Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Окрестности города » Вокзал


Вокзал

Сообщений 1 страница 30 из 119

1

http://uploads.ru/i/2/c/C/2cCt6.png

Центральный железнодорожный вокзал Токио. Суетливо и людно, людно и суетливо. Кто-то кого-то ждет, кто-то куда-то опаздывает; здесь лица и огни, голоса и шум подходящих и уходящих составов сливается в единое пятно, в давящий гул живого муравейника.
Вокзал и площадь около него - мегаполис в миниатюре, магазины и рестораны, гостиницы и развлекательные центры для одних, остывшие бутерброды, паршивый кофе и жесткие скамьи для других, тех, кому нечем платить. Целый мир, мечущийся в предвкушении долгой дороги и встреч с единственно нужным лицом в толпе. Легко затеряться. Легко не вернуться назад.

0

2

<---Начало игры
Девушка с белоснежными волосами, аккуратно маневрируя между вечно опаздывающими горожанами, как дикая кошка, тихо подкрадываясь сзади, сопровождала едва уловимым взглядом свою жертву. Хотя образ кошки для Наоми был несколько неподходящим, она умела вжиться в любую роль, если того требовалось. Вот сейчас ее целью стала во-о-он та полненькая тётя с миниатюрной сумочкой в руках. Интуиция не то, что подсказывала, она утверждала, причем достаточно громко, что в этой сумочке находится приличная такая сумма денег. И, сказать по-честному, интуиция молодую воровку почти никогда не подводила. Ну как "почти"... Были несколько случаев в ее биографии, когда украденное портмоне было почти пустым, а в кармашке его лежал чек на несколько тысяч йен. Но даже здесь можно сказать, что интуиция давала верные наводки. Только вот пораньше клиента "обслужить" надо было. Так что сейчас, в полной уверенности, что ситуация беспроигрышна, воровка преследовала эту пышечку с тонной макияжа на уже обвисшем от жира лице. Поразительно, как люди доводят себя до такого ужасного состояния. Неужели ей не неприятно смотреть на свое лицо в отражении? Здесь выходит три варианта... Первое: она недовольна своей внешностью, но от всепоглощающей лени и поразительно сильного желания пожрать просто пытается оправдать себя тем, что "мужчины не собаки - на кости не бросаются". Второе: она недовольна своей внешностью, но считает, что, чем больше у человека денег, тем больше его любят, а значит - внешность значения не имеет. Третье: она искренне верит, что обладает красивой, привлекательной, или, того хлеще, сексуальной внешностью, просто остальные либо завидуют ей, либо не имеют никакого вкуса. Почему-то, сознание Наоми подсказывало ей, что толстушка относится к первому типу. Ибо он самый распространенный, ну и, конечно же, шестое чувство в принятии этого решения не осталось незамешанным.
"Ох и разнесло же тебя, милочка. Смотри сегодня, как бы в дверях поезда не застрять. Хотя... А зачем тебе эта поездка, без денег и без билета?" - мысленно издеваясь над своей целью, Содзоку увидела, как та пролазит, да-да, именно пролазит, в двери какой-то местной кафешки. "Отлично. Подкрепись, а то в ближайшее время возможности пополнить твои жировые запасы не представится..."
Присела на край лавочки непосредственно рядом с выходом из будущего злополучным для тётеньки кафе, воровка наблюдала за планомерным уничтожением гамбургера а-ля "разорвихлебало", а желудок ее призывно подавал о себе знать, недовольно бурля от того, что последний раз пища в него поступала только вчера. Как-то не выдалось возможности сегодня позавтракать: беготня с этой работой вымотала Наоми до такой степени, что она не то, что есть - она жить не хотела. Все-таки, как же это сложно: найти работу. Но ей это, вроде бы, удалось. "Вроде бы" потому, что девушка еще сама не верила, что устроилась на работу. Зачем она ей - непонятно. Мимолетная прихоть, подкрепленная желанием отвести от себя внимание вездесущих полицейских. Они давненько заметили бездомную, безработную и бессовестную девочку. Забирали даже один раз в отделение, пытаясь устроить ее в детский дом или интернат. Бесполезно. В первый же день она оттуда сбежала, прихватив из бухгалтерии зарплату воспитателям-надзирателям. Ну а теперь, чтобы было меньше подозревающих взглядов, она будет ходить на работу. А что, постоянный заработок ей не помешает, ведь  профессия карманника не дает постоянной уверенности в своем завтрашнем дне. Ее запросто могут поймать (ну как запросто, сложно конечно, но можно), или "жертва" окажется нищей. Всякое бывает.
"Ну наконец-то. Наполнила свое брюхо? А теперь шагом марш сюда, моя хорошая..." - предвкушающий взгляд Содзоку буквально просверливал выходящую из кафе женщину. Тётенька направилась к перрону, там, где больше всего людей. Подойдя к кассе, та даже и не подозревала, что стоящая у нее за спиной девчонка сейчас абсолютно беспалевно вытаскивает из ее сумочки кошелек. "А нечего выпендриваться. И вещи личные поближе к себе держать надо. А мне тоже кушать хочется," - напоследок улыбнувшись, Наоми отошла от только что ограбленной тёти и быстрым шагом, незаметно скрылась в толпе прибывающих и отбывающих с вокзала. Пройдя через зал ожидания, девушка покинула здание вокзала, поглаживая рукой в своем кармане такой желанный кошелек.
--->Квартира Валентайна

Отредактировано Naomi (2010-06-24 06:39:01)

0

3

*фонтан "Иори"

Это было бегство.
Смешно даже подумать, что Вилетта от кого-то убегала. Давно, уже очень давно фаэри перестала бежать. Именно в этом городе девушке захотелось остановится. Навсегда.
Совершенно не вписываясь в обстановку в коротком платье, маэстро продолжала сидеть на широкой спине байка. Время медленно сочилось сквозь пальцы, будто намеренно падая не струйкой, а по одной  песчинке. Вилетта ждала.
Дорогая игрушка. Красивая. Лживая, в своем очаровании. Курит, роняя пепел на мокрый асфальт. Думает о чем-то, тут же забывая свои мысли, цепляется взглядом за случайного прохожего. Улыбается, скрывая безразличие за маской.
"Шлюха" едко подумает проходящая мимо мамаша с ребенком. В этот миг, она ее ненавидит. Неосознанно, но всей душей. Ведь именно из-за подобной "красоты" она вынужденна быть в этом городе с ребенком, ехать к маме, вместо того, что бы находится рядом с любимым мужем, который, к сожалению, изменяет ей. Повелся на продажную. На такую же падаль.
"Шлюха" ехидно, упиваясь своим "превосходством", подумает о фаэри девица, только что поступившая в университет. Наивная маленькая девочка решила, что раскусила незнакомку. Неужели она действительно думаешь, что лучше? Но, Ви чувствует, в глубине души девчонка завидует ей, хоть никогда и не признается в этом даже себе.
"Шлюха" похотливо, оценивающим взглядом пробежится по тонкому стану мужчина. Прикинет сколько у него с собой денег, поймет, что не хватит - уж больно дорого смотрится эта кукла на мотоцикле. "Дорогая шлюха. И что она забыла на улице?" С досадой подумает, закурит, понаблюдает еще какое-то время. А после исчезнет в многоликой толпе.
«Шлюха… именно так.» Согласится с ними всеми Вилетта. А зачем скрывать правду? Дорогая, очень дорогая. Пытавшаяся стать недавно «верной супругой», но не вышло. Никому не нужно сейчас это постоянство. Все живут лишь для своей выгоды. Очнись. Вспомни себя ту, что была раньше. Продавай, дари, меняй… используй свое тело, как награду, как дань, как товар. И – плати. Плати собой. Так было раньше и так будет сейчас.
Люди приезжают, уезжают, встречают, провожают. В итоге - теряя либо получая что-то. Общее лишь одно - перед тем, как что-то случится, они ждут. Не важно чего либо кого. Они терзают свою душу и мысли ожиданием неизбежного. Фаэри не исключение. Ее тоже разъедало ожидание – девушка курила, обдумывала свой поступок, размышляла над последствиями.
Конечно же, он найдет и ее. Конечно же, захочет вернуть свою игрушку. Конечно же, Ви будет наказана. Хотя. Нет! Она не будет жертвовать собой. Захочет плату – маэстро заплатит, но не болью. Девушка предложит игру. Очередную.
Это было бегство. Вилетта убегала от самой себя. Жаль, но от себя не убежишь.

+1

4

<--- Бальный зал замка.
улицы.
Полутемные улицы сыро дышат в сгорбленную спину медленно бредущего по тротуару человека: он знает эту дорогу, по которой раньше ходил каждый день, он знает каждый переход и каждую трещину - за два месяца не изменилось ничего, кроме самого ощущения себя на этом пути. Он вспоминает и находит обходной путь, чубы миновать освещенные центральные улицы, уверенно сворачивает в проулок и идет по нему дальше, не опасаясь ни нападения, ни собак, ни, по сути, той же полиции, хотя в карманах завалялось немного бумажек с портретами исторически важных личностей, а документами на подкладке из искусственного шелка документами даже не пахнет. Он не поймал пулю телом. Он слышал шаги, преследующие его, преследующие все последнее время, не отстающие, четкие и тихие. В проулке, на перекрестке, в чужих квартирах, при разговоре с друзьями. Но никак не мог найти в себе сил, чтобы обернуться. Нет. Пусть случится чудо. Появится кто-то, кто избавит его от этого кошмара. Заставит проснуться и тепло, знакомо улыбнется, обнимая и ласково успокаивая – это всего лишь дурной сон, мой мальчик, всего лишь сон... который так и не прервался.
Одолевала столь не присущая ему растерянность.
Что-то недосказанное, не выраженное. Оно и тревожило, и связывало, не давало принять окончательно решение, сделать вид, что ничего не было.
  Хайне остановился на пустой улочке, идущей под наклоном - если идти прямо, то скоро выберешься на набережную, где в такое время - он помнил еще - прогуливаются влюбленные парочки, торгуют горячими напитками и вязаными игрушками, где светятся витрины ночных магазинов, приманивая яркими композициями гостей и жителей города. А если повернуть налево, то в конце концов придешь на междугородний вокзал. С шумом втянув воздух, юноша расправил плечи и плотнее запахнул тонкую, не греющую куртку. Слишком давно он не был на улице и не дышал свежим ночным воздухом. Слишком давно не улыбался и боялся теперь, что эта ночь действительно может стать последней такой: вечером он совершал слишком много ошибок, одну за другой, грубее и грубее, а потом тихо ускользнул из под внимания Ассара и его расфуфыренной свиты. Избавился от слишком приметного наряда, забежав с черного входа в бар, где работал и где были еще хорошие друзья, переоделся с чужого плеча и...остановился на пустой улочке, от которой двумя рукавами тянулись две асфальтовые тропки. Пойдешь прямо - потеряешь голову, пойдешь налево - не успеешь прямо.
  Устоять на грани. Избежать непреодолимого соблазна переступить порог. Собрать остатки воли, гордости и упрямства. Призвать все душевные силы ради одной цели. Так просто? Не правда!
Вцепиться в веревку окровавленными пальцами и не сорваться в манящую пропасть. Испуганно искать в душе твердую опору из привычного эгоизма. Не заметить, как осколки разбитого стекла царапают руки. Не почувствовать теплую кровь на прокушенных губах. Боль, призванная на помощь, - она должна отвлечь, занять мечущийся разум.
Устоять. Не считаясь с ценой. Потом расплатиться терпкой горечью и тоской. А пока всего лишь не дать себе провалиться.
Вдох. Выдох.
Не думать. Только не думать. Выкинуть из головы все мысли и чувства.
Нельзя. Хрустальными колокольчиками переливается этот странный запрет. Нельзя. Плетью по израненным рукам. Крови нет, но если зайдешь, она алыми струйками потечет с ладоней. Нельзя. Еще одна хрупкая преграда, которую, ты знаешь, так легко перейти. «Нельзя», - уговариваешь себя, не давая заиграть искоркам на ладонях.
вокзал.
   Стоя около здания вокзала, оборотень пересчитывает деньги, вытащив их из кармана и положив на открытую ладонь. Непослушные бумажки шуршат цветными фантиками, круглые монетки пересыпаются золотыми крупицами в песочных часах. Ему как раз хватает денег на самый дешевый билет и, в какой-то момент, кажется даже, что он улыбается так, будто сегодня - его день рождения и он получил тот самый подарок, о котором мечтал весь год. Билет на поезд.
На площади было довольно мало людей по сравнению с обыкновенным и, не скрытый плотной толпой, альбинос, должно быть, отлично бросался в глаза, но сейчас его волновало вовсе не это.
Не упасть. Кто сказал, что это просто?
Вдох. Выдох.
Когда на шее давящее ощущение ошейника из прекрасно выделанной кожи, тяжело решиться. Поэтому он стоит уже пятую минуту, исступленно перебирая деньги на ладони, не отвлекаясь даже на то, с какой силой и настойчивостью ветер пытается утащить их себе. Яркие бумажки с водяными знаками. Холод мягко отпускает, но разум уже больше не потеряет контроль: он поднимает алый цвет на огромный циферблат. Пока еще не поздно, он должен был решиться на добровольное поражение.

Отредактировано Haine (2010-09-28 00:19:35)

+1

5

Случайно зацепить взглядом беловолосого парня. Задержатся, рассматривая его, чуть больше положенного времени. Вспомнить.
«Ты что забыл здесь?» Вилетта знала, ЧЕЙ это сахар. Точнее - чья это подстилка… и, по сути, должна ненавидеть его за то, что он прикасается к ее мужчине, в то время, как фаэри даже думать себе запрещает; за то, что он рядом, а Ви не может даже близко подойти, даже посмотреть из далека; за то, что… а впрочем. Она его презирала, раньше. Презирала до такой степени, что не считала даже достойным ее взгляда, небрежного слова, но это уже в прошлом. Теперь девушке даже жалко этого глупенького мальчишку. Он, скорее всего, не понимал, во что ввязался, а теперь было уже поздно.
Маэстро наблюдала. Долго и пристально, как ученый следит за поведением подопытного мышонка. Конечно же, она все поняла - парень захотел убежать. Он точно не знал Ассара, ведь проще сдохнуть, чем исчезнуть из его поля зрения. Такой не отпускает своих игрушек, свою собственность. Он держит свое рядом, издевается или наоборот, но не упускает. Вилетта не была его собственностью, поэтому смогла уйти, но как же это было болезненно. У них все было иначе – на уровне чувств. А вот этого паренька не отпустят так просто. Обязательно найдут и накажут. Ви не знала как именно, но в ее бывшем она не сомневалась. Пытка будет долгая, мучительная и… для одного из них сладко-кровавая.
«Глупец» все так же, не отрывая взгляда, подумала фаэри. С каждой минутой в душе возникала уверенность, что она должна что-то сделать. Помочь ему, предотвратить, но… «Не мое это дело. Пусть бежит. Может, хоть чему-то научится. Я не собираюсь его спасать… ему это не нужно.» Отводит взгляд. Она не должна заботиться о ком-то. Не должна и не будет.
Проходит меньше минуты, а все погружается в некую пелену безразличия и усталости. Фаэри пытается сбросить себя чужое вмешательство, но наталкивается на ощущение – неприятное и липкое. Пытается выпутаться, но кто-то еще сильнее атакует, запутывает, сковывает. Вилетта борется, находит источник – мужчина лет тридцати пяти пожирает ее глазами, и выполняет пальцами незамысловатые движения, будто плетет паутину, опутывая кого-то. «Я тебе не глупая муха, падаль.» Послать довольно сильную волну тревоги в подсознание мужчины, подкрепив небольшим иллюзорным действием. Слишком легкое наказание для паука, но на большее нет ни настроения, ни сил. Мерзкий мужичок перестает плести паутину, и пытается слиться с толпой. Будто за ним кто-то следит, преследует. Тут же восприятие действительности возвращается в норму, будто это было лишь минутное замешательство.
Девушка вновь поворачивает голову в сторону паренька. Он все так же стоит на том самом месте. «Черт! Ну… Раз ты еще не ушел…» Маэстро встает с байка и направляется в его сторону. Мотоцикл девушка не боится оставлять – все равно не ее. Да и от вещи веет опасной силой, только фаэри может этим пренебрегать. Она не боится, ведь ее спасут, если что. В этом она не сомневалась.
Так нелепо смотрится короткое платье, длинные каблуки и кожаная куртка. Нелепо, смешно, но Вилетта выглядит шикарно даже в этом. Это ее работа – выглядеть как королева даже на свалке.
- не ожидала здесь тебя увидеть… фаэри ждет пока на нее обрат внимания, продолжает. – Куда-то собрался? Тонких губ касается улыбка. Ви выглядит уверенной, как и всегда, но вот где-то глубоко в подсознании рождаются сомнения. А вдруг, он все правильно делает? Вдруг, единственное, что ему сейчас стоит – это уехать навсегда из города и попытаться исчезнуть. Как бы Вилетта хотела в это поверить, но, увы, она знала Ассара намного лучше, чем хотелось бы.
Один только вопрос – зачем ей нужно сейчас останавливать этого парня? Она не сможет переубедить, не сможет уберечь от глупости. Не может, но постарается. Хотя бы из вредности. Хотя бы для того, что бы почувствовать присутствие падшего.
Глупо.
Так всегда – женщины уходят, но не забывают. И она пока не готова забыть. Пусть кричит на каждом перекрестке, что никто ей не нужен, пусть. Падший останется ее в любом случает. Поэтому она постарается ему помочь. Пусть он и не узнает.
Наивно.

+1

6

Мрак - это мрак темного - темного разума.
Глаз - это глаз, созерцающий горькую - горькую реальность.
Чувство - это чувство, ощущающее нелюбовь к собственному телу.
Предательство - это предательство внешнего и внутреннего сознания.
Слабость - это собственная слабость, которая подарена каждому. Каждому в этом мире без исключения и даже обводя площадь взглядом можно увидеть, как кто-то о чем-то волнуется и волнение это передается толпе.
Сейчас, в окружении смутных серых теней, медленно разбредающихся в разные стороны, Хайне чувствует их у тех, кто не выносит их дальше своего мозга, но живет день за днем, хотя все это можно было прекратить еще тогда. В проклятом коме колючего снега, с металлическим браслетом на руке, с пеленой в глазах и кровью во рту, там, тихо, невидимо, рядом с проходящими мимо людьми, просто стать предметом. Не просто можно было закрыть глаза и перестать дышать - нужно было - пока не нашли, пока не притащили в теплые комнаты, добрые люди, обрекшие на безумный ужас каждый день. Пока он оплакивал факт того, что становится к ним все ближе, хоть этого и не хотел, внутри него что-то беззвучно сломалось.
И никто не поможет. Никто не услышит крика, жалоб каждую тихую, злую ночь, это только звук, на мгновение раздвигающий ее темный покров. Все притворятся, что ничего не видят и ничего не слышат, но сами замолчат: должно быть, им нравится? Как стервятники, не смеющие отбивать жертву у сильного хищника, но всегда готовые обглодать то, что осталось. Стервятники.
- Не ожидала здесь тебя увидеть...
Понимаешь ли ты, что именно тебе нужно? Спасает ли хоть что-нибудь бегство от реальности? Так ли необходимо верить кому-либо? Ты думаешь, что правда используется в благих целях? Всегда ли прав тот, кто имеет силу? Неужели нет стены, которую нельзя было бы преодолеть? Тебе не за что бороться.
Хайне обернулся на ударивший по воспоминаниям монументным изваянием голос так резко, всем телом, что едва сам не потерял равновесие. И, встретившись взглядом со знакомыми глазами, все же отступил на шаг.
«Вилетта де Мериан»
Звонкий стук каблуков и в клубах дыма от дорогих сигарет - молодая, красивая, статная женщина. Он запомнил ее отлично и сейчас образ хмурого утра уверенно накладывался на возникшую напротив фигуру, подгонялся по размеру и цвету, сливался в единый. Ее тонкие, холеные пальцы на его лице. Сильно, цепко, почти больно и лишь для того, чтобы поддразнить сидящего рядом, напряженно молчащего, падшего ангела. Непроизвольно нервно сглотнув, Хайне спрятал деньги по карманам куртки, сунул туда же руки, чтобы немного согреть озябшие пальцы. Сейчас он действительно мог себе позволить не сводить с фаэри взгляда. И - даже - отвечать ей.
- Да, и подальше от вас всех, - «Моя спина - огромная мишень и я перестал даже заискивающе улыбаться. Давай же, смотри на меня сверху, как ты это любишь. Да, мне все еще не удалось выявить значение своего существования. А тебе - своего? Как, получилось разобраться с падшим?» Изношенный голос, который подобен сухому листу, едва заметно наполняется накопившейся за долгое время злостью и звучит, наверное, слишком громко, раз оборачиваются, но снова спешат куда-то, сторонние люди. Хайне бросил неопределенный взгляд в сторону касс. Две закрыты, одна свободна, - а что? Нельзя?
И снова поднял глаза на Вилетту. Зафиксированное по улыбке имя. Найденный по дыму облик. Что она забыла здесь? Неужели, решила напомнить о безысходности и предложить вернуться к этому садисту в бутафорской короне? О, нет. Пусть будет хуже, но в этот раз Хайне не придет к нему сам. Или...
Ты помнишь те дни, когда ты мог смеяться так, как тебе вздумается?
Ты знаешь, что он везде тебя найдет?
Ты видишь, что она - первый шаг? И ты никуда уже не сбежишь.

+1

7

«Смешной. Неужели за все это время ты так и не научился хорошим манерам, а малыш?» Глаза внимательно наблюдают, уже не так, как при первой встрече, сейчас скорее изучающе. От такого взгляда не скроешься, он, будто рентген, видит насквозь, но не внутренности, а чувства и переживания. Почему-то парень навевал лишь жалость и смутное желание помочь. Он всего лишь потерявшийся щенок, который еще не понял на кого можно рычать, а на кого нет. И, к сожалению, жестокий хозяин не смог приучить его вилять хвостом. Печально.
Вот только Вилетте совершенно не хотелось сейчас возится со спесивым ребенком. «Я только предупрежу, не больше. Зачем мне нужна эта лишняя головная боль?.. наверное, это все чувство вины.» Как же она не могла понять? Это не чувство вины, ей было плевать на ту девушку, на случайную пешку, которой пришлось пожертвовать. Здесь же было что-то иное. Странное и неосознанное. Пока неосознанное.
- Подальше? Улыбка, такая фальшивая, что могло стошнить. Даже Вилетта иногда могла быть некрасивой, уродливой в своем совершенстве. И не важно, что это все преднамеренно-наигранно. Зачем? Лишь показать, что для нее это очередная игра, но она не сильно намерена выигрывать. Результат ей безразличен. На весах не ее жизнь, не ее чувства и не ее будущее. Но вот ощущение неправильности. Будто где-то скрывался подвох. Маленький такой камушек в кроссовке, что не навредит, но мешает идти, причиняя дискомфорт. «Не останавливать же силой! Все равно, ты, Вилетта, уже ненавистна ему, так сложилось еще тогда. Но тебе все равно. Тебе же все равно?» Где-то глубоко засело подозрение провала.
– Не стоит уезжать. Это так, совет на будущее. Слова-змеи, гибкие, проворные, но какие-то скользкие. Любой, знающий Ви, решил бы, что она делает это осознанно. Толкает кого-то в пропасть, но так, что бы выглядело, будто она старается помочь. Отчасти они были бы правы. Фаэри вела бессмысленную войну с собой – одна ее часть тихонько шептала: «не слушай, что он говорит. Он не понимает, что делает», другая же часть срывалась на крик: «тебе своих проблем мало? Хочешь, что бы Ассар пришел к тебе разбираться еще и из-за этого?». А маэстро пыталась заткнуть все мысли и делать так, как нужно. Пусть даже не для Хайне, и не для себя, возможно, для падшего или ради высшей цели. Хотя, разве это важно? Может, это все было просто так. Странное желание из разряда: «а не сделать ли мне очередную глупость?».
- Я хочу поговорить. Считай это моим капризом. И не думай, что я буду что-то навязывать тебе. Нет. Выводы ты сделаешь сам. Что-то настоящее появилось на лице. Может, это была усталость? – Если уж ты собираешься уезжать, пол часа ничего не решат… почему-то Вилетта даже не использовала свою силу. Не хотела давить. Его дело принимать помощь или нет. - а билет… тихий вздох - если хочешь, билет я могу тебе купить в любой конец мира. Но только после разговора. «Ты же знаешь, я не пойду к падшему «докладывать». Решай, малыш. Пока я добрая.» Вилетта иногда умела быть человек, изредка в ней просыпалась жажда помогать ближнему, но сейчас. Сейчас ей было почти все равно. Вот только это небольшое "почти" мешало ей оставить все как есть.
Ви достала сигареты, закурила и протянув пачку Хайне тихо предложила:
- Бери… фаэри и правда чертовски устала. Следовало ехать домой. Уже давно нужно было ехать домой – наигралась она в воришку. Чувств в избытке, но последнее препятствие - Хайне был неким маячком, связью с прошлым. С приятным, но недолгим временем верности чувств.
..медленно тлела сигарета, так же тихо умирало время.

0

8

осс: извини, сил править ошибки нет(

На улице сыро, не так давно закончился сильный дождь - он пережидал его в подсобке бара, пока все находились в зале и были заняты своими делами. Куртка бармена из-за того теперь пропахла насквозь алкоголем и, по правде сказать, Хайне старался особо не принюхиваться, когда сворачивал в безветренные проулки и дворы. Но, не смотря на сырость, все таки тепло. Мерзнут только кончики пальцев, поэтому он спрятал руки в карманы, зато многажды проколотым ушам - нет и ему даже нравится то, как сильно отрасли непослушные белые волосы. За густой челкой хорошо прятать усталые глаза и огромные мешки синюшного цвета под ними. Еще на улице пахнет приятно. Домашней выпечкой, духами от проходящих мимо женщин и одеколоном от мужчин, мороженым в руках детей, цветами из закрытого на ночь цветочного магазина, и чем-то еще, неуловимо приятным. Густые деревья и мягкий свет фонарей создают ощущение теплоты и безопасности, но сейчас его это бесит. Потому что все это - не для него. Самодостаточный, недосягаемый город, в котором ему теперь просто нет места. Да и, может, никогда не было, и все это он придумал себе сам, чтобы было легче и приятней. Он весь сочился злобой, которую зарождало окружающее пространство, но что самое поганое, никак на него не воздействовало. Ему плохо - до тошноты. Хочется кого-нибудь убить или что-то сломать, чтобы пробиться сквозь эту немую всеобъемлющую безучастность. Его буквально трясет от злобы. Окружающее равнодушие - невыносимо. Все - мимо него. «Мимо.»
- От него не сбежать, так ведь? - словно угадывая то, что могла недосказать Вилетта, Хайне пожимает плечами. К чему все это, если в его голове и так прочно засела эта простая истина? Он отвел взгляд, не в силах смотреть на омерзительно едкую улыбку, испортившую красивое лицо собеседницы, и снова повторил про себя буквы «к-а-с-с-а», красивые, яркие, красные буквы на белом фоне. И хочется фыркнуть на ее слова, рассмеяться в голос - у меня нет будущего! - но тогда придется самому, в первую очередь, признать это. Как будто живешь под постоянным электрическим напряжением. Будто тонкие провода, присосками прикрепленные к вискам, подают ощутимые импульсы тока, заставляющие сердце биться чуть быстрее, рождающее устойчивое беспокойство. Персонаж, поведение которого может казаться окружающим деструктивным и бессмысленным, тем не менее руководствуется некими внутренними правилами, в наличии которых, также как и во влиянии их на свою жизнь, вряд ли может самостоятельно отдать себе отчет. Их можно разделить на правила деструктивности и правила взаимодействия.
- О чем ты хочешь говорить? - в изменившихся интонациях оборотня нет наглости или вызова, но есть некоторая уверенность в своих словах, усталость и собранность одновременно. Он словно повзрослел глазами и голосом, но телом остался все тем же нескладным молодым альбиносом, выродком генетической цепи, мутантом, если можно так сказать, - Хотя, мне по барабану, если оплатишь жратву. С прошлого вечера на одном алкоголе. Этот узнает, зубы не соберу.
Ветер усиливается. Деревья гнутся под его порывами. В такую погоду грех было отказываться от сигарет, но, правой руке, она курится без его участия, пока он говорит, и зажимается фильтром между тонкими губами, стоит замолчать и тихо хмыкнуть. О, да, оставленный без «присмотра», Хайне мгновенно нажрался и выпал на несколько часов из общего праздника. Да и был ли это прошлый вечер? Может, прошла неделя и его уже давно ищут? «С ошейником и цепью, хаха.» Он поводил в воздухе ладонью, не глядя на Вилетту, откинул за спину отросшие волосы и вздохнул:
- Ты не думай, что извинятся буду, но нехорошо тогда в баре вышло, - нормальные цивилизованные люди такие милые. У них мозг рулит всем, чем нужно рулить, и педалит строго в обозначенном направлении. Выбор между безупречностью и милосердием. Одно исключает другое. Либо она милосердна сейчас, либо безупречна. Право на бездействие. Смотрит снизу вверх - исподлобья - и докуривает сигарету в две огромные затяжки, - ты ничего так. Адекватная.

Отредактировано Haine (2010-09-29 00:24:32)

+1

9

«Неужели наконец-то понял?» Спрашивают глаза фаэри, но сама девушка молчит. Уже даже не смотрит на Хайне, а только чувствует его. Нужно что-то сказать, но так не хочется портить этот идеальный момент тишины, поэтому лишь кивает. Не стоит тратить слова на и так понятные вещи.
Грустно. Просто понимаешь внезапно, что твои слова пусты. Что это ничего не изменит. Ассар будет относиться все так же этому парню, к ней, к миру. Константы, они для того и существуют, что бы мир был постоянным, что бы не происходило случайностей. Что бы все было так, как есть. Как будет еще долго. Тогда остро понимаешь, что это все. Конец пути. Точкой отсчета становится что-то неизменное, которое совершенно не к стати возникло на пути и там осталось.
«Прости, малыш. Кажется, я сейчас обману не только тебя, но и себя тоже. Кому нужна эта ложь?»
Легкая улыбка, ее забавляет, то с какими чувствами вспоминает о падшем парень. И в то же время некая горечь. Кто виноват, что ее милый ангел стал такой сволочью? Может, он и был таким всегда, а она просто не замечала? Бедная фаэри, играла, всю жизнь положила на доску, а ее переиграли так просто, что она и не заметила. Противно от самой себя.
«Некоторые игры не для нас, мой милый. Например, любовь.» Взгляд в бездонное небо. Ему безразличны все вокруг. Жаль, небо не сможет научить и ее этому. Вновь закрыть воспоминания. Вернутся в мир, где еще есть что-то живое.
- Пойдем, на вокзале должно быть кафе. Безразличные осколки слов падали на сырой асфальт, разбивались. Их не жалко. Их слишком много. Может потому все внутри мерзнет?
Не стоит иногда озвучивать свои мысли. «Адекватная? Ты действительно думаешь нормальный, адекватный человек сейчас стоял бы рядом, зная, какой у тебя хозяин? Да, мне-то нечего опасаться, но… не разбрасывайся словами. Это, по меньшей мере, не красиво и глупо.»
- Я уже забыла. А ведь действительно, она совершенно не думала об альбиносе. Был бы не он, нашелся бы другой, или другая. Ведь от изменения мест сумма слагаемых не меняться. Да и не при чем он здесь. Все случилось, как случилось. Забыли.

Кафе действительно было. Хайне заказал что-то из еды, Вилетта взяла себе кофе. За окном отбывали и прибывали поезда, всюду сновали люди. Шум, спешка. А она не вписывалась. Да и альбинос смотрелся уж слишком другим. Фаэри молчала какое-то время. Почему-то слова то находились, то терялись на полу предложении. Ну что она могла ему сказать? Что хотела от него? Не смотреть же на него собралась. Хотя, честно говоря, ей было приятно вот так просто сидеть рядом. Даже не смотреть, а лишь ловить боковым зрением его мимолетные движения, чувствовать обрывки эмоций. Казалось, она даже способна слышать его мысли. Но это было лишь наваждением.
- Ты не должен уезжать. Наконец-то сказала девушка. – Во-первых, тебя найдут и, скорее всего, лишат способности в дальнейшем куда-то уходить в идеале. Вилетта была серьезной, что выглядело необычно. Никакой игривой улыбки на лице, никакого азарта в глазах. Только усталость и кристаллики грусти затерялись где-то в радужке глаз. – Во-вторых, ты действительно думаешь, что тебе будет там лучше? Ведь если не Ассар, то найдется другой. Зрачки сузились, Ви вновь посмотрела на альбиноса. – Ты слишком вызывающе выглядишь. Тебя вновь постараются подчинить… кто знает, может со следующим хозяином не повезет и он просто убьет за непослушание? Фаэри больше не отводила взгляд. Ей нравилось то, что она видела. В какой-то мере девушка даже понимала, почему падший выбрал именно его себе в сахарки. – И, в-третьих, я не хочу, что бы падший оставался один. Одиночество еще никому не шло на пользу. Она знала, что последнее совершенно не нужно было говорить, но уж если начала, то нужно было договорить.
Это было правдой. Каждое слово, каждый жест.
Вилетта вновь отвернулась к окну. Не хотелось ей видеть выражение глаз Хайне. Как-то непривычно говорить незнакомым людям свои мысли. желания…

0

10

Ароматные духи медленно окутывают его чувства, плавно ставят в ряд расшатавшиеся эмоции, и, наверное, все-таки успокаивают, нежели вызывают еще большее раздражение. Они все живут в тех городах, где каждый второй привык начинать день с мысли о суициде, а другой - с мысли об убийстве; они живут в городах-призраках и сами становятся призраками, безликими тенями своего собственного существования и только зимой наступает очищение. Зимой умирают все тени, потому что день становится короче, ночь длиннее и после нее они уже не могут собраться, и остаются только голые души, готовые принять в себя любую мерзость бытия. Помои из ведер чужих истерик. Отбросы усталости, как плевки в спину. Поэтому зимой в этом городе так много дыма - кто-то незримый сжигает умершие тени. Весной все начинается заново.
Но даже если утро для кого-то начинается с чашки ароматного кофе и улыбки родного человека, это вовсе не означает, что место боли в его жизни нет. Она просто притаилась и ждет момента. Когда он поймет, что его любимая трахается с лучшим другом или что ее любимый давно ходит налево к подруге детства, тогда и будет лежать на диване, слушая их, и думать только о двух вещах: убийство или самоубийство? Тогда будет боль.
Она есть и сейчас, в душе фаэри, в душе оборотня, у каждого - по своей причине, у каждого со своим исходом и нет даже смысла пытаться уровнять их или поставить рядом. Это чувство есть у каждого, кто окружает их, и окружает окружающих, оно теплится, быть может, даже в предметах, но это, конечно, не страшно.
«Знаешь, что самое страшное в жизни? Когда не знаешь, ради чего живешь. Ты просыпаешься утром и долго придумываешь причину, чтобы подняться с постели. Но, может быть, тот кто сказал это - не прав и люди просто ленятся что-то менять?..»
Забыла, так забыла.
Тот день он тоже старался забыть, но никак не удавалось.
Пропитанный непониманием День с маленькими трещинами.

В кафе тепло и уютно, не смотря на то, что его владелец выбрал далеко не самое удачное место для постройки. Несколько невысоких столов и слегка потрепанных табуретов, застиранные до истончения ткани пятна на дешевых скатертях, уставшая, измученная работой официантка. Весь этот город, казалось, только и дышал той серой усталостью, предчувствуя долгую и тяжелую зиму. Впрочем, у него свои параметры уюта и комфорта, и это кафе вполне отвечает всем, даже самым завышенным, требованиям.
Поковыряв вилкой принесенную, явно недожаренную курицу с картофельным пюре, Хайне решил, что к съедению в такое время это вполне годится и в добавок заказал большой графин с простой кипяченой водой. Плеснул из него в стакан.
Ненависть сворачивается кольцом и сужается, вырисовывая ровную кривую.
Вилетта молчит, смотрит в окно и думает о чем-то своем, Хайне же занят только своими проблемами. Они слишком разные, чуждые противоположным мирам, чтобы даже просто находится рядом, и должно произойти что-то жуткое, вроде вооруженного нападения, врезавшегося в здание автомобиля, отравления газом или разрыва ядерной бомбы. Но ничего не происходит.
Уже десять минут ничего не происходит.
Девушка напротив, не так давно вызывавшая только ту же ненависть, как и все, кто был завязан с падшим, как и все, к чему он когда-либо притрагивался, говорила вещи, о которых нетрудно было догадаться самому. Говорила верно, констатируя факты и даже не наставляя - не советуя. Просто рассказывая. Так рассказывают учителя в школах. Отодвинув пустую тарелку на край стола, Хайне горько усмехнулся:
- Тогда с ним, несомненно, лучше - не убьет, а просто покалечит, - ему было неуютно под пристальным взглядом Вилетты и подсознательно выстраивая защитную стену, он начинает язвить. Не неприятно. Но странно.
- ...я не хочу, что бы падший оставался один.
Ничего не происходит.
Не рушится небо, не вздымается земля.
Оборотень закрывает лицо ладонями и беззвучно, будто в припадке, смеется. Что слышим мы по другую сторону от говорящего? Другая сторона от говорящего - конкретная стена. И мы не можем ничего услышать. Тонкие белые пальцы перетянуты полосками шрамов, на запястьях, словно метка - след от глубокого пореза. Остаточное впечатление от печати уникальности и неповторимости характера. Нет, все же некоторые разговоры нужно начинать лишь в единственном случае: когда тебе необходимо придумать для себя оправдание, но в голове и без того жуткий бардак. И на этом - все.
Он отнимает от лица левую ладонь и долго смотрит на девушку один глазом, внимательно, прокручивая еще и еще раз ее слова в голове, будто психолог пытаясь понять степень вменяемости пациента. Без улыбки. Без печали. Без злости. Мысли в холостую и все в этом мире - мимо.
- И поэтому ты хочешь, чтобы с ним остался я? - сожги милосердие вместе с государственным гимном и скажи, зачем тебе все это было нужно? Отодвинувшись от стола вместе со стулом, оборотень закинул ногу на ногу и сцепил поверх руки в замок. Все это - сомнительный мятеж и попытка возродить свои амбиции, бесполезное перерождение, потому что умереть было бы действительно лучше, чем жить так, - чтобы он не был одинок и всегда находил себе развлечение на вечер?
Неприятно сильно пахнет сахарином. Измученная работой официантка убирает со стола. В графине греется вода. За окном дети кормят бездомную собаку. Взрослые разбирают чемоданы.
- Это - главная причина, так ведь? - альбинос закрывает глаза, - и так тебе было бы спокойней. Richtig?

+1

11

«нет, нет и еще раз – НЕТ! Я не хочу, уже давно не хочу ничего ни от тебя, ни от падшего, тем более, просто ты не понимаешь его. Да и я вряд ли понимаю. Могу лишь предполагать. Вспоминать… как ты там, мой милый ангел?» Все тот же пустой взгляд. Будто Вилетта выпала из реальности, блуждает где-то за гранью разумного. Никто не догадается, но ведь все фаэри потихоньку сходят с ума, путаясь в мирах – реальном, вымышленном, зазеркальном. Никто не заметит в красивых глазах огоньки безумия. А Ви потихоньку будет охватывать болезнь. Но разве она этого боится? Не капельки. Слишком молода еще, не задумывалась… вот только переживает сильно по поводу и без. Поэтому уже сейчас порой теряется.

Кто-то шепчет на ухо: «он сильнее тебя, поэтому ему никто не нужен. Паренек все верно говорит – он всего лишь развлечение на ночь. Не сравнивай. Это разное.» Тихо. Только слышно, как тикают часы. А после – прерываются. Такое бывает, если батарейки сели. И вновь – белая тишина. Абсолютная. Страшно.
Ви несмело отвечает этому голосу шелестом осенних листьев – «это мое дело.» Все пространство наполняет осень. Было пусто и тихо, слишком пусто и слишком тихо. А теперь – осень.

Ирреальность рассыпается на кусочки, будто пазл. Вновь привокзальное кафе, почти остывший кофе и Хайне. Вилетта улыбается украдкой, будто вспоминая что-то приятное, переводит взгляд вновь на парня. «Знаешь, почему падший относится к тебе так? Заслужил… но не страшно. Это все суета.» Взгляд смотрит почти с нежностью, почти ласково, но внутренний механизм останавливает и все портит – не дает раскрыть правду.
- Ты не поймешь. Тихо в ответ. А голос, голос лучится теплом. Знаете, так иногда бабушки разговаривают с провинившимся ребенком – уже не ругают, а просто объясняют, как нужно делать правильно. Голос мягкий, поэтому не хочется противиться, а просто слушать и радоваться, что на тебя не злятся. – Не стоит жалеть себя, не стоит сопротивляться каждой клеточкой своего организма. Ты просто живи. Постарайся перестать делать глупости и… ведь никто не помешает тебе жить хорошо, даже с падшим. Особенно с падшим. Возможно, чего-то фаэри не понимала, не знала или не хотела знать, но она искренне захотела помочь. Вот так внезапно захотелось.
- Я не подлаживаю тебя под него. Это не в моих правилах… я… казалось она вновь выпала на секунду – да я сама не знаю, зачем сейчас тебе это все говорю. Не нужно менять мир, нужно изменить себя. Улыбка получилась искренней. Как-то неосознанно даже для самой себя, Вилетта начала чувствовать иначе. Будто весь мир сразу. Все и сразу: радости и печали, любовь и горечь, ненависть и нежность... Это сводило с ума. Переизбыток.
Блок ставится секунду, еще секунда привести себя в чувства, а после – что-то новое. Кто-то пробивался внутрь. Кто-то просился, случал в закрытую дверь… фаэри не могла не открыть. Какой-то слишком сочувствующей девушка был порой. Ви менялась из раза в раз. Наверное, подсознание смирилось с Хайне и приняло его как что-то родное и неотъемлемое от Ассара. Так случается. Бастионы падают. Двери раскрываются перед чем-то, а точнее – перед кем-то.

0

12

Наверное, в такой ситуации было бы самым логичным раздумывать не о том, плохо ли его положение в этом милом городе или хорошо, а действительно, взвесить здраво и рассмотреть то, к чему пришли и от чего отталкивались. Если верить словам Вилетты, то тогда действительно могло быть хуже - и, о да, было хуже!
Сторонним людям могло показаться, что через обшарпанный табурет, на котором сидел Хайне, пропустили ток: он вздрогнул всем телом и скривился лицом так, будто только что съел целый лимон с кожурой и косточками. До чего же омерзительными, липкими, полубезумными казались воспоминания о кукловоде, его особняке, треклятом подвале, и, если подумать хорошенько, после такого обращения он должен был не то, что уповать, а ползать на коленях и молится одному только Ассару, как воплощению всея благодетель этого катящегося в тар-тарары мира. Нет. Спасибо.
Если бы все было так просто, - думает Хайне, - если можно было бы запросто забыть все то, что в запале - в игре ли или в тактовом общении, где продумывает каждый слог - падший говорил, обещал, почти угрожал?
Стоило вспомнить хоть один из вечеров, в которые он находился рядом, как горло стягивало незримой струной, жадно вгрызающейся в плоть, стремящейся разорвать трахеи и артерии, лишающей воздуха, и вот-вот задохнется, потеряет сознание, но делает вдох. Еще один, еще. Пока не накатит снова.
Юноша вновь накрыл лоб ладонью, поднимая волосы - горячий - и тихо вздохнул.
Все чаще и чаще появляется желание закончить это все. Раз и навсегда.
...в остальных же случаях, разговоры, обреченные на провал - лучше не начинать.
Табурет звонко ударился круглым краем о кафельный пол и откатился в сторону, когда оборотень вскочил со своего места - наклонился над столом, почти перегнулся через него, схватив сидящую напротив Вилетту за руки. Не за запястья, как хватают в приступе гнева, не за плечи, когда хотят привести в чувство, но накрывая ладонями кисти, почти не сжимая, когда доходят до той степени истерии, когда нет слез, нет крика, и только - опустошенность в глазах и сбивчивый, тихий голос. Желание что-то рассказать. Кому-то. Чему-то. Обычно больнее всего делают воспоминания о собственном счастье.
- А ты, ты понимаешь? Ты знаешь, какого это? На волоске от смерти, но в положении половой тряпки и смерть твоя - сдохнуть в мусорной куче, среди крыс и червей, и ты никто, и звать никак, но должен быть благодарен? - он не кричит, вообще не повышает голоса, и во взгляде на мгновение мелькает даже то, что называется искренним, практически детским доверием, - и каждый день тебе напоминают об этом, да так, что вдохнуть страшно, а любая провинность - что влечет за собой неосторожный шаг на краю обрыва?
Хайне говорит быстро, потому что слова смешиваются в одно, и не делает акцентов ни на каком из сотрясающих воздух предложений. Ему нет дела до того, как молодая мать закрыла уши своему ребенку, чтобы, конечно, не испортить его психику, как и до того, что неодобрительно косится мужчина, присевший неподалеку за кружкой легкого пива, не запрещенного законной торговлей...он только пытается поймать взгляд Вилетты. Отпускает ее руки и касается кончиками ледяных пальцев ее лба:
- Ты знаешь, что испытываешь, когда лезут сюда и вытирают ноги?..
Он молчит и смотрит - хочется схватить и встряхнуть пыльный мешок переживаний - с надеждой. Может быть, она действительно желает ему помочь? Блага хочет и всего такого? Молчит минуту, две. Потом отворачивается наконец и поднимает табурет. Садится. Опускает голову и, совсем уже тихо, слетает с обветренных губ:
- Прости.
Существуют ошибки, которые нельзя исправить. Просто ты что-то сделал - и уже никак, понимаешь. Хоть с балкона прыгай, хоть бейся головой об стену, хоть митинг проведи на главной площади, - ни хера это не даст, не вернет и не спасет. И тогда остается только силы собрать, выдохнуть, поднять голову, вперед посмотреть, и гордо так, пожав плечами, произнести: «Это опыт». А опыт - это неплохо.
Может быть, все действительно не так плохо.
И, по сути, все хорошо и только чего-то неясно не хватает.
В шахматах это называется «цугцванг», когда оказывается, что самый полезный ход - никуда не двигаться.
Прости, но это действительно тяжело пережить. Я себя потерял из-за твоего козла с перьями!
- Я себя потерял... - эхом от мыслей повторяет разбитый и медленно собирающийся по кусочкам альбинос. Если тебя пытаются защитить и протянуть руку помощи – это есть ни что иное как показатель твоей слабости – и это его логика, - была, по крайней мере, до последнего времени.
Пока все не перевернулось с ног на голову.
В одном она действительно права.
Пора перестать скалится, пока все еще зубы на месте.

+1

13

Кто-кто, а Вилетта об унижениях знала все и даже больше. Она побывала по обе стороны баррикад – и была униженной, и унижалась, и унижала – разбивая словами людей. Но одно было неизменно – в такие моменты девушка ненавидела себя. Презирала. Почему-то она была стервозна лишь до определенного предела – не заходила за рамки человечности. Обычно. А, переступив свои границы, переживала, уничтожая саму себя, но тайно. Иногда бессознательно. Странная… сумасшедшая. Хоть и не признается, убеждая себя в том, что так нужно. Что так правильно.
Ви могла многое рассказать, но ждала. Хотела дать парню выговорится, поделится тем, что так сильно мешает дышать. Ведь когда-то ей тоже так же было плохо. Она стояла на краю, хотела спрыгнуть с моста и навсегда забыть как это – жить. Тогда ее остановил демон, дерзкий самоуверенный и… она его любила. Возможно, не исчезни он тогда, сейчас и не было бы этого разговора, и падшего в ее жизни тоже не было бы. Возможно, даже фаэри была бы иной, не сходила с ума, не играла людьми, но все складывается, как должно было сложиться. Сейчас ее черед «спасать». Получая что-то, в итоге нужно будет и отдать. В этом мире по-другому нельзя.
Его холодные пальцы, обнаженные чувства. Как-то это все слишком интимно, что бы вот так – на глазах у толпы. Сейчас не было вокруг них людей, лишь непонятные смутные образы, которым не осознать почему этот белобрысый сидит здесь с девушкой легкого поведения(а фаэри именно так и выглядела сейчас) и устраивает чуть ли не скандал. Им интересно и противно одновременно, но что поделать, маэстро плевать на невольных зрителей. Только защитить хочется Хайне от их чувств, которые омерзительными лапами лезут, цепляясь за оголенные провода нервов.
Остыл. Сел обратно на свое место. Даже поник весь как-то. Вилетта осматривает зал. Люди-пиявки присасываются к нему, выдавливают из него эмоции, опустошая, словно сосуд с дорогим вином. «Твари.» Как-то безразлично думает фейри и будто обрубает все эти щупальца простым прикосновением руки к его ладони. Осторожно берет его руку в свою и дарит спокойную, теплую улыбку. Впервые пользуется силой, что бы немного успокоить его расшатанные нервы. «Как же падший тебя все-таки довел. Я же просила его...» мысль обрывается, теряясь в общем гуле. Окружающим не нравится, что их лишили источника питания.
Фаэри отпускает ладонь оборотня уже через миг. Будто и не касалась. Расплачивается, оставляя хорошие чаевые и встав, подходит к парню. Осторожно, будто боясь, что Хайне ее неправильно поймет, убирает волосы со лба и целует в висок. Ни капли эротики, скорее уж как старшая сестра, а не любовница. Кто-то бы сказал – проститутки так не целуют, а кто-то наоборот возразит, что именно такой их поцелуй – всепрощающий. А ей откровенно плевать, просто не может больше находиться здесь – среди невыносимо назойливых взглядов, которые лезут в душу.
- Хочешь, я расскажу тебе, что я знаю, и что пережила… ведь у меня не всегда была такая жизнь. Ты не знаешь через что я прошла, прежде, чем стала такой… – заминка, будто не решаясь сказать, но, все же, выплевывая это слово-клеймо – высокооплачиваемой шлюхой. И не было стыда, правду говорить легко, особенно, если уже давно смирилась с этим. Ведь это была лишь часть правды. - Пойдем от сюда? Все так же тихо просит.
Взять его за руку, и отвести к байку. Неторопливо, не убегать от чужого шепота. Она знает их мысли – «наркоман и проститутка» и как же хочется рассмеяться им в лицо. Сказать, что они ничего не понимают, но это бессмысленно. Легче уйти туда, где можно спокойно поговорить. Без чужого влияния. Без этого до безумия одинокого мира несчастливых людей.

*Крыша

0

14

В жизни каждого из нас каждый день происходит сотня выборов и не бывает их хороших или плохих. Просто каждый из выборов создает другую жизнь, другой неповторимый мир. Но каждая жизнь заслуживает того, чтобы ее прожить, каждая тропа - чтобы быть пройденной. Жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. Все ее красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. Тут-то она своего не упустит - ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.
«Мне не нужно это тело, которое будет становиться только слабее и гнилее. Но с тех пор началось что-то новое, и память доставляет мне только мучения. Ночь, когда мы были способны чувствовать друг друга, превратилась в замерзший холод. То, что с тобой произошло, заставляет меня задуматься. В невозможности сказать хоть что-либо, к тебе охладеваю.
Я был там.
Я удержу тебя, но только если для тебя не будет иметь значения, что все это - лишь фальшь.
И в твоих глазах я буду выглядеть таким, каким тебе хочется.
Но до самого конца, ты так об этом и не узнаешь.
Мы давно не виделись. Слышишь? В замешательстве освобождаясь, я свешиваюсь с капкана, украшающего стену, и запускаю свои ядовитые клыки. Мне знакома боль, мне знакома тошнота, от аллергии к удовольствию.»

День медленно зарывался в асфальт, накрывался бетонными бордюрами и укрывался оградительными лентами, постепенно истончаясь, слабея, а через пару часов - исчезая. Липкие взгляды струятся по сгорбленной спине. Для них слишком много пространства и они ищут то самое, слабое, поддающееся, покрывают его своей слюной и слизью, мусолят, как не могут оставить в покое свои салфетки на неудобных, круглых столах. На круглых часах позднее время, размеренно простукиваемое секундной стрелкой. Под круглыми колесами отъезжающих автомобилей шуршат мелкие камни. В круглой чашке плещутся остатки остывшего кофе. Круглое. Зацикленное. Свернувшееся в тугой клубок, как метровая змея.
- Ты думаешь, он простит то, что мы с тобой разговаривали? - тихо, совершенно обреченно спрашивает Хайне, с легкой меланхолией глядя на свою костистую, несуразную не руку, лапу, в изящной ладони Вилетты. На душе постепенно теплеет, словно кто-то растапливает на тарелке здоровенный кусок льда, в который намертво вморозилось что-то ценное и необходимое. Что могло замерзнуть там, внутри какого-то оборотня?..
«Даже кровь, что льется вниз из пореза на груди нуждается в причине, верно? Не чувствуют ли люди непринужденность в доставлении боли другим?
Почему же вы так отвратительны? Глубоко внутри вы обманываетесь тем, чего не знаете, верно?
Поймем ли мы когда-нибудь друг друга? Не этого ли вы ждете?»

Вилетта...сейчас она похожа на Либби. Те же черные волосы, тяжелой волной ложащиеся на хрупкие плечи, те же добрые, все прощающие глаза, те же прикосновения - Хайне закрыл глаза и сильно прикусил нижнюю губу, чтобы промолчать. Должно быть легко и спокойно, но бередит, тормошит старые раны...она была из тех, за кого выкладывают на стол несметные суммы. Она была - из таких же, как сейчас перед ним фаэри. Но она - была и в тот, последний вечер, в промозглой до основания стен комнате с тонким матрасом на полу, она так же целовала его в висок, поднимая неровные белые пряди, а потом брала кожаную сумочку и, звонко стуча каблуками, уходила из лачуги. Его лачуги. Он благодарен ей всем сердцем.
Так же, как благодарен сейчас Вилетте.
Ты знаешь, что будет потом?..
- Да. Пойдем, - запросто согласившись, юноша поднялся с табурета и поспешил за девушкой. Из кафе, на привокзальную площадь, где крутится круглое и снуют люди. Идти, пока можно еще куда-то. Бежать, пока есть куда. Твои привилегии - тишина и пространство деревянной коробки. Пьянящая тишина. Вечный холод. Темная коробка. Один на один с тобой. А ты пуст. Ты груда костей и биологических тканей. 21 ничтожный грамм души воспарил в небо. Тебе конец. Когда-нибудь и где-нибудь тебе придет конец.

--> Крыша.

+1

15

Гостиница "Celestin" » Номер №308 ===>

октябрь 2010
Ранний вечер, плавно переходящий в раннюю ночь.
Какая погода на улице - амбивалентно.

Чем же я занимался, когда вышел из номера? Об этом могу до какого-то момента рассказать очень подробно.  Если кто-то думает, что таскать за собой постоянно пару пушек -  это модно и стильно, и именно так и поступают крутые мачо, когда не носятся по городу в кожаных плащах до пят, и увешанные катанами -  то этот "кто-то" кретин с весьма малым ощущением реальности. К редкому типу идиотов, палящему из огнестрельного оружия направо и налево, при малейшем в его сторону косом взгляде, я, как и к породе супергероев, не принадлежу. Оружие мне для работы нужно, а не для того, чтоб тешить свое суперэго. Потому самый простой способ не нарваться на неприятности, владея парой нелегальных стволов - не держать их при себе.
И я не знаю дешевле и надежней способа, чем самая обычная автоматическая камера хранения на вокзале.  Загрузив три десятка суточных жетонов в жерло автомата - цена вопроса равна цене пары бутылок пива; на проезд в общественном транспорте от гостиницы к вокзальной площади, к слову, я потратил не меньше -  я с чувством выполненного долга отправился отдыхать.

Лучшую бехеровку можно найти только в маленьких, богом забытых заведеньицах. Такую простую неопровержимую истину знает каждый ценитель этого напитка. Только в подвалах крохотных и абсолютно невзрачных баров иногда можно отыскать настоящую жемчужину - квадратную зеленую бутылку с непривычной в этих широтах этикеткой и труднопроизносимым для местного населения названием.  И сто тысяч раз неправ тот, кто думает, что, для того, чтоб отлично провести вечер в компании алкоголя, легче купить в супермаркете бутылку дорогой русской водки, чем "рыскать" в поисках подобной сомнительной драгоценности. Бехеровка не просто напиток - у нее есть душа и настроение. И именно ее настроением я хотел забить осадок от неудавшегося разговора в отеле, в очередной раз доказавший мне, что стрелять у меня получается лучше, чем общаться  с женщинами.
Жемчужина нашлась.
Старый бар -  такой, ради которого стоило долго бродить по узеньким вечерним улочкам, по наитию выбирая место, где стоит приземлиться. Никакого дневного гламура в помине - это важно! И сейчас мне полагается в одиночестве сидеть, греть рюмку в руках, и скурить одну за одной полпачки отравы, потом - по обстоятельствам.
Три раза подряд исполнив характерный жест "заказать-повторить", я чувствую, что набрался до той самой кондиции, когда еще немного и потянет на приключения  - то, что остаток вечера, уже изрядно приняв на грудь, мне противопоказано провести в одиночестве, это само собой. Потому, расправив плечи, я начинаю недвусмысленно по сторонам поглядывать - для дам определенного типа поведения это условный сигнал "Клиент готов - заворачивайте, уносите. Подарочный бант прилагается".
Стройная картина запланированной вечерней програмы нарушается стайкой девочек, за соседним столиком заказывающей нечто совсем неожиданное  - кальвадос. С мыслей о заказе, машинально перескакиваю на воспоминания о том, какого черта я тут расселся. Девчонки в баре - равно - девчонка в гостинице.
Все, момент испорчен.
Я говорил, что думать много  - вредно? Помимо воли всплывает в голове инцидент, в котором в  разозлился на то, что итальянка-воровка не ответила на мой простой и вполне дружелюбный вопрос, после того, как я вполне по-человечески ее пожить к себе пустил. И еще о том вспоминаю, что я сбежал зачем-то из собственного дома. И еще то, что теперь я медлю, не решаясь вернуться обратно.
Как только эта светлая мысль приходит в уже не совсем трезвую мою голову, я исполняю еще пару раз магический ритуал "заказать-повторить",  оплачиваю, и понимаю, что пришел момент стартовать. А в голове - подернутая некоторыми размытыми и кусками отсутствия воспоминаний, приятная не совсем трезвая пустота, покидая заведение, я усмехаюсь.
Вот чертовка! Ты мне даже напиться в одиночестве не даешь!

===> Гостиница "Celestin" » Номер №308

0

16

<--- Начало игры
Декабрь, 2010 год, ночь

Вечерний поезд из пригорода, где располагается лечебная реабилитационная больница, пришёл ровно по расписанию. Немногочисленные пассажиры неохотно стали покидать свои насиженные места и вывалились на встречу морозному воздуху. Кукольник копался позади всех, неловко таща за собой свой багаж - старый кожаный саквояж, в котором звонко дребежжали инструменты. Люди нервно откладывались на него и стремились покинуть вагон поскорее, не желая больше проводить время в компании этого психа - это было совершенно очевидно.
Шуун вывалился на перрон и кинулся в противоположную от выхода сторону - он искал место где мог бы спокойно прийти в себя после продолжительной поездки и расслабиться. Но даже в этот поздний час людей было слишком много, они пихались и цепляли его драгоценный саквояж своими сумками. Холодный воздух обжигал лицо, привыкшее к теплу; Кукольник прикрыл нос воротником. Наконец он добрался до какого-то ларька, вокруг которого никого не было, купил пачку дешёвых сигарет и нервно закурил, не выпуская из рук свой багаж.
Сердце всё ещё нервно колотилось, он хотел поскорее покинуть это людное место. Шаря рукой в глубоком кармане плаща, Шуун подсчитывал, на чём он может себе позволить добираться до своей квартиры.

Отредактировано Pierrot Shoone (2010-12-13 00:58:29)

0

17

Вдали вовсю горят огнями мириады зданий.

От Библиотеки
Кого-то ждут дома, кто-то сам кого-то ждет, кто-то гуляет с друзьями, а кто-то сидит один и смотрит дома телевизор. У каждого человека своя собственная жизнь, которую он проживает так, как хочет. Кто-то меняется, кто-то остается прежним – на всё только воля. Любо твоя, либо Бога. 
Кто-то пытается начать жить по-новому «с понедельника», а кто-то прямо сейчас, в эту самую минуту, срывается с места, едет в другой город, меняет самого себя. Или бежит. Бежит от проблем, от злобной тёщи, от нелюбимой женщины или даже от самого себя. Или… и не меняется вовсе, а просто… просто едет куда-то. Может быть, это просто прогулка, может – командировка или отпуск. Людей много и у каждого свои причины. Наверное, именно поэтому аэропорты и вокзалы всегда живут особой жизнью, отличной от города. Да, каждый из них живет за счет жизни людей, да только вокзал проживает эту подаренную жизнь в разы быстрее. Мало кто из людей задерживается в этом месте – миг и их уже нет. Части их жизни здесь – лишь мимолетные вспышки. Здесь можно познакомиться, стать на час друзьями или любовниками, а потом разбежаться, словно этого и не было, словно это лишь странная сказка про попутчиков, которая, да-да, никак не относится ни к кому конкретно.
Здесь всегда людно и царит атмосфера суматохи даже ночью. Конечно, эта неразбериха не настолько сильная, как днем, но и ее достаточно, чтобы «отделиться» от остального мира, погрузившись в многоликую толпу, в этот всегда живой муравейник.
Это отдельный мир, со своими законами, со своими строениями, который, наверное, может заменить дом. На некоторое время. Хоть на час. Убогие гостиницы, несравнимые с городскими, развлекательные центры для выуживания последних денег и коротания времени до поезда, да даже самый гадкий кофе здесь, кажется, наполнен своим, мистическим оттенком.
Человеку так просто затеряться среди других, здесь все – толпа, живая масса, одержимая, кажется, одними идеями. Здесь ты свой – ты не принадлежишь ни одному из городов, стоя на перепутье, на начале дороги.
Воистину, красивое в своем роде место. Запыхавшись от быстрого бега по снегу и выдыхая клубы пара, Отохори чуть ли не с трепетом входил в здание вокзала. Да уж. Это место не сравнить с темнотой, царящей возле библиотеки. Путь от нее до вокзала, кстати, занял куда меньше времени, чем ожидал Отоха: то ли отсутствовало препятствие в виде дождя, то ли просто желание оказаться в тепле оказалось сильнее, чем желание насладиться книгами.
Пройдя несколько шагов вглубь вокзала, перевертыш начал понимать, что ощущение ног снова возвращается к нему. Еще чуть-чуть и совсем оттаю. Рыжий широко улыбнулся самому себе, вызвав недоуменный взгляд какой-то женщины, сразу же заспешившей прочь от странного паренька. Почему странного?  Да взять хотя бы наряд не по погоде, или красивый (в своем роде и вообще на любителя) птичий череп на голове у Ото – только он один может возбудить у нормального человека желание покрутить пальцем у виска или же долго всматриваться в это недоразумение. Кстати, о черепе: после пробежки под снегом он приобрел некое сходство с белоснежной шапкой с козырьком, но сейчас, оттаивая, все больше приобретал свои черты. Эти-то черты, скорее всего, и напугали ту женщину.
Как ж приятно быть в тепле. Отохори  уже «обрел» свое тело, согревшись. Вот только противное ощущение мокрых волос портило все радостное «воссоединение» с конечностями.
Беззастенчиво оставляя после себя лужи талого снега, парень бродил по вокзалу, разглядывая газетные киоска, кафетерии, лотки с сувенирами и просто наблюдая за людьми.
Слишком много людей. И все куда-то спешат. Кто-то задел парня плечом, чуть было не сшибив с ног. Кто-то говорил по телефону, крича рыжему чуть ли на ухо. Людей и вправду было слишком много и, чтобы описать их всех, нужно было бы потратить уйму времени. Да что там описать! Просто уследить за всеми ними было просто невозможно.
Этой толпы Отохе стало не по себе – став частью ее, только зайдя внутрь вокзала он потерял себя, став одним из приезжающих, уезжающих и провожающих. Это ему не нравилось. Слишком много голосов, сливающихся в один монотонный гул, давящий на уши. Захотелось сбежать, и, чем скорее, тем лучше.
Пару раз вздохнув для успокоения и поняв, что делать здесь действительно больше нечего, парень направился к выходу.
Снег. Мириады снежинок танцевали в воздухе какой-то причудливый танец, навязанный холодным ветром. На несколько секунд Отоха пожалел, что сбежал от людей:  внутри было так тепло, а здесь – пронизывающий ветер, темнота и беспросветный холод. Ежится, потирая неприкрытые майкой локти, и думает о том, куда двинуться дальше.

+1

18

Старая тётка с тележкой и бэйджиком стаффа зашипела на Шууна и ткнула пальцем в табличку "Здесь не курят". Тот поспешил ретироваться, не имея никакого желания вступать в разговор ни с ней, ни с охранниками. Второпях окурок полетел мимо мусорного бачка, что вызвало новую волну недовольства у уборщицы, она крикнула вслед Кукольнику что-то непечатное и потащила свою тележку дальше.
Шуун бежал сквозь площадь вокзала, стараясь оббегать людей, глухо ударяясь своей сумкой об чужие тележки с багажом, ему вновь вслед что-то кричали, но что - он даже не старался понять. Он нёсся, пунцовый от гнева и смущения, сжимая ручку саквояжа как будто она была последним родным ему существом. Выскочив сквозь широкие двери вокзала, он на мгновение замер, оглушенный внезапной тишиной, свалившейся на него с огромного ночного неба. Как вдруг звуки вновь вернулись на место и Кукольника кто-то резко толкнул в спину, свалив с ног. Он откатился в сторону, на него не видя ничего перед собой катилась тележка с такой горой сумок, из-за которой не было видно её владельца. Край плаща попал под колёса. Когда тележка проехала, Шуун вскочил на ноги, весь перепачканный грязным снегом. Однако его драгоценный саквояж отскочил в другую сторону. Не тратя времени на то чтобы привести свой костюм в порядок, Кукольник бросился искать свою сумку с инструментами, которую было слишком сложно найти в толпе снующих людей.

+1

19

Лица мне неизвестны, неизвестны. Главное не дать себя догнать.

Вокгуг чужие лица, усталые, напряженные, лица людей, желающих поскорее оказаться дома. Лица, обеспокоенные отсутствием времени и, кажется, едва различимым клеймом на лбу - "Опаздывает". И как здесь люди находят друг друга? Здесь же море... море голосов, море лиц, море звуков. Здесь и шуршание тележек, и гул машин, и объявления о прибытии поездов. Здесь ты не одинок,  ибо люди вокруг тебя - часть единого целого. Надо бежатьь, надо не дать догнать себя многоликому чудовищу толпы.
Это была чертовски противоречивая идея – придти сюда. С одной стороны – тепло, светло и есть возможность не умереть с голоду. С другой же – слишком большое количество людей, много шума (а ведь это именно то, что стоит у Отохори в списке нелюбимых вещей на первом месте) и глупый страх быть обокраденным.
Плохая идея, плохая идея… Как-то уж очень нервно рыжий озирался вокруг, пытаясь то ли найти то, что позволит ему успокоится, то ли действительно выискивая что-то важное. Сложно сказать. Выйти из света, ложащегося из окон здания вокзала, в темноту улиц теперь казалось прямо-таки самоубийством – глаза, привыкшие за несколько минут пребывания внутри кишащего людьми муравейника к свету, отказывались так же быстро привыкать и к тьме за его пределами. Какие-то неясные тени, среди которых угадывались крыши машин, припорошенные снегом, фонарные столбы и фигурки людей. Где-то вдалеке есть город, но, чтобы до него добраться, требуется время.
И почему-то, именно сейчас  Отохори уходить отсюда и хочется и не хочется одновременно. С одной стороны его держит усталость, но с другой подгоняет холод. Дети. – Внезапно промелькнувшее в сознании слово заставило перевертыша разом успокоиться. Если здесь есть дети, то все будет хорошо. С детьми можно было бы поиграть, им можно было показать пару фокусов или же на их глазах «вселить» в тряпичного клоуна душу, пришив ему глаза. Дети. Может быть, это именно то, ради чего я живу. Приняв решение, Ото повернулся назад, к вокзалу, чтобы, ни сделав ни единого шага к нему, тяжело вздохнуть. Сейчас глубокая ночь: если на вокзале они и есть, то они, скорее всего, уже спят, или с родителями спешат на поезда, или бегут к выходу. Им сейчас не до игр – скорее бы оказаться дома, в теплой постельке.
Это понимание действительности (к слову сказать, часто приходящее с опозданием), отвлекло его, заставив глубоко задуматься. Именно из-за него рыжий не смог увидеть того, что, по идее, должно было сразу же его заинтересовать. Пропустив самое начало и успев лишь под конец действа, он наблюдал со стороны за тем, какими жестокими и слепыми бывают люди.
Сорвавшись с места («сорвавшись», наверное, не очень хорошее слово для описания, поэтому его можно читать, как «изменив свое местоположение в пространстве с покоя на движение»), Отохори, лавируя между людьми, оказался рядом с человеком в плаще, который искал свой багаж, потерянный среди толпы людей.
-Вам… -Неуверенный голос, - …помочь? Рыжий, как это ни глупо звучит, стеснялся, безумно стеснялся заговорить с незнакомцем, но желание хоть как-то помочь было сильнее.

Отредактировано Otohori (2010-12-13 02:50:09)

0

20

Щёки Шууна пылали, а внутри он весь похолодел от ужаса. За несколько секунд он уже успел представить как летит в тартарары его работа, его заготовки и эскизы, редкие инструменты - всё что он сложил этим днём в свой драгоценный саквояж.
"Простофиля, что тебе доверить то можно?" - огрызнулся на него Сказочник, - "между ушей ни грамма мозга, искать теперь эту сумку!..."
Кукольник безвольно обмяк внутри, пока Добрый Сказочник вылез командовать чужим телом. Он сперва бросился в ту сторону куда предположительно откинуло саквояж, но был ослеплён яркими фарами проезжавшего такси. Он встал, дезориентированный, нервно отпихивая проходящих мимо людей.
То, что с ним кто-то говорит, Шуун понял не сразу. Он медленно повернулся лицом к подошедшему к нему парню и растерянно упёрся в него взглядом. Вид у него при этом был безумный - взъерошенные волосы, грязное пальто, покрывающееся корочкой заледеневшей грязи, огромные выпеченные глаза с потекшими тенями.
- Я сумку потерял, - прерывисто сообщил он и бросил на парня внимательный взгляд.
Паренёк показался Сказочнику ещё большим психом чем его собственное тело. Он хищно улыбнулся и сверкнул взглядом.
- Буду признателен за помощь, - бросил он и огляделся, - примерно такого размера.. - он приблизительно сложил руки, обозначая в воздухе свою сумку, - не очень большой.. кожаный... чёрный, потёртый... саквояж.
Шуун боялся встретиться взглядом с незнакомцем, однако Сказочник испытывал к нему сильный интерес.

0

21

Кто людям помогает - лишь тратит время зря. Хорошими делами прославиться нельзя.

Наверное, я со стороны выгляжу странно – видок у меня так себе, к доверию мало располагает. Да и помощь предложил, ну не дурак ли? Хотя, если пошлет – так мне и надо будет. Но нет, не послал, даже принял. Странно.
Отохори медлил, но это промедление служило ему неким проблесковым маячком, освещающим сознание. Внимательно выслушав «приметы» утерянной вещи, он уже заранее знал, что они пригодятся ему только в самый последний момент.
-Понял. – Кивнув, он огляделся. По его идее, поиски не должны были затянуться надолго. Навскидку, должно было уйти не больше пяти минут. Должно же уже начаться…  Так и есть: невдалеке медленно образовывалось пустое пространство. В голове всплыла где-то давно услышанная строчка: «При обнаружении забытых вещей, не трогая их, сообщите…». Собственно, куда именно сообщать в таких случаях, рыжий не помнил. Зато, четко помнил, что большая часть бесхозных вещей в аэропортах или вокзалах незамедлительно превращается в сознании людей во взрывные устройства. Наверное, поэтому он и искал не сам багаж, а «дыру» в людском потоке.
Направив свои стопы туда, он и увидел через спины людей искомый предмет, которым, собственно, и являлся кожаный саквояж. Бормоча что-то вроде «Простите», «На минутку отлучился» и нечто подобное, он аккуратно (насколько это было возможно) пробирался сквозь толпу к саквояжу. Подумав о том, что звать хозяина потерянного багажа он не может (хотя бы потому, что кричать «Эй, Вы!» во весь голос это неприлично) и о том, что его могут не так понять, перевертыш взялся за ручки и потащил свою находку обратно. Саквояж весил ровно на свой вид – это было несколько тяжеловато для Отохи, но он не желал падать в грязь лицом перед незнакомцем.
-Простите, что без спросу взял его. – Поняв, что говорит какую-то чушь, он замолчал, ставя находку перед ее владельцем. –Это ведь Ваш, я не ошибся?
Некоторое время Отохори просто рассматривал незнакомца. Тот казался ему двуликим и это ощущение родилось еще тогда, когда рыжий предложил свою помощь. Было во взгляде того человека что-то такое, что  пугало и завораживало, что-то такое, что не предвещало ничего хорошего. Вспомнив внезапно о том, что перед ним, возможно демон, Отоха несколько раз моргнул и потер переносицу, украшенную странной зеленой татуировкой-шрамом. Нет-нет-нет, я крайне неинтересная персона, не надо меня рассматривать. И я не псих, честное слово. – Очень четко подумал перевертыш, делая пробный шаг в проверке на телепатические способности собеседника. – Я вообще тут просто мимо шел. Если бы его «собеседник» ухмыльнулся или произнес что-нибудь в духе «Ну и иди, куда шел», то Ото  бы последовал его совету. Желания связываться с неуравновешенными, по его мнению, телепатами, норовящими залезть в самые дальние уголки сознания, у него не было. Ну, а что бы было, если бы вообще за этим никакой реакции не последовало бы? Да ничего особенного:  либо этот человек очень умелый или скрытный телепат, который не хочет выделяться и афишировать свои способности, либо это обычный человек. В последнем, впрочем, в этом городе все время приходится сомневаться.
Подросток. Что с него взять? Наивный, ветреный и безмерно добрый. Его домашний зверек постоянно удивлялся тому, как с таким характером его хозяина еще в этом городе с потрохами не сожрали? Везучий, наверное.
Рыжий все еще стоял рядом, не зная, что последует за его действиями. Может, сейчас этот господин скажет, что это не его саквояж. Это будет беда. Он опустил взгляд вниз, рассматривая свои кроссовки.

0

22

Бросив на паренька равнодушный взгляд, когда тот удалился, Кукольник отчего то решил что акция человеческой доброты закончена и никто ему помогать не будет. Точнее это было бы вполне естественно. Кому нужно помогать незнакомому психу в таком месте, где куда не плюнь - сумки и чемоданы! - да только не те что нужно...
-Мешок с костями - выговаривал себя Шуун, - самое бесполезное тело, какое можно придумать!...
На мгновение он даже сам на себя обиделся. Он вертелся на месте, беспомощно высматривая в толпе что-то похожее на свой багаж. Он даже попытался отобрать у пожилого господина очень похожий саквояж, однако судя по реакции мужчины, Шуун сильно ошибся. Его прогнали зонтом-тростью и пообещали вызвать охрану. Кукольник сбежал, решив вернуться на прежнее место. Бурча под нос проклятия, он не сразу заметил как к нему приблизился всё тот же паренек.
- Что? - Шуун уставился на собственный саквояж, который притащил тинэйджер... или как там называют подростков. Он сперва хотел кинуться и вырвать свою сумку из его рук, но это желание прервал Сказочник. Он вновь вылез на передний план и мурлыкнул, широко улыбаясь парнишке, - спасибо, дорогой, это он.
Шуун плавно протянул ему руку, но медлил забрать сумку. Он пристально рассматривал нелепый головной убор мальчика, который казался ему отчего-то все младше.
"Какая нежная, свежая кровь..." - ласково шептал демон. Он мог чувствовать лишь то же, что и Кукольник, даже не мог насладиться запахом этого молодого тела, напиться его эмоциями, но ему просто нравилось смотреть на него. Молодые мальчики всегда вызывали в нём наибольший интерес.

0

23

Этот риск потом жизнью назовут.

Маленькая частичка добра и теплоты в этом городе. Оставшись один, без своего напарника, Отохори вел себя странно, но в каждом его поступке читалась искренность. Воспитанный на старых приключенческих романах (и нескольких книжек по анатомии, прочитанных из дедовской библиотеки), он не мог пройти мимо нуждающегося в помощи, пусть даже, эта его помощь могла выйти ему боком. Когда он один - он дурачится и ведет себя, как ребенок, у которого насильственно отняли детство. в присутствии кого-либло он пытается вести себя взрослый, но не всегда это у него получается. Вот как сейчас.
Одним из его желаний было приносить в этот серый мир краски улыбок. В основном – детских, ведь взрослые редко улыбаются, закованные в свои проблемы, как в кокон.
-Н-не за что. – Голос, на мгновение дрогнувший, окреп. Парень широко улыбнулся, смущенно потирая переносицу. Ему было несколько неудобно: и за свой внешний вид (за это особенно), и за то, что вызвался помочь, и даже за то, что, собственно, помог. А где-то глубоко в душе его Альтер Эго и вовсе вопило о том, что пора уносить ноги – уж больно странным казался взгляд незнакомца.
Еще раз извинившись, он буквально вложил ручки саквояжа в протянутую руку. При этом он как-то подсознательно пытался спрятать свой взгляд за птичьим черепом. Доброта редко ценится в современном мире. Сегодня ты перевел старушку через дорогу, а завтра она с тобой судится из-за того, что ты, якобы, потребовал за это денег или вообще перевел ее против собственной воли. Это, конечно, сильно не нравилось парню, но перекраивать общество по своему вкусу сложно, да и бессмысленно.
Почему-то безумно захотелось ляпнуть что-то в духе «Ну я пойду?», развернуться и уйти, но по какой-то особо непонятной причине Отохори сделать этого не мог. Не то, чтобы он ждал каких-то благодарностей в свой адрес – просто он до сих пор не решил, что будет делать дальше, а тут такая странная возможность… провести несколько минут своей жизни с кем-то, отличным от привычного силуэта своего близкого «родственника» и, по совместительству, домашнего питомца.
-Вы уж извините, но Вам, наверное, следует от снега почиститься. –Смутился. Не в его правилах такое говорить, но… может его собеседнику неудобно в таком виде?
Кстати о виде. Пока Отоха был занят поисками, он как-то и думать забыл о том, что на улице отнюдь не лето, но вот когда «поиски» подошли к своему логическому финалу, холод вновь принял его в свои объятья, заставляя кожу рыжего покрыться мурашками и отнюдь не театрально хлюпнуть носом. Тепло, а, да, я же пришел сюда погреться… Ото бросил пару невнятных взглядов в сторону вокзала. И вообще, кажется, это не лучшее место для разговора. По крайней мере так думалось. А вообще – романтика же ж. Снег вокруг пушистый лежит, да и с неба сыпется красиво. Вот только холодноооо. Отоха хотел попрыгать на месте, чтоб заставить кровь быстрее бежать по артериям и венам, но вместо этого лишь начал греть руки дыханием. Все-таки такая одежда не располагает к долгой прогулке. Надо бы домой зайти, что-нибудь теплее надеть.
Рыжий все еще изредка поглядывал на незнакомца, словно тот мог одним словом решить его судьбу. Фактически, так и было – скажи он «спасибо» и вернись к своим делам, как юноша бы сразу же двинулся домой. Что было бы в другом случае – он и сам не знал.

0

24

Шуун крепко прижал к себе саквояж обеими руками, не смотря на то что тот был в снегу и привокзальной грязи. Чего уж там, плащ и без того был безнадёжно испачкан.
"Кто он такой? пусть уйдёт прочь" - вопил Кукольник, безуспешно борясь со Сказочником, - что ему ещё нужно? вознаграждения? Прогони его!"
Но на лице Шууна при этом блуждала беззаботная улыбка. Сказочник продолжал рассматривать парнишку почти как кусок мяса на витрине. Ему совсем не хотелось отпускать его, иначе ведь ночь обещает быть слишком скучной.
"Твоё мнение никого не интересует. Отдохни, малыш, а я пока развлекусь"
- Какая разница, всё равно налипнет ещё больше снега, пока я доберусь домой, - гипнотически плавно запел Шуун, не отрываясь глядя на парнишку, - тебе лучше побеспокоиться о себе. - он одарил его снисходительным взглядом и резко продолжил, - я бы хотел отблагодарить тебя!.. в этом саквояже - он похлопал по сумке, - всё самое дорогое что есть у меня. Быть может... я угощу тебя чашечкой кофе? если ты никуда не торопишься.
Всем своим видом он постарался показать настойчивую любезность.

0

25

Должен же расстаять хоть кто-то. скоро рассвет.

-Право, не стоит. Не беспокойтесь.– Отохори попытался отмахнуться от этого пока еще не существующего вознаграждения, а заодно и от излишней заботы. не то, чтобы последняя была чем-то неприятным, нет, просто парень привык заботиться о себе сам (порой, эта «забота» могла свести его в могилу), да и терялся он как-то. – Давайте будем считать, что помочь Вам было моим долгом. –Смущается, польщенный вниманием. Тяжело он все-таки сходится с людьми, особенно со сверстниками, а тут так нагло вклинился в жизнь взрослого мужчины.
Фраза «лучше побеспокоиться о себе» царапнула слух, оставив после себя неприятный осадок, может даже, предупреждение какое-то. Сейчас бы проникнуться этим пониманием, осознать свое положение, расставив все по полочкам, распрощаться и уйти, но… обижать человека не хочется.
-Думаю, что я могу принять ваше предложение. –Что-то в виде незнакомца привлекало внимание. Жаль, что я не умею читать человека по внешнему виду,… но он хороший. Все люди хорошие. Каждый по своему, конечно. И вообще, в каждом можно найти что-то светлое и замечательное. Рыжий улыбнулся. – Если, конечно, мое общество Вам приятно. – Шутливо поклонился, придерживая рукой птичий череп.
Так странно. Отохори казалось, что он видит родную душу. Он не мог этого объяснить, но нутром чувствовал. Это чувство возникло тогда, когда незнакомец сказал, что в «спасенном» саквояже у него находится всё самое ценное. Моя же жизнь ведь тоже, считай, вертится вокруг рюкзака – если я его потеряю, это будет катастрофа. Если бы такое действительно случилось, то Отохори в первый раз в жизни впал бы в депрессию, ибо рюкзак был всей его жизнью. Конечно, в нем обитал всякий непонятный мусор, но это был его, родной мусор, который, может быть, когда-нибудь станет чем-то красивым, таким, как музыкальная шкатулка, сделанная в Центральном парке совсем недавно, и лежащая сейчас в кармане джинсов.
Чувство самосохранения и приличия ушло куда-то далеко в пятки. Оставалась лишь только мысль о том, что пить кофе ночь в снегопад – это нереально классно. К тому же, эту ночь он проводил не в одиночестве, а с кем-то, пусть даже незнакомым, пусть даже они разлетятся после этого «кофепития» в разные стороны, но сам факт того, что он не один уже изрядно грел душу.
-Отохори. – Еще раз улыбнувшись, сказал рыжий, протягивая руку. –Сочту за честь познакомиться с Вами. –Только когда уже затихли последние слова, он понял, что навязывается и замолчал. Надо будет еще раз извиниться… я такой проблемный. Эти мысли заставили Отоху покраснеть, причем покраснеть мгновенно. Даже уши окрасились малиновой краской, что было особо видно на фоне светлой кожи. Впрочем, эта краска так же быстро спала с лица, как и появилась.

0

26

- Брось это, ты мне очень помог, это меньшее что я могу сделать, - Сказочник шутливо изобразил недовольство и недвусмысленно подмигнул ему.
Давай же, иди за мной, крошка, пойдём. Ты никогда не будешь одиноким.
Шуун внимательно наблюдал за переменами в лице парнишки. Наконец он перехватил свой саквояж левой рукой, продолжая крепко прижимать его к себе.
Какой нежный мальчик, так бы и выпотрошил его, как цыплёнка.
- А меня можешь называть Шуун, - Сказочник стиснул протянутую ладонь, - приятно познакомиться...
Не отпуская руки парнишки, Сказочник заглянул ему в глаза и приблизился на пару шагов. Он медленно провёл языком по обветренным губам и глубоко вздохнул.
- Быть может, стоит войти внутрь, пока ты совсем не окоченел? - голос его стал бархатным, нежным, он осторожно выпустил ладонь Отохори, - Я знаю внутри есть неплохая кофейня, - Шуун столь же резко отпрянул от него, движением плеч приглашая следовать за ним, - не лучшая, конечно, но кофе они подают вполне сносный...
- Ты никогда не будешь одиноким, - смеялся под этой дружелюбной маской Сказочник, - никогда!

Отредактировано Pierrot Shoone (2010-12-14 01:04:59)

+1

27

Магистр смеется опять,
Черно его колдовство:
Ты можешь вечно бежать,
Но снова встретишь его.

Какое-то время желание убежать было настолько сильно, что парень едва ему не поддался. Его настораживал этот человек. Господин Шуун, как подсказывала услужливая память. Впрочем, этот глубоко подсознательный страх быстро отступил, освободив место умиротворению и расслабленности. В крайнем случае, можно нырнуть в толпу и только меня и видели. Это, конечно, крайне неприлично, но тоже выход.
Улыбнулся, провел руками по ногам, сбивая ладонями успевший налипнуть на них снег. Все-таки надо было теплее одеваться. О, разве не этого я хотел с самого начала? Отсидеть снегопад в теплом помещении. Вот только немного «ступил»: надо было не ходить по залу, а действительно сесть куда-нибудь в маленькое кафе – там ведь, наверняка, не очень много людей.
Прикинув, что от благодарностей увильнуть не получится, а сказать, что кофе не является его любимым напитком, было бы ложью, парень кивнул.
-Мне тоже. – И, чуть помедлив – доверяю Вашему выбору. – Он не особо любил, когда к нему прикасались, но, так как это была дань вежливости и этикету, стерпел, не изменившись в лице ни на йоту.  Не доверял он как-то особо людям. Да, считал их всех хорошими, но стопроцентно доверять не мог – где-то глубоко внутри сидели воспоминания детства, отказ детей играть с ним и жизнь, грубо говоря, на кладбище. Вообще, он не часто вспоминал прошлое и, наверное, спроси его сейчас о нем, увильнет, отстреливаясь стандартными фразами. Может быть. Как настроение пойдет.
Приняв предложение, он принял для себя уже какое-то определенное решение. Да, он не был знаком с этим человеком, видел его в первый раз в своей жизни, но это был ровно и первый раз, когда рыжий сам заговорил с кем-то. А это уже многое значило для него.
Зайдя внутрь вокзала, миновав двери, ему оставалось лишь следовать за своим спутником, больше полагаясь на его выбор и на то, что, якобы, он лучше знает эту местность. Бред, конечно, но в своем роде логичный бред.
Одежда на парне опять начала потихоньку оттаивать, оставляя после себя неприятное ощущение мокрой, липнущей к телу ткани. Вроде бы, у меня где-то в рюкзаке есть запасная футболка, да разве это спасет? С какой-то отдаленной тоской подумал рыжий, теребя пальцами край мокрой футболки. И вообще, лучше бы сейчас себя в порядок привести, а то, небось, остальным кажется, что я искупался в луже. В чистой луже, конечно, но зато неоднократно. Потрогал кончики волос, неудовлетворенно хмыкнул и закончил на этом осмотр и анализ своего состояния, отметив последнее, как удовлетворительное. Что ж , все могло бы быть в несколько раз хуже. Например, сюда бы заявился мой милый зверек. То-то  бы здесь поднялась бы паника. Улыбается своим мыслям, смеется даже.

0

28

Шуун шёл среди толпы, периодически оборачиваясь и стараясь идти не слишком быстро, чтобы не выпустить парнишку из вида. За последнее полтора года, пока он наведывался в клинику, бывать на вокзале приходилось всё чаще. Порой он проводил здесь по несколько часов, если по каким-либо причинам не удавалось сразу попасть на поезд. Удовольствия он не испытывал от постоянного нахождения среди людей, потому нашёл для себя несколько мест вдали от суеты. Одним из таких служила середнячковая кафешка, где подозрительно пахло старым маслом, на котором жарились котлеты для бургеров. Их есть Шуун никогда не решался, как впрочем и что-либо другое, приготавливаемое  в общественных местах. А вот горячие напитки делала кофе-машина, которую нельзя было упрекнуть в грязных руках или отсутствии сан-книжки.
Он нашёл это место почти сразу - секундная заминка произошла когда Сказочник заметил охранников, стоящих у дверей туалета. С ними совсем не хотелось сталкиваться. Люди в форме не отличаются интеллектом, - решил Сказочник, и Кукольник целиком с ним согласился.
Войдя в огороженный пластмассовым заборчиком зал забегаловки, Шуун выбрал самый отдалённый из столиков, за которым он обычно коротал время до поезда. Там им никто не мог помешать.
- Пожалуйста. присаживайся.. - Сказочник уселся на своё излюбленное место, с которого отлично обозревается почти вся вокзальная площадь.
Сонная официантка, которая судя по её виду дожидалась окончания смены и не желала суетиться в зале, косо глянула на Шууна, но подходить не спешила.

0

29

Отохори не отставал, бодро следуя за своим «проводником». Толпа вокруг уже не была омутом, который мог забрать себе заблудшую душу и растворить в себе, сделать своей частью. Теперь окружение было лишь очень хорошо продуманной декорацией к вполне заурядному сериалу про обычную жизнь. Суета осталась, да и количество людей не уменьшилось, но все дело в том, что теперь она сама словно уже не и не интересовалась пареньком, предоставляя ему полную свободу выбора в своих действиях. Она уже не заманивала его в свои сети, дабы тот мог отрешиться от мирских проблем и сделать «веселый» пробег вместе со всеми от поездов до выхода и обратно.
Самая обычная, ничем не примечательная кафешка. Ни вычурного названия, ни каких-то особых декораций – самое обычное заведение общественного питания. Собственно, разве ты ожидал увидеть что-то другое? – Обратился Ото сам к себе, отрицательно покачав головой на поставленный вопрос. Конечно, это не уютный семейный ресторанчик, но отдохнуть можно.
Пахло чем-то подгоревшим – не сильно, но вполне ощутимо. Впрочем, этот запах придавал кафе законченный вид, ровно, как и сонная официантка, явно желавшая, чтобы нежданные гости поскорее отсюда ушли и не создавали ей никаких проблем.
Усевшись на краешек стула рядом со своим новым знакомым, Отохори, то ли еще раз отдавая дань этикету, то из своих личных соображений, снял с головы птичью черепушку, чтобы тут же положить ее на край стола. С ней было много проблем, да и весила она отнюдь не как перышко, но рыжий все равно отказывался с ней расставаться. То ли считал ее боевым трофеем, то ли талисманом. Ближе всего к истине второе утверждение.  Да и, в случае чего, гуляя по всяким стройкам и заброшенным домам (прогулки по коим являлись одним из любимейших занятий метаморфа), можно было не беспокоиться насчет того, что сверху ему на голову может свалиться кирпич. Конечно, такой череп обрушения потолка не выдержит, но вот один стандартный кирпич вполне возможно.
Сняв с плеч рюкзак, парень некоторое время рассуждал насчет того, куда его примостить: то ли оставить болтаться на спине (что гарантировало душевное спокойствие и безопасность личного имущества), то ли поставить его куда-нибудь на пол. В качестве компромисса была выбрана спинка стула. Впрочем, сразу же воплощать свой план по перемещению рюкзака на оную, Отоха не спешил. Поставив его временно себе на колени и расстегнув молнию, он задумался, видимо, что-то ища в своей памяти. Удовлетворившись результатом умственной деятельности, он бережно взял со стола череп, провел по нему ладонью, стряхивая капли талого снега с его поверхности, и спрятал его внутрь рюкзака, предварительно завернув его (разумеется, череп, а не рюкзак) в какую-то ткань. На поверку эта ткань оказалась запасной футболкой. Чего только не сделаешь ради любимой вещи...
Закончив манипуляции с «головным убором», Отохори водрузил рюкзак на его теперешнее законное место – то бишь на спинку пластикового стула, ногами придвину его поближе к столу, и наконец-то сел нормально.
Не зная толком, с чего начать закончившиймся разговор (если те короткие фразы можно было принять за полноценое общение), парень стеснительно молчал,опустив глаза и рассматривая узор стола.

0

30

Свой саквояж Шуун по-прежнему не хотел выпускать из рук, пододвинув соседнее свободное кресло поближе к себе, он аккуратно положил в него сумку, так что она покоилась совсем рядом.
Краем глаза наблюдая за парнишкой, он играл в гляделки с официанткой. Та лениво тёрла стойку бара сальной тряпкой, делая вид что не замечает новых клиентов - настойчивых взглядов она не замечала, словно надеялась что они сами уйдут.
Сказочник даже немного разозлился. Нервно отряхиваясь, он сложил ногу на ногу, стукнув носком ботинка об ножку стола, и закашлялся. Ему очень хотелось бы разбить барный стул об голову этой кляче и насадить её на вертел, на котором медленно крутилась мясная вырезка.
Наконец официантка снизошла до того чтобы подойти к их столику и принять заказ.
- Я думаю о двух капуччино.. - он дружелюбно обратился к Отохори, - для меня и моего друга.
Шуун взглянул на парнишку спокойно и непринуждённо, словно знал его полжизни, при этом мысленно расчленяя это юное сладкое тело на тысячу кусочков.
"Дай мне повод, один лишь повод. И я не убью тебя быстро."

Отредактировано Pierrot Shoone (2010-12-14 21:00:44)

0


Вы здесь » Town of Legend » Окрестности города » Вокзал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC