Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральное полицейское управление


Центральное полицейское управление

Сообщений 121 страница 150 из 290

1

http://s61.radikal.ru/i171/1405/16/0a3f18b842c4.png

...|...

Холл на первом этаже - самое светлое и просторное помещение со стеклянными дверями, несколькими столами сотрудников и коридорами, уходящими к лестницам на другие этажи - в смысле, к лестнице. В противоположной стороне находится лифт.
Приемная (она же "комната собеседований", "помещение первичного допроса" и тэ.дэ) - комнатушка крохотная, с единственным столом и двумя стульями - одно для сотрудника, а другое для человека, пришедшего с прошением или подозреваемого, приведенного силой.
Столовая представляет собой большой зал в светлых тонах, с столами, расставленными в шахматном порядке. Не сказать, что кормят здесь хорошо - многие предпочитают приносить еду с собой.
Кабинеты сотрудников выглядят в большинстве своем однотипно - стол, не самое дорогое кресло за ним (в простонародье, конечно, названные просто стульями-на-колесиках), компьютеры на столах, документация в определенном количестве (иногда даже целыми коробками), на окнах - жалюзи. Потолок со встроенным освещением, на полу ковролин серого цвета. Многие из сотрудников, конечно, обустраивают свои кабинеты так, как самим хочется и, по правде говоря, особо до этого нет никому дела.
Камеры, занимающие второй и третий этажи представляют собой "роскошные апартаменты" - небольшие, с подвесными железными койками на стенах, решетками на небольших окнах (что, разумеется, прямо под потолком), на потолке - детекторы пожарной безопасности. Дверь в камеру представляет собой - дверь. Железная, хорошая дверь с открывающимся снаружи решетчатым окошком. Закрывается дверь так же снаружи и стандартно, на ключ. Еда традиционно подается на подносах в тарелках под дверь.
Арсенал- за бронированной дверью на цокольном этаже находится прохладное помещение с серыми стенами и металлическими стеллажами вдоль них: на полках стеллажей лежат самые различные экземпляры вооружения и обмундирования.

Кабинет шефа полиции. Обычный обширный кабинет со стенами бежевого цвета в красную полоску, около одной из них (слева от входа в кабинет) стоит кожаный диван с тремя подушками. В правом углу стоит несколько массивных шкафов вишневого дерева, с железными полками. Около окна стоит деревянный же стол, на нем - кружка с остывшим и, похоже даже заплесневевшим, кофе, ноутбук (второй, запасной, спрятан в один из ящиков стола) и прилагающиеся к нему аксессуары, лампа настольная, пепельница, забитая бычками с горкой, стопками разложены бумаги и документации. В ящиках стола лежат милейшие мятные конфеты и досье на нескольких особо опасных преступников/преступниц, оружие табельное. На подоконнике еще одна пепельница, умирающий кактус, аквариум с одинокой и очень печальной рыбкой, маленький, компактный сейф. Помимо него, сейф стоит у одной из стен, высотой почти в метр. На одной из стен висит металлическая бита, сильно поцарапанная, но, судя по всему, дорогая владельцу кабинета; рядом с ней - в простой рамке фотография какого-то человека, зимой. Освещение - обычая потолочная лампа.
Детективный отдел. Кабинет Рейчел Бернелли. Светлый кабинет, при входе в который, сразу создаётся ощущение некого уюта. Преобладает тут красный цвет, но обстановка тем не менее довольно спокойная. Видимо, это некий психологический трюк. Или, просто у хозяина такой вкус. Дурной или хороший - решать "посетителям". При входе вам сразу бросится в глаза стол. Большой и просторный, с ноутбуком, стационарным телефоном и прочей дребеденью. Какая-то старая фотография с каким-то ребёнком - по тонам видно, что волосы примерно коричневого цвета, а глаза что-то около...наверное, зелёного. Или синего.
Слева от стола (если сесть за него) большое окно. Потом вы обратите внимание на обои - тоже, довольно не плохо вписываются в комнату. И огромный шкаф, за спинкой кресла. Это кабинет детектива Рейчел Бернелли.

Форма сотрудников полицейского управления- черный низ, светло-голубой или белый верх, но, в отличие от формы других городов, имеет характерные черты: помимо нашивок полиции, он имеют по ряду артефактов различного назначения: защитные, погашающие или отражающие воздействие на сотрудника, как магией, так и, в нередких случаях, физикой. Стажерам, конечно, не выдается огнестрельное оружие.
Само здание полиции - так же оснащено магической защитой и, так скажем, "не взрывабельно" - все дело в особенной отделке внутренних и внешних стен, по типу создания артефактов. В основном из-за того, что в камерах содержатся преступники далеко не с самыми обычными способностями.

(c) Gabe

Широкая, однако же не центральная улица, выводит на современно здание, в котором центральное управление полиции города узнается далеко не сразу - скорее, вы примите творение дизайнеров за комплекс офисов или, может быть, дом мод. Однако на площади перед ним выстроились на парковке полицейские автомобили, ходят люди - кто в форме, с табельным оружием, кто с папками, а кто в наручниках - в бронированные грузовики или наоборот, из них. По краям от парковки находятся аккуратные клумбы и несколько деревьев, посаженных на фрагментах земли среди бетона в хаотичном порядке. На входе - пуленепробиваемые стекла и охрана в числе четверых вооруженных людей при форме и полной защитной экипировки.
Камеры располагаются на втором и третьем этажах. На четвертом этаже расположилось помещение арсенала и кабинет шефа полиции. На первом этаже расположены помещения работников полицейского участка, непосредственно "приемный кабинет", помещение изъятого имущества у задержанных, столовая и дверь, ведущая в подвальные помещения. На крыше расположена площадка для вертолета - вообще, их у управления две штуки имеется. На четвертом этаже, рядом с кабинетом шефа полиции находится архив и база данных, и, конечно же, канонично небольшое отделение для "связистов".
Здесь всегда оживленно, следует сказать - здание кипит активной жизнью.

Экстренная полиция.

...|...

Броня - Хамелеон. Циклоп.
Вооружение -
Beretta ARX-160 в комплекте с подствольным гранатометом Beretta GLX-160
Калибр: 5.56x45mm NATO
Тип автоматики: газоотводный, запирание поворотом затвора
Длина: 820-900 мм (ствол 406мм, приклад разложен), 700 мм (ствол 406мм, приклад сложен)
Длина ствола: 305, 406 или 508 мм
Вес: около 3 кг (со стволом 406 мм)
Магазин: 30 патронов
SIG SG 552 SWAT
Калибр: 5.56x45мм
Длина (приклад разложен / сложен): 730 / 504 мм
Длина ствола: 226 мм
Вес без патронов:  3.0 кг без магазина
Емкость магазинов: 30 патронов
Темп стрельбы: 780 выстрелов/мин
Tavor MTAR 21 (Micro)
Калибр: 5,56x45 NATO
Длина: 590 мм
Длина ствола: 330 мм
Вес без патронов:  2,95 кг без магазина
Емкость магазинов: 30 патронов
Темп стрельбы: 750 - 900 выстрелов в минуту
DSR-precision DSR-1
Калибр: 7.62mm NATO (.308Win), .300 Win Mag, .338 Lapua Mag
Механизм: продольно скользящий, поворотный затвор, ручное перезаряжение
Ствол: 660 мм
Вес: 5.9 кг без прицела и патронов
Длина: 990 мм
Магазин: 5 (.308) или 4 (.300WM, .338) патрона отъемный коробчатый
Steyr M-A1
Калибр: .40 S&W, 9x19mm Para, .357 Sig
Вес без патронов: 780 г
Длина: 180 мм
Длина ствола: 101 мм
Емкость магазина: 12 (.40 & .357), 15 (9mm) патронов
Гранаты: дымовые; осветительные; сигнальные; светошумовые; газовые.
Ножи: Boker Orca, Cammilus.
Артефакты: Защита от воздействия на разум/захват тела.

+1

121

Утро следователя-практиканта Гаэтано Росси началось очень весело. Сначала он открыл глаза и с удивлением отметил, что радужно заснул на клавиатуре собственного ноутбука, экран которого давным-давно погас, так как поставить его на зарядку молодой человек конечно же забыл. Потянувшись, он откинулся на спинку стула и потер щеку, на которой отпечаталась, по крайней мере, большая часть пластиковых клавиш. Даже домой не ходил. Надо же. Размышления молодого человека были прерваны неожиданным посетителем, который сперва вежливо постучал в дверь, но дожидаться ответа не стал и сразу вошел в кабинет. Вдруг это шеф? Хорошо же он будет выглядеть. Однако, при виде вошедшего у Гаэтано вырвался вздох облегчения. В кабинет старшего следователя вошел полицейский фотограф, обычно сопровождавший группу экспертов. Не успев войти в кабинет, он кинул взгляд на молодого следователя и засмеялся.
Расследование перестрелки на кладбище, произошедшей утром 23 января, похоже зашло в тупик. Полицейское управление внятных комментариев дать не может, хотя многочисленные свидетели говорят, что на погосте схлестнулись все три основных мафиозных группировки города. Весь последующий день грохот выстрелов не нарушал тишины города.
Габриэль устало прикрыл глаза, возвращаясь в отделение по протоптанной в свежем снегу цепочке собственных шагов. Боль в костях и на кромке меча, поднесенного к основанию шеи, ко влажным от лимфы и сукровицы бинтам, сухим веткам от крови волосам, стальному блеску уходящего на глубину штекера - приветственно махни рукой, срезая свое лицо тупыми ножницами, в оргазмическом бреду расслаивая добровольно сознание. Это раздробленный лед под ногами не мусором от застывшей воды, не грязью растопленной земли и пыли, но линия крови, скрежет резины по грязи, закончившиеся в магазине ментоловые сигареты: где же теперь взять их? Есть пределы у человеческого сердца, башка стучит в мировое дно, гудит монорельсом под ногами, когда видишь звезды меж реями. Ровно половина головы, левый глаз будто медленно  выдавливало из глазницы болью. Остановившись на мгновение перед стеклянными дверьми, мужчина придавил висок мокрым от снега кулаком. Не захлебываться смехом и не совершать резких и повторяющихся движений. Сделать из взгляда стеклянное крошево. У него было еще слишком много работы до того, как можно будет позволить себе расслабиться.
Поздравляю вас, дамы и господа, с очередным прожитым бездарно, а может дарно, а может и не прожитым, а может даже и не днем! Видите, при правильном подходе всегда есть с чем поздравить.
Основная проблема стекалась и концентрировалась к камере, из которой недавно увели Джека - вернее, замаскированного под миловидную девицу посильным участием Раэль, усталого и морально раздробленного, все же Джека.
Ледяное - сводит кости.
Героями умирают.
Он открывает незапертую дверь легким толчком ладони, недолго бродит взглядом по стенам и, конечно, обрывкам одежды. Пытливые работники местных газет уже получили свою хавку - не далее, как пару часов назад, в своей камере был обнаружен мертвым тот самый Джек Потрошитель - ах, как это это могло произойти? Его выносили из отделения, не закрыв лицо примелькавшейся всем в новостях белой простыней и все желающие и случайные зрители могли в потрясающем качестве реалистичного настоящего рассмотреть закатившиеся глаза, широкую полосу от скрученной жгутом ткани на шее и приоткрытый рот с запавшим в горло языком и блекло-синими губами. Холодно, и пахнет крепким дорогим табаком от главного следователя и ядрено горящими листьями; они шуршат, подражая ручью, которого никогда в жизни не видели, никто не видел должно быть так же близко, как, несомненно, Джека. Лицо покойного было накрыто простыней только в тот момент, когда каталку начинали завозить в фургон автомобиля. Холод концентрируется в трискеле на груди. Этим зевакам три раза незаметно, но весомо повторили, что тело отвезут в Городскую больницу для судебной медицинской экспертизы.
Лед катится по рукам, струны стали не перетираются пальцами, и катящийся по рукам лед незаметен, его невозможно почувствовать. Невозможно почувствовать. Невозможно. Даже иглы, что вгрызаются в вены идентично глазным яблокам, вгрызающимся взглядом, кажется катоническим кризисом непродуктивных не-сознаний в своих выстроенных пенопластом небоскребах, гнутым рельсовым припорошенным железом, в перебитых палками сосудах, которые наждаком уверенно скребут мозг, а не чье-то конкретное серое небо, - и даже всю эту мразь ему сейчас невозможно почувствовать через белое полотно и белый шум очищенного эфира.
Порошок и отсутствие порошка.
Вблизи урановых рудников, как известно, повышенная радиация, а радиация вызывает мутации.
Придавив недокуренную сигарету, Габриэль развернулся по коридору в сторону своего кабинета, но остался стоять на месте, словно задумался чем-то важным; мутные глаза смотрели в никуда и это никуда было сантиметров на двадцать левее и выше белокурой головы выступившей из тени навстречу суккубы. Терпкий запах выжженой земли, лед в венах, все это зима льется в треснувший пластиковый "тюльпан" допотопного плафона-бра, где час уже билась с зудом кухонная муха. На Раэль он никогда не смотрит прямо - не за чем. За столько лет изучена каждая черта отглаженного до совершенства тела, каждая эмоция как пятно туши на выстиранной простыне.
- Хотя никаких улик так и не было найдено, они как будто растворились...
- Ты прицепила маячок?
- Да, в этом процессе...
Останавливает зашедшую в отчетный тон речь, идет по коридору и слышит, как слышал всегда прежде и должно быть долго еще в будущем, звонкий стук каблуков. Синие туфли. Дверь в кабинет хлопнула, точно гильотина голову отсекая ощущение присутствия. Мягко. Уверенно. Тяжело. Синие туфли остались по ту сторону пространства.
Жителям столицы нашего прекрасного мира нет повода для беспокойства: ситуация полностью подконтрольна властям и мирной жизни города Токио ничего не угрожает.
- Немецкий ублюдок! - я помню, как ты выглядишь. Как ты пахнешь. Как ты трахаешь. Я все помню. Просто сейчас это невозможно почувствовать. Я знаю, все знаю, а вы - те кто умерли, не можете смеяться громче.
Декабрь. 2010 год.
День. Небольшой мороз и падает пушистый снег (-2).

Из кабинета он выбирался медленно, осторожно, как краб-отшельник из собственной закрученной раковины, изнутри выстланной мягким перламутром, но все опасения его были напрасны: в приемном кабинете не оказалось железного взгляда бедной французской шлюшки, все старающейся протолкнуть себя в высший свет одним только размером груди. Первые шаги в открытом пространстве давались с трудом, словно выцеженные из талого снега в керамической чаше. Капля за каплей. Точно направленно, приступы отключки на десяток минут, когда глаза из стекла, а сознание из его крошева. В темя. В ледяную точку в центре скальпа, где разделялись волосы по две стороны. Стоя на пороге комнаты, Габриэль снова и снова открывал и закрывал тяжелые веки, как шлюзы.
Пытка водой для тех, кто не хочет вовремя ложиться спать. Перестук железных копыт лошади. Нет. Капли. Нет. Это скачет по жестяным крышам, по монорельсам, по скоростным магистралям, по головам и могилам старший брат. Врешь. Не догонишь. Я живой.
Еще немного и я услышу, как работают клапаны сердца мистера Тьюро, ухая, как двигатель внутреннего сгорания или диковинные паровые аппараты  в стиле стимпанк. Я спасаюсь в тишине, когда не могу сосредоточиться на работе и только тогда ничего не мешает, словно провал в сон глубокий, что тут колодец. Сон, всякий сон - это психоз и со всем, что присуще настоящему психозу: смешением чувственных ощущений, безумием, абсурдом - так, по крайней мере, утверждал Фрейд. А он был знаток этой сферы.
Автомобиль встретил на стоянке абсолютным скоплением насыпавшего за ночь и долгое утро снега. Хоть кто-то все это время старательно делал свое дело. Минута за минутой. Час за часом. Болеро на харлее по хайвею, мотоциклетный рев в каскадерском шаре крепкого черепа, ключ поворачивается в хорошо промерзшем замке, зажигание, урчание двигателя и подогрев сидения так, чтобы в миг запотели все стекла. На стоянке всего три машины помимо его верного чудовища от выброса безумной фантазии в процесс автомобилестроения.
Мне очень нравится Джей. То, как он запутан в прошлом и лжи, с которой вынужден сталкиваться.
Вспоминания эти слова, Габриэль пристукивает пальцами по обтянутому кожей рулю одному ему слышимую мелодию без особого такта. Вдох. Погружение. В этом предельном уже вне шести возможных чувств состоянии собранности и контроля, он отслеживал даже то, как изменялось дыхание - стало глубже - изменился ритм. Позвоночник с пяти утра раскаленным стержнем, в легких туман табака, но он и боль после ночного погружения в киберсеть оказались на разных железных уровнях, он нахуй послал болевой порог и звон сочленений цепей. Плавно наклонил педаль газа. Брызги воды под ногами маневрируя на льду. I wish I did anything for being able to die live in Scotland.
В нескольких кварталах от управления он провернул руль на перекрестке, безэмоционально слушая шорох шипованых шин по льду при съезде на основную торговую улицу. Нужно было заглянуть в несколько магазинов до того, как у одного из отмеченных на сегодня красным мест закончится рабочее время.

--> Модельное агентство "Подиум"

0

122

---------->скалы и дикий пляж
Февраль. 2011 год.
• день: Ясно, воздух слегка морозный. Ветра почти нет, только редкие и слабые дуновения. Солнце светит ослепительно-ярко. Высокие сугробы еще не потеряли своей белизны и чистоты.
Температура воздуха: -7

Алекс несся что есть сил. Он обожал вот так бегать. Он сам собственно и не знал, куда бежит.А главное зачем-быстрее,быстрее,быстрее. Знакомая местность-здание полиции. Внутрь забегать почему то не захотелось и он остановился. Он все еще оставался в облике огромного белого пса. Тут его еще не видали вот таким. Он стал осматривать здание снаружи. Оно было большое и практически из стекла. Красота. Пес на своем севере кроме железных стен станций ничего не видел. А тут-незабываемый город! Архитектура такая, что Алекс по началу просто бродил по улицам и все оглядывал, открыв рот. Его собственный дом ему казался дворцом, хотя и небыл лучшим из имений улицы. Вот и это здание было необычным. Вокруг суетились люди, шли по своим делам. Проходящие мимо собаки обращали внимание на Алекса, обнюхивая его. От него пахло знакомым запахом, но вид был не знаком. Неподалеку он увидел визжащую что есть сил девчонку. Он глядел на нее и пытался понять что случилось. У нее в руках был поводок. По всей видимости она просто потеряла своего щенка.
-Песик мой......песик мой-кричала она и плакала.
Алекс аккуратно подошел к ней и обнюхал ее и ее поводок. Она даже не испугалась и проговорила успокоившись:
-Собачка, найди моего песика, он рыжий и его зовут Рекс.
-Ах как это банально-подумал Алекс и принялся среди бесконечных запахов ловить тот нужный. Наконец он учуял ниточку, уводящую к проезжей части. Ину бросился бежать по запаху и увидел крохотного шпица посреди оживленного проспекта.
-Ой нет! а ну ко мне!-конечно песик не умел читать мысли и Алексу пришлось выскочить на дорогу. Здоровенного пса заметили сразу и машини стали тормозить. Алекс подхватил за шиворот заигравшегося щенка и понесся в безопасное место. На проспекте едва не произошла авария из-за этого. Но все обошлось. Он аккуратно притащил песика хозяйке.
-Рекси, как тебе не стыдно так убегать! Мамочка чуть не умерла от страха!-укоризненно приговаривала девчушка, цепляя поводок к шлейке малыша.-Спасибо тебе собачка за помощь. Ты нашел моего Рекса. Я тебя люблю!-после последних слов она обняла Алекса и пошла в припрыжку по тротуару дальше со своим Рексом, как ни в чем не бывало.

0

123

/Лес
Февраль. 2011 год.
• день: Ясно, воздух слегка морозный. Ветра почти нет, только редкие и слабые дуновения. Солнце светит ослепительно-ярко. Высокие сугробы еще не потеряли своей белизны и чистоты.
Температура воздуха: -7

Как хорошо, что у Блю не было мобильника, а то бы телефон разорвался на части. В участке её давно не видали. Как же на это посмотрит Габи? А воры то не спят, грабежи и убийства. Собаки-ищейки с трудом справляются со своей работой без главного надзирателя, а с ней было бы проще.
Волк шёл вдоль дороги, почему-то облизываясь, уже успев что-то прихватить. Крупная чёрная собака пугала прохожих своими размерами. Демоны считали её оборотнем или неко-перевёртыш, но все варианты не верны.  Ей так не хотелось возвращаться на работу, но хотя бы объявиться там следовало. Собаки, почуяв запах волка, опасливо прятались за угол, но некоторые проявляли смелость. Так уж получилось, что псовая порода имела в роду врага - волка. Но есть и другое объяснение. Первым на земле оказались волки. Те, кто был приручен человек опозорил семейство волчьих. да, как же так, жить ради того, чтобы косточку подали и быть счастлив от этого. Так вот и разгрозилась враждённость между собаками и волками. Только псы бойцовской породы не знали границ и то не всегда.
А вот уже впереди показываются окна здания полиции. Мысленно, волчица улыбнулась.
Брат наверно разозлиться. Затянет мне лекцию и хорошенько проучит..
Лёгкой рысцой чёрная подбежала к здание, поднимаясь по ступенькам. Но, остановившись, она задрала голову глядя на самое верхнее окно, так не желая проходить внутрь.

0

124

Странный запах донесся откуда -то сбоку. Алекс повернул голову и не поверил своим глазам-волчица! Настоящая, черная волчица. Она смотрела на здание полиции и по всей видимости хотела зайти внутрь.
-Ничего себе! Откуда тут волк то! Да еще и в полиции? Может она из чистого любопытства? Кто ее знает.-ину уже и не знал что думать. Волчица пахла диким чем-то и внушала страх окружающим собакам. Алексу она во всяком случае не была страшна. Наоборот-ему стало любопытно, что такая как она делает тут? Может попытаться с ней подружиться? Может она не станет драться с ним. Хотя размеры то у них практически одинаковые. Алекс осторожно двинулся к ней. Он подошел к ней в плотную и глазами, полными любопытства, уставился на нее. Затем он стал ее обнюхивать, виляя хвостом, в знак дружбы. Его зеленые глаза обшарили ее всю по нескольку раз. От носа до хвоста. От нее пахло лесом, по всей видимости именно с леса она и примчалась сюда. Но вед лес далеко а запах довольно сильный еще. Неужели она бежала сюда целенаправленно. Он перестал ее нюхать и уставился ей в глаза, воопрашая как-будто "а что ты тут делаешь?". Хотя вид этой волчицы упорно казался знакомым.
-И где я ее мог видеть? Если она меня знает-то наверняка догадаеться по запаху кто я есть. А если нет?
Почему она навивала такое чувство? Ну почему она казалась ему знакомой? Ответа он не находил. Алекс не двигался и уже был готов к любому развороту событий.

0

125

А страшно-то немного, появляться перед начальством так не хотелось. Придя сюда, волчица даже не заметила ещё одного "волка", точнее собаку, свою кровь она хорошо чувствует.
Пока та была отвлечена, незнакомый пёс тихо подбежал к ней и стал с любопытством обнюхивать.
Это кто? Новенький?
Белая овчарка, уж ясно было, что он так же из полиции. Наверно ищейка, а может и нет. Его заинтересовало, похоже приход Блю. Но ранее лицом к лицу они не встречались. Такой белый и чистый с зелёными глазами.
Волчица смирно сидела на месте удивлённо наблюдая за действиями незнакомца. Да, от неё пахло лесом, а ещё хуже, волками. Раньше считалось, что волчий вид весь перебили и дикие земли расстались со своими телохранителями. Но благодаря Блю, свободные участки вновь заселились "санитарами", процветая.
"А что ты тут делаешь?" - его глаза именно об этом и говорили. Подняв лапу, чёрная высунула язык, ответно и дружелюбно завиляла хвостом, что так не свойственно для волка.
Привет...
Быстро повернув голову к дверям здания и обратно вернув её к глазам незнакомца, типа объяснила, что именно оттуда.
Знал бы ты ещё, что начальство Габи - мой брат...
Так приятно было встретить породистого, да и ещё с желанием поговорить. Сам пёс был похож на убитого её волка Акелу, глядя на него, волчица вспоминала прошлые года. Так как с детства её воспитывали люди, повадки у неё собачьи. Припав брюхом к лестнице, вытянула лапы, игриво махая хвостом.

0

126

Дальнейшие действия волчицы и вовсе повергли в шок Алекса. Волчица завиляла хвостом! Подняв лапку и этот жест означал"Привет". Алекс завилял хвостом от восторга. Так приятно было втретить волчицу с желанием поговорить и подружиться. Она оказалась очень дружелюбной и вовсе не враждебной. Жестом она показала, что работает в полиции. Это его очень удивило. Потому что это было нечно особенное. Волчица на службе. В ее глазах пронеслось что-то вроде грусти на секунду. Потом она начала его зазывать к дружбе и игре. Алекс активировался моментально. Он уже давненько не играл в виде собаки. Он принял ту же позу, что и волчица. Он не хотел заходить в здание и стал бегать вокруг нее, зазывая побегать от души. Он хотел убежать отсюда прочь. Подальше. Однако цель не заставила себя ждать. Нарисовался преступник. Парень лет 25-30 решил ограбить женщину у здания полиции. Толи он решил соригинальницать-то ли просто был глупым. Он выхватил у нее сумочку и запрыгнул в проходящий мимо автобус. Женщина заблажила что есть мочи:
-Помогите! Сумочка!-услышав это Алекс громко залаял и бросился в догонку автобусу, набирающему скорость. Он остановился, обернулся и стал лаять, зовя волчицу за собой. Затем уже без голядки погнался за автобусом. Такой пробежки Алекс даже не расчитывал получить. Он бежал со всех лап, не желая отставать от транспорта.

0

127

Какой милый, пуФыстый!
Сразу вспомнились её волчата, которые также веселились. Он явно в шоке, но подавать виду не хотел, да и играть желал больше всего.
Не сегодня Габи..
Мысленно обратилась она к брату, подхватывая игру и поднимаясь на задние лапы. Весело и так здорово, что появился друг по игре. так бы продолжать весь день, если бы не один случай. Город на столько обарзел, что прямо у порога тюрьмы грабят мирных жителей. Овчарка кинулась следом, а Блю осталась на месте сразу не поняв, что их играм конец.
Ну вот..
Огорчённо подумала она, прижав уши. Подобные случаи часты, но для волка они слишком просты. Белый друг же звал с собой на помощь. Он бежал следом, но скорость его мала для погони. Пустившись в след, Блю быстро нагнала собаку. Если ещё напомнить, что волки разгоняются до 60 км/ч и такую скорость держат довольно долго, то не проблема перегородить путь. Так оно и случилось. Прыжок и волчица на пути у автобусу. Водитель резко зажал тормоза и матом обратился к виновнику. Конечно же, пассажиры от резкого торможения слегка "помялись".
Действуй, белый.
Она уже поняла, что если тот работает в полиции, то обязательно в наличии второй облик, без этого никак. Теперь вору не скрыться. Глупая затея воровать прямо у входа полиции, теперь он точно будет это знать.

0

128

Волчица перегородила пут автобусу и тот затормозил. Алекс не останавливаясь вбежал внутрь и по запаху нашел виновного. Парень явно ничего не подозревал.
-А вот превращаться в Алекса нет нужды!-и ухватил подонка прямо за пах. Тот скрючился от боли, а пес повел его задом к выходу. Вытянув его на улицу, Алекс не желая ждать пока он опомниться стал на него рычать и скалиться. Бедолага подпрыгнул, забыв о боли и погнал бегом в сторону полицейского управления. Алекс неотступно его преследовал, гоня прямо к зданию полиции. Когда преступник пытался свернуть с пути, Алекс нагонял его и кусал куда придеться. Парень уже и сам обо всем догадался. И сам был не рад тому, что сотворил. Весь искусаный и в кровопотеках он уже не бежал а шел. До пункта назначения оставалось метров 50, как он рванул с места и попытался удрать. Идея была плохая, потому что Алекс обогнал его и снова поразил его пах своими зубами. Бедняга забыл зачем вообще живет. На шум выскочили офицеры и прочие служащие. Женщина подтвердила что он украл сумку и рассказала все, что видела. Она опзнала свою сумку и все содержимое в целости и сохранности ей вернули. Вся шумящая толпа зашла в здание и на улице стало потише. Алекс вздохнул и улегся прямо в снег. Снег это его стихия. Он тоже неплохо стресс снимал. Пес зарылся в него и прыгал, скакал играя с ним. Он громко лаял. Вел себя словно ребенок. В облике собаки он мог позволить себе все. Быть кем угодно. Только он возвращался он снова становился черствым, надменным и гордым. Совсем взрослым. Совсем иным. Более человеком, чем собакой. Когда же он был вот таким-он был самой настоящей собакой. Все осмысливающей, но все же собакой. игры, лай, бег и прочее. он мог часами бегать где-то без остановки. это у него в крови. Однако скорость волчицы поразила Алекса. Начто уж он бегун от рождения-но подобной скорости еще не видел.
-Да! Эта превосходная бегунья могла бы кое чему подучить Майю. Да что Майю-меня самого.Я никогда не развивал подобного. Она в два счета обогнала автобус. Хотя она волк а не собака. Это у нее в крови.
Алекс завалился в снег на спину и поджал передние лапы, всматриваясь в солнечное небо.

0

129

Ну, здесь как всегда. Парень знает слабое место своего пола и, как раз туда же и нацелился, бедняга, ему следует после всего обследоваться врачу. А мало ли, может ,порезали его на кусочки и былое не вернуть. Пёс был настроен на справедливость и мир, что так редко встретишь в этом городе. Но, кто знает каков он внутри, каков на той стороне, что скрывается в нём.
Они взяли прекрасного ловца.
Если белый ещё поживёт с ней немного, то удивлению не будет границ. Собака гнала вора по дорожке обратно, где всё и произошло. Он перекрывал ему пи отступления, а тот проклято перекидывался фразами. Когда уже двери были близки, и очевидное стало очевидным, мужчины явно сбился с толку, откуда взялась эта умная собака.
В это время Блю шла следом, дело сделано. Вышедшие на шум офицеры, подоспели на помощь выслушав подбежавшую женщину. Один из парней почему-то улыбнулся и обернулся, приметив крупную собаку.
-Блю. Ты своих привела в город? Молодец! Давненько тебя здесь не было, забегай.
Он знал её имя, он знал её, как сотрудника полиции и знал о главной новости волчицы.
Теперь можно уже не представляться.
Присев, чёрная ощутила на загривке руки парня, трепавшие её за холку и теребящие шерсть. Так приятно. Высунув язык, та завиляла хвостом, лизнув того в щёку. Но присоединяться не собиралась. Вора затащили в здание, скорее всего будет допрос, суд и тюрьма.
Обернувшись, Блю искала глазами белого пса, который уже валялся на снегу, видимо прохлаждался. Наклонив голову на бок, волчица бросилась к нему, запрыгнув сверху, осторожно покусывая лапы.

0

130

Алекс услышал речь полицейского и ее имя. Блю. Как это здорово. Интересно она умеет читать? На медальоне Вожака красовалась надпись:"Алекс. Одинокий волк". Хотя если она прочитает это еще не совсем понятно как она воспримет это. Хотя это было уже не так важно-она залезла на него сверху и стала покусывать лапы. Алекс не совсем понял ее жеста, донако как человек, он слегка возбуждался от этого. И ему было как то неловко, что перед ним волчица. Это же зверь сильнее его-он же просто собака. И если она что то заподозрит-может и хорошенько его потрепать. По этому Алекс немного испугался, но виду не подал. Он перекатился на другой бок и вылез из-под нее. Он оказался на своих лапах. Он залаял и пригнулся к земле, вытянув лапы и залаял. Он зазывал ее поиграть. Он снова принялся прыгать вокруг нее. Вставал на задние лапы, прыгал как заяц, катался по снегу. Когда ему это надоело, он принялся играть в догоняжки. Он от нее ускальзывал и его это жудко заводило. Хотя его стало тянуть к волчице. Блю вызывала в нем странные чувства. Его тянуло к неи и одновременно что-то пугало. Ее диксть может быть, а может и то, что у нее может окажеться волк, который уже сам по себе опасный противник. Да и вообще она может оказаться частью стаи. А возможно и вожаком. Всякое бывает. Ведь тот тип сказал-"привела своих". От этих мыслей по спине Алекса пробежали мурашки. Он представил какое огромное количество волков может ополчиться на него.Ведь его отряда тут нет, хотя они и бесспорно сильнее волка. Зоомрфы с медведями справлялись, не говоря уже о волках. В своем славном прошлом и сам Алекс укладывал медведей белых. На его счету их не менее 10. Но медведь предсказуем и он один. А стая волков куда сложнее. Но их игра все равно продолжалась. Он очень боялся поранить Блю когтями, ведь он их содержал в идеальном порядке и остроте, дабы сражаться с хищниками. Эта привычка осталась еще с севера. И тут ему пришли мысли о доме. Он мог пригласить Блю к себе в гости и угостить чем нибудь вкусненьким. Предпочтения самого Алекса мало отличались от волчьих-кусок мяса да стакан молока. Но открывать себя он не хотел. Он снова припал к земле и завилял хвостом. Он залаял и стал слегка удаляться от полицейского управления, зазывая ее с собой. Он очень хотел угодить ей чем нибудь, да и тяга к ней уже переходила на уровень феромонов, которые она почувствует обязательно. Нужно было отвлечься от дурных мыслей и ужасных позывов природы. Это все может печально кончиться. Он позвал ее еще раз:
-Ну пошли же со мной!!!

0

131

Весна приближается, так можно это назвать. Пёс вёл себя более активно, чем обычная собака, в основном это происходит (по волчьим законам) ближе к весне. Не долго Блю оставалась сверху, пока тот не перевернулся на бок. Возможно, его что-то не устроило или просто не позволил оказаться внизу (что у волков значит - слабый, омега). Знает ли он их закон? Жил ли среди тех, кто лапу не подаёт?
Возможно в облике человека пёс силён и храбр, но волчица же вовсе наоборот. Она скромна и слаба, хотя всё может сложиться и по-другому. Иногда вынуждена проявлять свою силу, человеком.
Он уходил всё дальше и дальше, словно хотел уйти отсюда, звал куда-то с собой.
Куда ты?
Заскулила Блю, но всё же поспешно двинулась к нему. По пути волк продолжал играть. Она укладывала ему на спину лапы, перелезая через и под ним, непрерывно размахивая хвостом. Порой даже успевала задеть языком, то по носу, то по щеке. Кусала за конечности, а главное за хвост, верёвочкой следуя за ним.
Наверно со стороны это странным покажется, как идут чёрное и белое пятно, переливаясь Инь-Янем. Голубоглазая активна на сегодняшний день, и выкладывалась вся в играх. Но как это можно понять? Он собака, он не знает, что если волк прижал уши и хвост, лёг возле лап поскуливая - это признак подчинённости и уважения. А весна на волка тоже отражается, бурно разгоняя кровь в жилах.
Возбужден...
при этой мысли ей хотелось достигнуть той точки, чтобы тот показал свою действительную возбуждённость
-----------------За Алексом

Отредактировано Blue (2011-02-10 18:23:13)

0

132

Она последовала за ним. Но вела себя еще более старнно. Она стала его облизывать. Как-будто нарочно еще больше его возбуждая. Неужели она этого хочет? Да нет это не возможно. Нужно скорее двигат к дому, чтобы отвлечься. Там он ей раскроется и все будет хорошо. эх жаль, эля больше нет. Но это так не могло продолжаться. Женщина быть должна-это его успокоит куда сильнее. Но только не волчица. это слишком рисковано. Он убегал дальше и дальше от участка полиции. Он уводил ее в район особняков. Туда путь был не близкий. Он шел не торопясь, играя по пути с Блю. Хотя уже отчетливо чувствоал, чем все это может кончиться.  Эти бесконечные знаки внимания с ее стороны просто вскипятили его. Он хотел набрать скорость. Хотя понимал, что она все равно обгонит его. Он припустил немного:
-ну, догоняй!
Он бежал чуть быстрее. Немного погодя он взял свою обычную скорость, полагая, что она догонит его. У нее потрясающая скорость. Алекс пустился что есть сил в свой особняк, чтобы забрести в сад и увалиться в сугробе, чтобы продолжить игры с Блю.Если она конечно последует за ним. Если она решит не ити с ним-будет несомненно тоскливо. Он уже испытывал к этой волчице любовь.
-------------->особняк Алекс.

0

133

<-- Die Schatten.
Февраль. 2011 год.
Утро. Температура воздуха: - 5

Мелькание.
Взблески. Высверки.
Маятник густого кисельного движения, мутно-белого, что молоко, стекающее по рукам, по стенам с клетку пола, в сетку монохромного выхода в сеть, пересыщенную пережитками былого времени, уступает. Марево тяжелого дыхания. Причудливо вывернутая спираль жестов, эмоций, чувств.
Есть непременные утренние ритуалы, которые спасают даже если твой "Титаник" набрал полные трюмы океанической соленой воды с кюрасо битого льда, треснули до мельчайшего переборки, пассажиры третьего класса стучат содранными кулаками в заклинившие иллюминаторы.
Горсть ледяной воды в лицо. Шипучая таблетка аспирина с витамином С в полоскательном стакане. Контрастный душ в кабинке. Бритва. Лосьон after shave - алоэ, спиртовая основа. Зубная нить и ополаскиватель. Полотенце, снятое с подогретой металлизированной трубки сушилки. Тальк. Фен. Расческа для волос.
Так надо, это твое очередное доброе утро.
Доброе утро, улей полиции.
Теплые горячие и смуглые руки обнимают за талию на самом входе, стоило только стеклянной пуленепробиваемой двери закрыться за спиной. Пытливый взгляд устроившегося в дневном дежурстве сотрудника - новенького, поскольку лицо его казалось незнакомым - шорох газетной стопки на столе в приемном кабинете, ровный белый свет ударом по глазам в столь ранний час, берущий разгон рабочий ритм и, упреждая все это, под куртку ловко проникают. Женские, мягкие и нежные. Она пришла, как приходила всегда, железным ветром поглощенной светом пустыни врываясь в его жизнь. Только она не мать, она не светлая даже, она ничтожная тварь, созданная только для того, чтобы тебя защищать, это она похитила твое сознание, она заставляла тебя все забыть и остаться здесь. Остаться здесь, чтобы не искать его.
Удар был такой силы, что никакая бы женщина не выдержала, падая мертвой куклой с разбитой головой под ноги своему убийце, однако ее же голова только дернулась. Песочного цвета волосы резкой волной дернуло в сторону и звонкий, нездоровой, чуть надломанный женский смех аурой торжества разнесся по притихшему общему залу отделения.
Тихо. Габриэль говорит, поворачиваясь к женщине, очень тихо и очень тяжело. Словно с его губ срываются сгустки ртути, медленно затекая под тонкую, но тронутую искусственным загаром тонкой бронзы, кожу, и там постепенно застывают, заставляя чувствовать яд и стеклянное предсмертное ощущение боли. Она отшатывается, в его глазах на половину рассыпаясь в песке. Магический элемент, пустое название от забытого ветхого полубога. Глупая прихоть расчетов, которую он намерен уничтожить за неподчинение. Медленный поворот ее головы указывает куда то на восток, уже за пределы проклятого, изъеденного проказой до самого остова, города. Значит она унесла его далеко. Значит он где-то среди стальных серых песков. Держась за его исполосованную старыми шрамами руку, она спешит, поднимается следом на четвертый этаж, вафельные полотенца сахарной белизны, раскрытая тетрадь с пометками из святого писания корявым ломким почерком, одежда священника, сломанной куклой валяющегося на полу, словно капризный, жестокий ребенок поиграл, сломал и бросил надоевшую игрушку на усыпанный осколками пол. В широко раскрытых карих глазах болью былого шея человека с глубокой раной в горле вместо кадыка, неестественно вывернутая, пустующий рукав белой затертой сутаны, полусогнутая в локте, оторванная рука со сложенными к крестному знамению пальцами. Багровое кольцо очерчивало пасть зверя. Золотым тиснением воспоминание.
Тяжело. Грудь мужчины приподнимается едва заметно в попытке втянуть воздух, которого нет. Вместо него струи золотого проклятого песка, царапающие ноздри, пытающиеся наполнить легкие, как старый амбарный мешок с залатанными дырами. Крепкие ребра едва удерживают огромный вес, чтобы не сложиться, не осыпаться внутрь грудной клетки белыми, кровавыми осколками. Два сердца то и дело сбиваются с ритма, пропуская удар за ударом, требуя кислорода, каждой отмирающей клеткой, в рясе черной святая ложь. И тишина такая, что кажется, будто заживо похоронен. А почему кажется? Так оно и есть. Сознание все сильнее затягивало в вязкую темноту. Чувство могилы.
- Локки...
Воздух, отчаянно царапая гортань и трахею, хлынул в легкие, а тяжесть, давящая на грудь, словно бы стала полегче. За неплотно прикрытой дверью кабинета сумрак блаженного рая. Инстинктивно зверь рванулся, как утопленник, в попытке спастись, из последних сил рвется к расплывчатому кругу солнца на рябой поверхности затхлого водоема, но налитые силой, руки женщины уверенно усадили в кожаное кресло, придавив за напряженные плечи, дождались, пока человек протер ладонью прикрытые тонкой белесой плевой нечеловеческие глаза.
День. Температура воздуха: - 5
Лука прокопался с навалившимся бетонной плитой отчетами все утро и весь день - бумажной работы у него накопилось достаточно, если учесть, что он никогда не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня. В корзине для мусора скопилась горка больших стаканов из-под дешевого растворимого кофе, а пепельница из тонкого алюминиевого листа была перегружена окурками. Перед отпуском всегда находились дела, да еще эти разборки в городе. Можно подумать, что все ждали, когда он, Лука, захочет взять отпуск после двух лет работы без отдыха и подпишет заявку у начальства. Он все предусмотрел, в машине валяется небольшая сумка с вещами, и тратить время на возвращение в квартиру не придется.
- Боже мой, сколько человеку надо для счастья, - Лука вытянул сигарету из пачки и закурив выглянул из кабинета, осматривая обстановку на рабочих местах. На рабочих местах с его точки зрения и обзора все было, как и прежде - слаженный механизм машины правоохранительных органов работал пусть неспешно, но в определенно единственно верном направлении. Посмотрев на сладкую парочку коллег, которые живо так обсуждали ножки Айко из отдела по работе с общественностью, следователь вновь плюхнулся на скрипучий стул, покачался из стороны в сторону - стоит попросить себе новый, а этот отправить наконец на свалку - и вновь потянул к себе бумаги. Тело Тейваза было обнаружено в складском морозильнике нелегальной мойки машин, которую раскрыли в воскресение поздним вечером. Дактилоскопическая экспертиза подтвердила личность убитого: в полицейской базе данных нашли отпечатки пальцев, в точности совпадающие с полученными в результате экспертизы. Голова была отделена от тела: определили, что позвоночник перерубили топором, трахею и сосуды перерезали ножом. Отсутствие крови на полиэтилене и шее и тщательное обследование срезов показало, что голову фаэри отделили уже после его смерти. Причина смерти - пулевое ранение в сердце, спина под лопатку под углом, когда он наклонился, и бок: болевой шок и остановка сердца. Показания свидетеля помогли связать два события: убийство Тейваза и "подарок" в особняке местного мелкого графьишки, а информация, полученная в результате допроса стала дополнением к делу. Отличным дополнением к омерзительному делу, - подумал Лука и сложил руки за головой. Только к часу дня он разобрался с бумажной работой и устало потер глаза. Несколько практически бессонных ночей подряд, большое количество новой информации - со всем этим можно было справиться, лишь находясь в раже. Поэтому и не отпускал себя, иначе бы просто заснул. С тоской поглядел на очередной стаканчик дрянного кофе, от которого, признаться, уже тошнило, и отставил его в сторону. Подобрав бумаги, с сожалением вспомнил, что теперь их стоило бы по-хорошему отнести на стол начальства за подписью.
На столе начальства радовал бесшумной работой личный ноутбук с информацией, доступ к которой имели всего два человека из живущих в настоящем - четыре дерзкие нападки на заблокированную кибер-сеть увенчались лишь скоропостижной гибелью хакеров, решивших было выходить в закрытый доступ под неверно подобранными паролями. Кроме него, однако, к деревянной крышке прислонилась бедром незнакомая Луке женщина - ее карие, слегка раскосые глаза взглянули на молодого усталого следователя с оттенком минусовой температуры, однако вскоре вновь переместились на строки карманной библии, которую сжимали тонкие пальцы с ногтями, более напоминающими птичьи когти...Лука помотал головой, снова постучал в дверь, чтобы привлечь внимание так и не поднявшего головы начальства; секретаря в приемном холле не оказалось и следователь взял на себя смелость сунуть голову в проем приоткрытой двери. Полированной ноготь три раза стукнул по поверхности стола, вторя донесшемуся от двери звуку.
Принято считать что неведение - есть спасение, но все же это верная и бессмысленная смерть. Просто потому, что твое сознание пустует, ты бездействуешь, у тебя нет цели в жизни, как и того, что бы ты мог оставить за собой. А если у тебя этого ничего нет, то и тебя не существует. Ты умер или уже мертв. Ты пустой сосуд, который уже никто не сможет наполнить, просто потому что ты вдруг сам накренился выливая все на песок, и оно безвозвратно пропало, впитываемое временем. Ты снова пустой и бессмысленный, как при рождении. Тонкий звучок привлек его внимание. Зверь открыл мутные глаза.
- Лука? Положи на стол, я подпишу, когда закончу со своими делами.
- Так точно. А, Габриэль...
За дверью тоже кипела жизнь: постоянный топот - приближающийся и удаляющийся, приветствия коллег, ругань в сторону автомата и ремарки в адрес начальства - в контрасте с тишиной в собственном кабинете звуки слышались особенно остро. Гул голосов, шуршание бумаг, шаги, повышенные тона, кто-то плачет тихо. А сам - как в вакууме. Короткий упреждающий жест поднятой руки заставил Луку заткнутся и попятиться к двери.
- Ты ведь вроде хотел уйти в отпуск? Собирай вещи, я передам твою волокиту Хируме.
С самого утра казалось, не без боли в душе, что планы следователя по уходу в заслуженный и такой долгожданный отпуск откладывались, находились под большой угрозой и было далеко не факт, что его действительно отпустят, а надежда теплилась только на то, что заявку за отпуск подписали давно. На начальство просто бешеный спрос, когда в городе не так спокойно. И тут, словно манна небесная - глаза следователя вспыхнули святым просветлением. Дверь захлопнулась за его спиной.
Жестокий смех раскаленного ветра в ушах, словно безумный, каркающий хохот женщины, наконец-то добравшейся до злейшего врага, пришедшего забрать самое дорогое, что у нее было. Птичий коготь, окрашенный темным лаком, ведет по желтым страницам маленькой карманной книжицы, тонкие губы шепчут неслышно знакомые строки.
- Ты ищешь себя, бегаешь за своей тенью, а стоило только руку протянуть.
Она стряхивает с брючины россыпь черный чешуи, как блестящих пайеток, разворачивается к Габриэлю и долго, проникновенно смотрит в его открытое лицо, кривящееся от змеящейся злом усмешки, лицо человека, уверенного в себе и своих силах и не пасующего даже перед ней, столь близко несущей смерть. С ее клыком едва ли не капает ядом, слова медовые до истомы.
- С тех пор, как ты вылезла из подземелий, твой характер ничуть не изменился.
Внутри, как силках, билась сила, не находя выхода. Сила, данная ему кем-то, для чего-то с рождения. Огромная сила, способная сокрушать города, уничтожать народы, управлять стихией. Но, чтобы использовать ее, надо знать, как.
Стальные когти растут прямо из фаланг, тревожа кости тупой болью, фантомным ощущением.
Рекламная  пауза, котировки валют и прогноз погоды.
- Подпись у тебя все та же? Пока ты будешь ковыряться по базе, я подпишу. Цени, - женщина с гулким хлопком закрыла библию, положила на край стола и, подобрав стопку неровно сложенных бумаг разного калибра, отошла к дивану. Сколько народу на нем сидело? За одно сегодня четыре человека, а раньше? Приходили, разговаривали, уходили, не задерживаясь. Или задерживали их и уводили со скрученными сзади руками. Сейчас на продавленных кожаных полушках сидит не женщина - свернулась кольцами пустынная змея и черное тело ее влажно блестит в белом свете потолочного светильника. Карие глаза смотрят насмешливо, а руки делают записанное на диски автоматики действия, ручка синими чернилами выписывает немудреные буквы.
- Смотри мне в лицо, живой человек.
Поцелуй в глаза свою смерть.
Кто тебя любит больше нее? Кто тебя ждет вернее нее? В голове тонкий навязчивый зуд, так ноет в лампе вольфрамовый волосок - вот вот перегорит, ты молчишь, опираясь нарочито медленно руками на стол и заглядываешь в эти глаза. Такие родные, близкие, твои собственные. В нем уже нет ничего, что бы принадлежало ему самому. Все твое до последнего вздоха или капли крови. Как и ты. У тебя тоже нет свободы. Ты все равно молчишь, едва прищурив потемневший взгляд и улыбаешься. Той самой странной, призывной улыбкой, обрушивая на его сознание ментальную силу своего разума.
- Работай. Хоть такая от тебя будет польза, - пальцы легли на клавиатуру рабочего компьютера.

0

134

<---- Квартира Яручи

Редкие тучи, снег до сих пор не прекратился, а потому сугробы все растут и растут в своей величине, создавая трудности в передвижении для простых смертных.
День. Температура воздуха: - 5

В любой литературе, в самом простом детективе: убийца всегда холоден, деловито расчетлив, фабрикую очередную ловушку для заманивания и уничтожение своей жертвы.
Детективы всегда в точности повторяли человеческий мир, обнажая обесцененные этические нормы, которые процветали слишком откровенно и безжалостно. Но меняются времена, и меняется положение дел. Яд, нож, пуля, кочерга возле камина - в далеком прошлом. Реальная жизнь не имеет правил. Убийство не должно быть обязательно красивым и продуманным, оно должно быть просто убийством - лишением жизни какого то человека.
И даже Яручи, со счастливой улыбкой на устах, представляет нечто мерзкое, блаженно смотря на дневное небо Города. Оно не платит за грезы, равнодушно наблюдая за автомобильными авариями, ночными убийствами в самых дальних подворотнях. К любому наркотику можно привыкнуть, так же как к новостям. Сколько раз, человек ужаснётся, а сколько раз равнодушно переключит канал, перелистнёт страничку, потому что рыбалка и спорт, интересуют человека.
Машины летят рядом, разбрызгивая желтую грязь, липкие брызги которой не в силах были стереть с ветрового стекла, неутомимые "дворники". Никогда Яручи не ощущал такой внутренней свободы, и тем не менее нервы его напряжены и сердце болезненно сжимается, готовясь к неизбежному описанию. Надо было поберечься, не дать волю эмоциям. Но лицо спокойно, глаза смотрят прямо и уверенно, мелькает унылый ряд картин, иные мгновения запечетляются в мозгу, как разбросанный по снегу, мусор: пузырьки, листки бумаги, пустые банки от различных напитков.
Полицейский участок. Стены окрашены в отвратительный белый цвет. Хотя, перекрась его хоть в розовый, суть бы не изменилась. Ещё раз. Я Яручи Учимару, зачем то иду в полицейский участок. Я в здравом уме. Я хладнокровно рассуждаю. Я ничего не боюсь. Вчера вечером - я не допускал никаких сомнений. Итак. Рассмотрим факты как можно спокойнее. Эта девушка умерла. Я в этом уверен, так же как в том, что я - Яручи, потому что помню всё до мельчайших деталей, потому что я сам держал её труп, потому что я сам её убил.
Противно заскрипели подошвы кроссовок, когда стеклянная дверь бесшумно открылась. С виду холл казался огромным залом. Стены и потолок были выкрашены эмалевой краской, пол выложен кафельными плитками грязно -кремового цвета. Звуки как бы блуждали в тишине и уже искаженными доходили до слуха. Охранник так и готов порвать пришедшего, неожиданным вопросом. Последний взгляд назад, и демон уверенно идет вперед, чтобы дойти до лестницы. Раздается стук. Яручи замирает. Отчетливый скрип и снова тишина. Сколько лет этому охраннику? Двадцать один, двадцать два? - через стены словно просачивается сырость. Он мерзнет от гнетущей тишины и резкого света. Ровно четвертый этаж. Войти в первый же кабинет. Учимару впервые в своей жизни, в нерешительности.
Дверь открывается, но взгляд упрямо утыкается в пол. Если бы не эта ужасная усталость, он, возможно, и не вошел бы. Возможно, даже с криком убежал.
- Позволите?- напущенная вежливость, губы растягиваюся в дрожащей улыбке. Забавно до мозга костей.

Отредактировано Yaruchi (2011-02-21 20:38:56)

0

135

----------------Центральный парк---------------->
День: Редкие тучи, снег до сих пор не прекратился, а потому сугробы все растут и растут в своей величине, создавая трудности в передвижении для простых смертных.
Температура воздуха: -5

Конечно, мы с Таблеткой и раньше бывали в больших городах, но случалось такое редко, да и оставались мы там недолго. Поэтому третий день шататься в ритме Токио, принимая эти черные ящики с огоньками и размалеванные таблички за необходимость безопасного передвижения, было, по меньшей мере, непривычно. Обезьяна ерзала в мешке, оставляя синяки на моей спине и периодически бурча. Флейта за пазухой почти не чувствовалась.
В очередной раз перебегая дорогу не так, как хотелось этим катающимся железным тарахтелкам, я заприметил неподалеку не особо высокое, по сравнению со стоящими вокруг громадинами, здание, вдоль и поперек забитое стеклом. И, как минимум, с двух сторон к стеклянному цилиндру липли бетонные коробки с разношерстными окошками. Что-то в нем отличало себя от остальных хранителей бетона и стекла… то ли некая «коренастость», то ли какая-то расхлябанная строгость… да и люди вокруг него ходили как-то странно: подтягивались, оправляли одежду, прически, кто-то улыбался, кто-то, наоборот, покрывался синими пятнами. Даже мартышка с искоркой удивления выглядывала из мешка на коренастую стеклянную трубку, будто мысли прочи… понятно.
- И как ты думаешь, что это?
- Это здание.
- Вижу, что домик. Что там?
Я окинул взглядом ближайшее окружение коренастой стекляшки, прикинул варианты.
- Ну, вокруг много машин с повторяющейся эмблемой, будто они из одной службы, или вроде того… например, центр такси или правительственные службы.
Таблетка вновь задумчиво оглядела здание. Пока она думала, я, как всегда, освободившись от «животного-мыслечтеца», думал о своем, личном (!), а именно – упрекал себя в незнании языков. Если бы знал, мог бы сразу прочитать во-о-он ту надпись, что висит под крышей здания и не может не броситься в глаза. Кстати, такая же надпись красуется и на служебных машинах. Как жаль, что мои способности ограничиваются общением, а письмо, кроме русского, разумеется, мне не дается… хотя, это очень символично.
- Это полиция, Снум. Почти у всех прохожих есть мысли по этому поводу, поэтому расследование было недолгим.
- Ясно… Тогда нам здесь делать нечего. Не хочу работать в полиции, да и не примет меня никто.
Мартышка выпрыгнула/вылетела из мешка на тротуар передо мной и задорно зажестикулировала:
- Так пошли в другое место! Слушай, я услышала у одного дядьки, что тут, недалеко есть шикарный ресторан! «Маска», называется! Там все очень красиво и… дорого! А еще, что там есть музыкальная группа, которая играет песенки и всякие музыкальные штучки по заказам! Подумай! Это как раз то, что нам надо!
Я подумал. Но тут же понял, что думать нечего.
- Отлично, Таблетка! Идем устраиваться.
------------Ресторан "Маска"----------->

Отредактировано Снусмумрик (2011-02-20 19:01:01)

+1

136

Лука немного задремал в своем кресле, ожидая возвращения начальника. Несколько ночей без сна и завалы дел, вытягивали у него все силы, которые он хотел и должен был вернуть во время короткого отпуска. Следователь проснулся о удара в дверной косяк, ведь просил сообщить о появлении шефа, но на такие резкие звуки и не надеялся. Внизу в участке было временное затишье. Дневные проблемы слегка утихомирились, все зависло до появления с утра выспавшихся полицейских, которых вечно бодрое и весело настроенное на плодотворную работу начальство периодически гоняло домой, вычисляя по излишне большому количеству стаканчиков из-под кофе в пластиковых мусорниках и по красным запавшим глазам. Впрочем, Габриэль делал это достаточно редко, потому "совы" все равно сидели до упора или до утра и можно было видеть то там, то здесь просто вырубившегося от усталости сотрудника.
Грудной, грассирующий тихий звук, в котором клокотали болотной зеленью обида, высушенная золотом жажда, сереющая скрытая угроза, расцветающее красным жаром вожделение. Втянув тлетворный запах разложения, зверь фыркнул, выдувая его из мощных легких, тряхнул лапой. Белесый обрубок трупного червя упал на край неглубокой могилы, болезненно извиваясь толстым телом, попытался сползти вниз, но не успел, размазавшись сопливым подтеком по глине под ступней мужчины. Иногда чужой голос кажется таким странным и непонятным. Настолько далеки порой его слова, даже если ты его понимаешь. И не важно, что он действительно так далеко, что ты даже не мог бы и представить. Вас двоих это не оправдывает и... И что? Не спасает.
Это минута кажется демону какой-то мучительно тягучий. Зверь на мгновение закрывает глаза что бы будто перевести дух. Странные нотки узнаваемого рычащего голоса и это имя. Он его знает? Он его слышал? Что это было? Мужчина раздраженно немного вздергивает уголок губ и опасливо скользит по напряженной фигуре чужака. Тот весь пыльный и уставший, так же странно озирается по сторонам то и дело кидая тяжелый взгляд на него самого.
Противостояние? Раздражение? Страх?

На высоком крутящемся стуле, практически по-барскому выделанном кресле, восседала горделиво и осанисто завидная невеста, спорхнувшая с глянцевой страницы модного журнала - сине-зелено-красный ноготь водит по сенсорной панели рабочего компьютера, сменяют на рабочем столе ярлыки один другой, накрашенные красным красивые пухлые губы слегка кривятся, когда в системе что-то идет не так. Маникюр в стиле nail-art. Тонкие длинные пальцы сплетаются в замок, острые локотки опираются о деревянную крышку стола, как два осиновых колышка на крышку грубо сколоченного гроба; под опахалами ресниц смотрят на вошедшего пронзительно-голубые глаза с честной слезой. Тронувшая губы улыбка зазмеилась в приветственных словах, но глубокой синевы зрачки опасно сузились, вдруг резко вытянулись в две узкие, вертикальные линии, полностью теряя схожесть с человеческими. Оправив одной рукой выбившуюся из прически прядь, Раэль приглашающим шестом указала на стул напротив себя.
- Проходите, - мелодичный голос молодой девушки сладок, словно патока, она стекает по пальцам, обволакивая липкой сладкой вязкой жидкостью, с привкусом пчелиного меда и воска карамельного оттенка, склеивает намертво тонкие ажурные крылышки несмышленого насекомого, по воле своей залетевшего в ловушку искусственного света, конусом выхватившего замершую у двери фигуру.
Следователь Джако Консен убит ночью в собственной квартире в жилом районе города. Расследование поставлено в тупик недостатком улик. Следствие ведется. Подозреваемые - люди местной, слабо оформленной преступной группировки. Ответственный следователь - Лука Вилано. Сводка баллистической экспертизы: В результате обыска было найдено шесть гильз и шесть пуль: две попали в Джако, одна  в кресло, одна в стену, еще две - в пол. Повезло извлечь одну почти целую пулю - 9милиметрового калибра типа "Парабеллум", измерили длину гильзы - 19 мм. На основе этой информации и характерных следов на пуле и гильзах было определено, что стреляли из пистолета семейства "Люгер"; скорее всего, это был "глок".
Заинтересовавшись, устроившийся в самом углу кабинета на кожаном диване, с которого только минут двадцать как согнал извечно появляющуюся не ко времени Локки - женщина, напоследок продемонстрировав напоследок не шибко приличный жест, получила на изящную птичью лапку запасное портмоне с изрядно крупной суммой и унеслась в расположенный неподалеку торговый центр порадовать измотавшуюся в чучельном теле душу - Габриэль прикрыл тонкую желтую папку со сводками за последнюю неделю, из своей уютной тени взглянув на вошедшего. Молодой человек, растрепанный, словно пыльный от долгого пешего путешествия, в какой-то странной нерешительности остановился у порога, хотя, если раскинуть на минутку мозгами, стало бы ясно - терять уже нечего и, сунувшись в логово зверя, глупо спрашивать дополнительного разрешения у того, кто отхватит твою голову, стоит зазеваться. В любой иной день юношу - зверь втянул ноздрями воздух, прикрыл нижнюю часть лица бумагами - демона, выставили бы взашей ждать в самом конце записной очереди: желающих попасть в кабинет к Габриэлю в последнее время находилось неисчислимое количество. Однако, морозным февральским днем, лишенным солнца так же, как и в прежние подобные ему дни, Раэль решила поиграть в хозяйку берлоги, с первых секунд вербального контакта выставляя себя местным командантте и, не имевший ничего против развлечения их серых будней, мужчина молча позволил ей эту шалость. Суккуба в кресле начальства расправила узкие плечики, демонстративно прикрывая крышку ноутбука украшенной браслетами рукой.
- С каким вы вопросом?
Габриэль едва сдержал смешок.
Соседи вызвали полицию не из-за звуков выстрелов или борьбы. Дом старый, и между перекрытиями на нижний этаж протекла кровь; панику подняли только тогда. Получается, что убийца пользовался пистолетом с глушителем, а борьба между ними прошла быстро.
Ручка испачкала вызывающе синей пастой пальцы, но мужчина этого, казалось, не заметил. Расслабленно откинувшись на невысокую спинку, закинул ногу на ногу, отложил на сиденье рядом папку, чтобы не занимала больше рук.

0

137

Ещё в шестидесятых годах произошло явное снижение значимости Человека и всей системы поддерживающих его духовно - нравственных устоев. Обнажилась хрупкость человеческой жизни, обнаружились её эфемерность и уязвимость, стало также очевидным, что отдельному идивиду негде искать духовной опоры, ибо рухнули былые верования, убеждения, идеалы. Осталась только суровая реальность с её жестокой борьбой за существование, где побеждают самые напористые, беззастенчивые и бестрепетные люди, лишенные души и сердца. Забавно, иногда водить руку по груди и прислушиваться, не делся ли куда то этот маленький орган.
Показная нервозность. Тонкие пальцы отстукивают очередной беззвучный ритм на правой коленке, иногда дергая ткань джинсов. Взгляд голубых глаз наконец отрывается от пола и поднимается на дамочку в кресле, а точнее на её кукольное личико, мерзость и красота которого, как на ладони. Если... - перед глазами чересчур четко всплывает новая картинка: непонятный черно - красный каравай с двумя шариками: белыми, а посреди каждого голубой кружочек. Яручи кашляет, прижимая ладонь своей левой руки ко рту, еле сдерживая тошноту, сглотнул, отогнал от глаз мутную пелену. Набрал в грудь побольше воздуха. Отпустило. Голос девушки сладок как ложка мёда, приглашение уже получено. Шаг назад и тут же два шага вперед, это демон принял своё окончательное решение, отдавая себе отчет о возможных последствиях всего этого. Не везёт мне в последнее время ни в шахматах, ни в прочих играх с судьбой. Карты у меня средненькие, можно сказать, дрянные - десятки да валеты. Но хороший игрок и с такими посражается. А кто тут я? Не туз, конечно, конечно, и не король, но и не фоска. Так, валетик. Карта нехорошая, сулящая злую шутку фортуны. Не какой нибудь скучный трефовый, а очень особенный, пиковый. Пика - масть не простая. Во всех играх самая младшая, только в бридж - весте кроет и трефу, и черву, и бубну. И плохонькой карте будет в помощь умение нравиться и умение слушать. 
Яручи наконец устраивается на стуле, положив ногу на ногу и прищурив глаза. Светлые волосы лежат неровно, растрепаны во все стороны, не нашлось времени даже пригладить их.
Очередной спекталь, которых, казалось в этой жизни отыграно  достаточно. Мелкие и крупные, триумфальные и менее удачные, но без всяких срывов и освистываний, доселе не случалось, публика была не та. Роль уже понятна абсолютно всем, от сволочного образа, Ручи не отходил никогда.
У окна расположился некий мужчина, на которого парень иногда бросал косой взгляд, допуская очередную ошибку - проявляя интерес к этой личности. Молчание затягивается минуты на две, может три. "Пора уже что то решать."
-Я пришел, чтобы устроиться на работу в полиции, - на удивление, голос не подвел - всё также спокойный, с мурлыкающими нотками, тянущий каждую гласную. "
-И не отказался бы от кружки горячего кофе. Можно? - хамеет для вида Яручи. Скучно. Попытка спасти свою жизнь уже сделана, можно и расслабиться, дав волю творческому вдохновению и профессиональной актерской игре.

Отредактировано Yaruchi (2011-02-21 20:32:40)

0

138

Получается, что убийца пользовался пистолетом с глушителем, а борьба между ними прошла на порядок быстро. Насколько можно судить, в Джако попали всего-то дважды: первый раз в живот, второй - в область левой ключицы, но и этого бедолаге хватило с лихвой. Второе ранение само по себе не было смертельно, но потеря крови и болевой шок сделали свое дело. Что можно постановить причиной смерти? Сильную кровопотерю в результате двух пулевых ранений, натекло с него будь здоров. Диаметр зоны отложения частиц пороха и ее форма непрозрачно намекают на то, что первый выстрел в Джако пришелся с расстояния еще в пару метров, а второй - уже с куда более близкого. Кроме того, первый выстрел был совершен под прямым углом, второй - под острым. На их порядок указывают так же и следы крови, ведущие от кресла на пол.
Зыбучий ритм раскладывающихся на деленные доли, разрезанные провода, выбитые шпалы, клочки мусорной тифозной тряпки сырого барака, ощущений. Разнобойное состояние вот-вот только спавшей тяжелой мазутной капли на поверхности почти иссохшей речки. Она сначала каким-то странным образом набухает, наливаясь тоской и лишь затем начинает фонтанировать безумной тягой, спутались грязные бинтовые ленты распущенных на тленные нитки слов, кристаллы букв хрустальной росой скатились с них, угольным пеплом все рухнуло вниз по махровой пропасти латунных переходов, разворот за разворотом шестеренки внутреннего механизма, воспламеняющие ткань бытия на чьем-то черном оперении и серебро глаз темнее от едкого дыма. Рождаясь новым быстрым ручьем в сознании, а вскоре и вовсе превращаясь в какой то безумный непрерывный водопад, и после лишь безумно сжимает под напором этой воды. Не в состоянии больше дышать, тебе плохо и твое сердце превратилось в один единственный безумный ритм. Дергающийся комок подгнившего с изнанки сердца, текущая по проводам вен безумно горячая кровавая лава и отблеск огня в глазах. Такой сильный глухой удар по сознанию, что хочется вскинув голову, взывать, раздирая собственную грудную клетку, вырвать этот атомный бесконечный реактор. Сжать горячими белыми пальцами беспрерывно тараторящий сгусток затихнуть.
А джаз, hot baby, это джаз.
Во всех отношениях.
Парнишка до смелого вольготно расположился на казенном протертом местечке, не тушуясь более под пристальным взглядом чертовки, лишь склонившей ангельский лик под нимбом бурых витых рогов; губы тронуты червончиком радушной улыбки и ни разу голубизна глаз не оборачивается к Габриэлю - увлеченная своим делом, пятнадцатиминутной задачей для заправки к сольному разливу Раэль обхаживала залетевшего в тонкую незримую паутинку демона с кокетством бронемашины пехоты и столь же неотлучна была от той затеи.
- На какую должность вы бы хотели устроиться?
Тебе интересно?
Каждый крутится как может - это бизнес. Здесь нет имен, возрастов и полов. Сколько раз у самого в сейфе валялось по пять паспортов с левыми именами и подданствами самых закозюлистых на карте не обозначенных государств. Мужчина неслышно поднялся со стоном расправившего кожаные сиденья дивана, подобрав бумаги: с мягким шорохом опустились подогнанные листы на край стола, прикрыв уголок - замер, откинув долгим пытливым взглядом молодого человека, растрепанного, словно со сна, только хрустящая маска колотого фаянса прикрыла тонкие черты лица, по которым глаза не человека, но зверя оставляют неприятное морозное ощущение. Клоака затягивающей пустоты. Четкий опущенный ритм пыли и ты звеньями прикован к ней, и лишь твои оголенные кости скользят сквозь медные дешевые оковы, что прибиты стальными кольями к стене. Стене, которую ты сам себе воздвиг, словно барьер она защищает тебя от того мира, но в  тоже время держит самого тебя на цепи. Ты ничтожен и слаб, и только твой сильный разум черной тенью, с такими же глубокими и бескрайне-опасными глазами словно тень снует по твоей цитадели. У меня было хорошее настроение впервые за последнюю дюжину дней.
- Можно посмотреть на ваш паспорт? Рекомендации?
Без игры слов.
As you like it?
Украсть поезд, украсть внимание, украсть направление и параноидально заклеенные фары.
Если верно украсть у мира нужный провод, можно кое-что уложить и подняться, можно пересечь плиту и не упасть прямо с порога. Толчком ноги в умятую почву, руками до аквамариновой твари подтянуться да выбраться из могилы.
Девушка вышла из-за стола, шепнула неслышно, проходя мимо Габриэля - он тебе приглянулся? - и, минув большую часть комнаты до дальнего угла, неприкосновенная вопреки всему желанию, щелкнула двумя кнопками на лицевой панельке установленной не далее, чем вчера, кофейной машины. Зажужжало мелко и расторопно, поплыл по кабинету до романтичности домашний аромат, но, только брезгливо поморщившись, модельная блондиночка развернулась к своему собеседнику, качнувшись на внушительных каблуках. Тонкие легкие руки скрещено легли на упругую грудь, туго натянувшую вызывающе тонкую полупрозрачную блузу.
С момента появления юноши в помещении, Габриэль, устроившийся на месте за столом, не проронил лишнего слова, предоставляя секретарю вдоволь насладиться удачно подвернувшейся ролью, в которой фальши столь же, сколь истины в велико верующем, святая ложь в черной бархатной рясе бесстыдно оголяет наливное бедро; давя яркими ногтями, музыкальные кисти подхватили порционные сливки, что насыпаны были в распакованную коробочку - лоток почти, но слишком тяжко было тратить сумму на приобретение подобной пошлости, жить которой всего-то пару дней, - вскрыли фольгу с маленькой пластиковой упаковки.
- И узнать причины, которые пробудили в вас столь благородное чувство.
Мужчина сцепил пальцы в замок поверх разложенных бумаг. Шаг е2-е4. Обворожительно улыбнулась девушка, поставив на стол перед соискателем стабильной заработной платы белую чашку черного кофе и, забрав листы, переходившие за один только короткий час из рук в руки с поразительной частотой, легко выпорхнула из кабинета. Пустынный мираж. Играл хаос. Он слизывал с белых камней рук остатки легкого желтого одеяла, то и дела шаровыми брызгами мелких песчинок обрушивая на древний монолит очередной порыв обезумевшего ветра. Словно пустыня плясала в безумном танце, раскидывая свои темные руки, ее соломенные волосы кружились вслед, причудливо извиваясь, а великолепные песочные платья то тут, то там обрывались, осыпаясь курганами мимолетных набухших цветков. Она вышагивала странные па своими тонкими, чуть блестящими босыми ножками. Зверь ее любил. Она тоже любила зверя.
- Вы должны понимать, что устроиться на какую-то должность выше стажера и штатной поломойки, просто придя с улицы, невозможно. Курите?
Чиркнув зажигалкой темного металла, он прикурил, неглубоко затягиваясь тяжелой мятной, в приоткрытое на щель окно заструился полупрозрачный сизоватый шлейф дыма; в придвинутую ближе пепельницу упал серый отгорок. Взглядом мазнув по собеседнику через мутное марево, с рассеянным вниманием остановился на неплотно прикрытой двери.
Не боишься, что подслушивая лишишься слуха?

0

139

Будь в этих голубых глазах перед ним, хоть немного доверчивой чистоты, детской наивности - и она была бы идеалом чистоты этого времени. Яручи бы смог открыть глаза, с мучительным чувством, поглощая её глазами, любовался бы на собранность и совершенство всех её движений. Это была бы мука, сопровождающая безнадежную жажду добиться чего то от красоты, остановить, лишь бы не сгинула в пустоте. Но наяву всё не так, лишь тонкая оболочка скрывает затвердевшую, заросшую, утратившую аромат и мерцание, звезду прекрасного.
Тонкая, точная и довольно прибыльная профессия, охлаждающая ум, утоляющая осязание, питающая зрение яркой точкой на черном бархате, - тут были и цифры, и цвета, и целые хрустальные системы. Яручи буквально допрашивают, словно подыскивая вопрос, способный непроизвольно заставить зрачки расшириться, потерять равновесие. Улыбка машинально превращается в судорогу, сведённую на лице, когда звучит следующий вопрос.
- Детектив или помощник детектива.
Нога демона осторожно ступает на гладь зеркала, с лабораторной точностью делается шаг. Ветер снова переступил грань, поле игре, огороженное желтой в чёрную полосочку, ленточкой. Надпись "main entrance". В скобках сознания, как перед забытьем, мелькали эфемерные околичности, - какой то мост бегущий над вагонами, асфальт заляпанный пятнами крови, погнутое крыло автомобиля.
Новый вопрос. Учимару не слышал треска стекла под своими ногами, оглушенный собственным ужасом, ловя шанс на спасение, стараясь остановить, спрятать, щелкая скошенной судорогой улыбки, бессмысленной, как стук вместо музыки, бессмысленно истекая топленым воском, не успевая не остановить, не спрятать.
- Извините. Я забыл паспорт. - голос звучит как то издалека, не меняющийся ни при каких обстоятельствах жизни. Шорох бумаг, кладущихся на край стола.
Девушка выпархивает из за стола, цокая каблучками по полу. Через несколько секунд уже слышится жужжание кофеварки. Одна минута. Спасибо, фортуне. - Яручи блаженно прикрывает глаза, восстанавливая дыхания, пока оно не стало ровным. Но как только на столе оказывается чашка ароматного кофе, рука дергается слишком быстро, обхватывая её, после чего дергаясь, едва не разбрызгав капли светло - коричневой жидкости по столу. Блондинка забирает бумаги и исчезает из кабинета, оставляя один на один с человеком за столом. На удивление вопрос не предоставляет особой опасности.
- Мой друг был убит неким преступником. - фальшивая трагичность в голосе.
Незнакомец пытается объяснить жестокую реальность этой жизни, но Яручи почти не слушает: уже смело выделывает грациозные движения на поверхности зеркала.
- Я не курю. - Яручи делает глоток обжигающего напитка.
- Может найдем способ это решить? - сразу и без подробностей, Учимару предлагает своё решение проблемы. Любого в этом мире можно подкупить, главное найти свой ключик.

0

140

Привыкание - это неотъемлемая часть постоянного повторения процесса.
d1-h5. Он - ферзь, простая партия из игры седых мудрецов с узловатыми пальцами не давала превратиться в движение опасное и хищное, как подобает сильной белой фигуре, заметившей в толпе блик свечей на атласном одеянии этого ангела - синие туфли на кружащем голову каблуке колодкой испанского сапожка зажимают изящную тонкую стопу; на арену выходят болотным першением в горловине мира всадники за костяных драконов, выставлены остро заточенные копья, но партия уже рассчитана, взвешена и измерена - винт гарроты затягивается на испуганно вытянутой шее, в девичьем белом горлышке стучится голубая птичка испуганного сердца. Костяной слон уперся каменной стеной в крылатые лопатки, решающим аргументом ферзовая маска и со жгучим оттягом след кнута на выгнувшейся навстречу спине, мертвый глаз, холодный меркнущий камень, вставленный вместо него в пустую глазницу, улавливает зеленовато-синие потоки тонких нитей магии, сплетающиеся в замысловатое мерцающее кружево, стеклянные пароксизмы, что, соскучились? В снегу медленно вращается точка слепого зрачка, удушающее приживание, истончение до потери, кукольные пальчики выточенного мрамора отвратительно изящным располосовыванием с огромной высоты.
h5-f7 - затянутое в черное рука диким хмелем обвивается вокруг узкой талии, притягивая к себе ближе, белая холодная маска упирается взглядом в такую же, столь до постылого обезличенную, и тяжелый плащ на мгновение окутывает их обоих. Мат. Голос из-за маски звучит чуть приглушенно, но внятно. Король подан на блюде. Он сможет заставить его стать черным, как первородный грех, куда ведет склизкий конец из белой вязости каждой крохотной ступеньки каждого о структурирования идеальными снимками с идеальными людьми, идеальными псами, по одному на каждой обледенелой площадке каждого крохотного центра каждой высоты каждого спуска. Идеальная картина.
Синие туфли на каблуке умопомрачительной высоты; рваный натяг и масленый всплеск разметанных ветром кусков, склизкий скользкий отвес и неоновое белое ограничение - недостаток звука месива, заражения - стекло.
Он вступил на узкую извилистую тропу, по которой мог брести только наугад, и любой неверный шаг стоил бы ему ой как недешево. Прыжок на месте - расстрел, камера все еще глазеет в упор. Болотистая муть затянула и заворожила. Дрогнувшей рукой, в бешеной рваности движения, юноша хватает горячую чашку, дергает ее на себя так, как дернул бы из корзины со скорпионами миллионную пачку, перетянутую тугой банковской резинкой.
Привыкание. Regel. Hält.
Заученность фраз и синие туфли.
Она. Сотканная из отражающих гримасы масок зеркальных коридоров, в которых может привидеться какая угодно вариативная раскладка или первобытный древний обряд оскопления потерявшихся в мускусных джунглях Африки племен. В хмуром времени жаркого влажного леса осталось истекающее по бункеру молоко кибернетической сети, разъезженные выводы сетевой панели, осталось на отводах битого пола, припаянная к живому телу пластиковая броня мелькнет раз отголоском былого, с кровавым месивом органики и последствия температуры, в медном котле смешивающей в единое и человека, и технику, как невидимка гриб кислотой выводит суставные пазы, уничтожая медленно и сладко. Теперь в дверь кабинета вламывались только сопливые юнцы, обманным ходом марширующие в дамки - тонкими, хрупкими, но пряными на вкус лапками по черному ледку привраной поверхности. Осторожней.
Мой друг был убит неким преступником. Фальшачком дерануло, как наждаком по воспаленному с утра небу: мой друг был убит нехорошим человеком в черной маске и с тех пор я до икотной дрожи боюсь енотов в местном зоопарке и в припадке эпилепсии избегаю канала Discovery по кабельному, черно-белые пижамы видятся в страшном сне, просыпаюсь в холодном поту, но все равно иду в полицию, чтобы поймать того ублюдка, который...
- Да. Вы сходите за паспортом и тогда мы поговорим.
Ее рука, доселе тасовавшая для кого-то пеструю колоду участи, было легла на барельеф плеча зверя, но тотчас соскользнув в ароматную наливку атмосферы, в отточенном жесте остановилась в стороне; рассыпающиеся белым песком руки охватили со спины иллюзорным ощущением присутствия. Зеленый чай в белой кружке в шашечку и запах гари, колотые звезды и скользящий блеск, цепляющееся за алое месиво осознание и мягонькие перышки в небе, отвесные провода и еще несколько абзацев, и еще ласковый асфальт, и посмотри на звезды, и ты выблюешь такую на бетон. Мужчина говорил без тени улыбки на лице, размеренно и спокойно, и только руки в механическом движении - не потребность никотина, но способ сосредоточиться - поднести сигарету с шапкой отгарка к губам, затянуться, отнять, выдыхая в сумрак облако тяжелого дыма, нестерпимо полного смол и шлака.
- Что же вы? Маэстро, а столь нервный, - желтым листком стикера стерта случайно оброненная капля, сорвавшаяся с белого полированного бока, строятся в пепельнице руины городов из окурков. Есть несколько критериев человеческого счастья - никому не подотчетная свобода выбора, звездное небо над головой - спасибо, ты свободен, о нравственном законе мы с тобой поговорим завтра и - для искушенных - рюмка выдержанного коньяка и ломтик лимона. Звездное небо всегда можно вообразить - даже днем, над голубой стратосферой небосклон безвоздушен и черен, как в планетарии, мириады гирлянд, миллионы световых лет сияющей пустоты, вперемешку с темной материей, которую придумали британские ученые. А свобода выбора? Сколько угодно и главное: решать надо было быстро и бесповоротно.
Он решил быстро, как всегда. Как и с кем договорился, не столь важно. Слишком быстро для тщательного маскарада.
- У вас есть покровитель, чтобы столь смело заявлять о себе? - оттенки интонаций сменились неуловимо, насытившись мятной остротой двусмысленностей, взгляд, под стеклом которого только мгновение отразило едкую насмешку и опасность, вновь оказался недоступен. Немного погодя, из ящика стола Габриэль вытащил темно-синюю папку в жесткой обложке, раскрыл, перебирая пальцами листы один за другим, с легким шорохом переворачивая в повисшем молчании. А если вам придется расстаться с вашей роскошной гривой или откусить язычок какой-нибудь милой болонке? Самонадеянность - одно из первых, что отсекается дымной кочергой. Перед демоном на стол лег лист с распечаткой - не то анкета в социальной сети, не то бланк на президентские выборы восемьдесят шестого года, отпечатанный за три дня до потрясшего весь мир взрыва человеческого фактора и профессиональной халатности. Это только теперь по нему сказки слагают, а раньше. Поверх листа мужчина небрежно уронил самую простую шариковую ручку, столь же невыразительно бросил, меняя тон своего обращения к собеседнику, как к человеку, резко ставшему на порядок ниже:
- Заполняй по-памяти, - коньячная окалина тлела на дне ровного голоса, спирт выдохся, янтарь фальшивый, как ни грей в руке. Как ни бойся, как ни бейся. Бледное в обманчивом свете тонкогубое лицо, высокие скулы в мутном мерцании отсветов настольной лампы - юноша перед ним привлекает взгляд, но Габриэль не позволил себе ни интереса, ни какой-то снисходительности. Восковые руки на остывающем теле чашки, - я подумаю на твой счет.

+2

141

-Я не пойду за паспортом, - голос даже не дрогнул, твёрдо и чётко выговаривая каждую букву. -Пока вы не покажете мне свой. Согласитесь, ведь вы можете оказаться посторонним человеком, каким то чудом перебившим большую часть полицейских служащих, и который сейчас притворяется одним из них. Вы можете быть кем угодно. - речь не имела в себе ни капли здравого смысла, но всё таки была ещё одним ходом на этой шахматной доске.
Нельзя так просто сдаваться, со слезами сбегать со сцены, грубым сорвав разноцветную маску и кинув на холодный пол - зрители не поймут произошедшего, потребуют продолжения спектакля. Маленький мир со своими жителями: только здесь можно завязать толстый узел на бельевой верёвке, затянуть покрепче вокруг тонкой шеи и счастливо умереть, под бурные овации с аплодисментами, последующие крики ужаса и паника уже не будут доходить до слуха этого человека. Гордая, но глупая смерть - хотя именно такие вещи сейчас и популярны в различных кинофильмах и книгах. Если укусил вампир - надо срочно падать на землю и доставать всех персонажей находящихся в зоне видения, словами: "Застрелите меня, я уже не такой как вы. Лучше смерть, чем такое прозябание на грешной земле" - и не объяснишь, куда деваются у этих "смертников", такие вещи как инстинкт самосохранения и банальный страх перед смертью.
В прочем, в реальной жизни не дадут даже досказать до конца очередную гордую предсмертную речь, а доброго героя сочтут идиотом, коли он решит занять часа два у своего врага, чтобы рассказать о человеческих ценностях, ну и пожелать злостному гаду гореть в Аду.
-Просто не очень часто прихожу в полицейский участок. - вежливость выдавливается из себя, как кровь из пальца  для сдачи анализа. Он врёт. Врёт самому себе, нагло и бездумно, ведь на устах были совсем другие слова. Главное, не смотреть ему в глаза. Чёртовы глаза. Буквально вырезают правду, лезут в самую душу. И плевать на то, что у меня нет души, они точно смотрят сквозь меня.
-Нет, у меня нет покровителя. - равнодушный голос, совершенно бесстрастное лицо. Нет, у меня нет покровителя. Есть только я. Хотя тут больше и нет никого. - руки всё ещё сжимают чашку, но Яручи не сделал больше ни одного глотка, как видно вообще забыв об этом предмете. -Я не курю, я не пью, я не продаюсь за деньги. Я добрый и я люблю детей и животных. И я никогда не вру. Я вообще идеален. Надеюсь, что я пресёк следующие ваши вопросы по поводу моей личности. А то вдруг вы решите устроить основательный допрос. - усмехнулся Учимару и разжав руки, вновь пригладил волосы назад. Кружка оказалась на полу, лишь каким то необыкновенным чудом - совершенно не повредившись. Демон старательно делал вид, что не заметил этого.
Зашуршала папка и на столе оказалась заявка по приёму на работу, вместе с ручкой. Яручи аккуратно взял её, неторопливо начав писать ответы на вопросы, попутно мысленно всё комментируя. Итак. Имя и фамилия – Яручи Учимару. Место жительства. Ну, тут всё понятно… – ручка была отложена на заполненный бланк, а Яручи откинулся назад.

Да, я знаю что это - не пост, а коротенькая сказочка про Колобка. В следущий раз будет длиннее и больше здравого смысла. Просто поджимало время.

0

142

Обиталище Холмса->
• Март 2011
• день: Солнце осветило ясное, безоблочное небо, но от него теплее не стало. Ветер чуть приутих, но к вечеру он обещает вернуться и налететь на город с новой силой.
Температура воздуха: - 19
_________________________________________________________________________________________________________
Дэниэль достаточно быстро поймал такси и уже подьезжал к Полицейскому управлению. Это было не огромное, но и далеко не маленькое здание. Холмс расплатился с таксистом и направился в сторону входа, пристукивая тростью. Намечалась небольшая игра. Устройство на работу всегда игра. Все эти собеседования, провокационные вопросы, проверки на вшивость. А перед Холмсом стояла задача устроиться на работу в полицию на должность сыщика в незнакомой стране. Не говоря уже о городе. Да, из газет Дэни почерпнул немного полезной информации. Но кто сейчас верит газетам? На этих кусках белого вещества пишут все что угодно, это все что угодно приукрашивают, обрамляют интригующим названием и вуаля. Сенсация. Как же. Если только во времена Ганца Христиана Андерсона и Конона Дойля.
Зайдя в  холл, Дэни беглым взглядом осмотрел помещение. Не раздумывая, направился к регистратуре.
-вопросы. Ответы уже готовы, отвечать я буду сразу. Психология лжеца, могут подумать, что я вру. Что моя история четко спланирована и заучена детально. Врятли. Не думаю, что меня будет опрашивать сильный психолог или верификатор. Хотя это не имеет значения. Я не собираюсь врать.
После мысли разошлись в несколько потоков, обрабатывая вероятность того или иного вопроса и ответы на них.
Подойдя к регистратуре Дэни сообщил девушке о своей проблеме, на что та куда-то позвонила, перекинулась парой вопросов и сказала Дэни ожидать в холле. Мол скоро его позовут.
Дэни присел на ближайший диван и задремал. И это не удевительно. Он не спал двое, а то и трое суток.

Отредактировано Дэни Холмс (2011-03-05 20:26:08)

+1

143

Если удары кувалдой по швеллеру и были слышны на южном выходе из катакомб, вряд ли военные придали значение раздавшемуся из-под земли далекому непродолжительному набату.
Ему доводилось не раз и не два заниматься и более гнусными вещами, чем хладнокровный расстрел невменяемых наркоманов, не достигших совершеннолетнего возраста, и волей случая оказавшихся на опасной территории, с которой должны были быть устранены самым простым способом, не требующем больших финансовых затрат, но теперь он не помнил ни одной из них не то, что в подробностях, но даже в общей памятной картине, забывал до того еще, как остывал ствол старой, однако безотказно работающей винтовки. Человеческому разуму всяко свойственно ограждать себя от неприятных воспоминаний, что могли разрушительным образом сказаться на рассудке. Вовремя забыл то, что отвлекает тебя от выполнения поставленной задачи, - значит, увеличил шансы выполнить ее и вернуться живым.
Побеждает тот, кто не колеблется.
Записи показывают идентичное время реакции в момент, когда стреляли по снайперу в окне высотного здания и по группе детей, что выбежала вам навстречу. Увидев их, вы что же, совершенно ничего не почувствовали?
Это же просто мишени. Это выстрелы по просто мишеням.
С этого момента окружающая действительность перестала для него существовать. Бегущие по экрану данные - факты биографии, характеристики, материалы следствия, вещдоки, кадры видео - подчас вызывали приступы омерзения.
Мужчина рассмеялся, расцепляя пальцы и хлопая по столу ладонью, подскочила от удара пепельница, скатился по пирамиде крученой бумаги и грязного пепла оставленная последней сигарета - так и не потухшая, ударилась беззвучно о блестящую поверхность, уронила красную голову, стертую в следующее мгновение небрежным движением ребром ладони. Быстрый цепкий взгляд, на мгновение прищуренный, жесткий надлом правого угла рта.
В черных играх побеждает тот, у кого крепче нервы. Если у соседа они вообще имелись.
Feuer frei.
- Нет, я никак не могу согласиться с этим абсурдным предположением.
Заставить куда-то идти свинью, тем более кабана, отличающегося дурным характером, дело неблагодарное. И поэтому животное просто посадили в клетку, оставив дожидаться своей участи рядом с другими. Сильно пахло хищниками и кабан нервничал, подрывая тупыми клыками деревянный остов клети. Маленькие мутные глазки затягивало тихим бешенством. Когда клетку втолкнули в зал, полный народу, резко ударило смесью запахов. Гомон вокруг нарастал. Дверца клетки открылась, и животное, охаживать себя по бокам вытянуло пресловутый скрученный свиной хвост вопросительным знаком - признаком агрессии. Массивная черная туша, весом под двести килограмм поперла вперед. Рыло дернулось, с шумом втягивая воздух. Ковер смялся под копытами, с нарастающей скоростью месящими - вперед. Тварь не интересовало уже больше ничего. Она только знала, что кругом враги.
- Однако складывается ощущение, что виноват не участок, - откинувшись в кресло и закурив вновь - поразительный экстаз перенесенной катастрофы не давал легким почувствовать даже маленькую толику никотина, он весь оседал губах, горле, трахее, стирался грязной тряпкой неустанной работающей отладки механизма, запускался заново автономным путем и ничье больше вмешательство не было ему нужно. Доставляло удовольствие только по-настоящему сильное ощущение, для всякого человека способное стать последним в его ограниченном существовании, в котором всякий шаг - неоправданный риск и невозможность откатить событие назад. Однако же в то время, когда все окружающие, поддаваясь порыву бросить вызов режиму, подсаживались на героин в голубую вену с первого раза, умирали в течении нескольких месяцев - иные держались дольше, если пытались как-то выкарабкаться из затягивающей в прохладный уют могилы - он просыпался каждое новое утро, растирая желтизну прокола до тех пор, пока чувства не притупились настолько, что перестали приносить всякое физическое удовольствие и блаженное забытье разума. Это был переход на новый уровень, которого всякий человек оказывался лишен и ни для кого не было поблажек.
Кабан пер на человека набирая разгон, как паровоз на всех парах. Воздух шумно вырывался из вздернутого рыла. Вот еще немного, совсем чуть-чуть и клыки взрежут жалкое мягкое тело. Грохот выстрела и тяжелая туша неуверенно качнулась, продолжая по инерции двигаться вперед. Шаг, еще шаг... Колени животного нелепо подогнулись и он всем весом грянулся на пол, не добравшись до врага на несколько жалких ладоней.
Фальши в голосе собеседника не заметил бы только глухой слепой аутист, а ныне она, помноженная на легкую смятенность поставленной ситуации, безумным изломом шла в каждом полутоне голоса демона, неумело, кустарно прикрытая напускным безразличием ко всему происходящему фарсу, и весь тот бред, который пытался влить в его голову юнец заставлял раз за разом все шире ухмыляться и всеми силами здравого рассудка удерживать себя от того, чтобы за шкирку не вышвырнуть его за дверь. Во всяком случае, подобными ответами, не несущими в себе никакой толковой смысловой нагрузки, тот только отвлекал его и без того малое время. Чашка прокатилась по полу, замерла. Остатки кофе выплеснулись, замерли в пространстве аккуратной светлой лужицей. Отвратительно.
В какой-то момент его просто накрыло. От раздражения, от усталости, от тихо тлеющей ненависти. Раскаленной иглой ввинтилось в висок, спираль оказалась доисторической окаменелостью - скрут раковины моллюска-аммонита, пришло извне, поднялось из груди, тянущее, болезненное чувство. Левый глаз заволокло черным. В нескольких кварталах тень вскинула голову, щерясь на человеческое отродье. Мужчина сморгнул коротко, словно попавшую под веко пылинку, прикрыл немного глаза - показалось, прищурился - чтобы скрыть напасть, не собирающуюся исчезать до тех пор, пока тень не разберется с проблемами. Проблемами. С ней что-то случилось, но нельзя было сорваться с места, а лишь довериться звериному чутью. Ему пришлось вновь взглянуть на собеседника: снизу вверх, raise your flag, с не скрываемой насмешкой, будто навалили под рубаху по хребту колотый лед, заскрежетала черная запись на старинном сцарапанном виниле.
Да на тебе 210-м кеглем напечатано: Салют, бойскауты, я тут собрался делать ноги из вашей психушки. Дайте мне фору в десять шагов. И стреляйте сразу после воздушного поцелуя.
- Яручи Учимару? - легко разбираемым почерком в узкие поля вписано то малое, что помогает всякому штатному психологу составить портрет человека, решившегося устроиться на ответственную работу, однако, совсем недавно ответственная по этому вопросу сотрудница попросила отгул за свой счет и теперь ему приходилось разбираться самостоятельно со всем наплывом соискателей, что тащились в приемный покой отделения, как пустоголовые куры на модную распродажу, - столь откровенно лгущему человеку здесь не место.
Габриэль сдвинул заполненную анкету в сторону, потеряв к ней интерес.
Стряхнул с сигареты пепел, не сводя взгляда с собеседника.
- Пока я не услышу более-менее вменяемого оправдания, сколько-нибудь похожего на правду, я ничем не смогу тебе помочь.
Допустив хоть одну единственную, малейшую ошибку, становишься обреченным на ее повторение или образование новой, возможно, большей, которая развивает неловкость и разворачивает ситуацию совершенно неожиданным способом, не в твою пользу. Раз за разом, мягко ступая на грабли, она отвечает весьма грубо, впечатываясь в лоб деревянной рукоятью – что же это, природная глупость или взращенный с самого детства идиотизм, патология в поведении?

Раэль. Вызов передан: пост регистрации и справок - следственный отдел - секретариат.
Красные туфли на тонкой шпильке выстукивали плавным ритмом медленного фокстрота мелодию по затянутому в плотную перчатку ковролина полу приемной - она не знала, куда деть свое время, не знала, чем занять неуемное сознание, но не смела лишний раз показаться в опасной близости к двери и мужчине, к которому с первого мига встречи тянула полированные когти: слишком сладкая душа хрустела бы на ее сахарных зубах дольше, чем иные, но все планы рухнули карточным домиком на волнуемой штормом палубе, карты разлетелись по всем сторонам света духами четырех слепых стихий, и она осталась одна, чахлым деревцом посреди безжизненной пустыни и долго еще поднималась, брошенная на колени. Развивалась тяжело и уверенно, как опасная болезнь, подтачивающая червем из самого нутра. У такой болезни нет никаких явных или скрытых симптомов, живешь уже второй год и вроде бы все еще в абсолютном порядке, но она уже настойчиво разрушает некогда крепкий и сильный организм. Медленно, неуклонно, неотвратимо. Спохватываешься - бороться уже поздно, дело зашло слишком далеко и вылечиться нельзя, можно лишь научиться жить с этой болезнью. Кажется, в единый миг становишься дряхлым стариком, хотя на самом деле это превращение длилось годами.
Настойчивый звонок стационарного телефона привлек внимание секретаря; вернувшись к столу и перегнувшись через него, чтобы дотянуться до трубки, Раэль без особого интереса ответила на вызов. Знакомый голос заставил вибрировать динамик. Гнусавый и громыхающий, это голос человека, который не сомневается: то, что он говорит, интересно и слушатели будут внимать, не пропуская ни слова, как бы медленно он ни говорил, - служащий приемного отдела по делам особой важности - пальцы демонессы перебрали три тонкие папки с красным маркером - требовал ее немедленного присутствия, поскольку сам был занят и в целом в долгу своем не видел прием нового кадра под сень своего отдела. Пускай. Беспокоить непосредственно Габриэля не посмел и вызов был послан на номер секретариата - забыл ли он, с кем действительно не стоит связываться, решил ли рискнуть и без того недолгой жизнью, или настолько был занят, что...
Гибнут люди.
Исчез в тумане без вести Норфолкский полк. Сгорела на костре девушка Жанна, мать Мария шагнула вместо еврейки с тремя детьми заживо в кремационную печь Равенсбрюкка, старый варшавский доктор занял свое место на нарах рядом с детьми в вагоне по пути в концентрационный лагерь смерти. Это плохая примета скверных времен.
Гибнут люди.
Вначале вы надеваете костюм. Вы надеваете его на пробу, посмотреть, насколько он вам подходит. Точнее, вы надеваете его, чтобы посмотреть, насколько ему подходите вы - то есть насколько вы подходите для роли, которую выбрали. Оправляя подол узкой юбки-карандаша, поднимая волосы и проходясь по ним мягкой щеткой, оттирая темную кость красивых рогов, поправляя макияж на ангельском лице, извечно отмеченном пороком, который она не скрывала даже от обычных людей, поправляя крупную грудь в темном бра, оглаживая бока, чтобы примять вздувшуюся блузу, Раэль не смотрит в зеркало. По сути, она не смотрит в него никогда больше, уверенная, что с каждым годом ее привлекательность не уменьшается.
Спустившись на первый этаж, девушка мельком окинула холл, с первой попытки вычисляя из жмущейся в угол кучки человека, который пришел с уверенностью в собственных силах: не азиат, высокий, с выразительными чертами лишенного холености лица, одетый не броско и с выдержанным вкусом; однако, спящий. Звонко стуча каблуками: от каменных плит пола звук разносился характерным звоном подкованных лошадиных копыт на свежей мостовой, Раэль подошла к соискателю, позвала мелодично и одновременно громко прищелкнула пальцами над самым его ухом. В самой меньшей мере культурный жест не вызвал никакого замешательства - используя свои возможности на полную катушку, она редко привыкла себя ограничивать даже в мелочах:
- Молодой человек...молодой человек! Вы пришли устраиваться на работу? Пройдемте со мной.

0

144

Сон. Это был как подарок двух самых странных созданий в жизни любого человека. Дэниэль крайне редко имелл возможность видеть сны, а если и видел, то по просыпанию моментально забывал даже отдалённые отголоски сюжета. Его феноменальная память, вопреки всему отказывалась участвовать в процесе запоминания снов. Может быть потому-что Дэниэль сам заставлял себя забывать о том, что не являеться важной деталью, А может эти самые создания, Эго и Гиперэго, не оставляли не единого шанса одному из сильнейших в мире аналитиков понять, что они из себя представляют.
Вот Холмс идет к широкому мосту. На нем стоит мужчина, закованый в тяжелые латы, с внушительных размеров алебардой в руках.
-Что это за отголосок прошлого.- Дэни оглядел себя. На нём была грязная одежда из мешковины.- Что на мне за тряпки. Думаю, следует идти дальше, по дороге разберусь.
Холмс подошел к мужчине на мосту. Тот выпрямился, встал по стойке смирно.
-Стой. Зачем идешь ?- Грубый голос, словно по перепонкам, как по барабану били огромной палкой.
Что-то в голове Дэниэля подсказывало, что это загадка. Что этому стражу дали приказ. Всех, говорящих правду – на виселицу. Всех, обманувших его – в реку. И эту загадку необходимо разгадать любой ценой. Дэни уверен, что там, за мостом, что-то важное.
Но как только Дэни получил эту мысленную подсказку, сознание тут-же отказалось подчиняться. Ни о какой концентрации над поставленной задачей не могло быть и речи.  Мысли то уходили в детальный анализ стража, в высчитывание вероятности того, что все это правда, а не бред от героинового прихода. Дэни закрыл глаза.
–Правда. Думай, Давайже, это элементарно просто. Думай. – Заставил себя не отвлекаться, и вдруг послышался стук. Ритм? Нет. Часы.
-У тебя мало времени.- Прорычал страж.
Этот стук, напоминающий, о том, что времени все меньше отвлекал даже сильнее чем мысль о том, что все это бред. Он становился все громче, четче. Страж замахнулся своим оружием. Последний, самый громкий, и самый четкий щелчек. Лезвие алебарды летит к голове гения, словно разрезая на своём пути воздух.
-За смертью.
- Молодой человек...молодой человек! Вы пришли устраиваться на работу? Пройдемте со мной.
Дэниэль проснулся. Не так как многие просыпаються после страшного сна. Никакого холодного пота, никаких вздрагиваний. Глаза раскрылись, а на лице проступила улыбка. Он запомнил сон, запомнил детально. Знал, что эту загадку он решил.
Следуя за девушкой, он понял, что стук во сне был, не чем иным как стук каблуков этой девушки. Дэни решил не задавать вопросов. Не время, не место, и нет смысла. Он просто следовал за девушкой.

0

145

Раэль
Почудился душный и теплый аромат тропических вуалехвостых женщин под газовыми накидками принцесс индийского кино, они лавировали меж по-больничному светлых пластиковых кресел, разнося сладости и напитки вместо сложенных стопками документов на подпись. Обман, фокус-покус: таких женщин здесь не было и быть не могло, в руках и только тайное веяние духов с водами альпийских гор, гранатовых яблок на узком запястье, давленого винограда, перезвон бубенцов на стройных лодыжках, запах фруктового воска для волос, помад и притираний по рецепту византийской царицы Зои. Влажные отблески подведенных египетских глаз, белые зубки горностая, которого кормил кусочками мяса юноша, переодетый Чечилией Галлерани с портрета Леонардо да Винчи. Багровое выдавилось сквозь кулаки. Всего лишь вяжущий гранатовый сок.
Раэль всегда улыбалась не размыкая онемевших губ, когда дело касалось работы и вот теперь, идя впереди молодого человека по коридорам управления, она не меняла выражения своего идеального, по-своему кукольного лица; однако, ей казалось, что за несколько дней она физически постарела лет на десять, пускай это не пугало, а вселяло уверенность и не давало устало согнуться плечам. Изящная рука толкнула дверь в хорошо освещенное помещение на первом этаже. Так как это место оказалось в столь неудобный час единственно свободным, то и выглядело оно не слишком подобающим к проведению собеседования: одни только стены, выложенные светло-серым кафелем, уже навевали далеко не самые приятные мысли, а накрытый темным ковролином, который сразу же съел звуки шагов, пол, только дополнял общую гнетущую картину. Положение спасало только большое окно со светлым видом на душный даже по-морозу город, раскинувшееся по правой от входа стене. Демонесса обогнула стол, расположенный посередине помещения - то ли комната использовалась для допросов, то ли еще для чего в том же духе - опустилась изящно и плавно на стул, коротко кивнув. Аннета, Жозеина, Инга, Виктория... - перед ней никогда не стояло затруднения в выборе, каким именем прикрыть свои дела, и, столько устроившись на невысоком стуле, она начала говорить без малейшего оттенка фальши:
- Меня зовут Ивонна Ривера, я заместитель управляющего и сегодня вам придется говорить со мной по всем, интересующим вас вопросом, - поскольку сейчас этот урод занят совершенно другими делами, а регистратор, которая должна была сидеть на моем месте, ушла в декрет. Она положила на стол перед собой те бумаги, с которыми долго таскалась по всему зданию с тех пор, как вынесла из кабинета, придавила сверху тяжелой ручкой в металлическом теле и только затем, проведя ритуальное обживание чужого места, чужого имени и статуса, подняла взгляд на собеседника. Улыбка, застывшая на пухлых губах, ни на йоту не поменяла прохладного оттенка, но вот глаза, до того пронзительно-голубые, неуловимым образом изменили свой цвет на блеклый, серый: как помнила Раэль, у той, кого она замещает, были именно такие, - насколько понимаю, вы пришли устраиваться на работу уже с определенной целью. Какую должность вы бы хотели занять? Что желаете получить от работы? Есть ли у вас какие-то рекомендации?

0

146

Безумие опять затрагивает слабые места сознания, буквально вырывает извилины мозга в их поисках. Голову стягивает железный обруч режущей боли. Непривычный мир с непривычными правилами, непривычное место для того, чтобы начать новую жизни, и уже в последнюю очередь - непривычное состояние. Захлёбываться рыданиями можно только на полу какой - нибудь пыточной камеры: с ожогами от сигарет и сломленной до души, волей. Game Over - красивый ракурс с погибшим персонажем, и конечно же траурная мелодия, но такого не бывает в реальной жизни.
Смех вырвавшийся из груди незнакомца, заставил Яручи вновь обратить своё внимания на мелочи реальной жизни. Он смеётся? - голубые глаза прищуриваются, наблюдая за подлетевшим в воздухом предметом - пепельницей. Наигранное удивление на побелевшем лице, но все мускулы расслаблены. Демон не собирался лишний раз дергаться, даже допуская ту возможность, что может стать жертвой довольно не смешного для себя несчастного случая, и очень юмористичного - для других. Но пепельница остаётся на столе, лишь одна сигарета смогла выпасть, но тут же была безжалостно стёрта ладонью.
Он снова курит, доводя Яручи буквально до чёрной зависти от того, что тот не обзавёлся в своё время этой вредной привычкой, уверенный в том, что ничто не может поколебить его рассудок. Несмотря на вернувшийся нормальный цвет лица, спокойную и расслабленную улыбку, движения рук были какими то замедленными, словно они весили по сто фунтов каждая.
К сожалению, я тоже. - слова явно были сказаны не к месту, но Яручи было наплевать. Перед глазами вновь и вновь, как старый советский кинофильм, прокручивались события двух памятных дней. Возможно, виноват не полицейский участок. - покорно согласился Декоратор, понимая что уже устаёт от всего этого разговора - моментами заводящего в тупик, иногда давая свободу действий которая ни черта не стоила. Чёртовы глаза. - всё медленным вальсом поплыло по второму кругу, как попытка пройти один и тот же уровень, одними и теми же действиями. Это была маленькая ошибка, а не жестокое преступление. Заприте в психушку, устройте мнимый суд - это не мог быть я. Иначе бы я не боялся этого человека, человека без лица. - мысли стали идти рваными отрывками киноплёнки, а из пересохшего горла вырвался клокочущий звук - смех сливающийся с острой головной болью.
Самое страшное  состояло   в том, что сознание не покинуло его ни на одну минуту, в то время как снова и снова откалывались мельчайшие куски от демонической души, отлитые из золота и украшенные алмазами, а разум осознавал свою медленную, движущуюся вспять смерть, осознавал что в конце концов тоже исчезнет, и ждал нового рождения, и прощался с жизнью, и скорбил на собственных бесконечных похоронах. Пласт за пластом стирается мироощущение, каждая клетка, возвращая свою долю энергии, превращая человеческое тело во вздрагивающий клубок, в водоворот распада.
Est fou ?*
Радуйтесь, мне некуда бежать. Радуйтесь, что вы не эспер, месье. Радуйтесь, что вам видна лишь моя внешность. Радуйтесь, что вам не приходится видеть моей ненависти, моей ревности, моей злобы. Радуйтесь, что  вам не часто открывается  страшная  сущность  человека.  Мир  будет  чудесным местом, когда все люди станут телепатами и освободятся от пороков, от всех аномалий... А до тех пор радуйтесь своей слепоте. - словно чужой голос лезет в голову, не давая сосредоточиться на чём то одном. Умереть - это непозволительная роскошь для вас, и вы не поймёте как я пытаюсь зацепиться за шанс выжить. Зачем? Для того, чтобы показать вам вашу уродливость....
-Я...- голос обрывается, упрямо пытаясь сказать всего два слова, способные похоронить заживо в эту же минуту. Где то далёко чётко звучат слова столь неизвестной, но знакомой и притягательной песни:
Schlaf, mein lieber, schlaf, dein Vater….. - вновь вытягивает голос, хрипловатым басом, после чего всё буквально рвётся на куски.
Позвать его. Он не умер. Он придёт.
Я убийца. - последний аккорд звучит на весь зал, заставляя зрителей застыть как восковые статуи. Мозг не выдерживает такого напряжения, но сознание не хочет уходить прочь. Поэтому Яручи просто закрывает глаза, и откидывается на спинку стула: как никогда спокойный, но только что обеспечивший знакомство со смертью. - В полицию пришёл с желанием сделать признание. А началось всё.... - продолжительная пауза, а зрачки за закрытыми веками вновь глядят давних воспоминаний.

0

147

Он жалел, что не было времени разделать тушу по всем охотничьим правилам.
Опалить щетину ячменной соломой, а не паяльной лампой - так сало будет вкусней.
Бокал красного вина и тосканского бальзама, облить кровавые свежие, совсем сочные еще куски кислым и острым. И на профессиональной стали теплые ломти в костровый жар. Зашипел, закровил на угольях средневековый горячий харч.

Здесь торговали людьми, дорогими песчинками суточного характера, за которые можно провернуть практически любую на вкус махинацию или вертел сквозь нутро, что уже могло конкурировать с иными азартными играми, где ставками было обрезание нулей у суммы вкладов или досадный проигрыш более зубастому конкуренту. Он же предпочитал торговать уже товаром мертвым и с верной гарантией обездвиженным - разложенным по прочным морозильным объемистым коробам, сгруженным в сумки переносных холодильников с тугим ремнем через плечо, в прозрачных пластиковых пакетах на яркой позитивной застежкой, в склянках набором аккуратно собранных зубов, каждый из которых бережно завернут в силиконовую капсулу и лежит в растворе на самом округлом дне, в железных, окислившихся тарах, из которых подгнившая печень сочится с угла на полированный пол аэропорта, но нет волнения, нет сомнения, ведь не кровь Медузы окропляет ливийские земли, змеями погибели обращая плодородие в пустыню, а только человеческая старая юшка, пенясь, проступает через ненадежный консерв и скоро объявят чрезвычайное положение и маленький городок задохнется от мора и животного бешеного гона: прививки от столбняка не помогают, не стойте в бесполезно долгих очередях, не ждите гуманитарной помощи, вы только тратите свое и чужое время. Не лучше ли в последние часы пойти и обнять свою жену и детей - все не одному отходить.
Солнечные улочки Таормины приветствуют всякого гостя.
Решительность ферзя, уготовившего для привольной, несмотря на перчатку, руки некую чрезвычайную деликатность, была за миг очерчена в заметке уголков глаз, налившихся бледнеющими чернилами недоумения и легкой травмы озорства. Эбонитовая фигура на поле с разнящимися оттенками шагнула вперед, и рельефная заминка губ на звенящей границе между пиететом и благосклонностью, тронула тщательно упакованную в обертку привилегии сна кожу, то и озвучил хриплый жест в латентный Гринпис. Живой товар всяким лучше мертвого, но мертвый проще провести через таможню.
Мертвец задорно салютует отгнивающей рукой посреди спиртованного камбуза.
Мальчик с пеналом в руке - на крышке девочка Миядзаки оседлала белого дракона с лисьей мордой.
Трое в форменных фуражках таможни. Полицейские формы.
Мотоциклист дорожного патруля в искореженном белом шлеме.
Женщина, как манекен на столе - нижняя часть тела раздавлена и искорежена колесами.
В глухой усмешке не звон отточенной стали, а лишь горький едкий порох снайперской винтовки.
Warum verlier ich mich? Когда они умирали, ты не смеялся - ты орал, как сумасшедший, потому что от драйва до самого мозга закладывало уши, слезились глаза от бьющего в лицо самума, не пули, не мошки, чужие души свистели сквозь пальцы и кровавыми росчерками под козырьком оставляли неровные разводы, под глазами и на сбитой переносице черная полоса и мнимая защита тонкой вязаной маски, крутит механизм, искрит механизм, небо звенит - когда они умирали, только ты мог испытывать то заполняющее с головой счастье, безумное упоение не боем, но уничтожением живой плоти, разложением настоящего, дышащего; и в воспоминаниях твоих до сих пор тонкопалая кисть мадонны, склоненная к уродливому бугристому черепу мутанта, ощерившему молочные гнилые зубки в сторону обнаженной налитой груди. Бусинка соска в кровавом ореоле гнойных язв. Когда они умирали, ты оживал. Warum verbirgst du dich? Komm her! Zu mir. Zurück zu mir!
Выдыхая азот отголоском ядерного могильника изнутри по легким, он, тот, настоящий, изучал зрелище, приоткрыв одно веко. Мужчина поднялся со своего места, обошел кругом стол, без всякого внимания вслушиваясь в известное уже, трепетно дрожащее "я", такое, если облить средневековый пласт масла кислотой, экстатическим сном или смаком любовного отравления, и доверчивый звереныш, спрятавший свои клыки, подходит сам на расстояние броска и даже ближе. Габриэль остановился за спинкой стула, его тяжелые руки ладонями легли на неширокие плечи демона, крепко, до боли стиснув скрытые под одеждой, кожей, тонкой жировой прослойкой, мышечной массой, тончайшего белого пластика кости, не давая возможности ни приподняться, ни рвануться в сторону; поймавшие отблеск настольной лампы когти, матовые, прочные, только слегка надавили на материю. Благотворительная интонация мецената, уступающего шаг до красоты полета в преисподнюю, угнетающий запах сигарет и, куда более резкий, близкий до рвотного позыва, химического, опасного. Это щелчок к давно раскушенной капсуле цианида.
- Zeig mir deine Zähne. Öffnen Sie Ihren Mund Junge, - у него достаточно сил для того, чтобы удерживать юношу одной рукой в необходимом положении, придавив к железной спинке стула поперек груди, и, пользуясь этим достатком, мужчина накрывает нижнюю часть лица Яручи освободившейся ладонью, когтями надавливает на щеки, заставляя на рефлексе открыть рот: наросты с тупыми концами упираются в бледную кожу, терзают мышцы и не дают ни закрыть, ни прикусить. Ни отвернуться, - Мне все равно, с чего все началось. Это грустная сказка со счастливым концом и скоро твое тело сгниет в тюремной камере, а бессмертная душа, должно быть, найдет новое, но и в нем не обретет покоя. Судного дня не будет, страдания продлятся вечность, и новые, новые переживания не смогут закрыть собой ту память, что не тушью, а молотом осталась на твоем рассудке. Ты тронулся умом или слишком перерос свое время, но ничто из этого не сыграет для тебя особой роли. Твоя жизнь столь же никчемна, сколь и твои убеждения - умерев, ты оставишь после себя только ворох несбывшихся надежд и грязных сугроб собственного достоинства.
По привычке, выхваченной из дней, когда опасность, как потрепанная маркитантка, следовала за ним по пятам, собеседник во время разговора словно постоянно сканировал все передвижения, которые могли быть расценены, как маневры, все фразы пытался расщепить на волокна под призмой сомнения, но теперь не мог возразить в ответ, не мог заткнуть уши - от голоса Твари не скрылось бы ни одно живое существо, он не звучал в висках, не застревал в памяти, а погружался без промедления до самых нежной розовой сеточки коры головного мозга.
- Ты убийца и все этим сказано, иные твои признания никому не нужны. Они - лишь пустой звук, - он убрал руку от лица юноши, брезгливо обтер пальцы о его же плечо, вновь вдавив в спинку стула с обеих сторон. Наклонился к уху, усмехнувшись без злобы и раздражения, но с тем неизменным оттенком снисходительности, который столь явно проскальзывал в самом начале разговора, - это не то место, где можно заслужить прощение. Это - определенно не место для зубоскалистых чумных щенят. Тебя не убьют, но уничтожат. Ты хочешь этого?
Повисшую тишину кабинета нарушает тихий короткий смешок. Мужчина выпрямился в полный рост, оставив руки на плечах Яручи, взглянул в окно: серый город с серыми людьми не менялся из года в год и только незаживающие раны великой войны были видны еще тем, кто знал, где искать. Некоторые нарывы были совсем еще свежи.
Lauf weg und bleib stumm.
Твое сердце быстро бьется, потому что ты от чего-то убегаешь.
Твой пульс так быстро несется, потому что позади тебя смерть.
Она красива и умна.
- Но все можно исправить, - руки отняты, скрещены на груди. Спустя мгновение, Габриэль отступил на шаг назад, - если ты еще не решил посетить казематы. Если же решил, Яручи Учимару, поспеши, пока не все еще заняты.
_____________________________
*Warum verlier ich mich? - Почему я теряю себя?
Warum verbirgst du dich? Komm her! Zu mir. Zurück zu mir! - Почему ты скрываешь себя? Вернись обратно. Ко мне. Вернись ко мне.
Zeig mir deine Zähne. Öffnen Sie Ihren Mund Junge. - Покажи мне свои зубки, открой ротик, мальчик.
Lauf weg und bleib stumm. - Убегай и молчи.

+2

148

Девушка уверенно виляла по коридорам. Было ясно, работает она сдесь давно. Она даже не осматривалась. Прекрасно знала, куда нужно привести идущего за ней Дэни.
-Держиться очень уверенно. Либо она из тех секретарш, которые принципиально не спят с шефом, и строят из себя невесть что. Либо связана с кем-то из местной администрации. Так-же на это указывает отсутсвие бэйджа с именем. Она не из обслуживающего персонала. К чему мне столько почестей. Ковровая дорожка было бы не плохо…
В этот момент Дэни зашел за девушкой в комнату, напоминающую место для допроса. Гнетущая обстановка. Кавролин, превративший звук стуков трости в звук ударов в шаманский бубен. Вот только окно отличало это место от комнаты для допросов. Там их для усиления психологического давления не предусматривают.
Девушка обошла стол и села лицом к Дэниэлю. Кивнула, указав на то, что парень может сесть. Именно так Холмс и поступил.
- Меня зовут Ивонна Ривера, я заместитель управляющего и сегодня вам придется говорить со мной по всем, интересующим вас вопросом. Насколько понимаю, вы пришли устраиваться на работу уже с определенной целью. Какую должность вы бы хотели занять? Что желаете получить от работы? Есть ли у вас какие-то рекомендации?
Четко поставленные вопросы. Несменная улыбка, напоминающая маскарадную маску. Таких людей фактически невозожно обличить во лжи по мимике лица. А на другие детали Дэни решил не заморачиваться. Не для этого он сдесь.
- Вы все правильно понимаете. Я бы хотел стать сыщиком. От работы желаю получить самоудовлетворение. Мои рекомендации в этой стране, и темболее в этом городе не стоят пылинки под вашим ногтем.
На четкие вопросы нужно отвечать четко. И Дэниэль это прекрасно знал. Сейчас не та ситуация в которой он может безнаказанно показывать свой характер. Без связей в новом городе ему не выжить. Скука сьест его живьём. И тогда он сам превратиться в проблему для этого города. Ибо если нет возможности расскрывать интересные преступления, Дэни их совершит.
Прекрасно зная, что девушка спросит, что же не так с рекомендациями Дэни снова заговорил.
-А не имеют цены лишь потому, что все они находяться в Лондоне. Большинство из них предоставленны мне лишь для получения государственной награды. Опыта работы на желаемой должности не имею. Так как еще довольно таки молод. В Лондоне, во время обучения в академии, работал консультантом в одном из отделов полиции. Имею диплом отличия, полученный в академии. Лондон покинул по причине психологической травмы.
Каждый из этих ответов был дан, лишь потому, что вопросы к ним ожидались со стопроцентной вероятностью. В любом другом случае Дэни не сказал бы и половины предоставленной информации.

Отредактировано Дэни Холмс (2011-03-11 04:40:03)

0

149

ВходВыход и Вестибюль>>>>>

День. Температура воздуха: - 19

Топ-топ. Так забавно идти по протоптанной сотнями судьб-ниточек дорожке. Каждый оставил свой след, своё тепло, свою любовь, свою злобу. Каждая снежинка, безжалостно раздавленная острой шпилькой. Те трупы вековой давности, лежащие под этим белым покрывалом. За что они боролись? За вымышленные идеалы, распетые бардами? За пленительную красоту женщины, как в легенде о Елене? За охватившую их храбрые сердца любовь? Может, им совсем не больно и не жалко своих жизней. Ведьмы видят только добро. Аурами во времени. Но не реальностью в жизни...
Видение. Оно переливается радугой. Привычной радугой. Магия.
Жаль, что протоптанной кем-то дорожкой нельзя пойти и в этом, реальном мире. Сорванные с корнем камыши, тропинка, выложенная галькой. Каждый верный шаг сопровождается её шуршанием - предвестник. Невозможно оступиться. Скучно и противно до коликов в животе.
Не завидуй им, детка. Человек - сам кузнец своего счастья. А так же дорогоукладчик. Гальки у тебя предостаточно...камыши на пути всё растут и растут, как сугробы. Возвышаясь до небес...грея местечко в раю. Да, в раю. Не думай о плохом.
Наконец перед глазами возвышается огромное здание. Доставший шарики мозга пейзаж, заевший, затёрший все страницы сюжетов детективных книг. Здесь было всякое. Даже Холмс позавидует.
Низкие облака будто кольцом охватили верхние этажи, всё же боясь прикоснуться к холодным стёклам вплотную. Может, у них есть на такую дерзость причина? Боязнь увидеть эти груды белоснежных бумаг, режущих пальцы. Десятки работников, ненавидящие этот суматошный расклад их жизни. Мечтающие об отпуске где-нибудь на Кипре, о море, о пляже и куче выпивки. Скорее, их пугают души умерших в тесных камерах. Многие расшиблись об цементные, серые стены. А особенно хорошие фантасты придумали небылицы, чтобы пугать новых работниц. Рейчел известны все легенды этого здания, до единой. Все подробности. Даже имена сих глупцов, группы крови...
Рейч казалось, что руки молодого человека сильно замёрзли. Не просто пройти час в таком состоянии - известно не понаслышке. И не только руки - он выглядел довольно странно. Словно этот мороз пробрался в его мозг, пытаясь заморозить. Но что-то усердно отогревало. Наверное горячая, алая кровь, выпрыгивающая из сердца и текущая в его венах. Точно. Вспомнила? Ты ещё не слышала стука его сердца...
Это заставило девушку идти чуть быстрее. Усталым он не выглядел. Крепкий орешек, однако.
Зайдя в здание, Рейчел почувствовала сотни иголок, легонько колющих по тонкой коже лица.
Тепло.
Мысленно поздоровавшись со всеми встречными коллегами, ведьма двинулась к двери своего кабинета. Простой как 2х2 - деревянная, потёртая, с табличкой рядом. На них чьё-то имя. Правильно. Твоё.
Ключ мягко вошёл в скважину. Тихий щелчок, удар рукой - знакомься. жертва. Это твоя первая камера пыток.
Пнув старый, разваливающийся стул к середине комнаты, Рейчел усадила туда парня. Грубо. Без всяческий объяснений. Пусть поймёт, куда он попал...
Резко развернувшись к молодому человеку лицом и облокотившись об край стола телом, Рей сдёрнула с себя пальто. Попадание прямо на вешалку. Виртуозно.
- Замёрз?

Отредактировано Rachel (2011-03-14 21:31:13)

+2

150

Раэль
Взгляд серых глаз, цвет из которых словно вымыли грязной тифозной тряпкой, оставили мутными мыльными разводами на белом в молоко стекле, был в высшей степени серьезный, полный благочестия и легкого снисходительного укора - сама она, заметившая свои ошибки, оставалась уверенной и в выбранном положении, и в примеренной роли; слишком дотошным образом уделять внимание мелочам, существенность которых была еще вопросом спорным, Раэль никогда не пыталась и вряд ли бы стала менять свой уклад политики по жизни даже на смертном одре. Вместо нашивного кармашка на блузе она тронула пальцами витой рог на своей голове, задумавшись, пробежалась взглядом по бумагам в раскрытой папке - нет ничего, что могло бы дополнительно познакомить ее с кандидатом на безвременно пустующую должность, но, вспоминая, сколь подозрительны и рассеянны на вид были люди, занимающие сей пост до того, Раэль не могла не прийти к выводу, что вариант перед ней - куда более успешно способен потянуть массив навалившейся работы, чем все предшественники вместе взятые. О, бумаги по старым лежалым, но до сих пор актуальным, делам, разгребать никто не собирался еще долгое время: у всех находились неотложные дела.
- Сыщиком.
Попробуйте посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Напишите все утверждения, которые приходят в голову, когда вы думаете о своей жизни.
Нарисуйте все, что вы чувствуете, когда на вас повышает голос начальник.

Девушка подняла со стола ручку, покачав между пальцами, сняла колпачок; не сказать, чтобы ей совсем уж не польстили слова молодого человека напротив, однако, наученная горьким опытом, она откинула подобные располагающие мысли. Перо ручки быстро забегало по расчерченному листу, когда мелким, убористым почерком суккуба начала записывать и собственные не озвученные вопросы и полученные на них ответы. Отвлеклась на минуту, подняла глаза на собеседника:
- Ваша психологическая травма может каким-либо образом помешать вашей плодотворной работе? - выпрямившись на стуле по спине, под столом закинула ногу на ногу. Что было причиной этому: хорошая ли выучка, позволившая не дрогнуть на лице ни единому мускулу, женская ли неподражаемая логика или пресловутый стервический характер - не известно, но, не дожидаясь ответа, она развернула к юноше сходный с анкетным лист - на нем базовые вопросы, позволяющие с психологической точки зрения оценки при наличии честных ответов разобрать часть сути анкетируемого, и стандартный скелет рукописного краткого резюме: сразу было видно, что всякий, принесенный с собой, документ, холеная рука отодвинет в долгий ящик, - мы можем принять вас на испытательный срок, поскольку желаемая вами должность свободна, но под ответственность. Поскольку, у меня нет возможности ознакомиться с приложенными к вашему профилю документами...

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральное полицейское управление


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC