Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Колодец в центре площади Кокё Гайен


Колодец в центре площади Кокё Гайен

Сообщений 61 страница 90 из 115

1

http://uploads.ru/i/g/k/H/gkHYW.png

Площадь Кокё Гайен перед Императорским Дворцом является едва ли не самым популярным местом развлечения горожан. В центре этой площади есть небольшой колодец, в который, по поверьям, для удачи, нужно кидать монетку. Японцы свято верят в магические свойства этого колодца.
И, наверное, есть за что.

0

61

---> Неизвестное направление

Апрель. 2010 год.

Так темнота рассеивалась и все яснее слышен становился гул улиц, отдаленный шум проезжающих машин и – еще отчетливее и яснее – негромкие странные хлопки, будто ладонью ударяли по чему-то костяному, твердому. Высокий мужчина в зимнем пальто., с длинными темными волосами, заплетенными на концах в подобие косы, стоял совсем рядом, небрежно прислонившись плечом к стволу дерева и лениво аплодировал. Левый рукав был закатан почти по локоть, являя миру покрытую роговой броней когтистую нечеловеческую лапу, именно благодаря ей и получался столь диковинный звук. Сверившись с часами, которые из-за этой особенности волей-неволей приходилось носить на правом запястье, Хор Мэлет слегка приподнял бровь, недовольно отметив:
- Что-то вы оба задержались.
Взгляд демона небрежно скользнул по растянувшейся на земле обожженной девушке, остановился на смертном, изучая.
- Подбираешь всякую дрянь? – Лениво поинтересовался он, чуть поджав губы в пренебрежении, и, казалось, хотел добавить что-то еще, но не стал, только повернулся и неспешно зашагал по улице, переходя из одного пятна фонарного света в другое и словно приглашая следовать за собой… или напротив, утолив свое любопытство и больше не желая иметь общих дел со смертными и не-мертвыми.

Отредактировано Хор Мэлет (2010-04-03 14:04:44)

0

62

==>> Вход

Июль. 2010 год.

И даже недавняя встреча со смертью не успокоила беспокойную душу кукловода. Даже украденные столь любимые ею деньги (а деньги она и впрямь любила, пожалуй, даже больше своей мамы) не развеселили её, а если уж даже эти красивые и липкие от крови бумажные купюры не смогли нарисовать на её лице симпатичную улыбочку, тогда что же поможет? Да ровным счетом ничего. Все так было скучно. Что порой хотелось выть, словно вшивая собака.
Буквально тая на улице, как пломбир, от жары, Кирия на своих корявеньких двух добралась до колодца в центре площади. Добиралась, конечно же, не без приключений. Потому что…. Да просто, почему это приключения должны обходить её стороной? Но эти самые «мелкие стычки» по пути к пункту назначения  было лишь, как жужжание мух, надоедливым донельзя, и ответить приставающему к тебе бугаю, допустим, крепким ударом с правой, к сожалению, не было сил, и не оттого, что она устала или еще что-то, а их просто не было. И единственное, что привлекало её в данный момент больше, чем встреча с каким-нибудь очаровательным психопатом, так это ливень, который смог бы охладить её уже дымящуюся кожу.
Но, наверное, Всевышние услышали её мольбы и, спустя несколько минут, как она остановилась и попыталась вдохнуть жаркий воздух в легкие, будто кто-то там наверху окатил Землю из ведра и был рад этому. Хоть жара и отступила, Уширомия недолюбливала дождь, по её мнению, это была бесполезная трата воды, она и вопросом часто задавалась «экономны ли Боги?», не стоит этому удивляться. Но сейчас, кажется, столь важные философские мысли покинули её голову, а неприязнь заменилась безграничной любовью к этой «пустой трате воды». Да, она любила, когда Боги угадывали её желания, а это случалось не так уж и редко.

Кирия распрямила затекшую спину и подставила лицо острым пикам проливного дождя, расставив руки, словно Иисус на кресте. Глоток свежего воздуха и чувствуешь себя живой, и даже голова приходила в нормальное состояние ненормальности, а то с этой жарой Уширомия и думать адекватно начинала. На секунду она представила то, как разбиваются о серый асфальт капли дождя, было бы забавно с такой высоты скинуть человека, а он в свою очередь весело похрустит костями в конце и реки крови потекут в радиусе на несколько метров. От таких мыслей на лице кукловода появилась мелкая улыбочка, на концах которой от нетерпения, дрожали уголки губ. Она, словно режиссер своего страшного фильма, уже рисовала у себя перед закрытыми глазами картинку. Черное полотно закрытых век – раздолье для фантазии. Но вот, появляются краски – серые, темно-синие, немного белого, прозрачного. Вот тело летит, она уже чувствует его рваное дыхание, уже ощущает разрывную силу ветра и сопротивления на своей груди. Последний кадр. Асфальт. Хлопок, словно мешок с картошкой бухнулся наземь, в созвучии с блаженным хрустом костей разрывает тишину площади. Ну, а потом по сценарию. Картинка человеческого расплюснутого лица крупным планом и ракурс сверху вниз, дабы запечатлеть всю изящность растекающейся вокруг холодного тела крови.
Кирия приглушенно хихикнула.

0

63

--->Центральная больница

Июль. 2010 год.

Начался дождь. Терний машинально поморщился, покинув больницу. Практически врожденная неприязнь к осадкам всегда была в нем, ибо нелегко лететь, если вообще возможно. В прочем, сейчас было лишь совсем легкое неудобство от того лишь, что мокрая одежда липла к его бледной коже, несколько стесняя передвижения. Ничего, главное найти жертву. Когда его поглотит божественная агония, а разум наполнится неимоверной радостью и чудесной эйфорией, он сразу забудет о всех этих мелочных неудобствах. Он даже ускорил шаг. Боже-боже, сколько он уже не ощущал прелестный вкус алого эликсира жизни? К несчастью, на улице весьма мало было людей. Похоже многие не любят дождь, многие, да не все...
Одинокую фигурку все же заприметил Терний. Хищная ухмылка во мгновение искривило его тонкие губы и исказило лицо. Зверь уже облизывался, Терний даже ускорил шаг, но вдруг резко остановился.
Он видел спину худенькой девушки, но падшему незачем было видеть лицо, что бы понять кто перед ним. Особенно, если он встречал это создание раннее. В памяти маньяка мелькали картины прошлого. Он помнил запах этой аппетитной ауры. Одновременно с этим он помнил девушку, что наслаждалась бесконечной агонией, давая ей разлиться по телу и заполонить сознание. Чудовище видит издалека монстра подобного себе, пусть даже чудовище это и меньших размеров. С трудом он сдержал змеиный смех. Рано выпускать чудовище, не вредно дать ему томиться лишние минуты, от того наслаждение от его освобождения будет ещё большим, равно как и божественная эйфория.
Какое неожиданное совпадение. Терний никак не надеялся встретить подобное себе чудовище столь скоро. Город столь велик, что это казалось чудом. Так и в Господа можно снова начать верить.
Терний неспешно подходил к девушке, раскинувшей руки, подражая спасителю человечества. Его руки дернулись вперед, обвивая её тонкое и хрупкое тело, прижимая её к себе. Терпкий и нежный аромат крови отчетливо ощущался падшим, даже несмотря на дождь. Неужели она источала этот блаженный аромат?
- Какая неожиданность...- послышался скрипучий голос падшего у самого уха девушке, внутри которой он ощущал такое же чудовище, в которое обратилось его некогда праведная, сияющая божественным светом, душа.
Его бледные пальцы сжали небольшую худенькую, в сравнении со своей, ладошку. Он приподнял её чуть выше, касаясь языком не до конца исчезнувшего шрама от ножа. Нет, это была неё её крови.
- Чьей же кровью пахнет от твоих ладошек?- скрипящий шепот у уха девушку, коего после коснулись его зубы. Пока он не откусывал его, не отдирал кожу и плоть. Зубы сжали ушную раковину, но не сильно, пока не оставляя явных следов. Пусть будет подобие прелюдии...

0

64

Сначала приглушенному хлюпанью башмаков по лужам где-то вдалеке, кукловод не придал никакого значения. Ходят, люди, и ходят. Она же им не мешает, в конце концов. Но когда на своей спине она почувствовала что-то вроде прожигающего взгляда, буравящего сквозь позвоночник и ребра, ей это, мягко говоря, не понравилось. Она крайне не любила, когда стоит кто-то со спины. У нее паранойя начинает развиваться, а когда кукловод в таком состоянии, человек рядом и от кулака по лбу не застрахован.
Она посмотрела на него искоса, как обычно смотрят Боги на жалких земных существ, сверху вниз. Красные радужки глаз прошлись сначала по лицу и медленно, изучая каждый сантиметр, опустились чуть ниже к шее и тут же нарисовали картину маслом. Ах, как же красиво на этой шейке смотрелся идеально ровный и глубокий порез.
- Я вас не знаю. Отвалите, мужчина, я занята, - прошипела Кирия, продолжая упиваться дождем и ощущая то, как капли дождя, словно нити, связывают и утягивают её хрустально чистое тело.
Уширомия не узнала своего недавнего знакомого только лишь потому, что у нее была довольно скудная память на лица. Только лишь золотые глаза заострили её внимание, но не надолго, лишь на долю секунды, которая для кого-то могла показаться вечностью, для нее же - не значительным акцентом на внешности.
Однако, внезапное прикосновение острых зубов к нежной коже ушка заставила её на секунду отвлечься от столь притягательного проливного дождя.
- Чьей же кровью пахнет от твоих ладошек?
Этот вопрос мог бы ввести в ступор любого убийцу, который хотел бы остаться инкогнито, дабы длинные и цепкие лапы закона не добрались до него, если у него, конечно, работает голова. Кирию же этот вопрос никоим боком не задел, а наоборот, она как-то наивно и откровенно пожелала поделиться своей разочарованностью в недавней жертве, смерть которой собственно никаких эмоций не принесла.
- Какой-то барышни, - сухо ответила Кирия, надвигая брови к переносице.
Апатия разливалась по телу со скоростью звука.
Острые белые зубы впились в ушную раковину чуть сильнее и мышцы лица рефлекторно содрогнулись, но душа осталась все так же непоколебима.
Она резко дернула головой, заставляя еще не расцепившиеся зубы содрать тонкую кожицу, и повернулась к мужчине в три четверти, всматриваясь в его лицо. Уширомия смотрела внимательно в его глаза. Золотые и какие-то сумасшедшие. С таким взглядом по городу может расхаживать только Люцифер. Хотя, нет, его даже Дьяволом то назвать было бы нельзя. Дьявол – он далеко, а этот близко. И этот гораздо хуже.
Сейчас он мог бы сойти на источник света во тьме её серой жизни. Но нет, апатия была настолько сильна, что сейчас он был бы больше похож на бракованную лампочку, лучше называть вещи своими именами.

0

65

Терний спокойно пропускал мимо ушей то, что он не желал слышать. Память девушки оказалась более короткой, но это мало волновало Морта. В конце концов, он не собирался придаваться с ней ностальгическим воспоминаниям, будто они были более многочисленны и гораздо более давние. Память бессмертных всегда будет превосходить человеческую. Терний встречал истинных чудовищ, вынужденных обитать в человеческих телах. Они бродили по городу, подобно волку, которого заперли в амбаре с кучей кур. Морт видел, как часто после убийства наступала тяжелейшая депрессия, приводящая к суициду. Своеобразный этап, который проходит практически каждый серийный убийца. Терний испытывал подобное, лишь когда место истинной радости и наслаждения занимала зияющая пустота. Он не был человеком, посему многие человеческие проблемы были ему неведомы.
Девушка вырвалась. На губах остался слабый вкус алого эликсира. Падший провел языком по бледным губам. Чудовище рыкнуло, заставляя падшего негромко хихикнуть. Нетрудно было возбудить голодного зверя, алчущего крови и боли, даже столь малой кровью. Один лишь аромат мог заставить тело дрожать от предвкушения.
Тогда безумия охватило разум, открывая врата агонии, своей и чужой, но он все равно помнил, что это была именно та девушка. Дело даже в феноменальной памяти, подобных ей он встречал весьма и весьма редко особенно среди людей. Жертва чаще кричит, пытаясь вырваться из цепких лап боли, но от того они сжимают тело жертвы ещё сильнее. Ухмылка на лице казалось стала даже шире, обнажая белоснежные зубы. Золотистые глаза будто стали чуть поярче. Уже уменьшили зрачки, уступая место золоту.
- Нет, ничего прекрасного в смерти. Агония, постепенно поглощающая тело, воистину незабываемое зрелище,- развел руками Терний, с легкой насмешкой проговаривая это.
Сейчас он действительно удивлялся себе, что-то он слишком болтлив сегодня. Он бы с радостью побеседовал бы ещё, если бы чудовище не рвалось наружу не силах более терпеть. Неспешный шаг вперед. Поток мыслей, казалось бы, ускорился. Удивительно, но встреча началась не так, как то бывало обычно, посему его не сразу посетила мысль о возможном начале действа. Ладони внезапно поднялись, хватая её за плечи. Легкое движение вперед. Удар головой - лбом - о её личико. Чуть вперед нога, пяткой заходя  за её ступню и толчок, дабы опрокинуть её землю. Змеиное, шипящее хихиканье отчетливо доносилось от подрагивающих челюстей падшего.

Отредактировано Терний Морт (2010-07-03 23:12:40)

0

66

Что-то вроде дежавю посетило Кирию, когда она услышала сладкий поток чужих мыслей, сказанных вслух, сродню её же жизненным убеждениям.
Вспышка памяти взорвалась в недрах головы, и лицо рассекла зияющая улыбка от уха до уха, способная убить своей нечеловечностью.
Каждый на её месте понесся бы прочь с этого места, как только бы вспомнил эти безумные игры в прошлом. Каждый, но не она.
Кукловод нетерпеливо вздрогнул. Черный ангел, вырвавшийся откуда-то из Ада, вновь посетил её. Сладкое блаженство. Умертвляющий яд.
Удар лоб в лоб пришелся болезненным, но череп почувствовал его отягощающую силу только тогда, когда встретился с мокрым камнем асфальта.
Голова затрещала по швам и тугая боль растеклась по телу в тот момент, когда фрагменты воспоминаний слились воедино, словно мазайка из мелких кусочков.
Уширомия хотела что-то сказать, но боль заглушила слова и на их место встала лишь глубокая улыбка, которая источала чувство неописуемого восторга. Трепет её тела возбудил бы любого, если бы не ненормальность причины этого наслаждения. Грядущая боль – была зависимостью. А она была похожа на заядлого курильщика, для которого никотин – счастье на каждый день. И никакой Минздрав тебя предупреждающий здесь не помог бы.
Аромат крови на его бледных губах был ощутим даже на расстоянии выстрела. И это сводило с ума. От этого голова кружилась, и нервы тянулись, словно раскаленные провода, под кожей.
Думать уже было бесполезно. Глаза выдавали её безумие.
Это богатое послевкусье с трупными нотками.
- Режь меня, - прошипела Кирия, давая понять своему мяснику, что она вспомнила его, что мысли о нем еще теплились в её голове.
Они отличались от всех. Многим людям, которые хотят не походить на других, достаточно было бы проснуться утром с носком во рту, проснуться в незнакомом месте, прыгнуть в омут озера с камнем на шее, да не важно, в принципе. Но никто из них не смог бы наслаждаться этой убийственной игрой так, как наслаждаются они.
Уширомия дернула кончиками пальцев, чтобы удостовериться, что руки еще способны чувствовать. Ведь было бы крайне обидно, если бы её хрустальную кожу резали по омертвелым нервам.
Приоткрыв глаза после падения, Кирия слегка улыбнулась и посмотрела в глаза, покрытые пленкой золотого безумия. Она разглядела в них нотки шизофрении с приступами непроизвольного автомоносексуального бешенства. А может быть, ей показалось. Возможно, туман сумасшествия разглядел в них самого себя.
Глядя на него снизу вверх, захотелось сказать нечто похабное с блядской улыбкой на лице. Но слова застряли в густом воздухе вокруг.

0

67

Сильная боль - отрезвляющий наркотик. Терний отчетливо видел безумный блеск в глазах девчушки, видел, как её губы искривились в восторженной улыбке. А как чудесно трепетало её тело от возбуждающей агонии и истинного наслаждения, недоступного большинству людей и иных живых существ. Её тихий голос, сейчас казался змеиным, будто под стать падшему. Нескрываемый восторг и предвкушение блаженной эйфории овладевало чудовищами, толкая их навстречу душераздирающей боли, обвивающей тело, подобно огромному питону. Кто-то встретиться с чарующими глазами змеи, позволяя гипнотическому наркотику проникнуть в сознание, но большинство испустит дух от сильного давления толстого тела ползучего гада, давясь от недостатка кислорода и лихорадочно тряся своими жалкими конечностями, надеясь что это поможет.
Не стоило просить дальше маньяка. Кому-то нравится видеть ненависть в глазах жертвы, ощущать страх, витающий в воздухе и касающийся мучителя, подобно теплому языку любящего щенка, кто-то испытывает умиротворяющее волнение, видя хладный труп. Тернию нравилось, как агония проходит сквозь тело его жертвы. Пусть жертва мучается, пусть она наслаждается, лишь бы она не пыталась скрыть чудную боль! Не надо препятствовать танцу, трясущегося тела, не мешай спинному мозгу выстукивать бешеный ритм, а сознанию теряться в глубине нахлынувших эмоций, в вязкой трясине боли и чудесном крике сознания!
Морта не нужно было просить дважды. Он опустился достаточно резко. Глухой удар коленок о твердую землю практически не ощущался падшим, то была даже и не боль.
Он фактически сел на ноги девушки. Разница в росте позволяла получить доступ ко всему юному, хотя далеко не девственному, телу, внутри которого томилось чудовище.
Ладонь Терний отвел назад. Бледные пальцы скрылись под темной мокрой тканью пиджака легким, но чуть резким движением освобождая лезвие кинжала. Это был скорее кинжал чем нож - слишком длинным казалось чуть загнутое лезвие. Удобно разделывать человеческую тушку, постепенно лишая тело содержимого, опустошая кожаный мешок.
Бледная ладонь оказалась у шеи, неспешно охватывая её бледными пальцами. Резкое движение и ладонь прижимает голову к земле, чуть сжимая горло.
Лезвие ножа оказалось чуть ниже пупка, легко уколов кожу и подцепив ткань бледно розовой футболки. Лезвие двигалось вверх, неспешно и легко разрезая ткань. Было бы скучно просто лишать девушку одежды, посему кинжал опускался ниже, касаясь бледной кожицы. Оставались как мелкие алые практически точки, так и чуть более длинные линии. Аккуратная работа на самом деле. Главное не вколоть слишком глубоко, дабы не убить её. Трупы не способны наслаждаться болью и радовать своей мукой маньяка.
Ладонь с ножом оказалась на земле, опираясь на неё около плеча Кирии. Эдакая точка опоры.
Падший нагнулся, проводя теплым языком по ещё влажной коже, проводя им по тонкой линии, слизывая ароматную теплую кровь, что стремилась вырваться из заточения. Он двигался быстро чуть выше остановившись у небольшой ранки меж грудями, кусая её и вытягивая чуть вверх, будто выдавливая больше чудесного нектара, наполняющего тела живых существ.
Вкус и запах крови, ощущение дрожащего в эйфории тела - все это безмерно радовало и возбуждало, от чего его тело начинало дрожать, а из гортани, меж укусами, изредка слышался хрип или шипение - сложно было сказать, что же именно то был за звук.

0

68

Взрыв в голове.
Тонкая боль на лезвии ножа была прекрасна, но еще не настолько, чтобы захотелось воспевать её под музыку черных ангелов. Но чувство того, как твою чистую кожу режут, словно бумагу канцелярским ножом, овладело всем телом.
Этого мало. Нужно больше. По максимуму вонзить в тело кинжал по рукоять и вырубить, выпотрошить, вылюбить всё живое внутри.
Кровь стекала из еле заметной раны с каждым мгновением на миллиметр быстрее, вырисовывая идеально прекрасные линии вдоль торчащих из-под кожи костей благодаря струйкам дождя. Это прекрасно, божественно, восхитительно. Будто тысячилетняя тоска, которая так изголодалась по этим ощущениям, дымилась глубиной виска в недрах головы. Жестокие Боги, уверена, восхваляли эти агонии, и трепет сгорающей дотла души. Именно поэтому они требовали жертв на свой алтарь, пока глупые люди не забыли их учения из-за общественной морали и никчемного альтруизма.
Терний поднимался вверх, слизывая этот клубнично ярко-сладкий соус, который благоухал на её теле, и, остановившись на ране между грудями, высасывал кровь, словно сок через трубочку. Приятное неудобство чужого вмешательства извне твоей солнечной системы заставляло слабую улыбку на лице светиться от счастья и делать её шире, еще шире, так широко, как только это возможно.
Машинально костлявая ладонь потянулась к голове нависшего над ней падшего, перебирая его мокрые волосы меж своих пальцев. Со стороны это могло сойти за нежность, если бы в последующую секунду Кирия не вцепилась в них и не оторвала бы его губы от столь занимательного занятия. Приподнявшись на одном локте и, пошатываясь от звуков колокола в голове, она прильнула… нет, набросилась на его губы, жадно впиваясь в них острыми зубами и терзая их до крови, чтобы вкусить этот сладкий яд.
Нет способа прорваться сквозь этот густой, как жижа, шум вокруг. Ультразвук эхом отбивал чечетку в голове. Этажи разума сгорали один за другим с каждой каплей чужой крови, выпитой с его губ. Оторвавшись от них, она похабно улыбнулась и, проведя языком по острому подбородку, издала что-то вроде глубокого выдоха удовлетворения. Этот жест был чем-то вроде приглашения на продолжение.

Разодрать нервы в клочья.
Оставить синяки на теле.
Вскрыть запястья.
И в конце задушить от нахлынувшись чувств.

+1

69

Торжествующее чудовище рвалось на свободу. Теплая кровь наполняла рот Терния. Как обидно, что он не способен был различать все оттенки вкуса, как то могли многие животные и вампиры.
Он ощущал движения её хрупкого тельца, чувствовал даже прерывистое дыхание, коему препятствовали наслаждение и вдохновенная радость. Увы, но Господь создал слабый человеческий организм не для истинной радости и блаженства, потому порою и казалось, что страдает и радуется он одинаково: задыхается, совершая бессчетное число прерывистых движений.
Наслаждаясь распитием алого нектара, радостно вырывающегося из оков кожи, Терний и не замечал практически цепких пальчиков девушки. Накатывающая эйфория приглушала органы чувств. Она как наркотик, всеми силами отдаляла сознание от реального мира.
Терний ощутил худую ладонь на своей мокрой голове, лишь когда она потянула его за волосы. Легкое удивление и остановка, после снова усмешка. Морт не сопротивлялся. Рассудок не помутился окончательно, но в такие моменты разум принимает решения автоматически. Золотистые глаза вновь обратились на сияющее счастьем лицо приподнимающейся девушки. Звериный поцелуй. Терний отвечал на него. Зубы клацали друг о друга, раздирали кожу, плясали судорожно и хаотично языки, изредка нарываясь на белоснежный зубы. Ободранные губы переливались, переливалась и смешивалась темная кровь кукловода и, возможно, даже более темная кровь чернокрылого грешника.
Неглубокие порезы на ободранных и раненых губах ярко сверкали кровью и были отчетливо видны на фоне бледной кожи. Теплый язык, на котором осталась кровь кукловода, прошелся по губам, слизывая собственную кровь, пока её не смысл дождь. Насколько отвратительна была бы смесь из крови двух извращенных психопатов?
Она улыбалась. И она ощущала радость нынешнего и приближающегося мига. Ухмылка на его лице была столь широка, что было видно дрожащие челюсти, из-за которых слышалось негромкое шипение.
Бледная ладонь оказалась у плеча, опрокидывая девушку обратно на землю. Он сполз чуть ниже, ноги чуть распрямились, открывая доступ Тернию к тонким ножкам девушки. Он схватил ее за руку, сжимая ладошку и прижимая её к земле. Кончик лезвия притронулся к кожице, проводя тонкую полосу до края шортиков. Лезвие оторвалось от бледной поверхности кожи, проведя между ножек. Осторожно, оставляя лишь разрез на шортиках, едва касаясь ткани, что под ними.
Казалось, ухмылка Терния стала ещё шире. Уголки рта чуть подрагивали не в силах прорваться дальше, добраться до ушей. Он всплеснул рукой, лезвие ножа полетело вниз пронзая ладони Кирии и Терния, сцепленные в стороне. Стигмата! Новый шрам на целой ладони девушки, временный шрам для Терния.
- Кха!- примерно подобный веселый и громкий звук издал падший. Он чувствовал, что приближается к океану агонии, а на дне его и покоится божественная эйфория и внеземная радость, недоступная большинству живых существ.
Этого было мало. Он желал окатить себя гораздо более сильной волной себя и предполагаемую напарницу. Его здоровая ладонь притронулась к ножке, приподнимая её. Лицо Терния, чуть дрожащие от столь резкого всплеска блаженной боли, прижалось к холодной бледной кожице прямо у шортиков. Язычок коснулся алой полоски, после резкое движение и зубы вцепились в мякоть тонкой ножки. Тело колотила дрожь. Окровавленные пальцы судорожно дрыгались, подобно оторванной ножке комара, а пальцы иной руке ноготками впивались в белую кожицу девушки.

+1

70

Вновь опрокинутая наземь, Кирия извивалась и шипела, словно змея. По её девственно чистому холсту рисовали новые кровавые линии. Слабая боль новых порезов дрожью прошла по телу и отдалась в голове щелчком, как сигнал к новым ощущения.
Она кусала водяных бабочек на губах, жадно пытаясь вздохнуть холодный воздух от нахлынувшего ощущения беспомощности. Приятное чувство. Ты знаешь, что ты не сможешь избавиться от этих оков, и по телу будто ходят разряды тока.
Оголенные провода нервов натянуты, и больно думать головой. Больно ощущать на себе тонкое лезвие, которое то непрерывно идет по своему заданному пути, потом куда-то тут же исчезает, а тебе даже голову трудно поднять и разглядеть хоть что-то в этих смытых красках.
Но вдруг, молния адской боли разрушила этот опьяняющий сон.
Горящими глазами она судорожно искала источник боли, её эпицентр. Крики, стоны слетали с губ один за другим, стараясь зацепиться цепкими лапами за окровавленные губы, но тщетно. Уширомия прогнулась в пояснице, ощущая на себе остроту чужих зубов, впившихся в ногу, и разрывающие ледяные объятья стали в ладони. Отрешенный взгляд вдаль, к потокам крови сплетенных рук.
Воздух раздирал легкие в кровь изнутри.
Лабиринт... невропатический лабиринт.
Эта прожигающая все внутри боль знает, как пахнет страх.
Необходимое не всегда гуманно, не правда ли? Не стоит звать извращенцами тех, кто умирает без сильных эмоций. Вы же не осуждаете художников, писателей? Они тоже живут за счет чувств, за счет красоты вокруг. Так и она, живет, чтобы ощутить разрыв кожи, увидеть в себе все тайны, вспоров живот и выпотрошить из себя всё, чтобы знать правду, чтобы слышать свой блаженный голос, срывающийся на крик и звучащий, лучше сонат Моцарта, чтобы слышать привлекательный хруст костей где-то внутри себя. Всё это прекрасно, но по-своему.
С тошнотой, с текущей от возбуждения слюной, освобождая свое безумие, Кирия неосознанно, необдуманно, хотела почувствовать новый взрыв. Рука, приколоченная к асфальту кинжалом, резко дернулась вниз. Но сталь была слишком тверда в решении не сломаться и предпочла распороть Кирии ладонь от середины до указательного пальца.
Взгляд Уширомии завис в воздухе от болевого шока. Все тело дрожало вдоль и слабое сердце задыхалось в потоке чувств.
Её окровавленные, разодранные пальцы сжались, посылая в мозг новые сигналы к спасению. Глупая дрожащая улыбка коснулась её лица, и она залилась истерическим смехом, судорожно пытаясь сконцентрироваться взглядом на Морте.
Это чувство любви (?) к нему. Оно зудит, оно кипит, оно гноится и дышит. Какое аморальное чувство. Просто герои мертвы, они умерли у нее в голове задолго до её рождения. И она, как овечка, выкликивает имя своего господина из стада, выдавливает из себя боль с кровью, делает из себя клейменную чужой сталью своими же руками.

0

71

Не правильно было теперь называть её жертвой... Быть может, уместнее назвать её "партнершей"?
Прекрасной музыкой звучали крики и стоны жертвы, звучащие будто бы в такт учащающемуся пульсу. Тело дрожало и изгибалось, слюна заставляла блестеть личико девушки, а стоны медленно, но верно переходили в смех блаженной истерии. Звуками и прикосновениями он ощущал сильнейшую боль и внеземную радость. Лишь Адская боль, разрывающая сознание на мелкие кусочки, способна ввергать живую тварь в столь блаженное ощущение радости и наслаждения, коих неспособны доставить никакие плотские утехи.
Прочие твари, считающие себя вершинами разумной породы, были не в состоянии это понять. Уподобившись животным, они не могут перешагнуть через собственные инстинкты. Необходимо пройти сквозь огненную стену, что бы попасть в рай. Увы, но низменный процесс размножения казался вершиной наслаждения. И эти твари твердят, что они выше животных...
Его зубы оставили в покое плоть. Алая начинка, спрятанная за нежными слоями плоти и кожи, наполняла его рот. Он ощущал этот блаженный вкус, дрожа всем телом. Эмоции переполняли его сознание. Он чувствовал острую боль в руке, которую приглушал вкус крови и плоти юного кукловода. В ушах звенел её веселый смех, его ладонь прикасалась к трясущейся ножке.
Смех Терний был негромким и весьма коротким. Он в состоянии изображать, а значит следует продолжить этот изумительный процесс. Превознести себя на вершину наслаждения, обогнав свою партнершу. И ни в коем случае нельзя убивать столь милое и юное чудовище. Такие всегда были столь редки...
Его рука двинулась вместе с ручкой Кирии. Лезвие ножа Терния было острым. Оно не разрубало с легкостью кость, но слишком резко действовала кукловод...
Язык падшего притронулся к ранке, после он сам поднялся выше, нависая над тельцем юного чудовища. Опустилась голова и двинулся язык, слизывая кровь и слюну. Вызывающие отвращения частицы иного существа всегда были столь притягательны и божественны для Терния. Он опустился губами впиваясь в губы Кирии. Снова поцелуй хищного животного, жаждущего самку и добычу одновременно. И язык касался ротовой полости, сливался в танце с язычком Кирии, желая больше крови, а зубы касались её губ и сталкивались изредка с зубками девушки.
Его бледная ладонь притронулась к ранке, сжимая её и впиваясь в неё длинными и тонкими, как у скелета пальцами. Окровавленная ладонь неспешно поползла вверх, проводя между ножек у девушке, медленно, но верно подползая к лицу.
Закончился поцелуй хищников. Терний оторвался от её рта. На губах оставались новые алые отметины, будто следы пребывания или метки двух зверей.
Окровавленные пальцы коснулись её губ. Чуть резкое движение и два пальца влезло в рот Кирии. Будто корм, что кинули рыбкам в их водяную тюрьму.
Падший не останавливался, сползая чуть ниже. Он любил орудовать ножом. Холодное оружие всегда дарует контакт с жертвой, позволяя прочувствовать её, порою даже ощутить её боль, твердость костей и мякоть нежной плоти. Но Терний чаще использовал зубы. Ему порою гораздо больше нравилось ощущать себя животным, жаждущим мясца. Будто лев, завидевший лань, Терний опустился к бледному сосочку на маленькой груди, успевшему отвердеть от тотального возбуждения хозяйки. Движения языком и зубы уже впиваются в мякоть вокруг него. Зверь уже не в состоянии сдерживаться, зверь жаждал крови и мясца. Он жаждал её криков и дрожи её тонкого тела, что так прекрасно выбивало на земле танец агонии.

+1

72

Нервные вздохи и выдохи разрывали пение дождя в этот вечер. Она дышала рвано, стараясь зацепиться за новый кусок кислорода еще крепче.
Сладко-больно от разрывающихся нервов под кожей. Сосуды, тоненькой сеточкой покрывающие все тело, горели, словно облитые керосином. Она продолжала заливаться истерическим смехом еще долго. Даже поцелуй зверя не успокоил её. Эта встреча была сравнима с появлением в жизни людей цветением сакуры, бумажные лепестки которой может сорвать любой порыв ветра. Но было мало. Её белые кости, тонкие, как у птицы, удерживали на себе тот необходимый минимум мышц, нужный для полёта. Кирия была похожа на бабочку. Её так легко можно было раздавить в своих ладонях, но жажда эмоций делала из бабочки ничего не осознающее животное, это был эликсир для поддержания жизнедеятельности организма.
Когда его зубы коснулись соска, Уширомия удовлетворительно сделала выдох и сладко зашипела.
- Я хочу знать твое имя, - наконец выдавил из себя кукловод, окровавленной рукой прикрывая свой дрожащий рот.
Её язык, длинный как у змеи, проникал в глубокую рану в ладони и слизывал этот столь манящий нектар. Словно вином, она упивалась этим вкусом, убивающим наповал. Богатое послевкусье заполняло рот до краев, и тонкие алые струйки стекали по подбородку, разбиваясь об асфальт крупными каплями и теряясь в беспощадной дождевой воде.
Судорожным взглядом она посмотрела на Морта и заулыбалась уголками губ. Как же хотелось ободрать его спину в красивые лохмотья своими когтями, как же хотелось задушить его, кусая в кровь губы и, ничего не говоря, упиваться чужими хрипами, как пению птиц по утрам.
Её собственный обшарпанный вид приводил её в нескрываемый восторг. Это было чудом, что в этом злосчастном городе нашелся хоть кто-то столь любезный изодрать её нежную плоть в клочья.
Она потеряла ход времени. Секунды были новой болью. Новыми ощущениями. Все вокруг раскололось на тысячу мелких кусочков, и невозможно было собрать из них нечто целесообразное.
Тонкие дрожащие руки потянулись к шее мужчины и пальцы, вновь схватившие его за волосы, властно оторвали его от груди, приподнимая над телом, дабы вновь запечатлеть у себя где-то в недрах памяти эти безумные горящие золотом глаза. Чужие зубы не успели разжаться вовремя и горящая кровь, обжигающе окутала выпирающие ребра, стекая с груди под спину, вырисовывая идеальную размытую линию.
- Я хочу знать твое имя, - повторила опять она с хрипотой дрожащим от наслаждения голосом.
Её непослушные пальцы были готовы разжаться от нахлынувшей боли, которая молнией проходила сквозь разрезанную ладонь.
Боль шагающая по её телу железными шипами порой говорила с ней.
«Ты принадлежишь мне».
Она заполняла рот грязью и оставалось только повиноваться этому безумному чувству неудовлетворенности каждый раз наблюдая за тем, как раны затягивались в пусть и красивые белоснежные рубцы на коже. Её первая и единственная любовь, которая наполняла её, словно пустой сосуд, через лезвия ножа и сильные удары чужих рук. Она могла дышать этим, она находила себя окровавленную крайне очаровательной.
Глаза полны белизны и среди этих снегов прослеживаются красные безумные пятна. Уширомия прикрыла веки, и другая уцелевшая рука потянулась к шее Терния. Худые пальцы слегка сжались, ногтями впиваясь в бледную кожу.

Отредактировано Кирия Уширомия (2010-07-06 00:04:41)

+1

73

Глаза Терния блестели. Будто родниковая вода смысла всю пыль и грязь с золотых дисков. Исчезла блеклая бледность. Глаза не падшего, глаза вурдалака будто горели. Они сверкали, словно светились. Терний давно ощущал столь сильной радость, столь сильной эйфории. Настолько огромная и плотная волна блаженства медленно накрывала его. Казалось, что подобной радости ему доводилось испытывать лишь тогда, когда крылья его сияли, а землю освещал божественный свет пламени творца, из которого были сотворены плоть и кровь падшего. Он сейчас даже не мог удивиться столь кощунственному и невероятному сравнению единения страсти и боли с божественным присутствием, которое он не сумеет более испытать...
Казалось, что зубы его стали темно-алыми от вязкой крови уже переполняющей его ротовую полость. Он не мог не ощущать дурманящего вкуса нектара, полностью облепившего его язык. Он отчетливо чувствовал этот прекрасный аромат. Алые росчерки, линии и пятна были отчетливо видны на его бледной коже.
Дыхание учащалась от переизбытка эмоций: от сказочной агонии, пьянящего запаха и вкуса крови, от чувства чужой боли, лихорадочной дрожи чужого тела, бешеного ритма сердцебиения и столь пьянящих стонов и вздохов, что слышались из приоткрывающегося рта девушки. Оркестр агонии звучал прекраснее и мелодичнее любого скопления мастеров музыкального искусства. Пляска боли не желала прекращаться, они лишь затихала, но лишь затем, что бы разгореться с новой силой, взять ещё более бешеный ритм. 
Он не слышал её первой просьбы. Шипение, тяжелое дыхание и сладкие выдохи пожирали слова, а оставшаяся их часть разбивалась о барьер забытья, что образовался вокруг сознания Морта.
Терний не сопротивлялся, когда тонкие пальчики потянули его за волосы. Зубы оторвались от окровавленной груди. Взгляд золотистых глаз безумного вурдалака перешел на улыбающееся лицо девушки. Радость увеличивалась от одного лишь вида счастливой девушки, тело и сознание которой переполняли наслаждение и боль, настолько сильные, что, наверняка, они ранее ничего подобного не испытывала. Мало подобных людей на земле, даже среди созданий, почитающих себя жестокими и аморальными.
Он придвинулся ближе, касаясь языком её окровавленных губ, покрытых рубцами. Сейчас эти губы, это лицо и это тело, покрытое многочисленными ранами и кровью казалось ему необыкновенно прекрасным. Настолько прекрасным и чудесным зрелищем, что не с чем даже было и сравнить.
- Тернийкель...- негромкое шипение. Чувство, что он не тот, кто пал или был низвергнут, споткнувшись, а тот, кто сделал единственный верный путь, на котором и лежала истинна. Истинна недоступная прочим слугам Господа Бога. - Терний...- произнес он ещё раз нынешнее имя практически на ушко, касаясь его окровавленной кожицы языком.
Его пальцы коснулись целой ладони Кирии, что приблизилась к шеи. Резкое движение вниз, будто заставляя бледные ноготки срывать слои ненужной кожи, выпуская алый нектар. Благо, то были именно ногти. Морту не хотелось бы сейчас умирать, прервав этот карнавал агонии. А после оторвал её ладонь от шеи, водя по тонкому, ещё не зажившему шраму, большим пальцев.
Шея ныла, но то было совершенно легкая боль. Острый укол и жжение, будто для поддержания экстаза.
- Я редко встречаю себе подобных...- послышался не столько хриплый, сколько скрипучий голос Морта. Они может и не одинаковы, но похожи. Не важно кем живые существа являются: низвергнутым ангелом, демоном или даже человеком - это не мешает им быть похожими или даже даже совершенно одинаковы. Их внутренний мир - сплошная черная дыра или хоровод окровавленных и потрескавшихся масок.

0

74

Лицо подтянулось ближе. Оно расплывалось в бледно-алых красках, но сладкий скрипучий голос, щекочущий окровавленное ушко, словно собрал образ воедино, и стало не так страшно от этих галлюцинаций.
- Терний… - повторила тихо Кирия, словно обращаясь куда-то в пустоту. Будто бы её хриплый голос разговаривал с небом, которое плакало кровавыми слезами.
Её тело задрожало, когда на его шее проступили красные полосы от её острых ногтей. В ту же секунду она засмеялась великолепно, заразительно и самозабвенно.
- Сочту за комплимент, - прошептала она, слегка успокоившись, опьяненным взором гипнотизируя бледную кожу, которая была больше похожа на натянутую на его кости фольгу.
Её худая разрезанная ладонь, которая дрожала от боли, уткнулась в его белую рубашку, в то время как вторая рука служила некой опорой, когда кукловод решил приподняться.
Уширомия пальцами водила по белоснежному полотну, вырисовывая незамысловатые узоры и оставляя на ткани рубашки следы от своей руки.
Взгляд резко в упор и губы дрожат от немых слов, сказанных в воздух.
Сейчас это было больше похоже на мертвое спокойствие. Все тело болело, и порой было можно услышать нытье её нервов и плачь её костей. Всё её нутро, отвечающее за самосохранение, болезненно сжалось, в испуге ожидая новой боли.
«Смерть прекрасна, дай мне её» - говорил внутри голос, а взгляд блуждал от глаз Терния к размытому образу кинжала.
Вырезать стучащее в груди сердце собственноручно.
Выломать струи слез и окрасить их в красный.
Перекрыть доступ к кислороду лезвием.
Кирия дернула головой, машинально отгоняя эти мысли от себя. Не то, чтобы этого не хотелось, но это было необходимо. Просто дай ей нож в руки, и она готова выпотрошить всю себя с улыбкой на лице.
Вдруг стало мягко. Разум расслабляется, чувствуя как сладкая боль растекается равномерно по телу, окутывая руки и ноги. Мир удовольствия, удовольствия, которое она получает. Разум ушел от реальности жизни и взгляд еще сумасшедший, но пытающийся скрыться за твердостью дрожащего голоса.
- Ты же больше не исчезнешь, как в прошлый раз не попрощавшись?
Оборванная, оцарапанная, окровавленная, перед ним Уширомия выглядела, словно жалкий комочек чего-то иного, не такого как все. А в глазах страх на прекращение райского удовольствия.

Красивая Боль отбрасывает красивые тени в душе.
Теперь она сохранила его лицо у себя в памяти.
Осталось подписать соглашение со Смертью на вечную жизнь, чтобы испытывать эту Боль бесконечное множество раз.
И разбить средства к существованию, отдаваясь безобразному сумасшествию извращенного понимания этого мира.
Убийцы могут быть спокойны, как дыхание ветра. Им незачем переживать, если бы они вдруг нечаянно разбили ей череп.

0

75

А она смеялась и блаженно улыбалась. Сейчас кукловод более всего походила на ребенка. Маленькую девочку, которой дали поиграть в любимую игру. Детям нравится создавать на белых полотнах и листах пальцами и ладошками хаотичные сплетения мазков краски. Кирия с блаженной улыбкой и зачарованным взглядом следила за своими тонкими, окровавленными пальчиками, вырисовывающими хаотичные и бессмысленные узоры. В голове маньяка все его творения - произведения искусства, будь то внутренности развешенные по стенам, скелеты полностью лишенные плоти или мебель обтянутые кожей. Терний любил детей не толь за их девственную чистоту души, ведь именно из-за этого порою и так хотелось её осквернить и очернить. Душа ребенка всегда тянулась к хаосу, отвергая порядок. Пока ребенок безгрешен, он с легкостью способен приступать все догматы и нормы сотворенные людьми и господом. Он о них попросту не знает.
Он протянул окровавленную руку, пальцами касаясь её тельца. Рука чуть в стороны и вот ладонь уже у неё за спиной. Чуть притянул к себе, позволяя освободить и вторую руку за ненадобностью точки опоры.
Как божественны сейчас были её глаза. Алые глаза юного создания столь безумные, сверкающие животной страстью и жаждой боли, яркие глаза вурдалака, чудовища, сумевшего почувствовать себя хозяином. Слияние внеземного наслаждения, бесконечной боли и дьявольского безумия - столь редко можно увидеть подобное чудо. Хотя и у самого Терния глаза немного отличались сейчас. Разве что цветом...
Ухмылка на его лице несколько сократилась, но все еще были открыты окровавленные зубы. Во рту ощущался кровяной привкус. Блаженная радость переполняла сознание и заставляла тело дрожать и покрываться мурашками от возбуждения. Если бы не уникальность этого создания и не её схожесть с ним, он сомкнул бы свои зубы на её чудесной тонкой шейке. А, может быть, и не сомкнул, предпочтя отпустить, оставляя в её душе зерно ненависти, что будет разрастаться день ото дня медленно, но верно поглощая сознание...
Зрачки его казались неимоверно крохотными, а золотистый омут дрожал.
Его бледные пальцы коснулись щеки, медленно, но верно скользя дальше к волосам, касаясь щеки всей ладонью. Удивительно до чего естественным и обыденным казался этот момент, если не обращать внимания на кровяные разводы и раны.
- Нет. Ведь ты будешь со мной. Ты моя.
Шаблонный герой в это время просто обязан пафосно разъяснять свои чувства, Терний уж точно не был героем и никогда не славился пафосом после своего падения. Он говорил с улыбкой, что просто не могла оставить его лицо, скрипучим и негромким голосом.
Ладонь оторвалась от лица. Сначала нож исчез под темной тканью пиджака. Тонкие пальцы сжали окровавленные ладошки Кирии, поднимая её, поднося к бледному лицу павшего. Теплый язык, на котором отчетливо ощущался вкус крови, прошелся по ране. Терний притронулся к неё губами, после проводя языком ещё раз, будто желая попробовать как можно больше крови...
А потом Терний неспешно поднялся на ноги. Он чуть покачивался и сейчас слышался смех из его гортани. Ноги, казалось, потеряли чувствительность, став ватными, но сейчас медленно, но верно начинали функционировать. Казалось, начало плыть в глазах, но подняться он смог. Поднимался он смеясь. Его тело дрожало и качалось сильнее, к помутнению от возбуждения прибавлялось радостное безумие и попросту смех. Резко накатывающее веселье. Челюсти дрожали и приоткрывались, а сквозь них слышался приглушенный смех. Нечто большее, чем змеиное шипение, но и не восторженное торжество ребенка.
Он чуть нагнулся, хватая Кирию за руку. После потянул на себя. Радость и наслаждения - это чудесно, но тело не способно радоваться между извращенным созданием. В ответ на безумную радость оно дарует слабость...

0

76

«Ты моя» - отдалось звонким эхом в голове.
Это было сказано с решительной твердостью, словно по-другому быть и не могло. Кирия улыбнулась одними лишь уголками губ и издала что-то вроде усмешки.
Ей часто приходилось слышать подобные слова в своей жизни. Её часто вербовали в разряд собственности, покорной и не имеющей право голоса. Многие пытались сделать её своей вещью, и зачастую она таковой и являлась, но только по собственному желанию. Послушным щенком кукловод считался только до тех пор, пока ей это не надоедало, и умертвляющая тоска не одолевала её. Это было порой для нее забавным развлечением – сидеть у кого-то на тугом поводке, который обжигающе впивался в горло, но в конце очередного извращенного романа, коих было великое множество, Уширомия бесследно исчезала, ссылаясь на удушающую скуку. Хозяева были однобокими и занудными до безобразия, поэтому ей, как истинному ценителю чего-то нового и шокирующего, ничего не оставалось, как раствориться в ночных улицах этого прогнившего насквозь города и отправляться вновь на поиски того веселья, к которому так стремилось чувство эйфории, взращимое ею все эти годы внутри своей души.
Однако, глядя в золотые и безумные глаза Терния, Кирия вдруг смекнула, что уйти от этого субъекта по-английски, как она уходила от других, не получится. Что-то держало её около падшего ржавыми, но крепкими оковами за запястья. Возможно, она посчитала это крайне занятным - взять на себя роль … хм … игрушки? Да, где-то в недрах её извращенных фантазий и было это притягательное чувство пленения. Не признаваясь себе, Кирия порой бредила мыслью о том, что найдется столь жестокий и властный, способный укротить бешеного зверя внутри, посадив на стальную цепь. На цепь, которая сковала бы её по рукам и ногам и, каждый раз, когда она пыталась бы освободиться, горький металл разрывал бы её нежную кожу в снежные хлопья, окрашенные красными красками, но все так же крепко держал за тонкие кости, которые с хрустом и душераздирающей болью кричали в чаще её головы.
В конце концов, всегда можно было найти кого-то на стороне для разнообразия. Ведь их «отношения», как она полагала, не будут построены, как у других земных и скучных существ, на доверии и уж тем более, упаси Боже, на любви. (какое гадкое слово, однако, прямо рвет от него) Нити, связывающие их, будут ничем иным, как тупое желание ощутить на своей коже тот жгучий аромат боли, слышимый на многие мили вокруг.
Она осторожно прильнула к нему и, слизывая кончиком языка мелкие капли крови на его подбородке, прошипела что-то вроде «я не против».
Все тело ныло от болевых ощущений и ноги с руками делались постепенно ватными и непослушными.
Зачем же кукловод, бредивший унижением и самоутверждением через боль других, все же согласился связать себя прогнившими веревками? Ничто иное, как детское любопытство, сподвигло её к этому в тот момент. Ничто уже не сможет так бесповоротно изгадить её жизни. Она ходила по этим пройденным улицам множество раз, словно живой мертвец, движимый чувством неудовлетворенности.
Кукловод, сделанный, чтобы чувствовать прикосновения ножа, она всегда любила лезвие больше, чем того, кто по ту сторону рукоятки. У нее поверхностная кожа, и она могла рисовать болью прекрасные картины.
Отмечать следы на своих руках куда интереснее, чем любить, зарабатывать и вести нормальную повседневную жизнь. Решать проблемы лезвием пока глаза превращаются из черных в красные. Чувствовать это на рту, который кусает воздух в поисках очередного глотка.
Я могу попробовать тебя на своих пальцах.
Я могу слышать тебя, как святого призрака.
И убить тебя, если ты подойдешь поближе.
Да, убить, задушив тонкими руками. Слава Великим, ей чуждо чувство привязанности.

0

77

Приятная боль все ещё явственно ощущалась в его подрагивающем теле, она разносилась по его конечностям и все ещё наполняла сознание. Тело предательски ныло, но легкая усталость была не в силах заглушить чувство насыщения и наслаждения, пришедшие вместе с божественной агонией. Он редко испытывал столь сильное насыщение. Ещё реже у него получалось так же насладиться ароматом боли и мук, насытиться нектаром, коим Господь наполнил смертные тела, испробовать плоти и узреть, как божественная агония ввергает другого в блаженную эйфорию.
Тогда Тернию действительно показалось на мгновения, что крылья его вновь сверкают и веером разворачиваются за спиной, а тело переполняет божественная энергия. В Морте не было жажды стать слугой господа, в нем не было желания просить прощения, но его грешная душа словно инстинктивно вспоминала блаженство от одного лишь ощущения этой энергии божественного пламени, давно угасшей в его теле.
Её тихого шипения он почти не слышал. Он и не ждал ответа, в конце концов, разве Терний задавал какой-то вопрос?
Этот торжественный союз следует закрепить. Отметить воссоединение. В этом карнавале агонии и боли, в чудесном вихре кошмарных и пьянящих эмоций, в театре мучений - во всем этом не хватало лишь одного. Не хватало смерти.
Терний не был фанатом смерти. Она, к несчастью, была концом блаженного танца, вместе с нею прекращалась чудная агония жертвы. Морт признавал, что чудесным бывает лицо покойника. Умиротворяющее спокойствие или же застывшая гримаса адской боли - будто восковая маска, истинно искусство.
Найти себе жертвы не трудно совершенно. Город Токио слишком велик, есть места куда люди не ступают, но стоит лишь свернуть на иную улочку, как пред глазами все тоже божье стадо, даже невзирая на дождь.
Ладонь Терния на талии Кирии. Пожалуй, их действительно можно было за пару влюбленных принять. Они ведь так похожи. Но, увы, если подобные чувства и жили в Морте, то они разбились во время падения.
Он шел неспешно, ведя Кирию за собой. Морт ничего не говорил, быть может, не считал это необходимым? Отношения большинства тварей, гордящихся своим разумом, строятся на бесконечной болтовне. Сейчас могло так случиться, что они останутся без жертвы, но удача часто сопутствует убийцам. Нечестивый враг помогает своим избранникам, когда Господь бездеятельно наблюдает, угрожая страшным посмертным судом.
Лукавый попутал и молодого паренька, что вышел навстречу чудовищам. Молоденький совсем, кудрявый. Страх на его лице читался невооруженным и даже безумным взглядом. Неудивительно. Два окровавленных человека, у Кирии и вовсе разорванная футболка, и дьявольские ухмылки, что становились ещё шире при виде предполагаемой добычи.
Он повернулся спиной, вероятно собираясь бежать. Терний совершенно не желал бегать сейчас, когда чувствительность целиком не вернулась к телу. Движение рукой и костяные челюсти, вынырнувшие из земли, схватили его за ногу. Вцепились чуть ниже колена во мгновение разрывая плоть, достигая кости. Он упал и челюсти уже показались по обе стороны от его молоденькой головке, смыкаясь на шее, но совершенно не задевая её, будто эдакий ошейник.
Терний уже рядом. Тонкий длинный палец к губам и шипение. Крики чудесны, но не стоит привлекать много внимания. Морт никогда не понимал почему они замолкают. Неужели он думает, что эти два чудовища жаждут его денег? Или ему приятнее обманывать себя, веря в чудное спасение?
Падший поднялся, приближаясь к Кирии. Губами коснулся её губ, проводя языком по губам, на которых были остатки крови. Ладонь скрылась под темной ткань. Вновь в руке был кинжал с длинным, окровавленным лезвием. Морт вложил его в худенькую ладошку Кирии.
- Желаешь развернуть подарок?- ухмылка на лице Морта, казалось, стала ещё шире, а скрипучий голос, будто дрожал, словно вот-вот перейдет в смех или некую глумливую интонацию. Он не переводил угрожающий взгляд на жертву, но ведь понятно, каким чудным подарочком он решил порадовать свою игрушку и себя самого.

0

78

Он, словно путеводитель в ночном небе, вел её куда-то… Дождь усиливался и вся одежда, промокшая до последней нитки, неприятно липла к телу. Футболка кровавыми лохмотьями, свисала с плеч, сойдя, разве что, за униформу какой-нибудь проститутки. Как говорится, чем больше тела, тем лучше. Её, наверное, это волновало бы, если у нее были хоть какие-то приличия и моральные ценности. А раз таковых ровных счетом не имелось, то отчего бы и полуголой по улицам не походить? Забавно ведь. К тому же внешний её вид волновал кукловода в самую, что ни на есть последнюю очередь. Ей больше было жаль те красивые алые разводы на своих руках и ссадинах, которые нещадно смывались дождем. И боль, словно неутешная мать, кричала безудержным горем, пытаясь спасти плоды своего безумия.
Они вышли в какой-то переулок и, кажется, их взгляды, повинуясь какому-то единенному необъяснимому чувству, устремились на мальчишескую фигуру вдалеке. Кирия заулыбалась, она тут же поняла, что здесь сейчас будет происходить и что простым гоп-стопом этот паренек не отделается. Наверное, он и сам это понимал, когда крики беспощадно разрывали его грудь, пока он дергался, лежа на мокром асфальте, пригвожденный костяными оковами.
- Желаешь развернуть подарок?– произнес сладким, певучим голосом Терний, вкладывая кинжал с длинным кровавым лезвием в ладонь её.
Она не заметила, как он появился перед ней. Её глаза целеустремленно пожирали мальчишку на асфальте, уже раскрашивали его пока еще целое и молодое тело в ало-пурпурные краски. Она уже слышала этот душераздирающий скрип хрипоты в голосе и те тихие умирающие выдохи, издающиеся из глотки от перенасыщения собственной кровью.
Не нужно было её спрашивать.
Она села на паренька верхом в позе наездницы, и тихо загоготала, когда глаза её «подарка» тихо застонали, увидев сверкающее лезвие в отблеске проливного дождя. Тонкое острие нежно, с любовью прошлось по его щеке, вырисовывая идеально плавные глубокие порезы. Исчезла рубашка, разорванная кинжалом и плоть, к великой радости, наконец-то избавилась от ненужных оков ткани. Кирия не хотела его убивать сразу, нет. Это было бы скучно. Это было бы просто надругательство над столь прекрасным юным телом, которое может издавать удивительные нечеловеческие звуки боли и раскрывать все свои самые сокровенные тайны через глубокие раны и порезы. Просто нужно знать потенциал каждого, чтобы окунуться в этот мир с головой.
Острый конец ножа долго плыл по грудной клетке, к ключицам, разрывая нежную кожу, до прекрасных белых костей, до тех пор, пока не остановилось на плечевом суставе и не начало буравить в нем, если и не дырку, то уж путь к свободе точно. Лезвие с каждым оборотом уходило вглубь на сантиметр, но её физических сил было недостаточно, чтобы освободить лезвие с другой стороны тела, но было достаточно упорства и любопытства, чтобы добраться до твердых костей и начать расшатывать лезвие в трепещущей плоти, словно маятник. Парнишка кричал, громко, неистово надрывал глотку в бессвязных стонах. Кирия краем глаза увидела его страх. Он сгорал в раскаленном туннеле смятенья, его душа охвачена беспредельной паникой, а мозг судорожно искал пути выхода из столь удручающего положения.
И какие-то кровавые тени наблюдают за ним, оценивают его, улавливают запах поражения, истончаемого его кожей. И отчаяние вцепляется в ребра, охватывает животный испуг, и он в ужасе таращится на мир, пытаясь понять, почему эти тени улыбаются и глядят на него, словно удав на кролика.
Она уже добралась до запястий, оставляя на них стигматы, в знак его боли и чужого похотливого удовольствия, и собиралась перейти к процессу самого «разворачивания» подарка, когда из глаз жертвы потекли машинально слезы. Уширомия тихонько зашипела, радостно слизывая их с порезанных щек, создавая прекрасный солено-терпкий коктейль. Теперь она не жалела его нежного тела, когда из его груди начали доноситься беспомощные хрипы, она медленно и осторожно вводила лезвие в нижнюю часть живота и внимательно наблюдала за глазами мальчишки. Тот сначала кричал, выл, бился, потом жуткий страх сковал его тело, и ему приходилось лишь до боли в горле хрипеть, отчаянно цепляясь за жизнь.
Кукловод расплылся в улыбке, словно сытый кот, разрывая телесную рану в клочья и упиваясь потокам крови, вышедших из нее. Она не отличалась ювелирностью в убийствах. Она всегда наносила удары из-под тишка, раны рваные и неаккуратные, но, задевая по воле случая одни из самых важных артерий, она всегда купалась в этом сладко море, слизывая этот нектар со своих пальцев.
Прочувствуй, пни, рассмотри, сожри, разбей.
Кинжал ушел в глубину плоти и полетел дальше, словно пытаясь разорвать тело по полам.
Лезвие шло с трудом, сил не хватало, но она все еще, словно маленький ребенок, упорно продвигала его с каждой секундой на сантиметр дальше, наложившись на него всем своим телом.
Она уже не слышала мальчишку под ней. В её голове стоял лишь этот терпкий запах, окутавший дымкой её разум.
Вспыхни. Мигни. Рубани. Сожги. Скрути. Надави. Постучи.
Когда её подсознание все же услышало это сладкое пение, Уширомии было уже не этого. Её начинало раздражать этот его молящий о пощаде голос, который пытается унизиться перед ней, только чтобы спасти свою шкуру. Он должен быть благодарен, что кто-то столь любезный помог ему осознать всю бренность этого бытия и почувствовать сладкий вкус боли на устах. А вместо этого, он молит о пощаде и пропадает разумом в своем старом и никчемном волочении жизни.
Кирия зло раскрыла ему дрожащую нижнюю челюсть, оставив в покое глубокую рану, и вырезала язык, выкидывая его прочь.
Крик. Всхлипы. Жалкое мычание.
Кукловод взял рукоять кинжала и со всей силы принялся ею бить по челюсти, выбивая зубы и кроша их, словно сахарную пудру на печенье.
Её мутило. Изорванная человеческая плоть стояла перед глазами. Она била его по лицу, нанося удары наотмашь один за другим, пока чужие челюсти не превратились в одну несуразную массу, а некогда свежее и чистое лицо не покрылось гематомами и отеками.
В конце он замолк, и наступило мертвое спокойствие, которое разрывало лишь пение дождя.
Тело начала сотрясать крупная дрожь. Она чувствовала удушливый смрад разорванных внутри кишок, видела липкий от пролитой крови асфальт и забрызганные мусорные баки рядом. Она ощущала сладкий вкус горечи во рту, хотелось орать и топать ногами, но вместо этого лишь удушающее спокойствие.
Кирия протянула кинжал Тернию, предварительно слизав всю кровь с него и не осторожно порезав лезвием язык. Она была счастлива. Она чувствовала всю эту чудесную магию нутром.
Опьяненный взгляд на еще теплое тело.

Мы – единственная причина этого безумия. Раздетый человек с прогнившей душой, мы хотим тебя мертвым.
Но нам жаль тебя, ты никогда не узнаешь, что внутри нас тоже прекрасно.

0

79

Терний не сомневался в Кирии. Просто не могло быть по иному. Волк не станет сдерживаться, если положить перед ним связанную овцу: его действия весьма предсказуемы. Не могло сдержаться и чудовище, алчущее крови. Вручить подобному чудовищу нож - все равно, что помочь отрастить клыки и когти, коими его обделила природа, наградив лишь сознание самым кровожадным и безумным зверем. Когда перед подобным монстром беспомощная дичь, он не станет медлить.
Терний не присоединялся к своей подопечной. Истязание жертвы - всегда творческий акт для чудовища, независимо от того насколько работа кропотлива и аккуратна. Художник переносит частицу собственной души на бумагу, используя краски и подобные подручные средства. У писателя душа обретает форму букв и слов в последствии. У серийных убийц есть теплое тело вместо полотна и острый нож, подобно карандашу вырисовывающий алые рисунки на теле жертвы. Не все маньяки таковы, но чудовища подобные Морту наслаждаются этим неспешным процессом. Приятно видеть, как чистое и невинное тело постепенно покрывается кровавыми росчерками и линиями, как алые веточки и паутинки расползаются по телу, образуя хаотичные узоры. Крики, вопли, судорожное дыхание или мычание - великолепная музыка, умиротворяющая или безмерно радующая.
Кирия приступила к действиям незамедлительно. Терний облизнулся от предвкушения. Как искусствовед жаждет узреть создание нового шедевра именитым художником, так и падший желал увидеть этот процесс со сторону. Приятно творить самому, приятно погружаться в вихрь боли и водопад из алых брызг, но всегда интересно видеть агония окутывает иного маньяка и его жертву. Занятно наблюдать за бушующими волнами, не входя в море.
За поведением жертвы всегда столь забавно и занятно наблюдать. Их хваленый разум всегда дает сбой. Неужели есть прок просить о пощаде, когда окровавленная девушка с ножом вскарабкалась на твое обездвиженное тело?
Крик был неизбежен. В падшем не было страха перед полицией. Он не боялся смерти или заточения, но он не желал прекращения своей бурной деятельности. Крики, безусловно, прекрасны. Ими человек делится своей агонией, разрывая свои голосовые связке в надежде, что боль будет вырываться на свободу вместе с безудержным криком. Костяные зубы отворились, а ботинок придавил шею. Пускай тело он все ещё ощущал плохо, но он старался не давить сильно. Морт не желал лишать удовольствия свою девочку. Дышать парнишке становилось тяжело, кричать ещё сложнее, если вообще возможно.
Вскоре необходимость в этом отпала. Он начинал давиться кровью и слюной, вместо крика протяжный хрип и негромкие стоны. Болевой шок раздражает весьма, приходится из-за него порою замедляться, ибо жертва пропускает волны прелестной агонии. Кирия не останавливалась, она действовала грубо, но главное - решительно. Она действовала с усердием маленького ребенка, которому отец наконец позволил заняться чем-то, что долгие годы запрещалось маленькому ребятенку.
Она не просто резала, она действительно вскрывала его тело, подобно подарочной обертке и даже проламывала кости, пусть и весьма медленно. Будто тело коробка или сундук, внутри которого лежит клад.
Запах чуждой крови и внутренностей Терний ощущал отчетливо, несмотря на дождь. Этот смрад для Терния был подобен аромату дорогого деликатеса из французского ресторана, он заставлял слюну активно выделяться, сознание мутнеть, от этого извращенного и приятного чувства приятный озноб прошелся по спине.
Крик возобновился на мгновения, но тут же прекратился вновь. Морт видел, как его язык оказался в стороне. Кровь стремительно наполняла рот юноши. А уж когда Кирия начала ещё и бить его рукоятью...
Его рот более всего походил на фонтан, из которого вытекал чудный напиток. Нельзя его разрушать, не успев напитком насладиться.
Его челюсть более всего походила на несуразную массу. Эдакое желе, набитое кусочками мяса и зубами. Чем не деликатес или блюда для гурманов?
Терний наклонился губами впиваясь в остатки рта, подобно вампиру вытягивая оттуда остатки крови. Он приподнялся, сплюнув зуб на землю. Вкус крови чудовища нравился ему куда более, хотя, казалось бы, разницы особой и не чувствовалось.
Негромкий смех уже не был похож на шипение. Он не был громким, громовым эхом раскатывающимся по улицам города, но он был вполне себе радостным и довольным. Чудовище было безмерно довольно своей сестрой.
Он зашел сзади, присаживаясь за её спиной. Руки обхватили её, прижимая спиной к его груди. Нож с длинным лезвием вновь спрятался под темной тканью. Подбородок касается её худого плечика, язычок прикасается к ушку, а золотистые глаза смотрят на хладный труп.
Торчащие и изломанные ножом ребра, практически вспоротая грудная клетка. Кровяными узорами покрылось почти все тело и руки. Темный, жирный мазок у плеча. Самое обидное, что веточки алой крови медленно сходили с тела, вместе с водой. Они приглушали все ещё ощущавшийся аромат смерти. Аромат крови и внутренностей.
- Чувствуешь покойное умиротворение или приятное возбуждение?- послышался шепот Терний. Его бледные пальцы сжали ладошки, подводя её к глубокому разрезу, более всего напоминающему темную пропасть, дыру в мешке от картошки. Их пальцы проходили под кожу. Тепло внутренностей не ушло полностью. Они перестали двигаться, завершилась их работа, но они не успели охладеть... Умиротворяющее тепло. Жизнь пропала, но смерть не заморозила ещё все это своим хладным дыханием.
- Оставишь свое творение здесь. Пусть люди любуются,- негромкая насмешка. Он бы с радостью откусил её ушко или прокусил бы шейку, но смерть - финальный аккорд этого карнавала. Должен состояться короткий антракт перед следующим действием.
- Мы пойдем ко мне...- говорил Терний, приподнимаясь вместе с Кирией...

--->Жилище Терния

0

80

Кирия любовалась еще теплым телом, словно загипнотизированная этими линиями, красками и дышащими вокруг запахами. Этот юноша на своей шкуре убедился, что бояться ночных улиц можно и нужно, потому что в темноте бродят люди с сознанием зверя, способные приходить в такое дикое сумасшествие, и уже одно это напрочь лишало их человеческих черт, пусть даже психические изменения и не затрагивали тела.
Хотя, этой фарфоровой кукле с кровавым фаршем вместо лица уже нечем было думать.
Уширомия была готова сидеть на этом куске мяса еще долго, улетая куда-то постепенно слишком далеко, боясь не вернуться оттуда вовсе. Как вдруг, над ухом послышался сладкий голос змия искусителя, который нашептывал сказки и направлял худые и все еще дрожащие от удовольствия ладони в красные глубины тайн человеческого тела. Пальцы осторожно перебирали изодранные внутренности и умывались алой кровью. Скользко. Липко. Душераздирающе.
Она чувствовала, как её низ живота горит, а сердце стучит, словно пытается сломать грудную клетку в острые щепки.
Уголки губ потянулись вверх к небу и до капель дождя, падающих с высоты облаков, донесся сладостный вздох . Она вздохнула всей грудью, через нос, наполняя легкие запахом и ароматом чужой смерти.
Так, мысли в голове, тлеющие изо дня в день, наконец-то были проиллюстрированы. Часто она желала погрузиться в кого-нибудь и ощутить своей кожей ту обжигающе красивую картину, но страх и неуверенность в том, что все окажется не так, как она себе представляла, держали её раньше тугими нитями и не давали свободу действий. Кукловод был скован собственными рамками, построенными в голове, её губила собственная неуверенность. Но вот, появился, подобно Богу, тот, кто направил её руки в те тайные глубины чужих снов.
Кирия утопала внутри мальчишки, прильнувшись спиной к Тернию и ощущая холодное тепло и обжигающее хрустальную кожу дыхание.
- Оставишь свое творение здесь. Пусть люди любуются, - это было сказано с усмешкой на устах, что не могло не вызвать улыбки и у нее.
Было немного обидно оставлять свое детище здесь, такое абсолютно прекрасное, такое совершенно одинокое. Она желала утащить его домой, исследовать каждый миллиметр его прекрасного тела, как снаружи, так и внутри. Дикое желание насладиться процессом разложения неожиданно постигло её. Кукловод уже представлял у себя в голове картины маслом смердящего и тлеющего тела. Она уже приготовилась лелеять эту развороченную массу костей, мяса и разорванных вен до конца….
- Мы пойдем ко мне…
…. Но нельзя не послушаться своего падшего. Нельзя не идти за ним. Нельзя, потому что это наказуемо лишением тех ощущений.
Кирия уступила тому, что овладело ею уже давно. Это разрывает её внутри. Словно ломка наркомана.
Назови ей любимую причину, почему ты так нужен.
Боль.
Вот это слово идет снова, загорается снова, выжигая в мозгу нужные чувства. 
Разрежьте меня - покажите мне.
==> жилище Терния

0

81

Декабрь. 2010 год. Ночь. На улице: - 13.
Ветер, наконец, стих. Но крупный мокрый снег хлопьями и не думает прекращаться. Во всяком случаи до середины ночи. Кругом уже достаточно крупные сугробы.

-----Дом Яручи
Шаги отдавались каким -то слабым отзвуком в этом месте, которое уже накрыл ночной сумрак. И Яручи чувствовал животный страх, чувствовал как в кровь ударяет струя адреналина, значит ночь - всё ещё его время, уличный кот ещё не потерял хватку своих клыков. Хотя клыков уже нету, так как и нет желания перегрызать горло, ввязываться в любую битву без повода, потому что уже начинает ценится собственная жизнь. И не поймёшь, течёт ли время для демонов, быстрее хоть на минуту, чем человеческое. Хотя, Яручи уже давно не считает себя демоном, поскольку радость и боль, можно прочувствовать лишь живя в теле обычного смертного. Именно физическую боль, душевная едва не довела Яручи до лампочки и до петли на люстре. Хотя, если сказать точнее, довела лишь до половины этого пути.
-Прости, я заблудилась. Вы не могли бы сказать, где находится жилой корпус? - послышался за спиной спокойный, женский голос, даже немного тихий, так словно его обладательница охрипла. Яручи даже удивился столь неожиданному появлению и обернулся. Острый взгляд немного прищуренных голубых глаз прошёлся по незнакомке, изучая каждый миллиметр её тела. На её ногах были изящные сапожки, брюки имели жёлтый цвет и скорей всего были вельветовыми, немного необычная одежда для этого времени года, куртка напоминала что- то среднее между коричневым и тёмно - коричневым. Лицо было бледное, маленькое и сосредоточенное. Глаза цвета лазури - живыми и наблюдательными. У Ветра сложилось впечатление, что эта женщина твёрдого характера, скорей всего у неё есть семья. Примерно ей было лет тридцать - сорок, хотя он и мог ошибаться. И сейчас она щурится, пытаясь разглядеть его лицо, скрытое маской. Она не чувствует страха, потому что для неё, причин нет.
Нет. - упрямо твердит он себе, отходя в сторону и пропадая из поля зрения незнакомки. У него есть всего одна минута, одна минута, чтобы спасти свою жизнь. Но ноги несут его обратно и Яручи застывает за спиной у незнакомки, нашаривая ножик и уже не дыша. Я отдал бы всё, лишь бы время сейчас остановилось. Остановилось и больше не пошло. Потому, что зверь отведавший крови, будет убит... 
Руки в чёрных перчатка крепко обхватывают шею, жертва даже не успевает вскрикнуть и заметить. Яручи не знает, когда точно наступает потеря сознания, просто чувствует пульсирующую под пальцами, артерию. Кажется, он просто на сдаче экзамена по единоборству и если его противник вырвется, ему конец.  Даже не смотря на то, что судя по сопротивлению. его противник маленькая птичка, чьи рывки не заставляют его даже пошатнуться, а тем более разжать пальцы. Страх и какое - то буйное чувство дикого восторга, заставляют сжимать их сильнее, так словно Яручи решил сломать ей шею. Он едва сдерживается, мечтая разорвать тело, вцепиться в кожу и утолить зверский голод, возникший извне. Для него нет этой бедной женщины, не важно: есть ли у неё муж, дети, родственники или собака во дворе. Она - жертва, он - убийца. Силой, он останавливает себя. Ветер не зверь, он Декоратор. Эта девушка уродлива, хотя сама и не понимает этого. А его дело - открыть ей глаза, пуская даже помимо её воли. Говорят, что красота прячется глубоко внутри, в сердце, так почему нельзя её выпустить? Почему нельзя раскрыть телесную оболочку и избавить её от страданий? Да, она страдает, потому что сама жизнь - это страдание. Яручи знает это, он чувствует это на собственной душе.
- Люблю тебя.... - глаза горят поистине сумасшедшим огнём, исчезают остатки всего человеческого, лишь сверкают два голубых огня смерти и дрожат кончики рта. Тело обмякает и он аккуратно кладёт женщину на асфальт, продолжая держать за шею и лишь, когда спина ложится на землю, отпускает её. Рука проверяет пульс, застывает на раскрытым в немом крике, ртом. Жертва мертва, это точно. .   - Люблю вас всех, с вашими проблемами, с вашими уродствами, которые вам подарила жизнь. Я сошёл с ума, но я не дам и вам сойти с ума также. Потому, что я лишь проношу этот рок до конца своей жизни, а вы не выдержите, упадёте и сломаетесь. Меня никогда не поймают, потому что я..... - становится немного скучно делать всё, как делают все убийцы. Учимару наклоняется над приоткрытыми остекленевшими глазами, в которых застыл ужас и вздрагивает, едва не упав назад.
Кажется, он опять видит эти голубые глаза, цвета дневного неба. Опять слышит голос эксперта - криминалиста за своей спиной. Опять, в голове одна единственная строчка. Он вчера не вернулся из боя...
- Не смотри на меня так. - голос дрожит, либо от ярости, либо от какого - то нахлынувшего отчаяния, Яручи сам этого не понимает. Ножик буквально протыкает правое глазное яблоко, рвёт его на части. -Не смотри на меня! - сам того не замечая, он принимается уродовать и левый глаз, кромсая его. Тело начинает сотрясать порыв беззвучного хохота и Яручи наконец отрывается от своего занятия. Пустые глазницы с остатками чего - то белого, приносят ему покой, так словно он лично выцарапал не только эти лазурные глаза, но и те самые, синие как васильки, не отступающие от него в его ночных кошмарах.
Кажется прошло уже пять минут. Яручи неторопливо встаёт на ноги и внимательно всё проверяет, чтобы удостовериться в собственной безопасности. Так, душил я её в перчатках. Следов нет, я старался обходить все сугробы, в крайнем случае выброшу эту обувь, хотя тут и так, скорей всего натоптано. Свидетелей нет. Значит вроде всё....  Хотя, трофеи надо взять, чисто чтобы соответствовать моралям. - Учимару аккуратно отрезает несколько волос от рыжей роскошной шевелюры и заботливо кладёт к себе в карман.
-----Дом Яручи

+1

82

Закусочная « Золотой дракон» --->
Март 2011
• день: Солнце приятно греет и все вокруг тает. Дороги, которые правительство совсем не спешит убирать, по прежнему похожи на нечто невразумительное, заваленное сырыми остатками грязного снега. На небе встречаются редкие белоснежные облака, которые не грозят осадками.
Температура воздуха: + 15
"облом"                Использован  Набор слов № 3
Элис шла по улице, стараясь не думать ни о чем, связанным с ее жизнью. Но мысли, как назло, возвращались в свое русло вновь и вновь.
Опять осталась одна. Ну почему я не могу жить как все? Сидела бы в маленьком домике со своей семьей. Еще бы собаку завела… или двух. Жарила бы яичницу по утрам… Но вместо этого брожу неизвестно где, стараясь изменить мир. И кого я пытаюсь обмануть?
Внимание Элис привлекла небольшая толпа, которая собралась вокруг чего-то и шумно гудела подобно рою пчел. Над  площадью временами разносился дружный смех, который, отражаясь от стен и крыш домов, эхом возвращался назад. Элис подошла поближе, поднявшись на цыпочки, и пытаясь заглянуть через головы. В центре толпы на небольшом помосте извивался пантомим, одетый как и все обычные пантомимы в костюм в полосочку и густо обмазанный гримом. Он, всячески кривляясь, пытался поведать какой-то рассказ, разыгрывая сценки. Толпа же тем временем пыталась разгадать его ребусы. Пантомим сделал движение руками, словно открывая невидимый зонт.
- Зонт! – выкрикнул кто-то из толпы. Мим отрицательно покачал головой и выставил руку вперед, словно ловя что-то. Затем поднес ее к глазам.
- Дождь! – раздался детский голос из первого ряда. Мим беззвучно зааплодировал и, отцепив воздушный шарик от тележки с изображением парка аттракционов, вручил его отгадавшему.
Следующая сценка посвящалась морю. Элис отгадала ее с первых движений, изображавших волны. Ей эта тема была близка, ведь это была ее мечта. Она закрыла глаза и представила, как теплый морской бриз ласкает кожу, боле того, она словно почувствовала соленый вкус морских брызг на губах. Яркость лучей заходящего солнца, окрашивала вечер в красно-фиолетовый цвет.
Из полета фантазии Элис вывели крики толпы.
- Колесо! – Кричали люди, угадав очередной ребус и получив очередной бутафорский приз.
Изображая следующую пантомиму, мим схватился обеими руками за горло, делая вид, что ему нечем дышать.
- Задушили?
- Повесился?
-Подавился? – гадали люди, но пантомим не соглашался. Указывая на синий шарик и водя рукой вокруг лица, а затем снова изображая удушье.
- Утопленники? – тихо предположила Элис, но мим, как ни странно, ее услышал. Он соскочил со своего погоста и протянул ей искусственные алые цветы. Все внимание толпы устремилось на Элис.
- Не стоит! – смущенно отказалась Элис от букета, но мим не отставал, протягивая его и подходя все ближе. Наконец Элис поддалась и протянула руку, но злобный клоун решил поиздеваться. Едва рука Элис коснулась цветов, мим резко отпустил их, отчего они упали прямо на брусчатку, а он изобразил величайшее сочувствие на лице, отчего толпа взорвалась хохотом.
- Ну спасибо! – выдохнула Элис, чувствуя как начинает краснеть. Развернувшись, она хотела уйти, но мим и тут не успокоился. Вернувшись к тележке, он схватил торт и метнул его в Элис. Новый взрыв хохота заполнил площадь. Элис медленно повернулась. Мим поднял глаза в небо и, сложив губы трубочкой, изображал свист. Чувствуя на себе многочисленные взгляды, Элис выдавила из себя улыбку и демонстративно поклонилась, разведя руки в стороны. Не успела она подняться из своего реверанса, как вновь последовал хохот. Исподлобья взглянув на мима, который довольно коряво передразнивал ее, Элис буквально закипела внутри. Незаметное движение руки Элис  и стоящие сзади мима декорации повалились на обидчика. Смех мигом умолк. Вокруг повисла тишина. Наконец несколько человек из толпы, опомнившись, бросились на помощь пантомиму. С трудом откинув лежащие декорации, они открыли жуткую картину. Мим лежал в луже крови, которая растекалась по брусчатке, оставляя разводы. Кусок стали торчал из его груди, пронзив сердце. Крики, плач, слезы, беготня и все затихло… Конечно, Элис не хотела, чтобы все вышло именно так. Это была всего лишь ответная шутка, но эта шутка стоила миму слишком дорого…
Постояв немного в расстеренности, Элис побрела дальше.

+3

83

Начало игры.
Март 2011
• день: Солнце приятно греет и все вокруг тает. Дороги, которые правительство совсем не спешит убирать, по прежнему похожи на нечто невразумительное, заваленное сырыми остатками грязного снега. На небе встречаются редкие белоснежные облака, которые не грозят осадками.
Температура воздуха: + 15

Квест "Облом", набор слов №1

Наконец-то Айрон добрался до Токио. Переезд был ужасен, оборотень несколько раз проклял себя. Определенно, в его страхах скоро добавится и боязнь путешествий. Оказавшись на улице, Айрон благодарно взглянул на небо и воздал почести небесам за то, что в конце-концов он чувствует землю под ногами.
- Благодарю тебя, Супермен. – серьезно кивнул оборотень, направляясь куда-то в сторону от центра. Туда, где по его мнению должна быть квартира. О том, что можно взять такси и не пилить на своих двоих парень как-то не подумал. Айрон неспешно брел, прогуливаясь по улицам. Его внимание привлек знакомый силуэт. "О, да это же старина Кэвин. Как же его? М, Картас, вроде бы." Память не подводила, и парень направился к бывшему другу, а теперь – просто приятелю. Через несколько секунд к знакомому подошла какая-то старушка и начала о чем-то спрашивать его. Айрон был не слишком-то вежливым и приблизился, чуть оттесняя женщину от знакомого.
- Приве... - оборотень не успел договорить, как старушка пихнула в его руки колбочку с таблетками кислотного цвета. И, подхватив юбки резво бросилась прочь. Кевин последовал за ней и последнее, что увидел Айрон – неестественно молодые руки старушки. Оборотень остался стоять с пробиркой в руках и лишь растерянно хлопал глазами, смотря вслед убегающей парочке. Такого он не ожидал. Решив, что «кто не рискует, тот не пьет шампанского», Айрон попробовал несколько таблеточек, пересыпал остальные пересыпал в пакетик, поднятый тут же с грязного снега и положил в карман, на будущее. Улыбаясь, направился дальше по своим делам. И здесь он на своей шкуре почувствовал насколько остра и актуальна проблема наркотиков в современном обществе. Сознание оборотня буквально засасывает таинственная страна – Глюколяндия. Психоделики на неподготовленный организм действуют сильно и практически мгновенно. Вот и Айрон видит, как по стенам серых домов появляется рябь и мир окрашивается яркими, радужными цветами. По стенам тут же начали прыгать солнечные зайцы и плавать маленькие рыбки. "Неон их зовут"- припомнил оборотень последнее свое посещение зоомагазина. С небес сыпятся лиловые апельсины в красную точечку, но, сколько бы оборотень не пытался поймать – пальцы проходят сквозь них. Волк рассмеялся и рухнул в грязный весенний снег, или – точнее – его остатки. Пытаясь сделать «снежного ангела» оборотень махал руками и ногами, пока прохожие с подозрением косились на чуть обезумевшего парня. Детишки, увидев такое поведение взрослого человека тут же подхватили игру и, не слушаясь мам, ринулись в сугробы. Вскоре бесчисленное множество снежков полетело в Айрона. Тот вскрикнул и попытался вскочить на ноги, но столь простое движение привело к эйфории во всем теле, и оборотень обратно уселся в сугроб, чувствуя, как снег на воротнике тает и течет за шиворот. По телу тут же пробежалась волна мурашек и оборотень уже подскочил на ноги, стараясь позорно смыться с поля боя. Снежки летали вокруг, попадая не только и не столько в детишек и парня, сколько в случайных прохожих. И большая часть людей, будто поддавшись весеннему настроению, поддерживала игру. Смех оглушал оборотня и служил прекрасным катализатором к бегству.
- Рецепт долгоживущего героя прост: нужно точно угадывать, в какой промежуток времени вернее всего делать ноги. На старт, внимание – оборотень подорвался и скрылся за углом дома, что так гипнотически подмигивал ему светящимися лампами. Айрон сейчас выглядел более чем смехотворно, особенно пытаясь держаться прямо в потеках грязи и с дебильной улыбкой на лице.
Желая привести себя в порядок, оборотень заметил выкинутое кем-то оранжевое кресло в серый горошек, подозрительно обнюхав его, Айрон уселся и попытался отряхнуться и хоть как-то привести себя в порядок. Но не тут-то было.
- Брысь с моего кресла, тушканчик-переросток! – какой-то мужчина, настроенный явно не благосклонно несся в сторону Айрона, махая кухонной лопаткой с прилипшим к ней блином. На шее его красивым шарфом видел умопомрачительный удав огромный и явно тяжелый. Оборотень засмотрелся на змею и едва не пропустил удар пластмассой по башке. Незамысловато выругавшись, парень подскочил, стараясь не смотреть, что стало с полюбившимся креслом, и рванул прочь, благо силы еще позволяли. Скрывшись за ближайшим зданием, парень отметил, что это строение он уже где-то видел. Ну да, вон и колодец, мимо которого он прошел перед тем, как встретить давнего друга. То ли в Токио что-то не то с подпространством и Айрон попал в пространственную дыру, переместившись в начало пути, то ли он банально носился по кругу. Ни то ни то не нравилось юноше – он так и не приблизился к дому.
- Наверняка во всем виноват именно этот фрактал – красивой граффити на стене одного из домов манило и заставляло погрузиться в размышления. Увы, вся серьезность дум была нарушена, слишком много  пустот воображения, да и такой приобретенный благодаря наркотикам психоделичный опыт был слишком неожиданным. Оборотень приметил девушку в болеро перед собой. О да, тут же в сознании будто что-то замкнуло и Айрон понял, что он просто обязан познакомиться с ней. Однако внимание его отвлекли.
- Пирожки, горячие пирожки! – прямо перед оборотнем показалась девочка с корзинкой и в красной шапочке. Эта девочка показалась волку знакомой и парень, не задумываясь, достал кошелек и протянул девочке деньги.
- Мясные? – девочка быстро кивнула и цапнула бумажку, пройдясь заодно по карманам оборотня и вытащив пакетик с наркотиками. Айрон даже не успел ничего понять, распрощавшись с веселыми таблетками. Взяв в руки купленный пирожок, оборотень грозно рыкнул – такой облом! – вместо мясного пирожка ему дали вишневый штрюдель едва выкинув эту гадоть, оборотень услышал истошный вопль и крики откуда-то со стороны.
- Убийство! Убийство!!! – кричала какая-то женщина. Айрон метнулся на крики, влекомый жаждой крови. Но было поздно – на месте происшествия уже собралось много народа. Видимо наркотики, прекращали свое действие, ибо парня бил озноб и мурашки вновь прошествовали по его телу. Плюс все тело будто кололо спицами. Люди все прибывали к месту трагедии. Побаивающийся толпы, оборотень юркнул обратно и вновь заметил ту самую девушку. "Теперь-то я смогу с ней познакомиться" – уверенно кивнул, оборотень приближается к девушке и ложит руку ей на плечо.
- Какой удивительный круговорот. Я видел Вас во сне, теперь повстречал и в жизни - легкая улыбка на губах, учтивость в голосе. Айрон похлопал девушку по плечу, - Быть может, у Вас есть скотч? Я бы так хотел приклеиться к Вам на этот вечер.
Флирт или нет – для Айрона это было лишь констатацией факта, ибо оборотень ни капли не приукрасил. Однако мозги постепенно врубались и парень недовольно фыркнул, не замечая, что продолжает говорить вслух.
- Ну, Картас, приколист, я ему такое первое апреля устрою, не досрочное, но запомнит на всю жизнь! – оборотень сжал руки в кулаки, уверенный, что все события не более чем розыгрыш. Он уже оглядывался по сторонам, дожидаясь, когда вспыхнут свет, из-за угла выйдет его друг и предложит улыбнуться в скрытую камеру.

Отредактировано Айрон (2011-03-30 12:45:51)

+1

84

На место события стекалось все больше и больше народа. Элис уже не могла больше находиться там. Отойдя в сторону, она все же не решалась уйти. Глупая надежда, что мим может оказаться живым, червем въедалась в мозг. Элис убивала и раньше. Много раз и разных людей, но здесь все получилось случайно. Она этого не хотела, а это значит, что это будет один из тех случаев, который словно печать зафиксируется в памяти и будет напоминать о себе каждый раз, когда Элис будет ложиться спать.
Элис стояла в стороне, невидящим взглядом уставившись на место трагедии. Внезапно кто-то положил руку ей на плечо. Инстинкт сработал мгновенно. Вцепившись в посмевшую нарушить ее личное пространство конечность, Элис как на автомате провернулась под ней, заламывая руку за спину нарушителю, и всем весом навалилась на его спину, заставляя его согнуться. Лишь завершив маневр, Элис присмотрелась к тому, кого только что скрутила. Это оказался молодой парень довольно таки привлекательной наружности. Даже более того, Элис отметила, что он красавец. Но это ничего не меняло и совершенно не давало ему право прикасаться к ней. Элис не слышала, что говорил ей парень (вернее слышала, но совершенно не разбирала слов, поглощенная своими мыслями), но одно слово она различила особенно.
- Ну, Картас, приколист, - сказал парень, отчего Элис и пришла в себя.
- Картас? Ты знаешь Картаса? – уточнила Элис. – Ну-ка пошли! – Она подтолкнула парня вперед, все еще не выпуская его руки, закрученной за спину. Отойдя в сторонку, подальше от людских глаз, Элис выжидательно уставилась на парня.

0

85

Видимо наркотики все еще действовали – парень почти не сопротивлялся, лишь глупо хихикал, пока девушка забавлялась с его телом. Почувствовав спиной ее вес, он улыбнулся еще шире. Почему-то это показалось намеком, но, тем не менее, об был благодарен девушке, ведь пальто со спины было еще мокрым и грязным, а так хоть чуточку, но стало чище. Это уже была позитивная новость, хоть о ней Айрон и задумался в последнюю очередь. Сейчас ему казалось, что девушка заигрывает с ним, раз прижимается к его спине столь... интимно. Глупо ухмыляясь своим мыслям оборотень вел себя на удивление спокойно, воспринимая все как игру. В другой раз человек, или уже волк разорвал бы девушку, ну, или попытался бы сделать это – не важно, факт, что Айрон оставался слишком спокоен и весел. Весна, наверняка действует и на оборотней. Упоминание фамилии давнего друга очень неприятно удивило парня, и он послушно шагнул в нишу дома. Скрывшись от глаз посторонних прохожих – все же не каждый день увидишь, как девушка скручивает парня на голову выше ее – Айрон резко развернулся, освобождаясь от цепкой хватки девушки. На губах – все та же глупая улыбка, а помутненный взгляд все же выдает не совсем адекватное состояние оборотня. От прямого взгляда кровь бурлила и гормоны играли, Айрон не сдержался и поднял руку к губам, впиваясь слишком крупными клыками в кожу. Боль слегка отрезвила юношу и он задорно улыбнулся.
- Знаю, я его предположим. И знаю больше, чем хотелось бы. - с губ едва не сорвалось подозрительное «а тебе какое дело?», но Айрон едва сдержался и попытался обольстительно улыбнуться. Конечно, с мокрыми волосами, в грязном пальто и несколько помято-усталым с дороги видом улыбка была самая что ни на есть обольстительная и соблазнить могла разве что кошку во время течки и то это было о-очень сомнительно. - А Вы, мисс, никак влюбились в этого мерзавца?
Сочувственный и слегка неприязненный взгляд. Симпатия новой пока еще незнакомой к другу детства была не выгодна и скучна. Айрон вглядывался в глаза девушки, пытаясь понять, что именно она испытывает к Кевину. Оборотень помотал головой, мысленно соглашаясь со внутренним голосом, навязчиво шептавшим, что это не его дело. Совсем не его. Однако как удивительно, что первый человек, с которым удалось заговорить, не только знает, но и хочет Кевина. "Может, он местная знаменитость, а я об этом ничего не знаю и не слышу?"
- Зря Вы это, зря. - Не давая опомниться, продолжил Айрон. Излюбленная манера речи – не давать собеседнику вставить и слова. - Он сейчас встречается с одной милой дамой. Лет эдак 30 за 30. - Оборотень хрюкнул, давясь смешком и потянулся. Все тело после наркотиков ныло, но действие препарата, кажется все же отпускало, хотя в голове до сих пор была приятная легкость и эйфория. В бездумном желании что-то сделать, Айрон резко шагнул к девушке, прижимая ее к стене. Нежное прикосновение к губам незнакомки. Легкий, почти целомудренный поцелуй и такое же резкое отступление. Хитрый взгляд.
- Можете быть уверены, мисс. Я ничуть не хуже Кэвина. Так что Вы там хотели узнать о нем? И, надеюсь, Вы в курсе, что за всю информацию надо платить, да? - голова чуть склонена вбок, парень усмехается, облизывая губы.

0

86

Да что он себе позволяет?? – Возмущению Элис не было предела. – Да я его прям здесь сейчас в асфальт укатаю!!!
Выхватив из-за пояса кинжал, она молнией метнулась к наглецу. Толкнув его изо всех сил, отчего он почему-то только отшатнулся, она приставила к его горлу лезвие.
- Еще раз позволишь себе лишнее и я отрежу тебе что-нибудь ненужное! – Прошипела она ему в лицо. От легкого нажима на кинжал, лезвие вдавилось в кожу и маленькая капелька крови виновато скатилась к рукояти.
- Твое счастье, что ты знаком с Картасом, иначе до утра бы ты не дожил. – Элис оттолкнула парня и, вытерев кинжал, вновь спрятала его подальше от любопытных глаз. Отойдя на несколько шагов и выглядывая за угол, Элис убедилась, что их никто не видит и не слышит.
- Как мне найти Кевина Картаса? – Элис проигнорировала замечания парня про плату.
На что бы ты там не намекал, больше сотни не получишь, - подумала Элис внимательно разглядывая парня и дожидаясь его ответа. – А будешь возмущаться, вообще останешься здесь. А потом утром местные жители найдут еще один неопознанный труп. А что? Так даже проще. Избавлюсь от свидетеля. Хотя, если будешь себя хорошо вести, может я и подумаю об амнистии.

0

87

Айрон явно чего-то не понимал. Может – серьезность намерений, может что-то еще. Да и поведение девушки ему подсказывало держаться подальше, если он не хочет испачкать в крови свое пальто. А пальто, надо сказать, было превосходным и почти новым, так что его надо бы поберечь. Оборотень отшатнулся от девушки, машинально и совсем перестал обращать на него внимания. Нож у шее не понравился Айрону, он нахмурился с недовольством глядя на незнакомку. Не понятно чего она добивалась подобным поведением. Передернув плечами, оборотень стер кровь с шеи и молча отвернулся, доставая зажигалку. Похлопав по карманам, Айрон к своему неудовольствию отметил, что сами сигареты то ли забыл, то ли потерял где-то. Айрон поморщился, просить что-либо у девушки он не собирался. В конце-концов, пока что именно она была заинтересована в нем, а никак не наоборот.
- Успокойся. - Смена маски. Из общительного и веселого перед девушкой стоит теперь оборотень собранный и спокойный, будто не он только что хихикал и чудил, лез к девушке целоваться. Мгновенно из веселого мальчишки Айрон стал серьезным мужчиной. Презрительный взгляд на молодую особу перед ним. - Если Вы, мисс, будете бросаться на всех с ножом – вас скрутят и этим же ножом попортят Ваше очаровательное личико.
Снять пальто, в подворотне привести его обратно и привести в порядок. На это понадобилось всего пара секунд. Одевшись и застегнувшись, Айрон вновь оглядел девушку. "Интересно, после подобного она думает, что я ей выложу все на блюдечке? Тьфу, святая наивность. Как же глупо, да и настроение пропало напрочь." Оборотень поправил чуть взлохмаченный волосы и еще раз провел рукой по шее, стирая кровь. Послюнявив пальцы, он убедился, что все кровь оттерта, а царапина более не кровоточит. "Нет, эта девчонка думает, что после такого обращения ей расскажут обо всем? Тьфу." О да, раздражение отражалось на лице. В чуть сжатых губах, в нахмуренных бровях и серо-голубых глазах оборотня, в сумраке ставших просто серыми. Айрон просто взял девушку за плечо и легко оттолкнул ее со своего пути на улицу. Недовольный взгляд на незнакомку.
- Как? Это не мое дело. - Чуть обернувшись, медленно произнес оборотень. - А малейшее желание помочь Вам, Вы убили и похоронили своим поведением. Учитесь сдержанности, если собираетесь добывать информацию и учтите, что трупы говорить не умеют, если Вы, конечно не некромант. - Оборотень принюхался, на всякий случай, но девушка явно не походила на некроманта, нет, те имели свой специфический запах. - Или не некрофил. Впрочем, трупы и не у каждого некрофила говорят. Goodbye
Губы скривились в презрительную усмешку и оборотень вышел из подворотни, готовый и даже ожидающий нападения со спины.

0

88

Какие мы обидчивые! – ухмыльнулась Элис, когда парень, высказавшись, направился прочь.
Чтож, справлюсь и без его помощи. Всегда справлялась и сейчас справлюсь. Хотя, если бы он поделился информацией было бы намного легче. К тому же это я должна обижаться. Ведь это не я к нему целоваться лезла. Да и к тому же странный он какой-то. То ведет себя как подросток, то обижается…. Ну и что? Вот так вот отпустить его? – Элис понимала, что если парень сейчас уйдет, ее заданию это нисколько не повредит, но отпускать его вот так вот просто совсем не хотелось. Элис удивлялась сама себе, но ей хотелось сделать что-нибудь. Не важно что, но сделать.
Может силой вернуть его в переулок? Пару приемчиков и он будет тут на земле валяться и вот тогда ему точно будет за что обижаться. Хотя нет… Зачем мне это? Пусть идет. Меня он не запомнит, и вряд ли свяжет исчезновение Картаса со мной. Да ему и в полиции представить будет нечего. Тоже мне свидетель. Ну что же делать? Он же уйдет!!! – Какая-то тревожащая мысль заставила ее прервать размышления.
- Эй, стой! – Элис не знала, что ее заставило это произнести вслух, но раз уж сказала, надо было что-то говорить дальше, чтобы по крайней мере, не выглядеть глупо. – Ладно, признаюсь, я погорячилась. Извини. – Это слово уж точно шло не от чистого сердца, но Элис знала, что окружающие обычно довольно таки выгодно реагируют на него, поэтому посчитала нужным употребить его. – Но ты тоже не ангел… - Элис вовремя остановила себя, чтобы не наговорить гадостей. – В общем, если ты поможешь мне найти Кевина, с меня обед. – Учитывая, что у нее оставалось еще немного денег, она могла себе это позволить. – Считай это сделкой. Ну, что скажешь?

0

89

Пока и... оборотень уже не помнит, с кем разговаривал и разговаривал ли вообще. Его куда больше волнует не понятно откуда взявшаяся слабость в организме. Айрон мотнул головой и еще раз нервно одернул пальто. Оборотня немного шатало, да и перед глазами была непонятная размытость и тусклость. "Надо. Надо просто взять себя в руки." Шаг, другой и оклик. Голос знакомый, но чужой, доносящийся будто издалека. Айрон попытался припомнить кто, но резкая боль едва не вырубила его. Глубокий вздох, медленный разворот. Бессмысленный взгляд на девушку. "Стою Что дальше?" Вялые мысли, практически никакой заинтересованности в событиях или беседе. Легкая улыбка. Оборотень поморщился от слов девушки. Почему-то чувствовалась лишь фальшь. Айрон устало опустил голову, размышляя, как далеко должна находиться его квартира от этого района. Интуиция подсказывала, что буквально в нескольких кварталах. Для него это не такое уж большое расстояние. Айрон улыбнулся, уже более уверенно и довольно и вновь обратил внимание на девушку что-то лепетавшую.
- Я и не ангел. - С легкой, но слышимой в голосе агрессией произнес парень. И широко улыбнулся. Скорее – ощерился, надевая волчий оскал на человеческое лицо. Лицо парня вроде бы осталось прежним, но что-то в нем незримо исказилось, черты лицо более заострились, а изо рта торчали длинные клыки, почти незаметные при обычной улыбке. "М, что-то ты слишком не сдержан. Успокойся... Раз, два, три... Это просто человек. Еда, пища. Так стоит ли так распаляться перед тем, что можно сожрать? Вот и я думаю, что нет. Говорливая, беспечная, но еда со страной манерой приносить извинения."Айрон хмыкнул и пожал плечами вслед своим мыслям. Воздействие психоделиков прошло окончательно и напоминало лишь монотонной головной болью и повышенной раздражительностью. Оборотень скорее пробубнил: - И не стремлюсь быть им.
"Обед? Она предлагает мне себя что ли?" Парень распахнул глаза, удивленно смотря на девушку. Вот теперь она более чем удивила его. Настолько, что рот чуть приоткрылся. Айрон не мог понять серьезно ли говорит девушка и что имела ввиду под этими словами, тем более, что буквально только что он рассматривал ее как еду и тут... такое предложение. "А она, пожалуй, ничего будет. Молоденькая, вкусная, наверное." Окинув цепким взглядом девушку Айрон задумался. Он никуда не спешил и вполне мог себе позволить потратить пару минут на беседу. Тем более, если что, он всегда может скрыться. Скрыться с глаз, и в наглую сбежать от собеседника.
- Я помогу тебе найти Кевина. - Согласно кивнул парень, размышляя, чем ему это будет выгодно. Почему-то не интересовало, зачем незнакомке понадобился Кевин и что она с ним собирается сделать. Судя по тому, что девушка таскалась с ножом – ничего хорошего бывшему другу ждать не приходилось. Айрону и на это было плевать. - А ты в ответ помогаешь найти место, где я могу приобрести хороший кнут. Или так же в свое время помогаешь разыскать одного очень важного... человека.- Идеальное, по меркам оборотня оружие, особенно если его чуть модернизировать. Да и не только как оружие годится просто превосходно. Айрон усмехнулся, глядя на реакцию девушки на такую просьбу и, пытаясь не дать ей опомниться – взял за руку. Стоять в одном месте крайне надоело.
- Итак, что тебя интересует? Его работа? Место жительство? Контактный телефон? Или где он сейчас? Последнее - не знаю. Видел минут 20 назад с какой-то старушкой недалеко совсем. Бежали. Надо сказать очень подозрительной старушкой. - Сосредоточенно вспоминал оборотень, уводя девушку подальше от колодца, надоело ему торчать тут просто так. Вокруг мельтешили люди, по мнению зверя все как на одно лицо и окружающая обстановка вновь начала раздражать его.

Отредактировано Айрон (2011-04-04 14:35:55)

0

90

Парень вел себя странно. Он словно начал покачиваться. Такая резкая смена настроения и агрессивный настрой, взявшийся изниоткуда, заставляли насторожиться.
Он пьян чтоли? Или под кайфом? Вроде алкоголем от него не разило. Значит нарик? Вот не хватало еще с кайфариком связываться. Ну и угораздило же меня… Да что за день то такой сегодня? Одного пришибла ненароком, теперь этот напрашивается… И зачем я его остановила? Кто меня за язык то тянул? Следующий раз надо напомнить себе с незнакомыми не знакомиться…
Парень тем временем, казалось, передумал уходить. Повернувшись и бурча что-то себе под нос, он мутным взглядом уставился на Элис, соскалив некое подобие улыбки.
Ну точно нарик! И что? Теперь у него ломка начнется? Или что там у них еще бывает? – Элис незаметно фыркнула. - Надо же, соглашается помочь… Интересно, когда отрезвеет будет помнить о чем сейчас говорил? Хотя впрочем, неважно. Так даже лучше…. Выведаю все что мне нужно и пусть забывает наш разговор вообще… Ко всем чертям!
- А ты в ответ помогаешь найти место, где я могу приобрести хороший кнут. Или так же в свое время помогаешь разыскать одного очень важного... человека.
Кнут? Зачем ему кнут? – Элис удивленно приподняла брови. – Повеситься на нем собрался чтоли? Ха, интересно будет на него посмотреть… Кнутик то качественный должен быть, чтоб выдержать такую тушку. – Элис еще раз смерила парня взглядом, прикидывая сколько тот весит. – Кстати, зря ты это сказал… Ох, зря. Теперь я знаю что у тебя деньги при себе имеются. Надо будет помочь ему с ними расстаться на прощание… Ладно, о деньгах потом подумаем. Что за человека он разыскивает? Надеюсь не нашего драгоценного Кевина. Нет, конечно. Ну видно будет… Может и помогу…  Сейчас пусть мне информацию предоставит, а там посмотрим на мое настроение…
- Места жительства было бы вполне достаточно, но и работа не помешала бы… Идем сюда. - Элис потянула парня в сторону первой же попавшейся кафэшки. Ей не хотелось обсуждать такую информацию посреди улицы. Да и к тому же она порядком уже замерзла, столько времени находиться на улице без дела. Очередной раз пожалев, что спалила свою куртку прямо на одной весьма неприятной особе, решившей присвоить чужую верхнюю одежду, Элис поежилась и завистливо посмотрела на плащ спутника.
Надо будет раздобыть себе что-нибудь подобное. Вот только не в этом районе. Похоже мне тут придется еще задержаться. Не хватало еще, чтоб из-за шмоток проблем нахвататься…

---> Кафе "Саюри"

0


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Колодец в центре площади Кокё Гайен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC