Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Окрестности города » Вокзал


Вокзал

Сообщений 61 страница 90 из 119

1

http://uploads.ru/i/2/c/C/2cCt6.png

Центральный железнодорожный вокзал Токио. Суетливо и людно, людно и суетливо. Кто-то кого-то ждет, кто-то куда-то опаздывает; здесь лица и огни, голоса и шум подходящих и уходящих составов сливается в единое пятно, в давящий гул живого муравейника.
Вокзал и площадь около него - мегаполис в миниатюре, магазины и рестораны, гостиницы и развлекательные центры для одних, остывшие бутерброды, паршивый кофе и жесткие скамьи для других, тех, кому нечем платить. Целый мир, мечущийся в предвкушении долгой дороги и встреч с единственно нужным лицом в толпе. Легко затеряться. Легко не вернуться назад.

0

61

О боги, боги! Сейчас Марек вполне был готов присягнуть на верность паре-тройке пантеонов, станцевать необходимые шаманские танцы, настучать в бубен и принести жертвы, даже на оргии был согласен, только бы это безумие прекратилось, и рыжий прекратил бы видеть гибкий, блестящий, лысый и до дрожи отвратный крысиный хвост. Было безумно страшно, а еще стыдно. Он, Марек, который живет на улице, который видел не одну разборку, столько раз выкручивался из неприятностей, столько раз в прямом смысле в последний момент спасал свою драгоценную шкурку, готов чуть ли не в панику удариться при виде мелкого! То, что тут виноваты причуды мозгов рыжего, смягчающим фактором не являлось. Ну, собственно именно ослиное упрямство, плюс невообразимое чувство стыда от творящегося и позволили Мареку хоть как-то сохранить лицо.
В смысле - не драпануть отсюда со страшной скоростью, особенно когда мелкий внезапно полез обниматься. С чего это он? А, кажется, обрадовался, что Марек его домой отвезет. Вон, даже затараторил что-то, сунул пончик в руку и потянул за собой. Рыжий даже немного прошел с мелочью, пока не догадался мысленно хорошенько себе врезать. Ну и куда ты собрался, золото мое ненаглядное, а? Последние мозги ветром выдуло? О, оно и заметно, прелесть моя! Может, сделаешь хоть что-нибудь разумное, так и быть, без доброго и вечного?
- Слушай, ты тогда беги сам. Ага, - Марек вырвал свою руку и по-голливудски улыбнулся мелкому. - Понимаешь... я осень боюсь всякие подвалы и прочее. Когда-то я там заблудился, несколько дней блукал, пока меня случайно не нашли. Вот с тех пор страшно нервничаю, видимо, я не такой смелый, как ты.
Вранье, конечно. Но ложь во спасение неправдой не считается! В этом рыжий был свято уверен.
- Так что беги сам, пока пончики не остыли. А мне правда пора. Удачи, может, встретимся! И не попадайся больше!
Марек еще раз улыбнулся мелкому и быстро слинял. И даже, заметьте, не бегом! Просто быстрым шагом. И все еще держа в руке пончик, которым так щедро поделился мелкий Кайя.

>>> Центральный парк

Отредактировано Марек Йоль (2011-03-17 00:38:41)

+1

62

>>Начало игры<<

Май. 2011 год.
Вечер: в смену спокойному дню пришел такой же спокойный вечер, не предвещающий смены погоды. Температура немного упала, но всё ещё достаточно тепло.
Температура воздуха: + 15

Я сидел в вагоне поезда и смотрел в окно. Перед взором пробегали разнообразные пейзажи, которые совершенно не оставались в моей душе - я смотрел сквозь всё это, вникуда, в прошлое. Сколько времени прошло с тех пор? Родителей больше нет, как и меня... Меня тоже практически нет. А вот она выжила, хоть этот груз свалился с моих плеч. Я узнал, что она по какой-то причине выжила. Демон её почему-то не тронул. Хотя, разве можно так сказать о девочке с ужасающим клеймом на спине. Но вот родителей нет, сестра клеймлена демоном, и у неё появились силы. Она хорошо училась и кое-что теперь умеет. Как я с ней уживусь? Призрак, мятущаяся душа и светлый маг... Только от одного её колдовства мне будет плохо. Однако, я ищу её. Зачем? Чтобы убедиться, что она жива? Или вымолить у неё прощение? Чтобы снова проклинать себя за ту глупую навязчивую идею? Или при помощи неё обрести тело? Нет. Я не хочу её использовать. Я буду за ней присматривать. Конечно, если она попросту меня не прогонит. Я не удивлюсь, если она поступит именно так и не буду даже винить её в этом. На это она имеет полное право. Но и тогда я её не брошу. Мой долг её защитить. Мой долг - найти излечение. Мой долг - убить того демона, который, как говорят, теперь следует за ней. Берегитесь демоны Токио... По ваши чёрные душонки иду я. Да, возможно, сейчас я не так силён, как вы... Но вы самоуверенный сукины дети, а я готов ждать, учиться... и мне нечего терять!
- Извините. Конечная. Поезд дальше не идёт.
Я вынырнул из раздумий, буркнул какое-то извинение и вышел из вагона. Вот он, значит, новый дом, который выбрала Наоя. Что же. Если ей здесь нравится, значит, понравится и мне.
Я шёл по перону, я давно уже привык имитировать хотьбы людей, чтобы их не пугать. Однако в толпе меня уже больше никто не толкал. И я этого не делал. Конечно, если сам того не хотел. Так что, теперь, когда я пробирался к метро, я плавно перемещался, никого не задевая.
Нужно сначала освоиться. Заработать немного денег. Дом, конечно, мне не нужен, как и еда - есть свои удобства в том, что ты - призрак. Однако, вполне возможно, что деньги могли были понадобиться Наое. Значит, нужно было искать работу. И, желательно, чтобы на ней мне как можно меньше приходилось делать что-то руками, поскольку именно ими я уже давно ничего не делал, а только делал вид, используя телекинез. На глаза попалась вывеска про прекрасную оранжерею. Что же, судьба сама мне подсказывает как лучше поступить, не буду отказываться от её подарка.

>> Оранжерея

Отредактировано Наоми Асахи (2011-05-16 16:53:13)

0

63

Начало игры.
Июнь 2011 года.
День: день выдался не просто теплым, а жарким. Прямые солнечные лучи не щадят прохожих, а синоптики советуют не выходить на длительные прогулки без головного убора. Ветра нет, небо безоблачное. Душно.
Температура воздуха: + 30.

Громкий гудок и скрип тормозов оповестили всех присутствующих на перроне, что поезд прибыл и можно бежать встречать родственников, друзей, любимых. После остановки Ехидна ещё несколько секунд понаблюдала за людьми со своего места. Затем встала, поправила сумку и, глубоко вдохнув, вышла в коридор. Толпа мигом подхватила окаменевшую девушку и вынесла из поезда. Ступив на бетонный пол вокзала Хида тряхнула разноцветной гривой и пошла вперёд, старательно избегая телесных контактов в окружающими. Она так этим увлеклась, что еле успела пригнуться, уворачиваясь от длинного ящика, который несли два невнимательных парня. Аккуратно проскользнув под препятствием, кицунэ вынырнула рядом с автоматом с кофе. Подумав немного о вреде кофеина, Ехидна всё-таки вытащила пару бумажек из кармана и, засунув их в дыру прожорливой машины, выбрала себе горячий шоколад. Послушав шум автомата несколько секунд, Росс осторожно забрала пластиковый стаканчик и, старательно дуя на горячую жидкость, оглянулась по сторонам. Надо узнать, где здесь можно снять недорогую квартиру и устроиться на работу, а то отцовских денег почти не осталось. - девушка покачала головой. Ей так хотелось поскорее найти брата и наконец прекратить эту бесконечную гонку. Пока Хида размышляла, её взгляд зацепился за весьма интересного субъекта. Молодой мужчина, вполне себе среднего роста и обычного телосложения, немного растрёпанный и с светлыми глазами. Зрение лисы позволяло разглядеть даже мелкие детали внешности незнакомца, но заинтересовало Ехидну совсем не это. Её вообще редко интересовали такие мелочи как внешний вид или одежда. Нет, что-то было во взгляде этого мужчины. И странная тень, мелькнувшая за его спиной. Показалось. - Росс вполне осознавала, что даже с её глазами необычно падающий свет может сыграть злую шутку.
Мне нужно узнать о квартире и работе. Может он мне подскажет? - Хида редко долго размышляла над своими действиями, а потому додумывала мысль уже на ходу, направляясь в сторону заинтересовавшего её незнакомца.
-Вы не могли бы мне ответить на пару вопросов? - без вступления спросила девушка, достигнув цели. Кицунэ не догадывалась, что обычно о помощи просят немного не так. Ожидая ответа Ехидна спокойно отхлебнула немного обжигающе-горячего шоколада.

+1

64

» Жилой комплекс » Квартира Влада Крау

Июнь. 2011 год.
• день: день выдался не просто теплым, а жарким. Прямые солнечные лучи не щадят прохожих, а синоптики советуют не выходить на длительные прогулки без головного убора. Ветра нет, небо безоблачное. Душно.
Температура воздуха: + 30

На улице царила неподобающая жара. У Кери появилось непроизвольное ощущение, что он ходит по консервной банке, оставленной на солнце на лавке забывшейся влюблённой парочкой. Только на вокзале или у воды было прохладней, поэтому падший был вполне доволен, что оказался здесь. Люди толпами выбегали из поездов, и одного растрёпанного типа тут бы вряд ли кто-либо дёрнул или заметил. Это хорошее место для смешения с толпой, по крайней мере до того момента, как не вылетают приезжие. И довольно колоритные личности иногда встречаются...
- Вы не могли бы мне ответить на пару вопросов?
Типичный вопрос новоприбывшего. Кери и сам часто его задавал, когда его послали спасать Токийского самоубийцу. Девушка была симпатичная, хотя красота у неё явно была своеобразная. В модели не пойдёт, но мордашка приятная, вроде так говорится в народе... Она казалась какой-то потерянной на фоне этого монолитного города, и только яркая оранжевая майка выделяла её из тёмно-серой массы.
- Без проблем. Выход найти не можешь, или какое-то определённое здание ищешь? - Старая привычка не позволяла падшему говорить на "Вы" с незнакомцем, может, немного грубо, но Альгоне слишком поздно сообразил.
Кери понимал, что с адресами у него худо - но вот районы он знал хорошо. Это и могло сослужить добрую службу, если уж на то пошло. Духота, всё-таки, ужасная... Наверное, это был какой-то необычный день, или чаще всего апатичного и бездейственного падшего долбануло солнышко по башке, но редкий момент случился, и всё тут.
- Давай обсудим всё в здании вокзала. Там хотя кондиционеры есть. И автоматы с газировкой. Давай угощу.
Этот проблеск действия удивил и самого падшего, но приятно удивил, чего не скроешь. Падший сразу направился в сторону здания, а там уж из автомата достал пару банок, одну кинув девушке. Холодный напиток приятно омочил сухую глотку, и теперь было куда приятнее отвечать на вопросы.

+3

65

- Без проблем. Выход найти не можешь, или какое-то определённое здание ищешь?
Ехидна сначала не ответила, засмотревшись на маленького смешного воробушка, задиристо прыгающего перед важным, ленивым, толстым голубем. Голубь смотрел на воробья снисходительно и даже не пытался тому помешать утаскивать хлебные крошки прямо у него из под клюва. Губы девушки непроизвольно растянулись в лёгкой полуулыбке, обнажив кончики заострённых звериных клыков. Опомнилась она только тогда, когда горячий шоколад в стаканчике начал нестерпимо жечь пальцы. Мужчина тем временем сказал что-то насчёт кондиционеров, газировки и угощения, Хида плохо уловила смысл, как всегда погрузившись в прекрасное ощущение гармонии с окружающим миром. Так всегда случалось, когда девушка чем-то увлекалась. Тем не менее, Росс всё-таки пошла за незнакомцем. Даже не потому, что ей надо было спросить его, или из-за дармовой газировки, а просто из банального любопытства. Кицунэ нравилось смотреть на реакцию людей на разные действия и ситуации. Дойдя до автомата и по инерции поймав банку, даже не глядя на неё, Ехидна села на скамейку, стоявшую недалеко от машины. Для удобства.
Только сев, Хида поняла, что у неё есть недопитый горячий шоколад и неоткрытая газировка. Шоколад выбрасывать было жалко, а не выпить угощение было неприлично. Озадаченная такой дилемой Росс с удивлением переводила взгляд с правой своей руки со стаканчиком, на левую руку с банкой. В конце концов девушка просто отставила шоколад в сторону, а газировку сунула в сумку, кратко пояснив незнакомцу - Спасибо. Потом выпью. Затем подумала немного и решила всё-таки вернуться к прежней цели - узнать о дешёвой квартире и работе.
-Ты не знаешь, где можно найти съёмное жильё за небольшую плату и устроится на временную работу? - кицунэ по привычке пристально смотела мужчине в глаза пока говорила. Воспитание. Услышав тихое шуршание, Хида плавно нагнулась и заглянула под скамейку. Затем запустила туда руку и вытащила на свет маленькую ящерку красивого зелёного цвета. Кроха шевельнула хвостом и проворно вскарабкалась девушке на плечо. Та же, как ни в чём не бывало, приняла исходное положение.

0

66

Мда, ситуация была плачевной и забавной одновременно. Походу дела, Кери был в этом смысле настоящим везунчиком - ему часто попадались именно такие моменты, когда он не знал, что бы поумнее сказать. Выходило... как обычно. Такова жизнь здесь, на Земле, и с этим падшему ещё долго свыкаться. У разных существ разная реакция даже на один и тот же химический состав. На газировку тоже. Кери никогда не обращал внимания на такие мелочи, поэтому даже не уследил, что девушка сделала с банкой. Он не стал присаживаться рядом, просто-напросто не хотелось - насидеться всегда успеешь...
- Съемные квартиры здесь подешевле будут в жилом комплексе. Могу показать, где это находится, не так уж далеко идти. А у бабульки - вахтёрши выбор должен быть хороший, найдёшь что-нибудь по вкусу. - Кери сделал маленькую паузу, потраченную на глоток лимонада. - А с работой я вряд ли смогу помочь. Смотря, что тебе ближе. В любой газете зато можно найти объявления. Много вакантных мест в любой сфере.
Машины так жутко гудели, что хотелось заткнуть уши, что уж тут о том, чтобы расслышать, что говорят окружающие, было довольно проблематично. Сложнее найти место более шумное, нежели вокзал. И наиболее "пихательное", наравне с магазинами и очередями за автографами. И Кери не миновала судьба быть кем-то толкнутым, впрочем, падший быстро оказался на том же месте, где и был, пришлось лишь поправить чёлку.
- Скажи, зачем ты приехала в этот город? Ты ведь явно не отсюда. Родственники? - Вопрос чистого любопытства, который можно игнорировать - Кери не стал бы настаивать на ответе.
Что ж ещё сказать... Пожалуй, опять же самое банальное, что можно придумать. Подобные встречи редко кончаются какой-либо связью. Но есть что-то особенное в таких моментах. Обе жертвы уязвимы в своей искренности, которая так или иначе проскакивает. И надеждами. Ведь так часто и друзей встречают, и хозяев... Уголки губ падшего на секунду опустились, стоило ему лишь вспомнить о своём маэстро. Казалось, что он и вовсе уже пропал. Но чёрт знает этих высших демонов, чёрт знает. Лучше вернуться к надеждам и громче обычного сказать то, с чего иногда что-то начинается.
- Меня зовут Кери, если что.
Уже пустая банка полетела в урну, а взгляд окончательно перекинулся на лицо девушки. Не только глаза, которые, к слову, были довольно красивые.

+3

67

- Съемные квартиры здесь подешевле будут в жилом комплексе. Могу показать, где это находится, не так уж далеко идти. А у бабульки - вахтёрши выбор должен быть хороший, найдёшь что-нибудь по вкусу.
-Было бы неплохо. Ты там живёшь? - несвойственное инфантильной Хиде любопытство. Ей нравилось смотреть, а не собирать информацию. Но она уже так устала от своих поисков, от невозможности увидеть мать или брата, от сложности найти кого-то такого же как она. Ехидна никогда не питала особой привязанности к своим сородичам, но когда только и делаешь, что перебираешься с места на место, просыпается желание поделиться с кем-то, кто поймёт. Нет, кицунэ не собиралась изливать душу первому встречному, да и знакомым никогда не выпадала такая честь. Слишком скрытной и замкнутой стала девушка за годы странствий и одиночества.
Ответ мужчинs на вопрос о работе заставил Росс вспомнить, что люди врятли первого взгляда могут понять, к чему она предрасположена. На всякий случай девушка ответила, чем бы она хотела заниматься.
-Фотография или рисование.
- Скажи, зачем ты приехала в этот город? Ты ведь явно не отсюда. Родственники? - незнакомец задал Ехидне вопрос достаточно болезненный. Но она уже привыкла. Многие сразу распознавали в ней путешественницу. Девушка могла бы и не отвечать на вопрос или соврать. Но врать Хида не любила, слишком уж ей противна была фальш или ложь. А молчание невежливо. Опять-таки воспитание.
-Я ищу брата. Слышала, что здесь мне могут помочь его найти. - вот так просто и незамысловато. Никаких намёков, слёз и криков отчаяния. Кицунэ умела скрывать свои эмоции.
- Меня зовут Кери, если что. - а вот это стало неприятной неожиданностью, так как Росс и позабыла представиться.
-Ехидна. Но лучше просто Хида. - девушка никогда не любила своё полное имя. Оно казалось ей неприятным, тёмным.
-Так что, мы идём? - лисица встала, с хрустом потянулась и, погладив ящерку по гладкой треугольной головке, выжидательно посмотрела на Кери.

0

68

-Было бы неплохо. Ты там живёшь?
Как бы Кери хотелось спокойно сказать: "да". Но морально он всё ещё не был там, хотя физически мог и сидеть там, и ночевать. И всё же, сейчас было выгоднее чуть-чуть подсластить пилюлю и для себя, и для новой знакомой. Вполне может быть, что после этого короткого путешествия они и вовсе не столкнуться.
- Можно сказать и так. С друзьями.
А какого характера друзья и кто они, лучше не добавлять. Нельзя открывать банку до конца, если намереваешься ещё услышать какой-либо звук. Кери даже симпатизировало то, что у девушки не был подвешен язык. Он сам был не из тех, кто болтал бы без умолку на любую тему, в отличие от Батори. Но и не промывал бы мозги, как Сиаланта. Скучная смесь, хотя, на вкус фломастеры разные. Уж лучше такой проводник попадётся, чем обтатуированная девица, которая хочет затащить в постель или чего ещё хуже. Радовало и то, что у новой знакомой не было ни одной вещи фиалкового цвета. Не раздражало глаза и не мучило подсознание. Сегодня падший уже замечал за собой желание придушить кого-нибудь, однако пока что, оно активно подавлялось.
-Фотография или рисование.
Это не стало неожиданностью. Многие девушки увлекались подобным... Пожалуй, Альгоне удивился б только, если бы девушка сказала, что приехала по специальному заказу стрип-клуба, и слава всему насущему, такое ему пока не встречалось.
- Вольных художников встречал в большом количестве, а фотографы... попробуй сходить в "Подиум". Это модельное агенство, насколько я помню. Ни разу там не был, но место в городе известное, стоит рискнуть.
-Я ищу брата. Слышала, что здесь мне могут помочь его найти.
Было приятно услышать ответ. Даже если это была ложь, которую падший в голосе девушки не уловил. Жалко будет это создание, если оно не отыщет то, ради чего мучилось. Ведь вряд ли она скитается в поисках день-два, раз говорит, что ей помогут найти. Так бы и сама нашла... Но это уже было действительно не дело первого прохожего. У всех свои проблемы. И Кери сам бы не смог пока что доверить этой девушке своё прошлое, как бы она ему ни симпатизировала.
Имя у девушки попалось... непростое. Альгоне вполне понимал, почему Хида предпочитала краткую версию имени, как и он, в общем-то. Зваться вспомогательным крейсером или не самым миловидным животным не так уж приятно.
-Так что, мы идём?
Кери просто кивнул, не став тешить Хиду вопросами. Это было не в его характере, и всё тут. Улочки встречали пестрящими цветами витрин, и всё это напоминало радужную кашу. И наконец всё это стало привычным.

» Жилой комплекс » Вход/Выход и Вестибюль

+3

69

- Можно сказать и так. С друзьями.
-Ясно. - Хида не стала интересоваться, кто же эти друзья. Да ей это было и неважно. Каждый сам делает свой выбор. У девушки не было друзей. Друзья детства уже давно затерялись в потоке времени и, скорее всего их кости истлели за столько лет. А других у Ехидны попросту не было. Она не успевала подружиться с кем-то, так как не задерживалась подолгу на одном месте. Ну и характер кицунэ не давал ей непринуждённо общаться с людьми. Из-за этого у неё всегда возникали проблемы.
- Вольных художников встречал в большом количестве, а фотографы... попробуй сходить в "Подиум". Это модельное агентство, насколько я помню. Ни разу там не был, но место в городе известное, стоит рискнуть.
Голос Кери, ворвавшись в мысли Росс, заставил её едва заметно вздрогнуть. Опять. Я слишком погружаюсь в себя в неподходящем месте в неподходящее время. У Ехидны такое случалось часто. И это была ещё одна её черта, из-за которой у девушки часто появлялись проблемы.
-Я туда загляну. - чистая правда. Вариантов всё равно не было, а так хоть какой-то шанс на постоянный доход. А он ей был ой как необходим. В Токио Хида собиралась задержаться. Что-то подсказывало кицунэ, что здесь она всё-таки сможет отыскать Сета, ну или хотя бы наткнуться на его след.
Вынув из сумки газировку, Ехидна открыла банку и, понемногу отпивая холодную жидкость, отправилась следом за провожатым. Стаканчик с остывшим шоколадом так и остался сиротливо стоять на краю скамейки.

» Жилой комплекс » Вход/Выход и Вестибюль

0

70

Начало игры. Июль 2011 года. Ночь. 3:12am. 60F (15C) Достаточно тёплая погода, с умеренным приятным юго-восточным ветром при отсутствии облачности
     7-часовой перелёт из Майами оказался на редкость незаметным, в том плане, что обычно субъективное время на борту тянется медленно и каждый пройденный час кажется вечностью, но в этом случае полпути Майк проспал, уткнувшись головой в иллюминатор, создавая, наверное, несколько нелепое впечатление со стороны. Впрочем, Майк уже привык мало заботиться по поводу того, что о нём думают окружающие. К тому же American Airways предложили весьма комфортный набор для пассажиров второго класса. Вкусный достаточно ужин для транспортной компании, предоставляющей услуги, мультимедиа сервис, журнальчики и удобные кресла. Что ж, на 7 часов полёта достаточно вполне да и претендовать на роскошь не приходилось с всего-то тысячей долларов, хотя неееет,не 1000, а 1024 доллара и 30 центов, который Майк рассчитывал потратить за месяц проживания в Японии.
      Теперь же парень стоял в конце перрона, осматриваясь и привыкая к такой толкучке. Скорый поезд быстро домчал пассажиров из Нариты в сам город, теперь придётся привыкать к незнакомой, совершенно незнакомой обстановке, городу, людям, их образу жизни, потому что некоторое время Токио станет домом для Майка. И что толку, что он частично японец, ведь родина то США, а там многое устроено совершенно иначе. Хорошо ещё, что смартфон сразу же поймал одну из местных сетей и теперь можно было загрузить подробные карты мегаполиса, что будет полезно, особенно, если предстоит ездить на автомобиле. Свой Мустанг Майк отправил ещё за полмесяца судном через Тихий океан, так что уже должны были доставить, где-то на бумажке даже был записан адрес порта, куда доставят машину. Дело за малым - выбраться из вокзала, взять такси, хотя нет, для начала надо бы обналичить часть средств с кредитки и поменять их на йены, а уж потом взять такси. Ну что же, мистер Шинода, добро пожаловать в Токио. Надеюсь, что этот город мне хоть как-то понравится и я тут пообвыкнусь. Японцы вроде же знают английский, да и вообще все указатели были продублированы на английском языке, так что заблудиться впринципе было сложно.
       Ещё пять минут странствий по территории вокзала и Майк выбрался на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Гугл показал, что сейчас в Токио порядка 60 градусов по Фаренгейту, несколько непривычно по сравнению с Майами, где даже ночью летом температура редко когда опускается до 70 градусов плюс тёплые ветра с Кубы делают ночи по-настоящему тёплыми. Осмотревшись по сторонам, Майк увидел чуть в стороне длинный ряд красных Mitsubishi Diamante, точно таких, какие показывали в фильмах, они и вправду разительно отличались от родных жёлтых американских такси - не было привычной надписи TAXI на бортах, да и водители, одетые в униформу.[i] Мда, ну да ладно, главное, добраться до порта,а там уж я сам буду на колёсах.
750 йен за посадку плюс 200 за каждый..километр? Увы, Майк совсем плохо разбирался в метрических единицах, поэтому просто ткнул водителю пальцем на карте, указав необходимое место, после чего просто откинулся на сиденье, созерцая здания и небоскрёбы мегаполиса за окном.
  ----> Район портовых доков

Отредактировано Shinoda (2011-07-24 10:37:53)

0

71

Начало игры.
Декабрь, 2011.
Утро, около семи. Холодно, сумрачно, на дорогах скользко, снега нет.

Этот город не встретил пробирающим до костей холодом, как не обдал и пламенным жаром - зимы на его родине были многим холоднее, а лето - многим теплее под благодушной сенью солнечного покрова и, должно быть, именно поэтому уже из окна поезда эта страна показалась ему пресной и скупой: словно жаднилась она от своих жителей, будто укрывала от них все крайности, не то желая оградить от острых углов своих нерадивых детей, не то не подпуская к играм своих шальных питомцев. Как бы то ни было, Япония оказалась все той же сдержанной планеткой, стоящей отдельно от всего мира и вполне этим довольной. Несмотря на головокружительное обилие одинаковых лиц, выражающих одинаковое безразличие к окружающим, парок, поднимающийся от расслабленных губ, на мириады огней, проносящихся за окнами движущихся поездов и горящих фар машин, управляемых точно такими же безразлично настроенными людьми, этот мегаполис уже с первого взгляда оставлял не самые приятные о себе впечатления и уж точно не пробуждал в душе желание остаться здесь надолго.
Как и не вызывал пламенной любви.
Даже недолгий и достаточно комфортный переезд дался никогда не любившему поезда - чудовища техногенного века - Яношу с большим трудом: всю, показавшуюся ему бесконечной, дорогу от небольшого городка прибытия он просидел в одной позе около окна, отвлекшись лишь раз на разбавленный чай в пластиковом стаканчике. Однако по прибытии на центральный вокзал Японской столицы его ожидали более динамичные события и одно небольшое, но обескураживающее объявление, разнесшееся по поезду до того, как пассажиров выпустили из вагонов: город закрыт на карантин в связи с подозрениями на эпидемию чумы и все, прибывающие в него или на территории, к нему прилегающие, обязаны пройти медицинский осмотр у дежурных по станциям врачей, а так же позволить досмотреть свой багаж. Скарб у вымотанного поездкой мужчины был более чем скромный, поскольку его можно было рассовать по немногочисленным карманам, не тратясь ни на сумку, ни на чемодан, да и внимание к себе могла привлечь разве что украшенная причудливыми узорами фляга, а потому на счет вещественного досмотра он не волновался ни мгновения; однако перспектива встретиться с врачами мягко оттолкнула в сторону годы обретенного опыта и позволила екнуть тонкой ледяной игле в сердце - сколько бы не был он хорош в своем притворстве, постоянная температура тела дракона всегда была немного выше человеческой нормы, а это уже само по себе давало благоприятную почву для развития сплетен, слухов, а так же домыслов и неверно поставленных эскулапами диагнозами.
Однако на этот раз все обошлось, врачи посчитали чистого по всем документам историка с хорошими рекомендациями достаточно здоровым для того, чтобы быть пущенным в город - разумеется, под официальную расписку в том, что в случае заражения он не станет предъявлять ни к кому претензий, а так же берет всю ответственность за собственное здоровье и жизнь на себя и обязуется в случае подозрения на заражение обратиться по указанным пунктам оказания скорой помощи. Пункты эти были аккуратно отмечены на вложенной в копии подписанных документов брошюре, с глянцевой страницы которой не моргая смотрела черноглазая крысиная морда. Обыкновенная черная крыса, переносчик чумной палочки с красивым латинским именем Иерсения пестис, главный враг служб санитарно-эпидемических служб, штатов врачей и отрядов добровольцев на данный отрезок времени, однако, уже ступив на темный асфальт площади перед вокзалом, Ян по-свойски принюхался к чахлому ветру и отметил про себя, что здесь не пахнет чумой. Страхом, болью и нежеланием умирать, да, но только не той характерной отдушиной, которую имели средневековые города в осаде крысиных армий. Словно поменялся привкус самого разложения гниющего заживо тела, но что-то подсказывало, что дело было не только в проблемах человеческого питания.
Впрочем, это уже дело тех, кто напустил на город заразу - а такая беда, как известно, в последние десятилетия перестала приходить сама по себе незваной гостьей и появлением своим обязана только кому-то нечистому на руку - и несчастных, вынужденных с ней бороться. Остановившись неподалеку от киоска с газетами, Янош украдкой посмотрелся в темную витрину закрытого еще магазина с верхней одеждой и окинул себя сомневающимся взглядом. Он выделялся из многочисленного потока азиатов и ростом, и особенностями внешности - чего только стоили значительно посветлевшие за прошедший месяц волосы и обросшее лицо среди японцев, сплошь темноволосых и гладковыбритых - и даже тем, как решил одеться для выхода на обласканные декабрем улицы неприветливого городка. Отражение в витрине уныло подмигнуло ему и полезло доставать из внутреннего кармана расстегнутого нараспашку пальто флягу; пальцы свинтили металлическую крышечку, рука подняла прохладный металл до губ и неправдоподобно горячий алкоголь веселыми искрами прокатился по горлу вниз. Сделав маленький глоток, мужчина убрал флягу обратно и, разворачиваясь в сторону центра площади, раскрыл перед собой скромную карту города, купленную на отправной станции: кроме того, что нужно было где-то устроиться на счет проживания, ему чертовски хотелось есть, пить и, что несколько удивительно, сидеть в полном покое от всех этих спешащих куда-то по своим делам, бубнящих, словно серые пчелы в сером улье, людей, среди которых на первый взгляд не было никого с необычными способностями.

Отредактировано Jan (2011-12-08 14:57:19)

0

72

Декабрь. 2011 год.
• утро: с каждым днем становится все холоднее. На улице морозно, но вполне терпимо. Небо усыпано стайками облаков. На земле и деревьях всё ещё иней. Температура воздуха: 0

---> Больница (---> №73)

Утро выдалось холодным, с подмерзшими за ночь лужами на асфальте и морозным, не прогревшимся еще воздухом, жадно вырывающим изо рта ранних прохожих облачка пара. Город медленно начинал просыпаться после ночи, некоторые, возможно, найдут трупы в подворотнях или обнаружат кровь у себя в постели. Кто-то порадуется, что хорошо выспался, потянется и скажет «наконец-то!», а кто-то встанет злой и устало потирающий воспаленные после бессонной ночи глаза. Всякое бывает, этот город ведь представляет собой разношерстное сборище тех, кто не считает себя человеком. Этот город, возможно, уникален. Ни один другой не способен вместить в себя стольких и поддерживать тонкую, постоянно прорывающуюся, но все же существующую грань между двумя несовместимыми мирами убийц от природы и людей, живущих сегодняшним днем. В этом было что-то странное и притягивающее. Кто знает, может, именно за это стоит его любить?
Кицунэ мягко ступала по дороге, не боясь встречных машин – осевая, как ни странно, самое безопасное место в этом ненадежном мире. Иррациональность и неправильность данной ситуации завораживала, медленно и неуклонно становилось интересно. Серый-серый город, громады нависающих над тротуаром небоскребов и выложенная местами потрескавшимся асфальтом дорога. А посередине – желтая, яркая линия осевой. И рыжая девчонка, по ней шагающая. Она как будто хотела выделиться на фоне общей «обычности» яркостью одежды и волос, непривычной для этого современного мира беззаботной улыбкой. Странная, подумает каждый. И будет прав. В какой-то своей, незначительной мере. Просто сегодня девочкой руководит лиса.
«И куда мы придем? Ты хоть знаешь, чем оттуда пахнет?» - лиса прекрасно знала – кордоном, границей этого города. Нет, не так - Границей Города. Так правильнее. Скоро вдалеке показалась громада здания вокзала, за ней открывались почти невидимые дорожки железных путей. Она скорее угадывала их по памяти, а не видела в расплывающейся дымке раннего утра.
- Ничего не бывает без причины, - задумчиво произнесла лиса, пробуя человеческий голос на слух и на вкус. Слова были необычными – зверь не привык говорить. Но кто же откажется от возможности погулять по мегаполису в обличии человека, понимая все намного лучше оного? И кицунэ – не промах, своего не упустит никогда. – Зачем нас сюда занесло? – спросила чуть погодя, дав себе привыкнуть к мелодичному звучанию чужого голоса. И сама же себе ответила. – Не знаю, но так надо.
Диалог самой с собой так и остался незамеченным странным городом, а девушка сунула руки в карманы, чтобы и так холодные пальцы не замерзли еще больше, и свернула на обочину, ловко обходя изредка пролетающие по дороге автомобили. Ее остановка – городской вокзал, место прибытия и ухода практически всех. Нелюди не любили аэропорты… Некая развязка путей и судеб, а возможно – узел, еще крепче их стягивающий.
Здание пахло недавней больницей, но менее гипертрофировано. Все же карантин еще не сняли, а значит, каждый рискует попасть на нежелательный для некоторых медосмотр. Даже те, кто совершенно, абсолютно здоров. И не рискует заболеть этой самой чумой двадцать первого века, которой так боятся люди и правительство. И заболевают немногие «избранные счастливцы». Скорее, это болезнь их рода – нелюдей, если судить по сводкам смертей. Некоторых из недавно умерших от заразы она знала. И никто из них не был человеком, на удивление.
«Мы единственные, кто не боится умереть?» - наивный вопрос был поощрен легкой улыбкой. Конечно нет, разве что лиса сама захочет уйти. И то, она выберет более достойный путь, чем гниение на помойке.
- Он не отсюда, - девушка прищурилась, разглядывая стоящего возле какого-то ларька мужчину. Тот не выглядел японцем, выделялся из толпы и заставлял кицунэ обратить на него внимание. Зверям ведь свойственно интересоваться всем чужим и необычным. Иногда оно оказывается полезным, иногда – враждебным. Во втором случае его следует уничтожить.
Легкими, почти бесшумными шагами лиса приблизилась к мужчине со спины, чуть прищурилась и удивленно мигнула, осознавая, что значат переливы чужой ауры, спокойно светящейся ровным светом в нескольких метрах у нее перед носом.
«Неужели?! Быть того не может», - человек сжался в комок в предчувствии чего-то необычного и, возможно, опасного. Все же люди опасаются за свою жизнь больше, чем долгоживущие существа.
- Простите, что тревожу, - девушка ловко вынырнула из-за спины мужчины и усмехнулась, стараясь вложить в это выражение максимум позитивных эмоций. Человеческая мимика для зверя была непривычной, хотя изобразить приветствие и некую симпатию все же получилось. – Мне показалось, вы не местный, - и посмотрела в глаза дракону, надеясь, что он поймет, что перед ним – отнюдь не назойливый человек, и начнет разговор. Все же лиса видела таких, как он, впервые, поэтому ощущение неизвестности приятно согревало где-то внутри.

0

73

Нескончаемый поток человеческих шагов сливался в монотонную музыку, вскоре переставшую даже самым малейшим образом воздействовать на расслабленное сознание; сиплый шепот простуженных голосов не отвлекал больше от собственных размышлений, которым дракон в последнее время предавался все чаще и чаще, а всеобщая занятость и отчужденность позволяла не беспокоиться о том, что кого-то привлечет его высокая, сутуло забившаяся в угол площади, фигура.
Поднятый до самого подбородка шарф надежно защищал от ветра шею, но не давал достаточной свободы в движениях, пальто укрывало тело от звонкого утреннего холода, но вся одежда, которую носили окружающие и здесь, и во многих других городах, люди, была только данью общественному порядку, какой-то специфической моде и банальным нормам приличия, поскольку не несли ровным счетом никакой практической пользы для Яноша:  этого человека, на публику согревающегося алкоголем, не беспокоил прихвативший морозец ровно столь ко же, сколь не беспокоило жаркое солнце пустынь; пальцы, держащие раскрытой поблескивающую глянцем карту города с какими-то неточными, неаккуратно нанесенными пешеходными маршрутами, оставались теплыми даже несмотря на отсутствие перчаток или какой-то иной защиты. Впрочем, тепло сохраняли и многочисленные кольца, приносящие отнюдь не мнимое умиротворение оберегающими талисманами из прошедших веков: они ловили тусклые отблески стылого солнца словно с ленцой, патокой растянутой по серебряным узорам. Воздух вокруг становился чистым, как голландский спирт, зима обаятельной издевкой над теченьем дней кружила вокруг, но пугливо отступала от неподвластного ей человека с его полудрагоценными безделушками. Полная обиды, она бросалась на других.
Внутри торговой палатки зажегся мутный желтый свет, на мгновение привлекая внимание Яноша - увлекшийся изучением карты и вопросом ее весьма сомнительной достоверности, он не заметил даже, как мимо прошмыгнула полноватая женщина в дутой куртке и скрылась за белой дверью своего рабочего домишки со стеклянными стенками. Свет выхватил иссеченные буквами серые тела свежих выпусков газет, пестрые обложки журналов с размалеванными похабными девицами, каждая из которых стоила десятка портовых шлюх - а кому-то доставляло искреннее удовольствие созерцать их каждый вечер перед тем, как придти к своей законной супруге и спутнице по жизни - среди которых неуместно затесались простые, но яркие детские игрушки для родителей, которые не успели толком собраться дома или попросту отличились удивительной забывчивостью, и презервативы в темных интимных упаковках со всевозможными стыдливыми определениями. Зажигалки едва ли не всех возможных расцветок и форм. Дешевые сувениры из тех, что всегда можно прикупить в последние минуты перед отбытием в подарок третьесортным друзьям и коллегам по работе. Взгляд отрешенно пробежался по выставленным рядком листами кроссвордов, карманным календарям с символами приходящего года и, наконец, наткнулся на карты и путеводители для туристов. Если его сложенный вдвое лист действительно был таким же бестолковым, каким казался с первого взгляда, значит стоило прикупить себе что-то более новое и информативное, чтобы не оказаться заблудившимся в первый же день в незнакомом городе: тем более когда здесь царит совершенно невообразимая неразбериха с надуманной эпидемией, забитыми моргами и перегруженными линиями связи.
До обоняния донесся слабый аромат лесной хвои, не испорченной смердящими легкими огромного города, такой невесомый, что в первые секунды показался Яношу просто галлюцинацией - к примеру, на нервной почве или с усталости - что не покажется? Только никогда еще не подводили его шесть естественных чувств восприятия и не подвели теперь. Искристой естественной теплотой вспыхнувшее рядом тепло чужого присутствия было тому достаточным подтверждением еще до того, как юркая девица оказалась у него перед глазами. Бойкая, живая и любопытная, она с первого мгновения показалась слишком неуместной в этом месте.
- Вы угадали, я только что с поезда, - мужчина тепло улыбнулся в ответ на ее обращение, без особого труда вспоминая не так давно разученные нюансы японского произношения, хотя и подражать их возбужденному чириканью никогда был не стал ввиду абсолютной провальности затеи. Говор не потерял своего характерного акцента, к которому уже прикипелось.
- Это слишком заметно? - отряхиваясь от пыли многочисленных знакомств, к дракону постепенно пришло ясное узнавание, лучше всякого виски согревшее изнутри: перед ним не очередной человек, которому попросту некому излить свои душевные переживания, а фея леса, которых не водилось на его родине: лиса. Колдунья, умеющая оборачивать свой облик в тот, что уготован ей был создателем или природными силами, и куда реже - проклятьями, наложенными злыми глазами. У этих созданий неповторимые линии руки, так схожие с прожилками кленового листа, опавшего по осени.
- Как это дивно... - совершенно открыто, но с едва заметной восхищенной восторженностью, Янош заглянул в зеленые, как-то по нежному светлые, глаза девушки, - кицунэ, если я не ошибаюсь?
Разумеется, мужчина значительно понизил голос, чтобы ненароком не привлечь любопытных прохожих: пускай все они без исключения были заняты своими, определенно важными, делами, этот случай не стоил ничем неоправданного риска. Как было хорошо известно Яношу, скрывать свою настоящую натуру было первым правилом современного нелюдя, если тот не горел страстным желанием оказаться на столе ученого в качестве подопытного материала или быть отправленным службами внутренней безопасности в места не столь отдаленные. Кроме того, выдавать кого-то из представителей близких рас было по меньшей мере подлым и низким делом.
Выражая доброжелательность и охоту ко знакомству, он сунул бестолковую карту подмышку и протянул девушке руку:
- Вы ведь подошли не случайно.

+1

74

Все вокруг было знакомым. Само здание вокзала некогда с первого момента приезда в город запало в память как точка завершения долгого странствия по миру, затянувшегося на целое столетие. Такое себе обретение смысла в масштабе одного человека, если можно так выразиться. Для некоторых смешно, а для кицунэ – закрытие одного из продолжительных и познавательных этапов жизни в мире, ей не принадлежащем. По сути, именно она была тут лишней, а не люди, окружающие ее на протяжении всей ее жизни. Смешно и грустно одновременно.
Но одна деталь резко выделялась на фоне серой унылости и обыденности этого места, таких привычных для любого обитателя среднего мегаполиса. Стандарт, выработанный годами и тщательно сохраняемый. И сейчас он был чудовищным образом нарушен резким вмешательством одного-единственного долгоживущего. Аура, которую лиса могла теперь видеть ярко и четко, переливалась ровным светом и теплыми оттенками могущества и спокойствия, досягаемого только путем очень долгой размеренной жизни в этом изменчивом, непостоянном мире. От нее было практически невозможно оторвать взгляд, приходилось буквально силой выдергивать себя из некоей прострации, в которую зверь впадал каждый раз при взгляде на неспешные переливы, омраченные только темными пятнами усталости и измотанности дракона. До дрожи захотелось их убрать, чтобы они не раздражали и не портили идеальную картину.
«Впервые вижу настолько мощное существо… - даже человек замер, любуясь красотой представшей картины. – Нет, могущественное. Да, именно так»
Поэтому лиса, нисколько не изменившись внешне, продолжала изучать стоящего перед ней дракона, молча ожидая, пока он поймет ее настоящую сущность и не спеша показывать ее самостоятельно. И вот…
- Как это дивно... кицунэ, если я не ошибаюсь?
Девушка выдержала взгляд глаза в глаза, чуть заметно тепло улыбаясь в ответ на такое проявление эмоций. В самой глубине души она была рада этому еле заметному восхищению, такой необычной реакции. А глаза у дракона были глубокие, в них можно было утонуть, если очень долго смотреть. Но зрительного контакта прерывать ни в коем случае нельзя – разговаривать, глядя в пол – привилегия людей, но никак не их. Тех, кто прожил слишком долго, чтобы что-то утаивать.
- Да, зверь оттуда, куда до сих пор не посмела ступить нога человека, - таким же приглушенным был ответ. Она прекрасно понимала, зачем им переходить на шепот, еле уловимый в общем гуле голосов многолюдного места, в котором начинала кипеть дневная жизнь. Муравейник, наполненный людьми… - Я поражена твоей сущностью… - и пауза – он уже догадался, что кицунэ узнала в нем истинного повелителя мира в прошлом и одного из могущественных существ настоящего. Дальнейшие слова были уже не нужны, давайте оставим их для людей.
- Конечно нет, мое внимание надо заслужить, - в первый момент показалось, что ладонь дотронулась до пламени, а не до человеческой руки. Только потом чужое тепло разлилось по телу и перестало жечь, лишь согревая. В ответ лиса преподнесла свой подарок – вся усталость, до этого момента угнетавшая дракона, медленно утекла из него, размещаясь в услужливо предоставленном сознании кицунэ, медленно отходя на второй план вместе с остатками человеческой сущности, забравшей ее себе. Наконец-то истинная красота оказалась незапятнанной, предоставив зверю возможность любоваться собой. Превосходно. – Можете звать меня Лиан, - «если Вам важно мое человеческое имя». – Не думаю, что вокзал – подходящее место для продолжения встречи, - девушка усмехнулась, сверкнув по-лисьи хитрыми глазами. Приглашение уйти было высказано в форме вопроса, опять же предоставляя право более сильному выбирать.
Но и расстаться с такой находкой зверь сейчас был не в состоянии. Настолько его притянула и заворожила чужая сила, настолько заинтересовала чужая личность, что выпустить дракона «на волю» для кицунэ было непосильной задачей. Нет, ее эгоизм не позволит этого сделать, тем более, что в это холодное утро рядом с мужчиной было слишком тепло. А лиса ненавидела зиму…
Вокруг все медленно менялось, проходили какие-то люди, начал работать киоск с газетами и прочей мишурой, и, что удивительно, вокруг не было никого, обладающего не человеческой сущностью. Даже делить удивительную «находку» не с кем. Вот удача!

Отредактировано Lian Kelsh (2011-12-09 00:15:39)

0

75

Постепенно ясность зрения возвращалась, словно кто-то бережным прикосновением снимал слой за слой тончайшую пленку замутненных, черно-белых сумерек: поднявшееся над серыми тяжелыми облаками солнце едва пробивалось лучами сквозь их налитые влагой, грузные тела, но даже такое все равно очерчивало острые грани окрестных зданий из стекла и бетона, лакированные корпуса замерших на стоянке автомобилей, ссутуленные плечи прохожих. Вся мнимая нежность и хрупкость рассвета испарилась уже давно, но теперь в городе не оставалось даже ее тени. Зябкими воробьями отряхивающиеся, спешили поскорее спрятаться в застенках рабочих мест ежедневно занятые горожане, жизнь для которых обрела единственный бестолковый смысл - погрязшие в бесконечном заработке, все они растеряли всякое желание сделать хоть один свободный вдох. Принять собственное решение. Тем более необычными красками на их безликую палитру ложилась ясная душа древних: существ, которым не все равно, которые знают то, что недоступно узникам пластиковых офисов и шариковых ручек, которые видят то, что неподвластно увидеть замыленным глазам бездушных оболочек. Живущие дольше многих, они всегда были открыты новому, однако Янош давно уже не обманывал себя в том, что и отличные от людей существа постепенно все больше поддавались их страстям и переживаниям, волей или неволей приравнивая себя к тем, кому в былое время и горящую палку доверить было страшно. Однако это было закономерно и никому не подвластно. С этим можно было только смириться, издали наблюдая, как теряет совершенное своих сыновей и дочерей.
Так непривычно было смотреть в глаза такой взрослой и смышленой дочери леса - и не просто смотреть, а ступать неслышно по мягкому настилу пряной зелени, поднимая старое, открывая новое, прежде неизведанное. За свою долгую жизнь он встречал только одну женщину-лису, однако знакомство это было короткое и скупое: слишком порывистым тогда был он, слишком умудренной тогда показалась она, лихо отослав шального юнца, не умевшего держать себя в руках. С тех пор Ян всегда втайне стремился ухватить лесной огонь за хвост, подманить к себе медной монеткой, но раз за разом терпел неудачи, пока, в конце концов, вовсе не перегорел к этому желанию; по крайней мере до тех пор, пока не сошел на вокзале этого города. Было то чудом провидения, смешливым роком или банальным непредсказуемым везением, но чаровница сама хитро улыбнулась ему. Драконьей натуре, старательно скрываемой под порядком истрепавшейся маской какой-то нелепой чужой жизни, а от того смертельно уставшей, много польстило ее внимание, оказанное совершенно искренне - и, в свою очередь, Янош так любовно ухватился за невесомую сущность девушки, что удивился сам себе. Слишком не свойственно ему было привязываться к первым встречным, совсем уж не характерно проявлять так много интереса к той, что таила в себе столько неизведанного. В такие моменты даже самое разумное существо становилось чертовски наивным в общении с другими, но и отказать себе в этом общении уже не могло.
- Оно стоило того, - в первую секунду доверительного рукопожатия внутреннее пламя взметнулось в душе выше прежнего, но не успело ни опалить, ни причинить вреда; ласковым горением потянулось к загадочной душе и уже через минуту мужчина с некоторым удивлением, которое не счел нужным скрывать, отметил бесследное исчезновение усталости. Совсем недавно она, обряженная в черное платьице напряженности, сидела у него на плечах, а сейчас испарилась, словно никогда нее не было; во взгляде Яна проступила учтивая благодарность - щедро.
- Гонза, - в человеческом мире у всего должны быть имена и названия: это только в других мирах и измерениях можно было обходиться одним негласным определением, всем понятным и каждому доступным, а люди же желали все подстроить под собственную планку, прогнуть под удобные им рамки восприятия. Поэтому даже самые гордые склонялись перед подавляющей массой приверженцев этих правил и навешивали на себя самые различные ярлыки, с которыми приходилось идти дальше по жизни. Его же имя было предписано матерью еще до того, как случилось взглянуть драконьим глазам на разноцветный мир, и, благодаря этому, не было чем-то обременяющим, как у многих - оно словно несло в себе никому не доступное благословение. А Лиан - только человеческое ее имя, навязанное обязанностями? Даже не имея никакого лишнего контакта с девушкой, Янош чувствовал отголоски семейного уюта и доверия, что могло значить только одно: будучи ребенком, она ни от кого не скрывалась и долго не жила из под палки, пока эта размеренность жизни не была перечеркнута каким-то событием, омрачившим едва ли не все счастье прежнего. Только что случилось, дракон не мог знать - да и, по сути, не слишком хотел влезать в чужое сокровенное прошлое.
- Вы знаете место получше? - мужчина вопросительно вскинул брови и пропустил тихий смешок; он поднял вверх карту, помотав ей из стороны в сторону, - отсюда мне не удалось ничего узнать.
О, вряд ли было разумным отказываться от такой прекрасной компании - по крайней мере, это было бы точно выше его сил. Словно к драгоценности он тянулся к этой девушке, будто к золотой рыбке среди стайки серебристых, и, не предложи она отправиться куда-нибудь вместе, то поспешил бы пригласить ее сам. Правда выбор бы в таком случае ограничился каким-нибудь сомнительным заведением типа кафе из тех, что предоставлял своим посетителям вокзал.
- Мы можем отправиться куда вам угодно, - да, дракон был согласен и в трущобы спуститься, только бы держать эту рыбку в своих ладонях. Неосознанно, сейчас он щедро делился с ней своим теплом и самые внимательные прохожие - благо, таких в ближайшем окружении до сих пор не находилось - могли бы заметить, как быстро тают мелкие крупицы снежинок, лениво спускающихся с неба, - только прошу, туда, где не так много ушей.
И, коротко рассмеявшись, Янош обвел рукой даже не обернувшихся окружающих.

» Торгово-развлекательные заведения города » Кафе "Саюри"

Отредактировано Jan (2011-12-11 03:09:34)

0

76

Этот безумный-безумный мир… Чего в нем только не было, каких только сюрпризов он не преподносил своим обитателям. И какие только личности в нем не живут. Со стороны может показаться, что такого быть не может, что весь этот мир смахивает на театр абсурда, с блеском воплощенный в жизнь каким-нибудь удачливым постановщиком и профессиональными актерами. Но нет, это жизнь, как ни прискорбно может это для кого-нибудь прозвучать. И вот тот человек, полностью ушедший в себя, день за днем тратящий на монотонные, заученные до автоматизма, ставшие рефлекторными действия. И этот обладатель настолько яркой ауры, представитель высших, который вынужденно подстроился под ритм жизни таких вот мало похожих на живых существ городских обитателей. Со временем его аура посереет, превратится в такое же жалкое зрелище, как и у остальных. Это прискорбно, многие будут оплакивать утерю своего сородича, но его уже не вернуть. Никто не вправе указывать нам, как нам жить. А совета никто, как правило, не слушает – слишком горды, слишком самонадеянны и свободны, чтобы опускаться до уровня советчиков. Или подниматься, если смотреть на все со стороны.
Но есть еще те, кто умудрился сохранить себя, не влиться в серый поток стандартных обывателей, свойственный всем большим городам. Одни умело надевали маски, прикрываясь чужими личностями и именами в этой жизни, а некоторые, как кицунэ, просто отгородили себя от мира, создав, вылепив чуть ли не вручную человеческую сущность и предоставив ей тонуть в обыденной суете и мелочность повседневности и вечного «сегодня» нового мира, называемого, почему-то, веком прогресса.
За все свое существование лиса успела пережить многое из того, что не сможет вместить ни один век человеческий. Она видела жизнь такой, какая она была, такой, какая она есть сейчас, следила за всеми изменениями и все больше разочаровывалась в этом мире. В душе в какой-то момент надежно укоренилось чувство легкой усталости и ностальгии по тому, прежнему миру, где люди умели ценить свою жизнь, бороться за нее, выживать благодаря огромной жажде жить и вере в себя, в «завтра», которое обязательно наступит. А в редкие моменты, когда зверь все же выходил на свет и занимал собой все сознание, он каждый раз натыкался на плотную стену серости, обыденности и разочарования. Люди больше не хотели жить, бессмертным надоел этот мир, долгоживущие потеряли себя и стали такими же людьми, как и безликая толпа вокруг. Только со способностями, неподвластными больше никому в этом мире. Иногда становилось жаль.
Но сейчас, глядя в удивленные глаза дракона, кицунэ медленно понимала, что кто-то все же сумел уберечь истинного себя, не потеряться в мутной трясине однообразных будней, выжить и освещать мир вокруг себя яркостью своей сущности, пусть и хранимой бережно, в тайне от чужих глаз, но настолько явной и теплой.
- Гонза.
Лиса чуть заметно кивнула, принимая псевдоним, имя, возможно придуманное, возможно, данное от рождения и так же бережно хранимое наравне с необыкновенной сущностью. Кто знает? Ведь зверь, в отличие от нетерпеливого и любопытного человека, не любил соваться в чужую жизнь, предпочитая только наблюдать, делать выводы и молчать, чего-то выжидая. И это имя, дань человеческим традициям, она не будет использовать. Легче просто коснуться чужой руки, чтобы дать понять о своих намерениях. Она не человек, и никогда им не станет.
- Не удивительно, - девушка слегка пожала плечами, равнодушно глядя на бесполезную макулатуру в руках у мужчины. – Город слишком большой, чтобы уместить его на одном-единственном листе бумаги, - город для кицунэ был живым существом, дышащим, живущим, переживающим порой даже больше, чем его жители, которым он щедро отдавал часть себя, принимая и обещая поддержку и некоторую защиту. Он был огромным и неподвластным никому, даже людям, которые его породили. Город уже давно вышел из-под чьего-либо контроля, по праву заняв свое место в жизни каждого, навязав свои законы и правила. Иногда от осознания этого становилось страшно даже зверю, не зависящему от города, но согласившемуся стать его негласным жителем.
От последней просьбы она неприкрыто рассмеялась, оценивая фразу по достоинству. Да, люди вокруг могли много чего услышать, много чего понять из того, что для них не предполагалось. Обычным существам не дано было узнать, что среди них живут древние боги и бывшие повелители этого мира. Но, увы, сейчас немногие стремились это узнать. Настолько занятые собой, что забывают порой смотреть вперед, не то, что по сторонам. На такое действие у них просто не хватает времени и сил, как физических, так и душевных. Но и то правда, надо было отсюда уходить. Сама атмосфера вокзала буквально придавливала к земле, вытесняла из этого места прочь, в город, в тонкое кружево переплетающихся переулков, для кого-то ставших домом. Сам город не желал выпускать своих чад, протягивая вслед уезжающим поездам тонкие нити железных рельсов, буквально прося вернуться, не покидать. Зверь отчетливо это чувствовал и стремился прочь.
- Да, я знаю одно такое место. Посреди городского парка, небольшое кафе, в котором утром практически никого нет, - она кивнула, принимая чужую просьбу и беря на себя ответственность за того, кого она взялась проводить. Сегодня лиса будет добрым помощником, который умеет чуть меньше, чем слишком много. Потому что стоящий перед ней мужчина оценил ее сущность, принял ее правила и согласился на ее условия. Этого хватит, потому что кицунэ – бывший бог, ей свойственна любовь к этому миру и его обитателям. И она благодарна тому теплу, которым делился с ней дракон. – Нам через южный выход, - девушка легко сжала чужую ладонь и повела через толпу к временной свободе.

---> Кафе "Саюри"

Отредактировано Lian Kelsh (2011-12-09 22:42:20)

0

77

=====> из страны флешбеков оО

_______________________________________________
Декабрь. 2011 год. день
Температура воздуха: - 1
Наконец-то появляется ощущение того, что зима
вступила в полноправное владение природой - идет снег.
Он бережно укрыл природу чистым белым одеялом.

_______________________________________________


- Ну что ж с жильем определились. Правда, не так как хотелось, но уже на одну проблему меньше. И теперь, как и говорило начальство мне надо забрать "посылку". Интересно, что они там за бандероль то соорудили? Ну наверняка пара личных дел, ну и пистолет, а то перед отъездом я свой сдавала... Хммм пофигу не буду я гадать, вот заберу и все увижу. Девушка поспешно топала, приближаясь к вокзалу. Зачем ей понадобился вокзал? Все элементарно просто. Ну как еще можно незаметно передать нужные документы чем через камеру хранения на вокзале. Кладешь необходимое, закрываешь и уходишь, всего лишь сообщая пароль оппоненту. И вот сейчас Крэт в полной уверенности и естественно в боевой маскировке топала по просторам вокзала, протискиваясь через массы народа. Как ей показалось, образ она выбрала весьма неприметный. Девушка среднего роста, карие глаза, каштановые волосы собраны в высокий хвост. Одета в спортивный костюм, на ногах кеды. Быстрые шаги, взгляд, скользящий по сторонам, в частности по прохожим. Вэлана постепенно приближалась к поставленной цели. Спустилась по лестнице, чутка по плутала пока вышла к камере хранения. быстро перемещаясь между рядами, Крэт выискивала ячейку с нужным номером.
- 159... 160... 161... Ога, а вот и моя радость. Подойдя к сто шестьдесят второй ячейке, полукровка остановилась. Ловко открыла, с любопытством заглядывая внутрь.
- Ухаха однако, как же я угадала с образом. Внутри лежал рюкзак. Достав, Велка закинула его себе на спину. По ощущениям рюкзак был наполнен полностью, но смотреть что именно там, находясь на вокзале Лана не стала. Забрав свою ценную посылку, дампирша поспешила покинуть переполненное людьми помещение. Вот теперь все документы были в руках Вэлланы, а это значило, что со следующего дня, или даже скорее с этого самого она сможет приступить к своей любимой работе.



=====>   Старый дом (Snake)

0

78

*Die Schatten (Gabe)
день, 28 февраля 2013 года
На улице стоит слабая плюсовая температура, солнечно.

Есть одна хорошая традиция писать письма. Особенно, если адресат не сможет его прочесть. Стоит только написать и оставить на книжной полке, как часть истории. Моей истории. Так я и сделаю, может, кто-то однажды прочтет и узнает, как это было на самом деле. Как случилось то, что случилось.
Говорят, мир киношно сжался до точки, а потом – расширился. Все произошло так быстро, что осознать случившееся вряд ли кто-то успел. Что на счет меня? Вот хоть убей – не вспомнить. Я не спала, помню, за окном шел снег, и я с удовольствием смотрела на это ЧУДО, в Японии снег - редкость.
Снег шел, за окном была ночь и зима… но, уже через миг, вид за окном изменился – снега не стало, ночь растворилась в свете… что-то изменилось, и я не могла понять, что именно.
Запрокинув голову, я стала "читать" отражения… и чуть не свихнулась. Верите?! Я чуть сама не растворилась в зеркалах. Мир, а в частности – этот город – перемешался и объяснения, по крайней мере, разумного, не нашлось. Конечно же, я попыталась позвонить в салон. Домашний не работал, сотовый показывал, что я нахожусь в зоне "роуминга". Представьте мой шок, когда я вышла на улицу и увидела, что панорама отличается от привычной.
… найти салон было сложно. Город бурлил. Везде происходила какая-то сумасшедшая суета. Люди не знали, что им ожидать. К счастью, я чувствовала свой салон и приехала до того, как его разгромили. Наложив пару охранных и отводящих глаз заклинаний, поняла, что стоит ехать домой и ждать выступления властей. В ту ночь я не была одна. Новое знакомство обратилось в итоге в дружбу. Наверное, я бы сошла с ума, оставшись в одиночестве.
В этот день привычный уклад жизни рухнул. Изменился мир, но мы остались прежними.
Город зализывал раны. Люди уезжали. Нелюди - наоборот стремились в город. Первым моим желанием было – убежать из этого проклятого места, но что-то держало меня здесь. Может, это магия, которой пропитался каждый камушек этого города? А, может, это все ты, мой милый Буцу. Вы всегда были очень дороги мне, но за прошедший год эта связь стала еще крепче, что в какой-то миг начало пугать меня.
Здесь больше не будет так, как раньше. Я поняла это только недавно, именно потому и уехала. Мне стоило разобраться в себе. Сегодня я решила вернуться. Не думаю, что кто-то по мне скучал. Наконец-то я смогла разобраться в себе. Наконец-то…
Время проносилось с бешеной скоростью. День за днем, месяц за месяцем и вот – уже прошел целый год. На площади всеобщие "гуляния". Городу присвоили новое название, его "подлатали" и вдохнули в легкие свежего воздуха. В мире появился очередной "проклятый город" с девственно чистой душой.

В громкоговорителях прозвучало: "Уважаемые пассажиры, следующая остановка Город Легенд." Вилетта положила письмо в конверт и спрятала между страниц книжки со стихами. Было немного страшно возвращаться туда, где все отчаянно поменялось. Но вернуться было необходимо, этот город – это ее дом.
Поезд остановился на вокзале, девушка вышла из вагона и замерла. Люди куда-то спешили, а ей то и спешить было некуда. Можно было немного постоять и послушать город. Он шептал ей о том, что случилось, пока фаэри не было в городе.

+2

79


==> из пустоты
28 февраля 2013 года
На улице стоит слабая плюсовая температура, солнечно.

превратности судьбы за год
остались за спиной. столбы
из пепла в небе серо-голубом.
и слышно голоса толпы.
куда, зачем, бегом, след в след
и втоптаны в асфальт куски
последней пачки сигарет
пустой. с ошметками тоски...

Год прошел. целый год после пресловутой катастрофы, когда мало кто понимал, что произошло. и я был в числе непонимающих, хотя и смог извлечь для себя некоторую выгоды из этой суеты сует. люди остались прежними. с какой стороны ни посмотри, пираньи, выпущенные в новый аквариум, останутся пираньями.
сегодня он снова проснулся в плохом настроении. разбитый и злой. большие ладони накрыли лицо подобием маски.
- я уже привык. она всегда уходит тихо и в неизвестном направлении. это чувство можно с натяжкой назвать утратой. когда оно переросло в привычку сложно сказать, но теперь есть в этом даже что-то привлекательное...
утро отличалось от остальных, лишь тем, что рядом сопело белобрысое тело. и, значит, брат слышал его мысли довольно отчетливо и наверняка счел их глупыми оправданиями. Буцу поморщился и потянулся к тумбочке. курить по утрам тоже стало очередной вредной привычкой. от стены раздавалось мерное тиканье больших монохромных часов. дым клубами поднимался над кроватью и опускался вниз полупрозрачным одеялом. прошло еще минут пять в бесполезном и безмолвном созерцании, а затем часы противно заверещали. Буцу не обратил внимания и стряхнул пепел в низкую хрустальную вазу. Син недовольно зашипел и приподнялся на локтях.
- это ты сделал? сонно промямлил он. Буцу пожал плечами и не ответил. младший Футацу отвернулся и накрылся подушкой. часы настойчиво и противно вещали со стены. вероятно их этот сигнал должен был возвестить о том, что следует поднять бренную тушу и начать кукую-либо бурную деятельность. или хотя бы создать ее иллюзию. Син резко вынырнул из душного плена одеял. сгусток теней вырвался из ладони. в руке блеснул револьвер. послышался глухой выстрел. и часы с грохотом упали со стены. пара пружин еще выворачивались, допевая предсмертную песню, но теперь это скорее было похоже на колыбельную, а не на звонок будильника. блондин, расплывшись в мерзкой улыбке, снова зарылся под подушку и тихо выругался. Буцу утопил окурок в вазе с водой и слез с постели. босыми ногами он разгреб пластиковые стрелки и цифры, прокладывая себе путь к шкафу.
- я поехал встречать ее..
Син в ответ промямлил что-то нечленораздельное и даже не удосужился вылезти из своего укрытия. он всегда раздражался, если ему не давали доспать, как он говорил, свои двадцать-тридцать самых лучших минут перед пробуждением. в тот день они больше не говорили. входная дверь закрылась мягко и почти бесшумно. впрочем Син бы все равно не услышал.
традиционная белая рубашка, черные брюки и темное твидовое пальто с высоким воротом. Буцу шел по улице, перебирая в мыслях новые поступления в бюро. работа всегда успокаивает нервы. антиквариат нынче ценили немногие, масштабные аукционы стали редкостью. а массовому потребителю требовались в основном зелья различных свойств, к коим Буцу не питал особо трепетных чувств. но заказать партию-другую не мешало бы теперь. быть в тренде, всегда быть в тренде.
в конце улицы тротуар резко сворачивал направо. дома здесь были почти как карточные, плотно прижимались друг к другу, так что казалось, если толкнуть одну из стен плечом, вся конструкция повалится на бок. Футацу мог бы пройти этот путь и с закрытими глазами. за год он вполне изучил "новую" планировку восточного района. это было даже занимательно. разведческая деятельность всегда была одной из специальностей обоих Футацу и в какой-то мере доставляла удовольствие. как и все, что занимает много времени и требует умственных усилий, тем самым отвлекая от ненужных эмоций. захватывающих тем сильнее, чем больше находишься в типичной общественной среде. но Футацу волновала среда вовсе не типичная, как бы тщательно он не пытался это скрывать. из-за стеклянной витрины на Буцу любовалось несметное количество цветов. он бы ни за что не взялся за перечисление их видов или названий, да и зачем, если достаточно было знать только пару-тройку особо ходовых. их запах перебивал выхлопы улиц, каждый раз, как с тихим звоном открывалась зверь магазина. блондин провел внутри ровно четыре минуты. столько нужно, чтобы указать на нужные цветы и назвать количество в штуках. тонкая кисть сжала массивный букет. крупные белые бутоны опустились почти до самой земли. лилии...
- почему они ей так нравятся? путь до пункта назначения занял еще около восьми минут, учитывая два светофора.
вокзальная плитка гулко отзывалась стуком каблуков снующих туда-сюда людей. поезд прибыл во время, и Буцу уже стоял напротив восьмого вагона свободной ладонью прикрывая глаза от редких, напоминающих об ушедшей зиме мокрых снежинок.
по лицу Футацу пробежала улыбка, которую снова сменило холодное спокойствие. он не двигался с места, лишь склонил голову на бок и не отрывал взгляда от высокой шатенки, ступившей на перрон. между ними сейчас был коридор из людей, силуэты которых, казалось, размыты суетливостью и поспешностью.

0

80

Город был еще по-зимнему холоден и угрюм, его не спасало даже солнышко, которое и не пыталось растопить, лежащий на его улицах снег и лед. Люди, в свою очередь, как и Город, не отличались хорошим расположением дух - каждый в своих заботах. Спешка в неизвестность. В то светлое будущее, которое обещают нам на завтрак обед и ужин. Обещаниями сыт не будешь, а они ими – уже по горло. И продолжают верить. В будущее.
- Я не обещала вернуться. - тихо говорит фаэри. Она говорит это своему сахару, который стал чуть больше чем... но это все давно потеряло хоть какой-то смысл. Вилетта никогда не принадлежала кому-то одному. Ни живой, ни мертвый, ни даже сам Город, не могут претендовать на ее сердце. Ведьмовское сердце под замком, а ключ уже давным-давно утерян. Не у каждой сказки может быть "долго и счастливо". Сказки злые, но детям об этом не говорят.
Ветер срывает с крыши снег и окутывает им девушку, вплетая в ее темные волосы мириады блестящих кристалликов. Неземная, подобная снежной королеве - внутри соткана изо льда. Никто не виноват, что легче убежать, чем сказать всю правду в лицо. Чтобы больно, чтобы с истериками и криками. Как у взрослых – с разводом и покалеченными судьбами детей. Чтобы все, как в жизни. Но на не смогла.
Фаэри бледна и не накрашена, волосы растрепаны, а в мыслях такой барак, что пора бы вызывать неотложку - реанимировать их последовательность. Город атакует своим настроением, образами, желаниями. Он говорит, что скучал по ее парфюму. Он говорит, что помнит все ее сны до единого. Он говорит, что рад ей.
Она не верит.
Не верит и ломает ту тонкую нить, по которой передавался тихий стук его сердца. Даже у Города оно бывает, только об этом никто не знает. Никто не хочет знать. Ломается, оставаясь в тишине. Нарушает ее своими словами. Тихим шелестом ветра.
- Не стоило приезжать. - И молчит о том, что бежала от него, в первую очередь – от него. Она бежала от Буцу и чувств, которые испытывала. Но больше их нет. Только еле ощутимая нежность на кончиках пальцев. Только замирание дыхания, когда не можешь выговорить его имя, потому что повторяла его уже сотни раз, плача о чем-то утерянном. Только еле уловимый отпечаток сна о тех прожитых месяцах. Она не понимала, что творится внутри нее, она не понимала, зачем дает шанс тому, кого все равно не сможет удержать рядом до смерти. Его. Ее. Не суть. Но если не навсегда, значит - не нужно?
Женщина стучит каблучками, подходя к тому, кто так ждал ее. Она почти улыбается, и в этом незавершенном порыве можно прочитать больше, чем в тысячи сказанных слов. Она легко касается поцелуем его щеки, чувствует тепло, еще не успевшее забыться. Отстраняется, заглядывает в глаза. - Ты выглядишь очень плохо, пообедаем? – недосказанность. Она хочет сказать "Прости", но боится все испортить. Как обычно – это слишком легко сделать.

0

81

она никогда ничего не обещает. и каждый раз одно и то же. чем больше он пытается вспомнить хоть что-то, уцепиться за обрывок фразы, вырвать из памяти, из контекста хотя бы одно мало мальски важное обещание, тем больше проигрывает, тем холоднее становится. и как его угораздило попасть на этот душевный пустырь, обдуваемый всеми ветрами в режиме нон-стоп? природное везение, не иначе.
Футацу рассмеялся, почувствовав легкое прикосновение ее губ.
- и это все? и ты даже не скучала? и эти чертовы лилии я просто так притащил? ладно, ксо, они уже итак мертвы. голос шипит, как взбаламученное шампанское в стеклянной бутылке. 
одно резкое движение. и букет рассыпался, разлетелся роем маленьких светляков, которых вытряхивают из банки, когда они перестают светиться и становятся совсем ненужными. перрон накрыло ковром из белоснежных цветов. Футацу наступил на один из бутонов и круто вывернул стопу. ботинок размазал лепестки по серому булыжнику. с каким-то скользким противным звуком вытекала из него жизнь. горьковатый аромат поднимался вверх от земли, подхваченный потоками ветра.
- ну нет. Футацу ухватил ее за кисть и привлек к себе. мне кажется, я имею полное право на жаркий поцелуй после долгой разлуки. можешь размазать помаду по моему лицу.
она была для него фейерверком. далеким, томящим и обжигающим своей недосягаемостью. как вечная игра в кошки-мышки или догонялки. вот только мысль о том, что "нельзя отпускать", всегда была ненавистна и неприятна. до тошноты. поцелуй как дневник памяти. жаль, не знать ни одного заклинания воскрешения. остается лишь надеяться на память тела. на ненасытное желание.
ее мягкие губы чуть вспухли от поцелуя. а его, подраннные холодом и ожиданием, - потрескались и покрылись кровяными подтеками.
- с чего бы это мне плохо выглядеть? спросил он приторно улыбнувшись. настало время выпустить ее из объятий. Футацу обернулся. похлопав себя по груди, небрежным движением смахнул снежинки с плеча и зашагал прочь, кинув неброское "по-моему, я еще очень даже ничего" через плечо. старческая фраза, отдающая снобизмом, из уст обнаглевшего молодого человека. если бы брат слышал, поперхнулся бы от смеха. блондин остановился у поворота, развернулся и пригласительно кивнул в сторону.
- или ты снова собралась бежать?
вот только теперь ни тени сомнения в том, что она последует за ним. атмосфера кафе за углом была под стать ситуации. приглушенный свет сквозь желтоватое стекло торшеров. старое дребезжащее фортепиано. дешевая дорожная романтика. имитация вагона ресторана. надо заметить, довольно удачная. стол, покрытый белой скатертью и бордовые мягкие кушетки. мотив вечного пути. даже стаканы в ажурных металлических подстаканниках. как будто не выходил из поезда, как будто по-прежнему мчишься куда-то вдаль под мерное постукивание колес.
- присаживайся, милая. мягко выговорил Буцу, сбрасывая пальто на спинку дивана. сдается мне, твое путешествие было весьма увлекательным, раз заняло у тебя столько времени. и откуда, скажите на милость, взялось столько самоуверенности в голосе. Буцу развалился на диване и сложил руки на груди.
- официантки тут кстати тоже ничего ммм фешенебельные. под стать всему интерьеру... он смотрит, прищурившись, записывая в память каждую черточку ее изящного лица, каждую деталь. рисует новый образ, сверяя его с тем, который остался в памяти.

+1

82

- Красивые цветы. Были. - лаская взглядом растоптанный бутон, будто между делом проронит, и даже не придаст значения тому поцелую, который был получен насильно. Именно от такого Вилетта всегда предпочитала убегать - ощущение принадлежности кому-то. Дала себе зарок не влюбляться. А если уж и любить, то где-то глубоко в душе, ведь они все - не насовсем. Пройдет время и увянут, это если повезет, и задержаться до старости, но чаще - они просто исчезают. И полюбившее сердце страдает, вспоминая обо всех потерях, становится льдом. Оттаивая вновь, теряет все больше и больше, пока не испариться вовсе.
Она ненавидела это, и он прекрасно об этом знал. Она терпеть не могла собственнического обращения по отношению к себе, а он намерено поступал так. Хочет вызвать ненависть? А, может, встрепенуть в ней былые чувства? Наивно и смешно.
Фаэри не смеется. Даже не улыбнется лишний раз. Молча последует за своим сахаром, чувствуя все то, что роится в его душе. Чувствуя его, как себя. А потом - отключится от его переживаний, скинув со своих плеч груз, величиной в целое человеческое сердце.
Снимет пальто, присядет, закажет зеленый чай и закурит. Все очень коротко и колко. Взгляды, улыбки, жесты и чувства. Хочешь добиться от нее реакции - перестань вести себя так, будто она что-то тебе должна. Хочешь получить ее любовь - не требуй, не проси, а просто будь рядом и сколько сможет - отдаст. Ей не жалко и даже не сложно согревать собой. Но следует все же знать рамки.
- Я путешествовала. Новый мир обозлился еще сильней. В нем царит страх и жестокость. Мне больше не нравится этот мир. Я не могу ему помочь. - А себе не хочу. Белый дым скрывает, будто вуалью, ее лицо. Она улыбается? Хмурится?
Взгляд отведен к окну. Там - зима. Там - праздник. Там - жизнь. А здесь все будто замерло и больше никогда-никогда не пойдет вновь. Статичность хороша хотя бы тем, что в ней есть спасающая стабильность. Но в словах слишком много синонимов, чтобы удалось передать смысл.
- Мне нравились твои сны, раньше. Что с ними случилось сейчас? Почему так неприятно навещать тебя в этой серости? Ты ведь почти не спишь. - она напоминала старшую сестру, которая спрашивала у брата об успеваемости в школе, о прогулянных уроках, о драках... словно в ее любви была только забота и участие, но никакой страсти. Что же чувствует?
Ее рука ложится на стол, ладонью вверх, пальцы призывно сжимаются и разжимаются. Взгляд направлен на Буцу, но он не смотрит на парня, будто сквозь.
Она просит тепла или воспоминаний?
Она просит любви или понимания?
Чего вообще хочет эта с ума сошедшая дрянь? Когда же ее душа определится с тем, чего желает? Кто знает ее самые откровенные мысли?..

+2

83

я ничего не хотел. не хотел я.
я просто я в толпе оголтелой.

путаешься, пугаешься, бежишь. ты всегда поступаешь так, как тебе вздумается. пытаешься не ранить себя и отказываешься от того, что тебе дорого. я никогда не понимал, зачем?
- не копайся без меня в моих мыслях. он передернул плечами, сбрасывая с себя ощущение чужого присутствия. меня всегда раздражало это в тебе. поэтому я до последнего не хотел становиться твоим сахаром. маска показной веселости потрескалась и развалилась на части. в который раз за сегодня. она снова задевала за живое своей холодностью и менторским тоном.
у тебя паутина, а не мысли. у тебя закрытые на тридцать три замка клетки, а не чувства. другие смеются и плачут. у тебя все иначе. но сколько ни гуляй среди зеркал, ТЫ не спрячешься от боли.
она не него не смотрит. она еще не приехала. она осталась где-то там, далеко в своих скитаниях. а он - наедине со своими мыслями. жесты выдают раздражение. хотел позвать официанта, да скулы свело ненавистью. не проронил ни слова. мимо проходил паренек с подносом, шел к другому столику с готовым заказом. не удержался, кинул беглый взгляд в сторону, как дети оглядываются перед шалостью. ребячество. выставил ногу в проход. грохот и шум как неизбежное последствие. в дребезги бокалы. Футацу успел поймать бутылку с шампанским. ладонь окатило пенистым напитком.
- какое расточительство. аккуратнее надо быть, молодой человек. перехватил смех на пол пути и вернул обратно в грудную клетку. отчего голос прозвучал еще более неприятно и надменно. хотелось еще облить паренька алкоголем, потом может... поджечь и станцевать что-нибудь эдакое среди общего хаоса и паники. и будто подтверждая ее слова, он продолжил разговор в приторно сладкой манере.
- в нашем мире всегда царили страх и жестокость. вокруг них началась суматоха, а бедняжку-официанта одарили лишь презрительными  да насмешливыми взглядами. тебе ли не знать? теперь можно было улыбаться. чужие неудачи всегда. ее рука и манящий жест. она играет какую-то роль, которую сама себе придумала. но, когда ты не веришь в своего персонажа, это плохая актерская игра. а ты думала, что после твоего исчезновения мне будут сниться одни порхающие бабочки и веселые единороги?
он взял ее ладонь и поднес к губам. поцеловал кончики пальцев.
я никогда не говорил, что буду ждать. но ждал. я жру крыс. я впитываю чужую злость. я опускаюсь на дно. ты знаешь, что я - падаль и ничтожество. но ты была с мной. и я знал, что из нас двоих признать, что зависишь от кого-то, больше всего боишься именно ты.
- мои мысли не скучные. просто в них слишком много тебя. сейчас я не знаю даже, что иссушает меня больше. любовь к тебе или желание напиться в слюни. голос снова стал монотонным и серьезным. Буцу покосился на шампанское, взболтал его в бутылке чисто механическим движением. полбутылки. маловато.
- когда ты рядом я веду себя как маленький избалованный мальчишка. ты заметила? он отхлебнул из горла. подумай об этом. как понадоблюсь, позови. я приду. оскалился подобием улыбки. встал, закинул паль то на плечо. махнул рукой администратору, постучал пальцами по стеклу бутылки.
- запиши на мой счет... и все, что закажет леди, разумеется. хотя вряд ли конечно сейчас ей понадобится что-то кроме сигарет. поймал растерянный взгляд того парнишки, которого недавно уронил на пол, усмехнулся, громко крикнул "чао-с" и направился к выходу. лучший вариант. поступать так, как тебе хочется. вот оно. в этом жестоком мире, моем мире, правит эгоизм и раздолбайство.
улица встретила ветром и вечерней прохладой. Футацу с минуту постоял возле дверей, не заглядывая в стеклянную перегородку, отделяющую его от той, кого он желал сейчас больше всего на свете видеть рядом. еще пара больших глотков, и Буцу зашагал вдоль по аллее, удаляясь все дальше от ресторана. прочь. мысли хаотично перемешивались в голове. уйти в работу или в запой. решить просто, будто уже подкинул монетку и ждешь этого случайного стечения обстоятельств и отсуствия ответственности, приземляющегося на раскрытую ладонь.

===> Бюро

Отредактировано FUTACU (2012-04-29 23:39:16)

+2

84

День, 28 февраля 2013 года
На улице стоит слабая плюсовая температура, солнечно.
[начало игры]

Держа в руках большой кожаный чемодан, высокий мужчина европейской светлой внешности, грузно спрыгнул на перрон с нижней подножки остановившегося поезда и, казалось бы, глубоко вдохнул прохладный воздух - только грудь не поднялась ни на дюйм. Дохнуло щедро и кисло одеколоном, проводница поморщилась, не удержавшись. Этого мужчину можно было бы назвать красивым, если только лишний раз взглядом не натолкнуться на иссохшее, как у старика, лицо, не смотря на то, что ему всего тридцать пять. Руки движутся плавно, пальцы легко сгибаются, охватывая ручку чемодана - лакированную и блестящую. Трупное окоченение наступило и прошло. Он автоматическим жестом, каким ссыпают в утренний кофе две ложки сахара, поправил сползающую с одного плеча - левого, немного кривого - куртку-ветровку нежного бежевого цвета, когда кто-то прошел, толкнув по неосторожности. Его можно было бы назвать приятным на вид человеком, возможно - хорошим семьянином, возможно - успешным адвокатом, если только не смотреть на его глаза: они открыты, они даже движутся, но кажется, чудится, что на самом деле они липкие и сухие - будто насекомые высосали всю влагу, отложили яйца на посиневшем краешке век с оборкой склеившихся ресниц. Бельмами, рыбьей лунной чешуей отблескивает серая радужка этих глаз, безучастно смотрящих на проходящих мимо людей. Как у покойника, светлая кожа мужчины провисает, ложится складками поверх костей. Будто вся в трещинах. Это набухшие вены выпирают наружу, оплетая все руки. Вены на лбу -  толстые синие черви. Сухожилия на шее выпирают, натягивая эту белую кожу. Кто-то толкает его в плечо. Спешит, бежит, и все же оборачивается, чтобы принести свои извинения, но быстро меняет свое решение: черт с ним, сам виноват. Сжатый рукой с посиневшими костяшками бочок чемодана не шелохнется, только ногти, видно, соскребли с угла кожаную стружку, подняли крашеные пластинки.
На белом лице мужчины остались одни костяные наросты: нос, подбородок и скулы. Глаза и щеки запали, кожа на висках как будто провисла глубокими вмятинами, а само лицо не выражало ровным счетом ничего.
В этот момент. Зрачки разные по размеру. Замерли, буравят газетный киоск, спину проходящей мимо женщины в черном платке на шее, грудь остановившейся около витрины вещевого магазина девицы, размалеванной, выкрашенной, словно старый забор пестрым граффити, все быстро меняется, крутится калейдоскопом с паутиной в углу, сахарная карусель, шарманка, радужный зонт злого близнеца Оле-Лукойе. И все же, этот город много меньше прежнего.
Спустя мгновение на только что подметенный асфальт - спина дворника видна еще, сгорбленная, скрипучая, и руки, как кривые ветки, держат метлу - спрыгнула девушка; блеклое солнце мелькнуло в широких стеклах темных очков, сумка ударилась о бедро, в ней что-то со звоном перекатилось. Черная, как дама пик, и улыбающаяся, как грех, который никогда не хватит пороха совершить, подняла руку, взъерошила свои жесткие, коротко стриженные волосы. Контрастный знак против рослого белого мужчины, которому как никому из живущих удавалось сохранять серьезный, понимающий, а иногда сочувствующий вид. В зависимости от ситуации. В этот момент. Похожий на лесного проповедника-пятидесятника, верного последователя Кре-ста, глядящего на Землю Обетованную. Только в сторону газетного киоска.
Проводница качает головой - поверх удушливого запаха одеколона, ее на мгновение затапливают пряные духи этой разгильдяйской девицы, которая в поезде умудрилась устроить небольшое возгорание и разбить два стакана; ведь ехали всего два часа.
- Да, твоя матушка не выходила из дома весь день, если вдруг рассыпала соль, - девушка усмехнулась, поднимая вверх руку, чтобы спустить очки на нос: люди вокруг кутались в пуховики, а эта странная пара словно забылась, что прибыла не на курорт, словно не чувствовала холода. Ни белый отмороженный мужчина, ни черная женщина, любящая фисташки с зеленого Кипра, что сочно хрустели скорлупками в кармане. Она говорила так, будто низала бисер, остро и быстро. Остро и быстро. Акупунктура жестов и улыбки, обнажающей белоснежные крупные зубы. Острые заточенные кромки, - а ты - весь в нее.
На нее смотрели.
Вновь поднимая руку, она хлопает ладонью по щеке своего спутника, складывает полные губы трубочкой, начиная сюсюкать так громко, что некоторые оборачиваются:
- Мамин ласковый сыночек, ути-пути-пу! - на лице мужчины не дрогнет ни один мускул. Атрофированные рефлексы. Не меняется выражение глаз. Только суставная сумка на левом колене беззвучно похрустывает. Эта острая черная женщина - Яа с паспортом в жесткой обложке - смеется и возвращает очки на место, - давай-ка притормозим, honey.
Еще из окна вагона она заприметила уютное местечко: первая точка, первый пункт. Красный крест на местной карте сокровищ и отличный шанс размять затекшие за время дороги мышцы. Сначала самолет, потом поезд. Маленькие девочки, которые хотели есть, и старые мальчики, которым надоели их родители; все это можно было оставить позади себя.
Двери в кафе приветливо распахнулись, обдав пришлых душным воздухом - так показалось снаружи. Лопасти вентилятора под потолком медленно, как в аду, размешивали сигаретный дым, люди пили и двигали равномерно челюстями; где-то - болтали, где-то - просто сидели. Яа бухнулась задом на стул у свободного столика.
- На свете есть прекрасные вещи, Дэни, - она закидывает ногу на ногу: вызывающе нагое колено, холеная кожа с матовым блеском. Мужчина с чемоданом медленно и ровно садится напротив, - самые лучшие места - те, которые далеко.
Проходит семь минут сорок пять секунд до того, как официант приносит странной паре кофе с мятным листом и паскудной ореховой горчинкой. Семь минут, которые Яа тратит на то, чтобы собрать в ладонь оставленные кем-то маковые крошки, а ее спутник - на пустой рыбий взгляд.
Спустя мгновение официант пошатнулся, опустил круглый поднос.
Впервые за шестнадцать лет у него встало на женщину. Острую и быструю, как полицейский выстрел в затылок. Встало так, что мало не показалось. Кажется, это заметили все?
Она обернулась через плечо, одним движением подняв очки на лоб. Чтобы переспать с человеком, не обязательно с ним переспать. Фокус-покус, парадокс. Чтобы отдать человеку душу, не обязательно подписывать пресловутый договор. Все делается так просто, мой милый сладкий мальчик, стыдливо прикрывающийся пластиковым кругляшком в причинном месте, тесно упакованном в нижнее - ставлю двадцатку, мокрое, как у японской школьницы на концерте заездного поп-певца, Corean-стайл - исподнее, а поверх укутанном синими джинсами. Никакого дресс-кода. Длинные пальцы гаитянской гостьи отбивают такт через такт по столешнице, взгляд черных глаз становится добродушным и снисходительным.
Поднос падает на заплеванный пол, голоса звучат глуше, с частым кашлем и паузами, а в паузах слышно тяжелое дыхание. Выдох. Парнишка неуклюже заваливается на бок, к нему бросаются сразу двое: мужчина, мгновенно рвущий розоватую рубашку юнца, здорово приложившегося головой о плиты пола, бьющий большими, волосатыми руками по его груди - должно быть, врач, безошибочно определивший, что у него прихватило сердце, и женщина в сером пальто, только путающаяся и мешающаяся, бестолковая, как корова под прутом погонщика. Она кричит - вот, чем она занята. Она воет. Зовет.
Мужчина тоже что-то кричит, трясет парнишку, чья голова болтается из стороны в сторону, словно не до конца оторвана, словно держится еще на паре ниток, ждет, пока их не обрежут, чтобы прекратить эту нелепицу; мужчина слушает молодое сердце во впалой груди, вернее - делает вид, что слушает. Все делают вид, что очень обеспокоены. Кто-то тоже, как и эти двое, но на свой лад, кричит, кто-то - звонит 911 и пыхтит уже в трубку, а кто-то просто сидит и смотрит, поскольку у него слишком сговорчивая совесть и слишком легко за душой. Кто-то смотрит в блеклые глаза мужчины напротив и мешает пластиковой ложкой дерьмовый кофе. Рассказывает прописные истины мертвецу.
- А лучшие вещи, Дэни,- те, которые мы теряем навсегда, - кому-то может показаться, что этот огромный белый кивнул: на самом деле гулко щелкнули челюстные кости. Скоро развалится, - с легким сожалением думает Яа, делая глоток мутного бурого пойла, называющегося здесь кофе, и внимательно присматривается к правой скуле большого белого парня по имени Дэни. Вернее, под скулу. Под подбородок. Где проступает серыми краями смертельная рана трехнедельной давности и откуда выступает отколовшийся кончик ножа - удар снизу в челюсть ножом, сказал бы судмедэксперт. Скоро он умрет второй раз и навсегда, - с тихим вздохом отмечает про себя Яа, в то время как Дэни заржавелой игрушкой опускает голову, чтобы никто не смог увидеть постыдной метки. К чему им лишнее внимание.
Вот так вот все просто. Ко входу в кафе подъехала машина скорой помощи. Труп официанта превращался в туманный бесформенный силуэт. Губы посинели. Пальцы скрючило. Постыдный стояк поднял ткань джинс в паху, заставив некоторых женщин отвернуться, притворяясь, что им дурно. Кто-то притворился, что ему нет дела. Кто-то притворился, что он уже уходит. Яа сыто провела языком по губам, смазывая помаду: этого хватит, чтобы сладкий мальчик Дэни не растерял весь приличный вид хотя бы до завтрашнего утра, а она не заснула прямо здесь.

Отредактировано Yaya (2012-04-30 01:03:39)

+2

85

Можно вечно убегать, при этом бегая по кругу. Делать похожие ошибки, встречать одинаковых людей и удивляться, говоря, что весь мир одна большая деревня. Не спрятаться же от себя. Можно лишь изменить себя, ход своих мыслей и поступки, которые непременно совершатся, так или иначе. Хочешь того или нет мы не вершим судьбу, она вершит нами. Бег белки в колесе. Белки или хомячка, это уже вам выбирать.
пожалуйста, остановись
Но эта просьба, как и все другие, останется без ответа. Жизнь не позволит сделать неугодный ей выбор. Родившись, мы уже знаем, как умрем. Умрем в любом случае. И только этот миг важен, но почему-то живые редко ценят это время.
Когда ты не возьмешь ее за руку, ответишь слишком нервозно, сделаешь подлость тому, кто ни в чем не виноват, но оказался слабее. Выместишь на ком-то свою злость и уйдешь, пообещав остаться рядом. Покинуть ее невозможно, она заполонила жизнь и сердце, а это уже серьезно.
В воздухе повиснет лишь один вопрос - зачем вообще нужна была эта встреча? Что ты хотел ей доказать? Любовь? Да это же смешно! Фаэри знает, она чувствует тебя насквозь, но не позволит удержать ее. Вдохновение нельзя приклеить к себе ни клеем, ни скотчем. Его нельзя приковать к батарее наручниками или закрыть в четырех стенах. Даже не пытайся. Она упорхнет мотыльком к тому, кто будет ласков с ней без обязательств, а потом к другому... не принадлежащая никому, даже себе.

Вилетта еще долго будет сидеть, не спеша завтракать. В мыслях ее будет вертеться новое знакомство, которое непременно нужно будет продлить. Потом туда проникнет чувственная встреча с Буцу, который не понял, почему она так делает. Каждый раз.
Он слишком глубоко в ее сердце, чтоб позволить себе превратиться в его недостающую часть. Она не создана для чего-то вечного. Вечность для людей, которые после смерти растворяются в ней. А для нее - лишь миг, между прошлыми жизнями и будущими.
Забудет, вспомнит заново, забудет тех, кто волновал ее сердце, и лишь раздарив всю себя по капле, сможет возродиться вновь, чтобы забыть и вспомнить.

Уже собираясь уходить, Ви почувствует пугающую ее силу. Поднимет голову, рассматривая собравшихся здесь, и сразу поймет, кто вызывает такое неприятие.
Через несколько секунд начнется какой-то балаган - упадет официант. Его душа послужит энергией для неживого, который сидит совсем недалеко. Фаэри пристально посмотрит на темных и решится подойти. Ей не нужны лишние неприятности, но и молчать она не собиралась.
Без разрешения сядет между колдуньей и ее пажом, довольно тихо скажет: - Ты всегда так празднуешь приезд в новый город?
Вилетте было не страшно находиться рядом с темной силой, хотелось как-то отвлечь незнакомку от очередного убийства. - Дам тебе один совет - поаккуратней пользуйся своей силой, сейчас слишком много охотников на...- она улыбнулась и почти прошептала. - нас.

0

86

Сжав ладони в замок на лбу, сидящий человек крепко всласть потягивается; с хрустом растягиваются сухожилия, скрипит суставная кость на указательном пальце, на коже остаются голубоватые отметины от пальцев, прижатых слишком тесно. В его глазах пусто. В его рту ворочается лишенный крови серый язык, раз за разом обводя сухие пожелтевшие зубы.
Только если мы сможем простить других. За то, что они сделали с нами. Если мы сможем простить себя. За то, что мы сделали с другими. Сидящий человек приоткрывает рот, разлепляя стянутые коркой сухие губы. За его спиной в это время закрываются двери и полицейский закрывает планшетку, опускает ее на кожаном ремне на пояс, проводит поверх пальцами, - фиксированные движения липкими нитями мушиных ловушек растягиваются во времени, люди машут перед глазами ладонями, отгоняя черные точки, блошиные прыткие тела, кашляют в кулак один за другим, потирают кулаками углы глаз, чтобы вынуть из-под века шерстинку, пылинку, мусор, животную шерсть, но ничего не находят. Лампа под потолком мигает, полости вентилятора монотонно гоняют воздух. Острая женщина сжимает руку в кулак, словно натягивая повод. Человек смотрит на нее пустым взглядом. Слепым.
Еще один проклятый богом день.
Как в страшной книге. Как в страшном фильме.
Покажи мне отрешенность, внутреннее опустошение экзистенциалиста. Покажи мне ощущение удушья и попытки интеллектуального решения этой проблемы. Покажи мне свой страх.
Лампа перегорела, перебой на станции, монстры идут сюда. Они скоро съедят твое испуганное сердце изнутри, они с гиканьем и свистом напялят освежеванную кожу на себя, будут пить твоим вывернутым наизнанку, как перчатка французской кокаинетки, горлом и смотреть из твоих глазниц, и первыми предвестниками беды выступают насекомые, бугрящие твою, его, ее, их кожу, со скоростью одного укуса продвигающиеся вглубь твоего тела. Человек закрывает рот, уголки его губ трогает грустная улыбка, тянущая их вниз, но это - всего лишь расслабившиеся ткани, атрофировавшиеся мышцы, которые отказываются держать форму.
Морок спадает, словно его смыло первой лунной волной по ночи, утащило в прибой. Отматываются назад циферки таймера, кто-то за соседним столиком вдыхает глубоко и сладко, жалуется соседу: только что закружилась голова, но это, наверное, от переутомления, быть может мне стоит попросить у начальницы отгул? Конечно, попроси. Возможно, то, что ты сейчас испытываешь, не что иное, как шок. Женщина разжимает кулак, переворачивает ладонь и расслабленно опускает ее на грязную, в крошках, столешницу. Все это занимает меньше минуты, однако перемена настроения колдуньи происходит вовсе неуловимо:
- Тебя это тревожит? - она подняла очки на лоб, чтобы взглянуть на подсевшую ко столу бессмертную, и в ореоле черной радужки мелькнет на мгновение едкий зеленый огонек, как болотное пламя в глубокой ночи, поморочит, да бросит; полные губы тронула едва заметная улыбка, спустя три фиксированные секунды превращающаяся в оскал: заточенные зубы не обагрены кровью, но являют живую иллюстрацию к этой жажде, - охотники воюют, охотники танцуют, охотники сохнут. Охотники сдохнут.
Конечно, она не раз слышала о легендарных охотниках с осиновым колом наперевес - или серебряным, если они вдруг не до конца уверены в силе дерева, на котором повесился их грустный и двуликий Искариот - в плащах, которые всегда цепляются в самых нелепых местах, в шляпах с широкими полями, с платками на лицах. Люди-in-cogito. Люди-disabled. И все же, встречались такие уникумы, которых не отличишь от просто людей. Людей-bimbo. Только пахнет от них все равно иначе.
- У мальчика прихватило сердце. Никаких чудес, sweetie, - на лице Яа снова воцарилась улыбка; в ней не было злости, как не было ее и прежде, ведь, можно сказать, в какой-то мере она была положительным персонажем, избавляющим людей от мучений в загробной жизни и помогающим им закончить некоторые земные дела, чтобы не слоняться призраком. О, шутка.
- Lost in slumber, а threat to no one, dear, - она навалилась грудью на стол, подперла кулаком щеку и взглянула на молодую женщину теперь снизу вверх, едва прищурив глаза. Ее английский звучал прекрасно, однако в нем чувствовался некоторый южный акцент. Скорее именно чувствовался, нежели слышался, - dead philosophy. И все же, откуда столько заботы?
Яа с наигранным удивлением приподняла брови "домиком". Удивительное поведение, лишенное, как выжимка, сарказма и насмешки. Выпарка чувств. Соляной остаток.
- Уж не из их ли ты рядов, dear? - она протягивает руку, касается холодными пальцами лица женщины, проводит по скуле с приторной нежностью; пальцы накручивают локон на первую фалангу, но все впечатление портят мухи, черные точки, бестолковое неустанное мельтешение перед глазами, лампы голые, на шнуре проводки, плита угольная, туманная холодная луговина плавно переходит в море, чья ледяная вода не дает дышать, гнус и постоянный зуд сведет с ума и мертвого, - не парься. Ваш городишка и впрямь очень мил и, ты угадала.
Морок отпустил через две фиксированные секунды. Яа не двигалась с места. Не протягивала к фаэри рук, от которых пахло свежей смертью и чьей-то юной душой. Она просто заглянула в прекрасные глаза лесного творения, которое добрую сотню лет назад сбежало из-под покрова своей родительницы. Кулак к щеке, полузакрытые глаза и очки на лбу. Солнечные.
- Я всегда так праздную свое прибытие, - в низких нотках голоса гаитянки пробились, как овсяные, ростки смешливого беззлобного ехидства. Человек медленно повернул в сторону фаэри голову, неестественно скрутив шею - хруст позвонков был тому сопровождением, - тебе интересно, как я праздную свой уход?
________
*Люди-инкогнито, люди-инвалиды.
**Я погружена в сон, никому не угроза.
***Мертвая (безжизненная) философия.

+2

87

Если бы я была человеком, хотела бы я умереть вот так просто - из-за прихоти случайной девицы, заглянувшей в кафе? Нет, я бы цеплялась за жизнь всеми конечностями. Хотелось бы большего, не одну жалкую жизнь, проработав большую половину из нее в кафе, а чего-то стоящего короткого мига моего существования.
Я бы оберегала себя от бед, тревог и увечий, но в тоже время, я бы рвалась ко всему новому и неизведанному. Если бы я только смогла стать человеком.
Фаэри пожимает плечами, то ли подтверждая, что тревожит, то ли хочет сказать, что ей жалко людей с их коротенькими хрупкими душонками.
После смерти все вернется в поток, а потом начнется заново. Только это будет уже другой человек и другая сила. Прошлое будет позабыто - стерто яркой силой Его.
И вот ты сочиняешь нелепый детский стишок о том, что охотники все же сдохнут. А Вилетта даже не улыбнется, покачает головой, подтверждая, что все умрут. Даже бессмертные меняют свои оболочки, оставляя большую часть памяти в растерзанном гниющем куске плоти. В этом, наверное, и состоит вся трагедия и прелесть существования - мы никогда не можем быть уверенными, что этот миг не последний. А ты нахально продолжаешь играть со смертью. Безрассудно.
Ви нравятся нахальные безрассудные девицы, но только лишь до тех пор, пока они не пытаются претендовать на место в ее жизни. В очередь.
Поздравляем, вы заслужили мимолетную улыбку. Это очередной ответ. Откуда же столько заботы о червячках, которые ни на что не способны? Как же - как же, для фаэри лишь люди представляют ценности. В них есть что-то неуловимое. Маленькая искра, которая разжигается в пожар, если ветер подует в правильную сторону. Вилетта и есть ветер, капризный ветер, который сейчас хочет спасти пару жалких человеческих жизней. Это так гуманно.
Когда ждешь, пара секунд ничего не решают, но когда эти пару секунд растягиваются на минуты, а порой и часы - хочется кричать и просить об остановке.
Когда кто-то за пару секунд успевает коснуться не твоего тела, а куда поглубже, хочется выблевать весь тот гной, что скопился внутри. Не свой - собранный по крупицам из людей, которые когда-то вот так же прикасались к тебе.
И нет, не больно. И потом даже не противно - ведь ничего то и не случилось. Привиделось. Кто-то захотел, но лишь в мыслях. Кто-то сделал, не двигаясь с места.
- Понравилось? - взгляд вновь стал каким-то грустным. Наверное, зря она вообще затеяла это. Чего отела добиться? Жизни? Но зачем? Чужие проблемы никогда не станут твоими, пока ты не попросишь. Пока ты не прикоснешься дрожащими пальцами, которые утонут в этой желчи чужой боли.
- Этот город тебя еще удивит. - отвечает тихо и без эмоций. Кукла, в которою пока забыли поселить эмоции.
Она говорит о празднике. Возможно, для нее смерть и есть праздником. Возможно, для нее это высшее благо. Так зачем она сама до сих пор живет?
- Может, в другой раз? - фаэри поднимается со стола и выходит из кафе. Если будет очередная смерть, Вилетта не хочет на это смотреть.

Тонкая сигаретка начинает дымить, добавляя еще каплю желчи в жизнь и так лишенную сахара. Тонкая женская ручка поднимется, в надежда поймать такси.
А мысли все порхают и порхают на одном и том же моменте - как эта незнакомка прошла ее защиту и навела морок?

0

88

Только если мы сможем простить других. Белый мужчины не моргает. У него во рту, между деснами и щеками, шарики с кокаиновым счастьем, радостью жизни, которая трется обернутыми в целлофан боками о черные зубы, гнилые, как старые лесные пни и столь же полные жизни. Только если мы сможем простить других. Белый мужчина не дышит. В карманах его куртки два килограмма чистейшего героина, стоящего около трехсот пятидесяти тысяч долларов по нью-йоркским уличным ценам. Только если мы сможем простить других. Белый мужчина не шевелится - даже когда по его левому глазу начинает ползти сонная, еще не до конца пришедшая в себя после продолжительной зимовки, комнатная муха. Это белый огромный человек, он так похож сейчас на того, кто нюхает маковые зерна и считает в уме в обратном порядке. Еще больше он был похож на тех, кто преодолевает сильное чувство голода.
- У меня и у моей жены были проблемы, никак не связанные с тем, что пью, но мое пьянство делало эти проблемы неразрешимыми.
А еще он был похож на тех людей, которые сворачивают другим людям голову проще, чем мясник отрубает голову вырывающейся курице или, по крайней мере, с тем же самым выражением отрешенности на лице.
Муха замирает, начиная потирать лапки.
Муха что-то знает, но если она расскажет, то это раз за разом будут перечитывать, перессказывать, переслушивать нервничающие пациенты зубного врача, домохозяйки  во  время ленча и заскучавший студент колледжа, а это не вполне достойное занятие. Поэтому насекомые не разговаривают с людьми, а только откладывают яйца им в посеревшие, уже сухие, веки и слезоточивые мешочки. Тоже серые, тоже сухие.
Пальцы гаитянки поднимают от груди тяжелую цепочку, на которой маятником раскачивается отлитый кулон в форме пули. Подносят к внешней стороне левой ладони. Нажимают на затвор.
Белая горстка порошка. Никто не смотрит, как эта острая женщина кончиком языка слюнявит указательный палец, трогает порошок и проводит по деснам, зубам, втирая безвкусную отраву; никто не отслеживает тот момент, когда она, шумно втянув носом воздух, вдруг усмехается, жадно и пристально глядя в глаза эльфийке.
- Понравилось.
Ее не беспокоят чужие нежные чувства и сетования на тему того, что жизнь священна. Ее не волнуют чужие душевные метания, что к людям стоит относиться так, как они относятся к тебе.
- Посмотрим, - губы смыкаются, не оставляя на темном лица и тени улыбки. Не в правилах Яа вдалбливать в чью-то голову простую истину, что продать в этом мире можно все, что угодно - только пожелай и голову дочери твоего злейшего врага подадут к ужину, сервированную в лучших традициях деревенской скотобойни, только выложи необходимую сумму денег и душу любовницы твоего отца тебе принесут распущенной на нитки да смотанной в клубок: все имеет свою цену и, пусть зачастую недоступную, вполне реальную. Можно присмотреться, прицениться. Можно взять кредит.
Пуля на цепочке ударилась полированным боком о грудь и утонула в вороте куртки, когда Яа обернулась, откинувшись на стул, и взглядом провожала странную женщину. Слишком в своей голове погрязла, по пояс в своих терзаниях завязла, и беги теперь, не беги, а не сдвинешься с места - а все те ветви, что будут нагибать к тебе, окажутся обманом.
Она выходит из кафе спустя пару минут, спокойно расплатившись крадеными деньгами за свой счет, выслушав извинения за произошедший несчастный случай, испортивший аппетит - поразительная тактичность и невероятный цинизм, присущий только азиатам. Почти беззвучные шаги по гранитным плиточкам, новомодная подошва кроссовок - EasyTone Pride для повседневного удобства - вызывающе-яркого цвета, флаг педофелии, гимн вечерним сумеречным изнасилованиям, ода грабежам и разбойным нападениям на ночных улицах славного города Миннеаполис и для завершения картины не хватает только цветного платка на нижней части лица, но сегодня подобное допущение незначительно и оправдано. Вместо этого у нее еще есть огромный белый, который покорно идет следом, и колкий интерес к этой черноволосой красотке, которая, не смотря на выдающиеся внешние данные, с таким убитым выражением лица и пассивной энергетикой никак не может поймать такси. Остановившись буквально в паре метров от эльфийки, в очередной раз вытянувшей мраморную руку к серой реке дороги, Яа сунула сигарету фильтром между губ, чиркнула зажигалкой и, наконец, неторопливо подняла руку, едва вытянув по направлению к проезжей части.
Это действие, как очень хороший рассказ очень хорошего писателя, имеющего свой забавный, энергичный взгляд на механизм сумасшествия, это фокус с карточными тузами и королями с висельной петлей на шее, когда такси останавливается перед ней мгновенное, словно по незримой колее огибая стоящую рядом фаэри.
Зона-private.
Список-ignore.
У немолодого уже водителя с сединой на висках под левым глазом затаилась, прижав к светящемуся тускло брюшку крылья и подкрылки, большая, практически огромная муха, но его это словно не волновало вовсе - он не моргал, поэтому это не беспокоило и насекомое. Должно быть, и эта муха, как все прочие, что-то знала.
Не торопясь, Яа стряхнула пепел в салон, наклонилась, открывая переднюю и заднюю двери: назад сел, держа чемодан обеими руками, ее неразговорчивый спутник, так и замерший в единой позе около противоположной двери. Оловянный солдатик с червями вместо мозгов.
Облокотившись о дверь локтями сверху, Яа окинула взглядом фигуру женщины, сейчас ссутуленную, словно раздавленную сверху - то ли грузом ответственности, то ли вселенской тоской, но в любом случае делом столь возвышенным, что бестолковым и бесцельным; она махнула в воздухе рукой, привлекая внимание:
- Эй, sweetie, тебя подбросить? - звонкие хлопки ладонью по крыше машины. Муха потирает задние лапки. Задумала что-то недоброе. Колючие лапки уверенно держатся за плоть.
Открытая дверь в кабинку для исповеди, у которой ждет добродушный дьявол. Это было забавно. Все  это видели. Это был самый дерьмовый ситком из всех когда-либо существовавших.

+1

89

Меня всегда интересовало только одно - почему говорят, что Добро всегда побеждает Зло? Кто меритель этого добра и зла? Кто определяет - злой поступок или добрый? Ведь смотреть следует со всех сторон. Необходимо беспристрастное и четкое выполнение всех законов мира, только тот сможет найти истину - зная все грани поступков, но мы ведь всего лишь живые, которые не могут читать чужие мысли, а потому постоянно допускают ошибки. И будь ты хоть тысячу раз бессмертен, ты все равно не избежишь того, что однажды оступишься и - вот оно - зло манит в свои сети.
Незнакомка, скажи, это ты вселенское зло, которого мне стоит опасаться? Ответь, я не хочу совершать ошибок. Но почему-то мне в данный момент все равно - дьявол ты или нет. Зачем я киваю и сажусь на заднее сиденье с рядом уже не живым, но еще вполне существующим телом? Без брезгливости, мне все же присущей. Он для меня всего лишь - оболочка, которая сидит рядом. В такой же оболочке могла ходить и я, не будь во мне жгучего чувства к прекрасному женскому, нежному началу.
Я говорю свой адрес, уже зная, что будет после этого. Ты, чужестранка, захочешь зайти на кофе. Наверное, я даже не буду против. К чему эти формальности? Мне сегодня интересна твоя необычная сущность и я готова экспериментировать. А ты? Готова ли ты к этому?
Еду молча смотря в окно. Интересно, когда мне позвонит Френк. И позвонит ли? В этой девочке действительно что-то есть. Раскроется ли оно само или придется немного подтолкнуть? Время покажет, а пока, я словно заложница еду рядом с колдуньей и не чувствую ровным счетом ничего.
Полностью закрывшись можно понять, что мир глух и пуст – ведь люди все время живут в подобной изоляции, лишенной всего спектра красок. Ущербные… может, ущербная она? Ведь фаэри никогда не сможет так же, как они. Потому, наверное, она и не сможет понять их. К чему они стремятся в своей пугающе короткой жизни.
Вилетта стремилась к тишине. Но только сейчас. Скорее всего через несколько часов ее мир опять наполнится чужими эмоциями, когда рядом не будет такого сильного давлении.
Не дави на меня, незнакомка. Я не хочу чувствовать твоей силы, для меня сегодня это слишком мучительно.

*Небольшой особнячок Вилетты
=> Салон "Искусство красоты"

0

90

===Начало игры===Апрель. 2014 год.

• вечер: ветер утих. Солнце садится за горизонт. На небе появились небольшие тучи.
Температура воздуха: + 9

Все-таки, хорошо иметь свой дом. Крохотную квартирку, в крайнем случае. Домой можно приходить, когда захочется, вещи могут валяться где угодно, да и с оплатой комуналки можно потянуть. Совсем другое дело, когда твоя крыша над головой съемная и за любой косяк с твоей стороны сразу показывают на дверь. Хозяйка последнего места жительства Равескаса предупредила парня сразу: оплата точно в срок, никаких животных! Месяц пожил Ал в "новой" квартире, второй, и тут... печаль-беда пришла. Посещение библиотеки за месяц снизилось на столько, что с трудом удалось наскрести на зарплату сотрудникам, не то, что себе. Оплаты в оговоренный срок, естественно, не было. Хозяйка долго ругалась - вот такая склочная бабка ему попалась в этот раз. И в этот же день, день оплаты жилья, владелица жилья вдруг унюхала запах псины в квартире. Действительно, откуда в жилье Алекса запах псины. И, о божечки, короткие белые волоски, прилипшие к занавескам! Соврать бы, что приходила девушка, да не прокатит: волос слишком жесткий для человеческого. Значит, животное. Хозяйка квартиры пришла в ярость. Выгнав парня с его немногочисленными пожитками взашей, женщина приказала больше и на километр не приближаться к ее жилищу. Ну офигеть! Молодого сильного вервольфа только что обматерила и отлупила какая-то древняя старуха!
Униженный и оскорбленный, Ал принялся судорожно соображать, что же теперь делать. Живя в городе, без дома никак. Каждый день бегать ночевать в лес - тоже не вариант. Значит, надо искать новую квартиру. И обязательно, чтобы разрешили животных, да. Но не сейчас. Уже поздно, никто не захочет видеть на пороге своего дома заблудшую душу.
- Начну завтра утром! - чтобы миссия удалась, надо выглядеть попрезентабельнее. Чтоб выглядеть лучше, надо выспаться. Чтобы выспаться, надо проваляться часов до 10 утра. Заночевать можно в библиотеке... Но тогда придется встать с приходом первого сотрудника. И как вы себе это представляете? Приходите вы на работу, а ваш управляющий, у которого, кстати, сегодня выходной, дрыхнет в подсобке или на диванчике в холле? Нет, библиотека отпадает. А спать надо.
- На вокзале, вроде, бомжей гоняют... - Алу не хотелось расставаться с итак практически отсутствующим имуществом.
Ближе к закату Равескас добрел до вокзала. Найдя там максимально укромное местечко, Алекс спрятал сумку с вещами среди строительного мусора и максимально быстро, на сколько был способен, принял облик зверя. Из закутка вывернул уже не мальчишка, а пес. Животное проследовало до ближайшей подворотни: нынешнее укрытие, где зарыты вещи, полностью скрыты от солнца. В таком месте Ками проспит до вечера следующего дня. А оно не надо. Оборотень выбрал, как ему показалось, оптимальное место для сна: посторонних глаз не привлекает, а утреннее солнце будет светить прямо на него.
Даже не попытавшись соорудить что-то похожее на укрытие, вервольф вальяжно развалился у угла пристройки вокзала, заранее проклиная густую шерсть и утреннюю головную боль от жары.

Отредактировано Alex Raveskas (2013-05-03 14:34:15)

0


Вы здесь » Town of Legend » Окрестности города » Вокзал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC