Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Центральный офис издательского дома "Tsutae Zengu"


Центральный офис издательского дома "Tsutae Zengu"

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://savepic.ru/4726215.png

Издательство расположено вдали от центра города и шумных людских и автомобильных пробок. Это большое круглое здание, кажущееся довольно хорупким из-за огромного количества стекол на переднем фасаде. В передней половине располагаются офисы клерков и версточные отделы. Задняя половина здания вмещает в себя архивы, офисы менеджеров и директорский кабинет.

Офис Акинори Куросавы, директора. Располагающийся на верхушке здания, кабинет директора внутренним убранством резко контрастирует с общим дизайном техногенного здания. Здесь царят мягкость и уют прошлой эпохи, приправленные величественными статуями и огромными, диковинными цветами в горшках.

Кабинет Сиаланты Торн, редактора. Небольшой кабинет редактора издательства, оформленный в духе соперничества с кабинетом директора. До последнего комнатке очень и очень далеко, но это все же лучше чем холодные стале-бетонные объятия кабинетов фасадной половины.

0

2

Маленькая комнатка (Лоин)------>

=[Начало декабря.]=

Утро.
В город пришла зима. Сильный пронизывающий ветер. Все лужи замерзли, покрывшись плотным льдом. Небо затянуто тяжелыми низкими тучами.

Температура воздуха: - 8

Зябко кутаясь в черную курточку-дутик, Сиаланта медленно брела по улице.
Много людей. Чертовски много, даже этим зябким холодным утром. На лицах застыли одинаково-равнодушные выражения. Всем холодно, всем зябко, все куда-то спешат. А на лицах - неизменные маски деланного спокойствия за которыми, в глубине таких разных душ, шевелятся, сонно ворочаясь после долгих сновидений, тараканы мыслей.
Проехавшая по сугробу машина обдала прохожих грязно-коричневым снегом. Брань и ругань. Человек не может простить унижения. Прилюдного тем более. А ведь это унижение, когда тебя, существо мнящее себя центром вселенной, осью круговерти мира, вдруг обдает мокрым снегом из под колес какой-нибудь малолитражки. И тогда весь мир вокруг сужается до этого вселенского зла, спрятавшегося за бликующим, изъеденным морозными узорами стеклом автомобиля, уходящего от тебя вдаль, за горизонт.
Нагадил и уехал. А тебе - с этим жить. И что делает типичный человек? Закидывает обиду в тот самый мешок, что всю жизнь волочит на своем горбу. И с каждым прожитым годом, мешок все тяжелее и тяжелее. Можно от души обматерить негодяя, но в тот самый момент, когда твой возмущенный разум выдумывает ругательство пообиднее, он уже уезжает прочь.
Потому, что ему-то на тебя наплевать. У него другие проблемы. Вот опять "старый маразматик" на задрыпанной "кресте" подрезал с соседней линии. Куда он прет, с его линии поворот направо. Открыть стекло и послать трехэтажным. Холодно, черт. Но все равно открыть, потому, что правда важнее дурацкого холода. Еще важнее догнать его и крикнуть прямо в стекло, чтобы понял, увидел. Ужаснулся.
А еще эта скользкая дорога в пробке. Лавируя на скользком снегу, просто необходимо ругаться. То здесь то там, нерадивые коммунальщики оставили широкие проплешины свободного от песка снежного наста. Окна запотевают быстрее, нужно спустить стекла. Немного, совсем чуть чуть. И вот тут донесется до водителя голос ругающегося пешехода, отряхивающего пальто.
Но у него свои заботы. Да и помнит ли он, что наехал на сугроб? Все вокруг ругаются, это такой модный способ спустить пар. Не ты крайнее существо в этой цепочке, но и на тебе она не прервется, нет... ты ведь не позволишь этому произойти...
Кто-то из проходящих мимо толкнул Сиаланту в плечо и она поморщилась, ощутив резкую боль в плече. Обиды не было, она констатировала факт влияния окружающей среды как нечто само собой разумеющееся. Фоновые эмоции толпы обычное восприятие свели бы с ума. Но разум сновидки не путался в информации, просто отметая фон как нечто не подлежащее классификации и осмыслению.
Она специально попросила такси остановиться в квартале от издательства, поскольку хотела в очередной раз окунуться в головоломку уличной толпы. Сиала никогда ранее не сталкивалась с таким количеством обобщенных разумов...
Свернув к издательству, она почти физически ощутила стихание машинного фона города, с его шестеренками-людьми. В переулке было довольно тихо, слышно было даже как под ногами поскрипывал снег. Кроссовки были холодноваты для такой погоды. Лоин говорила, что нужно купить что-нибудь посерьезнее. Но бумажек с узорами у нее не было. Денег не было. Деньги давали на работе. Сновидка не вполне представляла себе суть работы, но меры приняла вполне адекватные для существа, не имевшего ни малейшего понятия об устройстве мира.
Всего-то делов - найти человека подходящего. Чтобы хорошо одевался, но не слишком. Нельзя сразу замахнуться на вершины и Сиаланта отлична знала это. Существу с ее нечеловеческим терпением были чужды амбиции "здесь и сейчас". Она готова была ждать годами. Да и на вершины не нужно. Всего-то забот, что купить себе пару сапог и одежду потеплее. Для начала.
Чтобы ветер не мог забиться в щели, не проникал под одежду, в попытках отобрать заветное тепло, вырабатываемого телом для тела. Не для воздуха.
Остановившись у ступеней, сновидка долго смотрела себе под ноги, на снег уже вытоптанный сотнями следов. Выдохнув очередное облачко пара, Сиаланта заставила себя подняться по ступенькам. Двери тут же милостиво разъехались в стороны, пропуская девушку в фойе. Тихо стукнув за ее спиной, створки дверей отрезали весь окружающий мир звуков, оставив сновидку в глубокой, напряженной тишине, изредка нарушаемой щелчками секундной стрелки часов на циферблате над приемным столиком, да стуком клавиш секретаря, выбивавшего соло на клавиатуре новенького компьютера.
Подойдя к приемной, Сиаланта молча встала напротив, созерцая вдохновленное лицо мужчины, погруженного в свои дела. Через минут пять, он не выдержал, удивленно скосив на девушку взгляд.
- Вам что-то нужно?
Она кивнула, наблюдая за его реакцией. Эмпатический фон выдавал раздражение. Руки клерка теребили неизвестно зачем вообще взятый со стола карандаш. Острый. Таким можно и кожу проколоть.
- И, - напряжение нарастало, - я могу вам чем-нибудь помочь?
Сновидка кивнула, скрывая улыбку. На лице секретаря уже появился румянец растущего гнева, а Сиаланта все молчала, следя за его губами. Поджатыми, словно в попытках сдержать рвущиеся наружу проклятия. Наконец, они дрогнули, но звонкий голос девушки опередил словоизлияние:
- Мне нужен мистер Акинори Куросава.
Скрипнул зубами. Нервы у клерка явно были не в порядке. Она представила себя на его месте, но так и не смогла понять причину странного поведения. Непонятный какой-то.
- Он многим нужен. У вас есть запись? - клерк подался вперед, прищурившись, - что-то мне подсказывает, что вы на прием не записаны. Не вижу ни одной причины, чтобы не указать вам на дверь. Или у вас есть еще что-то?

Отредактировано Сиаланта (2010-12-02 17:14:57)

+3

3

Запись или есть или ее нет? Но зачем нужна эта долбаная запись? Ханжество помноженное на лицемерие. Неужели так трудно просто сказать, занят ли господин Куросава или просто сидит в своем кабинете, раскуривая трубку и пуская колечки дыма к потолку... а может быть в данный момент он смотрит в окно, наблюдая за муравейником людского столпотворения...
А за окном, утро понемногу умирает, агонизируя последними выплесками сонных людей на улицы. Артерия все еще бьет ключем, но с каждым всплеском все яснее и ближе конец. День будет додавливать капельки остатков, выжимать. А люди ждут дня, хотят его. Зачем, солнце все равно не выйдет, оно спряталось от всех за облаками. Вкусите серые краски серого дня. Или садитесь на Конкорды, а лучше просто приобрести пару ангельских крыльев. Из мечты с доставкой на дом EMS-почтой. Сюрприз от деда Мороза, или как там его.
Сновидка застыла, изучая взглядом карандаш. Простой, желтоватый, с клеймом изготовителя на одной из граней. Твердый грифель, ластик на конце. Но самое главное - печать. Четкая, выбитая трехмерным рельефом, дабы если ты не зришь, то мог нащупать название тех, кто владеет изготовлением инструмента. Печать на карандаше, печать на столе клерка, круглая и увесистая, не иначе как для того, чтобы метить бумаги подобно тому, как метит пес свою территорию. Мое, нахрен...
На лице клерка - та же печать, только с другим смыслом. Кажется, даже можно прочесть строки "Почему бы тебе не провалиться под землю и не перестать доставать меня?" Это все, чего он желает. Покоя. Видно потому, что все, на чем он не может поставить штамп, вызывает гнев и неприятие. Что ты здесь делаешь, чужачка, тебе здесь не рады. Побейся головой об стену, а я посмотрю. Тебе все равно нечего делать, ведь так?
Отойдя от столика, сновидка глубоко выдохнула. Однообразные симуляции. Ограниченный инструментарий. Хочется заставить существо кричать от восторга или боли и упиваться блеском выпотрошенных эмоций. Это не кровь и не кишки, это чистый, сияющий наркотик, единственное, что может питать душу.
- Ведь обещал, - эхом вылетели слова из полуоткрытого в печальном разочаровании рта, - слова пустые и ничего не значат.
Он направилась к двери, но створки разъехались намного раньше, чем она подошла к ним. Пальто влетело внутрь. Быстро влетело и принесло с собой человека с растрепанными волосами. Средних лет. На макушке черные волосы уже сдавались годам или генам, освобождая место для солнечного отражателя. Ошалело выглядывает из-за пазухи незаправленный шарф. Ботинки оставляют белые следы. Он. Лицо, по крайней мере похоже.
Увидев ее, человек попытался что-то сказать. Зря, мистер зря, лучше сначала перевести дух, будет легче. Легкие заглатывают воздух жадно, обрывая слова на половине. Ничего не понятно. Терпение. Запастись и ждать. Привычно.
- Опоздал... я... - наконец, удается разобрать и расшифровать слова древнего языка паники, - а вы...
- Да, - Сиаланта позволила себе легкий кивок, вспоминая, что именно разделяли их сознания в мире грез. Чистота эксперимента, никаких шуток и подделок, все предельно честно. Кажется что-то вроде циклического ада в психоделике, разорванной лентами Мёбиуса. Не слишком сложно для журналистского ума, зато непривычно в воплощении визуальном.
Стоит немного подправить, изменить правила и привыкшее к законам большого мира существо становится беспомощным, как младенец, в лапах не слишком-то добросовестной няньки. Его разум словно просит: "скажи и я сделаю". Легкая добыча. Не интересно, но полезно для добычи бумажек с вязью. Просто и эффективно, как асфальтовый каток в узком переулке. Ни убавить, ни прибавить.
- Пойдемте, - кажется, редактор, пришел в себя, - Шино, эта девушка - со мной.
- Да господин Кагава, - клерк невозмутим, как статуя, маска № 2, офисно-канцелярская, - Для вас сегодня два письма. Одно - от него.
Слова простые, несложные, но не для той, что следит за каждым звуком. "Него" содержит куда больше, чем кажется на первый взгляд, оно выделено неосознанно, тонкими струнами и слабыми нотами фальши в гармонии привычных словоформ. Ага.
Не важно. Тараканы не разбегутся, подождут. А если и разбегуться, то снова прибегут на запах еды, важно успеть. Тавтология простой и жесткой жизни, закон, выбитый на футляре этого мира.

+3

4

Стук клавиш повсюду. Клацанье бесконечных тренажеров для рук, выводящих строки на белых плоскостях сияющих мониторов. Ровные буковки шрифтов и сосредоточенные лица. Механизм, работающий в ритме щелчков секундной стрелки.
- Сиаланта… Торн, так? – его голос не дрожал, но где-то в интонациях затаился не выветрившийся ужас, - я не знаю как представить вас. Не понимаю.
Руки кидают на стол письма наигранно небрежно. Белые конвертики ласкают стол, мягко шелестя. Мысли в футляре. Существо современное не может обойтись без футляра.
Глаза Сиаланты скользили по столу клерка, останавливаясь на важных для нее деталях. Аккуратная стопка желтых папок с бережно наклеенными на них ярлычками. Год, месяц, число, время. Чье-то имя снизу. И подпись. Размашистая такая, словно расписывающийся старался охватить как можно большую площадь. Еще одна печать, метка. Индивидуальность папки, подчеркнутая еще до того, как ее содержимое будет извлечено на свет.
- Извините, вы слышали, что я говорил? - деланно участливый тон. В эмпатическом фоне – неприязнь, отчуждение. Старается отделаться, но не знает как. Хочет наверняка.
- Я думаю, - сами собой шепчут губы сновидки, - просто скажите, ему то, что думаете вы, господин Кагава. Тени длиннее всего ночью… и вообще тогда, когда закрываются глаза.
Не поверить не возможно. В этом городе сумасшедших больше, чем нормальных людей. Сиаланта улыбнулась собственным мыслям. Чужие ассоциации. Для нее ни одно из существ не было ни нормальным, ни безумным. Штампы типичных ярлыков сужали восприятие, обедняли его недостаточным вниманием к мелочам. Вроде криво завязанного галстука под дорогим пиджаком. Карандаша, в трясущихся пальцах. Веера белых конвертиков на столе.
Нагнувшись, редактор включил компьютер. Мягко зашумели маленькие вентиляторы, скрытые матово-черным корпусами, рефлексы голубых огоньков заплясали на черных, классических брюках Кагавы.
- Вы полагаете, ему будет интересно?
Сновидка пожала плечами, безумно улыбнувшись. Предположения. Худшее из человеческих сомнений. Замки из песка, которые постоянно хочется перестраивать. Сиала предпочитала строить множество замков и разрушать те, что не являлись оптимальными по сути. Дюжина вариантов и всего один выбор. Ни убавить, ни прибавить, все в рамках сущего.
- Хорошо, - редактор вздохнул, - я попробую. Вы подождете в фойе?
Недоверие. Знакомое на вкус, приторно горький и неприятный. Неужели тебе есть что прятать от меня, после всего, что было за тенями из-под спущенных век глаз. Сомкнутые врата, запертые на замок усталостью, с сознанием, блуждающим там, где правила устанавливают другие. На здоровью и да будет так. Каждое существо защищает свой футляр… а если задуматься, то только этот футляр и является домом, только здесь он в относительной безопасности.
Да, что когда солнце удлинит тени, когда ночь накроет город, хочется спать. А здесь можно, в крайнем случае отхлебнуть долбанного кофе. Дома и кофе не поможет, дома чертов диван. Мягкий, повторяющий контуры тела… а еще телевизор с усыпляющими передачами. Можно не смотреть, но это тоже наркотик.
Тишина гнетет куда сильнее, она может больно бить по ушам и отдаваться в голове звенящей пыткой. Струной, протянутой от уха до уха.
- Хорошо, - встав, она вышла в коридор, направляясь в фойе.
Мягко щелкнула где-то за спиной дверь. Не нужно оборачиваться, чтобы понять – он провожает ее взглядом и надеется что не будет видеть оборотную сторону своего сна слишком часто. Быть может, уже обдумывает детали причины для увольнения. ПСЖ, зачем мучиться?
Но дальше сна все равно не убежать. Крючок проглочен, крючок съеден. Леска не порвется, даже если долго и упрямо тянуть. Ни убавить ни прибавить. Точка.

+3

5

В фойе все так же тикали часы. Однообразная реальность с невозможностью что-либо изменить.
- Господин Куросава примет вас, - вдруг отозвался клерк за столом приемной, - Сиаланта Торн.
С чего вдруг? Телепатия? Какая-то хитрая система оповещений? Вот так вдруг и примет? Превосходный результат там, где меньше всего ждали. Было бы приятнее выследить его в тайных, сокровенных уголках снов… сладких грез и тайн, запертых в пыльных сейфах души…
Рука клерка указывала на лифт и Сиаланта медленно поднялась, начиная свой путь к скалящимся дверцам.
- Самый верхний. Господин Куросава любит вершины.
Уточнение. Лизоблюдство. Что он хочет показать? Превосходное знание привычек начальства? Или пытается показать, что до вершины путь неблизкий? Сиаланту вдруг охватило ощущение гадливости и брезгливости, захотелось вымыть уши так, словно они были перепачканы мазутом или еще чем-то… с дурным запахом и нездоровым цветом.
Пискнул датчик у лифта, створки разъехались бесшумно, почти неощутимо. Теперь нажать верхнюю кнопку и… ничего. Кнопка под пальцем подалась и только. Не зажегся огонек, двери не смыкались. Рядом с кнопкой была щель проверочного устройства, для магнитных карт, но карты у нее не было.
- Ах да, - клерк потянулся куда-то под стол, - обычно в верхние офисы не пускают… кого попало. Нажмите еще раз.
Парфянская стрела пролетела мимо. Равнодушно пожав плечами, сновидка даже не посмотрела в его сторону, нажав кнопку повторно. Мягкий желтый огонек отозвался на прикосновение и замигал, сопровождая этим скольжение дверей лифта. Замещая звуки, очевидно. Слабый, почти неощутимый толчок и головокружение… легкое, мимолетное. Длившееся три секунды чистых ощущений.
- Входите.
Мягкий голос. Низкий и мягкий. Вкрадчивый точно у кота, подбирающегося к жертве. Вполне подходящее сравнение. Он стоит спиной, над копной густых черных волос поднимаются колечки быстро рассеивающегося дыма. Крупный для японца. Высокий и плотный, но во всем теле чувствуется сдерживаемая дрожь. Не страха, нет… нетерпения.
Казалось, он должен был быть толстым, обрюзгшим от постоянного сидения в мягком кресле. Но вот только кресло за широким столом резного дерева никак не назовешь мягким. Без обивки. Жесткое, деревянное, даже изгибов для пятой точки нет. Высокая спинка, сиденье, четыре ножки… две плоскости, совмещенные стыком… четыре столпа, попирающие пол жестко, бесцеремонно. Четыре аргумента. Ни убавить ни прибавить.
Слова лишние, да лишние. Обычно в этих случаях требуется сказать что-нибудь тупое, ничего не значащее. Вроде риторического вопроса-утверждения: «мистер Куросава?» Нет, черт подери, Санта Клаус в своем офисе. Пора изыскивать подарки, дети мои, рождество на носу.
Остановившись у стола, сновидка замерла, уподобившись одной из статуй в кабинете. В следующую секунду, она поняла, что казалось странным в кабинете директора. Не было часов. Не тикало, не гремело, не шуршало. Тишина.
- Курите? - Акинори обернулся и подошел к столу, раздавив сигарету в пепельнице. Круглая чаша, покоящаяся на трех обезьянах приняла в себя останки никотинового трупа. Не докурят. Разве что какой-нибудь бомж, роящийся в мусорном баке после выноса отходов, обнаружит «бычок» и затянется, прикурив у кого-нибудь из прохожих. Неисповедимы пути твои, да.
Обезьяны на подставке пепельницы тоже были довольно странными. Одна приложила уши к рукам, но не закрыла, а словно подставила их к ушам наподобие локаторов. Другая пялила широко раскрытые глаза, прикрывая их от солнца, очевидно. Третью Сиаланта не видела, но не сомневалась, что она скалит зубастый рот в подобие крика, сложив ладони рупором.
Она покачала головой, уверенно, не сводя взгляда с японца.
- Хорошо, - он кивнул, - не терплю курящих дам. Субъективно.
Мать курит? Или сестра? Обе? Тараканы показывают себя осторожно, но тому, кто смотрит, хватит, чтобы разглядеть. Но во взгляде ничего нет. Может и впрямь субъективно и просто?
- Я не курю, мистер Куросава, - ровно произнесла Сиаланта, - и вам не советую.
Дерзость, дерзость. Или пошлет или оценит. Табличка на столе с надписью «главный редактор» насмехается и говорит что пошлет. Стул за спиной и чуть правее кричит, что оценит.
Губы растягиваются в усмешке. Стул победил табличку. Flawless Victory или попадание в точку. Ни убавить, ни прибавить.
- Острый язык вам еще пригодится, - он садится на стуле, ровно, по-деловому, без всяких «расслабонов». Вот для чего плоский, вот почему без обивки, - но я не знаю что вы такое, Сиаланта Торн. Внизу полно таких же, остроязычных. Почему я должен взять именно вас?
Четко и правильно произнес имя, не исковеркал. Как будто подчеркивает собственное внимание. Анализируй то, мистер Куросава. Известно то, чего ожидают уши… «разве мистер Кагава не говорил вам обо мне?» Но ведь приятнее сделать сюрприз, не так ли, госпожа Очевидность?
- Разве что вам этого вдруг очень захочется, - Сиаланта мягко улыбнулась. Беспечной, доброй улыбкой, - а возможно, вам просто не понравятся мои глаза.
Брови ползут вверх. Удивление. Господи, как просто. Тупая канцелярская шутка выстрелила подобно палке раз в год. Неожиданно приятно. Минута на осознание. Добавочное время пошло. Самое время кричать и размахивать руками, но губы японца снова растягивает усмешка. Терпение у него точно выдающееся. Шелест ящика стола, несколько листков он достает не глядя.
- Ознакомьтесь, - глаза смотрят в глаза, именно так и никак иначе. Правило, - это – стандартный контракт редактора. Редактора, не простого журналиста. С испытательным сроком, разумеется.
Но каждый редактор, прежде всего – журналист. Не произнесено, но витает в воздухе. Слова его текут мягко, в ритме глаз, скользящих по четко отпечатанным на белых листах строчкам.
- Я дам вам задание. Несложное, но суть не в этом, а в том, как задание будет выполнено.
Оторвавшись от чтения контракта, сновидка кивнула и беспомощно-растерянно огляделась в поисках ручки. Серьезный японец уже протягивал свою, обыкновенную, серую. Не похожую на дорогую игрушку богачей. Сиаланта взяла ее и аккуратно подписала листки, один за другим. Легкой, витиеватой подписью, как учила Лоин. Мое нахрен… так?
- Займетесь госпожой… - приняв из рук сновидки подписанный контракт, Акинори, убрал его в ящик стола и, словно фокусник, извлек из воздуха сложенный пополам тетрадный листок. Развернул, потом отдал Сиаланте, - Евой Блоник.
Ассоциации пошли сразу же, неосознанно. Ева Болоник… болонка Ева… И смех и грех. Но так ведь можно и к фонарному столбу придраться было бы желание. А его нет. Столб не оценит, а игра теряет смысл, если позировать дома, перед зеркалом.
Встал. Протянул ей руку. Знак «Разговор окончен», для тех, кто в танке. Под броней, можно и не почувствовать, вот зачем ладонь. Бери и убирайся. И задание вроде как неясно и не прозвучало сакральное «Есть вопросы?». Значит, понимай сама, мисс Очевидность, работай серыми клеточками.
Пожала. Рука сухая и крепкая, маленькая пятерня тонет в ней. У самого лифта догоняют слова:
- Лет десять назад, я бы выбросил эти детские каракули в мусорное ведро, Сиаланта Торн. Сегодня я даю их вам.
А вот это уже шах. Не мат, но обидно. Не парфянская стрела, нет. Целое копье прилетело и ударило по сокровенному – незначительное и мелкое убивает любопытство. Десять лет спасают. С гарантией. Надеюсь, кнопка работает.
------>Вход/Выход и Вестибюль

Отредактировано Сиаланта (2010-12-04 11:07:06)

+4

6

------>Тайное подземное убежище

Февраль 2011.
Ночь: Похолодало. Снег наконец-то прекратился, и быть может к утру дороги уже расчистят. Ветер сильно поднялся и теперь не щадит румяные щечки прохожих.
Температура воздуха: - 11

- Курите, мэм? - голос спокойный, размеренный.
И то правда, к чему ему волноваться. Он - шестеренка управляющего механизма, существо, значением чуточку выше для общества рожденных. Ненамного, но существенно в данном случае. И дело тут не в личных качествах, а в том, что свой палец для организма несоизмеримо важнее чужой жизни. Лицемерие полагать будто для кого-то из рожденных эта истина не является верной хотя бы на половинку, частичку груза на весах справедливости.
Глянцевые капельки подтаявшего снега на лобовом стекле, морозная испарина конденсата внутри... Через них смотришь на сверкающий мир ночного мегаполиса как сквозь дымку относительно теплых иллюзий. Веселая игрушка парка развлечений. Огни неоновых реклам проносятся мимо, пытаясь завлечь твое сознание выкрутасами креативных идей, но на фоне последних тенденций, хочется, скорее, закрыть глаза и не смотреть.
- Курить - вредно, - констатируя факт, расслабляешься, откидываясь на спинку сиденья, созерцая затылок стража правопорядка.
Усмехнулся. В зеркальце заднего вида застыл лукавый взгляд а ля "не от того ли у тебя расширены зрачки, малолетняя идиотка". Да, это не его дело, но отражается в мыслях то, что гораздо сложнее и больнее. Дочь твоего возраста, сложные взаимоотношения, ссоры, брань... типичный набор с вкраплениями яблочной расцветки разнообразия кубиков в наборе из тысячи иероглифов. Сколь бы ни было много, а веревочке не век виться. Пахнет привычной скукой.
- Шляться по ночным тупичкам еще вреднее, - теплый, заботливый голос. Кажется, он отрабатывает на тебе отеческую заботу, стараясь вылезти из кожи вон, - ночная пьянь убивает быстрее за копейку в вашем кармане. Вас высадить у самого издательства?
Да, черт возьми, поближе к душу.
- Если вас не затруднит. Спасибо, что подвезли.
Машина останавливается с легким головокружением в мозгу, сбивающем мысли. Тяжело размышлять напоследок.
- Вы уверены, что все в порядке? - оборачиваясь, он смотрит на неловкие попытки нащупать ручку двери.
Странная забота, странно, что не как обычно - не дежурная фраза но настоящая забота, продиктованная, быть может, собственным печальным опытом.
- Спасибо, что подвезли.
Ручки нет и ты понимаешь это только тогда, когда он выходит и открывает дверь снаружи, встречая тебя извиняющимся взглядом. Это не такси, здесь выходят не по желанию... обычно.
- Будьте осторожны, мэм. На улицах полно придурков. Особенно в это время.
Повторение - мать учения?
Поднимая янтарные всплески грязных луж напоследок, полицейская машина мчится прочь и ты с улыбкой провожаешь ее взглядом, переходя проспект. Только у самых ступенек глаза начинают ощупывать тяжелую входную дверь. Уже довольно поздно, но охранник на входе только улыбается, приветственно махнув рукой. Только он в курсе, как сообщник за небольшую доплату к жалованью. Не деньгами, периодическими снами бурного содержания. Некоторые люди умеют принимать жизнь такой, какая она есть.
Это правильно.
Спускаясь по лестнице только и ждешь столкновения тела с теплой водой в душе. Отлично, когда у издательства собственный спорткомплекс на минус первом.

Отредактировано Сиаланта (2011-02-24 15:23:47)

+3

7

Текущие по обнаженному телу струйки чистого тепла разбавляют усталость негой чистого волшебства по чужим правилам игры. Это приятно совершенно по-особенному, будто кто-то заботится о тебе, создавая именно то, что тебе приятно. Контраст холодного мира с теплым душем... все это так похоже на игры сновидцев.
До боли в голове. С упоением подставляя лицо душу просто закрываешь глаза и расслабляешься, стараясь прочувствовать негу каждой клеточкой тела. До того, как грянет гром отчета... да, надо написать, а лучше напечатать все в письменном виде, для мистера Куросавы.
Дело Евы Блоник вспоминается по крупицам разрозненных фактов, медленно, но верно. Даже когда ты аккуратно вытираешься чистеньким, мягким полотенцем. Как дома... почти дома, но... не дома.
Сновидка вспомнила квартиру Крау. Там было уютно, приятно... но ее туда никто не звал. А Рейчел... речел носило неизвестно где, но хотя бы ее сны оставались в пределах досягаемости.
Надо написать отчет. Для начала.

утро следующего дня: С неба падает пушистый снег, по красоте с которым не сравнится и самое прекрасное кружево. Ветра нет, небо ясное.
Температура воздуха: - 5

- Кажется, это может быть интересным, - с улыбкой на лице, разбавляя сухое равнодушие для живого человека напротив, - но вряд ли будет просто.
Вертишь в руках карандаш, словно чтобы показать, что ты больше чем просто кукла. Обладая вредными привычками, легче быть или казаться чем-то, мало отличающимся от рожденных. Вряд ли это имеет какое-то значение в целом, разве что для общего уюта.
Розовый блик изумительно-яркого оттенка, рожденный светом извне, играет с бумагами на столе в гляделки. Человек за столом даже не старается подыграть, он, напротив, играет роль бездушной куклы, старается сойти за нее, упрямо и упорно. Неясно зачем, сейчас.
- У меня есть новости для вас, мисс Торн, - с прохладцей в голосе, он выпускает куда-то в сторону очередной виток дыма, растворяющийся в воздухе.
Матовые блики на полированном столе, рассеянный, мягкий свет… это место легко принять за склеп. Воздух посвежее, где-то в стенах – хорошо продуманная система вентиляции и обогрева работает просто превосходно, сохраняя температуру воздуха оптимальной для человеческого существа.
Движения мощных, грубых рук директора подобны гротеску… ты видишь, как эти руки сжимают биту или арматуру, а едва заметный шрам на лице, бросается в глаза только сейчас – при удачном освещении для обозрения неровностей шероховатой, пористой кожи. Следы трудной жизни в прошлом.
Порой вещи кажутся более простыми, чем они есть.
- Я видел отчет, - откинувшись на спинку кресла, он дышит туманом смоляной смерти, тащится от никотинового впрыска в мозг, позволяющего мыслям крутиться в разуме чуть быстрее. Никотин необходим, а если приучить себя к тому, что кислота поступает в организм извне так – просто, очень легко уподобиться ребенку, зависящему от молока – тяжело отказаться от конфетки.
- И, - даже без вопроса, просто указание, что ты здесь, слушаешь внимательно-четко, будучи подчиненной, зависящей в свою очередь от влияния пачек денег. Да, можно иначе заработать, но так интереснее. Сложнее.
С резким, увесистым шлепком, на стол падает пачка банкнот.
- За вами следили с библиотеки. Отчет мне не совсем понятен, но то, что Миядзаки умудрился потерять вас на пляже, красноречивей слов говорит о главном, мисс Торн. Умение быть незаметной порой для журналиста важнее иного. Будете отчитываться лично мне. Если верить вашей интуиции из дела Евы Блоник можно выжать немало. Так действуйте.
На этом – все. Об этом говорят глаза, красноречиво упершиеся в изучение какой-то бумажки, извлеченной из ящика стола. Отвечать – тоже ни к чему, ты просто аккуратно подхватываешь выданные деньги и они тут же исчезают в сумочке. Встаешь, направляясь прочь, бросив последний, прощальный взгляд на хозяина необъятного кабинета.
Пора навестить жилой квартал. В очередной раз. Хочется - в последний.
------>Особняки >> улицы

Отредактировано Сиаланта (2011-02-24 16:37:05)

+2

8

-- Начало игры --
Утро / Сентябрь / 2011 / Пасмурно

Ранним сентябрьским утром, а если быть точным ровно в семь часов по полудню, на станции Сибуя из вагона шинкансен появился странного вида молодой человек. Его макушку не покрывал головной убор. У него не было ни замшевого пальто, ни куртки из кожзаменителя. Не имел он ни денег, ни работы, где можно было бы их заработать.
Парень сошёл на пирон в изрядно потрёпанном костюме, мышиного цвета. Его чрезмерно длинную шею несколько раз оборачивал изъеденный молью зелёный шарф, ноги были втиснуты в остроносые туфли, василькового цвета.
Быстрой и уверенной походкой незнакомец продвигался сквозь палитру мелькающих костюмов, курток и плащей. Снующие на горизонте зонтики, словно поплавки, выглядывали из-под ряби человеческих масс.
Вывески с указателями входов и выходов подсвеченные лампочками накаливания служили маяками в белёсой мгле туманного утра.
Механический женский голос объявил о прибытии скоростного поезда. Люди не слышали изморось, люди не слушали самих себя, зато обаятельный хрип громкоговорителя, заставил их дружно замолчать и обернуться в сторону мокрых от дождя рельс.
Оставив станцию позади, молодой человек позавтракал в ближайшей сусичной. Быстро умяв пару рисовых колобков с начинкой из спинки тунца и запив всё это баночкой тёмного пива, парень галантно покинул заведение, через окно в уборной.
Город дышал сыростью, ослеплённый смогом, он устало смотрел в небо, устремив к нему тысячи бетонных рук. Их пальцы неохотно раздирали брюхи тяжёлым цеппелинам, нависшим, над Токио.

***
Я не слышал голосов птиц, лишь оглушительный визг автомобилей, скрежет их шин, по накатанному асфальту. Мне казалось, что всё это не реально, происходящее вокруг так же иллюзорно, как сны, что приходят после полуночи. Я сидел на ржавом мусорном баке и не хотел верить в происходящее. Беззубая пасть одиночества щерилась на манер волчьей морды, в ожидании броска. Капли свинцового дождя струились по моему лицу, очерчивая  прозрачной акварелью его контур. Приехав сюда, что я ожидал найти?
Господь, храни мой тихий мирок. Обрушь кару свою везде, но пощади утопию, что создал для себя я. Ты нечто, что зовут Буддой, Богом, НЛО, Сантой или Пасхальным кроликом, помилуй мой разрушающийся мир. Я молюсь ежедневно, ежеминутно, моя молитва звучит в брани, в вопле, в героине и смерти наступающей мне на горло, вырывающейся с кровью каждую ночь.

***
День / Сентябрь / 2011 / Пасмурно

Дверь в офис замдиректора издательства "Tsutae Zengu", господина Накаты с грохотом распахнулась. Через порог перешагнули остроносые васильковые туфли. Сделав несколько шагов по дубовому паркету, они остановились. 
- Можете не вставать. Огнетушителей нет, датчиков пожарной безопасности тоже. Инструктировали сотрудников по правилам безопасности? Что? Нет! Безобразие.
Туфли бесцеремонно обошли стол застывшего от возмущения господина Накаты и остановились на этот раз у окна.
- Так, лестницы нет. Эвакуацию проводить значит, не собираемся? Правильно, а зачем? Капитан на дно с кораблём. Похвально! Так и запишем «Полное несоответствие нормам пожарной безопасности». Придётся закрывать. -  жёстко констатировал владелец туфель.
- Но, но как же это постойте! Да кто вы, чёрт возьми, такой? Вламываетесь, без договорённости в кабинет, что – то вынюхиваете!
- Я инспектор пожарной безопасности. Вынюхивать моя профессия, знаете ли. А у вас тут в любой момент палёным запахнуть может. Хотите весь город спалить? Лондонский пожар шестьдесят шестого года, начался с одной пекарни! Желаете повторить уважаемый? Это что шутки, по-вашему? Или быть может вы второй Герострат?
- Какой ещё такой Герострат? Что вы мне здесь лапшу на уши вешаете? Предъявите…
- Ах, значит, лапшу вешаю! Больше вопросов не имею. Ждите, завтра приедут опечатывать.
Туфли ловко развернулись в сторону выхода и не успели сделать и одного шага, как в воздухе сорвался голос зама.
- Подождите! Может, как-нибудь договоримся? Ещё хотя бы один день и мы всё исправим. Я всё исправлю, лично проконтролирую!
- Так вы что хотите, мне взятку сунуть? Как псу паршивому? Юноша, вы не понимаете всей серьёзности ситуации…
- Понимаю, понимаю! Как же не понять. Вот возьмите. – Господин Накато достал из сейфа хрусткую пачку зелёных купюр, скреплённых оранжевой резинкой. Тонкие морщинистые пальцы зама забегали по стопке, отсчитывая подходящую, как ему казалось сумму. 
- Пошлый вы человек Накато – сан. – Хард с отвращением принял эти деньги, небрежно засунув их во внутренний карман пиджака. - Честь имею.
- Подождите! А когда вас снова ждать с проверкой?
- Не волнуйтесь, с вами свяжутся мои люди.
Дверь кабинета закрылась и в душе господина Накато вновь воцарилась тишина.
«Господи благослови идиотов»

Отредактировано Hard Boiled (2011-09-11 20:27:47)

+2

9

---->Меня тут не бывает (Джек Потрошитель)
сентябрь. 2011 года
• день: небо затянуто тучами.
Температура воздуха: + 21

Тихо.
Тонко.
Медленно.
Больно.
Этот страх, что свил клубок внутри ее сознания, не давал спокойно спать. Отбирал дыхание. И фаэри, совсем недавно казавшаяся более здоровой, чем последние месяцы, вновь начинала чахнуть. Она ждала в гости того, кто остановит ее сердце. Но он не приходил и не придет. Падший просто забыл, что когда-либо существовала Вилетта де Мериан. Память порой такая хрупкая.

Открывая глаза, в очередной раз понимаешь, что не там, где засыпала. Уже даже перестаешь удивляться этому, только думаешь, над путями возвращения домой. Подсознание хочет сбежать из особняка, потому, уже какую ночь, фаэри просыпается совершенно в незнакомых местах. Три дня назад, к примеру, Вилетта очнулась из-за того, что упала в бассейн. А первые пару разу девушка оказывалась в многолюдных местах совершенной обнаженной. Привычка спать неодетой оказалась весьма проблематичной в этой ситуации. Произошедшее было бы забавно, если бы Ви могла просто переместиться к себе, но, увы, ее способность почему-то отказывалась работать еще добрые час-полтора после пробуждения.
Это утро оказалось таким же – ненормальным.
Светлый коридор с огромным зеркалом в пол стены. Из него как раз и вывалилась фаэри. И вывалилась не просто – по обычаю на пол до выяснения его твердости, а на мужчину, что проходил в этот момент мимо.
Белая рубашка, босые ноги и растрепанные волосы навевали на мысль, что она только-только поднялась с кровати. Потому в этом стерильно-белом коридоре она казалась абсурдной выдумкой, хоть и была реальна.
Ви была так удивлена, что не придумала ничего лучше, чем отступить на шаг и спросить: - А где я нахожусь? Темные глаза устремились к глазам незнакомца. Пока только разглядывая его, но не проникая в эмоциональный фон.
Больничка для душевнобольных явно уже давно плакала по Вилетте, но сама фаэри даже не подумала, что кто-то решится ее туда отправить. Потому каждое утро начиналось с забавной игры - найди себя и попади домой, а не в участок. – Это хоть Токио? Почти сразу, задала и второй вопрос, вспомнив, как совершенно недавно проснулась в Риме.

+2

10

Каблук задорно щёлкнул по паркету. Тепло. Чей - то силуэт, парящий в неуклюжем танце, обречённом на провал. Шлепок. Тепло? Обсидиановая вспышка, словно морская пена ласкающая кромку волнореза. Хард чувствовал ее, какую то долю секунды. Волны разбивались о берег, выбрасывая на камни морские звёзды. В бухте вечерело, тёмные волосы, мёртвые звёзды, крик чаек над взморьем.

***
Она была блуждающей мыслью. Одинокой и безумной в своём мире, где нет места моим фантазиям. Разбитая колонна амфитеатра пошатнулась и упала, придавив мой мирок. Это война, вторжение в чужую галактику. Я - Земля, ты – ледниковый период, всё предельно просто и ясно. Моё сознание подхватило копьё и песок вот – вот должен обагриться кровью, но почему этого не происходит?
Тучи за окном сгущаются. Венами между ними тянуться золотистые просветы… нити ледяного дождя обрушиваются на город. Тишина упивалась своим могуществом.
Мы стоим, обмениваясь взглядами. Я не смотрю ей в глаза, боясь проиграть чёрному морозу, что сковывает тело. Мне пришлось возненавидел её, за химеру, нашедшую приют в этом осторожном сердце. Я не Беллерофонт, не в моих силах задушить тварь, кормящуюся твоей болью.
Тепло. Его больше нет.

***
Хард небрежно стряхнул с пиджака невидимую пылинку. Чайки замолкли.
- Дамочка, траекторию для падения сами рассчитывали? Великолепно! Вы в Токио. Правда, этаж наверняка не тот. Кстати полётный костюм отменный, он терморегулирующий? Ладно, не важно. Честь имею!
Дверь в белый коридор с шумом распахнулась. На пороге стоял взбешённый господин Накато и двое его весьма крупногабаритных друга с не менее дружелюбными лицами.
- Вот он, вот этот инспектор засранный! Верни деньги скотина! Ловите ворюгу!
- Товарищи, все претензии в письменной форме и до востребования. – Бойлэд резко схватил незнакомку за руку и подтянув её к себе, крепко взял за плечи. – Эй, Мэри Поппинс, одному очень плохому ребёнку срочно нужна твоя помощь, так что хватай свой волшебный зонтик и переноси нас отсюда, к чертям собачим! Пожалуйста. – Хард мило улыбнулся, но у него это плохо получилось, отчего гримаса стала похожа скорее на оскал.

Отредактировано Hard Boiled (2011-09-14 01:36:00)

+1

11

"Токио - это хорошо. Значит ближайшие пол часа мне нужно не попасть ни в какую веселую историю, и я спокойно смогу оказаться дома. Радует, что хоть одета." Конечно же, мечты, как вы прекрасны. Жизнь же расставит все так, как ей будет угодно. А уж если эта коварная женщина решит поиздеваться, то время пройдет весело и непринужденно, но не для вас.
Мужчина собирался уходить, но все изменилось в доли секунды. Из двери, что была в противоположной стороне коридора, вышли трое. Довольно понятный диалог и вот она уже подвинута и этот не шибко вежливый молодой человек требует у нее волшебный зонтик. Откуда у приличных девушек, которые только-только проснулись, могут быть зонтики? Вот-вот и у Вилетты его тоже – не было.
- Какая еще Мэри Поппинс? Удивленно переспросила Вилетта, замечая, что двое мордоворотов начали не спеша подходить к ним. "Ну вот. Не успела проснуться, а уже – привет, а ты кто такая? Да и я тут не причем, но попала, кажется, конкретно. Разве им докажешь, что вижу я это тело впервые?" - Не повезло тебе. Батарейки сели. Хмуро завила фаэри и одними губами прошептала - Чего стоишь? Бежим.
Наверное, никто не ожидал, что они побегут, потому что мужчины вначале замерли, переглянулись, а только потом побежали следом.
Конечно же, легче спускаться, чем подниматься, но если повезет, крыша будет спасением. Потому тонкие пальчики обвивают запястье незнакомца, и тяну его в ту сторону, где лестница начинает отсчитывать подъем.
Легкое тельце феи быстро и почти без каких-либо видимых усилий двигалось вперед. Но, признаться, ей было бы куда приятней использовать свою магию. Увы-увы, пока ею воспользоваться невозможно. Потому изредка поглядывая на бегущего за ней мужчину и догоняющих их пиджачков, фаэри мечтала о том, чтобы…

Дверь на крышу оказалась открытой. Пропуская вперед неожиданного сообщника, Вилетта наложила легкую иллюзию на пиджачков, которые изрядно устали нести свои мощные тела, которые не предназначены к долгим пробежкам. Им казалось, что парочка, что так прытко убегала от них, забежали в лифт и поехали вниз.
- У нас есть немного времени. Усмиряя учащенное дыхание, прохрипела фаэри. – Так что ты натворил?

+1

12

Мы бежали вверх по холму, не оборачиваясь назад. Поле выпустило нас из объятий и теперь мне не хотелось останавливаться. 
Я рассеянно смотрел, на развивающиеся тёмные кудри, танцующие в апельсиновом блеске августовского солнца. 
Там, во ржи мне казалось, что я могу потерять её. Счастье измеряется шагами, от грубой лачуги её отца. Оно уходит вглубь. Сквозь побеги пшеницы и напрямик к зелёному холму, где дети играли всё лето.
Перья, ковбойская шляпа, она - моя Покахонтас, её смех щекочет уши. Мы валимся на густо – зелёную траву. Голубое небо распахивает перед нами свои огромные крылья.
«Смотри, Слон!» - Задорно кричит она, устремив пальчик в лазурное море. Облако звонко трубит хоботом из сахарной ваты.
Повсюду стрекочут стрекозы. Я попытался поймать одну из них, но она ловко ускользнула, пролетев между пальцев.

Дети видели птиц, далёких от холмов и счастья, что скрывалось во ржи. Мальчуган уставился на неё, а она ловила взглядом плывущие облака.

Теперь мы бежим, в последний раз вверх по зелёному холму. Оборачиваться нет смысла, ведь позади больше никого. На этот раз её рука ведёт меня в заветное место, где беззаботное детство осталось навсегда.
Мягкие губы коснулись ещё не тронутой щетиной щеки, и сердце мальчишки сжалось, так сильно, что из глаз предательски потекли слёзы. Она испугалась и отпрянула назад.
Босые ноги несли мальца сквозь золотистые колосья ржи. Лето кончилось, а значит пришло время расставаний.
Хард терял ощущение реальности. Побелка коридоров расплывалась перед глазами. Из неё вырывались жухлые колосья. Повсюду мерцали чешуйчатые крылья стрекоз. Он вновь поднимался вверх, небо должно быть, где то рядом. Тёмные волосы, увлекали его за собой, в пространство лишённое законов логики.
Голова разрывалась на части. Уши закладывало от монотонного жужжания насекомых.
Хлопок двери. Небо здесь.
Мираж растворился, под натиском дождя. Запах слякоти и смога вытравил из головы иллюзию прошлого.
«Либо я сошёл с ума, либо это фокусы тех бандерлогов, третьего не дано!» - мысленно констатировал Бойлэд.
- Мадам, ваши инсинуации беспочвенны! На этом тему предлагаю закрыть. – Спичечная головка аппетитно фыркнула, теплясь охристым огоньком.- Сигареты курите?

Отредактировано Hard Boiled (2011-09-18 21:09:41)

+1

13

Иногда жизнь не стоит и ломаного гроша.  Все наши переживания – тишь бесполезные трепыхания канарейки в клетке.
Иногда, мы сами продаем себя, ради иллюзорной выгоды. Но продолжаем утверждать, что наши души бесценны. Бесценная куча гнили.
Иногда мы суеверно верны чему-то. Пусть, мы понимаем, что вера давным-давно возложена на алтарь, залитый кровью, но с титаническим упорством продолжаем восхвалять уже давно не свои убеждения.
Иногда мы совсем не мы и эти истории совершенно не о нас… не о нас же?

- Курит. Пожав плечами, констатировала факт Вилетта. Но сигареты, сейчас последнее о чем думала фаэри. Босые ноги уже успели почувствовать, мерзко облизавшую крышу, воду. Утром был дождь. Осень – она вообще полна дождей. Из-за температуры, которая была не так уж велика, кожа покрылась мурашками. Но всем своим видом, Ви показывала, что это ее не волнует. На самом же деле – все было иначе.

После успеха наступает апатия. Необходимость найти что-то новое, необычное и желанное. То, что сделает тебя счастливее хоть ненадолго. После слез наступает счастье. Оно тонкой змеей прокрадывается в душу и приносит спокойствие. После гнева душа жаждет отмщения. А отомстив, нам не становится легче. Чужое горе, оно, как и свое собственное, - отравляет.
Местью мы отравляем сами себя. Такие наивные, надеемся победить то, что придумано не нами. Задолго до нас.

- Девушка по утрам еще и завтракает. Фаэри не пыталась напроситься на завтрак, она просто предпочитала компанию одиночеству. – Угостите девушку кофе? Ее совершенно не смущало то, что она босая и одета лишь в рубашку. Пока она без магии,  ей все равно нечем заняться. Да и ловить такси в таком виде чревато последствиями.

Люди переоценили значимость любви. Да, безусловно, всю жизнь провести в одиночестве - не лучшее, что может произойти. Но и не всем везет найти именно то, что будет биться сердцем в твоей груди. Можно прожить без любви. Можно прожить без пустых мечтаний. Но невозможно прожить без цели. Не важно, что в жизни для тебя главное. Важно, что оно - существует.
Но иногда так хочется, чтобы рядом был кто-то теплый.

0

14

[начало игры]
Сентябрь. 2011 год.
• день: небо затянуто тучами.
Температура воздуха: + 21

Звезды этого оставленного духами, пропащего места - газовые тяжелые фонари. Всю ночную пору небо над городом было темным, как и рассказывали старшие, глубоким и далеким, совсем не дружелюбным и, словно бы, обиженным на людей за все их прегрешения. Не таким, какое опрокидывалось с каждым закатом над горным поселением и не таким, что полыхало красными огнями во время китайского праздника. Так безумно шатается это небо, так страдает в компании с одинокой луной.
В четыре часа туманного утра этот город спит, словно свернувшийся у доброй хозяйки на коленках котенок, спокойно дышит. В четыре часа утра дороги пусты, улицы безлюдны и пальцы - мокры от сконденсировавшейся влаги, хрусталем украсившей легкое пальто. В четыре часа бессонного утра внутри начинает играть виолончель и тонко дергать за вену на шее. А потом город начинает просыпаться, перестают ходить ночные странники, им не нужно более опасаться, осторожничать, переживать, ходить перебежками на мигающий желтый, подозревать, рыскать фонариком, не спотыкаться, не говорить с незнакомцами, и за всем этим смотрит уставшая девушка - ей с виду восемнадцать лет, волосы волнистые вкруг лица, а губы тонко поджаты - теперь люди ходят на зеленый, томятся в железе и пластике своих автомобилей, снова не говорят с незнакомцами, не говорят вовсе. Голос виолончели затихает в душе около пяти утра в предвкушении скуки. Только ей скучать не приходится.
Проведя в негостеприимном Токио немногим более суток, Юха не смогла оценить всей его прелести в полной мере - основной помехой тому была считанная пара долларов на дне кармана, на которые не удалось бы ни снять комнату, ни даже толком поесть, а из собственных припасов в рюкзаке осталось до безобразия кислое яблоко, не мытое и пыльное, да фантики от конфет, которые на радостях Сова съела еще в поезде; в животе теперь неприятно тянуло от голода, но даже проходя мимо ароматно пахнущего лотка с горячим шоколадом, которым торговали прямо так, на улице, она не позволила себе потратить несколько центов на то, что помогло бы согреться и хоть немного заглушить неприятное чувство внутри. Не известно, что может случиться и вдруг эта мелочь спасет кому-то жизнь? Под темными глазами девушки залегли глубокие тени: вымотанная долгой дорогой, она не нашла покоя и отдыха в шумном мегаполисе и всю ночь проходила по освещенным улицам, боясь сворачивать в переулки и подолгу задерживаясь на светофорах - паспорт при этом она крепко держала в озябшем кулачке; но и теперь, с началом нового дня, никуда не исчезла ее самая главная проблема.
Где жить, на что жить и чем питаться.
Все остальное в этот момент казалось куда более мелким и незначительным - все ее вещи были на ней, все ее сбережения спрятаны в рюкзак и по карманам, и никакой ручной клади, никакого чемодана не было вовсе. Перед стеклянным оком высокого здания она была без всякого щита, оставившая все вещи далеко, там, куда нельзя вернуться.
Зато у нее было устойчивое желание наконец передохнуть и дать возможность ногам, все это время закованным в колодки жесткой обуви, наконец вытянуться и расслабиться, и, повинуясь ему, Юха уверенно последовала за пожилым мужчиной с лысиной, но в красивом строгом костюме, во чрево этого здания, дошла за его спиной практически до самого лифта - и малочисленные встречные считали, что девчушка, должно быть, его подчиненная, - но быстро свернула на лестничную площадку и была такова. Распахнув пальто и закинув длинные свисающие концы шарфа на спину, девушка поспешила подняться на несколько этажей выше, пока не оказалась перед выбором: или свернуть в выглядящее безопасным служебное помещение или подняться еще выше по другой, железной лестнице, на вершине которой была приоткрытая тяжелая дверь, но долго решаться ей не пришлось - из помещения донеслись чьи-то голоса и, словно пчелой ужаленная, Юха побежала к открытой двери наверх, в которую влетела, не сбавляя хода, а оказавшись по другую сторону входа, тихонько закрыла за своей спиной и только потом вдохнула.
Теплый воздух полной грудью. Отравленный, горький, все же настоящий, а не навеянный кондиционерами, - однако, от столь резкого вмешательства выхлопных газов от многочисленных машин в легкие, девушка не удержалась и закашлялась, прикрывая лицо обеими ладонями. Вокруг, насколько хватало глаз, было серое покрытие и тонкие стальные бортики. Не закрытая комната ждала за дверью, а крыша, доступная всем ветрам. Ветер здесь такой - не успеешь раскрыть зонт, не успеешь открыть рот, подавившись словом.
Однако, стоило отдышаться и присмотреться совсем немного внимательней, как сразу становилось ясно - даже здесь ей не повезло остаться в одиночестве - взгляд широко распахнувшихся глаз словно споткнулся о две фигуры: мужчина и женщина, говорившие о чем-то и пришедшие сюда не игральной случайностью, курили неподалеку и, конечно же, сразу обратили внимание на ее неделикатное присутствие. Словно недоброе заподозрив, девушка втянула голову в плечи и прислонилась спиной к двери, став очень похожей на нахохлившуюся птицу.

+2

15

Элегия сентябрьского утра пробирала до костей, иронично подрагивая в такт усталого сердца.
Механические улицы шумели в потоке динамо машин. Неужели мне снова предстоит погрузиться туда? Стать частью этого бесконтрольного жужжания, в котором теряется сама суть вещей.
Небритые, нагие небеса срывались, вниз принося на землю благословение Магомедовых ангелов.
Это были капли безымянного разума, прожигающие в атмосфере остатки здравого смысла.
Они наполняли кубки канализации, вином громовых раскатов и исчезали в чреве ненасытного города.
Мы стояли на крыше, топча подошвами макушку одинокого великана. Неугомонный ветер нагло срывал пепел с сигарет и увлекал его за собой.
«Camel» предохранял нас от пустых дежурных фраз. Немой диалог, повисший в клубах серого дыма. «Слова» полные горькой отрешённости. 
Самолет, летящий, где то за облаками махнул алюминиевым плавником.
Окурок тихо коснулся бетонной крыши, искрясь пунцовыми пламенем.
- Угостим. Но не сегодня. – Коротко отрезал Бойлэд. - «Я не Беллерофонт, не в моих силах задушить тварь, кормящуюся твоей болью.»

***

Птицы что прилетают к нам, птицы, что остаются с нами и умирают в неволе. Мимолётные спутники и постоянные партнёры - парящее раздолье дня, забытого позади размаха крыльев. Прошлое, должно оставаться в прошлом. 
От неё пахло лесными травами.
Гвоздика, вороний глаз, ландыш и зверобой сливались в единое многоголосие ароматов. Я живо вспомнил ту девчонку из библиотеки. Какофония запаха будоражила память.
Толстые очки, немыслимый зелёный джемпер и томик «Отверженных», под завязку набитый сушёными травами гербария.
Она не знала кто такой Гюго, ей было всё равно, где хранить своё сокровище. Не замечая букв, девчушка завороженно листала страницы, вдыхая терпкие ароматы зеленой дубравы.
- А вот и ещё одна жертва обстоятельств. Мы вас заждались барышня. - Васильковые туфли вплотную приблизились к девушке и бесцеремонно отодвинули её с прохода.
Хард осторожно выглянул на лестничную клетку.
Внизу доносились звуки тяжёлых шагов. Гулом они разносились по всему коридору, возвращая с эхом, гнетущий грохот железной цепи – «Не к добру…»
Воздух пронзил оглушительный рёв.
- Предлагаю совершить тактическое отступление. Динь - динь, может уже пришло время посыпать нас волшебной пыльцой? Или нужна дополнительная мотивация? Тогда взгляни вон туда и подумай хорошенько, прежде чем дать свой положительный ответ. – В проходе показалась чья то здоровенная мохнатая лапа. Когти угрожающе взрывали бетон, оставляя после себя внушительной глубины траншеи.
- Тут они, на крыше! Убежать вздумали аферисты паскудные?! Гримм фас их!

Отредактировано Hard Boiled (2011-09-24 21:08:43)

0

16

"В другой раз? Ага, скорее - в другой жизни." Фаэри лишь улыбнулась. Ей не хотелось больше говорить. Все в этой жизни так относительно - возможно, в этой ее жизни они и не встретятся более. А погибнув, она не вспомнит, что было ранее. Память ее слишком хрупка. Словно снежинки, что отчаянно тают на теплых ладонях. Она, может, одна из этих тонких узоров замерзшей воды. Вилетта хотела быть ею.
и, однажды, непременно станет.
однажды...

На крыше появился новый игрок. Фаэри посмотрела на девушку. Ничего удивительного в том, что человек мог забрести сюда, но это существо. Похоже, Вилетта могла еще удивляться. В мире нет ничего невозможного. Даже незнакомка, от которой веет природой. Даже та, которую Ви никак не думала встретить в городе. Дети лесов должны жить в лесах. Детям природы нечего делать в городе.
Сила вернулась неожиданно. Что-то знакомое, но невыносимо тяжелое окутало ее тело. И нужно много воли, чтобы не согнуться под этим мощным напором. И нужна сила, чтобы не закричать, когда чувствуешь, что твое, которое уже почти не принадлежит тебе, впивается в тело и душу вновь.
И так - каждое утро.
Боль.
Привычное чувство.
Привычка.

- Ты слишком нагл для человека, вьюноша. Прошептали губы, но лицо не выразило никакой эмоции. Будто в нем лишь зеркало чужих эмоций. - Будет тебе волшебная пыльца. Уже более громко проговорила девушка.
Несколько быстрых движений к совершенно незнакомым людям.

"Зачем тебе это Ви?"
я просто хочу узнать
"Узнавай"

Взяв за руку девушку и мужчину, фаэри вступила в зазеркалье. Входом служили глаза незнакомки. Вилетта впервые уходила из мира живых, через чью-то душу. Так ведь говорят о глазах - зеркало души?..

*Небольшой особнячок Вилетты

0


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Центральный офис издательского дома "Tsutae Zengu"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC