы от тех, кому не желаешь вреда. Легкий поцелуй коснулся уголка ее губ.
В резервуарах его памяти оглушительно пусто: там нет воспоминаний, аналогичных тем, что накапливают в себе люди - возможно, это из-за плавно умершей с течением лет склонности запоминать детали, выстраивать в голове диафильмы и рассматривать их через лупу так жадно и страстно, будто они вот-вот выскользнут и убегут из головы, оставив ни с чем, с кожаным кошельком и золотыми, подаренными дьяволами, которые через мгновение обратятся сухими истертыми листьями бестолково произнесенных вслух слов.

0

75

Когда-нибудь ты поймешь, что все твои сны - были реальностью. А что есть реальность? Осознание окружающего мира, через призму восприятия мозга? Но откуда ты знаешь, что твой красный цвет, такой же, как у твоего друга? Что собака для него видится такой же большой, как тебе? Только ли чувства могут быть у всех разными? Или полное их отсутствие...М?
Ты искренне веришь, что твой собеседник действительно человек? Со своими тараканами, идеалами, страхами-мечтами. Или их съели твари побольше  и по опаснее? Ты веришь своим глазам?
И вот что для других покажется игрой света или тени, странной, спутанной из отдельных кадров, иллюзией, для неё это тоже может обернутся реальностью. В любой момент, в любой ситуации, какой-бы загадочной и необычной, она не была, Вита привыкла доверять себе, своему чутью. Её рефлексы постоянно в напряжении, чтобы принять с любой стороны неожиданный удар. Но только не с ним... Она уже говорила, что он особенный, да?
В них обоих ещё что-то живое. Непривычно живое, не задушенное, не растерзанное, слегка измученное и... уставшее. Как маленькой девочке, было досадно, что ему не составило труда найти её  в этой небольшой комнате.
- Посмотреть на твою реакцию. Но ты не дал, а я все равно ей довольна. Ведь ты так близко... - дампиресса слегка наклонила голову и улыбнулась.
Он был готов ко всему, как и она, но неужели он ждал подвоха? Предательства от неё? От неё?! Нет, не может быть, всего лишь мера предосторожности.
Лишняя мера...
Никогда не подозревай меня ни в чем.
Мысль всего лишь мысль и ничего больше. Он все прочтет по глазам. Секундные стрелки не так быстры, как её немые слова, отображающиеся в черных колодцах. Из-за света за окном, кажется, что в глубине их что-то блестит. Может быть брошенная на счастье монетка? Хотелось бы верить в это счастье. Всем сердцем, у которого один клапан почему-то стал чуть-чуть барахлить.
Непонятная дрожь по спине в его присутствии, при прикосновении этих сильных, но нежных рук, уже стала привычкой. Она, так же по привычке, закрывает глаза и улыбается уголками губ, которые чувствуют на себе уделенное им толику нежного внимания.
Она не любила духи. Вообще редко душилась. Лишь иногда позволяла себе легкий запах сирени, её любимых цветов. Из весны в весну, её дом неизменно наполнялся душистыми букетами многолетнего кустарника. По осени она особенно по ним тосковала. А сейчас, для него даже пухлые губы не выделены алым. Когда-то давно за это Вальверде прозвали Скарлетт. Было время, когда дампир скрывалась под этим именем. Как раз, когда начались гонения по всей Испании, особенно среди басков.
Никто и никогда из них не был ведущим или ведомым. Вита всегда отставала от него на шаг, но неизменно плечом к плечу в нужный момент. И сейчас она берет его под руку и ведет к столу. Освобождает от теплых объятий верхней одежды, заботливо, как жена, с которой прожиты много-много лет, сажает в удобное, но неглубокое кресло, а сама, как непослушная школьница, садится на стол перед ним. К чему официальности?
-Ты не удивлен видеть меня здесь?
Она знала его характер, его предпочтения; предугадывала настроение и мысли; предполагала реакции и жесты. Время так изменчиво и личности, как пластилин, меняют свои свойства и структуру. Так как же он отнесется к тому, что его Ночь вдруг села за стол  в этом кабинете, где на обитой дерматином двери, на золотистой табличке выбито черным "Директор"? Его мнение вдруг снова стало для неё важным.
В глазах нежность сменила обыкновенная для Эускары гордость. Только сейчас она была детской, словно отличница, хвастала перед отцом своими пятерками. В какой-то степени, девушка была сейчас счастлива. Она смотрела в свинцовые глаза и пыталась в них прочитать хоть что-то, но пока для неё это было закрыто. Надеятся, что временно, что всего лишь пока.

0

76

Два пистолета в перекрестье за спиной - под рубашкой кожаные ремни расходятся за спиной символом чьей-то давно канувшей в Лету веры, чьей-то правды в стертых потемневших от соли краях, чьей-то уверенностью полные до краев пули в вороненых стволах - не дань традиции или культу, не оружие самообороны, слишком бестолковое в обыкновенной уличной стычки, не средство для того, чтобы запугать. Рассредоточенное состояние разума, располовиненная, расстроенная душа на мириады несвязанных между собою струн, пребывающая в своем, каком-то совершенно неясном космосе; рассеянный пустотный взгляд столь привычно крохотных зрачков без опаски сливается с бездонными омутами пряной ночи, и теплится в груди еще не оформленное желание. Всего ничего, каких то пара часов и твой разум снова соберется из разбитой мозаики в целое полотно, исписанное частями твоей жизни. Всего каких-то пара часов.
Ее мягкие нежные руки, столь привычно до истомной судороги меж широко разведенных плеч, как прежде в далекие теплые годы снимают скрипящую кожу куртки, опуская в темное пространственное нигде, на ненужное никому расстояние, на растянутое беспамятство о времени. Ловя ладонь вампирессы, на миг Габриэль коснулся губами тыльной стороны, душисто пахнущей успокаивающим сбором трав; он позволяет вести себя без всякой опаски, - хотя как никто этот человек знает, насколько коварной может быть женщина, когда-то не сумевшая получить свое до победного конца; что может придумать прекрасная горячая кровь, которой не досталось приручить желанное, которую оставили за годы и расстояния. И даже если не была она собственницей, даже если не хотелось всего и сразу: слишком неприятным шагом было бы добровольно отдать что-то свое сопернице и вряд ли какая женщина, уверенная в себе, красивая и умная, - словом, определенно знающая свою бесценность - смогла бы решиться на него со спокойной душой.
Что-то подсказывало, что беседа будет не так проста.
Жесткие правила, почти пустынные улицы их разделенного на двоих города и здесь - красиво, но все же слишком живо. Им все время кажется, что за ними кто-то неустанно следит. Наблюдает. И все же каждый день все начинается только для них, словно никто больше не живет на всем белом свете. Слово-улыбка. Ее лицо, размытое ресницами полуприкрытых глаз - или закрытых вовсе - какая разница. Если он помнит каждую черточку ее неповторимого облика - чувственные губы спелого винограда, приподнятые уголки манящих глаз, линию точеного подбородка, тонкий излом бровей, смуглую гладкость щек. Он лежит, положив выгоревшую рыжим цветом голову на ее колени и лениво перебирает, щекочет кончиками пальцев по точеному бедру. Зовет тихо, потому что желание поцеловать ее губы с соленого благословения ветра, зародившееся внутри, становится с каждым мгновением скатившейся из-под пальцев песчинки, все сильнее, растекается вверх и меняет его голос, делает глубже, тише, ниже. Такая близкая, она игриво улыбается, склоняется ниже, но не сразу дает дотянуться, дразнит, приоткрывая губы и проводя по ним языком - и его мышцы напрягаются, толкая плечи, торс, голову вверх, чтобы поймать ее улыбку, смять ее...
Видение цепенеет и растворяется, как горелый янтарь.
Тяжело опустившись в кресло, мужчина откинулся на прогнувшуюся спинку, запрокинул голову так, чтобы видеть Виту перед собой, не меняя ровного положения, блекло опалесцирующих зеленым в темноте помещения, глаз. Вместе с ним на подлокотник переместилась со стола стеклянная пепельница.
- Удивлен, - пальцы вытаскивают из пачки сигарету, отработанными движениями переворачивают фильтром вверх, щелкают кремниевым колесиком зажигалки, пока не займется тяжелый и горький табак на обратном кончике. Ни звука больше, лишь нескончаемый стук костей в кулаке. Птицы давно умолкли, все листья опали с замученных осенней пыткой деревьев, выцветшая, как известняк, бесплодная почва города стала всего лишь солнечным саркофагом.
- Ты думаешь, это достойное тебя место? - хладное пламя выдохнутого сизого дыма сгущает вдохи двоих в лиловый туман, повисший между столом и креслом. Взрослая. Высокая. Распахнутая душой. И, несомненно, ставшая женщиной. Ставшая человеком больше, чем хоть когда-то удавалось быть ему.
Мобильный телефон выложен на стол. Экран погашен, чтобы никто не смог побеспокоить.
Хищник, который не питается плотью, преследует жертву, которая вовсе не боится хищника.
Жертва знает, что хищник никогда ее не убьет. Каждый из них может думать, что все это к чему-то сводится, к какому-то завершению, но хищник настигает жертву и ничего не происходит: на самом же деле все сводится к абсурду и бессмыслице. Иногда им приходит в голову, что один убегает от другого потому, что за ними обоими устроил погоню охотник, а они просто оказывают друг другу услугу.
- Однако, все не так просто, - пепел скатился в стеклянные борта, - ты хочешь поддержки. Материальной или законной.

0

77

Всегда делать все, как положено. Жить по совести. Не отступать от своих моральных понятий, не сдавать по дешевке свои жизненные ценности. Быть правильным и до бесконечности скучным. Зато без неожиданностей, стабильно, ровно.
Весь мир давно живет по своим собственным правилам. Их миллиарды, триллионы, у каждой личности свои, выгодные лишь им.  Никто уже не помнит строки из Библии, Корана, Авесты, это не выгодно. Ислам воспринимается, как религия террористов, Иисус Христос  является торговым брендом, на кладбищах не плачут, а танцуют регги, а в церквях поют "полтинника". Люди слабы, скоро демоны полностью переселятся из Изнанки и начнется такое...
Прикосновение к руке, как благодарность за оказанную заботу, как слетевший осенний лист с его губ, таких же сухих.
Полужесты. Полувзгляды. Полуслова. Полумысли.
Закат. Теплый, почти жаркий ветер с моря. Предсмертное испанское солнце опаляет кожу своей дочери, обдавая её кожу волшебным персиковым свечением, как богиню. Его полуголое бледное тело, слегка краснеет в плечах, обдуваемых этим солнечным ветром. Они оба прекрасны, сильны. У них нет ничего такого, в чем бы они нуждались. А для любви нужна зависимость, которую они оба никак не принимали. Две птицы свободного полета по весне закружились в ритуальном танце, захлебываясь в воздушных потоках и собственной страсти; соревновались в красоте движений, спорили в изяществе манер; до боли широко распахнули крылья и устремились вниз и здесь, стараясь не уступать. Птичьи мозги больно стукнулись об границы реальности, весна прошла, разлетелись. После ночи, всегда наступает день.
Никогда не возвращайся в прошлое. Ты все равно не найдешь там то, что когда-то оставила...
Раздуть крылья, вдохнуть побольше, чтобы в горле остался горьковатый осадок. В едва освященном кабинете,  дым вычерчивает замысловатые узоры, вечно меняющиеся, неповторимые и прекрасные. Дыхание - художник, само пишет из тумана картины. Вита следит взглядом за каждым прекрасным изменением, со стороны рассеянная, отвлеченная, на самом деле внимательная и напряженная.
Самое главное в жизни - выгода и польза для себя и особенно близких тебе. Ради этого можно убить, украсть, сломать другие невинные жизни, переступить черту закона "в законе".И никогда не забывать о законах природы - у кого-то прибавится, у кого-то отнимется. Максимально устроить себя, чтобы жить достойно.
Он вторит мыслям.
-Достойное ли? Все, что приносит прибыль - достойно. Ведь ты же не входишь в число снобов,  которые считают, что даже за миллиард, не снимутся в порно, к примеру. И только потому, что они... - Эускара  вдруг встала и направилась к маленькому шкафчику, который был потайным баром, она знала, что Габи терпелив и не станет произносить ни звука, пока дампиресса сама не продолжит свою мысль.
Она плеснула в два стакана виски и вернулась на прежнее место, протягивая один стакан немцу, а другой оставляя себе. ...- считают это грехом и развратом. Ты ещё пьешь виски?
Испанка отхлебнула немного крепкого и забавно сморщила нос. Никогда не привыкну к его вкусу...
Они оба все знают друг о друге, ни смотря на время, выкопавшее когда-то между ними пропасть в сотни километров. Им всегда не хватает всего пары деталей, чтобы собрать целостную мозаику ситуаций и мыслей.
-Думаю всего лишь законной. С материальной стороной пока проблем нет.
Девушка специально не стала уверенно говорить о деньгах, она как никто другой, знает, что в любой момент, в одну секунду, можно внезапно лишиться всего ...
Не вынуждая Габриэля говорить больше, чем он сам хочет, Вита продолжала:
-Я хочу ввозить контрабандный товар из заграницы. К примеру из Китая. - дампиресса замолчала на минуту, заново прокручивая весь свой план. Оттуда почти даром, здесь плюс сто пятьдесят процентов от средней рыночной цены. -Пока я занималась оформлением этого места на себя, пришлось побегать в полицию. Невзначай услышала твоё имя. Что-что, ты умеешь удивлять. - это был не комплимент, а реальная констатация факта. Вальверде ненавидела лесть - себе не позволяла, и другим подавно, прямая, как стрела.

0

78

О, то странное, такое робкое и пугливое, но столь откровенное до самого жгучего отвращения, несоответствие словам, на что оно похоже обычно? Это такой удивительный, таинственный зверек, который приобретает обманчивую яркость красок, превращаясь со временем почти в радугу: но на самом деле это всего лишь отвратительная и дешевая иллюзия, которую в действительности очень легко раскусить. Достаточно лишь кинуть в нее маленький камушек и она распадется мерзким черным дымков с запахом подземельных разложений и плесени. Несоответствие мыслям не получится выявить столь же явно - и как знать, то ли опыт, то ли сноровка, то ли какие-то выдающиеся способности должны быть у человека, чтобы по-настоящему прочувствовать даже такую явную фальшь, едва ли не специально выставляемую напоказ, да только Габриэль чист во всех подобных вопросах, прикрыт со всех сторон, он точно знает, что никто, кроме одного единственного на весь белый свет и Изнанку человека, не сможет предугадать его действия и в точности узнать мысли, спрятавшиеся за высоким лбом там, в сером переплетении живо работающих мозгов.
Достаточно легкого кивка, чтобы скрыть в полумраке проскользнувшую усмешку; довольно только полуприкрыть веки, чтобы не было ядовитого отсвета от поменявшихся за последние полгода глаз; хватит всего мгновения на то, чтобы исчезнуть из комнаты, если вампиресса не сможет его ничем заинтересовать - и так было со всем женщинами, которые в какой-то момент переставали удовлетворять его в постели или оказывались чуть дальше, чем на расстоянии предупредительно вытянутой руки. Женщины. Он медленно закрывает глаза, принимая стакан с горьким янтарем алкоголя в холодную ладонь, да, он все еще пьет виски, пьет коньяк, вермут, дешевое пиво по двадцать центов за стакан, спирт, уксус, кислоту, но говорить об этом не считает нужным. Открывает, тяжело поднимая налившиеся свинцовым грузом веки и в то мгновение чувствует, как по виску холодным потом сходит застоялая головная боль.
- Китая? - в его сухом голосе можно различить отнюдь не наигранное сомнение. Заглядывая в стакан с виски чтобы сделать несколько глотков, мужчина на мгновение замер - медленно меняя окраску, разлитый в плену стеклянных стенок напиток багровел, превращаясь в густо-красную жижу, тяжело переливающуюся от края к краю. Наливаясь хорошо различимым аммиачным запахом умирающей стоялой крови, оно расползлось до скругленных высоких краев и замерло, едва колыхаясь от смещения руки. Спустя секунду Габриэль выдохнул табачный дым в стакан и с каменным выражением лица выпил его содержимое; так, будто ничего не произошло.
Это не то место, чтобы позволить своим демонам вырваться наружу; это не тот человек, которому можно рассказывать о подобных вещах, способных в любой момент утопить весь с трудом выращенный статус и завоеванную чужими смертями репутацию. Перед ним женщина - живое пламя, вырвавшееся с благодатных черных земель, из-под властной жары палящего белого солнца, из страны, где будоражит оно низменные фантазии и инстинкты, где все, подобные ей, женщины ходят по каменным улицам в тончайших шелковых или ситцевых платьях, накрыв головы широкополыми шляпами, изнывают от душного зноя и расплескивают по сторонам тяжелые запахи своих пряных духов со вспотевших шей. Познакомившись с нимим тесно, человек из северного холодного мира далеко не сразу понимает эту породу. Они с презрением называют все естественные желания человека банальной животной похотью, потому что страх быть желанными пересиливает в них даже само желание, потому что они боятся быть другими и бояться им стало уже давно удобнее, чем кого-то любить. Хотя сами они готовы отдаться безо всякой любви любому дрянному человечишке за печать в паспорте, дешевое золотое колечко на безымянный палец и право жить в его квартире. Эти женщины - они совершенно искренне полагают, что так неотразимы в своей неизмеримой скуке, серьезности, деловитости и недоступности. В какой-то момент озлобленная ухмылка отражается на лице Габриэля, но вскоре пропадает неудачной смазанной копией. Они думают, что все это - их неоспоримые достоинства, но время проходит для каждой из них, время нельзя удержать около себя формальностями человеческого быта и эта самая недоступность вскоре становится единственной отличительной и характерной их чертой. Постепенно, шаг за шагом, они превращаются в уже никому не интересных особей. Гордиться своей недоступностью и закрытостью, чувствовать себя единственной на весь мир - полнейший идиотизм. Если лишена таланта быть прекрасной и желанной, иди в монахини.
- Что может быть лучшим прикрытием, чем власть, - во рту остывает привкус иллюзорной, выдуманной крови. На месте управляющего полицией всего этого проклятого города сидит его заместитель, издали как две капли похожий на приметного, но узнаваемого одними лишь специфическими чертами, Кэйнера: а выходить ему в свет не понадобится. Он замолчал, задумчиво поднося руку к лицу, что бы едва опереть подбородок на почти расслабленную кисть, выпуская струйку сероватого дыма ментоловой сигареты. Женщина - когда уже ты поймешь, что весь твой ум, которым ты так гордишься, заметят лишь тогда, когда кто-то из мужчин обратит внимание на твои ноги, задницу и грудь, только когда начнется соревнование за право обладания, а до той поры ты никому, ровным счетом, не нужна.
- Все это нетрудно устроить, но, - докуренная до фильтра сигарета с тихим шипением упала в бледные опивки на дне стакана, - связи устанавливать за тебя я не стану. Документы, закрытый канал, никаких вопросов на границе - хорошо. Все остальное сама.
Выбор карьеры, если посмотреть с высоты четвертого этажа заброшенного отеля, вооружившись скальпелями, экстракторами и дробовиком, сделан был со снайперской точностью. Люди, с которыми Габриэль имел сейчас контакт, были неплохим тому подтверждением. Кучки подкупленных моряков из порта, смурные одиночные туристы, жаждущие удовольствий, не указанных в путеводителях, торговцы из бундока, сбывающие с рук имплантаты и ткани для пересадки, и дюжины дельцов другого рода - все это неспешно текло по улицам в запутанном хороводе похоти, нужды и коммерции: и следы этих людей были у него в руках. Грязные следы тяжелой обуви, дешевых шлепок, остроносых ботинок, - то, о чем сами они уже давно забыли. Кроме того, благодаря личному опыту, он понимал, что создание новейших технологий требует наличия криминальных зон, из чего следовало, что Ночной Город существует не ради своих обитателей, а в качестве преднамеренно созданного полигона технологий как таковых.
- Это все, что ты хотела? - он окинул взглядом помещение, в котором жалкое подобие света выхватывало каждый острый угол белым мерцанием, но взгляд остановил на Вите, - или что-то еще?

0

79

Не больше отблеска. Не меньше искры. Колкая, мгновенная, попадающая прямо в цель, острота мыслей. Но все это уже не заметно. Привычка. Глаза привыкли к темноте, руки к холоду, волосы к свободе, сердце к пустоте. Смешалось с кровью, неизбежно ставшее родным и уже не умеешь по другому. Так, как все могут, но у тебя из рук вон плохо; да так, что лучше и не делать дальнейших попыток, не опускаться все ниже и ниже в бездарность, чуждого тебе, бытия.
Она не привыкла чувствовать себя невероятной. Невероятно счастливой и тем более невероятной дурой. Её всегда считали смекалистой, не глупой и тем более не наивной девочкой, в ситцевом платьишке в горошек и с огромными белыми бантами на, кудрявых черных волосах. Её линия ума, всегда была как лезвие. Незаметно разящая, оставляющая глубокие ровные порезы. Такие бы быстро зажили, но клинок отравлен и рана уходит глубоко под плоть, туда где находится душа. Или же её подобие.
-Этого мне вплоне достаточно. - наблюдая за немцем, Вита улыбается ему, тщательно скрывая то, что происходит внутри. С каждой секундой, которая проходила между ними, дампирсса все четче, все яснее видела в Габриэле чужую, до спазма в сердце, незнакомую личность. Этот, деловой и суровый Габриэль не походил ни на того, с которым Вальверде расставалась много десятков лет назад на песчаном пляже Биская; ни на того, с кем она встретилась каких-то два месяца назад. Его душа, а точнее почти полное её отсутствие, была пропитана непонятно черным, пугающе неизвестным. Его глаза стали ещё светлее от проживаемой им бесцветной жизни, в которой было все, как не у людей.  Власть, жестокость, твердость, безжалостность. Все эти дамы стали его любовницами до конца. Не изменят ему, пока он сам не захочет изменить. Не уступят, пока он сам того не пожелает.
И все же мы улыбаемся ему тепло и приветливо.
-Думаю, я не первая, которая будет тебя сейчас сравнивать с одной маленькой рыжей девчушкой по имени Астрид.
Вита встает со стола, обходит кресло и встает позади этого недосягаемого для неё человека. Её руки ложаться на его полрасслабленные плечи и слегка их сжимают. Неизвестно откуда, просыпается сочувствие к нему, к его борье, старой и вечной, как этот мир, погрязший в нечистотах собственных отходов.
Устал. Этот день начался рано и до сих пор не закончился. А может и начался он далеко не сегодня... А закончится....

Отредактировано Витория (2011-11-06 17:55:26)

0

80

Солдат - всего лишь беспризорник-переросток, призванный выполнять свой патриотический долг, которого на самом деле не в состоянии ни постичь, ни оценить своими незрелыми мозгами зеленого юнца, у которого не набрался еще даже мышечный вес и не сошла подростковая угловатость - что в теле, что в мыслях, а посему он не может быть готовым хотеть или - более того - жаждать сделать что-то со своей ничего ни для кого не значащей жизнью. Может статься, что некоторые из них, из этих подростков с восторженно-удивленными взглядами на своих командиров, уже знают о потенциальной возможности погибнуть чуточку раньше или позже, чем остальные, и конечно же верят, что именно с ними такого вообще никогда не случится, что пуля пролетит мимо, оставив шанс прожить подольше, что нож пронесется над бедром, не задев истертого камуфляжа или попадет в кого-то другого, но только не в них. Это священный Грааль всех вооруженных сил вот уже сколько лет подряд вне зависимости от страны, языка, политического режима. Вся готовность, желание и жажда бледнеют рядом с мощью иррациональной, ничем не подкрепленной веры.
Габриэль познакомился с прекрасной черноволосой девушкой, глаза которой были темнее жаркой восточной ночи, на сто пятнадцатый день его пребывания в небольшой стране на нелегальном положении, - эта последняя война обошлась с ним, как сука, хотя теперь без улыбки об этом он не может говорить. Дом, машина, имущество его тогда были конфискованы в счет накопившихся долгов и штрафов в счет того, что он долгое время считался погибшим, но в тот момент это было прекрасно: дом разваливался по частям буквально на глазах еще до того, как пришлось отправиться в строй, машина давно уже стала коробкой для извращенных самоубийц на лысой резине, а имущество в основном состояло из разнообразного мусора всех возможных мастей и размеров, которое, в целом бесполезное, неплохо ценилось на блошиных рынках.
Финансовые средства, арестованные на всех счетах, сократились до нуля, но ему не о ком было заботиться, кроме себя, поэтому все, что было там - пустяки, уже не нужные. На эту молодую, здоровую, пышущую свежестью невесомого бриза, женщину, Габриэлю всегда хватало и времени, и денег. Если она завела его в эти нежные смуглые руки, значит не такой уж и сукой была та война, не смотря на то что вы о ней, возможно, слышали когда-то по старому радио или черно-белому телевизору с ограниченным кругом вещания. В худшем случае ее можно назвать охренненной скукотенью, в лучшем - кратковременным выпадением из реальностью, двумя годами жизни в кромешной темноте, скрючившись в неестественной до боли в позвоночнике позе, впившись воспаленными глазами в инфракрасный дисплей, лишь изредка подающий хоть какие-то жалкие признаки жизни. Постороннее движение. Что-нибудь, выходящее за рамки гребанного порядка.
Но все эти воспоминания теперь, для существа, давно растерявшего все остатки всего человеческого, только груз свинцовых бусин, ожерельем висящих на шее и давящих на грудь, хотя и не настолько сильно, чтобы невозможно было продохнуть. Ни тогда, ни теперь, у него просто не было времени думать о всех напускных проблемах, связанных с какими-то неприятностями, на осмысленный взгляд оказывающимися незначительными.
Из-под полуприкрытых век мужчина с легкой меланхолией следил за перемещением Виты - кого еще из прошлой жизни он мог так легко пустить себе за спину, зная, что даже всаженный под лопатку нож будет ничем не большим проверки на прочность, у которой всего два варианта: прошел или не прошел? Кто еще в этом мире знал его до того, как умерла Лилит и даже до того, как она появилась в его жизни? Вряд ли бы кто-то смог оказаться более надежным в этом смысле, но и более коварным спутником, чем замершая в недосягаемости дампиресса.
Ее ладони не изменились с тех пор. Не потеплели, не остыли. Не огрубели, не смягчились.
Идеальное, выточенное дланью Творца.
Может быть, он действительно ее еще любил.
- Астрид моя дочь, - у него нет причин скрывать правду, которая рано или поздно все равно вылезет наружу, сколько бы ее не пытались затолкать под ворох грязной одежды, опасных документов, расписок или, даже, под могильную плиту. Приподняв руку к плечу, Габриэль опустил свою ладонь поверх руки Виты, но кроме того ни сжал, ни надавил; словно только этот простой тактильный контакт приносил ему хоть какое-то достаточное удовлетворение. Не давал снова начать бестолково блуждать по темноте с инфракрасным навигатором на запястье, - я убил ее мать, но она об этом до сих пор не знает. Это та самая пропажа главного секретаря "Гёббльс Инкорпарейтед", тот самый ужас новостных лент.
Слова даются легко - сколько времени уже прошло, чтобы теперь это было не откровением и не признанием, а какой-то скупой, чуть горьковатой констатацией фактов, с которыми можно только смириться или которым можно не придать значения. Люди часто расстаются, это для них в порядке вещей. Часто разводятся. Причин тому много: "препятствует моей карьере своей неумеренной ревностью" или, к примеру "невнимание, частое отсутствие, неисполнение сексуальных обязанностей", "патологический эгоцентризм" или, может быть, даже "супружеская неверность". Опять же, "непреодолимые противоречия". Или вы на самом деле вполне счастливая семейная пара, у которой подрастает красавица да умница дочка, получающая все отличные отметки в школе, вы работаете на хорошо оплачиваемых должностях, но в какой-то момент вам приходит с красным маркером повесточка, хрустящая листовочка, без обвинений, не возлагая бремя вины на кого-то из вас - или сразу на обоих - о том, что одного из вас, а в идеале обоих, не должно больше быть на этом свете. С этого момента начинается новая игра. Новый ночной эфир, в котором может статься сразу несколько проигравших и ни одного победителя.
Может быть, он действительно ей еще доверял, если рассказывал это.
- Это было шесть лет назад, - никакой нервотрепки по поводу опеки, никаких бурных ночных ссор, когда ребенок в другой комнате, накрыв голову подушкой, ждет, скоро ли мама с папой начнут наконец целоваться и помирятся, счастливое детство и дневник, все еще лежащий на подоконнике в пустующем особняке, промерзлом настолько же, как и его хозяин, - она решила, что ей достается мало внимания. Решила показать себя...когда вы встретились?

0

81

Некоторые считают себя сильными мира сего. Всемогущими, как боги, неприкосновенными, как святыня. В итоге таких находят изуродованными где-нибудь в темном закоулке, и даже полиция не в силах (а может и без особого желания) найти убийц, чтобы их покарать. А почему? Да потому что такие, не раз переходили двойные полосы многим и их не могли за это оштрафовать. Борзели, борзели и вот тебе, час суда пробил, и никакой депутатский мандат, никакие деньги, авторитеты, связи, уже не помогут, когда ты выходишь один на один с несущим смерть. Хорошо, если все случится быстро, а если тебя будут пытать? Выдержишь ли ты такое? Ты будешь надеяться, что помучают и отпустят. Но что, если все это все равно в итоге окажется твоим концом? Когда вживую отрезают у тебя палец и при тебе отдают его на съедение уличным крысам, которые уже собираются на запах крови и мочи. Ты никогда не служил в армии? Никогда не марал, не по-мужски, ухоженные руки в благодатной грязи чернозема? Всегда бил по лицу чужими руками, ставил подножку чужими ступнями, убивал чужим пистолетом. Всегда в тени и недосягаемости, уверенный в себе и своей неуязвимости; что никогда не откроется предательски окно и не войдет разящая тень,  или не вытащат тебя бухого в доску из клуба, ни посадят в неприметную тачку и не увезут в заброшенное никуда.
Больно терять часть себя? Свою плоть и кровь?
Стоит, приросшая к полу, как вековое дерево в земле,  неосознанно растворяющаяся в проглядной тьме, все превратившаяся в слух. Да, все так и есть, как говорила она. Только… вот про эту женщину… Кем же надо быть, что нужно сделать, что бы на тебя занеслась в смертельном ударе эта огромная ладонь-лапа?  Ведь он до бесконечности может быть терпелив, ведь знает, что его движения молниеносны - доля секунды и ушла в небытие ещё одна жалкая жизнь. Неисправимо, бесследно.
Вита вздохнула, и снова в комнате проявляются неясные очертания женского силуэта, неизменного даже со временем, как вырезанная из розового мрамора статуя.
-В начале этого года. В день её рождения… Малышке ещё повезло, что я оказалась рядом.
Дампиресса улыбнулась, когда вспомнила тех троих. Сукины дети, на одну несовершеннолетнюю девчонку…
Судьба. Хитра и коварна, как и всякая женщина,  но с ужасно мужской логикой, ломающей любые устои мироздания. Она готова на все, чтобы воплотить в реальность задуманное и ничего не делает просто так, никаких лишних телодвижений...
Случайностей не бывает… Вальверде всегда незримо будет связана с Кэйнер какой-то особой нитью, сотканной персонально для них, но проходящей мимо сотен абсолютно левых лиц.
-И знаешь, кое-чего она добилась. Медленно, но верно…
Женщина замолчала, прислушиваясь к его руке. Незаметно и тихо бился пульс, да так тихо и незаметно, что иногда было страшно. Страшно, что вдруг исчезнут эти рыжие локоны, это бледное лицо, на коем уже давно не смывается грим смерти, эти грубоватые, но способные на необыкновенную нежность, пальцы. И тут же уверенность, что он всегда выживет, что бы ни случилось,  как бы далеко не занесла сука-судьба; даже в Аду, в жалкой пародии которого и так живет каждый день. Она молчит и ждет его короткого нетерпеливого движения плеч или брови. Ей нужно, чтобы он потребовал от неё объяснений, чего же его дочурка все-таки добилась?
-Или ты сам все знаешь?
Не исключено, практически может быть, что он наблюдает за ней, ведь это его крупица… Но каких-то десять месяцев назад эта крупица готова была быть стертой с измученного лика Земли. Неужели он не знал об этом, и не пожалел бы потом?… Неужели никакой реакции или всего лишь кратковременная грусть? Значит все давно пущено на самотек, ведь так?
За окном тихо и темно, так же, как в их душах...

+1

82

Неправильное, искаженное восприятие предметов и явлений называется иллюзией. Определенные виды иллюзий возникают у здоровых людей. Однако в отличие от больных они не нарушают у здоровых правильного в целом опознания предмета, так как здоровый человек обладает достаточными возможностями проверки правильности уточнения своего первого впечатления. Питать иллюзиями свою жизнь не просто не правильно, но и опасно. Зачастую - смертельно.
Из-за специфики своей профессии они постоянно имели дело со смертью - и хотя эта маленькая девочка с пустыми глазами была не совсем на ты с карателями старшего звена, они много раз обменивались чернильными визитками и дружески кивали друг другу, когда приступали к работе. Кровь в телах этих людей тяжелыми толчками ходила по венам не из-за шестнадцати карабинов, направленных в их сторону руками всех тех, кто не желал умирать, не от вида верзил из охраны светящегося остова очередного разворошенного улья с маткой-банкиром, задолжавшим миллионы, во главе, не от бойцов в тяжелых бронежилетах, перепрыгивающих ограждения, как чемпионы мира в беге с препятствиями. Причиной тому была реакция толпы - вроде бы уже практически собратьев по несчастью - на них, двух людей в черных костюмах, словно выписанных из комиксов про каких-то легендарных ночных мстителей, на десант небольшой армии против беспомощных, безответных людей, на матерей, что прикрывают детей своими телами, на типичную реакцию добропорядочных обывателей, но в такие моменты тишину нарушают лишь приглушенные крики и плач. Сначала это сбивало с толку - даже овцы бегут спасаться, когда волки перепрыгивают через изгородь. Потом - перестало. Потом уже ничего не нарушало душевного спокойствия. Под гипнозом этих глаз, пожирающих взором насекомых, дыхание останавливается, успокаивается сердце, дернувшись последний раз, конвульсивно, больно, и замерев безжизненным куском мяса с кровью, что не может, не умеет испытывать каких-то чувств - разве есть какие-то эмоции у обычного кровяного мешка, что бьется зачем-то, мечется, горит. Яркое и освежающее сияние солнца смешивает все вокруг с звуком дождя. Город заразился так стремительно, выглядит как разноцветный наркотик, наркотик, поглотивший умалишенную, искалеченную страну с серым, низко нависшим небом, с которого проливаются тяжелыми свинцовыми каплями дожди, в котором не видно солнца и облаков, но все затянуло густое марево. Когда-то этот человек попросил рассказать самого близкого ему человека о смерти, но забыл. Увлекся новыми людьми и связями, помогал какое-то времени своей дочери - у этого странного, но вполне обычного человека была даже дочь. После событий в подземельях лабораторий он начал жить, как все окружающие люди. И какое-то время это даже помогало, пока прошлое не начало показывать свое обезображенное лицо, выбираясь из снов, хватаясь липкими, холодными руками со скрюченными пальцами, обжигающее смрадом дыхания. Но это было потом. Через долгие годы. Почти через тысячу восемьсот двадцать шесть дней. Она вернулась неожиданно - и никакой снег на голову не сравнится с тем ощущением. В то мгновение нарушился весь устой его жизни. Пережглось что-то внутри. Обрушилось, рухнуло вниз, засыпало обломками с головой и невозможно выбраться: только пальцы царапают усыпанный побелкой пол, а уши в накатывающем ужасе слышат близкий вой и смех гиен. Руки по локоть в крови, мир вокруг тонет в безумном алом цвете. На бледных губах играет косая усмешка.
По какой-то причине реальность невозможно воспринимать цельно. Пейзаж вокруг - словно чья-то безумная аппликация. Она вернулась для того, чтобы отомстить. С серебряными пулями, со стрекотом молний, с больным взглядом и чужим голосом.
  - С ней все в порядке? - голос западает настолько сильно, что в нем трудно узнать что-то знакомое. Она красива, мертвенно, словно фарфоровая кукла. Она никогда не позволяла жалеть себя. Они выживали, как умели. Она не выжила. И Астрид никогда не должна была узнать, что случилось с ее матерью - два раза похороненной в этом мире, два раза убитой тем человеком, с которым когда-то жили полной счастливой семьей; она навсегда могла бы оставаться самой счастливой девочкой, не случись фатальная ошибка, исправлять которую теперь было сложнее, чем многие иные.
- В начале этого года... - мужчина повторил эти слова эхом и, помедлив несколько секунд, поднял вверх рубашку и футболку под ней, скатал сминающуюся под ладонями ткань, чтобы обнажить кривой ветвистый след. Не шрам, но едва заметный отпечаток электрического разряда, способного убить одним махом несколько человек. Знамение, - ...нам нельзя было видеться.
Черная материя упала обратно. Габриэль устало потер виски. Никто, кроме Виты, не смог бы понять его лучше; никто, кроме этой женщины, не смог бы удержаться от едкого комментария. Никого, кроме нее, он не смог бы теперь уважать и ценить.
Запах полыни. И женщина, в чьи волосы вплетены лилии, сидит на мраморных плитах, что устилают пол храма, и платье свежей зеленью струится с ее плеч, горит на мраморе. И мужчина, на коленях перед ней, и волосы его ярче лесного пожара, и в руках тлеет лилия. Ангела звали Гавриил, леди была Дева Мария, а все вместе называлось Благовещение. И маленькая Астрид - в отголоске витражного стекла была тем искренним лучиком света. Проникновенным и святым. Только паскудная рулетка жизни давно изломала всех. Его кулаки разбиты. Ее кисти обморожены. Весь мир стоит на краю.
- Не думаю, что она захочет меня увидеть, - в этом есть сожаление. Неподдельное, не наигранное. Занятый спасением чьего-то мира, он совсем забыл о той, что была ему столь дорога и теперь Вита, возможно и сама того не зная, всколыхнула тяжелую правду. Раскаяние, которому не нашлось бы места. Мужчина запрокинул голову назад так, чтобы разглядеть в темноте плавные черты лица своей собеседнице, затронувшей было не ту тему.

0

83

Центральная больница >>>>>>>
ноябрь 2011, позднее утро или ранний день, +6
дождь, сильный ветер. Листья, намокшие от дождя
превратились в мокрую непонятную субстанцию

Рейчел шла довольно быстро, опустив глаза вниз, изучая довольно красивую кладку тротуара, яркие пятна осенних листьев и листовки вчерашних глазет с расплывшейся краской. В её голове всё смялось, смешалось, как будто сотни паутинок...порвётся одна - потеряются все.
Она вспоминала, как держала за руку Сиаланту...так же вела её, словно пробивая дорогу своей душой, отгоняя ветер в сторону, чтобы он ненароком не простудил тебя. Чувства сплелись, любовь и ненависть, месть и гордость. Она тоже играла с тобой, потом отдавала крестовину тебе, позволяя делать с ней то же самое. Ничего не напоминает?
Девушка резко остановилась прямо перед дверью заведения, медленно повернув голову в сторону кареглазого. С абсолютно каменным лицом изучив его ещё раз, она вошла в дверь, проведя его за собой.
Тут мало что изменилось. Те же полочки с ассортиментом товара "на любой вкус, цвет, форму и размер", даже та же продавщица. Молодая, красивая и вечно застенчивая.
- Привет. - даже улыбка та же - добрая и милая. Чёрт, девочка, скажи, какого хрена ты тут работаешь?...
- Здравствуй. - кивнув в ответ, Рейчел подошла к полкам с костюмами. Осмотрев их, она повернулась к кареглазому.
- Кого ты там хотел во мне видеть? Помада и очки - не проблема, у меня в сумке таковые имеются. Дело лишь в костюме. - тыкнув пальцем на латексное платье в обтяжку, она улыбнулась. - Ты ведь хотел что-то типа этого? Мне как-то пофиг, поверь. Пофиг на то, на что мне придётся пойти. Всё равно нас никто не увидит и не услышит там. Меня интересует лишь то, насколько это понравится тебе. Я люблю когда меня запоминают. А тем более, потом вспоминают по ночам. - вальяжно подойдя к лысику, ведьма обошла вокруг него два раза, в конце концов встав прямо перед ним, издевательски улыбаясь.
- Выбирай любой. Можешь даже прикупить игрушки. Дети ведь любят игрушки, правда? А ещё дети любят учительниц, которые учат их всякой гадости. А ещё они любят добрых мед сестёр, которые лечат их вавы. Можешь даже приглядеть что-то при помощи считалки. "Мы делили апельсин, много нас а он один", помнишь это? - она подмигнула и отошла назад.
- Делай что угодно. Почувствуй себя в детском садике, милый. - эх, ты подогреваешь его интерес с одной лишь корыстной целью - быстрее сделать дело и закрыть за решётку. Туда, где он действительно будет вспоминать моменты допроса как нечто великое в жизни. В прочем, это была не единственная цель.
Наконец Рейчел была более спокойна и его аура не крошилась. Хотя была и довольно...непонятной...не человеческой...кто ты, мать вашу, кто ты такой, лысик?

Отредактировано Rachel Bernally (2011-11-09 21:56:00)

+1

84

Центральная больница ===>
ноябрь 2011, день, +6
дождь, сильный ветер. Листья, намокшие от дождя
превратились в мокрую непонятную субстанцию

Закидываю я ее ноги себе на плечи..
А что рассказывать-то? Плетусь я сзади. По многим причинам - сзади. Во-первых дорогу ты все равно лучше меня знаешь. Во-вторых - на мне наручники, а значит сам я дверь все равно открыть не смогу. Поправочка, смогу, но не захочу, потому что - читай выше, на мне же наручники, я же, типа, пострадавшая сторона. Черт, а ведь приятно-то. Могу себе признаться - приятно в наручниках народ эпатировать и нарочно ими греметь у тебя за спиной. Я  б еще пару неприличных жестов показал бы тебе сзади, но жаль смотреть некому. Выделываюсь, короче. Иду.  В-третьих - меня такое положение дел не напрягает. Ничуть.
А, главное, смех пробирает. Ну, вы себе представили меня в наручниках, на поводке у телки? Вот и я тоже слабо. Но мне нравится.
Сейчас попытаюсь сформулировать поподробней что именно нравится, а то напридумываете себе в голове черти что о мазохистах и о выживших из ума ссуко-демонах. Нравится мне, что, подойди я сзади, перехвати кольца и подбородок твой точеный  цепью зажми - глазки-то у тебя так и выскочат. А еще можно в цепь твой пальчик зажать. Или локоть. Или язык, если много и не по делу говорить будешь. Иллюзия твоего контроля - так это называется?
И ведь, признаюсь, хочется тебя поймать за гриву и к стенке приложить. Но я ничего - видишь, держусь. Иду так прилично-прилично позади тебя, мысленно  же - прыскаю со смеху.
Мне почему-то кажется, что ты сейчас себя очень гордо чувствуешь - ну-так, "веду бугая на цепочке, ща затоварюсь плетками-юбками, и пойдем хулиганить!" Угу, пойдем. И, чтоб мысль подтвердить, к витрине тебя прижимаю сзади, наручники поднимаю и через голову их одеваю на тебя. В кольцо рук заключаю - крепко так, основательно - поигрываю запястьями на уровне твоей груди. Тоже демонстративно - это уже больше на публику. Радостно лыбу тяну на все лицо, внимательно наблюдая за сменой выражения лица продавщицы. Полностью насладившись эффектом, медленно, неторопливо, едва ли не по буквам, произношу.
- Ого. Ты тут частый гость, до-ро-га-я? - это тебе на ухо, хоть и громко. Ну, ты помнишь, как заплатить в аптеке за презервативы просил? Вот так же "тихонько" во всеуслышание и тут заявляю. Кстати о презервативах - так и вываливаются наполовину из кармана. Все пять пачек. Не заметить невозможно. Хорошо, хоть - стыд-то какой! - размер резинок не видно.
Вот же дрянь, уважаю!
На витрину, опять же, гляжу. Сравниваю размеры достоинств, думаю, а, интересно, в какое место и кому можно засунуть вот это, полупрозрачное "двадцать пять на восемь" и  будет ли кайф у того, кому это внутрь живого тела вопхнут?.. Ах, да - мы же тут тебя приодеть для нашей вечеринки собрались.
- Полицейская, однозначно. Где ты видела - в этом месте я к твоему лицу подношу наручники, чтоб полубовалась на них и не задавала больше глупых вопросов -  чтоб допрос вела медсестра?
Шутка. Люблю шутить, жаль только мало кто понимает когда я благодушен и у меня настроение отличное. Я б тебя еще и померять пару костюмов заставил, но. Но ты у меня в кольце рук. Попробуй-ка выберись.
Если захочешь.

+1

85

Признайся - тебе ведь тоже интересно?
Помнишь, утреннюю игру в "кошку"? Сейчас то же самое, но куда менее приятно...и куда более серьёзно. От того прямого флирта остался лишь сладкий привкус его поцелуя. Может, с лысиком вы тоже не плохо проведёте время? Чёрт, Рейчел, о чём ты думаешь?
Не понятно, что в его гладкой голове находится. Скрыто туманностью, похлеще Лондонской. Наверняка, он уже успел раздеть тебя, примеряя каждый товар, стоящий на полке. Обидно быть куклой? Будь плюшевым мишкой.
Стоишь к нему спиной, ждёшь его ответа. Довольно смелый шаг, надо признать - если бы он был животным, он бы набросился, когтями разрывая тебя. Прямо на глазах этой миловидной девчушки.
Его тяжёлое тело навалилось, прижав к витрине. Чего ты и ожидала, Рейчел.
Перед глазами мелькнула цепь наручников, после ощущение их холода чуть выше груди. Его руки пошли же чуть-чуть ниже...облапать решил? Как это примитивно, лысик. Мог бы потянуть момент и потерпеть. Козёл.
Гордость, грёбанная гордость. Она так смотрит на вас...а ты стоишь, как будто так и надо.
- Ого. Ты тут частый гость, до-ро-га-я? - Пошёл нахуй. - сильное желание плюнуть ему в лицо на данный момент было доминирующим - оторвать яйца, вырвать язык и прострелить башку стояли в очереди. Как когда-то люди стояли за колбасой, да-да.
- Полицейская, однозначно. Где ты видела чтоб допрос вела медсестра? - логично, но довольно...ограниченное рамками мышление, однако. Будь покреативнее, лысик - такой шанс выпадает единожды в жизни.
Перед глазами опять появились блестящие наручники. И что он хочет этим сказать? Что может задушить? Глупенький...
- Вполне логично. Но разве тебе не хочется, чтобы тебя допросила медсестра или девушка-кошка? Мне кажется, это заводит куда больше, чем банальная полицейская. Да и вообще...
Схватив левой рукой цепь, она моментом развернула тело - миллисекундный взгляд на него, и его твоя правая рука сжимает уже его "достоинство", левая быстро вытаскивает из сумки револьвер, приставляя ко лбу. А ему, кстати, есть чем гордиться...
- Никогда, слышишь, никогда не прикасайся к моему телу. Ещё раз повторяю, я не шлюха придорожная. Я ненавижу тебя. Я отныне ненавижу всё, что с тобой связано, и даже имя твоё знать не хочу. Ты мне мерзок. - ты видишь, как вокруг него светится угольно-чёрным, разорванная на части аура. Он не человек, человек не может иметь на душе столько грехов, даже если бы убивал всё то, что встречал на пути. Эта скотина нечто более тёмное...нечто более опасное и нечто более...сильное.

+1

86

- И как там? Все в порядке?  - и медленный, красноречивый взгляд вниз, туда, где твоя рука удобно устроилась. Туда, куда сейчас продавщица, прыская в руку со смеху, тоже пялится. Еще не краснеешь? Тогда мы идем к вам. Нет, я, конечно, уверен, что там все отлично, но вот тебе, похоже, таки не очень уютно, хоть  отчаянно делаешь хорошую мину при очень посредственном контроле над ситуацией.
Потеря контроля есть потеря статуса.
Уж тебе ли не знать, мисс полицейская? Не думал, что так быстро и примитивно выведу тебя из себя, но мне нравится. Мне вообще все сейчас нравится. Как ты бесишься -  нравится, как горят твои глаза, как неровно вздымается грудь, как холодит висок дуло - вообще очень нравится.
Подразним "мисс при оружии"? Обязательно.
Знаешь, подцепить с прилавка возле кассы скрепку, раскрыть наручники или разорвать их цепь нахрен и надавать тебе по соплям, чтоб не смела голос повышать в моем присутствии - это примитив. Я хочу нечто  более уникальное, более щекочущее то, чего у меня нет априори. Ненавидишь? Ненависть? Так быстро? Я же еще ничего не сделал - почти искреннее удивление сменяется нарочито вальяжным:
- А меня не нужно любить. Допроси меня.
И это финальное "допроси" звучит так вызывающе, будто я прошу, чтоб ты сверху села прямо в магазине и вы*бала на глазах у изумленной публики. И бровь вверх. И язык - правый нижний уголок щеки изнутри ритмично точит. Очень характерно двигается, надо сказать. Вызывающе. Дразню тебя, ясное дело.
А теперь еще кое-что.
Все неуловимо меняется. И язык замирает и я замираю. Напрягаюсь. Пусть изменения эти мало кто заметит со стороны, но ты же видишь - бесенята из моих глаз ушли. Остался холод.  Посмотри мне в глаза, девочка. Тет-а-тет. Оставь за пределами своего восприятия и магазин и продавщицу и нестройный ряд покупателей - посмотри в глаза и пусть сейчас только мы будем, а их мнение пусть на минуту перестанет для тебя быть важным, сейчас не они на кону, а ты, девочка. Посмотри внимательно, долго, не отрываясь.
И, пока будешь смотреть - подумай кое о чем. Почему, хоть пистолет у тебя, приставлен он к моему виску,  наручники с моих рук  никто не снимал и  рукой  ты меня за самое ценное держишь, а хозяином положения все равно я себя чувствую. И паясничаю, как разошедшийся школьный хулиган, бравируя, словно перед молодой учительницей, недавней выпускницей пед института.
Подумай внимательно. Еще раз, если нужно - посмотри в глаза. Потяни носом ауру, если умеешь это делать. Снова подумай. Снова в глаза посмотри и убери руку с моих яиц. Или не убирай, но будь готова к тому, что рассвирепевший я, гораздо опасней меня благодушного.

+1

87

Опасно...всё равно, что запрыгнуть в клетку со львами и проглотить ключ от двери. Либо тебя съедят быстро, либо будут медленно и по кусочкам, или просто проигнорируют. Это как вопрос в тесте - три варианта ответа, a b c. В руках лысика карандашик - его выбор - твоя судьба. Забавно, правда? Когда она решается так просто и одновременно сложно.
Он удивлён - это вполне естественно. Как ты посмела не повиноваться его желаниям, грязная шлюха? Так? Именно. Тебе нравится такое амплуа, Рейчел?
- И как там? Все в порядке? - если так интересует - можешь прямо сейчас проверить сохранность своей ценности. В прочем, даже тут всё было не просто - судя по размерам, вполне может быть что он инкуб. Их аура покоцана не меньше - рассыпается на глазах, от каждого твоего дыхания. Противостояние сторон? Интересно, он знает, что ты видишь его свечение?...
- А меня не нужно любить. Допроси меня. - он напомнил суть вашего "знакомства". Спасибо, а то Рей привыкла думать по стикерам, наклеенным у неё по всему кабинету. Розовенькие такие, жёлтенькие, знаешь? А кстати - его голова отлично бы служила доской для них. Может, вам заключить договор?
По его выражению лица, которое стало напоминать чем-то твоё - поднятая бровь, требовательный вид, было довольно ясно, что игрушки ему надоели и он решил заняться чем-то более полезным.
Уставившись в его глаза, будто впервые их видит, Рейчел распутывала клубок в своей голове, пытаясь понять, насколько же она его ненавидит, и истинное ли это чувство? С ним ведь нельзя играться, бросать на ветер и дарить каждому встречному - всё куда серьёзнее, как с любовью.
Ещё её путало странное ощущение падения. Падения вникуда, будто в его взгляде нету ничего. Бескрайняя пустошь, мир после армагеддона. Нету даже ветра, нету даже горя, слёз и боли. Ничего. Абсолютно. Ноль без палочки.
Последняя ниточка легла параллельно другой. Ведьма выдохнула, приоткрыв рот.
- Вполне. К венерологу не ходи. - довольно спокойным тоном сказала девушка, ослабив хватку. Она начала понимать, в каком находится безвыходном положении. Она поняла, кто он. У его ауры нет центра, у его ауры нет души, даже самой тёмной. Остались лишь её остатки, осколки, которые ранят и его, и всех окружающих. Дурно стало и тебе - ещё повезло, что ты под защитой светлых.
Ещё секунды три она смотрела в глаза лысику. Разряд молнии...
- До...про...сить? - уронив револьвер, ведьма отшатнулась. Перед глазами всё поплыло, голова болела, как после похмелья. Поняв, что больше не может терпеть этого, она рухнула на колени, не снимая взгляда с мужчины. Нет, не с мужчины. С демона.
Душа будто бы от страха пыталась вырваться назад - лысый прожигал тебя взглядом, ты это чувствовала. Запахло горелой резиной. Несколько товаров загорелись...стихия выходит из под контроля.
- Ты...я знаю, кто ты, чёрт возьми. - в глазах заиграли искорки, на губах застыл страх. Но гордость требовала сражаться, не ронять штандарт.
Сжав руку в кулак, она поднялась, пытаясь игнорировать острую боль в висках. Ехидно улыбнувшись, Рейчел положила ладонь на его грудь.
- И это подогревает мой интерес к тебе, милый. - поворот к девушке. - Нам один латексный костюм полицейской и плётку. Вроде всё, ничего не забыла?

+1

88

Это как простой вопрос, на который можно по разному ответить. И любой ответ - правильный. И, самое главное - любой ответ приведет к одному и тому же варианту развития событий. Я прав или я прав?
До-про-сить!?!  - да, да , да, допроси! Даже простой вопрос из твоих уст звучит очень неуверенно. Уже забыла, зачем мы тут? Или нужны уточнения "это", "это" и "это" мы берем, заверните. И вот эту, валяющуюся на полу, в ногах у меня, куклу -  суньте ей в руку плетку и тоже упакуйте, пожалуйста. Да, вижу что ты уже встала, но дай же помечтать и пофантазировать!
Мне не нравится, что ты встала.
Мне нравится смотреть тебе к глаза и дразнить.
Нравится мимолетный, неуловимый и очень быстро исчезающий момент, почти мгновение - мелькание в сине-зеленых глазах того самого понимания, что лев в этой клетке я. А ты - дрессировщик, который хоть и держит льва в черном теле, на деле же - очень боится зверушку. И даже наручники - ограничение свободы, чем не козырь? - даже они, пусть и на моих запястьях, не слишком скрашивают общую картину.

Знаешь, если ты рассчитывала на шоу, в виде разбитой витрины, или разлитой по стенам и полкам, краски имитирующей - ну, что там могут продавать в секс шопах? Смазку? Пусть будет - краски-смазки размазанной густо по стенам. Нет, этого не будет. В смысле, шоу "порвем магазин в клочья" отменяется.
Спокойно приму заказ из рук продавщицы - даром, что в наручниках. Похоже, кроме меня тут уже никто не помнит, что я подозреваемый хрен-знает-в-чем, да? Так вот, продавщица, вполне натурально открыто улыбаясь, заворачивает заказ - она что и твой размер наизусть знает? Ты что тут настолько частая гостья? Мне что не повезло -  или таки "вау!!" повезло - на извращенку нарваться? А, может, ты к полиции имеешь такое же, как и я, отношение?
Мама, меня сегодня, вот уже через полчаса - будет насиловать маньячка! Нет, вслух  я этого не скажу, не парься -  и даже не для того, чтоб не пугать общественность. Просто, это же мой тебе сюрприз - ну, то, что мы на секс пати для двоих собираемся.  Хотя, кого я обманываю? Вон и продавщица, провожающая нас взглядом едва ли не до двери, в этом абсолютно уверена.
До двери.
Да-да, пока ты из себя коленопреклоненную святую деву строила, а потом собиралась с мыслями, я нас до двери дотащил. И, закрывая ее за собой с той стороны, заступаю тебе дорогу, оттесняя в угол. Сближаюсь вплотную. Продолжим наш прерванный разговор?
- Я тоже знаю, кто я.
Знаешь, о чем, наклоняясь к тебе и - зажав его между зубами и, от того, смазывая каллиграфически произносимые звуки - на ушко шепча эту фразу, думаю? Такой.. покоренной, прошедшей этап понимания - ты мне нравишься больше. Это как яркая конфета, с которой сняли упаковку - и сама по себе хороша, а когда оголяет то, ради чего, собственно.. - еще вкусней кажешься. Ты мне ведь, действительно, нравишься. И воспоминание о том, как плюхнулась под моим взглядом на колени - тоже нравится.  Вкусно ты это сделала,  девочка,  - знаешь, как мужчину с полной головой девиантных фантазий, порадовать. Хочу еще.
- Наручники расстегни.
И запястья перед тобой. Совсем в таком же жесте, как вручал себя тебе полчаса назад. Ну, раз ты уже знаешь кто я - и сама сказала, что знаешь, кто я - понимаешь же, что меня они не остановят? А злят меня эти железные обручи славно! Подурачились, разыграли сценку перед работником торговли, и будет.
В конце концов, мы уже за дверью. На нас же уже, типа, не смотрят.

+1

89

Ощущение, будто посреди серых грачей планеты выявилась одна чёрно-серо-малиновая курица, на которую все смотрят, как на идиотку. Это ты, радуйся. Пуп земли, мисс Вселенная в номинации "Лох года". Это тоже ты. Счастлива?
Вообще-то, Рейчел каждую ночь меняла картину поисков этого товарища. То она гналась за ним на полицейской машине, после это была угнанный ею у кого-то автомобиль, потом они бежали по узким переулкам Токио под лунным светом... но везде она побеждала. Иного исхода быть и не могло было - тогда уже это был бы кошмарный сон, а не ванильные облачка. Было всё, но только не такое...
Мальчик, похоже, обладает хорошей фантазией и довольно отважен, если решился на такое. А ты, должно быть, очень глупа, слаба и ничтожна, если идёшь на его поводу, как шавка. Бернелли, ты позоришься. Очнись.
Он потянул твоё обмякшее тело до двери. Благо, что ты успела схватить лежащий на полу револьвер. А как же... ах да, покупки у него в руке. В прочем, Рейчел уже было просто плевать на них. С неё как будто высосали душу - тараканы затребушились в поисках выхода. Выхода из твоей головы.
Понимая, что это - шанс, Рей двинулась вперёд, собираясь отбежать на безопасное расстояние для боя, но его тело преградило дорогу. Опять тепло его тела, опять куда-то ведёт... опять бетон за спиной. Ему не кажется, что мы идём по кругу?
- Я тоже знаю, кто я. - не удивительно. Рейчи тоже знает, кто она. В твоих глазах - шавка, в душе - гордая охотничья лайка, наделённая силой магии. Но о последнем тебе знать не обязательно. Обольщайся победой, демон.
Его зубы сжали мочку уха, вызывая довольно странные ощущения. Приятная боль, раскрылась садомазохисткая сущность, обычно тщательно скрываемая за рамками приличия. Довольно жёсткими рамками, которые можно отодвинуть сейчас. Только не увлекайся и не сломай... они ещё пригодятся.
Рейчел отвернулась, пытаясь оттолкнуть его от себя. В прочем, старалась не сильно.
- Наручники расстегни. - Смешно.
Ведьма улыбнулась.
Наручники появились на уровне её лица, как и несколько минут назад. Рейчел даже смотреть на них не стала, а просто рассмеялась. Громко, от души, с привычным низким тембром. Наверное, её смех разносился по всей улице, но это мало её интересовало. А точнее - не интересовало вовсе.
- Не валяй дурака. Не утруждай меня - разорви их сам. Подтверди свой титул высшего демона, может, я ошиблась? - всё так же смотря куда-то вдаль, произнесла девушка. - Полиция не испытывает нехватку наручников. Давай, покажи мне шоу. Мне скучно. - наконец повернувшись к нему, ведьма злорадно улыбнулась. Её взгляд снова вступил с бой с его бесконечно карими глазами. Её охватывал азарт, словно на кону миллиард долларов. Нет. На кону нечто круче...

Отредактировано Rachel Bernally (2011-11-14 19:04:35)

+1

90

Я не клоун и шоу на потеху толпе не показываю. И в наручниках, как неполовозрелый юнец на привязи у слегка за двадцать, старой клюшки, истекающей слюной при виде школьников - ходить не буду. Да, ты не клюшка -  аллегория была мимо(или не мимо, но совсем не о тебе) - ты просто очень красивая юная девочка, почти случайно попавшаяся мне на пути. И очень случайно я, проходя мимо, тебя не растоптал. Но сути дела это не меняет. Я не танцую по указке. Не выполняю простых команд, как бы команда не была хороша.
Не будет шоу - цирк закрыт, можете возвращать билеты. Проданные места не нагреют толстые, случайных статистов, задницы, устроитель шоу не заработает себе на дешевую иномарку, присаженные на наркоту звери не сбегут с клеток, чтоб своим облезлым видом, пугать народ - ничего не будет. Есть ты, есть я, есть наручники и стена за твоей спиной, как единственный камертон в зыбком между нами, пространстве.
Знаешь, что я делаю?
Дыханием обжигаю твою мочку, на этот раз не сдавливая ее между зубов, и практически ее не касаясь даже губами. Руки, по-прежнему закованные в металл, от того действующие довольно неуклюже, опускаются ниже уровня твоих и моих глаз и медленно скользят по твоей талии вниз. К бедрам. Гладят трепетно и осторожно, будто величайшую ценность - ласкают подушечками пальцев не пропуская ни сантиметра, но и не задерживаясь нигде на долго. Будто торопятся не успеть или передумать сделать, что хотят.. мои пальцы. Нет, девочка, ты ошиблась, и как бы тебе не казалось иначе, как бы мне не хотелось иначе - это не ласка.
Я ищу ключ.
Ровно в тот момент, когда я его нащупываю, все меняется. Отшаг назад, в хватке пятерни за собой увлекаю твое плечо. Разворот - тебе нравится, в который раз за сегодня, смотреть в стену и знать, что я сзади? Так неуютно сзади, так ненадежен у тебя тыл, так опасен тот, кто у тебя за плечами..
Вдохни, замри, сейчас будет еще хуже. Сверху головы накидываю удавку наручников, локтями упираюсь в твои лопатки, сдавливаю шею цепочкой и между пальцев зажимаю ключ. Демонстрирую у самого лица.
- Расстегивай или задыхайся. Мне все равно.
А ведь мне не все равно, девочка. Если ты задохнешься - при этой мысли неосознанно приближаю лицо к твоим волосам и тяну носом, вдыхая запах, уже прочно ассоциирующийся с тобой, пытаясь его разложить на составляющие и запомнить из них каждую по отдельности, а потом все вместе -  я буду очень по тебе скучать.

0


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Секс-шоп " Лолита"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC