Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральное полицейское управление


Центральное полицейское управление

Сообщений 31 страница 60 из 290

1

http://s61.radikal.ru/i171/1405/16/0a3f18b842c4.png

...|...

Холл на первом этаже - самое светлое и просторное помещение со стеклянными дверями, несколькими столами сотрудников и коридорами, уходящими к лестницам на другие этажи - в смысле, к лестнице. В противоположной стороне находится лифт.
Приемная (она же "комната собеседований", "помещение первичного допроса" и тэ.дэ) - комнатушка крохотная, с единственным столом и двумя стульями - одно для сотрудника, а другое для человека, пришедшего с прошением или подозреваемого, приведенного силой.
Столовая представляет собой большой зал в светлых тонах, с столами, расставленными в шахматном порядке. Не сказать, что кормят здесь хорошо - многие предпочитают приносить еду с собой.
Кабинеты сотрудников выглядят в большинстве своем однотипно - стол, не самое дорогое кресло за ним (в простонародье, конечно, названные просто стульями-на-колесиках), компьютеры на столах, документация в определенном количестве (иногда даже целыми коробками), на окнах - жалюзи. Потолок со встроенным освещением, на полу ковролин серого цвета. Многие из сотрудников, конечно, обустраивают свои кабинеты так, как самим хочется и, по правде говоря, особо до этого нет никому дела.
Камеры, занимающие второй и третий этажи представляют собой "роскошные апартаменты" - небольшие, с подвесными железными койками на стенах, решетками на небольших окнах (что, разумеется, прямо под потолком), на потолке - детекторы пожарной безопасности. Дверь в камеру представляет собой - дверь. Железная, хорошая дверь с открывающимся снаружи решетчатым окошком. Закрывается дверь так же снаружи и стандартно, на ключ. Еда традиционно подается на подносах в тарелках под дверь.
Арсенал- за бронированной дверью на цокольном этаже находится прохладное помещение с серыми стенами и металлическими стеллажами вдоль них: на полках стеллажей лежат самые различные экземпляры вооружения и обмундирования.

Кабинет шефа полиции. Обычный обширный кабинет со стенами бежевого цвета в красную полоску, около одной из них (слева от входа в кабинет) стоит кожаный диван с тремя подушками. В правом углу стоит несколько массивных шкафов вишневого дерева, с железными полками. Около окна стоит деревянный же стол, на нем - кружка с остывшим и, похоже даже заплесневевшим, кофе, ноутбук (второй, запасной, спрятан в один из ящиков стола) и прилагающиеся к нему аксессуары, лампа настольная, пепельница, забитая бычками с горкой, стопками разложены бумаги и документации. В ящиках стола лежат милейшие мятные конфеты и досье на нескольких особо опасных преступников/преступниц, оружие табельное. На подоконнике еще одна пепельница, умирающий кактус, аквариум с одинокой и очень печальной рыбкой, маленький, компактный сейф. Помимо него, сейф стоит у одной из стен, высотой почти в метр. На одной из стен висит металлическая бита, сильно поцарапанная, но, судя по всему, дорогая владельцу кабинета; рядом с ней - в простой рамке фотография какого-то человека, зимой. Освещение - обычая потолочная лампа.
Детективный отдел. Кабинет Рейчел Бернелли. Светлый кабинет, при входе в который, сразу создаётся ощущение некого уюта. Преобладает тут красный цвет, но обстановка тем не менее довольно спокойная. Видимо, это некий психологический трюк. Или, просто у хозяина такой вкус. Дурной или хороший - решать "посетителям". При входе вам сразу бросится в глаза стол. Большой и просторный, с ноутбуком, стационарным телефоном и прочей дребеденью. Какая-то старая фотография с каким-то ребёнком - по тонам видно, что волосы примерно коричневого цвета, а глаза что-то около...наверное, зелёного. Или синего.
Слева от стола (если сесть за него) большое окно. Потом вы обратите внимание на обои - тоже, довольно не плохо вписываются в комнату. И огромный шкаф, за спинкой кресла. Это кабинет детектива Рейчел Бернелли.

Форма сотрудников полицейского управления- черный низ, светло-голубой или белый верх, но, в отличие от формы других городов, имеет характерные черты: помимо нашивок полиции, он имеют по ряду артефактов различного назначения: защитные, погашающие или отражающие воздействие на сотрудника, как магией, так и, в нередких случаях, физикой. Стажерам, конечно, не выдается огнестрельное оружие.
Само здание полиции - так же оснащено магической защитой и, так скажем, "не взрывабельно" - все дело в особенной отделке внутренних и внешних стен, по типу создания артефактов. В основном из-за того, что в камерах содержатся преступники далеко не с самыми обычными способностями.

(c) Gabe

Широкая, однако же не центральная улица, выводит на современно здание, в котором центральное управление полиции города узнается далеко не сразу - скорее, вы примите творение дизайнеров за комплекс офисов или, может быть, дом мод. Однако на площади перед ним выстроились на парковке полицейские автомобили, ходят люди - кто в форме, с табельным оружием, кто с папками, а кто в наручниках - в бронированные грузовики или наоборот, из них. По краям от парковки находятся аккуратные клумбы и несколько деревьев, посаженных на фрагментах земли среди бетона в хаотичном порядке. На входе - пуленепробиваемые стекла и охрана в числе четверых вооруженных людей при форме и полной защитной экипировки.
Камеры располагаются на втором и третьем этажах. На четвертом этаже расположилось помещение арсенала и кабинет шефа полиции. На первом этаже расположены помещения работников полицейского участка, непосредственно "приемный кабинет", помещение изъятого имущества у задержанных, столовая и дверь, ведущая в подвальные помещения. На крыше расположена площадка для вертолета - вообще, их у управления две штуки имеется. На четвертом этаже, рядом с кабинетом шефа полиции находится архив и база данных, и, конечно же, канонично небольшое отделение для "связистов".
Здесь всегда оживленно, следует сказать - здание кипит активной жизнью.

Экстренная полиция.

...|...

Броня - Хамелеон. Циклоп.
Вооружение -
Beretta ARX-160 в комплекте с подствольным гранатометом Beretta GLX-160
Калибр: 5.56x45mm NATO
Тип автоматики: газоотводный, запирание поворотом затвора
Длина: 820-900 мм (ствол 406мм, приклад разложен), 700 мм (ствол 406мм, приклад сложен)
Длина ствола: 305, 406 или 508 мм
Вес: около 3 кг (со стволом 406 мм)
Магазин: 30 патронов
SIG SG 552 SWAT
Калибр: 5.56x45мм
Длина (приклад разложен / сложен): 730 / 504 мм
Длина ствола: 226 мм
Вес без патронов:  3.0 кг без магазина
Емкость магазинов: 30 патронов
Темп стрельбы: 780 выстрелов/мин
Tavor MTAR 21 (Micro)
Калибр: 5,56x45 NATO
Длина: 590 мм
Длина ствола: 330 мм
Вес без патронов:  2,95 кг без магазина
Емкость магазинов: 30 патронов
Темп стрельбы: 750 - 900 выстрелов в минуту
DSR-precision DSR-1
Калибр: 7.62mm NATO (.308Win), .300 Win Mag, .338 Lapua Mag
Механизм: продольно скользящий, поворотный затвор, ручное перезаряжение
Ствол: 660 мм
Вес: 5.9 кг без прицела и патронов
Длина: 990 мм
Магазин: 5 (.308) или 4 (.300WM, .338) патрона отъемный коробчатый
Steyr M-A1
Калибр: .40 S&W, 9x19mm Para, .357 Sig
Вес без патронов: 780 г
Длина: 180 мм
Длина ствола: 101 мм
Емкость магазина: 12 (.40 & .357), 15 (9mm) патронов
Гранаты: дымовые; осветительные; сигнальные; светошумовые; газовые.
Ножи: Boker Orca, Cammilus.
Артефакты: Защита от воздействия на разум/захват тела.

+1

31

Всё в своём репертуаре, на что ангел вовсе не обижался. Обида? Нет, это не к нему. Терпит? Это тоже не к нему, иметь такого чудесного друга, для этого надо быть мазохистом, кем и представляется белобрысый.  Всё же сваленный на колени,  но подвернув ноги, скатился между ног оборотня, оставляя на том же месте свой крепко вцепленную руку. Игрив в поцелуе, не упуская момента наказать, терзая нежную кожу так, что оторванный с усмешкой на лице,  пускал капли крови по подбородку, остальная часть полилась в глотку, больше некуда деваться.. А всё таки расшевелился эксперимент, уже кусаться начал царапаться, хоть какие-то признаки жизни подал.
Подчинённо, без признаков резкости, Клауд легко вошёл в этот образ уке, да и вообще он им и был, привыкший уже к особому характеру ментяры, не позволил долго ждать себя. Раз уж здесь, то и не терять время зря, действовать, времени хватит на дальнейшие планы вторгнувшегося ангела. Стоя на коленях, принимая на себя все прелести сарказма друга, довольствовал полученной минутки. Показать кто главный, причиняя боль, показать кто выше, кто здесь господин, это Габи умел и всегда в этом выигрывал. Капельки пота скатывались по спине, впитываясь в неутеплённую футболку, что заставило просто избавиться от излишеств показав на свет родной бледноватую кожу, спину, татушку-дракона, ползущего по спине вверх, будто убежать старался. Выпрямив спину, хрустя плечными  костяшками, не замечая  той вывернутой руки, полез ею же под рубаху, проникая между пуговичек, поглаживая это слегка грубоватое, а может просто напрягшее тело, желанно поддаваясь вперёд, и так слегка дотрагиваясь мягкими губами его подбородка, быстро управляясь свободной с недостающим звеном – штанами. Он готов пойти на всё, на любые жертвы и потери, а сейчас отдавшийся во власти правосудие, уже жадно сосёт ему член, двигая то ртом, то языком, то одновременно. Одна из любимый фраз часто задействована в силе:»Меньше слов, больше дела»

0

32

Призывно мигали таблицы, символы сменяли один другой, и Габриэль бездумно смотрел за суматошным танцем на деле отлаженной работы. Шорох заставляет отвести взгляд, убрать от лица руку, хмуро взглянуть на парнишку - тот, конечно, всегда в своем репертуаре. Его изящные руки скользят по гибкому, упругому телу, стягивают через голову футболку; он знает, что Клауду не холодно, но он обязательно замерзнет потом, когда выйдет на улицу, потому что наверняка, словно беря пример со своего старого товарища с извращенными наклонностями, приехал на мотоцикле. Черная масса вытатуированного неизвестным мастером дракона изгибается в такт плавному движению, обнимает тело ангела, словно живет само и ползет, ползет куда-то вверх, стремясь обрести свободу, сбежать, сорваться, выдирая себя из нежной, тонкой кожи.
Отвратительно и непристойно.
Он сидит в своем кресле, ненавистном, но удобном кресле, расслабленно откинувшись на спинку. Он сидит смотрит, и взгляд темно-зеленых, словно вязкая жижа в болоте, похож на прикосновение ледяных рук к обнаженному, горячему телу: взгляд сухо цепляется за плечи юноши, опадает на поясницу, на дракона и, снова поднимаясь вверх, замирает на лице, тронутом легким румянцем. На треснувших губах подсыхает кровь, но Габриэлю кажется это малым, ничтожно малым, и хочется дальше терзать их, расширять зубами рану, впиваться, заставляя парнишку выть и кричать от боли. Только Клауд никогда не кричал и не выл. Но ради этого выражения на милом личике, когда за всем хаосом растрепанных волос читается уязвленная гордость и почти что обида, почти что испуг, он действительно будет с ним играть, не жалея о потерянном времени. Улыбается ладоням, шершаво бредущим по плоскому животу, к груди, в попытке задрать удерживаемую ремнями рубашку.
- Nein, Nutte...нет, шл*ха.
«У меня нет настроения. Просто отсоси и свали из моего кабинета...» Похожие на огромных, белых пауков, ладони ложатся на макушку ангела, пальцы теребят светлые, тонкие пряди, но снова впиваются в них, нажимая, привлекая голову парнишки ближе, насаживая на возбужденную плоть глубже. Легкое движение, завершающееся накрученными на кулак прядями.
- Ненавижу белый, - голос звучит ровно, практически мягко, и можно забыться в нем, проникнуться настоящей добротой этого человека, не чувствуя, как из сердца постепенно будет вытекать последняя кровь. Что это, сердце? Кровяной мешок, который не может чувствовать. Хотя, Габриэль знал, видел, конечно, что этот парнишка, один из многих, действительно любит его. Как-то по своему, болезненно, терпя и боль, и унижение; может быть, он просто чокнутый. Один из тех придурков, что, обколовшись дурью лезут к нему в постель, не представляя даже, чем может обернуться полный криков и стонов вечер, - твои волосы почти белые.
Но ангел на коленях перед ним не наркоман, он вполне отдает себе отчет в том, что делает. Мелькала светлая макушка у него между ног, и его тянуло, тянуло жилы, тянуло мысли, тянуло немеренный восторг, будто водоворотом скручивая и затягивая его в ненасытную, всасывающую глубину, но на лице не дрогнули мускулы, с искривленных шрамом губ не сошла усмешка. Джи только слегка запрокинул голову. Не то время, не то место, но его выдержке вполне можно было бы позавидовать, не застынь лицо холодной фарфоровой маской. Влажные губы вокруг члена и ловкий язычок, умело его ласкающий. «Ха...я успел забыть.»
Мигают таблицы базы: куда они денутся. Сливаются в единое пятно, словно расплавившись на жарком солнце, шатаются, дергаются, но продолжают мигать, пульсировать, как пульсирует горячая плоть. Как дрожит под его руками парнишка - возбужден? боится? хочет?
Хрипло выдохнув, оборотень ругнулся и, не выпуская волос парня из кулака, потянул его вверх, отвлек от занятия. Усмехнулся в припухшие, солоноватые губы, прежде чем прихватить их зубами, вновь начиная терзать, жарко, властно. Одной рукой мужчина провел по пояснице своего ангела, очертил раскрытой ладонью ягодицы и, словно поддразнивая, приподнял пояс его джинс, но остановился в движении, а после вовсе убрал руку.
- У меня нет настроения. Я просто порву тебя, - вторя своим мыслям, четко выделяя каждое слово, проговорил Габи, совсем немного отстраняясь от парнишки. Так, что при разговоре губы почти касались его, перехватывая изредка выступающие капельки крови. Чертовски трогательно. До тошноты, - или сломаю.

Отредактировано Gabe (2010-01-26 20:10:07)

0

33

Крики? Стоны? Не сегодня, не сейчас и не в этом месте, ни единого звука не дождаться на сей раз, всё пряталось в тайный сундук, закрывающийся на замок. Что за ментовский отдел со стонами в кабинете управляющее, больше похоже на ночной клуб для геев. Слова грязные, запачканные кровью, на что ангел лишь улыбался, подтягивался, обхватывая чуть тепловатыми подушечками пальцев до шеи друга, тянясь к нему, как к лучике солнца, прося, зовя, умоляя, не останавливаться, продолжать сухую болтовню, слабые касания.
Состояние туманности, притупленного рассудка, а потом ещё удивляется чем он смахивает на падшего ангела. Грех ли сосать собственному другу? Не важный вопрос и легко пропустим в небытие. Опыт? А что опыт, в этом деле он знает своё место, угол, только лишь твои слова заставят встать, лечь, всё что угодно твоей дрянной башке, золотая рыбка исполнит любое желание.
Не время и не место..  я хочу тебе сказать, но примешь ли ты мои слова в серьёз, для тебя это лишь игра, где Господин и слуга. Мне всего-то надо сказать тебе три слова, но не сейчас и не здесь, не в это время, не в этой жизни.
Похожий на тряпку, которую можно швырять, пинать, но ни звука не получит от неё, он будет терпеть, дополняя своему оргазму, капли боли. А боли ли. Мазохистам то всё равно, это как наркотик, до потемнения рассудка, до последнего стука сердца. Пальцы иногда касались до губ, пачкаясь кровью, но хоть как-то закрывая эти раны, медленно и бесполезно, чтобы снова их драли, разрывали, волчонок сегодня немного сердитый. Оторванный от дела, собирает в себе силы, чтобы подняться и вернуться на законное место, на колени, чтобы, бросить его слова в мусорку, снова прилипая, целуя, поверхностно катая кисти рук по спине своего Господина. Нет, он не уйдёт пока требуемое не достигнет отметки – 100%.
-Я.. весь твой. Ты… можешь всё. Делай… что хочешь. Возьми… меня.
Передышками, заглатывая воздух, целуя кожу, оставляя на ней, как вишнёвой помадой, кровавый след

Отредактировано Клауд Страйф (2010-01-27 18:42:20)

0

34

Чисто вымыть стекла зрачком, руки пахнут винтовкой «Мосина»...нет, конечно, руки Габриэля не пахли ни «мосинкой», ни легендарной «свд» из заснеженной, далекой страны с непонятным, чуждым даже, укладом жизни, ведь ему больше по душе настоящая красота по-американски. Брызги крови и ошметки мяса, разлетающаяся во все стороны труха досок и штукатурка, что сыпется с треснувшего потолка, безумный шквал свинца, от которого не сбежать, не укрыться. Пальцы выпускают на свободу чужие волосы, мягкими прядями скользнувшие по грубым ладоням, тянутся за спину и, с едва слышимым щелчком запирающего механизма, вытаскивают из креплений полуавтомат, приставляя нагревшееся от тела, теплое дуло ко лбу ангела. Припухшие, алые губы шепчут между судорожными глотками воздуха, полного тяжелого сигаретного дыма, но мужчина смотрит только на то, как темнеет оставленное прикосновением Клауда кровавое пятно под задранной рубашкой. Снимает оружие с предохранителя и звук этот, обычно тихий, глухой, звучит раскатами грома.
- Я действительно могу все. Все, что угодно, сделать с тобой, - склонив голову на бок, чудовище усмехнулось. Практически нежно. Практически добродушно. Практически вдавив курок в рукоять полуавтомата, поставленного на одиночные выстрелы. Весьма предусмотрительно было со стороны парня замереть, сфокусировать зрение на огромном, как пушечное, дуле оружия, из которого, смеясь, выглядывала смерть. Легкая и практически безболезненная, но, наверное, он все-таки оглохнет от такого близкого выстрела, - я могу вышибить тебе мозги. Или трахнуть, ты ведь за эти сюда пришел?
Раздался стук в дверь и, не поднимая головы, не прислушиваясь и не принюхиваясь, Габи знал, что за ней стоит секретарша, что принесла ему кофе. А на низком кожаном диванчике в приемной сидит журналист, который уже две недели хочет написать статью о прекрасной работе отделения и получить на лапу за некоторые весьма полезные сведения. Сидит и радуется, потому что секретарше, чтобы сделать кофе своему начальству, нужно вытянуть свои неимоверно-длинные ноги из-под стола, процокать высокими каблуками до кофеварки, наклониться, чтобы взять поднос, да так, что задирается подол ее короткого черного платья, пройти до двери. Разумеется, это определенно нравится журналисту, да и, по сути, практически любому, кто заглядывать в приемную. Только дверь закрыта, а перед начальством стоит на коленях проблема далеко не кофеиноголодания. Темно-синие глаза напротив, но нужно наклонить голову, чтобы заглянуть в них, отвести в сторону оружие, но Джи вполне может пережить без этого взгляда: умоляющего, слегка с искоса, и только на самом дне радужной оболочки можно разглядеть разлившееся медом возбуждение.
- Я не хочу секса, хотя ты - лучший из моих любовников, - скупо окрашенные эмоциями слова раз за разом цепляют светлую, ангельскую душу; причинить словами боль, порой, бывает гораздо проще и менее хлопотно, чем какими-то действиями, но и это требует определенного искусства, чтобы боль не перелилась через пороги терпения. Искусство, извращенное, ненормальное, удерживать жизнь в теле, так, чтобы то переживало раз за разом предсмертную агонию, но оживало, восстанавливалось, и все можно было начинать сначала. Как в каком-то старом фильме с глубоким смыслом. Верх этого искусства - доводить до состояния предсмертных судорог душу, - пере*б у меня.
Ухмылка стала шире, а указательный палец, все время уверенно лежавший на курке, одним движением до упора вжал спусковую пружину. Выстрел грянул, как пробка шампанского, но свистнувшая по стволу пуля не снесла Клауду голову, а впилась свинцовым телом в противоположную стену, за его спиной, выбив по пути щепки из ножки стола и в конечном итоге лихо сместившись по траектории.
- Слышал?
«Наверное, я смогу к этому привыкнуть. Это не самая мерзкая работенка, какая могла быть. Должно быть, в какой-нибудь библиотеке давно бы уже пылью покрылся, с любопытством изучая корешки книг.» Подняв «ингрем» дулом вверх, Джи снова завел руку с ним за спину, но не стал убирать в крепления: замок застежки щелкнул впустую, обманывая наверняка представившего минувшую опасность парня. Друг. Конечно друг, но только на людях и мало кто знает, какими цветами окрашиваются их отношения, стоит исчезнуть из помещения всем посторонним. Мужчина щелкнул в воздухе пальцами, словно ставя таким образом точку в конце своих слов. Глянул на монитор, на парнишку, на след от пули и прислушался к тихому писку секретарши за стеной. Система движений как целое - не просто сумма ее составляющих частей. Части системы объединены многочисленными взаимосвязями, придающими ей новые, не содержащиеся в ее частях качества. Необходимо представлять это объединение, устанавливать способ взаимосвязи частей в системе - ее структуру. В этом - суть системного синтеза. Системный анализ и системный синтез неразрывно связаны друг с другом, они взаимно дополняются в системно-структурном исследовании.
- Иначе заклеймю, - скрещивая руки на груди, гулко рассмеялся оборотень, поднимая взгляд в потолок.

+2

35

Законопослушник мог бы вышибить ему мозги и за это бы ему ничего не было, он здесь начальник и судья, каждый отправиться на тот свет только попробуй повернуться ему спиной. Это хищник, выслеживающий свою добычу, которой же оказался пернатый, вот только до убийство дело никогда не доходит, помучает, истерзает, но не убьёт. Кто ж его ещё удовлетворит в следующую ночь? Клауд позволял себя унижать, убиваться словами, он спокоен ко всему поведению друга, вот только попробуй ему что-то сказать другой и можно уже соскребать с асфальта оставшиеся мозги. Эта игра по вкусу ангела, роль падшего играет сам он, ни чуть не задумываясь о жаловании. Оборотень же играл, забавлялся, цель достигнута, этот фрукт уже не похож на протухший овощ.
Не сложно догадаться о цели нарушителя, не сложно додуматься какая цель ёрзала у него в голове, как червь роющий норы в недрах почвы. Лёгкая улыбка на лице, уголки поползли выше. Бояться? Чего боятся? Того дула, смотрящий ему в висок? Пох на него, очередная показуха своего характера. Хотел бы убить, не стал бы медлить и нажал на курок ранее, чем полагалось.
-Котелок ещё варит.
Ответные слова, брошенные куда-то, как половую тряпку в лицо. Стук в дверь ещё раз подтверждало праведность своих действий, не зря закрылся полукровка, а то б даме или кому-то ещё там пришлось бы полдня откачивать от ступора увиденного публичного дома. А чё такого, человек по делам пришёл, навестить, позабавиться.
Я не хочу секса, хотя ты - лучший из моих любовников
Пахнет изменой, но о ревности и духа нет, его дело с кем ему развлекаться и *баться. Эти бросившие слова, словно волки прорезали нервную систему, но на лице отражалось полное спокойствие, безразличие, это камень, кинешь в воду, он утонет, бросишь – упадёт.
Выстрел, на теле не высветилась свежая кровь, что-то позади треснуло и рухнуло, она самая показуха своего превосходства. Где-то там за дверью отчётливо слышался женский писк пугливой девчонки.
-Как *уй за*бёт позвонишь..
Улыбка сместилась на усмешку, Страйф ответно играл с хищником не побаиваясь расчленения. Вставая на ноги, ангел упирается колен тому в пах, укладываясь на край стула, рискуя сегодня вовсе не вернуться домой, а сразу оказаться в больнице. Запёкшая кровь на губах повторно коснулась тёплой жилки плоти шеи, одарив её поцелуем и зубами, царапающие кожу. Не хочет, не надо, для этого найдётся другой, но не сейчас, а и пора работёнку найти. Кстати о работе.
-Возьмёшь меня к себе?
Навряд ли псу вздумается брать к себе сиротку, имея весь сегодняшний подход, продолжающийся бы каждый день. Да и что это за работа? Какого хера ему здесь надо, е*аться что ли с насильниками, да здесь никакой массаж не поможет. Забудем лучше. Не дожидаясь ответа, которого же он не желал слышать, отстранился, собрав свои вещи, незамедлительно ушёл.
-Ещё увидимся дорогуша!
Махнув рукой, со спокойной душоё Клауд покинул кабинет управляющего, прочищая у себя в голове всплывшие мысли. Да, на улице не лето и поспешно стоило переодеться и двинуться дальше
/Город

Отредактировано Клауд Страйф (2010-01-30 21:25:15)

0

36

Начало игры <=====
Девушка бродила по коридорам участка некоторое время, в попытке понять, каким же образом ее жалобу до сих пор не рассмотрели или рассмотрели и выбросили в мусорное ведро, окно или еще куда. Черное платье, черные волосы, только бледное как мел лицо, будто бы никогда не видевшее солнечного света мешало тьме полностью поглотить образ девушки перед вами. Настроение было хреновое, ну как хреновое... Довольно долго она искала муженька, и вот когда уже готова была расплатиться за информацию, одной интересной для коллекционера вещью, то ее выкрали. Нет, не девушку, в лучших традициях Кавказа, а антиквариат, за который можно было бы получить особняк с обслугой... Итак она, на манер "черной вдовы", постучала в дверь к очередному Габриэлю К в ее жизни, может к тому самому? Ну тогда хорошо, платье менять не надо будет. Тут же помянем, тут же и закусим...
Стук пальчика о дверь, казалось странным что он не отвалился от такой фарфоровой девочки, но она была крепкой, несмотря на свой обманчивый внешний вид. Новенький аромат духов оповещал любого о ее присутствии. Запах ванили и еще чего-то, неуловимого, настоящая загадка для опытных фетишистов и оборотней... Взгляд ее остался прежним и только на время разговоров, которые необходимы ей, он становился детским и наивным, важные мальчики обычно любят такой взгляд, эдакое нежное попрашайничество. Не дождавшись ответа она попыталась открыть дверь, но тщетно и, сделав губки бантиком, она стала ждать перед закрытой дверью.

Отредактировано Лили (2010-01-31 18:49:14)

0

37

И вот снова Крэт остановилась у входа в полицейское управление. Снова эти мысли с непривычки. Это новая работа, и сейчас полукровка должна сдать второе задание. Второй день на службе, а она так нехотя, еле волоча ноги, плетется на работу. Второй раз за сегодняшний день открыв мощную дверь вошла внутрь. Там было все по старому, как и с утра. Все те же лица, за столами в вечной суете, что то пишущие и усердно печатающие текст. Вздохнув, Лана направилась к лифту, так как что, что а по лестнице тащится уж точно не хотелось. Войдя в узкое помещение, полукровка нервно завиляла хвостом. Рядом была ещё какая то молодая девушка, по видимому секретарша, держащая в руках кучу бумаг. Вот чего, чего а такой жизни Крэт бы точно не хотела.  Волшебный Дзыньк и вот нужный этаж. Первым делом вампирша направилась на свое рабочее место. Сняв портфель, плюхнулась на мягкий стул, и поспешно стала доставать папку с заданием. Как не крути, насколько Лана знала всю эту систему, к начальнику и соваться не стоит без отчета. А следственно его нужно написать.  Достав папку, раскрыла, глазами пробегаясь по тексту. отчетов раньше Вэлана не писала, но все познается в процессе. Достав лист бумаги и ручку принялась с умным видом скрипеть извилинами. Процесс написания длился не много не мало, а где то с пол часа. Отчет конечно же не блистал идеальностью, но что вышло то вышло. 

____________________________________________________________________________

Отчет о проделанной работе
Начальнику милиции
ну в общем, Габи

После похода в Центральную больницу, смею доложить. Как и полагалось, переговорила с начальником больницы Джэком Блэком. Кстати, смею заметить весьма странный тип, и таких на должности начальника больницы я бы не держала. Крайне затруднительно вникает в положение, весь в своих мыслях, и в будущем может совершить правонарушение. Ну так вот, поговорив с ним, толком ничего нового узнать не удалось. Хотя я сомневаюсь, что он причастен к самому взрыву, разве что, только своей некомпетентной и легкой тугодумностью. Но есть и положительная новость, так же я узнала список дежуривших и тех, у кого был доступ к подвальной части здания. Используя базу данных, прилагаю к отчету, досье на каждого из подозреваемых.

____________________________________________________________________________

Поклацав что-то на компьютере, полезла искать дополнение, а именно вбивая по очереди фамилии и имена и распечатывая личные дела. Что начальнику не пришлось утруждать себя лишний раз. Закончив с подозреваемыми, аккуратно сложила все в ту самую папку, поверх всех бумаг положив "отчет".
-Ну вот собственно и все. надеюсь большего ему будет не надо. вздохнув полукровка, взяла липкий листик и напилив его на папку, написала "Дело по взрыву в больнице" а ниже более мелко "Вэллана Крэт". Ну вот собственно её задача была выполнена, оставалось только доставить все это начальнику. Нехотя поднявшись со стула, направилась к кабинету, вот только картина была не утешительная. Возле двери уже кто то стоял, да ещё и из кабинета доносились подозрительные возгласы, от чего и так пол отделения хихикало. Ещё раз вздохнув, Лана подошла к крайнему столу и положив на его край папку, обратилась к сидящей молодой девушке.
-Приветик, ты не могла бы сделать мне одолжение и передать это начальнику, как только он освободиться? Там не надо ничего говорить, все написано на листике, тебе надо будет только передать! Девушка немного поломалась, но после кивнула в знак согласия, что не могло не улыбнуть Вэллану. Задание было выполнено, а следственно теперь она со спокойной душой могла немного отдохнуть. Поблагодорив девушку, Крэт поспешила к выходу, ну не любила она атмосферу ментовки... ну ни как...

----» Особняки ----» Die Schatten (Gabe)

Отредактировано Velka (2010-02-01 15:15:26)

+1

38

Если сравнивать давно знакомых и даже умудряющихся водить какие-то дружеские отношения Габриэля и Клауда, то это получилась бы живописная картина о хулиганах и отличниках, а в ряде случаев еще и напомнило бы пантомиму, вроде "добро душит зло, но последнее сопротивляется", только с точностью до наоборот. Ведь по обыкновению это исполосованные шрамами, мозолистые, грубые руки хронически злого Габриэля смыкались на ухоженной шейке молодого паршивца, ставшего позволять себе в последнее время слишком многое. Насколько разгильдяйским было поведение ангела в такие моменты, каким оболтусом и невозможным нарушителем дисциплины он этим прекрасным днем ввалился - нет, влетел практически - к нему в кабинет, сияя развязной улыбкой, настолько идеален до оскомины, педантичен до занудности и спокоен был углубившийся в работу Джи. Что не мешало, однако, тому странному ощущению, появляющемуся при взгляде на развалившегося в кресле, довольного рыжего кота: словно где-то подожжен бикфордов шнур и в любой момент что-нибудь взорвется в опасной близости. Промолчав на тот неприятный момент, которым одарило его худосочное бедствие с блондинистыми патлами, изволив подняться с пола, мужчина мельком глянул на часы, покачал головой. Сегодня он благополучно пропустил обед и выпил только пять чашек кофе, вместо полагающихся не прошибаемому такой мутью организму, а значит теперь нужно как-то быстро наверстать упущенное. Поэтому он и поднялся со своего места, не глядя в сторону наглого парнишки, оправил и застегнул одежду так, чтобы выглядеть подобающе своему положению, а не являть странную карикатуру на представителя законно установленной властью. Хотя, сколько кровь и пороха было под этой властью, и задумываться мерзко. Снова легло перекрестье кожаных ремней на грудь, оба «ингрема» слегка оттянули их назад, радуя ощущения полными магазинами; и только в левом из дуальных полуавтоматов не хватало одного патрона, потраченного на поганца с библейским одухотворенным лицом,да и то не пришедшегося контрольным в голову. Сейчас, чувствуя на спиной его взгляд, он даже как0то жалел о такой оплошности. Нужно было пристрелить Клауда, тогда и проблемы, связанные с ним, мигом пропали бы. По крайней мере, трупы не научились еще разговаривать и проситься на работу.
- Нахрена тебе это?
Действительно. А еще, во что ему, Габи, собственно уперся такой интересный факт, как брать проблядь с крыльями не только в свою обитель той самой «законности» и того самого «порядка», но еще и в свою смену, и под свою опеку. Ни во что оно не уперлось.
- Знаешь, а ведь возьму. Дежурным второй смены. Будешь домогаться до компьютерных коробок.
Без тени улыбки прозвучал вполне логичный и, может быть даже где-то на фоне, жизнерадостный ответ, ставящий не многозначную точку на жутковатом вопросе о трудоустройстве. Если Габи и может смириться с тем, что приходится почти впостоянку сидеть в офисе, а не устраивать веселые рейды и зачистки с пробежкой поперек болота, то уж такая компания за три дня сведет его в могилу. Нет, у чем, чем, а уютной квартиркой на ближайшем кладбище, глубиною в несколько метров и с высокими, земляными потолками, он обзавестись всегда успеет. Увы, некий Клауд Страйф был той большой занозой в мягком месте, которую невозможно было извлечь без постороннего хирургического вмешательства. По большому счету, в подавляющей массе случаев, Габи мало волновали его выходки, если они не нарушали с таким трудом и скрипом механизмов власти дисциплины - пусть хоть испишет неприличными надписями все его управление и окрестные строения - потом заставят отмывать, но факт того, что он мешала непосредственно его работе волновал начальство больше всего. Волноваться Габи любил не особо, а потому решил удалить мешающий нормально жить и радоваться этой жизни объект куда-нибудь подальше, где не будет хватать за интимное и мозолить глаза своей плоской задницей. Плоские задницы Габи ведь тоже не любил.
Пальцы зацепились за край помятой сигаретной пачке в лабиринтах жесткой ткани брюк, выудили ее из кармана, откинули бумажную крышку. Среди измятых сигарет обнаружилась неказистая зажигалка вызывающе-яркого, красного цвета и...чудом уцелевшая, поражающая ровностью своего белого тела, сигарета, которую мужчина незамедлительно зажал губами. Чиркнул пару раз зажигалкой, затянулся глубоко, но быстро.
- Потому что все места дневного дежурства заняты.
Поспешно добавил замечтавшийся было о прекрасном Габи, но добавил с критическим опозданием в спину раздраженно уходящему Клауду. Ну и хорошо, ну и ладненько. Одной проблемой меньше.

Стук в дверь напомнил стоящему посреди кабинета человеку о том, что секретарша заварила ему одну из не выпитых чашек кофе и, полностью уверенный в том, что это милая девушка с рожками в пышной прическе, найдя в себе силы перебороть страх перед бешеным начальством (которое, по сути, ни с того, ни с сего, не могло начать стрельбу в собственном кабинете), решила достучаться до него во второй раз, Габи направился к двери. Остановился, задумавшись о том, что секретарша, какой бы смелой она не была сегодня, ни за какие деньги не решила бы снова приблизиться к двери. Значит пришел кто-то другой. Если это кто-то по работе, то зазвонил бы телефон или всплыло бы сообщение на мониторе компьютера, а его, как и следовало ожидать, не появилось. Значит пришел кто-то другой и, в преддверии встречи с кем-то нежелательным, остаток пути до двери оборотень проделал по крайности осторожно. Прислушался, замерев напротив весьма тонкой преграды. Перенес вес тела с правой ноги на левую и набрал полные легкие воздуха. Выдохнул. Выругался. Все это глупая нервозность, частыми витками украсившая нервы спиралью Бруно, закоротила, вытолкнула на поверхность какой-то ложный рефлекс, неуместный в тихий рабочей обстановке. Просто пришел кто-то, а секретарша, видимо, отошла по своим делам - мало ли вообще дел у женщин? Ему нельзя допускать столько потрясений за один - нежные внутренности бывалого вояки не выдерживают такого издевательства.
- Заходите, открыто.
Устроившись в кресле, Габриэль сложил руки на столе, сцепив длинные, словно лапки огромного паука, пальцы в замок, предварительно застегнув практически под горло кофту. Нечего всяким посторонним личностям видеть, что начальство Центрального Полицейского Управления изволит одеваться так, как не оделся бы на его месте ни один частный детектив.

0

39

Скосив глаза в бок и подумав, что пристрелит "рядового Райна" за то, что он не соизволил открыть перед девушкой дверь, она благополучно коснулась ручки повторно. Уже немного согретая металлическая поверхность оной, запустила совершенно незамысловатый механизм, отпирающий дверь и одновременно начинающий отсчет до гибели одного существа в этой комнате. Сейчас или позже? Как будет угодно судьбе... Дверь открылась и вот, начинается дуэль взглядов, слова пока что лишние, лишь изучение друг друга даст полнейшее представление о том, что из себя представляет каждый. Осмотр, не хватало только команды "смирно", для того чтобы супостат выпрыгнул из уютного сиденья и уделил все свое внимание посетительнице, вплоть до педикюра. Но взгляд по прежнему оставался неизменно-детским и наивным, как у ребенка, которому только что купили сладкой ваты.
- Простите что отвлекаю от работы, но у меня вопрос : почему мою жалобу до сих пор не рассмотрели, мсье Габриэль эээ?
Наивный детский голосочек, никто бы и в жизни не мог представить, что эта дьяволица может сеять разврат и смерть на улице без каких-либо на то причин. Поинтересовавшись по поводу фамилии несчастного полицейского, к которому по случайности привела ее судьба, девушка не без интереса разглядывала кабинет, отчетливо давая понять, что не против присесть где-нибудь... Будь то диван или кресло.

0

40

Дверь, открываясь, не скрипит. Но открывается медленно, словно не охотно впуская в застоявшийся, дымный воздух кабинета поток воздухе свежего, из приемной, где пахнет свежесваренным кофе и стучат по клавишам аккуратные пальчики секретарши. На нее наверняка смотрит курсант, проводящий в небольшой комнатке дни и ночи, но не столько из-за желания продвинуться в своем служебном развитии, сколь увлеченный стройными ножками тридцать шестого размера и пухлыми губками обольстительной чертовки. Как-то раз Габриэль умудрился подарит ей на день рождения кактус, обосновывая сей презент тем, что мол улучшит атмосферу рабочего места, снимет нервозность...в итоге едва укрылся от брошенного нежной ручкой снаряда интересной формы с повышенным количеством колючек. Несколько из них и по сей день красовалось в двери, той самой, что с непонятной злорадной неспешностью распахивается, пропуская в кабинет облаченную в черное фигуру.
Ему вдруг кажется, что это Милолика. Черное платье, волосы, отсвечивающие благородной медью, локонами по плечам, округлым вопреки худому телу. Он вспоминает этот медицинский запах и ее холодные руки, видит перед собой ее свинцовые всезнающие глаза, скованные тонкой наледью безумия, смотрящие ровно и насмешливо. Ее высокий голос, звенящий, коварный, ненавистный голос, впившийся в его мозг, в его позвоночник, ставший его собственным безумием на долгие, долгие, долгие часы, дни, годы.
Изломанная фигура в дверном проеме замирает на мгновение, отпечатавшись кадром изрезанной киноленты, продолжает движение и ему кажется, что этот призрак, словно вышедший из пыльной страницы затхлого фолианта, вырвавшийся из картинки былого, идет к нему не стуча каблуками по полу просторного кабинета, а скользит мягко, неслышно, в ядовитом свечении урановых стержней, стелется по грязному, бетонному полу.
Ему поначалу кажется, что это Милолика.
- Вашу заявку? Фроляйн, прежде чем делать такие заявления, приходя в мой кабинет без предварительной записи, вы могли бы хотя бы назвать свое имя и фамилию.
Ему кажется только в первое мгновение, но взгляд, испуганной, отрицающий, снова вернул себе всю растерянною собранность и скупость на эмоции. Он слишком изменился за минувшие годы, повзрослел, обзавелся несколькими случаями, которые мог вспоминать теперь и давать себе полезные советы, случаями, что оставили отметины на лице, изменив его черты. Он слишком изменился, а потому не мог позволить себе представлять каких-то глупых призраков. В этой женщине не было ничего похожего на ту миловидную девушку с жесткими руками, привыкшими к рукоятки ножа, белокурыми волосами и глазами, цвета лунной дорожки.
- Вы даже представить себе не можете, сколько за день здесь рассматривается заявлений, - заставив голос звучать как можно тверже, Габриэль развел руками, но не позволил даже тени улыбки исказить тонкие, бледные губы. Они снова сжались в ниточку, стоило мужчине замолчать. Медленно, уверенно, она останавливается перед ним, озирается по сторонам, но Джи намерено делает вид, что не замечает намека в ее взгляде и том вызове, который несет в себе гибкая фигура. Его рабочий день заканчивается всего через три часа, а значит нет смысла разводить долгие словесные баталии на тему каких-то глупых заявлений. Чушь какая.
- Прошу вас, если вы не знаете или не помните, номер бланка своего заявления, то обратитесь с этим вопросом к секретарю. Это не моя забота.
Поставить точку в разговоре. Выпить наконец-то кофе и снова сесть за базы, чтобы закончить с ними работу - завтра придется возвращаться к новым проблемам в бумажных телах и пластиковых папках, которые уже будут ждать его на столе, стоит только войти в кабинет. А вот уже сегодня дома его будет ждать Вэлана и вряд ли новая сожительница будет пребывать при этом в благодушном расположении духа. А значит, очередное потрясение на его слабую психику. Незаметно для самого себя, Габи тихо вздохнул, сетуя на близящиеся с каждым движением стрелки часов проблемы домашнего порядка.

0

41

- Вы даже представить себе не можете, сколько за день здесь рассматривается заявлений
- Отчего же, примерно могу. Дел 10-15, народ не всегда полагается на правоохранительные органы.
Проигнорировав первый вопрос, она склонила голову на бок, осматривая человека, или не совсем, подробнее, словно стараясь провести трепанацию черепа взглядом на расстоянии и узнать что же скрывает это существо в своей маленькой глупенькой полицейской головке... Ну может совсем не маленькой, может даже не совсем глупенькой, но уж точно полицейской, хотя судя по лицу, по глазам - врядли все всегда шло по пути закона. Глаза знакомы, они готовы сделать то что надо, то что хочется, но воображение настойчиво пририсовывает им зеленовато-ядовитый отблеск... Откуда это? Не имеет значения, раз он не собирается содействовать, то его надо либо нейтрализовать, либо обращаться в нейтральной позиции... Враждебность в полицейском участке она могла бы проявить только к бывшему мужу, но не к очередному "клону" ее прошлого, которого она никак не может вспомнить.
- Прошу вас, если вы не знаете или не помните, номер бланка своего заявления, то обратитесь с этим вопросом к секретарю. Это не моя забота.
- Ну если уже глава управления не в силах мне помочь, то моя предыдущая фраза набирает вес. Засим, прощаюсь.
Фраза сказана новым для этой комнаты в новом тоне - ледяном, замораживающем все живое, будто бы сама смерть пришла в кабинет, чтобы посмеяться над Габриэлем Кэйнером... Для комнаты, но не для обитателей. Он должен был помнить его, этот голос, это ледяное веяние нового взгляда - безразличного и превращающего в хладный прах всякое существо попавшее под него. Девушка развернулась и ушла, платье слегка гневно развевалось в такие моменты, она не могла понять, что же ее так возмутило. Подсознание уже хотело убить его, разорвать на части, но не мозг, он еще ничего не осознал. Пройдя мимо секретарши, девушка наградила таким взглядом и ее, секретарша сбилась с напечатывания заданного текста, вспомнила насчет кофе, но не для шефа, она его немедленно начала пить, слегка трясущимися руками... А Лилит уже спускалась по лестнице к выходу.

0

42

Вспомнилась короткая строчка какого-то стихотворения: "Бабочку не целуют и не ведут охоту..." Но так ли это? С противоположного конца кабинета махнула огромными ажурными крыльями, сотканными из тяжелого, мерцающего бархата, бабочка, словно тень мелькнула по стене, словно пушинка коснулась ресниц, а стоит сморгнуть - и все, словно ничего и не было. Только потом, через долгое мгновение, растянувшееся в липкую вечность, обнаруживаешь, как легко ломают эти тонкие руки, легкие крылья, хрупкие человеческие кости и находишь себя, разодранным, под острым каблуком своей иллюзии, сотканной сотней нитей. Бабочки...хрупкие, яркие создания, порождения эфира, притягательность которых всего лишь легкий флер пыльцы. Настоящие ценители красоты этих удивительных созданий никогда не сажают их в стеклянные банки - ведь даже самые легчайшие сети способны смазать прекрасный узор, оголить простое прозрачное платье маленьких танцовщиц воздушной стихии, убивая очарование. Настоящие коллекционеры в погоне за изысканной красотой бабочек накалывают беспечных насекомых на острые булавки, сохраняя праздничный наряд и недвижимость тонких крыльев - возможность долго любоваться хитросплетением рисунка. Габриэль моргнул, качнул головой из стороны в сторону, поняв вдруг, что его слишком заклинило на бабочках. Проявив себя в реальности душного кабинета, он неопределенно хмыкнул и широко развел руками, всем своим видом показывая, что ничем помочь всклочной барышне не может и ей придется самой разбираться со своими проблемами. Более того, никакой и речи об угрызениях совести идти не может: об этом, может быть, и не было так ясно написано на его лице, но вполне прописными буквами светилось в глазах.
- Каждый сам решает, справится он со взрывчаткой в своей квартире или нет.
Бросив язвительную фразу, как тряпку, как пощечину, женщина развернулась и выпорхнула призрачной тенью из кабинета, провожаемая неясным взглядом Габриэля и вполне объяснимым, нервно-злым со стороны его секретарши, которая, видимо, еще не скоро вернется к работе на радость прикорнувшего на диване курсанта...
...непонятно что и какими силами заставило того же холодного, строгого Габриэля сорваться с места и, обогнув стол, выбежать из кабинета спустя минуту, как его покинула не пожелавшая назваться незнакомка. Что дернуло его заметаться в приемной, побежать в коридор, едва не сбив одного из сотрудников и, сломя голову, броситься по нему в сторону выхода - куда еще могла направиться обиженная и, может быть, даже рассерженная посетительница его кабинета, не получившая удовлетворения по своим запросам на тему заявления? А ведь бланк, должно быть, лежит сейчас где-нибудь под грудой таких же заявлений о пропавших тапочках, сбежавших черепашках, сломанных машинах и прочем, прочем, прочем. Вслед за неуловимо ускользающей молодой женщиной, он выскочил на улицу, подскользнувшись на верхних ступенях входа, еще не убранных нерадивыми дворниками. Холодный воздух коснулся разгоряченного лица, только оказавшись на улице он смог вдохнуть полной грудью, несколько мгновений выискивая изящную фигуру в черном:
- Постойте!
В голосе звякнуло лезвием клинка стальное, решительное повеление, но слишком не оформившееся, чтобы перелиться в полновесный приказ. Он просто крикнул ей в спину короткое слово, будто действительно верил, что женщина остановится. Он просто подскользнулся на самом выходе из управления, чуть не упал, подгибая колени. Маленькая, невесть откуда взявшаяся в чистом небе снежинка, плавно опустилась на ресницы, и он часто заморгал, в первые секунды пытаясь сбросить ажурную льдинку. Странный, резкий звук, сопровождаемый тихим свистом прозвучал совсем близко, где-то над пригнувшейся головой, а затем второй сильно, но мягко, словно по-отечески отводя от какой-то невидимой угрозы, ткнул горячим в бок, опрокинуло назад.
Пуля?..
Мужчина подогнул оба колена, упав не назад, а вперед, вопреки тому, куда бросало хищное движение нашедшей пищу пули. Еще одна томительная секунда, растянувшаяся в вечность и очередной характерный, короткий свист послышался совсем рядом, в нескольких сантиметрах от его виска, но рядом уже топали его подчиненные, кто-то кричал, кто-то звал его, кто-то умирал, ужаленный комочком свинца в голову и замерший в снегу, навсегда украшенный аккуратной круглой дырочкой во лбу и прикипевший осколками черепа и ошметками мозгов к заснеженному асфальту. Тот самый молоденький курсант, который так долго любовался на его секретаршу. Кто-то. Только Габриэль, накрыв ладонью два отверстия в кофте, легших один повыше другого, исступленно смотрел на женскую фигуру в черном платье, на ажурные крылья бабочки с отравленной пыльцой, которая порхала, издеваясь, над белым снегом и серым городом, но крылья ее, касаясь покрывшейся коростой памяти, освещали ее неестественным, зеленым свечением. Чего-то химического. Чего-то реактивного.
Выстрелом, который произвел киллер-недоучка, могла бы похвастаться любая блондинка, которая после бессонной ночи идет домой и распугивает пистолетом встречных бомжей. Его, не успевшего сбежать с крыши соседнего дома, поймали быстро, отвели в камеру, как пойманного с поличным, но об этом Джи узнал позже, когда его увели, насильно, с улицы, где начиналась метель. А пока он, словно увидев что-то из своего мутного, пораженного язвами мутаций, прошлого. Что-то, способное разрушить по меньшей мере один мир.
- Лилит... - шепнули пересохшие губы и он не среагировал на прикосновение девушки-лейтенанта, тронувшей его за плечо, позвавшей по имени, чтобы начальство поднялось с колен, встало со снега. Белого снега с красными брызгами. Лилит...она же умерла? Умерла...
Этот прекрасный рабочий день освещали окрестные фонари. Яркие, оранжевые пятна. Точно такие же, как и все другие - яркие, оранжевые, когда стемнеет.
Темнело быстро. А управляющий полицейским ведомством целого города, как законченный дурак, сидел на ступенях у входа, щедро запорошенный снегом начавшейся метели, и окруженный взволнованными людьми. Лейтенант, растопырив несуразные, маленькие ангельские крылья, все еще зачем-то трясла замершего на месте человека за плечо, а он не реагировал, глядя в ту сторону, в которой снежная пелена скрыла женщину. И пусть ему кажется, что на самом деле это Милолика, но Габи еще хватает сил и чувства вины, чтобы сдавило горло и нельзя было ответить добросердечной служащей. Кто-то кричал в телефонную трубку, вызывая скорую помощь, но краем сознание отметив это, мужчина даже улыбнулся слабо, сетуя на то, что окружают его сплошные паникеры.

Отредактировано Gabe (2010-02-01 14:05:25)

+2

43

/Фонтан "Иори"
Зимние тёмные ночи ни чуть не смущали волка, разве что новый знакомый мог потерять её из виду, так как та легко терялась в темноте. Так что приходилось всё время оборачиваться, во тьме хорошо видны её небесные глаза, не свойственные для волка.
Офицер.. новый? я не вдела его раньше, хотя я не особо запоминаю запах каждого.. вот он удивиться..
Впереди показалось тот самый пункт назначения, Блю не стала продолжать движение, а лишь села на лесенку ведущую ко входу.
Вот.. здесь я работаю. Я не часто провожу время в этом здании, поэтому возможно мы и не виделись.
Что это? После порванной пуговицы и проколотого плаща, волчица теплее относилась к мужчине. Чувство, похожее на симпатию рождалось внутри ночного зверя, а ей сейчас как раз и нужна поддержка, встреча с новыми людьми позволит ей забыть прошлые переживания и потерю самого главного - альфы - Акелы.
остановились и всё? Нет, волчица решила продемонстрировать ещё кое-что, ранее применяемо на вокзале, ведь раньше она попрошайничала, возможно, он её видел как-то. Ну прям сама популярность выделывала жалобное "личико" прося чего нибудь съестного у проходящих граждан. Задрав лапки, на подобии зайца, повернулась боком и вытянула одну из лапок вперёд, указывая на само здание, оповещая, откуда вот такая вот "собачка" появилась. Но поймёт ли он? А может её здесь подкармливали, что возможно больше всего. Ведь в основном ищейку отправляют с напарником, а это просто дворняжка, охраняющая полицейский участок.
В этот же момент пролетела лента изменений. Выстрелы, кровь, крики, а самое главное, брат, расползавшийся на лестнице, в крови, раненный. Позабыв о новом знакомом, Блю быстро кинулась к Габи. Неизвестный исчез, но он успел оставить свой запах, который волчица хорошо запомнила и отложила в ближайший "шкафчик".
-Брат.. Ты как? Кто это сделал?
Скулила волчица, крутясь вокруг оборотня, благо что её знакомый не понимал волчьего языка, на сегодня ему хватило уже потрясений. Облизывая, волчица вертелась рядом, конечно, известно, что оборотни регенерируются, но и это не успокаивало.
Что случилось за моё отсутствие? И где же твоя та девушка? Как видишь её нет рядом, а я здесь..

Отредактировано Блю (2010-02-01 16:38:04)

0

44

- Постойте!
Фигура двигалась вслед за девушкой, все быстрее и быстрее догоняя. Ускорь она шаг, то может и успела бы оказаться в машине и рвануть отсюда в какой-нибудь бар, но это выглядело бы как бегство, а убегать было не в принципах бывшей наемницы. "Случайно" выпавшие ключи заставили девушку наклониться в тот самый момент, когда Габи почти схватил ее за плечо. Рука скользнула по гладкой ножке суккубы под платье, ощупывая рукоять из металла, жаждущую кровь с момента отказа шефа полиции, но прикосновения так и не произошло. В этот момент просвистела пуля, судя по траектории она желала пройти сквозь девушку, через ее сердце, но досталась другому. Пуля попала ему в бок и Лилит отпустила рукоять, подняла ключи и, развернувшись, умиленно посмотрела, показательно не замечая крови.
- Ох, мсье Габриэль, не стоит делать мне таких комплиментов, я конечно красива, но на улице совсем не чисто... Прощайте.
Однако, не смотря на всю мягкость речи вначале, безразличие все равно взяло верх и прощание прозвучало еще холоднее, чем слова, сказанные в кабинете. Запах крови донесся до девушки, от чего начали просыпаться животные инстинкты, но ничто так не могло возбудить ее стремления убить как тихое, практически прошептанное ветром имя, вырвавшееся из губ полицейского.
- Лилит...
В воздухе сразу начало чувствоваться огромное напряжение, у ближайших полицейских, которые подбежали к своему шефу, наэлектризовались волосы, но разряда молнии, разрывающего плоть оборотня, не последовало, хотя очень трудно было совладать с собой. Шаг, первый, тяжелый, будто бы делающий трещину в асфальте, самый трудный, как и всегда. Но не в сторону жертвы, а в сторону машины.
- Тебе лучше побыстрее восстановиться, Габриэль Кэйнер, мне не доставит удовольствия убивать полумертвую цель своей второй жизни...
Теперь холодом обдало всех, сильнее всего, конечно Габи, но и остальные начали трястись, на улице началась метель и тень девушки исчезла в одной из машин. Гневный рык двигателя, и сорвавшиеся с места сплавы металла умчались вдаль, преодолевая, теперь уже, желание переехать сученка.
=====> бар "Осколки"

Отредактировано Лили (2010-02-01 15:19:10)

0

45

офф: мда, чую, что возможно теперь придется редактировать пол поста ЗЫ: слов нет, одни выражения > <

Фонтан "Иори" <-----

Прогулка с волчицей показалась Габриэлю весьма приятным времяпрепровождением. Возможно потому что не нужно было что-то говорить, не нужно было думать, о чем именно говорить, он мог просто вот так идти и размышлять о чем-то своем. Не то чтобы сам Коэн был молчуном или страдал хронической застенчивостью, совсем нет. Просто у него вот прямо сейчас было такое настроение, молчаливое. Не стоит забывать и о непрекращающемся ветре и обильно падающем с темнеющих небес снеге. Впору было брать санки и попросить голубоглазую прокатить, чтобы аж дух захватывало. Но, успев уже немного узнать характер своей нежданной знакомой, Габриэль очень сильно сомневался, что она оценит такое предложение и на этот раз точно лишит брюнета пары пальцев. Конечно, это были просто мысли, и он не собирался ничего такого говорить, тем более, что сам стал относиться к волчице, почти как к обычному человеку, то есть как к равной. Понятно, все еще оставались какие-то психологические барьеры, да и любовь к животным постоянно толкала непроизвольно или же наоборот вполне осознанно запустить пятерню в мягкую шерсть припорошенную снегом. Но с этим Коэн ничего не мог поделать, такой вот он уродился, добродушный и покладистый во многом, временами это выходило ему боком, но мужчина почти никогда не жалел о сделанном.
Ведомый эдаким мохнатым компасом, Габриэль и не заметил, как они оказались возле здания полиции, до боли ему знакомого и, нет, он не ненормальный, родного. Вся его жизнь последние семь лет крутилась вокруг этого здания, такой вот нелицеприятный оборот. Зеленоглазый привык добиваться всего сам, поэтому не воспользовался в свое время ни связями Катарины, ни имеющимися приличными сбережениями в банке. Даже сейчас спустя столько лет он живет в пусть и большой, но вполне обычной квартире. Никаких там домов, вилл или особняков. Зачем эти огромные метры пустого пространства, чтобы потешить свое непомерное эго? Нет, это не для него. Да и тратить большую часть сбережений на покупку внушительной недвижимости... это виделось ему архиглупым поступком. Можно, конечно, вставить в зубы сигару, купить костюмчик за много-много условных единиц, налить в бокал дорогущего коньяка, нацепить на пальцы колец, да побольше, чтобы прям до ногтей... . Много чего еще можно придумать, куда впустую потратить деньги, а потом в таком виде заявиться на вечеринку к знакомым, чтобы они все разом попадали в обморок от шока, смеха или зависти, кому что ближе. Но право, это так глупо. Пожалуй, единственным исключением были автомобили и мотоциклы, эта была "маленькая" слабость, от которой Габриэль никак не мог избавиться, да и не особо старался, скажем честно.

Так получилось, что он и волчица подошли к зданию полиции за минуту до тех драматичных событий, которые вот-вот должны были произойти у входа. Никто не обращал внимания на двух пришельцев, имеющих к этому месту непосредственное, самое что ни на есть прямое отношение. Вроде кто-то один, прошмыгнув совсем рядом, кивнул и поздоровался, угадав в знакомой фигуре коллегу-Коэна, однако это было всего лишь необычайно глазастое исключение. В такую то погоду. Вот только сам мужчина не заметил этого, так как сейчас его внимание было приковано к голубоглазой спутнице. К тому же он не хотел светиться в выходной день внутри здания полиции, мало ли, тут же найдут работу или пристанут с расспросами. Потому как сам Габриэль мечтал не о пончике с второсортным кофе, а о нормальном ужине где-нибудь в закусочной, ну или на крайний случай нормальной выпивке в баре. Вот наступит завтра, тогда полукровка и будет думать о своих обязанностях, а сегодня он выходной, просто один из миллионов жителей Токио, забредший поглазеть на здание полиции.
Почему-то Коэн совсем не был удивлен, когда волчица указала ему лапой на вход. По дороге он много думал, в частности и о своей новой знакомой тоже, попутно выхватывая из дальних уголков памяти различные слухи о собаках или волках на своей работе. Ведь не зря же он несколько раз в шутку назвал ее инспектором, не зря она его сюда привела, да и встреча сама по себе не была случайностью. Габриэль привык доверять своей интуиции, она его еще ни разу не подводила. Можно сказать, что он сам был как зверь, шестым неведомым чувством замечая вещи, которые умудрялись ускользать от цепкого офицерского взгляда. И чем он больше думал, тем сильнее крепла его уверенность в том, что эта волчица работает, как бы парадоксально это не звучало, в схожем с его месте. В реальности, это самое место оказалось идентичным, если он все правильно понял по вытянутой лапе. А он все понял именно что правильно.
- Что же, получается, мы с тобой коллеги, красавица? - больше он ничего добавить не успел, потому как дальше балом правил хаос, а события разворачивались стремительно.
Понять откуда стреляли для Коэна было невозможно. Вернее это было довольно просто определить, однако тут же поднявшаяся паника и обезумевшие люди послужили киллеру лучшей защитой, которую только можно было придумать. Стражи порядка, сами сейчас превратившиеся в частички хаоса, никогда не станут стрелять по простим жителям. Это же не средневековье, законы, гуманизм и т.д. и т.п. Габриэль дернулся и инстинктивно пригнулся, а когда уже собирался что-то предпринять, началась паника, и Коэн в очередной раз пожалел, что его способности так плохо развиты. Все произошло слишком быстро, несколько выстрелов и все закончилось, но гражданам токийцам разве это втолкуешь? Кричи не кричи - бесполезно, хоть сам доставай пистолет и начинай полить по звездам. На самой грани зрения зеленоглазый заметил, как возле него скользнула черная тень.
Волчица! Ну конечно, уж она то быстро вычислит, где убийца.
Однако вопреки всем ожиданиям, его мохнатая знакомая рванулась не в погоню за киллером. В совершенно противоположную сторону. Напрашивался вывод: там что-то для нее важное. Габриэль проследил взглядом и увидел два тела на земле. Честное слово, удивляться он за сегодня уже устал, поэтому увидев шефа полиции собственной персоной в качестве объекта покушения, офицер только неоднозначно вздохнул.  То ли с облегчением, то ли с досадой. Глядя на обстановку, Коэн встал перед простым выбором: предоставить все своим коллегам или попытаться предпринять что-то самому. Наверняка его вообще не подпустят в суматохе и примут за гражданского в первые мгновения. Помедлив еще секунду, офицер решил...

Отредактировано Габриэль (2010-02-01 23:21:42)

0

46

не то, чтобы половину..)

Сколько вокруг поднялось суматохи, сколько народу высыпало на улицу, самоотверженно бросаясь грудью на амбразуры, а вместо этого получая лишь новые обязанности в наступающем снежном вихре. По улице метались в беспорядке люди, общее беспокойство грозной волной разливалось по площадке вокруг парковки и здания ведомства, мелькали искаженные страхом лица, слышались испуганные вскрики - начиналась паника - и с добрый десяток полицейских, оглашая улицу истошными воплями, взрывающими к сохранению спокойствия и смешащими подвальных крыс заверениями в полно безопасности, носились в разные стороны. Хорошо, что они не стали наводить порядок своим излюбленным способом, но, скорее, все же не из благоразумности и невероятных чудес логичности, а потому что не хотели огреть дубинкой своего напарника по носу, а затем получить от него же в глаз. Зато орали они на слову, хотя в ряде случаев до слушателей долетали только обрывки фраз, вроде: «...ять! ...места! ...иться! Успо...» - и всего прочего в этом же духе избитой комедии. О, для того, чтобы составить комедию в условиях кризиса, нужен только парк, полицейский и красивая девушка. Или недоучившийся киллер, его мишень и зима, когда все ловящие стрелка полицейские изволят поскальзываться и выглядеть, как коровы на льду во время праздников. То есть, совершенно не по форме выглядеть, но сохранять при этом самые серьезные лица, на какие только способны. Люди все еще жались к стенам, обходили стороной поднятый бедлам и ловко уворачивались от зачем-то пытающихся кого-то успокоить полицейских, но страх медленно угасал в их глазах, уступая место обыкновенному любопытству. Прохожие замедляли шаг, кидая на суетящихся подозрительные взгляды, перешептывались, и, осмелев, пытались оказаться ближе в надежде услышать обрывки разговоров. Как известно, при явной угрозе со стороны, наглеть и браниться людям совсем не хочется - вот например у острых и опасных предметов, оказавшихся в не позволительной близости от них, есть такой побочный эффект, но о наличии оных они быстро забывают, стоит исчезнуть оружию из поля зрения. Словно в немом кино проступали все новые и новые фигуры, черные на белом фоне марева, затянувшего и небо, и машины, которых не было больше видно с такого расстояния. Даже тех, что мирно стояли и ждали своих хозяев на стоянке.
Кто-то, подскользнувшись, взобрался по ступеням, упал на колени рядом с телом курсанта, трогая его шею под багровым воротничком, пытаясь нащупать пульс, но это глупо, совершенно глупо, ему уже ничем не помочь, ведь парнишка - мертвее всех мертвых. Достаточно только заглянуть в искаженное ужасом лицо, когда молоденький парнишка увидел целящегося в него из старой, архаичной винтовки, человека, и заметить черную маленькую дырочку посреди расширившихся, остекленевших глаз. Кто-то кричал имя покойного, тряс за плечи, так что голова, растекшаяся на затылке неоднородной массой, раз за разом приподнималась на сведенной судорогой шее. Какая-то женщина. Может быть, погиб бесславно и по дикой издевке стервы-Судьбы, ее сын или муж, исчез из этой жизни чей-то не состоявшийся отец и дед. Чья-то узкая ладонь проводит по холодному, серому лицу с заострившимися чертами, закрывает глаза, опуская одеревеневшие веки и снова кричит, снова плачет. А там, чуть дальше, один младший офицер помогает другому, которому тоже, конечно, досталось, ведет его в здание, где тепло и всегда пахнет кофе. Наверное, там пострадавшего усадят на невысокую скамью, перевяжут раненую руку чуть пониже оставленного полей отверстия, и тогда он будет вполне готов к оказанию профессиональной медицинской помощи.
А вот около входа в управление до сих пор подпрыгивает в коротенькой юбочке девушка-лейтенант, топорща свои забавные крылья и Габи, может быть, даже улыбается ей, подняв голову. Потом, отворачиваясь, стаскивает кофту, накрывая ей тело лежащего рядом курсанта, который, оказавшись на линии огня, поймал причитающийся другому гостинец от самой старушки-Смерти. Это прекрасная пара, идущая рука об руку: старушка-Смерть и стерва-Судьба, которая заменяет в обращении ту же склочную, вредную натуру-Жизнь. Плюнув на рассуждения о бренности бытия, оборотень поковырял пальцем в разодранной двумя пулями рубашке, с сомнением отмечая то, что раны еще болят, а кровь, не смотря на действующую регенерацию, не спешит останавливаться. Приподняв рубашку, он, впрочем, заметил, что кожа вокруг ран пошла вздутиями и ожогами, какие бывают, если обжечься случайно сигаретой, а значит, каким бы дураком не был заточенный в камеру предварительного заключения киллер, он использовал пули с серебряным сердечником или напылением, на что ему хватило денег. «Интересно. Сам додумался или подсказал кто?» Регенерация не то, чтобы устроила забастовку, но отчаянно сигнализировала о том, что не намерена восстанавливать поврежденные ткани, когда внутри них сидит такая мерзость. То, что пули пошли не на вылет, а прочно засели в боку, пониже проходящей артерии, Габриэль понял с некоторым опозданием, как, впрочем и то, что прошли они намного ниже артерии. Иначе на ступеньках вместо бледного, как меловая бумага, мужчины лежал бы сейчас еще один труп. Из разыгравшейся пурги выскочила в сторону ступеней еще одна тень: ниже, чем все остальные, быстрая, ловкая, с черной, но усыпанной снегом, шерстью. С горячим, шершавым языком, коснувшимся щеки. Лейтенант c крыльями вскрикнула, когда огромная черная собака едва не сбила ее с ног, но от своего стремления поднять начальство, превращающееся с сугроб с завидной скоростью, не отступила, продолжив топтаться между ним, входом в ведомство и трупом.
- Блю? - мужчина поднял руку, вслепую нащупывая косматый загривок волчицы. Пальцы, измазанные в крови, зарылись в густую и жесткую шерсть.
- Все нормально. Его уже поймали. Просто...прилетело. Шальная...понимаешь? - сердце неустанно гоняло кровь по венам, насыщая ткани тела, как целые, так и потерпевшие вторжение инородных объектов, свежей кровью, которая незамедлительно выступала на частично опаленных краях глубоких ран. «Эй хозяин, ну я за себя не ручаюсь, ну ваще! Я не могу работать в таких условиях, ваще!» - билась в истерике регенерация, но сейчас Габи был занят другим, не менее увлекательным делом, чем прислушиваться к ее воплям. Оборотень старался отвести взгляд от многоголового чудовища с остроконечными ушами и голубыми глазами и сфокусировать его на Блю, но почему-то ее образ упорно не желал принимать узнаваемые черты. Слишком много проблем принесла в тихие рабочие будни всего одна-единственная женщина. Женщина, которая назвала его по имени, не искаверкала произношением сложную фамилию. Женщина, в имени которой он не сомневался больше. Лилит, его Лилит, жива.

Отредактировано Gabe (2010-02-01 20:38:33)

0

47

Убийца не важен сейчас, волчица запомнила важную деталь - запах и обязатель отправиться на поиски причины хаоса.
-Потерпи немного..
Ему плохо.. он умирает.. надо что-то делать..
Серебряные пули, наверно они болезненнее, чем обычные, для волка же любая пуля подойдёт, чтобы ранить, она не числиться с расой оборотни. Стоя на месте, когда брат взял её за загривок, наклонившись, лизнула в щёку, подбадривая своим присутствием. Но чего эти люди стоят то? От них больше шума и никакого толку. Толпа, сборище всего персонала, кружащие туда сюда, внезапно оголосились. Волк бросился именно на них, разгоняя прочь, подальше от еле живого тела. Оскалом и рыком, Блю удалось хотя бы их прижать к дверям здания. Это бесполезная кучка народа не могут сообразить что ли, что раненному нужна скорая помощь..
Больница..
Подняв голову, из всех ближних остался только новый знакомый, который вид задумался над тем, куда б его себя деть.
Помоги.. Надо отвезти его в больницу.. помоги.. пожалуйста
Подбегая к мужчине, она снова тянула который раз за плащ в направлении раненного, прыгая и жалобно скуля, старалась объяснить ему, что стоять просто так нельзя, надо действовать, надо отвезти его в больницу. Стоило кому-то из сотрудников отдела снова подойти, волк бросался на него, чуть бы не лишая конечности. Никому не доверит это дело, разве что новому знакомому. А те остальные позаботятся о других, для Блю важнее был брат.
В больницу..
Перескакивая то к мужчине, то к брату, волнующе виляя хвостом надеялась, что её поймут, одновременно разгоняя народ.

Отредактировано Блю (2010-02-01 23:51:52)

0

48

С чего бы начать? С того, что офицер Коэн, по-видимому, был одним из немногих, кто вел себя спокойно, а не создавал еще большую панику и смятение? Или, быть может, с того, что волчица бросаясь на людей делала только хуже? Или же с того, что благожелательный до этого день теперь стремительно катился по наклонной? Пожалуй, все же стоит отправиться с другого конца. Начальника полиции, как бы это парадоксально не было, тоже звали Габриэль, и фамилия у сего досточтимого гражданина Токио, вот ведь, тоже начиналась на букву "К". Почему парадоксально? Ну хотя бы потому, что встретить человека с таким именем в этой стране - счастливое или не очень совпадение. А уж встретить двух таких людей или не совсем людей - это уже нонсенс. Дальше больше. Эти два индивидуума еще умудрялись работать по одинаковой специальности, разве что один был офицером, а другой - начальником. Начальник, другой офицер. Чтобы не путаться.
Итак, ситуация. В наличии имеются: одно убийство, один раненный, потерявшийся из поля зрения офицера, один пойманный на крыше недокиллер, явно неудавшийся экземпляр, кстати, один большой многорукий, многоногий и многоголовый галдящий монстр ака толпа народа вперемешку со все еще суетящимися полицейскими, одна забавная девушка с крыльями, имеющая очень большие шансы быть покусанной, одна паникующая волчица. Кого забыли? Собственно, главное действующее лицо - шеф полиции, нашпигованный свинцом (или из чего там были пули у картонного киллера), сидящий на пороге. Общую картину дополнял как бы совершенно не при чем стоящий в сторонке офицер Коэн.
Брюнет был на различных операциях, от совершенно безобидных до крупномасштабных, но никогда не видел, чтобы его коллеги, на которых он уже не раз полагался, вели себя так непрофессионально. Цепким взглядом оценив обстановку, мужчина решил, что, пожалуй, все же придется принять участие. Хотя логичнее было бы найти рупор и хорошенько так рявкнуть что-нибудь жизнеутверждающее, утихомирить людей. Потому как скорую уже кто-то вызвал, похоже, что в суматохе даже не один и не два раза. Шэф сидел, не лежал, не бился в конвульсиях, а значит, его жизни навряд ли что-то угрожает. Несчастному курсанту уже никто не мог помочь, разве что какой-нибудь невероятный маг-лекарь, способный вытаскивать жмуриков с того света. Байки о таких субъектах и не только постоянно курсировали в отделении полиции в обеденный перерыв.
Подойти и осмотреть начальника мог кто угодно более-менее здравомыслящий, но волчице вдруг стало почему-то принципиально важно, чтобы этим "кем угодно" стал Коэн.
- Успокойся, не суетись, - черноволосый коротко, немного сухо сказал волчице, на мгновение заглянув в небесного цвета глаза.
Главное самому не поддаваться панике и не делать опрометчивых решений, за которые потом придется краснеть. В несколько шагов преодолев разделяющее его и здание полиции расстояние, полукровка оказался возле раненного начальства. Оное начальство выглядело не важно. Скажем прямо, хреново так выглядело. Расфокусированный взгляд, бледная кожа даже на фоне падающего снега и кровь, капля за каплей покидающая тело. Коэн жестом показал девушке с крылышками, чтобы та не мешалась и постояла в стороне. Можно еще было пафосно так крикнуть "Дайте место, я врач!", представив себя голливудским актером на съемках будущего взрывного боевика. Судя по тому, куда угодили пули, наложить жгут было чем-то из раздела фантастики, разве что вокруг шеи, чтобы наверняка. Однако радовало то, что кровопотеря была не критичной, скорее всего артерия не была задета, а это хорошая новость. Но это совсем не делало угрозу меньше, чем есть на самом деле, ведь не стоит забывать о возможном обильном внутреннем кровотечении, плюс если вот так оставить шефа сидеть тут, он просто-напросто разделит участь несчастного курсанта. А это уже совсем не комильфо, как говорится. Коэн, стараясь как можно меньше приносить неудобств начальству, аккуратно проверил и осмотрел ранения, все слепые, то есть пули не прошли насквозь. Это плохо. Быстро раскинув мозгами и оценив ситуацию, офицер решил...ничего не делать. Вот так. Двигать или переносить шефа - это только принесет ему новую порцию нечеловеческой боли; прижать рану, чтобы сократить потерю крови - возможно заражение. Да, лучше пусть потерпит еще пару минут, несмотря на погоду и время года. Коэн сместился немного вправо, загораживая спиной начальника от ветра и снега, посмотрел в глаза, чем-то напоминающие осколки разбитого зеркала, пытаясь сосредоточит его внимание на чем-то определенном, например, своей физиономии, и сказал своим фирменным "рабочим" голосом с налетом официоза и серьезности.
- Еще немного, машина сейчас будет, - когда ты уверен в своих словах, другие тоже верят, хотя учитывая творящееся вокруг в этом можно было усомниться.
Использовать телепатию он не решился, хоть шеф и не в совсем нормальном состоянии, но то что память у того хорошая, Коэн почему-то не сомневался. Волнение вокруг вроде бы начало понемногу затихать или это ему только показалось?

0

49

Страх бывает разный. Когда выпрыгиваешь из самолета всегда есть страх, то есть обычная боязнь высоты, у кого сильнее, у кого слабее, а может быть еще и то, что парашют окажется неправильно сложен, что не раскроется и не сработает запасной вариант. Когда находишься под шквальным огнем и знаешь, что в каждое мгновение в тебя может попасть прицельная - или шальная - пуля, - испытываешь страх боли, а еще - смерти. Трепет перед ней сидит где-то в подкорке. Люди, тесно общающиеся с оружием, привыкшие к горячему от тепла рук металлу, всегда чувствуют рядом с собой безносую, правящую в гробу, тихий шелест ее шагов, и запах тления, что режет грудь без помощи ножа. Это все привычные человеку страхи. А ведь есть еще чувство непередаваемого ужаса, что захлестывает с головой. Только сегодня все было настолько суматошно, что он и испугаться толком не успел, не кольнуло даже ничего в душе от ожидаемого всполоха боли, не появилось даже предчувствия опасности. К счастью, Джи сумел не потерять самоконтроль и мог усилием воли придушить в себе предательские сомнения. Надо было лишь отринуть посторонние мысли и приступить к работе, вернее попытаться навести в окружающем его бедламе хоть какую-то видимость порядка. И неуверенность, и страхи, и боль даже исчезнет, поскольку голову управляющего ведомством сразу же займут мысли чисто практического толка. Разбавлять их сомнениями было все равно что пытаться провести переукладку того самого парашюта после того, как ты выпрыгнул из самолета. Слух его пока оставлял желать лучшего, и поэтому он не мог слышать этих радостных воплей над самым ухом и лая волчицы, только добавляющим паники. Какофония, которая пробивалась сквозь поразившую мужчину глухоту, походила на множество известных ему шумов, которые каким-то чертом решили смешаться воедино в шумовом и мелькающем всеми цветами радуги хаосе, доносившемся до оборотня вместе со стегающими его брызгами снега.
Не пялиться и навесить дружелюбную улыбку на морду, да такую, чтобы пробегающие мимо остолопы в фуражках спотыкались и падали. Почему-то ему захотелось курить. А раз захотелось, то, собственно, надо. Чуть дрожащие пальцы потянули из плена плотной ткани измятую пачку сигарет, с горем пополам выудили из нее сигарету и прикурил, прикрывая ладонью огонек зажигалки; дым от глубокой затяжки ухнул где-то в легких, загорчил. Голос слегка не слушался, хрипел, но Габи не обращал на это внимания, как и на множество другого, более болезненного и приносящего беспокойство, не связанного, впрочем, с теми страхами, что ходят по пятам за каждым мыслящим человеком.
- Бардак, - изрек он глубокомысленно, благоухая витающим вокруг запахом крови, резким, тяжелым, и дымом мятных, сравнительно дорогих сигарет, которым отдавал предпочтение в течении нескольких последних лет. С сигаретами этими он и приходил на работу, и уходил с нее, и, конечно, даже в такой нервной обстановке, где каждый скакал, словно блоха, и орал что-то свое, но на разные лады, он тоже был с сигаретами, плавающим взглядом наблюдая за тем, как порывы ветра сбивают стремящуюся вверх тонкую струйку дыма. Как он предполагал, подозреваемый в покушении на его драгоценную тушку, вокруг которой сразу поднялось столько решительно безобразного шевеления, точнее задержанный, а честнее - уже обвиняемый и практически осужденный, сидел где-нибудь в тепле помещения для допросов, сидел не где попало, а на невысоком деревянном стуле, хорошо зафиксированный и не опасный. По крайней мере, он надеялся на благоразумность своих подчиненных хотя бы в этом простейшем вопросе. Тогда завтра можно будет приступить к увлекательному для обеих сторон и крайне познавательному для следователя процессу дознания, на котором тихо истекающий кровью Габриэль вполне рассчитывал поприсутствовать. «Неплохое начало рабочей недели. А главное, все утекает сквозь пальцы...» Через пальцы действительно утекало. Медленно, вязко и липко, пока он не прижал частично опаленные и постепенно разрастающиеся раны ладонью, словно испытывая мазохистское стремление прилепить ткань рубашки на живое. Кажется, какое-то дурацкое заражение крови его не беспокоило. Или беспокоило, но не слишком. Возникшее рядом пятно загородило собой и снег, и свет, и ветер, вызвало совершенно идиотическую улыбку и полный нежного удивления, что возникает во взгляде птицелова, в силок которого неожиданно попался карликовый крокодил. Пятно мигнуло, перемещаясь куда-то, а потом начало постепенно становиться не пятном вовсе, а лицом знакомого человека, известного всему отделению не только, как тезка начальства, но и как незаменимый сотрудник, чей портрет не раз занимал импровизированные доски почета, которые клепало все отделение. Из досок этих повсеместно торчали неровные щепки и гвозди.
- Габриэль!
Радостно осклабившись, мужчина похлопал сотрудника по плечу, когда тому зачем-то понадобилось наклониться и рассмотреть неопрятные, словно кожа вокруг них была изъедена коростой или поражена химикатами, раны и жест этот дружеского приветствия оказался как нельзя кстати. Но остался практически ничем незамеченным. Между тем, вне замершего для Габи пространства, события продолжали развиваться: вот взмахнула крыльями лейтенант, надула розовые пухлые губки и ушла стремительным шагом в здание, где тепло, светло, пахнет кофе, сваренным на плохой воде, и где сидит прикованный к стулу очень одинокий печальный недокиллер. Да, именно так. Очень одинокий и очень печальный. А вот подходит заспанный лаборант из экспертного отдела, напрягает кого-то из служащих управления покрепче, чтобы перенесли труп с улицы в причитающееся ему место, где, может быть, еще сумеют вернуть душу в тело обученные маги с некромантскими наклонностями. Вернулась и девушка, так похожая на ангела, но явно не умеющая летать на своих маленьких, несуразных даже, крылышках; подошла, накинула Габи на плечи чье-то, может быть свое даже, теплое бежевое пальто, которое, он не сомневался, будет измазано в постоянно регенерируемой крови.
- Как я рад вас видеть, но неужели соскучились по нам? - проявляя просто поразительные чудеса активного вещания, подкрепленного обильной жестикуляцией и яркой эмоциональной окраской, оборотень вполне радовался появлению их достояния. Кто, как не их драгоценный Коэн, мог навести порядок в успокаивающемся бедламе, если непосредственная причина его сотворения собиралась свалить в ближайшие минуты? Ведь уже через мгновение Габи, пыхтя, что самый настоящий паровоз, уже ухватился за руку опрометчиво никуда не отошедшего офицера, приподнялся со ступеней, пока, наконец, не смог выпрямиться в полный рост. Кровь веселыми ручейками весенней оттепели побежала за пояс брюк, но пострадавший отметил этот факт, только тихо крякнув, и поймав уползающую верхнюю одежду, - уже вернулись, значит, из отпуска? Снова к нам, с новыми силами за работу?
Он отпустил руку офицера и, поражая грацией пингвина на катке, шагнул вниз по лестнице, по которой минутой раньше прокатилась выроненная сигарета, отметившая свой краткий полет печальным шипением. Люди действительно переставали носиться, как ошпаренные кошки, разбрелись зеваки и сгрудились в кучку свободные от обязанностей сотрудники. Не было только ожидаемой кареты скорой помощи, но, видимо не особо переживая на этот счет, бодрое начальство с лицом цвета насыщенного серого, как асфальт в теплый солнечный день, зашагало к автостоянке, всерьез намереваясь отправиться на своем транспорте. И отправилось бы, не ухватись за одно плечо узкая девичья ладошка подоспевшей лейтенанта, а за другое...конечно, кто же еще мог сделать такой широкий шаг вдогонку и поймать его с непоколебимой уверенностью?
- Габриэль...меня проводят. А в ваши обязанности, как моего заместителя, входит успокаивание всех этих...паникеров. Боевая задача ясна? Разгоните их всех по домам и рабочим местам, а сами спокойно отправляйтесь домой, наше рабочее время подошло к логическому концу.
Сложив одеревеневшими пальцами нечто вроде типичного американского «o'k»", Габи улыбнулся и, позволив поддержать себя за руку, потащился, шаркая снегом, за девушкой-с-крыльями. Ни дать ни взять раненый солдат и смелая женщина из добровольцев, что тащит его, стащенного с ретивого коня, в горящую избу. Цепочка следов не ровная, походка будто «пьяная», «шатающаяся», вплоть до черного, маленького автомобильчика, откликнувшегося на выключившую сигнализацию хозяйку радостным миганием фар. Остановившись около машины, он, придерживая рукой раны, обернулся в сторону соседствующего здания. Нашел взглядом Габриэля и Блю, что никогда не могла остаться на одном месте, а потому и теперь, то тут, то там, мелькала черной молнией среди белого марева. Чертовски логичный поступок крикнуть что-то Коэну, раз нет возможности выловить беснующуюся волчицу, серьезно настроенную на устранение всех отрицательных персонажей, причастных к происшествию.
- Присмотрите за Блю, чтобы она не влезла в неприятности - у нас это семейное! Я буду дома, если возникнут проблемы, вы знаете мой телефон, - активистка с крыльями уже силком усадила нуемного мужчину, который, казалось, только рад был прекрасной причине сбежать чуток пораньше, и последние его слова несколько смазались.

--> Die Schatte.

Не смотря на то, что официально никто не называл Габриэля Коэна заместителем управляющего полицейским ведомством, сам управляющий нередко возводил его в невероятно хлопотный ранг, не особо мучаясь при этом угрызениями совести. По крайней мере, еще ни разу не пришлось получать гневные отповеди от недовольного таким положением сотрудника, что, несомненно, было заслугой не самого конфликтного в отделении характера этого отдельно взятого офицера. Вот и сегодня, морозным, буйным вечером ему предлагалось распорядиться оставшимися сотрудниками на свой вкус. Разогнать по домам, как советовали, или затащить силком на рабочие места, чтобы честно отслужили оставшийся час (а стрелки часов показывали, что день для «Шефа» закончился ровно на час раньше, чем положено) или плюнуть на беспорядок и удалиться догуливать свой заслуженный выходной. Вряд ли кто-то в ближайшее время будет настроен на проверку его поступка и известных последствий.
Труп утащили в свои лаборатории научники, неустанно крадущие из вод носа полицейских самые лакомые кусочки дел, и начинающие какие-то свои, безумные, опасные, но чрезвычайно важные для блага всего человечества, дела. Раз за разом они действовали по одной схеме, а потому и сейчас заперлись за массивными дверями, не высовывая и носа научного из-за них. Кровь со ступеней ототрут ко второй смене дворники, привыкшие не удивляться подобному безобразию на вверенной им территории за определенную доплату.
Подозреваемый был отправлен в камеру предварительного заключения, где ему не оставалось выбора, кроме как взгрустнуть, всплакнуть и устроиться спать на жесткой подвесной кушетке. И ждать, когда накинутся на него оголодавшие в пустующем помещение блохи да клопы.
А Блю...конечно, она знала, что двери дома брата всегда для нее открыты.

+1

50

Живой, это хорошо. Ещё способен двигаться, говорить.
- Габриэль!
Да-да, этот новый знакомый Габриэль, так было написано и в удостоверении. Всё вокруг вроде успокаивалось, буря исчерпала свои способности рушить. Она всё так же стояла на той ступеньке, наблюдая за всем происходящем, игнорируя всё и всех, но только не упуская из виду два образа.. Почему она доверила подойти к брату только новому знакомому? Волчица отдала своё доверие новому знакомому, ни за что бы не отдав это в руки кому-то из сотрудников.
Вот и ещё одно спасение, обошлось без трупов. Кстати о трупах, о докладе, о информации. Но не сейчас, позже она выложит ему то, что узнала и нашла, сейчас не до того убийцы, родная кровь важнее.
Чёрная тихо скулила, её тело иногда поддавалось вперёд, но она всё же стояла на месте. Крупинки слёз таяли упавшие снежинки на глаза. Вот он уходит, вот он прощается, вот исчезает в машине. Слова о заботе. Думаете подействует? Она найдёт того нарушителя, отомстит, защитит, покажет, что повторное вторжение будет отражено, если, конечно оно ещё будет. Машина трогается с места, удаляясь от места преступления, в этот момент волчица и тронулась с места, оставляя тот сугробик, ранее лежащий на ней, теперь же на лестницы. Она бежала следом, один раз издав жалостный вой, хотел отправиться с ним. Пробежав всего-то пару метров, лапы замедляли ход и вскоре вовсе остановились. Стоя на месте, проследила до того момента, когда машина просто не исчезла из поля зрения. Ни холод, ни ветер, ничего этого не чувствовалось, абсолютный игнор к окружающему миру, лишь образ раненного и совсем недавно найденного брата, потерять его не хотелось. Зверь стоял на месте, он мог остаться там на целые сутки, каждый раз задирая морду, чтобы озвучить свою грустную песню.

0

51

Сейчас почти все его мысли и действия были направлены на то, чтобы как можно меньше доставить неудобств шефу и по возможности помочь. Хотя на самом деле, если и нужно было оберегать Кэйнера, так это от его собственной беспечности и пренебрежения здоровьем. В глазах Коэна прижимание грязными руками открытые раны, курение и излишние подвижность и разговорчивость - это самое что ни на есть преступление против своего здоровья. Однако такое поведение и радовало в то же время - раз "активистничает", значит все в порядке.
- Габриэль!
Офицер мысленно поставил еще одну галочку в графе "Жить будет" и не то чтобы проигнорировал хлопок по плечу, просто не стал заострять на этом внимание. Несмотря на это, когда окровавленная ладонь начальника коснулась немного колючей ткани пальто, чистюля и педант в душе брюнета взвыл страшным голосом смертельно раненого зверя. Пальто! Бедное новенькое и уже ставшее любимым пальто! Обкусано, обслюнявлено, оборвано, промокло насквозь, а теперь еще испачкано в крови! Какой кошмар! Произвол! Кто будет платить за химчистку, я вас спрашиваю?! Мужчина сдвинул брови, недовольно сетуя на некстати и не вовремя активизировавшийся внутренний голос. Но пальто его, в сущности, волновало сейчас меньше всего, а вот неусидчивое начальство - это отдельная статья.
Офицер не обращал особого внимания на то, что происходило вокруг, лишь краем глаза отмечая некоторые события. Унесли труп, вернулась отлетавшая, фигурально выражаясь, девушка с крылышками, накинула пальто на плечи Кэйнера. Что же, подчиненные любят свое начальство, это ли не самый лучший знак?
- Как я рад вас видеть, но неужели соскучились по нам?
Мужчина мысленно возвел глаза к сеющему мириады снежинок небу - у него еще хватает сил на шуточки - но внешне оставался серьезным и собранным. Однако что-то тут же заставило если не насторожиться, то отметить, что события принимают нелицеприятный характер. Как настоящему джентльмену по отношению к своему желудку, нервной системе и просто напросто свободному времени, ему следовало тут же готовиться к экстренной эвакуации из зоны боевых действий. Иначе ведь запрягут, как есть запрягут, дай Бог не до самого утра. Люди, ну будьте вы человеками, хоть закурить то дайте.
- К сожалению, это лишь случайность, или же к счастью, - черноволосый решил до конца играть роль образцового полицейского с каменным выражением лица, но все же обстановка была неформальная. - Это все заслуга моей новой очаровательной знакомой, которая и привела меня сюда.
Мужчина скосил взгляд на волчицу и позволил себе слегка улыбнуться. Но не успел Габриэль, который офицер, сказать еще хоть что-то, как другой Габриэль, который начальник, опять принялся за свое. Пыхтя и чуть ли не булькая подобно кипящему чайнику, стал подниматься на ноги, ухватившись за руку незадачливого полицейского.
- Сер, - у Коэна была дурацкая привычка довольно часто использовать английские слова и выражения в своей речи, ему искренне нравился этот простой и понятный признанный на всем земном шаре язык, - я бы попросил Вас...
Но кто его будет слушать? Делать ничего не оставалось, как только помочь подняться раненому. Не слишком довольным взглядом, офицер посмотрел на с новой силой принявшиеся кровоточить раны. - уже вернулись, значит, из отпуска? Снова к нам, с новыми силами за работу?
- Как видите, сер, - мужчина тяжело вздохнул, но скорее с облегчением, чем с досадой. - Только мне бы совсем не хотелось завтра знакомиться с новым начальством полиции, поэтому, был бы рад увидеть Вас завтра одним куском.
Коэн говорил негромко, почти что на полном серьезе, невзирая на некоторую комичность своих слов.
- Ведь что-то мне подсказывает, - продолжил он, подхватывая потерявшего равновесие шефа на пару с крылатой везде поспевающей девушкой. - Что даже если я дам взятку, Вы этого не слышали, Главному врачу больницы, чтобы он привязал Вас к койке цепями, мистер Кэйнер все равно доберется до участка, не так ли?
Риторический вопрос, который совсем не требовал ответа, ведь все и так знали, что так оно и будет.
- Габриэль...
Выслушав вполне ожидаемые указания начальства, Коэн только утвердительно кивнул в ответ, непроизвольно начав прокручивать в голове варианты своих возможных дальнейших действий. Проследив взглядом за удаляющейся машиной, мужчина наклонил голову сначала вправо, а потом влево, таким образом разминая несколько затекшую шею. Что-то неприятно хрустнуло, и Габриэль недовольно поморщился, распуская шарф и расстегивая несколько верхних пуговиц пальто. Несмотря на морозную погоду, ветер и непрекращающийся снег, ему стало душно от всей этой катавасии. Первым делом он решил разобраться с мохнатыми, скажем так, делами. Подойдя к волчице, зеленоглазый наклонился и ласково потрепал шерсть на загривке.
- Значит, Блю, да? Теперь мы почти что официально познакомились, коллега? - он беззлобно усмехнулся и решил немного подбодрить ее. - Не переживай, с ним все будет в порядке.
Офицер комично и обреченно пожал плечами, а затем развернулся лицом к зданию полиции, где все еще кружили зеваки и стражи порядка.
- Это же шеф, - словно одно это означало стопроцентную гарантию успеха. - Вот увидишь, завтра явится на работу так, будто в него и вовсе не стреляли. Ладно. Делать нечего, придется разгребать весь этот большой пучок неприятностей, я пойду. Ты тоже давай в тепло, уверен, там тебе найдется что-нибудь вкусненькое. Еще обязательно увидимся, Блю
Широким шагом Габриэль направился обратно, рассекая снежную завесу подобно остроносому ледоколу. Ловко выхватив из толпы полицейских пару своих знакомых и одного подчиненного, на которых мог с уверенностью положиться, Коэн четко и оперативно раздал несколько указаний. Первым делом следовало избавиться от страдающих неизлечимой любознательностью горожан, не столько из-за того, что они мешали, хотя и не без этого, но потому что офицер прекрасно знал, кто в самом скором времени появится на сцене. Всех праздно шатающихся сотрудников пришлось загонять в здание чуть ли не пинками, заручившись поддержкой еще нескольких высокопоставленных коллег. Неожиданно все произошло очень быстро, всего лишь несколько минут. Казалось, как только шеф слинял, то есть вынужденно покинул место боевых действий, служащие пришли в чувства окончательно. Хотя по здравому размышлению все должно было быть с точностью наоборот. Габриэль поморщился и глянул на часы.
Эх, не успеем. Сомневаюсь, что даже перетянутая желтая лента остановит этих стервятников. Падальщики, а не люди. Ну да, ну да, конечно. Десять, девять, восемь...офицер скучающим голосом считал про себя, задирая длинные ноги и перелезая через минуту назад поставленные ограждения...три, два, один.
Громкий визг тормозов и из-за поворота безумным болидом вылетает на полной скорости синий автомобиль. Несколькими секундами позже, оглашая округу воем сирены, появилась и машина скорой помощи.
Как показательно, телевизионщики приехали быстрее скорой. Это традиция или привычка? Интересно, они думают, что раз мы тут все в мыле, то штраф за нарушение правил дорожного движения они не получат? Кого я обманываю, даже изъятие водительских прав не остудит их пыл.
Габриэль, помедлив пару секунд, все же решил снять пальто на короткое время. Как бы то ни было, но если это, не попусти Господи, покажут с утра по телевизору, то офицер хотел хотя бы выглядеть респектабельно. А дальше был отвратительный для Коэна поток нелепых и каверзных вопросов, однако мужчина коротко описав ситуацию, не вдаваясь в подробности и не уходя в конкретику, оставил назойливых падальщиков кружить дальше. Разгонять их смысла не было, не перекрывать же все шоссе.
Когда офицер наконец-то добрался до здания, до конца рабочего дня оставалось всего каких-то пол часа, но привычка доводить начатое до конца давала о себе знать. Габриэль не злоупотреблял тем, что его на час поставили в качестве ведущего административного звена, просто сделал всю нужную работу, большая часть которой состояла из бюрократии и всякой бумажно канители. Совершенно разбитый, словно всю ночь таскал мешки с картофелем, Коэн покинул здание полиции в начале следующего часа, ощущая как в животе противно плещется кофе после двух выпитых кружек на голодный желудок. Единственная отрада: из личного столика были с трепетом извлечены любимые сигареты и зажигалка.
С неземным наслаждением мужчина закурил, насыщая легкие долгожданным никотином, и, простояв на обочине несколько долгих минут, поймал такси. Поежившись бедолага забрался внутрь. Просить кого-то из знакомых подвезти отчего-то не хотелось.

-----> (сегодня чуть позже укажу точное направление)

0

52

Еще обязательно увидимся, Блю
Ушёл.. так же, как и все, лишь голубоглазая волчица осталась стоять на той же дороге, где и проводила взглядом уехавшую машину. Вот только сейчас ощутила, что подушечки лап замёрзли и стоило немного размяться, чтобы вовсе не онемели. Поплелась обратно к зданию, возле которого уже витал ветерок, унося с собой все ранние существующие запахи. Народ разошёлся, все во всём разобрались, вторая смена пришла на службу, сменяя тех, кто с утра. Ей и тоже бы пора идти, но... Куда? Она не может вот так вот просто сидеть в четырёх стенах, да и Белая в безопасности, волноваться не о чем. Оставшись стоять на обочине, волчица осмотрелась, как-то пустовато и затишье, как-то скучновато и грустно. Делать нечего, стоять тоже не вариант, так что пришлось просто идти, куда глаза глядят. Сегодня день прошёл в спасательной форме, да и в погребальном подвале. Содержательная информация всё так же хранилась у неё в голове, плюс ко всему и улики. Это не дело. Вернувшись обратно, волчица быстро вернулась в здание, поднявшись в кабинет начальства, которое слава Небесам был открыт. Дверь позади закрылась, обернувшись, заметила в ней ключ, носом, удачно повернула в сторону, пока не раздался щелчок, теперь никто не увидит, не зайдёт. С того же места уже прошла к столу брата, девушка одетая практически во всё чёрное, разве что алый шарфик красовался у неё на шее.
Сев в кресло, выдвинула клавиатура, положила ладонь на мышку, щёлкая пальцем по мышке, скрывая все окна в компьютере, создавая Документ Microsoft Word, где принялась спешно печатать текст. Габи ни разу не видел её в обличии человека, но наверняка же чувствовал, что в ней существует нечто человеческое.

Текст:

...<В Центральном парке было совершенно убийство двух молодых людей, по ходу просто прогуливающие по парку. Обнаружены следы взрослого человека, не принадлежащий к расе ни к нежити, ни к демонам, тем более не к оборотням и ангелам. Признаков насилия не обнаружены, убиты выстрелами из крупнокалиберного оружия. Обнаружены извлечённые улики - осколки разорвавшейся пули, жертвы на месте не обнаружено (эт про Велку). Убийца скрылся в направлении сеть улиц, где совершил повторное убийство ещё двоих людей, где и обнаружены гильзы. Видно убийца не думал, что за ним пройдёт слежка, надеясь избавиться от улик. Следующим его ходом, скорее ночлегом или проживанием, оказалась Гостиница  "Celestin". Здесь след теряется.>...

Отпечатав на принтере и выключив компьютер, девушка сложила документ в файл вместе с найденными уликами, нашла конверт, всё уместила там и подписала:"Важно!". оставив всё на столе, со стула спрыгнула волчица быстро, кое-как открыв дверь, шмыгнула по лестнице вниз, скрываясь за дверями выхода. В кабинет всё равно никто не заглянет, кроме самого начальства. Выбежав на улицу, Блю сбавила скорость, бродя по окрестностям просто так.

--------------По городу

0

53

Улица <-- Die Schatten <-- Ночной клуб "Инфинити"

Бушует пожар. Звенит, разбиваясь от жара, стекло, с треском рушатся вниз балки и перекрытия, ломая иссохшие за долгие годы половицы, пробивая своими деревянными, наполовину сгоревшими, телами пол, унося его обломки с собой, вниз, на первый этаж; с грохотом и пылью. Души умирают, захлебываясь криками – криками заживо сгорающей семьи. Крупное, с широкими бедрами и полными плечами, тело женщины распростерто на полу и рядом с ним быстро темнеет, запекается кровь, в которой там и тут видны осколки черепа, мозговой корки, месива из того, что было лицом: ее голову раздавило упавшей балкой. Кричит, корчась от боли и нестерпимого жара, худой и высокий мужчина в комнате - ночной костюм на нем уже не тлеет, но полыхает в полную силу: через минуту дым заполняет комнату, но обезумевший человек не может развернуться к окну и открыть его. Увы, игры в прятки с собственным страхом – затея изначально обреченная на поражение. Не встречая сопротивления, тот поглощает все, чего коснется, превращая мечты в жутчайшие кошмары, и надумавшему вернуться беглецу придется иметь дело со всей гидрой. Это, должно быть, действительно безумно страшно. Сгорать заживо. Бушует пожар.
Малика и Герхальд познакомились в одном из уютных кафе Амстердама, светлым и солнечным утром в стенах серого города с бетонными внутренностями. Сыграли свадьбу через полгода, пусть злые языки да всезнающие соседки шептались, что родственники у них странные, да и сами они - безумны, но молодая пара не слушала их, конечно, не вникала словам завистников. Те, кто почувствовал раз настоящую сладость истинных чувств, окунулся не в океан, а в озерцо любви и покоя в объятьях самого дорогого человека, никогда не внимают словам злых соседок, считая их пустым заполнением их времени. Они были самой счастливой парой до того, как родился Кай. Маленький, светленький мальчик. Через шесть лет после его рождения, Малика облила себя и своего ребенка машинным маслом, предварительно заперев спящего мужа в их спальне, и подожгла.
  На мальчика лучше не смотреть - не мальчик это вовсе, а практически оформившийся, молодой юноша.  Лучше не смотреть на него, действительно - лучше просто не смотреть, не задумываться даже об этом. Все равно вы не выдержите, не сможете - отвернетесь, тщательно пряча свое брезгливое и жуткое - до холодка и мурашек, бегущих по позвоночнику - отвращение. Этот молодой человек - урод. Нет, у него на месте руки и ноги, он высокого роста, не слишком худой и определенно не полный, и у него, к тому же, красивые, изящные кисти рук с длинными и тонкими, словно лапки паука, пальцами; у него нет на спине жуткого горба, по всему телу не сочатся гнилью язвы, не виден недоразвитый сиамский близнец, растопыривший в разные стороны свои рахитичные ножки и питающийся от тела, к которому прикован навеки. Но он выглядит покорежено, изжевано, словно жестянка, которая успела побывать и под человеческими подошвами, и под лошадиными копытами – одно плечо выше другого, ноги вроде бы разной длины и толщины, одежда скрывает подробности, и слава Богу...но главное, не смотреть ему в лицо. Лицо юноши - это сплошной рубец, расплывшееся кроваво-багровое тесто, бесформенное, словно вытащенная на берез и оставленное под палящими лучами солнца медуза. Кисель бледно-розового цвета. После ожогов рубцы нередко сопровождаемы гнойно-воспалительным, некротическим и аллергическим процессами - так пишут в ученых книгах и вот теперь то, что когда-то было скулами и подбородком, уязвлено отмирающими, но снова, уже сколько лет, нарастающими корками. Колликвационный некроз. На этом лице никогда нет улыбки - на нем нет губ, что могут сложиться в одну из черт проявления радости, зубы, вечно сухие, больные, скалятся в застылом выражении безумной гримасы. Нет носа - два отверстия и гнойники вокруг них, имеющие желтовато-зеленый цвет и характерный, специфический запах - юноша с шумом втягивает воздух на каждом слове, так, словно не хватает. Вечная агония. Последний этап умирания, угнетения жизненно важных функций организма, судороги и потуги вдохнуть. На черепе с рубцами, спекшейся массой, сквозь которые видно не что иное, как кость, еще защищающая всю кладезь мысли, не растут волосы, если не считать за них несколько темных пучков некогда красивых, густых каштановых волос: они только добавляют омерзительности внешности этого человека, напоминающего демона, вылезшего из чертогов ада. Страдалец. Тело его такое же, как и лицо. Обожженное. Тотальная гибель кожи до подкожно-жировой клетчатки. Обугливание мышц и костей. Он не способен передвигаться без костылей. Но у него красивые руки. Тонкие пальцы - стебельки жухлой и хрупкой травы.
   Бушует пожар. Жуткая маска японского театра.

Мотоцикл по прежнему стоял на парковке перед здание - да и кто осмелился бы в этом законопослушном обществе японцев, что так щепетильно и трепетно относятся к своим традициям и порядкам, угнать транспортное средство управляющего полицейским управлением? Правильно, кто угодно. Первый проходящий мимо школьник, польстившийся на блестящую, черную игрушку с красными узорами и сильным мотором, способны бодрой рысцой гнать мотоцикл по самому бездорожью. Поэтому, решительно удивительно то, что его «игрушка» осталась на месте, припорошенная снегом, тихая, мирная. Не скрыв улыбки, Габриэль провел ладонью по гладкому боку бензобака и развернулся к дверям отделения - такое же спокойное, с ленцой, снаружи, и такое жужжащее, суматошное, словно улей встревоженных пчел, внутри. В пальцах зажата тонкая фотокарточка. На ней - улыбающийся, молодой парнишка с темными волосами, вьющимися до плеч, лучистыми глазами и губами, чьи уголки приподняты в доброй и светлой улыбке. Этого не должно было быть, и, спрятав карточку в карман, мужчина, никогда не находившей той извращенной радости предаваться печальным воспоминаниям, двинулся в сторону дверей управления: рабочий день обещал выдаться спокойным и он, как и всякий служащий, тешил себя такой солнечной надеждой.
- Утро доброе! Вам уже лучше? - улыбается пробегающая мимо молоденькая курсантка - остановилась на мгновение, глянула своими невероятно большими карими глазами да тряхнула нещадно вытравленными краской кудрями. Ничего красивого, а она и не понимает, глупая, что ярко-красная помада подходит более взрослым, зрелым женщинам. Зачем себя так портить?
- Документы на столе в секретариате, но может быть Вам отдохнуть еще пару недель?.. - отдает честь, прикладывая ладонь к кокарде, один из офицеров. Габи хорошо его знает, это Сайто: работник месяца, чей портрет прибили на «доску почета» курсанты, которым почему-то всегда нечем заняться. Творческие люди встречаются даже здесь, среди прочных стен и бронированных стекол.
- У Вас бледный вид, не хотите ли кофе? - по поводу кофе, притормозивший на минутку Габи только посопел задумчиво, завязав с этим напитком пару недель назад, но почему-то никак не решаясь выбросить все банки и отказаться от приятной горчинки с терпким запахом. Чертовски неприятно, что вещь вкусная, но сердце дороже - а уж это то, что регенерировать сложнее, больнее, тяжелее и дольше всего. если, конечно, вообще получится. Хотя, как лакомство, если приготовит профессионал...то можно и побаловаться.
Четвертый этаж встречает шорохом пальцев над клавиатурами мощных компьютеров, да какой-то музыкой, льющейся из динамиков магнитофона. Его притащил кто-то из сотрудников и теперь день и ночь детективный отдел, с недавних пор квартирующий в одном из помещений полиции, наслаждался то классическими сонетами, то невнятным рычание блэк-металл групп. Заглянув в одну из комнат, бледное начальство узрело вдруг прекрасную картину: пугающий кислой физиономией в самом начале дня, адвокат практически лежал на столе, сонно подпирая руками голову, а следователь сдвинутым на спину галстуком бойко ему что-то втолковывал, разложив на столе бланки, схемы и обрушив на голову несчастного туеву кучу самых различных вопросов, к делу даже, кажется, не относящихся вовсе. «Ничего, переживет.»
В кабинете прохладно: забыли закрыть окно, когда покидали его в спешке да суматохе, хотя, так если подумать, никакой спешки и не было, - однако же только открыв дверь, Габи резко ощутил запах паленой плоти, удушливый, едкий. Прогоркло дохнуло занявшимся деревом, будто в огромном кострище, а в лицо ударил ослепительный свет вздымающихся к потолку языков пламени. Моргнул. Ничего вовсе.
Устало, тяжко, мужчина сел в свое кресло, облокотился о стол. Все понимающая секретарша, поблескивая рожками в верхнем освещении, принесла ему на подносике зеленый чай с лимоном, заметив, видимо, как начальство нос от кофе воротит. Пытается завязать с вредными привычками, стало быть. Ручка керамической кружки с эмблемой футбольной группы легла в руку куда лучше, чем быстро нагревающийся бок пластикового стаканчика.
- Вот мы и встретились.
Собственный голос показался чужим. Мерзким. Дребезжащим.
«Тебе лучше побыстрее восстановиться, Габриэль Кэйнер, мне не доставит удовольствия убивать полумертвую цель своей второй жизни...»
Тихо, с едва слышимым шорохом, проворачивается в голове. Протянув руку, он достал из канцелярской подставки пластиковую палочку и начал аккуратно размешивать сахар, чтобы не расплескать содержимое кружки на стол. Кружка-то кружкой, а ложки нормальной здесь никогда не водилось.
«Под гипнозом этих глаз, пожирающих взором насекомых, дыхание останавливается, успокаивается сердце, дернувшись последний раз, конвульсивно, больно, и замерев безжизненным куском мяса с кровью, что не может, не умеет испытывать каких-то чувств - разве есть какие-то эмоции у обычного кровяного мешка, что бьется зачем-то, мечется, горит. Яркое и освежающее сияние солнца смешивает все вокруг с звуком дождя.»
Радиация. Радиационные повреждения представляют собой наиболее трудные и коварные повреждения, которые приходится лечить хирургам. От нее остаются ожоги. Эти ожоги не лечатся. Лучевые ожоги появляются появляются при длительном пребывании на поверхности кожи радиоактивных веществ, излучающих альфа- и бета-частицы, или при внешнем влиянии гамма-излучения и нейтронного излучения. Пожар. При глубоких ожогах половины поверхности тела и более надежда на выживание, особенно у пожилых и детей, резко уменьшается. Для ребенка шести лет - практически невозможно выживание. Лечение при тяжелых ожогах длительно и сложно. Ребенок остается инвалидом. Уродом. Без ресниц, бровей, губ волос - и все затянуто бледно-розовыми рубцами. Смотря на своим руки, глядя в зеркало, Габриэль никогда не видел ни ожогов, ни яз, ни каких-то иных отметин, которые могли бы стать показателем. Только выдранное по живому что-то из души сочилось где-то в грудной полости, но его не видно, оно не ощущается. Вырванная страничка памяти с пометкой в левом уголке: Лилит.
При свете включенных фар.
Давай устроим пожар.
Пожар средь белого дня.
Работать.

...Глаза бегают по строчкам, вчитываясь в мелко набранный текст, мозг послушно переваривает полученную от внешнего источника информацию, а пальцами левой руки тело как всегда отбивает дробь - мелодию невроза. Все как обычно. Труп. План. Цепочка. Явные улики. И всплывающие. Всплывающие. Всплывающие. Минутная стрелка описывает круг. В папке аккуратно подбиты досье всех, кого Вэллана Крэт заподозрила в причастии к совершенному преступлению и стоит, наверное, проштудировать каждое, вглядеться в лица на приложенных фотографиях, но пусть этим занимается отдел криминалистики или те же следователи - в последнее время все они стали старательно протирать штаны и объедаться традиционными пончиками из не менее традиционных коробок. «Гостиница "Celestin".» Другое преступление, другие действующие лица, трупы, кровь, порох, но все те же проблемы с поиском свидетелей, опросом окружающих, просмотром фотографий - одну из них Габи только что держал двумя пальцами, как вычурная особа в шике и блеске дохлую муху. Быстрый взгляд на часы - прошло всего ничего времени. Гостиница находится в паре минут на наземном транспорте. Но что искать там? Взрослого человека предположительно средней комплекции, предположительно мужчину, предположительно носящего с собой огнестрельное оружие, что смахивает на идиотизм в крайней степени его появления. Хотя нет - строить предположительные предположения - вот он, верх идиотизма. Палец на кнопке внутренней связи. На том конце тянущегося в глубине потолка провода беззвучно закатывали глаза...впрочем на интонациях хорошо поставленного, бархатного голоса это ни сколько не отразилось.
- Вэлана на месте? Нет? Позовите ее ко мне, когда явится...
Как всегда. Неподдельно спокойно и жестко лишь только рокот сердца внутри и частое дыхание через нос, сбивающиеся на глубокий выдох. Выключить громкую связь, откинуться в кресле, закрыть глаза.
День начинается сравнительно неплохо, но Габи практически уверен, что ему все равно придется лично съездить и в больницу, и в гостиницу. Но в первую очередь, конечно, в больницу. Под рубашкой не то, чтобы тепло и приятно - но бинты, даже смененные в квартире на новые, снова пропитались кровью. Серебро, такая штука.
Грохочет перевернутый стул, Хирако выплевывает привычное свое тявкающее «бля», еще подтолкивая ножку табурета, чтоб не мешался. Несется ураганом дальше, сбив с чьего-то стола стопку бумаг, но не отдав себе в этом отчета.
Проспал, как всегда. Проспал все на свете, и сейчас лишится головы от пребывающего, по его предположениям, в не самом аховом настроении шефства. Пока поднимался по лестнице, да шастал по коридорам - часть информации уже донесли, и нужно было бы сделать внезапно деловой вид, будто он здесь и был, и никуда не уходил вовсе, а если даже и уходил, то только за пончиками, коробку которых обнимал руками, прижав к груди, как родное детище.
Врывается в кабинет и Габи лениво поднимает голову, ловит парнишку в фокус взгляда. Рабочий день.

Отредактировано Gabe (2010-03-05 23:10:45)

0

54

/Обитель Эклипс
В тёплую погодку можно было бы и пешком пройтись, но не хотелось угодить в слякоть, запачкать туфли и тем более джинсы. Да, кожа, это не значит, что можно кататься на ней, как на саночках, она тоже пачкается. И вот, подъезжая к участку, машина заглохла около входа, терпеливо дожидаясь хозяйку, ушедшую по ступенькам наверх, скрывшись за дверьми здания. Всегда бережно и осмотрительно относясь к собственным железным друзьям, дампирша впервые оказалась в таком положении, у нее угнали совершенно новенький, не подумайте о Митсубиси, он тоже в расцвете сил, серебристого окраса - Audi R8. Машина будущего видимо пришлась по вкусу какому-то угонщику, за что бы охотница с удовольствием пустила к себе в доноры. Сосуда хватила бы денька на три, за это время тело опустошится от крови, а тушку можно скормить любой дворняге, после зимы собаки сильно оголодавшие, съедят любую падаль.
Так-то даже немного рискованно входить в кабинет шерифа, представляя ему обзор ещё с далёких времён, враждующих рас.
пфф.. очередной оборотень? что-то их развелось..
Пронеслось в голове в момент открытия дверки, сразу же осматривая кабинет. Именно шериф и никто более, с офицерами спорить бесполезно, от них толку нет. Посадят, запишут и пообещают, что возьмутся за дело. Всё это враньё.. Начальство поставит на место всех и всё.
-Здравствуйте, шериф!
Освободив дверную ручку из цепких пальчиков девушки, та прошла в плоть до самого стола.
-Я надеюсь Вы занимаетесь не только убийствами и взрывами. В Вашу работу входит ли розыск угонщиков?
Во многих странах бывало, что на угонщиков просто махали руками, авось найдутся или же во всём виноваты те, кто оставил машину.

0

55

Все пули, независимо от положения их центров масс, в тканях под действием сопротивления среды начинают поворачиваться («кувыркаться»). Кувыркание малокалиберных пуль является следствием сложного комплекса причин, среди которых можно назвать определенное соотношение длины и калибра пули, взаимное расположение центра сопротивления и центра массы пули. Письмо принесли почти сразу, как чья-та рука бросила его в пыльный железный ящик, куда по недосмотру дежурных все еще почему-то доставлялись письма - там они и пылились, вместо того чтобы попасть на стол к сотрудникам весьма не привлекательного общественного заведения. Но сегодня был совершенно удивительный день, как говаривал в таких случаях один страус, а потому курсантка Нанаико-тян, решив проверить стальную коробочку, притащила на стол секретариата парочку конвертов. Конверт на столе. Белый, аккуратный сугробик фаты невесты. Истерические вопли Хирако, который едва не подпрыгивает вместе с оккупированным им стулом: или подпрыгивает, но не высоко и не заметно.
Тело Такезо Широгавы было обнаружено в складском морозильнике нелегальной мойки машин, которую раскрыли в воскресение вечером - об этом парнишка с красными, словно у кролика-переростка, глазами, втолковывал своему начальству уже по третьему кругу, пока Габриэль с поразительной неторопливостью хлебал свой безбожно остывший и решительно гадкий кофе. Не сказать, чтобы голос у Хирако был таким уж противным, но слушать его уже четвертый час было совершенно невыносимо. Как он сказал, в мушином нушке?.. Ах, точно. Дактилоскопическая экспертиза подтвердила личность убитого: в полицейской базе данных нашли отпечатки пальцев, в точности совпадающие с полученными в результате экспертизы. Голова была отделена от тела: определили, что позвоночник перерубили топором, трахею и сосуды перерезали ножом. Отсутствие крови на полиэтилене и шее, и тщательное обследование срезов показало, что голову Широгавы отделили уже после его смерти. Причина смерти - пулевое ранение в сердце и бок: болевой шок и остановка сердца. Показания госпожи N помогли связать два события: убийство Широгавы и «подарок», оставленный в жилом доме одного из представителей местной магической элиты, а информация, полученная в результате допроса господина B и нескольких проституток, стала дополнением к делу. Проституток?
Вскоре, изложив наконец-то всю принесенную информацию до абсолюта, парнишка подхватил со стола свои папки и побежал из кабинета, да так, с такой скоростью, будто бы за ним гналась стая самых злющих демонов ада. Неужели Габриэль настолько плохо выглядел?
Крэйнер разобрался с бумажной работой и устало потер глаза: несколько практически бессонных ночей подряд, большое количество новой информации - со всем этим можно было справиться, лишь находясь в раже. Поэтому и не отпускал себя, иначе бы просто заснул. С тоской поглядел на очередной стаканчик дрянного кофе, от которого, признаться, уже тошнило, и отставил его в сторону. Туда, где стояло уже три подобных ему и кружка, так любимая им, но успевшая сколоться на ручке. Что там говорили о пулях? Мужчина потянулся к конверту, все еще сиротливо лежащему на краешке стола, повертел в руках, чувствуя, как перекатывается что-то внутри бумажного плена, но, все же решив, что нет таких идиотов, решивших бы тратиться на бомбу, вскрыл склеенный бок послания ножом. Remington 700. SR-100. GOL-Sniper. СВ-98. Патроны, пули в которых содержат специальный состав, загорающийся от пороховых газов, в результате пуля в полёте оставляет за собой светящийся след — «трассу». Используются для стрельбы в ночное время, целеуказания и корректировки огня. Недостатком этих патронов является сильное коррозионное действие и перегрев ствола. Это особенно актуально для стволов снайперских винтовок. Маркировка: носик пули окрашен в зеленый цвет. Немецкая снайперская винтовка. Патрон, звонко ударившись о лакированную поверхность, прокатился по столу, ударился о пепельницу и замер. Немецкая. Снайперская.
Из общей картины выбивается наброшенная дверная цепь и наличие второй – менее отчетливой цепочки следов с остатками ржавчины – из гостиной в спальню. Видимо, у киллера был помощник, который в конце и закрыл за ним дверь.
- Тварь...
Нет. Злая, уставшая, до тления души обиженная женщина, у которой не было больше ничего - ни дома, ни ребенка, ни былой красоты, ни мужа, который когда-то на самом деле любил ее всей своей гнилостной душой. У нее не было ни-че-го. Кроме жгучей жажды мести, что ядом растворяла все человеческое в ней изнутри, кроме бешенства, кроме ярости и боли, что ушла на мучительную регенерацию. Она бросила конверт с патроном в ящик полицейского управления. Она указала на конверте его имя. Она положила в конверт частичку его оружия. Она поцеловала лист письма так, как когда-то его самого и нужно бы смять, бросить его в урну, а не сидеть, не смотреть на белый лист с красной, яркой отметиной, словно выжженной на коже клеймом.
Боевые качества оружия - прежде всего его эффективность и, в значительной степени, маневренность определяются баллистическими характеристиками выбранного патрона.
Дверная цепочка была накинута – за ним закрыли.
Винтовочные патроны имеют большую мощность, которая дает высокую точность и дальность стрельбы, но приводит к сильной отдаче. Масса винтовочных патронов и оружия, рассчитанного на них, велика, что ограничивает носимый боезапас стрелка и делает затруднительным использование скорострельного оружия. В то же время в современном общевойсковом бою для массового пехотного оружия не требуется дальность свыше 500-800 метров - высокая мощность винтовочного патрона оказывается избыточной. Габриэль прикрыл глаза; показалось, что действительно чувствует легкий запах миндаля и дорогих духов. Стройная жилистая фигура, свободно расправленные плечи, высоко поднятая голова. На груди висит кулон в форме омеги. Мужчина снял кулон со своей шеи, расцепив замок короткой цепочки, сжал в кулаке дорогую, платиновую вещицу и по громкой связи вызвал к себе секретаршу, что квартировала уже трое суток в приемной безвылазно: неожиданная удача ее демонической сущности отнюдь не распространялась на то, что в красавицу с рожками обязательно влюбится примеченный ею курсант. Конверт черный - купили только что, послав кого-то из новобранцев в ближайший магазин. Омега-подковка-практически белая. Вытащив из стола белый листок бумаги, оборотень приложил к нему руку - поверх человеческой ладони наложилась массивная черная тень, занявшая практически все пространство отведенного белого и, сложенный вчетверо, листок со следом звериной лапы, туже отправляется в конверт. К кулону. Чужая женщина - конечно, она его помнит - всегда носила этот подарок. С первого дня их встречи до самого последнего. Конверт обязательно попадет в те руки, которым он адресован; помимо полицейских, у Габи все же есть и свои связь. Обмен любезностями прошел на «ура».

Настенные часы показывали без пяти двенадцать. На улице потихоньку образовывалась пробка, и вскоре пришлось закрыть окно - рев и гудение автомобилей били по ушам. Вернуться к листу бумаги и любимой помаде любимой женщины. Поднять взгляд на вошедшею в помещение посетительницу и, конечно, принять официальный вид - сцепить пальцы в замок, поднять темно-зеленые глаза и чуть качнуть головой, приветствуя совершенно разморено: будто было лето. Шериф? Усмехнуться. Просто как в вестерне.
- Доброе утро.
Габриэль указал девушке на стул около своего стола: в основном, конечно, для того, чтобы не смотреть на вампира снизу вверх. А заодно и показаться вежливым в отношении к прекрасному полу.
- Конечно, вам нужно только написать заявление на этом бланке, - придвинув к краю стола лист, размеченный тонкими линиями и пометками о правильном заполнении, он чуть приподнял уголки губ в улыбке, - и мы рассмотрим его, а после, разумеется, найдем пропажу в кратчайшие сроки.
Черта с два он собирался заниматься такими глупыми делами, как какой-то угон, когда у него на шее весит виселичная петля в виде бледно светящейся радиоактивной спирали и три убийства плюс взрыв, по которым вообще ничерта не известно! Улыбка стекла с лица мутанта так же быстро и незаметно, как и появилась.
Это ловушка по пути к смерти – не то бред, не то сон, не то кошмар, в котором пребывают несчастные жертвы.
- Видимо, совсем дела плохи, если уже дампиры обращаются в полицию. Совсем потеряли нюх.
В голосе слышится издевка: такая явная, как явно солнце в безоблачный день, но взгляд оставался таким же холодным и внимательным, как, собственно, был всегда, в общении со всеми: слишком много чести показывать свои эмоции кому угодно.

0

56

Какой важный однако попался, строит из себя чёрт знает кого. По лицу можно вычесть, что вчера либо в пыточной пролежал, либо пробухал до утра. Ну конечно, главный, выше всех здесь, но и этого не достаточно, чтобы показать себя «клиенту», бросая громкие слова. Блэк взяла в руки бланк заполнения, распахивая по обе стороны её тела плащ, доставая из внутреннего кармана ручку.
- Во-первых, шериф.. или как там Вас ещё можно упомянуть, это ваша работа заниматься грязной и леечной работой. Во-вторых, а не ищейка, а у Вас их полно и это так же их работа, выслеживать нарушителей. В-третьих, отказать вы мне не имеете права, ваша работа.
Наглая ухмылка на лице светилась всего секунд две, отвлекаясь на бумажку, в которой следовала расписать и имя и адрес, да и саму пропажу. В оборотне не чувствовалось чистокровке, возможно какая-то смесь, что даже упрощает предписание вражды между детьми ночи и луны. Раз уж оба имеют в себе смесь, то о какой войне речь, эта история к ним не относится. Не так важно.
-Вам проще в поиске, так как мой красавец единствен в этом городе.
Расположившись на предложенном стуле, Блэк расписала всё, что от неё требовалось, и так осторожненько укладывая лист, будто вместо него нечто хрустальное, одно касание и сейчас рассыплется, закрывая своею ладонью. Положив ногу на ногу, благо не какое-то там платье или юбка, обязательно б обнажила колено. Но, этому зомби попробуй достучаться, что кроме работы есть ещё много чего весёлого и интересного.

Отредактировано Black Eclipse (2010-03-09 23:54:41)

0

57

Сняв с темной рубашки белую ниточку от бинта, мужчина щелчком отправил ее куда-то на пол, привычным жестом многих курильщиков потер указательный палец о подушечку большого и, совершенно предсказуемо, потянулся к ящику стола за сигаретами. Среди нескольких досье с ярко-красной пометкой о крайней важности, усыпанная мятными конфетами и какими-то мелкими бумажками, действительно обнаружилась пачка тяжелых, мятных же сигарет, чей горький резкий дым отравил жизнь немалому количеству посетителей всегда полутемного кабинета. В пачке, словно в матрешке, всегда лежала тяжелая металлическая зажигалка: запихивалась туда, даже если приходилось вытащить перед этим практически половину самих сигарет и бросить их небрежно в ящик. С тех пор он всегда был усыпан обрывками бумаги и табаком, но в этом Габриэль уже не находил особой проблемы. Его ящик, что хочет, то и делает. Если сердце запуталось в снах проводам отдавая кристаллы огня, проводимость пуста, но ложится насквозь и в упор. На губах ляжет лед. Тонкие пальцы сожмутся на горле, на каждом вороненом крыле. Почти привычно оставаться и быть серебром. Губы сомкнуться сквозь время на горле. Отдавая последние капли того, что не-смерть. Так мучительно хочется ввысь.
Чиркнув зажигалкой три раза, Габи все-таки добился от нее жалкой пародии на пламя и смог прикурить сигарету - белая, она так гармонично смотрелась в переплетенных бледных пальцах, а отбитый, почерневший ноготь указательного пальца на ее фоне светился язвой прокаженного.
Я учусь причинять тебе боль.
- Моя работа - управлять теми, кто занимается работой грязной, - с легким нажимом, со спокойной, весьма прохладной улыбкой. Вежливость, которая была выучена совсем недавно. Раньше ему попросту не с чем было быть вежливым, - а имя ты могла прочитать на двери. В траурной рамочке.
Люди собственных снов, вечно ждущие права на жизнь,.
- Я на многое имею право, малышка.
Исключительно жизненный принцип - не любить вампиров, не любить всех, кто с ними связаны, и только потому, что не убьешь, пока не размажешь ровным слоем по асфальту, пока не утыкаешь серебряными колышками каждый сантиметр тела бессмертного, а они не успокоятся в свою очередь, пока полностью не лишаться возможности высосать у тебя всю кровь до капли. Впрочем, в отличие от вампиров, дампиров и некоторых вурдалаков менее паразитического типа, Габриэль все же любил женщин. Или, по крайней мере, не пытался пристрелить с одного только взгляда. Что уже плюс в его адрес.
Взгляд девушки - предвкушение действия «техасского коктейля», когда знаешь, что не рассчитана дозировка, что не попадут в вены и будешь мучатся минутами, десятками минут, часами, умирая. Тяжелая ладонь мужчина легла поверх руки гостьи и пострадавшей в одном лица, прижала к поверхности стола и листку бумаги, исписанному убористым почерком.
- Может и проще. Но, сама понимаешь, что у нас - авраал за авраалом и искать какие-то там машинки мы будем в последнюю очередь, - конечно, полицейский не позволял себе так разговаривать с потерпевшими в любой другой ситуации, но сегодня день так и так начинался через пень-колоду, а потому лишенный всяких лишних измышлений, Габриэль быстро перешел на панибратское отношение: может быть, с червоточинкой насмешки.

0

58

Мы уже перешли на "ты"? Интересно пробовал ли он на вкус язык вежливости, на большее, чем сейчас не тянет. Сигарета в зуб, запах табака смешанный с некой смесью мяты, не торопясь распространялся по кабинету внезапно испарив свою надежду на продолжение. Скрытая бледная рука массивной лапой оборотня, выполняя ход мыслей дампира. Наклонившись вперёд, выгибаясь в спине, чуть бы не ложась грудью на стол, левая рука, до сих пор сжимающая указательным и большим пальцем, приближались к начальнику с неизвестной целью. Чтобы ручку отдать? Да ну, с чего бы это ей ему всё преподносить, на всё должна быть секретарша. Наглый выхват пальцев сигареты из уст мужчины, мгновенно была потушена об поверхность стола, не отличающаяся своею порядочностью. Знаю, кому понравиться, когда у тебя выхватывают сигарету и растирают по асфальту.
-Я пришла не знакомиться, шериф... Вам повезло, что мой красавец один из двух жеребчиков. Время поиска не важно, главная цель - возвращение имущества к законному владельцу.
Холодный взгляд, возможно подействовало бы на каждого, но что-то в этом знакомое. Капля схожества. Не уж то этот оборотень является один из состава охотников? Им свойствен холод и лёд, равнодушие и спокойствие, это обычный встречаемый стиль пофигизма. Как приятно.. действительно. Кончик язык невольно прошёлся по верхней губе, меняя интонацию в голосе.
-Говорите на многое имеете право? Очередные пустые слова, а на доказательство пустой лист бумаги..
Где-то там говорилось, не помню, одно касание возможно изменить к друг другу отношение, взгляд или что-то вроде этого. Но вот рука, накрытая мужской, наиболее большей ладонью, крепкой и сильной, но чего-то не видно никаких изменений, очередные пустые слова..

0

59

С сигаретой неудобно улыбаться - она непременно выпадает изо рта, если растянуть тонкие губы в некоторой пародии на нормальную улыбку со всеми ее светлыми эмоциями и радостной аурой. С сигаретой неудобно смеяться - потому что она опять таки выпадет, стоит только позволить себе единый смешок. С сигаретой неудобно целоваться. Она выпадает. Поэтому Габриэль всегда утверждал, что не курит, а просто целует фильтр и только в таком случае не рискует обронить сигарету на пол. Когда на столе остается след от только что тлевшего табака и бумаги, то вряд ли вместе с едким дымом станет подниматься к потолку настроение - скорее наоборот, оно, словно неумело брошенный самолетик, опустится на пол. А все, что оказалось на полу, имеет неприятную тенденцию отращивать когти и клыки, а так же очень быстро бегать. Становится очень сильным либо очень умным. Достойным. «Аристос» - достойный, а «аристократия» - власть достойных, существ другого сорта. Не боящиеся взять на себя ответственность. Не боящиеся помогать другим. Предпочитающие разумное убеждение и апелляцию к моральным ценностям и обязательствам грубой силе и низким интригам. Делающие безнадежное на первый взгляд дело - помогающие строить своим собратьям лучший мир для их же пользы. Впрочем все это не относится к настроению и уж тем более к Габриэлю, который, вместо того, чтобы сжать руку девушки или, быть может, придерживаясь традиций оборотней, испугать ее внушительными когтями мгновенно трансформировавшейся лапы, если бы не крохотное «но». Все мысли его были заняты несколько другими проблемами с некоторым оттенком радиоактивности и надсадного треска счетчика Гейгера. Да и оборотнем он не был. Ни в коей части.
- Когда-нибудь тебе его вернут. Может быть, уже в следующем году.
Убрав руку, мужчина стряхнул пепел со стола, поковырял ногтем оставшийся черный след на лакированной поверхности: стол придется менять, а ведь он только что успел притерпеться к этой детали интерьера, занимающей едва ли не самую ведущую роль. Вскинул в притворном удивлении брови.
- Разве я должен что-то доказывать...полукровке? - он покачал головой, не пряча усмешки, и потянулся за новой сигаретой, - даже не вампиру.
Как говорил один полководец: «Не то, чтобы вы совсем не правы...»
- Охотница. Дампир. Женщина, - рассмеялся, тихо. И без того хватает косых взглядов секретарши, которая уже третий раз наблюдает начальство в самом безалаберном виде, - умудрившаяся потерять автомобиль. Падшая женщина с какими-то принципами.
Может быть, Габриэль действительно поставил перед собой мало благородную цель - вывести из себя обратившуюся за помощью девушку. Или решил во что бы то ни стало извести ее до нервного срыва - пусть идет и жалуется вышестоящей власти, да только вряд ли чего добьется, кроме очередного смешка. Или...в целом, добиваться он мог чего угодно и сколько угодно, пока не терял интерес.

0

60

Весь на распашку, ещё бы пальцы веером и сигарку в зубах, весь из себя, красавец. Выпендривается и чего-то ещё хочет добиться от этого. Не ту жертву для пыток выбрал. Кстати, а может это погодка на него так действует, весна же, а на животных она катастрофически действует, али в семье не порядок, может еще что-то. Но своими выходками явно добивался взрывного всплеска эмоций от девушки, которая же закатив глаза, лишь тихо вздохнула. Что-то слишком уж много хлама развелось, все прям на высоте, бросаются словечками, болтают всякую хрень. А толк то? Народ шальной и бесшабашный, этот явно из тех.
-Вы зря теряете время. Дорого мой, не ту добычу выбрал, чтобы запугивать словечками. И где Вас берут, в мусорных баках и дрессируют где-то в цирке..
Ни на один грамм весы не сдвинулись с места, Блэк относилась ко всем так себе, не принимая все брошенные слова ни к одному решению, это пустой разговор, как нечего делать, ради сокращения пяти, а то и десяти минут. Мужчине нечем занятьс, иначе это место уже пустовало. Освободив бланк от ручного прикрепления, Блэк откинулась на спинку стульчика, пустым взглядом всматриваясь в глаза начальства участка. Добавив на последок.
-Жизнь коротка и прожить её надо достойно, чтобы потом вспоминать с улыбкой.
Одним словом надо успеть всё.

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральное полицейское управление


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC