Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Парк Уэно, вишнёвый сад


Парк Уэно, вишнёвый сад

Сообщений 181 страница 210 из 247

1

http://demonlife.ru/uploads/0009/e8/92/135241-2-f.png

Вокруг храма Сэнсёдзи раскинулся парк Уэно - огромный общественный парк, плавно обтекающий храм со всех сторон, кроме выхода к набережной. В западной части Уэно есть небольшой водоем Синобазу - на острове в середине водоема стоит Храм в честь богини Бентен. Кроме всего прочего, Парк Уэно известен своими деревьями сакуры, которых здесь более тысячи штук и больше десятка разновидностей. Деревья сакуры добавляют парку своеобразного колорита и делают Уэно приятным местом отдыха, особенно в конце марта и в течение всего апреля, во время цветения вишни. Лепестки сакуры, усеивающие парковые аллеи всю весну окрашивающие сад в нежно розовые тона и дали второе название парку - вишневый сад.

0

181

Кокон, обволакивающий тонкую фигуру девушки, никуда не исчез, но стал более гибкий и почти неощутимый. Это не означало, что Кукла доверяет, всего лишь показывает, что ответы незнакомца ее устраивают. Подпускать к себе агрессивно настроенных вампиров опасно для здоровья, даже для нее - не пищи.
- Сейчас только и разговоров об Изнанке... - Эмми вздохнула. На миг в глубине глаз отразилась искра воспоминаний - тонкий колотый лед в темной холодной воде. - Я не человек, как ты уже понял. Я живое, но в тоже время - неживое. - Девушка подняла ладонь на уровень плеч, повертела ее, словно рассматривая выступающие сквозь тонкую кожу венки. Внутри пульсировала, билась жизнь. - Я, как и живое, как человек - состою из крови и плоти, но из меня нельзя выпить жизнь, потому что я существую не из-за души вселенной в зародыш, а из-за силы моего создателя, вселившего в созданное тело часть себя.
Кукла перестала рассматривать свою руку, и перевела взгляд на вампира. Ее застывшее выражение лица в полумраке выглядело с одной стороны чарующе плавностью и красотой линий, с другой – устрашало этой неживой фарфоровой красотой. – Таких, как я, называют марионетками. Нас очень мало в мире, ведь создать нас можно только на земле и только сильным демоном, которых здесь пока не так много. – Казалось, Кукла даже не дышала, только хлопала ресничками и периодически улыбалась.
- Прошел уже год после катастрофы, как ее принято называть. Наш мир наполняется демонами, может, скоро таких куколок, как я, станет больше. И ведь если создатель захочет, нас совершенно не отличить от людей… - Эмили вздохнула. – Не хочу, чтобы так было. Все равно, в нас нет души, потому и ничего Создать для этого мира мы не сможем. Если что-то интересно, можешь спрашивать, если буду знать ответ – расскажу. – Кукла сцепила пальцы в замок и положила руки себе на колено, в надежде послушать рассказ о вампирах. Мифы, сплетни, правда?
К подросткам подошли несколько полицейских и попросили предъявить документы. Подростки бросились в рассыпную, оставляя алкоголь и спасая себя от звонка родителям. Полиция даже не попыталась их догнать, а подошла к парочке, что сидела рядом.
- Можно посмотреть Ваши документы?
Эмми достала из сумочки паспорт и протянула одному из полицейских. Мужчина посмотрел, полистал, но вернул обратно. – Благодарю мисс Блант. А Ваши, гражданин? – непонятно зачем полиция проверяла паспорта, но Эмми слышала, что после катастрофы УИЭЭ, да и полиция, начали отлов беженцев из Изнанки для опытов. Наверное, это была очень глупая затея, вряд ли люди смогут противостоять демонам без надлежащей подготовки.

+1

182

«Марионетка» - про себя повторил Тристе, словно пробуя слово на вкус. Кого только не повидал он на своем веку, и оборотней, демонов, таких же, как он, обращенных вампиров, высших, противных некромантов, но вот о марионетках не приходилось даже слышать. Хотя, люди то и дело болтали о существах, что выходили на улицы мирного города в ночи и чуть ли не утаскивали в свои неведомые подземные пещеры самых красивых девушек, все эти разговоры были навеяны старыми сказками, которые передавались от бабушек к мамам, каким-то книгами, популярными фильмами. Но нигде не рассказывалось о существах, подобных сидящей рядом девушке. Он чувствовал ее силу, чувствовал, что она защищается от него, но лишь улыбался про себя. Все-таки, он не хотел умереть от банального несварения, так что посягать на целостность сосудов девушки не собирался. Но был готов защищаться, если вдруг она решит посягнуть на целостность зубов и костей вампира.
Тяжелые тучи без устали усыпали землю мелкими снежинками. Тристе медленно выдохнул, наблюдая, как едва заметное облачко пара рассеивается в воздухе, смешиваясь со сгущающейся темнотой позднего вечера. Дыхание. Лишь по привычке, ведь кислород не нужен уже много лет. И сердце может починяться любому желанию, останавливаться совсем, или биться сильнее. Так проще показывать эмоции. Так проще представить, что у тебя есть душа. Спрятаться за маской простого человека. И только задумавшись, перестаешь дышать. И, чувствуя себя все так же прекрасно и без постоянных вдохов, понимаешь, что уже давно мертв. Тристе подставил голую ладонь и поймал на нее снежинку.
«А раньше они таяли», - он небрежно смахнул ее с руки и снова вздохнул. Просто по привычке.
Ведь уже не живой.
Так же как она.
Но есть отличие: она совсем не знала, что значит быть живой. В какой-то степени, Тристе стало ее жаль.
- Не хочешь, чтобы так было? – он, наконец, оторвал взгляд от темного неба, на котором не видно было еще ни одной звезды. Звезды вообще в больших городах редкость. Люди настолько заполняют собой все пространство, настолько стараются создать себе идеальные и удобные условия для жизни, что даже звезд теперь практически не видно. Он хотел еще что-то добавить, но вздрогнул и внутреннее напрягся, наблюдая за полицейскими и так резко разбегающимися подростками.
«Мисс Блант», - про себя повторил Тристе, когда служители порядка возвращали девушке документы. Будто запомнить ее имя было важнее, нежели придумать, что ответить на такую же просьбу показать документы. Поэтому когда обратились к нему, он только рассеянно посмотрел на мужчин в форме и виновато улыбнулся.
- Да, да, где-то были, - он похлопал по карманам пальто и даже цокнул языком, будто удивлен, что не нашел документов. – Сейчас, - Тристе вздохнул, словно извиняясь, что задерживает, и поднялся с лавочки, проверяя карманы в джинсах. Вампир старался тянуть время, пока мозг лихорадочно соображал, как поступить. Можно было просто убить их всех. И обед и развлечение. Тем более что после неудачной охоты, еще сильнее хотелось быстрее восстановить силы. Но устраивать кровавую бойню прямо в парке? В любимом, надо отметить, парке Тристе, вампир сам не хотел. Одно дело, когда один труп красивой девушки. Совсем другое – несколько мертвых мужиков. К тому же, кто знает, что это за люди такие подошли. А вдруг и не люди? А то он уже за сегодня успел отобедать куклой. Снова наступать на грабли не хотелось, хотя и не чувствовал от них никакой опасности.
Решение пришло само собой. Что еще, как ни глупые и необдуманные поступки, заставляют чувствовать себя живым? Обычным, слабым человеком.
- Не нашел. Я сбегаю за документами, а вы пока подождите здесь, - скороговоркой выпалил вампир, одновременно разворачиваясь и хватая девушку за руку, надеясь, что она его сейчас не закинет силой на какое-нибудь близлежащее дерево. – Мы…сбегаем? – полувопросительно проговорил парень, обращаясь к своей случайной сообщнице. У которой, к слову, с документами было все в порядке. Но прерванный разговор хотелось продолжить. Он покрепче ухватил тонкую руку девушки и дернул, утаскивая за собой. Словно подростки, которые буквально недавно бросились врассыпную с соседней лавочки, Тристе так же быстро сорвался с места, чуть не поскользнувшись на подмерзшем асфальте. Увлекая за собой мисс Блант, он быстро и не оглядываясь, бежал к выходу из парка, надеясь только, что девушка не упадет и ему по инерции не придется пропахать асфальт носом или еще чем-нибудь. Он даже улыбнулся такой внезапной выходке со своей стороны, выбегая их приятного полумрака парка на освещенную улицу, где все еще праздновал народ.

0

183

28 февраля 2013 года. День Города.
Утро. На улице стоит слабая плюсовая температура.
Яркие лучи солнца пробиваются сквозь мутное облачное небо.

Личные покои Майджестраля --->

Славный день! Ни войн, ни катастроф, ни стихийных бедствий. Вот только под ногами хлюпает: то ли талый снег, то ли грязь, то ли еще какая неведома фигня, напрочь убивающая блеск недавно начищенных туфель.
- А куда мы идем? Мне казалось, аптека там. Или ты решил прогуляться? В такую-то погоду...
Тай с грацией бегемота потопталась в луже, как бы намекая рядом идущему Крису, что ходить по данной местности не айс. Хотя нет, будет очень даже айс ближе к вечеру, когда вода из этой самой лужи замерзнет в обуви. Впрочем, это будет просто неприятно, не более: в истории не было ни одного вампира умершего от простуды.
- Может по мороженому? – ни с того, ни с сего ляпнула Тай и без особой надежды на положительный ответ поглядела на супруга. О, Высшие Силы, уже супруга! Всего год назад они вновь воссоединились в этом самом парке, и за это будто бы короткое время было принято столько важных решений, сколько не созрело за предыдущие две тысячи лет жизни. Хотя наверняка так просто казалось.
Тай шла, поглядывая по сторонам, рассматривая местность. Хех, при желании можно даже дерево найти, с которого девушка год назад благополучно низверглась прямо Крису на голову. Ла Драйк тихо хрюкнула в воротник пальто, припомнив некоторые обстоятельства их встречи после долгой разлуки.
"Но несмотря на всю нелепость того момента, каким он был счастливым."

Отредактировано Тария (2012-03-18 13:39:43)

+1

184

Да, наверное, самое интересное в жизни происходит со случайными людьми. Когда даже не представляешь, чего ожидать в следующий миг - быть почти убитой, рассказать о себе без каких-либо вопросов и потом... Показалось, что это может быть неплохим приключением - убежать от полиции, затеряться среди толпы празднующих людей.
Улицы нового необычного города шумели. Город Легенд - город, в котором так легко распрощаться с жизнью, повстречав не совсем человека. Город Легенд - город, в котором можно обрести новую, совершенно иную жизнь. Потому обычные люди здесь не могут жить – убегают. Остаются только из интереса, а приезжают, чтобы узнать лучше темную сторону жизни, но не каждому суждено стать не_человеком.
И сейчас, убегая с незнакомцем по тихой улочке парка, врываясь в толпу, разбивая стройные ряды новой быстрой волной жизни, чувствовать - не привычное безразличие ко всему происходящему, а зарождающийся интерес. Ситуация заставила взволноваться и почувствовать, что самое интересное еще ждет тех, кто не испугается знаний.
Беги, там впереди есть еще столько неизведанного.
Беги, крепко сжимай руку, что ведет тебя.
Беги, прочь от орущих вслед полицейских.
И простые люди не догонят, они, может, задумаются, что это были не просто "парочка без документов". Это, ведь, могли быть те, кого сейчас разыскивают. Хотя бы один из них. Полицейские хорошо запомнили имя мисс Блант, но поможет ли это им, когда Кэйнер вмешается в дело? Конечно же, о случившемся предпочтут забыть.
Но сейчас Кукла не думала о том, что может произойти, а чего произойти не может – только цокот каблучков. Она вся в этом цокоте. Даже мысли – отрывистые и не оконченные.
Пробежав заполненную людьми улицу, парочка свернула в подворотню. Было тихо, а впереди мигала надпись какого-то малоизвестного кафе. Кукла неудачно затормозила и услышала громкий неприятный хруст. Каблук на правой ноге треснул и почти вполовину стал меньше. – Черт. – девушка приподняла ногу, посмотрела на обувь - это самое поганое, что могло случиться с каблуком и с каким-то безразличие стала разуваться.
- Зайдем в кафе? Не хочется бродить по городу в такой обуви. Сейчас нужно быть очень осторожными. - Отломав на втором ботильоне так же каблук – на половину, обулась вновь. Это казалось таким привычным занятием для нее – делать так, как никто не делает и совершенно не переживать по этому поводу. – Заодно расскажешь о себе. Может, даже перекусишь. - Последнее предложение она произнесла тихо и будто что-то не совсем стандартное имела ввиду.
Кафе находилось в полуподвальном помещении, Эмми пропустила чуть вперед вампира. Непонятно почему, но ей нравился этот парень. Что-то было в нем завораживающее. Что-то неуловимое, но ощутимое ее внутренним миром.

0

185

Видимо, мироздание было на их стороне. И судьба не решила вмешиваться с какими-то подлостями. Никто не упал. Полицейские быстро отстали. Вряд ли они действительно хотели  поймать какого-то парня без документов. Скорее просто создавали видимость бурной деятельности и только для приличия прокричали что-то вслед, да и забыли. А они бежали. Вампир сжимал руку девушки, стараясь не отпустить ее, но и не сжимать слишком сильно.
Словно с места в карьер, из тихого парка в водоворот людского праздника. Только каким-то чудом не поскальзываясь на подмерзших лужах, которых, впрочем, на городских улицах было немного: сотни человеческих ног, быстрых шагов, растопили лед, превратили в воду, втоптали в асфальт.  И только все тоже чудо позволило прорваться через толпу, не потеряв друг друга, не сбив никого с ног. Люди словно расступались, пропуская бегущую парочку вперед. А может, пугались и отпрыгивали. Тристе не особо заморачивался по этому поводу. Ему просто нравился сам процесс, нравилось бежать вперед, представляя, что за ним еще кто-то гонится.
Так было интереснее.
Через веселье толпы снова в более тихий проулок. Не так безлюдно, как в парке, но намного спокойнее, чем на центральных улицах, где никак не стихало веселье. Где постоянно раздавались взрывы смеха, бесчисленные разговоры сплетались  в единый гам так, что,  даже прислушиваясь, сложно было разобрать, о чем беседуют люди рядом с тобой.
Тристе подумал, что надо бы отпустить уже руку девушки и прекратить тащить ее за собой. Но в какой-то момент понял, что он не тянет девушку за собой, а бегут они примерно наравне. Но как бы ни нравилось вампиру бежать, пришлось остановиться. Причем так резко, что он чуть было не влетел в стену, но сделал вид, что все так и должно быть и улыбнулся, оборачиваясь к девушке.
- Ну вот, - Тристе постарался изобразить на лице расстроенное выражение, хоть как-то выразить участие, что ли, хотя ему было глубоко фиолетово на испорченную обувь. Даже чувства стыда, что вот, он такой плохой, потянул ее за собой, а к ней ведь претензий не было. И теперь каблукам явно конец. На его лице скорее было выражение типа «классно побегали» и небольшое удивление от силы девушки, все-таки каблук второй она сломала с легкость, и от ее равнодушия. Сколько особей противоположного пола знал вампир, любая бы устроила истерику из-за сломанного ногтя, я из-за каблука просто вышла в окно, наверно.
«Наверно, обувь ее», - хмыкнул про себя, вспоминая, как еще недавно мисс Блант переживала из-за платья.
- Перекушу? – он удивленно заглянул в глаза девушке. Может, она просто не знала, что вампиры не употребляют обычную пищу? Хотя, если нужно слиться с толпой, исключительно ради маскировки и могут с наигранным удовольствием запихивать в себя что-то, совершенно не чувствуя вкуса. Она же говорила, что ничего не знает о вампирах. Но интонация, с которой девушка это сказала… Тристе невольно улыбнулся и задумался, что именно она имела в виду. Но, уточнить можно и позже.
Он первым спустился в темный коридор, который вел в кафе. Владельцы словно экономили на освещении, а  может это был такой стиль. Во всяком случае, в качестве светильников выступали только маленькие лапочки, гирляндами развешанные на стенах и приделанные по краям ступенек.
«Чтобы не убиться что ли?», - Тристе был в каком-то приподнятом, даже веселом настроении. Даже сорвавшийся ужин нисколько не омрачил этот вечер. Наоборот, чем дальше, тем интереснее и интереснее развивались события.
Словно на автомате, а может, боясь, что девушка тихо свалит, Тристе снова взял ее за запястье, увлекая за собой к столику, который стоял в углу, немного в отдалении от других. В любом случае, как ни странно, народу в кафе было не очень много. Хотя во время массовых празднеств, обычно, попробовать найти место в каком-нибудь заведении общепита смерти подобно. Вампир проявил всю галантность, на которую был способен, даже отодвинул девушке стул, помогая сесть, и только потом устроился сам. Может, решил хоть на мгновение соответствовать пафосному образу прекрасного вампира, который так любят прославлять в своих произведениях. Почему-то, какую книгу не взять на данную тему, так кровососы сплошь прекрасные юноши, которые до зубного скрежета вежливые и до отвращения прекрасные. Такие, что прям все девушки падают в обмороки от восхищения, сразу подставляя шейку для укуса. На самом деле все было не так. И этикету никто специально не учил, да и если ты урод, обращение в вампира не содержит красоты в виде бонуса.
Едва Тристе успел пробежаться взглядом по залу, мельком рассматривая посетителей, персонал и достаточно простой, но уютный интерьер, как к ним уже подошла официантка, с дежурной улыбкой оставляя на столике раскрытое меню.
- Что ты будешь? – вампир улыбнулся девушке, тут же утыкаясь в меню, с деланным любопытством рассматривая названия блюд. Думая про себя, стоит ли претворяться и заказывать себе что-то? Потом ведь и есть придется, а это не вызывает особого удовольствия. Вообще никакого удовольствия не вызывает. К тому же, девушка уже знает, что он вампир. Не станет же для нее шоком то, что обычную еду кровососы не употребляют. Да и…может сама уже догадывается? Решив действовать напролом, Тристе резко захлопнул меню и, уперевшись в стол локтями, подался вперед, наклоняясь ближе к мисс Блант.
- Надеюсь, мне не нужно заказывать себе что-то и делать вид, что я ем с удовольствием? – он посмеялся, заглядывая в глаза девушке. – Мы обычную еду не особо любим. Точнее, просто не чувствуем вкуса, - Тристе пожал плечами, словно сожалел об этой особенности своего нового организма, каким он стал после обращения. В какой-то степени, парень скучал по всякому вредному, но вкусному фастфуду, по сладостям и прочим съестным изыскам. Но, инстинкты берут свое, теперь для него нет ничего слаще крови, а любовь к обычной еде неуловимо уходит в прошлое. Вместе с воспоминаниями о былой жизни.
- А ты…такие как ты, - он никак не мог назвать сидящую напротив девушку марионеткой и не знал, как бы помягче выразиться. – В общем, ты ешь? В смысле, обычную еду, - Тристе замялся, понимая, что выглядит как школьник, которого вызвали к доске, а он не знает ответ и только невнятно мямлит что-то, не в силах сформулировать нормально свои мысли.

Отредактировано Triste (2012-03-24 01:58:24)

+1

186

Ходить на изуродованных каблуках было немного непривычно и чуточку неудобно, но босой - еще хуже в такую непонятную погоду. Потому - голову выше и как по подиуму. Главное, выглядеть естественно и непринужденно, что у нее получалось с непередаваемым превосходством.
В такие моменты вспоминаются сломанные куклы, которые больше не сделают и шага. В такие моменты вспоминаются сломанные люди, которым лучше умереть, чем продолжить жалкое существование. Вспоминала об этом и, превозмогая саму себя, продолжала двигаться вперед. Она никогда не хотела стать одной из них. Помойка - это не то место, где Эмми хотела оказаться однажды.
Улыбайся. Даже если у тебя не такая красивая улыбка, как хотелось бы. Улыбайся и показывай своим видом, что у тебя лучше, чем у всех. Особенно, если это не правда.
В кафе было довольно тихо, что не могло ни радовать. Сев за столик, Эмми разулась. "Наверное, поеду домой босая, пусть остаются здесь. На память заведению." Кукла улыбнулась своим мыслям, и совершенно не поняла, что на добрые пару минут выпала из реальной жизни, прослушав вопрос.
Открыв меню, бегло просмотрела, что есть вкусненького. Услышав голос вампира, Эмили подняла удивленный взгляд на мужчину. Ее взгляд будто говорил - "зачем столько слов, я что, о вампирах ничего не знаю?", но сказала кукла только "угу" и опять уткнулась в напечатанные буковки.
- Не всем, но многим из нас - кушать нужно. - тонкий пальчик остановился на одно из блюд. - А некоторые даже запахов не различают, что там говорить о вкусах. Мы слишком разные, все зависит только от мастера, который нас делал. - девушка на миг сделалась какой-то грустной, но эмоция тут же сменилась на противоположную.
Подошла официантка принимать заказ. Эмили попросила латте с вишневым сиропом и блинчики с мороженным.
Кукла в очередной раз проверила телефон, убедившись, что пропущенных нет, подняла взгляд на собеседника. - Даже представить не можешь, как мои коллеги завидуют моему организму - я ведь совершенно не поправляюсь. Во мне самые отборные гены. Я, наверное, даже лучше самого идеального человека. - и чуть тише добавила. - У меня даже душа есть. - Это действительно было достояние, ведь марионетки не могут иметь душу. Только если создатель кукле ее дарит изначально. У Эмили души не было, до одного момента, когда она чуть не умерла. Кто-то сказал бы, что это чудо, Эмми знала, что ей просто повезло с "крестной мамой".
- Расскажи мне о вампирах! Ходит столько легенд о вас, а что правда - никто не знает. Действительно ваша жизнь наполнена романтикой ночи? - впервые у девушки наблюдалась такая бурная и настоящая эмоция. Она была похожа на ребенка, которому все интересно.

Отредактировано Emily (2012-04-14 12:01:02)

0

187

28 февраля 2013 года. День Города.
Утро. На улице стоит слабая плюсовая температура.
Яркие лучи солнца пробиваются сквозь мутное облачное небо.

Покои Майджестраля --->

"Никогда не понимал подобных праздников..."
Толпы существ бесцельно бродят по улицам, впустую тратят с таким трудом заработанные деньги на всякую чепуху, радуются невесть чему - то ли тому, что их не прихлопнуло год назад камнем во время катаклизма, то ли просто от врожденного дебилизма. Как можно ходить с такими придурочными улыбками в такую отвратительную погоду... Сверху сыро моросит невнятный дождь, бросая порывами ветра в лицо водяную пыль, под ногами смачно чавкает жирная грязь, живописно расписывая черные лакированые ботинки под уродливую хохлому, в носу хлюпает.
Кажется, он оказался первым и, похоже, единственным вампиром в истории Детей Ночи, который умудрился подхватить банальный насморк. Но откосить от тариного восторженного "Ну пошлииии!" не смог. Не только он умел делать щенячьи глазки.
- Туда и идем. Как это - там? А я был уверен... Впрочем, ладно, - признаваться, что уже минут десять как вообще не следит за дорогой, все больше погружаясь в плохое настроение, Крис не хотел. Зачем портить настрой еще и девушке?
Он сумрачно покосился на группку молодых людей, только прошедших мимо, возбужденно что-то обсуждавших. Один из них, тощий и очкастый, махал руками, доказывая что-то остальным чуть не заехал Майджестралю по голове.
Вампир, последний час - с тех пор, когда они вышли из Резиденции - итак пребывал не в лучшем расположении духа, а после этого неприятного инцедента желание подраться вообще хлестнуло через край.
- Так...!
Договорить не успел, Тария мягко положила руку на плечо, и кровавое желание все вокруг крушить и давить черепа нехотя отступило. Не исчезло, но временно дезертировало куда-то вглубь, грозя вырваться на свободу при очередном "удачном" происшествии. А очкарик ушелпал куда-то, все также размахивая руками и не ведая, какой судьбы избежал от раздраженного мерзкой погодой и хлюпающим носом Высшего.
- Мороженое? Давай. Клин клином вышибают. В конце концов, геройски спасешь меня, как год назад. Тсаахи, мне тебе пинка дать, чтобы ты бодрее шел?! Хватит вертеться под ногами!
Бетайлас тоже пасся рядом, распугивая прохожих добродушной улыбкой.
- Босс, будете в аптеке, купите валерьянки. И напейтесь по самые уши, потому что у вас, кажется, сдают нервы.А нервный вампир опасен для общества...
- С каких это пор ты у нас печешься о здоровье человеческого мяса? - прошипел некромант, нависая всем телом над своим творением, выворачивая тому ухо.

0

188

Тристе оперся на стол локтями и даже немного подался вперед, внимательно слушая рассказ девушки. Его удивляло, что Эмили говорила о том, какой ее делали с какой-то гордостью, что ли. Будто для нее действительно много значило что она, по собственным же словам, лучше самого идеального человека. Вампир невольно хмыкнул. Сам он предпочел бы быть неидеальным, слабым, смертным человеком, но не лишался всех тех прелестей, которые дарила человеческая жизнь. Он никогда не стремился к бессмертию, силе, никогда не хотел жить за счет жизни других. Но получил все это без всякого на то согласия и желания. И пусть он все так же любит жизнь, но не настолько сильно ценит каждый день, как ценил в юности. Не настолько сильно радуется разным мелочам, ведь будет еще бесконечное множество приятных моментов. Да и если вести себя тихо и не нарываться особо, прожить вампир сможет бесконечно долго. Не старясь. Не изменяясь. Только постепенно погружаясь в скуку и теряя хоть какое-то подобие интереса к жизни. Но интересы и желания у всех свои. Как и идеалы. И так уверенно говорить, что ты лучше идеального человека, было, по меньшей мере, странно. Для кого-то идеал – высокий блондин с накачанным телом, резкими и уверенными движениями. Для кого-то  - среднего роста брюнет, худощавый и жилистый, пластичный и грациозный.
- А какой по-твоему идеальный человек? – Тристе все-таки не удержался от вопроса, прежде чем рассказать о вампирах. Тут же подошла официантка, и парню пришлось откинуться на спинку стула, чтобы не мешать расставлять заказ девушки. Он невольно втянул аромат кофе и скользнул взглядом по блинчикам, готовый чуть ли не слезу пустить, так сильно хотелось ощутить вкус всей этой еды еще раз. Хотя, это было преувеличение. Не сильное желание, скорее остаточная грусть, пока не совсем еще забыл вкус человеческой еды.
- Что тебе рассказать? – он улыбнулся и окинул интерьер кафе еще одним взглядом. – Мы стараемся не выделяться. Благо, выглядим как обычные люди, никаких крылышек, хвостиков, ушек и прочих радостей у нас нет, - парень тихо посмеялся. Тристе действительно не знал, что именно рассказать. Не приходилось как-то раньше, а то уже была бы заготовка, типа статья: «Вампиры как они есть». И рассказ был бы привычным и отработанным, а тут приходилось импровизировать.
- Ммм, романтика ночи? Смотря что ты под этим понимаешь. Мы не превращаемся в летучих мышей, стоит только горло закутаться в плащ, не впадаем в панику при виде оборотня. Не устраиваем шикарных балов, стоит только ночи опуститься на город. Не пьем кровь только красивых девушек и обязательно девственниц, можем и потным байкером откушать, - парень снова рассмеялся, чувствуя себя, мягко говоря, странно. Но не приходилось ему так откровенно и честно говорить о вампирах. К тому же, он не знал, каких именно легенд девушка наслушалась. Все-таки, о вампирах пускали слухи все, кому не лень. И придумывали порой такое, что у Тристе волосы становились дыбом. Взять хоть способы убийства. Некоторые придумали таких извращений, что банальное, хоть и бесполезное кол в сердце, серебра побольше да чесноком накормить – смотрится мало того, что глупо, так еще и гуманно.
- Мы подстраиваемся и стараемся не выделяться, - Тристе снова скользнул взглядом по другим посетителям кафе. - Я смотрю, как одеваются другие люди, чтобы понять, что стоит носить мне. Вот например сейчас, все посетители сняли верхнюю одежду, а я не знаю, насколько тепло в зале и стоит ли мне снять пальто, или можно сидеть в нем. Хотя на такие мелочи мало кто обращает внимание, но все-таки. Я смотрю, как реагируют другие люди на какие-то события, и реагирую так же. Я не знаю, как сказать. Вроде как раз у вампиров нет души, значит и чувств не должно быть? Но настроение ведь меняется, могу улыбаться, могу грустить. Или чувства идет не из души? Тогда зачем она нужна вообще? – парень пожал плечами и все-таки стянул с себя пальто и повесил его на спинку стула. -  И я чувствую себя немного неуютно, рассказывая тебе все это. Потому что не знаю, что именно сказать. Лучше спрашивай.

+1

189

Улыбаться глазами - самое сложное, чему стоит учиться существу без души. Ведь не эмоции, как выражение своего настроения, а внутренний свет, как невидимое, но ощутимое тепло - это и есть душа. Только тем, у кого ее не было, а потом она появилась, можно понять это чувство внутренней полноты и завершенности. Только с душой можно дойти до границ совершенства. Теряешь душу - теряешь часть себя, но можно даже не ощутить этого, а приобретая - не заметить не выйдет. И когда ощущаешь мир заново, учишься даже чувствовать еще раз - понимаешь, что только из внутреннего растет мир, который окружает. И потерять его не хочется. Больше не хочется.
Официантка ушла, оставив вкусности на столе, и кукла тут же принялась разрезать блинчики. Она любила - сначала все приготовить, а потом только кушать. Откуда пошла эта привычка уже и не вспомнить, но это было очень важно для Эмми. И казалось, в этот момент она обдумывала понятие "идеальный человек", но это было не так. Кукла знала, что такое идеал, что такое человек, а совместив эти слова можно получить множество различных вариантов, но ответ должен исходить из одного предположения.
- Идеальный человек в плане физического - лишенный даже одного тысячного процента быть подверженным каким-нибудь генетическим заболеваниям. Идеальный человек в эмоциональном плане - лишенный чувства страха, но это не касается чувства самосохранения. Я говорю о том, что люди слишком много уделяют внимания боязни неудачи, тем самым подвергая свою мечту большему риску не сбыться. Я не могу сказать, что во мне нет страхов, они есть, но их так мало, что это не мешает мне достигать того, чего я хочу. - Эмили посмотрела на вампира с толикой задумчивости, словно вспоминая о чем-то, но уже через миг тень эмоции исчезла, заменив выражение взгляда на доброжелательно-вежливое. Девушка принялась кушать блинчики, слушая рассказ вампира.
- Не устраиваете балы? - сказано это было с легким налетом разочарования. Почему-то вампиры всегда представлялись, как в фильмах - благородные и духовно развитые существа, постоянно устраивающие для себя праздник жизни, а их балы – это грандиознейшее из события. В жизни же все оказалось более прозаично и обыденно. Даже немного жаль - встречаешься с легендой, а она действительно оказывается лишь легендой, не имеющее ничего общего с жизнью. К сожалению. - Как вы живете - семьями или в одиночестве? Как относитесь к другим существам? Откуда деньги на то же жилье, ведь ночью, я даже не представляю, где можно работать ночью... или с деньгами проблем нет? - она, словно ребенок, расспрашивала, даже не задумываясь о том, что может подумать о таких расспросах вампир. - И... - девушка закусила губу, будто не решаясь задать вопрос -...когда вампир влюбляется, это чувство к одному на всю жизнь? - в какой-то романтической книге, которую довелось прочитать, история была построена именно на этом - одна любовь на вечно.сть.

+1

190

Все-таки люди – существа забавные. Вместо того, чтобы делать свою жизнь интересной, яркой и захватывающей, они придумывают такую жизнь тем, кого даже в глаза не видели. Хоть Эмили и не была человеком, она выросла среди людей, или, как это будет правильно сказать в ее случае, ее создали и она живет среди людей. И явно насмотрелась всяких вычурных и пафосных фильмах о вампирах в шелковых рубашках. Обязательно дворянского происхождения и непременно невероятно прекрасных. Тристе сам с удовольствием смотрел подобные фильмы и читал книги, потешаясь, а иногда удивляясь фантазии людей. Их энергию да на устройство собственной жизни, тогда все счастливы были бы. Так нет, зачитываются книгами, которые пишут какие-то домохозяйки, о вампирах, у которых кожа в стразиках, поэтому они избегают света, и непременно влюбляются в ничем не примечательного человека, а потом вздыхают, что в жизни такого не бывает. А лучше бы привели себя в порядок, закинули глупые книги подальше, желательно в огонь, и шли устраивать свою жизнь и творить свое счастье.
Выслушав поток вопросов, Тристе даже тихо засмеялся. Такое любопытство, какая-то детская непосредственность, все это забавляло его и даже чем-то привлекало.
- Ну, начну по порядку, - ему было легко рассказывать о себе. Наверно, просто каждому хочется найти такого человека, которому можно все откровенно рассказать. А может, просто так  называемый эффект попутчика. Ведь девушка уже знает, кто он. Убить ее Тристе не может, Эмили тоже не собирается кидаться на него с кулаками, наоборот, стремится узнать побольше. Словно дорвалась до запретных книг, и теперь старалась быстрее впитать в себя все знания, все слова, пока не отобрали. А потом они разойдутся и, наверняка, не увидятся снова. Так что и не важно, что один из жителей этого огромного города знает, что Тристе вампир. Вообще никакой роли не играет.
- Вообще вампиры живут кланами, но мне проще быть одному, - парень немного поморщился, на мгновение вспоминая прошлую жизнь, от которой его теперь отделяли годы и километры. И слава богу. – Почему же сразу ночью? – Тристе старательно растянул губы в улыбке, заглянул девушке в глаза. – Мы вполне можем, если продумать, передвигаться и днем по городу. Да и ночную работу не так уж и сложно найти, - да, например, ночью можно убивать людей. Но этого вампир не стал озвучивать. Он и так разрушил образ прекрасного и пафосного вампира, который передвигается с бала на бал, зачем же усугублять.
- И, последнее, - Тристе закусил губу, прежде чем ответить, так же как Эмили закусила губу, прежде чем спросить. – У нас нет души, о какой любви может идти речь? – он пожал плечами и рассмеялся. – Хотя, конечно, может любить можно и без души, я не знаю. Я никогда не влюблялся, с тех пор, как стал… - он споткнулся на середине предложения, но тут же продолжил, - вампиром. Но знаешь, - он откинулся на спинку стула и все-таки принялся расстегивать пальто. – Я не могу понять, то, что я «чувствую» - это на самом деле проявление человеческих чувств, или просто мои воспоминания о том, что я чувствовал, будучи человеком? Я помню, что любил кошек, например, и сейчас при виде котенка я глупо улыбаюсь и хочу его потискать. Но не знаю, эти чувства и желания принадлежат мне настоящему или мне прошлому, не могу провести грань. Ну, да впрочем, и ладно, не люблю приступы самокопания, - он снова рассмеялся, нарочито беззаботно и весело, и оперся локтями на стол, полоиж подбородок на ладони, подаваясь в сторону девушки. – Вкусно? – с некоторой завистью в голосе спросил Тристе, все так же улыбаясь. Будто даже и не натянуто, а весело и искренне. – Скажи, а сколько тебе лет? Тебя сразу такой создали? Ты меняешься с возрастом? – теперь пришла его очеред задавать вопросы, а то ответы на вопросы Эмили заставляли его задумываться о том, чего он лишился, став вампиром, сто приобрел, и надо ли ему все это. В общем, приступа самокопания и философствования в расписании вечера не было, а значит нужно свернуть эту тему.

Отредактировано Triste (2012-04-19 21:26:40)

+1

191

Чувство, когда любишь солнце, но оно убивает тебя. Когда в жилах кипит страсть и желания переполняют душу, но невозможно даже посмотреть на объект фантазий. Когда хочешь двигаться вперед, точно зная, что там только хорошее, но прошлое связывает тебя по рукам и ногам.
И не помогут медитации, правильное дыхание и самоубеждение. Будет только сложнее. Только больней.
Кукле очень хорошо было известно, то состояние, когда не умеешь чувствовать. Смотришь на живых и пытаешься понять, чем именно они чувствуют, каким способом могут отдавать свое тепло. Но, понять разумом природу чувств, не значит, научится этому. И сейчас ей было искренне жаль вампиров лишенных такой важной части жизни. Ведь, если ты не чувствуешь, то зачем вообще нужно это существование?
Люди лечат себя любовью и болью - хоть чем-нибудь, лишь бы не пустотой... только пустота означает конец любому пути.
- Если не знаешь - то и не думай об этом. Слишком сложно жить, понимая, что не способен на чувства. Слишком тогда все серо и уныло. Первые месяцы я вообще не понимала, что такое чувства и была без каких либо проявлений эмоций. Это не жизнь, а существование. Только теперь я понимаю это. - Эмми мельком взглянула на часы. Может, именно сейчас кто-то ждет ее дома. Может, за ней следят, в надежде убедиться, что все хорошо. А может, она никому не нужна...
Задумавшись, кукла встрепенулась, услышав вопрос. - Да, очень. - очередная улыбка-мотылек вспорхнул с губ девушки.
- От создания мне приблизительно четыре с половиной года. Да, меня создали уже взрослой, может, я и росла, как все люди, но намного быстрее, да и не помню этого времени. За четыре года физически я не изменилась ни на каплю. Я не знаю, что будет дальше, ведь пару лет назад получила душу... - Эмили пожала плечами. - Боюсь, что если я не буду меняться, то придется со временем уйти с работы, да и вообще - переехать. - Кукла вздохнула. Она не представляла лучшего места для нее, чем Город Легенд.
- Знаешь, а ведь за первые три года я не покидала Токио, теперь это уже другой город, другой Конец Света, а мне все так же страшно покинуть его границы. Будто покинув это место, я забуду кто я. Глупый страх, наверное...
Девушка отложила вилку и, задумчиво смотря на вампира, шепотом спросила: - Ты любишь приключения? Мне всегда хотелось провести хотя бы одну ночь так, как захочется, не думая о последствиях. Например, угнать машину, колесить по улицам города на бешеной скорости, разбить витрину магазина, взять понравившуюся вещь и пробраться в какое-нибудь красивое, но закрытое на ночь общественное место… мне иногда так хочется, чтобы не было никаких преград. Никаких правил.

Отредактировано Emily (2012-04-30 13:31:36)

0

192

Всему когда-нибудь приходит конец. Вот и это знакомство, приятный ужин в кафе, подходило к логическому завершению. В конце концов, Тристе вышел из дома в этот наполненный праздником вечер вовсе не для того, чтобы сидеть где-то и вести беседы, пусть и приятные и занимательные. Голод настойчиво напоминал о себе. Встряска, вызванная ошибкой, только усилила потребность в свежей крови. А потерять силы из-за того, что упустил момент, не успел, загулялся – совсем не хотелось. К тому же то, что девушка посмотрела на часы, было сразу воспринято как знак, что и она уже куда-то спешит. Она, наверняка, тоже не собиралась рассиживаться в каком-то заведении с незнакомцем. Но вот так распорядилась судьба, вот так свела их, нарушив планы обоих.
- Не бойся, - вампир улыбнулся и подался немного вперед, опираясь локтями о стол. – За границей города ничего страшного. Другие города, другие люди, другие культуры. Интересно ведь открывать что-то новое, неизведанное. Но если ты не хочешь ехать, тут сам город решил переехать, - Тристе рассмеялся, вспоминая события годичной давности. Вот как, оказывается, бывает: можно годами собираться, чтобы куда-то съездить, посмотреть мир, а потом бац – и весь твой дом и половина города едет с тобой. Затяжное путешествие получается. И чтобы узнать и увидеть что-то новое, достаточно просто переехать из одной части города в другую.
- Мне хватило приключений, - он улыбнулся, снова откидываясь на спинку кресла. – Теперь хочется спокойной жизни. Тихой такой и чтобы никто не трогал. Я скучный, да? – вампир снова засмеялся и убрал за ухо выпавшие из хвоста пряди. – А почему бы не попробовать? Почему бы не провести одну ночь, или даже не одну, так, как хочется тебе? В конце концов, даже бессмертные и долгоживущие существа могут упокоиться однажды. И жалеть, что столько лет ты не попробовал то, что так хотелось? – он пожал плечами. – Глупо, не находишь? Правила всегда были и останутся. В конце концов, каждый из нас, кто живет в обществе, свободен только до тех пор, пока не нарушает свободу другого. А это очень мало. Так что, если и правда хочется, нарушай правила. Они для того и созданы.
Вампир улыбнулся и принялся рассматривать посетителей в зале. Просто из любопытства. Можно было, конечно, подкараулить кого-то в туалете, но это было слишком опасно. Сразу заметили бы труп, да и камеры, поди, натыканы в каждом углу, как это все любили делать. Будто чем больше камер, тем безопаснее становится жизнь. Наивные, глупые люди. Но все-таки Тристе больше любил обедать на свежем воздухе. В глубине темной подворотни, в которую по собственному желанию люди заходят редко – вот идеальное место для вампира. И пришла пора в это самое место направиться.
Тристе застегнул пальто и улыбнулся, склонив голову на бок:
- Спасибо за прекрасный вечер и интересный разговор, - он поднялся и замер в нерешительности, как стоит попрощаться с девушкой. Галантно поцеловать ей руку, или от этого сразу повеет стариной. Обнять, как бывалого друга и расцеловать в обе щеки было бы слишком нагло. Так что он просто похлопал ее по плечу и заглянул а глаза, не переставая улыбаться. – Судьба сведет, еще увидимся. И если я услышу, что кто-то угнал машину, переколотил витрины и забрался в какое-нибудь общественное место – я порадуюсь за тебя, - он не удержался и провел ладонью по волосам девушки, сразу развернулся и вышел из кафе. Пришло время подкрепить силы, пока еще на улице оставалось достаточно людей. Пока еще они не разбрелись по своим домам, квартирам, закрывая двери, прячась от опасностей.

---> пока не определился

+1

193

Вампир был полностью прав - если бы не случилось прошлогодней катастрофы, маленькая Куколка еще очень долго бы собиралась. За свои два года работы, она уже много-много раз отказывалась от выгодных предложений, которые вынудили бы ее переехать. Сначала ей было страшно, потом Эмми уговаривала себя тем фактом, что Габриэль без нее не сможет долго жить. Так наивно и по-детски убеждать себя в том, что она смогла стать центром его вселенной... но ей хотелось в это верить. Хот бы потому, что у них была одна душа на двоих.
Кукла улыбнется и лишь кивнет в ответ. Ей нравилось слушать вампира, он ее завораживал. В его движениях и тембре голоса чувствовалась некая пластичность, как у давнего объекта почитания - Вилетты. Только притяжения были немного различны.
- Не скучный, это все время. Оно заглушает любые чувства. - она иногда говорила чужими словами, толком и сама не веря в произнесенное. Она была слишком молода, чтобы вновь разучится чувствовать.
Собеседник полностью поддерживал Эмили в ее желаниях, утверждая, что жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в чем-то... но марионетку всегда что-то останавливало. Наверное, главной причиной было то, что она боялась разочаровать своего любимого. И пусть она знала его достаточно хорошо, и пусть он бы никогда не отругал ее за шалости, девушка просто не хотела заставлять его лишний раз переживать.
Время их встречи подходило к концу. Вампир попрощался, Кукла улыбнулась в ответ и тоже ответила вежливым и искренним: - очень приятная встреча. Буду ждать следующей.
Вампри ушел в ночь, Эмми еще какое-то время посидела в кафе, осмысливая произошедшее и, вызвав такси, уехала. Дома ее уже давно ждали, она чувствовала это.
У столика помимо денег остались туфли с поломанными каблуками. Одна из официанток, узнавшая в девушке модель, оставила эти туфли в кафе. После их выставили на импровизированную "доску утерянных вещей знаменитостей". У них были зажигалки, шарфы, шляпы, а вот туфли - впервые.

Центральный парк

Отредактировано Emily (2012-05-13 10:16:03)

0

194

» Японская часть города » Набережная реки Сумидо »

Май, 2013 год.
• вечер: ветер затих. Воздух начал остывать. На небо появились редкие облака, солнце медленно, будто нехотя садится за горизонт. Свежо и довольно тепло.
Температура воздуха: + 20

Сравнительно мало осталось людей, которые могут заставить себя заниматься каким-либо делом без особого желания. Ясная идея о могущественности человека, силы и вдохновение находящего в простом "хочу!", наводит на мысли о том, что без  так называемого хотения он и вовсе ничего не стоит. Малого опыта хватило, чтобы убедиться в верности ненавязчивого суждения, - оглянись вокруг, черт возьми. Девчонка понимала бесполезность такой озабоченности о проблемах, так глубоко пустивших корни в повседневности, но моменты, когда размышления о них захватывали целиком и полностью, возникали всякий раз. Даже сейчас, когда недзуми неспешно обходила аллеи парка - погода выдалась на удивление замечательная! - в зоне обозрения обязательно появлялся предмет, при виде которого девчонка хмурилась и про себя ворчала.
Странное явление. Пока какой-нибудь отчаявшийся не ткнет и не укажет конкретно, разглядеть свое счастье очень трудно. Положительные стороны плотно запечатаны, спрятаны и помечены ярлыком "должное". Много ли людей встречается, рвущих на голове волосы с широкой улыбкой и кричащих "ну за что мне это?!" ? Преувеличение, конечно же. Однако сетования на несчастную свою долю никогда не кончатся, не затихнут, вот и вся беда.
Маленький безобидный грызун, эдакий паразит и разносчик неприятностей, он ведь и не собирался подходить ко всякому и каждому и вбивать свои хрупкие идеалы. Даже если бы захотел. Пара случаев, когда Оззи плевала на все и открывалась настолько, насколько только могла себе позволить, оставили после себя неприятные воспоминания. Были и красивые моменты, теплые, но отчего-то крыса решала, что просто ошиблась, саму себя обнадежила и развела. С наивностью под рукой даже жить проще. Раз дело дальше не пошло - значит, человек просто соврал, отвязался. С этой неладной мыслью недзуми и шлепала по улицам, не переставая все же поднимать головы и смотреть людям в глаза. Не хотелось никого осуждать.
Черт подери, она любила их. Раздумья о том, откуда взялись этот бессмысленные убеждения, ни к чему не привели. Даже если существовали когда-то люди, внушившие мелкой свои идеи, - она никого и ничего не помнила. И все же не делала из этого очередной проблемы - и без того хватает. Справляться и искоренять свое маленькое желание - делиться, дарить, отдавать себя другим, - девчонка не пыталась, верила, что подобное провернуть невозможно, но и кидаться на окружающих не хотела. Золотая середина ли? Дурочка поступала безответственно, не желая двигаться ни в одну, ни в другую сторону. Болталась на одном месте, медленно выводила себя, знакомых.
А противная идея никуда не исчезала. Вот из машины выпорхнула низенькая хорошенькая девушка, одетая легко, выпорхнула и бегом направилась в центр вишневого сада. Там повертелась на месте - ждет кого? - и спустя несколько минут присела на скамью. Пока недзуми высматривает незнакомку, мимо медленно проходит старый человек, сухими пальцами сжимающий поводок. Собаки уже давно перестали как-либо реагировать на "сверхъестественных" существ. Справа мелькнула еще одна теней. Людей вокруг так много - и всех хотелось знать, знать их положительные стороны, видеть в них замечательных личностей, замечать особенности и таланты. Хотелось чувствовать себя "своей", близкой, а не казаться одной из тысяч встречных, которые никогда более не появятся рядом.
Кое-кто давненько ни с кем не разговаривал и теперь желает завести друзей?
Оззи не стояла на месте, все так же шагала, шагала бесшумно. Старалась не привлекать внимания.
Чудесная погода располагает обычно к такому же чудесному расположению духа. Прекрасная пора, кусочек зелени, окруженный бетонными джунглями, не лишается своего очарования даже холодной осенью, что уж говорить о цветущей весне.
Черт. Как же хотелось побыть с кем-нибудь.

Отредактировано Ozzy (2012-05-14 21:05:12)

+1

195

Флэшбек --->

Май, 2013 год.
• вечер: ветер затих. Воздух начал остывать. На небо появились редкие облака, солнце медленно, будто нехотя садится за горизонт. Свежо и довольно тепло.
Температура воздуха: + 20

День задался на удивление приятный. Не только для общественности, но и для отрепья, что существовало лишь немым криком на подземных просторах. Словно диковинный маленький народец, который выбирается лишь ради того, чтобы навредить агрессору да подпитаться, существуют подобные создания. Это не аккуратные и точёные тени, это - небрежные мешковатые размытые капли, которые втаптывают в землю люди, которым посчастливилось жить на другом этаже. Но и в подвале бывает чудно. Фонтан жизни, порой, струится там, где ему внезапно вздумается, даже в катакомбах, в которых обычно такого движения и не ожидаешь. Альгоне не мог и предположить, что послужило причиной подобной активности местных, но только это явление и вынудило его выбраться прочь, на улицы. Рдяное солнце, сопровождаемое порывным ветром и голодными позывами окружающих - что ж, пейзаж достойный. Кери вовсе не был одинок в своём желании покинуть источник матового шума, скрыться в не менее неугомонной толпе, единой в собственном порыве. Возможно, это всё - игрища праздной весны, на которую падший никак не реагировал, возможно - просто стечение обстоятельств, притворная игра, но от размышлений в меру параноидального нечеловека завесу сиплого дыхания бунтующих душ легче разорвать не станет.
Глухое одиночество в этот раз не преследовало ровным счётом никого - под исчезающими лучами жизнь неслась бурным потоком, слуги торопились соорудить в бесприютной пустыне спасительные уголки, а остальные - что ж, у них тоже было своё течение. Раз обстоятельства вынудили гнилую кровь забурлить в иссохших венах - видимо, пора бежать. По своим закромам, к своим поставщикам, к своим голосам, за своими желаниями. В этой каше Кери поймал ощущение мимолётной свободы от гнёта, что раз за разом гранитными иглами врезался в его сознание, не испытывая потребности совершить нечто из ряда вон выходящее. Кораблю в море многого не надо - лишь бы мягкий бриз наполнил паруса, а там дело за бравым первопроходцем не постоит.
Да, такая простая причина лежала в основании на удивление хорошего настроения Альгоне, и только первые минуты - что не было необычным - вызывали у падшего воспоминания о тех осколках, что ждали впереди. Дураку проще - он ничего не знает и идёт. Кери был пьян сошедшей на него удачей, и оттого его мысли и действия отличались от привычных, пусть и немногим. Дело было не столько в самих проявлениях, нежели в посылах - кто знает, что этот безумец слышал во сне? Он впервые за долгое время слышал ранее знакомые мотивы, которые так грели дух, когда Альгоне был хранителем. Он слышал голоса до боли знакомые, мощные, ладные, вязавшиеся с оставшимися представлениями обо всём, за что ныне хватался этот мир. Однажды побывав снаружи прекрасного костюма, там, где торчали нитки и острия булавок, а затем узрев результат этих деяний, Кери не жалел ни о чём. Лёгкий день выдался, без лишних дум, но с ворохом новых эпитетов. С хрустально-холодным светом где-то вдали.
Усталость на день улетучилась. Странное ощущение. Знакомое тем, кто живёт здесь всю жизнь, не пробуя перейти тонкой грани, прорвать завесу, посмотреть на прекрасное изделие изнутри - а изнутри-то оно, как раз, не столь прекрасно. Но нужно было отдать должное - стоило пару раз уколоться, чтобы закончить такой странный подарок. Кому? Да только Всевышним известно, да слугам их, если им нравится так называться. Две совершенно разные империи, которые то и дело сходятся в бесконечном сражении, в полёте, что отсюда не увидеть. Необычные сны порой оставляют отпечатки на самых невзрачных созданиях, воодушевляя их, заставляя проживать, возможно, одни из самых ярких моментов в их коротких жизнях. Порой и реальность становится этими чудными грёзами, и найти тонкую границу даже тяжелее, чем эту несуществующую полосу между чёрным и белым. Жизнь и мечты сплетены достаточно тесно, чтобы отыскать нить, по которой пробиваться на наружную сторону.
Помимо солнца, выбравшихся наружу иноземцев встретили и иные проявления, дружелюбные, тёплые, оттого неожиданные. Сочтите это глупым, смешным, но подземные крысы давно не видели тех же мыльных пузырей. Тэй и Рейна, две маленькие девчонки, знали бы они, что порой делают такими маленькими забавами. Впрочем, дальше у Кери глобализировать необычность дня не выходило. Порой улица готова стать очаровательным роботом Паро для больных и потрёпанных.
Честно говоря, падший был удивлён, что выбрался именно в парк. Альгоне имел привычку связывать всё окружающее с определёнными людьми, и оттого оказаться здесь для него стало очередным мелким символом, что хоть иногда ложку манны даже прокажённый может получить. Удивительное это дело, самовнушение. Падший даже и не приметил, как давил в себе никуда не исчезнувшее желание ринуться следом за девицей с фиалковым платком.
Закончив лить вполне себе радостные мысли на дно ржавого казана, Альгоне поспешил отойти подальше от люка, так, чтобы привлекать хотя бы немного меньше внимания. Ни дать, ни взять, но даже прорезавшаяся радость не была способна коренным образом изменить устоявшиеся склады. Кери довольно громко вздохнул, затем набрав полные лёгкие воздуха - привыкнув к влажному и терпкому, да что приукрашивать - зловонному аромату катакомб, вдыхать благовония поверхности было, как минимум, приятно. Небольшое разнообразие порой способно радовать больше бесконечной стабильности. Альгоне выбирался наружу сравнительно часто со временем десятилетнего затворничества, но каждый выход в народ давался ему нелегко.
Повсеместно разбросанные перед входом в парк автоматы радовали глаз одним лишь своим существованием - хоть какая-то часть города осталась в стороне от катаклизма. Кери неспешно искал монеты в многочисленных карманах, покуда сам смотрел куда-то вверх, как обычно. Чудак-чудаком, забавный да безобидный. Они кругом и с ними просто. Ощупав каждую монету, будто ребёнок - игрушку, падший распрощался со звенящими круглешками, через несколько секунд имея на руках одну из самых дешёвых банок в автомате. Альгоне не заботило, что пить, просто хотелось промочить глотку на поверхности, а не в привычных четырёх стенах. Падший молча бродил по парку, оглядываясь на людей, на животных, да даже на пузыри, на что угодно, что могло бы цеплять внимание - он искал себе пищи для анализа. Таким грешить - и не грешить вовсе. Благодаря пёстрым компаниям на Кери взгляды падали редко, что, несомненно, радовало падшего.
Когда буквально за миг шум улетучился, Альгоне обнаружил себя в полном одиночестве среди, казалось, бесконечных деревьев. Кери помнил, что произошло здесь, помнил каждую деталь, и да, он корил себя во всём произошедшем год назад. Это подкоротило и без того редкое хорошее настроение, и падший просто отыскал ближайшую лавку, чтобы не стоять посреди дороги наедине со своими мыслями. Через пару минут люди снова стали появляться в поле зрения, но их фигуры вновь стали размытыми, мутными. Быть может, ухватись Альгоне за что, и его рассеянность улетучилась бы, а он вообще на радостях принялся бы пожимать руки или ещё чего хуже. Да, выдался денёк, когда Кери в голову стукнуло его прошлое, как порой старикам приходит в голову доставать из чуланов игрушки, изуродованные войной. Морщинистые лица рассекают улыбки, а сухие пальцы врезаются в старую вату. Альгоне, конечно, ещё не разваливался, но порой такие картины просто лезли на ум.
У всех своё время, своя участь, и падшему сегодня искренне верилось, что ему ещё не один десяток удастся удержаться здесь. Пусть и не так, как хотелось бы. Да, он ещё натворит дел, о которых пожалеет, но сейчас Альгоне просто смотрел на безоблачное небо и улыбался ему.

Отредактировано Кери (2012-05-15 10:21:44)

+1

196

Было бы забавно сознательно воспринимать абсолютно всё, что происходит и попадается на пути. Звуки, запахи, ощущения и бесчисленное количество образов, аккуратно поочередно ложащиеся друг на друга, - и все ради запоминания одной вещи. Габариты не имеют никакого значения. Выстроив все до последней частицы в единое целое, можно было бы получить одну совершенную модель, одинаковую для всех, дарованную всем, понятная всем. Оззи отвлеклась, сделала пару шагов в сторону, - ехидная улыбка и твердый шаг молодого парня, который следовал в противоположном направлении, отталкивали. Недзуми привыкла уступать дорогу, нередко при этом оборачивалась и долго следила глазами за встречным. Если бы и он обернулся, восприняв случайное соприкосновение взглядов, только потому что это нормально, на деле было бы не так забавно, как сперва казалось. Чего бы тогда она искала?
Пустой день, не помеченный планами и ожиданием, мог бы слиться с другими такими же, уже оставленными позади. Они волочились за девчонкой тяжелым пыльным мешком, на грубой поверхности ярко-красным было четко выведено "потерянное, ушедшее впустую". Время, что же еще. Казалось, организм уже плюнул на такое безобразие, забросил свою часть работы. Каким бы сильным не было желание, память не сохранит в себе маленький отпечаток, тот сгусток эмоций, сорвавшийся при встрече с девушкой с очень красивым пропорциональным телом. Или спрячет. Спрячет в своем хранилище и воспоминания о старушке, так увлеченно рассказывающей о языке цветов, - каждое утро в голове просто пустой лист. Рука, пальцы которой так уверенно держат кисть, полна сил и энергии. Прислушаться бы к себе, а не заглядываться на чужие холсты. Нужно, правильно, полезно, прекрасно. Понимая все это, недзуми не устремляла взгляд к небу, - она с любопытством глядела в лица прохожих, уже давно подавив страх поймать чей-нибудь недоуменный взгляд. Неплохое занятие, безвредное... и такое бесполезное в этом городе. Засмотревшись и не продолжив путь, рискуешь, даруешь себе возможность в ближайшее время потухнуть или помереть от голода.
Сколько не плачь, а туман перед глазами никуда не исчезнет. Мелкая вертит головой из стороны в сторону и не может понять, почему же такая необходимая сейчас цель не выдает себя, не ощущается ни одним рецептором. Пропасть с концами еще страшнее, и крыса шагает вперед. Знает, что туман никуда не денется, и все равно движется в неизвестном направлении, в который раз пересекает одну и ту же улицу, снова ныряет в глубину парка. Первый вздох ночи уже охладил воздух, наполненный прозрачной синей негой. Ощущение, будто молекул газов вокруг стало меньше, и все звуки прост исчезают в никуда, наводит на мысль - шагать следует тише. Оно никуда не исчезает и тогда, когда Оззи вдыхает полной грудью и на короткий миг закрывает глаза, она прислушивается. Ждет, что кто-нибудь, да выдаст: "все хорошо". Ждать она может долго, так долго, что касания прохлады минуют одежду и успевают оставить свой след на теплой коже, не защищенной движением. Недзуми знает, что путь до нужной квартиры очень недолгий, там будет тепло и безопасно, спокойно и тихо.
Вечно ты прячешься.
Мимо проносится велосипедист. Захотелось просто поймать ту же нить, пойти в том же направлении. Пугать незнакомца оборотень не собиралась, лишь потому и не перешла на бег. Даже когда парень приблизился к повороту, за которым тут же и исчез. Девчонка бесшумно вздохнула, потрепала волосы и бросила ищущий взгляд по сторонам. Наплывшие вдруг облака укрывают спасительной и долгожданной сегодня тенью земли сада, растительность медленно дышит. Спокойный отдых после первой зимы в Городе Легенд, такой не похожей на токийские.
Время в последние месяцы идет крайне медленно.
Резко темнеют на общем фоне скамейки, так же резко различаются немногочисленные люди. Их фигуры плывут от одного края к другому, некоторые вроде бы и держатся одного места, но постоянно дергаются, доносятся голоса. Лишь одна тень остается неподвижной так долго, что Оззи принимает ее за статую. Так бы эта мысль и покинула ее, если бы не копна волос, реагирующая, кажется, на даже самые слабые дуновения уже стихшего ветра. Настолько лохматых персон, увы, недзуми встречала не так часто. Единожды.
С вещами, способными задеть чувствительные места, нужно быть осторожнее. Мелкая из двух подходящих дорожек выбрала ту, что подлиннее. Путь можно было бы сократить, не впервой уж топтать зеленые насаждения, но случай выдался исключительный. Сомнения одолевали девчонку до той поры, пока она не подошла достаточно близко. Замерев по правую сторону от сидящего, она долго изучала его профиль. Это выражение лица было ей незнакомо. Еще пара шагов вперед.
- Вот сегодня удача мне улыбается.
Недзуми беззлобно усмехнулась и согнулась, положив руки на колени. Склонила голову набок и слабо улыбнулась. Говорят еще, что чудес не бывает. Как еще можно было назвать такую встречу да еще в таком месте? Да еще после таких событий...
- Признавайся, ты впервые за этот год выбрался в этот парк. Только этого и нужно было ждать: судьба не желала выдавать тебя, сколько по катакомбам я ни лазила. - Оззи продолжала улыбаться и чувствовала - сегодня она будет много трещать попусту. - Как же много внезапностей вокруг, мм.
Нравилось ей болтаться вокруг да около, в паре метров от скамейки, нравилось смотреть на знакомое лицо. Больше всего нравилось осознавать - несмотря на устремленный к небу взгляд, этот человек слушает. Черт возьми, как же это нравилось.

+1

197

В темнейшем угле люди видели, мечтали и тонули, смех разносился эхом по беспросветной глубине. Неотвязный мотив веял холодом, как и крики чаек с берегов морей, что уже осушили люди. Отчаяние выметает всё прочь, не щадя никого. Руины, будто чёрные пальцы, тычущие в небо. В этой разрухе затерялось привычное, зовущее, родное. Холодное.
Рассеянный свет, незнакомый, замутнённый парами пыльцы; смех, больше похожий на визг. Полёты незримых существ, которые то и дело тычут в спину. Пустота, пульсирующая, будто чужое, чуждое сердце. Так жарко, словно закопали в раскалённые пески.
Воплотившийся страх, глухой стук шагов по каменной лестнице, высокие чёрные свечи и мрамор, безжизненный мрамор, который давит на рёбра, заставляя глотать воздух так жадно, будто несколько минут пробыл в пучине. Оглушающий грохот и тьма, что простирает свои отвратительные, беспросветные объятья.
Это легко увидеть. Легко задохнуться и даже не попробовать. Кери же постоянно видел путеводную нить, тянулся к ней, и порой даже мог за неё ухватиться. Оазис. Редкие капли воды. Глубокий вдох в тени и платок в руке, насквозь пропитавшийся потом. Остановка. Чёрт подери. Остановка.
Вкрадчивые шорохи, Аннибалова хватка дум. Нужно уметь органично существовать и в тишине, чтобы суметь хоть когда-нибудь обрести покой. У Альгоне было предостаточно минут, часов и даже лет, чтобы научиться таким вещам, которые не нужны этим торопящимся фигуркам. Нужно однажды лишиться ощущения времени, дабы прочувствовать некоторые тонкости, до коих порой просто не любят докасаться. Или же и игнорируют, предпочитая ставить собственные мысли и суждения выше всего, что ныне становилось даже слишком массовым явлением. Что же, у всех свой выбор, и порицать его права даже у хранителя нет. Кери подпитывал себя подобными мыслями по несколько раз на дню, ведь больше ни о чём, кроме прошлого, он думать не мог. Падший не мог прикидывать планы на будущее, не мог довольствоваться настоящим, потому как в нём ничего стоящего не происходило. Или Альгоне просто привык так полагать, кто знает.
Сейчас перед глазами Альгоне витали картины, которые он не мог описать. Будь он чуть умнее и образованнее, возможно, он бы сравнил происходящее с лучшей постановкой "Иова" в мире. Сумасшедшая Мирьям, несчастная Дебора, Мендель, с которым Кери мог бы сравнить и себя. В первом акте. Второй он ещё мог увидеть, если бы хоть капля милосердия улыбнулась старому неудачнику. Гостей было много, почти столько же потерь, и порой до безумия хотелось вернуть хотя бы одно знакомое лицо.
Со стороны наверняка казалось, что Кери застыл намертво. Он действительно почти не шевелился, даже дыхание не колебало воздух без особой нужды. Вот он, этот апогей спокойствия, к которому Альгоне всегда стремился, лёгкий трезвон, смех, шаги. Знакомые, пусть падшему так и часто казалось. Падший и не заметил за всей этой пеленой рисуемых образов, как уголки его губ самовольно приподнялись и вновь опустились. Если бы время могло останавливаться, Кери бы предпочёл прекратить тик своих часов именно сейчас, когда известен и вкус счастья, и вкус горя. Необходимая двусторонняя монета, которая дожна была бы встать на ребро и стоять, сияя золотой статуей в мире таких же бесмысленных вещиц.
Альгоне слышал каждый шаг, который пинадлежал нечеловеку. Он подозревал, но не загадывал наперёд. Рассеять столь прекрасные виражи, что рисовало сознание на лучезарно-чистом небе резко, небрежно, пройдясь лезвием по шёлку, Кери не хотел, пытаясь выпутаться из сладкой грёзы медленно, постепенно, не теряя столь бережно созданный микромир, в котором ему, забитому воробью, было место. Маленькое, ничтожное. Но в этом мирке у пташки было, куда возвращаться, у него была родина как и тела, так и души, существовали собеседники, невидимые и глухие, но существовали. Ветхость на какое-то время сменилась для Кери легкомысленной радостью, а он даже не возражал. Что ж, если ему не суждено встретить второго Влада - всё вполне себе хорошо, даже замечательно. Будучи слишком поддатливым материалом для лепки в подобном состоянии, Альгоне мог лишь надеяться, что никому, как это чаще всего и бывает, не потребуется что-либо в нём переворачивать. Необычные настроения странному дню.
Кери, скорее всего, обрадовался, услышав голос Оззи. За последнее время он вновь привык к странным позывам хриплых голосов, отражавшимся от пустынных стен, и звонкие звуки пусть и резали слух, но не вызывали отвращения, совсем наоборот. Увы, в ближайшую минуту, как минимум, недзуми придётся мириться с тем, что падший не выбрался из уз собственных мечтаний, и необдуманные действия вполне могут иметь место. Быть рабом собственной нирваны, пусть и на столь короткое время - что ж, даже такое Альгоне считал везением. Чем больше было отравы - тем больше радуешься выздоровлению. Или тому, что просто-напросто отпустило на пару минут. Альгоне словил себя на мысли, что выдавить первую фразу крайне тяжело. Написав в сознании более миллиона монологов на самые разнообразные темы, Кери почти потерял мастерство диалога, которым итак владел на довольно ограниченном уровне.
Присмотрись сейчас Оззи, заметь она деталь, которая так нагло пестрила на фоне совершенно серого существа - оторопела бы, приметив этот яркий, слепящий огонёк, блеснувший в и без того контрастно-светлых глазах падшего. Спишите на радость, на интерес, на что угодно - но эта искорка на самом деле была простым ощущением жизни, а не существования. Через несколько моментов, светлинка, скорее всего, потухнет, не успев развести костра. Ну да порой одно явление интереснее и важнее, нежели долгая поступь к нему, сколь бы пятнистой или полосатой та ни была.
А девчонка-то не изменилась. Вся та же наивность, порывистость, подвластность случаю и настроению, поиск каких-то нелепых радостей и несчастий, - всё то, что было свойственно только начинающим жить существам. Что ж, сейчас Кери мог действительно порадоваться за неё. Он приветствовал недзуми добрым смешком, и лицо его, обычно томное из-за усталости, даже самому падшему сейчас казалось куда более открытым. Альгоне опустил голову, тут же убрав чёлку с лица - время не щадило его, пусть и оставляло не самые яркие отпечатки.  Передние пряди часто лезли в глаза, но Кери к этому привык и уже давно не обращал внимания. Да и какая разница ему сейчас до этого отвлекающего фактора, когда судьба поставила перед пешкой ферзя?
- Я никуда не исчезал, Оззи. Всё то же самое место. Нюх изменяет тебе. - Кери, всё же, не был существом из разряда шутов, и расценивать его слова можно было и как добрую иронию, и как абсолютно серьёзные фразы. Но учитывая ту лёгкость, которая сейчас повязала иссохшее тело, можно было подумать и о лучшем. Так просто оказалось прикинуть нечто... доброе. Да, доброе. - В остальном - да. Обычно, мне нечего здесь делать.
Альгоне молча огляделся, не резко, спокойно, пусть и пальцы его порой привычно дёргались. Почти идеальная тишина. Только свист ветра, лепет Оззи и остатки галлюцинаций, подпитывающих и насыщающих сознание.
- Рад тебя видеть. - Совершенно искренне проронил Кери, переведя взгляд прямо на глаза недзуми. Ему было удивительно легко сделать это. Сейчас падший не старался что-либо сказать подобным немым посылом, нет, он пытался этим улыбнуться. Смешная, детская попытка, но, по крайней мере, Альгоне попробовал. - Сегодня праздник какой, или ещё чего? Люди странно себя ведут. Не чувствую той привычной суматохи, которая обычно встречает в подобных местах. Звон, треск, топот. Не слышу. - Последнее предложение падший произнёс с облегчением. Будто его шею всё это время сжимали, а тут, вдруг, дали вдохнуть горсть спасительного воздуха. Жизнь маленькой бабочкой летела по умершему лесу. Кто знает, когда она сольётся с этой сонной лощиной. - Зачем ты искала меня, Оззи? Это ведь совершенно бесмыссленно. - С этими фразами прорезалось любопытство, так как Кери не знал, что он мог предложить Оззи тогда. Да даже сейчас. Он ведь не менялся. Он мог броситься на девчонку прямо сейчас, мог снова рассказывать байки, мог попробовать поделиться знаниями. Но чтобы от знаний была польза, их нужно пережить. А этого Кери не мог дать недзуми. О чём где-то в глубине духа жалел.  - У тебя что-нибудь изменилось? Только в движении есть смысл. В изменении. Здесь, по крайней мере.
Опять легко и быстро, будто самый обыденный вопрос без какого-либо смысла. Но Оззи уже знала падшего, знала, что под такой оболочкой он всегда скрывает двоное дно. Что даже простое "хорошо" у Кери расценивалось, как нечто многозначное, требующее разъяснений, дополнительных подоплёток и ответвлений совершенно не важной истории. Пожалуй, Альгоне бы и сам сейчас легко принял нежелание Оззи отвечать. Он бы и в авантюру какую бы без проблем влип с духом нараспашку, так что подобные моменты были для Кери по-своему интимными. В такие времена возвращалась та часть личности, которую не успели запачкать случайности, которая и держала столь бесмысленное сознание на земле, чуждой ему. Только сейчас Альгоне повёл головой, приглашая Оззи сесть рядом, сам, тем временем, открывая уже прогревшуюся в его руках банку, которая всё равно ядовито шикнула, как ни в чём не бывало.
- Если хочешь, пойдём отсюда. Я ещё успею просидеть эту оболочку в катакомбах. Там тоже всё меняется. Не знаю, смогу ли там оставаться. - Кери взял небольшую паузу. В его интонациях не было и капли горечи или грусти. Он скандировал факт, как обычно, но в этот раз относился к данному с лучшей стороны.  - Смешно было переехать, о том даже не задумываясь. Интересно, стал ли этот город тем долгожданным убежищем, о котором мечтали заблудшие? - Только эти две фразы Альгоне сказал на безупречно чистом английском. До этого он всё ещё использовал японский, из-за чего заслужил пару недоумевающих взглядов "понаехавших". Да, привыкать Кери всё ещё было нужно, и он не скрывал некоей растерянности, которая сейчас одолевала его. Вместо закрытия брешей апатией, сейчас падший смог заткнуть дыры механическими действиями. Искренними, что немаловажно. Оззи явно бродила не первые десять минут - об этом говорила легчайшая отдышка, но даже она была громкой в тишине. Альгоне невзначай протянул девчоке банку, до сих пор не теряя зрительного контроля. Он всё ещё смотрел на собеседницу. Не отвлекался даже на небо, которое, всё же, было грузом на его плечах. Кери ничего не забыл, и это прорезалось. Глазами счастливого дурачка, падший, увы, не обладал. Ровно как и не был куклой, которая постоянно улыбается, не прилагая никаких усилий. Кери было достаточно открыть проход к этому тяжелодоступному уголку его сознания, а всё остальное он сейчас возложил на плечи этого ребёнка, который, может, так ничего ему и не даст.
Тьма, но в этот раз тёплая. Дерево всё ещё весело трещит под натиском огненных языков, искры, порой, пролетают миниатюрными фейерверками мимо, заставляя прищурить глаза. Рукам тепло. Ногам тепло. Старая шинель греет. Лицо путника скрыто, да и его видеть не надо. Достаточно одной улыбки, которую из странного видения сейчас копировал Кери. Сейчас ему было тепло, его продрогшим до основания костям, его потрёпанному разуму, который уже и позабыл, каково это, не думать о нестихаемом ветре перемен. Несколько моментов покоя. И Альгоне был готов ими поделиться, этими малыми крупицами мира в его духе, теми зёрнами, из которых он не смог вырастить древо, но кто-нибудь другой потом сможет. Так или иначе, мысли не отвлекали Кери от недзуми. Он, наоборот, был умеренно сосредоточен. Как-никак, даже дружеских воссоединений у падшего ещё никогда не было. И пусть каждый сам себе нарисует, что чувствовал этот забитый недочеловек.

Отредактировано Кери (2012-05-16 02:58:46)

+1

198

Вокруг кто-то словно бы разбросал огромное количество клубков ниток. Нити самых разнообразных цветов и оттенков тянулись и от неба до самой земли, на них можно было наткнуться даже под землей. И почти все спутанные, переплетенные и перевязанные крепко, некоторые - красиво. Редкие из них, избавленные от узелков и плетений, легко можно было достать, рассмотреть. Предельно ясные вещи, примитивные настолько, что внимания на них обращать не приходится, пока случайно не запнешься. Каждый был занят своим клубком, а то и несколькими. Мечтатели с общими чертами сидели большими компаниями и лениво разглаживали скомканные материи одних и тех же цветов, одиночки и трудоголики занимались самыми "запущенными" случаями, не жалея ни времени, ни сил на раскрытие тайны. Маленький секрет нельзя достать просто так. Если и воспользоваться острым лезвием, тайна останется непонятной, трансформируется в мелочь ненужную, бессмысленную, слишком нудную и неинтересную. Если бы только всем хватало терпения... Многие и вовсе прерывают свою работу и отбрасывают почти доведенное до конца дела в сторону, либо догадавшись о сущности основы, либо посчитав свой выбор неправильным. Число этих душ не выведешь, но существует факт: дел хватает всем. Даже Оззи могла найти себе что-нибудь подходящее, пусть и бралась за серьезные проекты крайне редко. Чаще она уверяла себя в неспособности достичь цели и опускала руки, вредная привычка.
С трудом удавалось в этой толпе найти тех, кто уже давно приноровился и теперь справлялся со сложностями лучше и лучше. Времени на разгадки умникам удается тратить меньше, но число незатронутых тем не желает уменьшаться. Плюс ли, минус ли. Оззи была рада выделить время для наблюдения за текущей работой, не отказывалась и от немой оценки уже проделанной. Совести и смелости не хватит, громкой критики недзуми себе не позволяла. Слушала, а от постоянных перемен нередко забывала... занималась чем попало, но самой усидеть на месте не удавалось. Не хотелось бы.
На просмотр пережитого и перенесенного не находится времени, если дело касается настолько утомившихся существ. Такие отчего-то кажутся опасными. Лишь потому, что видят насквозь, потому что знают намного больше, умеют намного больше, - таких не обманешь. Бродяжки и потеряшки вроде Оззи умудряются нацепить на себя множество стыдящих ярлыков, успевают вляпаться в такие глупости, что даже у предоброго человека вызовут лишь негодование и усталый вздох. Гадостей не скроешь, уже ослепших не обманешь упаковкой. Иногда кажется, что достаточно только одного вздоха...
- После той ночи тех же самых мест почти не осталось. Даже пару раз заблудилась...
Лениво оглядела сад в попытке убедиться, что хотя бы здесь все осталось по-прежнему.
Больше похоже на встречу старых соседей, последний раз встречавшихся друг с другом несколько лет назад. Обычное дело, такие столкновения не запоминаются, проходят странно медленно. И сейчас все прошло бы примерно так же, если бы падший не был единственным соседом. Оззи почему-то чувствовала себя неловко и частенько поглядывала по сторонам, внимательно при этом слушала. Нелепое замечание, но ей казалось, что именно такая обстановка с именно этой легкой тишиной идеально подходит Кери, его голосу. Неожиданно было увидеть его здесь, приходилось гадать, не случилось ли чего после сокрушительной катастрофы.
- Рада слышать... - Оззи кивнула и вяло двинулась к скамье, присела рядом. Пора бы уже научиться смотреть в глаза. Попытка - честно, настоящая пытка. Винить старого знакомого было не за что, злиться - тоже. Взгляд недзуми удержала на руках падшего. Слова проронила тихо, на выдохе. - Весна, весна... ее всегда ждут. Рады.
Любопытный вопрос. Ответ нужно было искать среди тех, которых Оззи никогда и не искала. Зря-зря. Не раз уже говорили, упрекали, призывали. Первая пришедшая в голову мысль, наверное, далеко не всегда является нужной. Девчонка не забывала о возможной ошибке - неправильно подобрать слово. Приходилось выдерживать недолгие паузы.
- Сколько после потери не ищи, а что-то или кто-то остается нужным и незаменимым. Удивительным настолько, что и желания искать замену нет, абсолютно. Что поделаешь. Не подумай ничего плохого, но без тебя как-то боязно. Некому говорить. И некого слушать. Не хочется, да. Это бессмысленно, если причина только в желании?
Интересно, что пережил Кери за долгие прошедшие месяцы. По крайней мере, речь выстраивалась ровно, приятно для уха. А маленький грызун, надолго заперевшись в старой квартире, кажется, уже успел растерять свои умения. Можно было бы вообразить себе мгновенное перемещение в ту зиму, если бы воздух не был настолько иным. Самовнушение, должно быть, а Оззи думала, что даже небо стало другим. Бодрил только японский.
Она пожала плечами.
- Самую малость, наверное. Бессмысленно, да... А ты?
Посчитайте вопрос глупым, а недзуми ждала ответа без скуки. Простейший интерес, проявлять который она успевала даже когда дело касалось проблем. Понимала: бессмысленно. Язык не находил слова, которое достаточно точно описало бы это противное качество. Безразличие? Тупое безразличие. Слабина. Приходилось стыдиться, дело зачастую только этим и ограничивалось. Проблема казалась настолько пустяковой, что речи и мыслей о ней Оззи не заводила, пропускала мимо - сто раз уже попадалось на глаза. Надеялась, что и рядом сидящий об этом забыл.
- Подожди. Еще пару минут. - Пояснения вряд ли были нужны. Девушка дышала ровно, посматривала по сторонам. Но эти глаза... - Заблудшие... Кого ты имеешь ввиду?
Предложенная банка осталась нетронутой. Недзуми покачала головой, смотря все же в глаза собеседника. Должно быть, она соврала. Ни единого сдвига за долгое время, все та же уже стоптанная сухая трава. Сюда заглядывают только любопытные и уставшие, внимание некоторых удается привлекать. Никто не пройдется по глухой улице, пока на ней не играет праздник, пока убранство не приведено в соответствующий порядок. Без формальностей сложнее. Такие времена, такие нравы... Оззи опустила глаза и забормотала.
- Мне иногда кажется, что вернее будет забыть обо всем, что собрал, что пережил. Чтобы подключиться к системе, такой большой, что без лазеек не обойтись. Заразиться их настроением, взять за основу их идеалы. Раньше было проще. Раньше вообще не думала ни о чем, не хотела ничего, было легче держать кого-то за руку и плестись туда, куда направление зададут. А как самой дело решать... и правда, легче прикинуться тем, кто нужен. Не показывая, что внутри. - Она помнила, что уже поднимала примерно такую же тему на одной из давнишних встреч. - Тебе, наверное, удавалось раньше все комбинировать, поворачивать ситуацию так... находить компромисс. Это, наверное, даже не проблема для тебя. Может, это все я опять ерундой маюсь...
Стоя по колено в воде, девчонка успевала находить себе проблемы. Чешется, холодно, неудобно, ветрено... Кадры из телевизионных программ никак не решают проблем, экраны не несут должных импульсов. Мелкой дурочке нужно оказаться свидетелем катастрофы, увидеть, как тонут люди, почувствовать удар волны и услышать, как ломаются кости. Либо поднимется, либо рухнет под воду и перестанет, наконец, пускать по холодной глади волны. Слишком много копошится.
Слишком много о себе думает.

+1

199

Привычная реакция на повторяющуюся историю. Кери был готов засмеяться, но в последний момент сдержал этот порыв. Сейчас Оззи напомнила падшему нэцкэ, которые для многих являлись не простой фигуркой, а шкатулкой воспоминаний. Оборотень роняла фразы похожим образом, будто бы в шутку пародируя манеру Альгоне. Парцелляции, спад интонации. Не хватало только одного. Тех особых, осмысленных, а не проглоченных пауз, которые падший держал не из-за того, что думал, что сказать - нет, он просто знал цену пророненной фразе. Он достаточно наломал дров в своё время, и осознание веса однажды сказанного или написанного всегда преследовало этого сумасшедшего. У болезни его разума было несколько плюсов. Оценка была основательной. Каждого движения, каждого течения мыслей, каждого вздоха. Если существу есть, что терять, оно будет ценить каждый миг, насколько бы ужасен тот ни был. Момент, который похож на полёт в "Скайхоке" Хайнеманна при нынешнем комфорте "Боинга", расценивается как-то по-особому. Такое не проглотишь. А Оззи, всё же, до сих пор могла глотать некоторые звуки. К счастью, девчонка не обладала проклятьем телепатии, чтобы суметь увидеть весь тот мираж, который за секунду промелькнул перед глазами Кери. Многое казалось ему знакомым и давно известным, хотя слышал он подобное впервые. Испивать вино жизни с пряностями становится невыносимо, когда изживаешь предопределённый срок. Путь этих земель исчислялся веком. Альгоне порой с истинным недоумением смотрел на тех, кто жил тысячелетиями и не уставал рисовать на лице надоедающие картины. Какая усталость должна была сопутствовать нарисованной радости? Какое безразличие выработалось за такие годы. Всё сложилось правильно, менять было нечего, пусть и хотелось - никого нет без греха.
На первые фразы Оззи Альгоне отреагировал довольно скромно, вполне в его духе. Да, Кери часто нужны были слова, чтобы выразить то, что витало в мыслях, но именно сейчас ему вполне хватало визуального контакта. Покуда он медленно не прервал его, чуть отвернувшись, таки отдав секунду беззлобному грудному смеху. Девчонка словно уцепилась за пророненное падшим слово, вертела его, пробовала на вкус, как ребёнок, которому старший брат пихнул свой проездной, лишь бы сестра перестала реветь на весь автобус. И начинается - маленькие пальчики ощупывают каждый миллиметр, лучезарный взгляд бегает по неизвестному предмету, где-то в душе теплится желание попробовать и эту штуку "на зуб", но мать то и дело отводит экспромтную игрушку ото рта своего чада. Смешно, ей богу.
Весна-то уже кончается. Скоро ознаменует свой приход удушливое, неприятное лето, полное пыли, груза пророненных фраз, расплавленного асфальта. Кери никогда не любил этой жары, зато какой чудной казалась спасительная тень. Воспоминания Альгоне об этом времени года чаще всего отдавали теми нотами отчаянья, о которых в данный момент он пытался забыть. Пусть пока будет весна, пусть, она пока ничего не меняла.
Нетрудно было понять, что даже намёки о собственной значимости Кери принимать не мог, чего там говорить о похвале. Не умел, тут падший был действительно ущербен. Вечно выдающее выражение лица сейчас демонстрировало полную растерянность, хотя слова в глотке конкретно у этого экземпляра не могли застрять даже при таких обстоятельствах. Альгоне всегда было, что сказать, но в последнее время он искал способы выражать это как можно более кратко, чтобы не провоцировать буйной ответной реакции, на которую столь часто натыкался. Оззи падший верил, ей он мог сказать, только спроси. Но недзуми не спросит. Никто не спросит. Это и был тот барьер, который оставлял радость Кери замутнённой, истощённой, неполной. Ущербной.
- Весь год держалась на кражах? - К чему кривить интонацией - да, Кери не любил подобных занятий. И при этом он совершенно не винил и не ругал собеседницу - этой тонкостью Альгоне овладевал слишком долго. Искал этот способ выражения в полном одиночестве, оттого и манера наверняка показалась бы недзуми странной. - Думалось мне, что ты-то отыщешь себе место поуютнее. Хоть в квартире всё той же живёшь? - Подначка, открытая, выставленная на обозрение. О той шалости сознания, превратившейся в письмо, Кери не мог упомянуть, но поинтересоваться, всё ли сложилось не так дурно, как у него, Альгоне даже хотел. - Думаю, по мне видно. - Разочарование, разбитый хрусталь, звон которого проглочен парками Сильмара, что располагались неподалёку от печально известного для Кери Сан Фернандо, где некогда распевали эти песни новой надежды, радости, веселья, гимны траве и байки о миллионерах из трущоб. Около одинокой и грязной Пакоимы можно было найти пристанище. Притащить банку, достать газеты, спички - остаться на ночь, прислушиваясь к редким, беспокойным шумам воды. Внизу, лишь обернись, смог, яд, люди, которые заставляли беспокойный воздух содрогаться вновь и вновь. Деньги, о которые вытирали ноги, другие подбирали и тратили на ничтожные косяки, что продавал лысый латиноамериканец в подворотне. Плотина возвышала надо всей этой грязью, укутывая спокойствием гор. Так, просто сесть, свесить ноги, накрыть плечи одеялом, проеденным молью, прислоняясь к единственному источнику тепла в этом ускользающем мире. Если то место не изменилось - Кери бы снова пролез на плотину, но в этот раз он бы не сидел, разглядывая ускользающие знакомые фигуры, а стоя наблюдал за тем, как уходит вода с другой стороны. Эта тонкая грань между испитой и использованной водой и новой рутиной с незнакомыми людьми и была нужным местом для заблудшей... овцы. Кери никак не мог примириться с тем, что у него нет души. Это чёрное пятно, оставленное на его сердце, сталкивало его с плотины втаптывало в болото тогда ещё не застроенной улицы Херрон, где по тем временам ютились фургоны тех, кто по какой-то неведомой причине не мог въехать в этот парк развлечений, в буйный и истеричный Лос-Анджелес, прогнивший под гнётом корпораций, машин и дам, которые любили дорогие чулки куда более страстно, нежели мужей, конструирующих новые авианосцы. А улицы... что же до улиц. У них была своя жизнь, и эта жизнь была куда понятнее и ближе для Кери. Фургончики, которые колесили с места на место, задние дворы, где можно было за пару центов достать хоть какую-нибудь одежду, трезвоны померкнувших мечтаний, вдавленные в землю косяки и развешенные по углам порванные постеры с Монро или Пресли. В мире новых возможностей эти возможности выбрасывали из домов так же агрессивно, как врезались в сознание слова: "Здесь тебе нет места". Побег, который казался бесконечным, мечты, втоптанные в безжизненную из-за машинного масла землю, ящики Пандоры, глянцевым блеском искушавшие молодых новоприезжих. Одна история за другой, только и успевай шить смирительные рубашки. Старлетки бегают в кино, бизнесмены упиваются новым бизнесом, сыновья и дочери пускаются в свои игры, а на улицах, где каждый живёт в первую очередь ради себя или дай случай ради семьи, которой не нужно кровное родство - а на улицах, на бессердечных, но столь честных улицах - только там могли рождаться такие забитые и одновременно всепонимающие умы. Оправдать можно всё. Лишь дай это сделать бродяге, руки которого покрыты мелкими шрамами, а не ухоженному деловому ходячему офису, пальцы коего напудрены, будто носики холёных девиц 18го века. Перед судом каждый себе выбирает адвоката. И за Кери стояли предсмертные крики безумцев, безумцев, которые цеплялись за его неаккуратные и грязные руки, безумцев, которые, несмотря на так называемую "мерзость сознания" последними словами заставляли кого-то другого не жить тем страхом, которым жили они. Белая шваль, белое отребье, бедное белое отребье. Кери хранил много ассоциаций и формул тех времён. Да даже его причёска, если её можно было так назвать - некогда уродливый, безвкусный маллет, с которым было удобно на улицах - в случае Кери уже порядочно "модифицированный" и отросший - который в 60-70е переняли с улиц музыканты, сумевшие пробиться сквозь станки к инструментам. Но не всё белое отребье - местные бугаи или хиппи, некоторые пускались в путешествия, и вот именно у такого отребья были спасительные талоны. Талоны, по которым они могли хоть раз пройти в сказку Анахайма, который бы закружил этих нищих дорожных камикадзе и не пустил дальше. Ленты были для Кери тем же талоном, но его время ещё не пришло. Не сейчас, когда кто-то был готов его слушать. - Небольшой всплеск активности после разрухи, а потом... всё неизменно. - Размеренная речь Альгоне могла казаться монотонной, пожалуй. По крайней мере, на английском ему было намного приятнее и легче изъяснятся - ну не лежало его сердце к японскому, и всё тут. Кери спокойно воспринял отказ Оззи, сам принявшись поглощать содержимое банки. Глоток за глотком. Медленно. Словно пил эту дрянь в последний раз. Альгоне никуда не торопился, и это и грело сейчас. - Говоря про прошлое и обитая в нём, покоя не сыщешь, если ты ищешь именно его. Проще... да, пожалуй, потеряться проще. Слиться. Пуститься на утёк по этим запятнанным улицам. Неужели катастрофа не заставила тебя выучить один простейший урок, Оззи? Раз всё так, как оно есть, это кому-нибудь нужно. - тонкая отсылка к тому, что тогда проронила недзуми. Даже если она говорила не о падшем... суть не меняется. Ни для кого из них. - Ты ищешь грань, думаешь, она тебя изменит? - Кери снова перевёл взгляд на Оззи, всё такой же ясный, незатуманенный. Простой. Глаза слепые, они могли лишь отражать то, что в них хотели увидеть. - Не грань меняет человека. Не внезапное происшествие. Дерево не вырастает за секунду. Время - чудная штука. Посадило вот сюда, - Альгоне легко, почти незаметно коснулся виска Оззи двумя холодными пальцами, затем тут же убрав руку, - семя, а случай поможет ему прорасти. Не ищи топора. Всё происходит постепенно. Мало по малу, а эффект будет. Думаешь, я всегда был таким? Когда-то я не смог бы сказать существу, наподобие тебя, и слова. Можешь даже не выбирать дорогу. Возможностей много. Главное - не упустить материала. А в конце выйдет забавная статуэтка, если хватит глины. Вроде нэцкэ. 
Пока этого болвана не заткнёшь - так и будет говорить своими странными метафорами, языком, который ещё не поглотил этот мир. Банка отправилась в урну, а пальцы сжались в замок. Непринуждённо, быстро.
- Так удача улыбнулась тебе?
Скандирование содержания того крохотного листочка, что падший оставил тогда на двери. Он не стал упрекать Оззи, что та плохо искала - ведь захочешь - всегда найдёшь, не говоря уже о том, что в квартире валялась мелкая книжонка с номерами Влада, Анны и самого Альгоне, к тому же ещё и изрисованная какими-то неясными рисунками того же падшего. Бессонница, порой, заставала и его, вынуждая брать в руки треклятый карандаш.
Кери встал с лавки - он просто-напросто устал сидеть. Не тот у него был образ жизни, чтобы тратить часы на просиживание штанин. Дырок от колен и ниже и без того хватало, но в этом смысле время помогало падшему, не вызывая каких-то недоумений со стороны людей.
- Я думал, что больше тебя не встречу, а коли встречу, так у тебя будет много историй. Увы, мне не по кому было судить, кроме себя. - Ноты извинения, смешанные с твёрдой и непоколебимой верой, ставшей для Альгоне опорой на долгие годы. Он верил в людей, нелюдей. По-своему, но верил. - Рассказы внизу меняются. Говорят уже о другом. - Падщий говорил тихо, но разборчиво. Завёл руки за спину, снова добавив в разговор нового соучастника - небо. - И там уже судят по-другому. Новому городу - новые повелители. Новые возможности, которые снова пропадут, как драгоценные фотографии прошлого века. Зато будет тепло. Пару секунд. - Отстранение длилось недолго. Ровно те несколько минут, о которых просила Оззи. Да, пожалуй, высокопарности было многовато. И Кери всё это время метался, метался, как щенок, которого принесли в новый дом. А любящие хозяева тут или нет - он ещё только узнает. Альгоне не хватило характера, чтобы сделать что-либо из ряда вон выходящее, потому он всё сделал так, как привык, когда не было глупых для него норм общества и некоторых предрассудков. Он просто протянул девчонке эту изувеченную линиями руку. Не эталон красоты, кожа грубовата, пальцы даже костлявы, а на ладони несколько маленьких ссадин и мозолей - но разве у него есть что-нибудь ещё? Нет. Тут Кери ничем нельзя было подкупить. Где-то падший оставался неисправимым наивным ребёнком, которому вся суматоха нипочём. Ему только дай руку - и он уже радуется.
Да. Упущенные возможности уже охватывают этот город. Столько было лазеек, столько немых и бесполезных попыток. А нет, всё пошло не по логичному порядку. Но в хаосе есть своя магия, своё неподкупное очарование, своя изюминка, ради которой игра стоила свеч. Не будь оно так - Кери бы протягивал руку галлюцинации, ножке пластмассового стола, от коего он так и не избавился. Иногда не стоит задумываться. Надо просто успеть создать это хорошее воспоминание, чтобы потом, когда лицо вновь не сможет выразить ничего доброго, хотя бы подсознание имело пищу, не погибло от голода. Ведь треклятый голод - единственный враг, против которого с мечом эмоций и опыта не попрёшь.

Отредактировано Кери (2012-05-17 15:29:35)

+1

200

Насколько иначе бы все сложилось, если бы какие-то детали исчезли, случайности не случились, а время двигалось было бы слишком быстро - если бы не успела? Взгляд, задержка, шаг, движение - все оставило свой отпечаток, по-своему отложилось на безупречной первоначально фигурке, еще не испачканной глупостью, страхами и прочей ерундой. Поразительно сложно и идеально сконструировано. Оззи по сей день помнит женщину, которая отчего-то каждый вечер сидела на лавке и, разглядывая какой-нибудь цветок или веточку, восторженно лепетала - "И как только Бог придумал такое? Не, ну ты погляди!" Последний раз недзуми видела ее лет десять назад, не меньше, но не сомневалась, что эта добродушная женщина с темно-каштановыми волосами все еще топчет землю около родного дома и так же завороженно смотрит на чудеса. Никто не прививает уже привычку замечать их, а крысе просто повезло каждый божий день в течение нескольких месяцев наблюдать за взрослой женщиной, остающейся ребенком. Кейн не жалела времени на наблюдение - черт, она и сейчас помнит свои ощущения, волнение, щекочущее изнутри, когда она пряталась за углом и воображала себя секретным агентом, каким-то шпионом, получившим важное задание пронаблюдать, - а настроение почему-то всегда портилось, стоило лишь заметить шатенку в компании с кем-нибудь. С кем угодно! Женщины, мужчины, дети... Оззи никогда не спрашивала себя, почему все они так тянутся к ребенку, все еще живому, несмотря на фактический возраст. Как только Бог придумал такое? Недзуми никогда не разговаривала с этой женщиной долго, выдавливала торопливое "Здравствуйте!" и уматывала домой. Упущенный волшебник. Если бы она только заговорила с ней - насколько иначе она смотрела бы на происходящее вокруг? Воспоминания были на удивление четкими и ясными. Научи грызуна держать кисть, он бы нарисовал: два маленьких мальчика держат улыбающуюся даму за руки и с беззлобным хихиканьем ведут ее к луже - та старается ни в коем случае не наступить на воду, расставляет ноги широко, - но нет, не ругается, не вырывает своих худых ладоней из детских теплых ручонок.
Если бы только сообразила раньше, появился бы только этот вопрос в голове раньше - смогла бы найти и поговорить с ней. Проворонила, ничего не скажешь. Солнечные и яркие образы из далекого прошлого не покидали недзуми, пока она смотрела вперед, дышала теплым воздухом, в котором уже чувствовалось приближение сухого лета.
Как-то давно в легкие не попадал влажный воздух, тот, что после дождя так освежает.
Кое-кто в последнее время слишком часто уносится мыслями в детство.
Голос иногда не слышит призывов разума, язык предательски молчит. Оззи слабо кивнула, предполагая, что в ответе на свой вопрос падший вовсе не нуждается. Примерно так же она чувствует себя школьник, не потративший и пары минут на домашнее задание, но бесстрашно явившийся в класс. Тетрадь не нужна - достаточно посмотреть в лицо сорванца, чтобы узнать правду.
- Тебе ли не знать. Все там же, да. Мне следовало написать тебе кратенькое послание, чтобы увидеть тебя у себя в качестве гостя?
Неоправданная вышла бы обида. Четкой формулировки причин, почему Кери не появлялся, Оззи даже себе дать не могла. Дело сводилось к размытому "это не в его манере". Падший казался слишком сложным для простых посиделок за столом, слишком старым для развлечений, которыми себя привыкло занимать молодое поколение текущего века. Его голоса не хватало, когда все размышления были об окружающем, о нереальном, о прошлом, о будущем. О чем угодно, кроме вялой повседневности - мелкой даже рассказать было не о чем. Несправедливо, должно быть, звать человека только в минуты, когда лицо нахмурено, а интонации лишены веселости и беспечности. Требовательно даже, наверное.
Падший сам все знал, видел, принимал. Удивляло такое смирение, но лишь до той поры, пока самостоятельно не задумался - а что еще делать-то? Затем уже мыслями взмываешь к высотам, пытаясь представить тот самый собеседник, который поймет. Который знает, каково на вкус уже произошедшее с лохматым парнем.
На жалость это было непохоже. Правда, девчонка сама не знала, где та самая граница, как отличить и назвать то самое чувство... действительно хотелось, чтобы на пути серокрылому попалось что-то светлое и запоминающееся. Необычная ситуация, когда при себе имеется понимание - посоветовать ничего не выйдет, у скитальца опыта побольше, ум поострей, нечего тут трепыхаться и языком чесать, - это мысль всегда учитывается. Если бы это было правильно, Оззи бы без сожаления исчезла, вернула ключи и зарылась под землю, как можно глубже и спокойно затихла. Интуиция ли, чего еще... ну неправильно это и все тут. Подтолкнуть не к чему, вытянуть некуда, указать не на что - неудобное положение. Отвратительное. Впервые за долгое время чувствуешь в себе этот порыв, желание - помочь! - и ничего сделать все равно не можешь. Разве что приложить кучу усилий и набраться мыслей, чтобы потом делиться ими и скрашивать минуты общения. Отличиться чем-то особенным и более полезными не хотелось. Отличиться - нет.
Дурость, страшная дурость.
Смотря на соседние, легко сбиться со своего пути. Эгоистично, черт.
Пока нужно было просто слушать.
- Глины может не хватить?
Обязательно найдется неясный момент, из-за которого возникает нужда задать вопрос. Может, оно и к лучшему - верный признак того, что недзуми слушает, старается правильно понять. Или все наоборот - раздражает, когда рядом сидит настолько пустоголовый тип, что элементарного не понимает. Это утомительно.
Повторный кивок.
- Улыбается постоянно. Какого-то ослепительного взрывного момента я не ждала, все по многочисленным случаям. Этого более чем достаточно на самом деле, сам должен понимать. Остальное, - она играючи вытянула руки вперед и заиграла пальцами, - своими ручками. Мозгами хотя бы.
Руки постоянно должны быть чем-то заняты. Время обязательно отомстит на собственные потери, обязательно предоставит неприятный сюрприз так неожиданно, что от ужаса даже закричать не выйдет. Но никто, кроме самого времени и пропавшего, не будет жалеть о лишениях, упущениях. Потому что привыкли, потому что интереснее ловить смешинки и выдавливать адреналин, потому что так, черт подери, модно. Или просто нормально. При-ня-то.
Успеть бы подарить себя миру. Красивый, по сути своей красивый, чистый, живой, пусть даже небольшой. Вручить уже можно в любые руки. Да хоть в ту, что сейчас протянул ангел.
С нескрываемой охотой недзуми взялась за руку падшего и быстро поднялась на ноги.
- Пару секунд, говоришь... Настолько долго придется здесь бродить, что все сливается в мгновения? Сколько тебе еще предстоит? Конца этому не будет, да? - Оззи на автопилоте двигалась к выходу из парка, не выпуская руки собеседника. Вспомнилось. - Наверное, много уже тех, кому ты оставил след. Кто частичку от тебя принял.
Странно, но о падших ангелах недзуми не знала почти ничего. Просить Кери расписать все в красках и со свойственными ему отступлениями-пояснениями она не собиралась, но существовали все же пункты, вызывающие интерес. Даже беспокойство.
Скажут, вот бестолочь, бегает хвостиком, семенит вокруг да около, под ногами мешается. Да главное топчется там, где ничего существенного, материально полезного нет, где все высохло и обесцветилось. Бессмыслица.
Когда-нибудь у нее получится сформулировать ответ, краткий, понятный и широкий по своему объему. Да вот только кому оно надо?

Отредактировано Ozzy (2012-05-19 07:12:24)

+1

201

Фразы, которые бросали окружающие - увы, у них был свой вес. Имея привычку прислушиваться к каждому звуку по той причине, что во тьме катакомб не всегда можно полагаться на зрение, Кери ловил столько информации, что порой с удовольствием бы от всего этого отказался, лишь бы перестать слышать повтор нечаянно пророненного слова раз за разом. Альгоне помнил, как и что говорят люди, потерявшие кого-либо, люди, которые счастливы, люди, которые искали, искали, искали... Наглотавшись спасительных пилюль из самых разных рук, падший осознал, что панацея одна, и этой панацеи ему не достичь, как бы он ни старался, сколько бы ни мечтал и не верил в это.
В жизни Альгоне не существовало такого существа, которое бы раскопало в нём всё до последней детали. Более того, не было вообще какого-либо собеседника, готового выслушать в любой момент. Протоптав довольно яркую дорогу для одиночки, Кери не переставал оборачиваться в поисках неведомых силуэтов, в поисках того, что он не успел познать в начале пути, в отличие от любого создания, у которого были предшественники. Это звено напрочь отсутствовало в его жизни, каждый раз возвращаясь бумерангом и не давая единственному незаживающему видимому шраму затянуться. Некоторым легко идти, концентрируясь на себе. Альгоне, видимо, обладал фатальным дефектом, из-за которого то и дело влипал во всякие истории. В своё время, когда идёт становление личности, Кери оступился так, что не переставал платить по счетам. Расстройство, отразившееся на всей книге этой странной истории. Кто-то и правда читал этот потрёпанный фолиант, пытался найти в нём что-то, но упускал из мысли один факт - откуда брались все эти суждения? За мишурой кроется уродливое старое дерево, которое росло в тени другого. Психически неполноценные люди могут почти всё время казаться обыкновенными, работать, говорить, не посещать врачей, молчать о своих проблемах. Кто им, чёрт подери, мешает? Проблема лишь в одном - пережитое оставляет добротные следы от тесака на спине и шее. Уродство отталкивает, манера речи заставляет не обращать внимания на истинный посыл. Да даже с таким мирятся. Настоящая трагедия в том, что такие и рождаются, и живут, и умирают в полном и всепоглощающем одиночестве. Осознавая собственные недостатки, некоторые бросаются на помощь окружающим. Бросаются и тонут в отсутствии ответа на собственные деяния. Нынче как ни живи - везде нужно мириться с последствиями. Альтруист ли, эгоист ли, - ни то, ни другое не избавит от определённых травм, которые можно получить так, невзначай. Без должной базы научившись сопереживать можно застать себя с таким внутренним монологом, в который никто толком и не поверит. Кери было тяжело говорить с Оззи, если уж сразу, напрямую. Ему в принципе стал чужд разговор. Напарываясь на одни и те же иглы при возвращении в фургон, медленно и верно воспиталась неприязнь. Давить слова по началу было сложно, потом развязался язык, но легче от этого не стало. Тут мгновенно не излечишься. Ровно как и не найдёшь катализатора, о котором так мечтала недзуми. Нужно пропивать курс, а не вдалбливать в вену иглу, если остаётся хоть какое-то желание жить. Несмотря на потери, несмотря на страхи, несмотря на такие провалы, которые, кажется, никогда не заполнить. Тем более, если это не простые пробелы, а целые страницы, изначально заложенные в каждое существо. Связи, изначальное отношение к чему-либо. Демонам на подобное плевать, а кого-то от подобного выворачивает. Глупая слабость, маленькая доска, из-за которой разрушится весь мост. Никого идеально не отшлифовали.
Кери замялся, прежде чем ответить. Он бы ни за что не сказал, но он уж и вспомнить не мог, что такое - быть нормальным гостем, а не тем, кто просто так забежал на пару секунд или оказался заложником ситуации. Часть пустой страницы. Альгоне не нужны были утешения, тут даже от насмешек было больше толку. Каждый додумает в силу собственной фантазии, а многие плюнут и, пожалуй, поступят правильно. Толку возиться со слабостью? До тех пор, пока слабость не становится силой. Погружение в горе пусть и оставляет в полном одиночестве и без ощущения лёгкости, но дарует совсем иную монету - монету, которая порой куда ценнее беззаботности. Мало того, что заставляет пересмотреть многие аспекты существования и из-за этого стать отвергнутым и непризнанным? Нет, эта цена стоит того. У слабости есть история, следовательно, у неё есть смысл и причина позывать к развитию, а не останавливаться. Сила - вещь прекрасная, но на одном энтузиазме далеко не пойдёшь. Как о том ни мечтай. Забава хорошая, но жизнь на одном рвении не построишь. Как ни старайся.
- Возможно. Просто так заявиться я бы не смог. - Ни капли оправданий, они были ни к чему. Очередная констатация, которыми так часто говорил падший. Он невзначай провёл пальцами по рваной ушной раковине, настолько рваной, что вполне соответствовало жизни Кери. Неприятный рельеф, но от него никуда не отвертеться - что есть, то есть. Жаловаться на оболочку Альгоне никак не мог - она ему хорошо служила не первый десяток лет. Да и менять её Кери не хотелось. Опять же, редкая черта стабильности, о которой мечтать не грех. - Из ситуаций нужно что-то перенимать. Только для себя, только те аспекты, которые "играют", а не будут простой частью интерьера. Можно запомнить слова, выражения лиц, картину. Что захочешь. Не будешь учиться сама - никто не научит. Сама знаешь, что не на все вопросы есть внешние ответы. Но на все есть ответы внутренние. Слишком точёные, чтобы ими делиться.
На вопрос, который действительно коротил Кери, он ответил быстро, почти безжизненно. Взяв после этого долгую паузу.
- Приблизительно столько же, сколько я уже здесь пробыл. Век, полтора. - Вероятно, эти две фразы звучали ровно так же, как признание человека, который понимает - месяц, два - и его нет. У него времени впритык, чтобы со всеми попрощаться и успеть немного пожить только ради себя. И при этом, ни одного, ни другого он не делает. По привычке, оттого, что рано взял с себя слово, что не будет поганить и без того отчаянную ситуацию. Глупое самопожертвование, которое в конце пути подарит пару минут счастья. Но перед этим будет много терний, лишних поворотов, прощаний с дополнительными днями. Хроническая усталость выливается в смирение, но под спокойствием всегда бушует буря. Чертей в омуте не будет, ну да омут - не простое озеро. Затянет с концами, сам тому не придав значения. - Но этого достаточно. - Может, Оззи и не заметила - неслась девчонка на всех парах, но произнося это маленькое, но столь важное предложение, Кери невольно сжал ладонь девчонки, еле-еле, так, мелочь, непроизвольное действие, будто судорога у больного болезнью Паркинсона. - Людям дали намного меньше времени, но они как-то успевают. Разобраться во всей этой каше, которую сами первые лет двадцать заваривают. - Альгоне говорил невпопад, чтобы не проворонить тональность, на кою он впервые попал. Интересно, что же. От этого никуда не уйти, пусть ничто этого и не выдаст.
Показались очертания города, шум снова захлестнул падшего, дым ударил плетью по и без того изуродованным глазам. Кери чисто интуитивно опустил голову, осмотрев землю под ногами. Ни на, ни под спасения нет. Есть только колышки, а досок пока не нашлось. Да даже верёвки. Но Альгоне будет их искать, пока совсем не спятит. Глупый мечтатель, идеалист и дурак с сердцем нараспашку - такие обычно и бывают козлами отпущения и главными объектами насмешек. А им всё по барабану, только вместо бесконечного оптимизма абсолютно обратный резус. Не все бродяги - попрошайки, не все чудаки - сумасшедшие. У некоторых колыбельной была песня о коте, который сбросился с 8го этажа, немудрено, что они порой странно изъясняются.
- Ты знаешь, что за этой чертой? - Эту фразу можно было понять как угодно. Кери говорил и о грани парка с городом, и о грани между безумием и здравомыслием, и о грани между жизнью и смертью - обо всех гранях, о которых только можно подумать. И интонация была предельно призрачной, не выдававшей отношения Альгоне к вопросу.
Падший расслабил руку, так что от Оззи зависело, отпускать её или нет. Кери бы не обратил внимания ближайшие несколько секунд. А потом, возможно, произвёл одну долгую и важную оценку. Кто его знает, кто знает, какую грань он преступает сейчас.
- Что бы ты хотела успеть, Оззи? Поймать птицу и заточить её в золотую клетку? - Кери тихо усмехнулся, вглядываясь вдаль, пытаясь рассмотреть незнакомую вывеску. Пока он плёлся за Оззи, Альгоне толком и не делал чего, только пытался понять, почему эта девчонка вообще за него цепляется. Ведь в рассказчиках больше не нуждаются. Есть книги, интернет и, чёрт его подери, собственная позиция, которую никто пересматривать не захочет. Иные живые не в почёте. Но и это - уже прошлое. Человечество то и дело меняет свои ценности, и от этого подобные Кери уставали всё больше и больше. Переставали меняться и оставались на своей волне, изредка меняя октавы. - Если тебе не хватает того, кто бы тебя уговаривал, я бы мог попробовать. - Шутка, в которой слишком много серьёзности. Кери проглатывал страницы несказанных слов, ему, как прилежному ученику старой школы, нужен был опорный конспект, а остальное он бы обрисовал самыми яркими красками, пусть и до безумия своеобразно. Спустя ещё какое-то время, Альгоне резко перешёл на уже знакомый Оззи лейтмотив. - Я не узнаю этого города. - Кери закрыл глаза, продолжая говорить так, будто он это рассказывал самому себе, там, в катакомбах, а не кому-то другому. Его охватило желание поделиться частью правды, того, что на самом деле било куда больнее, нежели прошлое. Перспектива, как ни загадывай, всегда есть. Хоть какая-то. И для Альгоне она никогда не была радужной. С тех пор, как он решил, что ему важнее сдержать слово, а не плескаться в луже чужой крови. Редкие обещания значили для падшего в сотню раз больше, чем домашний уют или безумие вихря клинков. - У него другое название, другие люди. Голоса шепчут иное. Ты говоришь по-другому. Мне интересно, скажет ли мне кто-либо, предупредит, когда я окончательно слечу с катушек? - Снова смех, нервный, дёрганный. Делиться опытом и радостью - это куда интереснее, верно? А этот дурак завёл речь о страхах. Ну пусть себе гогочет. Пусть. Его не услышат, если не захотят, если не станут расшифровывать бред старой закалки. - Падших не должно было существовать. Это всё объясняет.
Несколько секунд откровенности, после которых Кери мог спокойно соскочить на другую тему, если бы только тему не стали раскрывать дальше. Он привык, свыкся со всем, с чем только столкнулся. Но Альгоне не был всезнайкой, чтобы потерять вкус к этой чертовски прекрасной жизни на чертовски странной земле.
Сумасшедший вновь перевёл взгляд на собеседницу, что сегодня делал донельзя часто. Пока он мог себе это позволить, потому что взгляд был до того чист, что можно было бы перепутать самого Кери с его оболочкой. Мало ли, та взяла верх каким-то неведомым способом. Смешно, но имеет место быть.
- Никто не хочет помнить. Со всем надо уживаться или забывать. Ты будешь забывать? - Подтекст ясен, как молния на ночном небе. Но если Оззи повернёт вопрос по-своему - пусть. Пусть. Это даже обрадует. - Всё лучше антемов. Силлабику порой невозможно слушать.
Всего лишь ирмос. Кери помнил какие-то такие мелочи так же хорошо, как энохийский. Откуда это взялось в его голове - вопрос из ряда вон выдающийся. Из книг, которые он когда-то таскал у всех, у кого попало. В Америке он подбирал ныне бесценные копии произведений тогда безызвестных авторов, часто сидел прямо под окнами или у колонок - ему всё было интересно, он думал, что чем больше он скопит знаний - тем легче ему потом будет. Торопил события, торопил так, что до сих пор не имел понятия, где же в этой машине тормоз. Разогнался и... что ж, услышит напоследок мотет в исполнении тех, кто хоть какое-то время действительно пытался вытянуть из Кери что-нибудь, кроме его полубредовых мыслей или фактов.
- Ты собиралась куда-то пойти? Если не станешь возражать, я провожу. Так ни разу толком и не посмотрел, что здесь изменилось.
На самом деле, Кери сейчас просто не хотелось снова оказаться одному в катакомбах. Он не жаловался на это, он привык, да и грузить ношей было не в его манере. Глупый страх, глупый падший - идеальный тандем. По крайней мере, Альгоне никогда не стыдился собственных всплесков эмоций, кто бы что по этому поводу ни говорил. Обижаться тоже с умом надо, ведь ненароком выпаленное не есть истинное зло. Порой червь сидит слишком близко, чтобы его приметить. По крайней мере, Кери хватало ума, чтобы признавать, что со своей проблемой он сам точно не справится. И тут виноват был только и именно падший.
Альгоне довольно громко вздохнул, прекрасно осознавая то, что слова застревают в глотке, на полпути. Он не мог попросить у бродяжки половину её горбушки, ему не хватало наглости или смелости, зовите, как хотите.
- Этот город никогда не станет родным. Сам тебе советую не застревать в прошлом, а сам утонул в нём по шею. Там, где я жил раньше, даже дышать хотелось не так, как здесь. Пустынные дороги, свист ветра, настроение. Видела хоть раз безумцев в фургонах? Жить там было действительно весело, не то, что в квартирах. Остановки у понравившихся кактусов, парков и просто хорошо освещаемых мест, не единой задержки, если место надоедало. И лица не повторялись. Кроме тех, которые действительно хотел запомнить. Но самое прекрасное, что было в том мире - никто не смотрел на маленькое отклонение, как на сумасшествие. Там принимали так, как есть. Если от тебя была хоть какая-то польза. Тебе бы понравилось в Сан-Хосе. По тем временам тихий городок с настоящей поднакчкой, которую было интересно познавать. Один "Золотой Тюлень" чего стоил. Хорошая забегаловка, в подвале - стол для покера, только играли вместо денег на бензин. Не на лигроин, и на том спасибо. - Кери тихо хмыкнул, осознав, что его вновь занесло. Очередная попытка закрыть поток мыслей увенчалась относительным успехом. - Легко нарисовать картины тех времён. Этого города я запомнить не могу.
Зачем вопрос о доме, о Родине, если он и так задан? Что ж, Альгоне не бежал за временем, у него было достаточно терпения, чтобы дождаться хоть какой-нибудь реакции. И всякую он бы принял и понял. До самых крайностей. В конце концов, он тут - дурачок на поводке. Апатия всегда успеет вернуться. Петлю нелегко разорвать.
И да. Что бы сейчас ни сказала Оззи, Кери бы зацепился за это, как за спасительный плот в океане. Альгоне всегда был готов вновь поверить, вновь упасть и повторить это тысячу раз наперёд. В этом, порой, и заключается сила. В слабости, которую можно легко обозвать верой.

Отредактировано Кери (2012-05-19 11:50:59)

+1

202

Как много вещей, которые понимаешь лишь с возрастом. Приняв ее к сведению, легче посмотреть в будущее с улыбкой, посмотреть за эту спокойную ширму, за которой скрыто что-то более удивительное, чем все, что относится к вещам привычным, окружающим вокруг. Возможно даже, что тайна кроет какой-то указатель. Внимание со временем окажется направленным - другими людьми, обстоятельствами, возможно, простыми мыслями, неожиданно пришедшими в голову именно сейчас, - направленным на эти самые элементарные предметы. Как много перспектив. Амбиций. Оззи отчего-то требовалось определенное настроение, только тогда она воспринимала эту мысль в таком объеме, что казалось - будущее однажды просто разорвет на куски, выжжет глаза своим буйством красок и многочисленными вспышками изумительных явлений. Но настроение проходит, мысль на долгое время опрокидывается в дальний уголок, где стремительно покрывается сухой пылью. При повторном наплыве чудного настроения пыль слетает во мгновение ока, и уже совсем не новое открытие кажется еще прекраснее. Лишь из-за сравнения.
- Только молодые внушают себе идею мгновенного просветления и моментального взлета? - Девушка подняла глаза и подавила еще зарождающееся чувство смущения. Оно преследовало всякий раз, когда недзуми давала языку такую степень вольности, как мыслям. Свойственная ей слабина после ударов обычно подрывала характер, давать отпор крыса не привыкла, борьбой еще не занималась. Короткая попытка, маленький шажок закончился тем, что трусливую дуреху отбросило назад еще на пять метров назад. - Такая мечтательность, нетерпеливость, неподготовленность и неосведомленность. Собери все это воедино - и пожалуйста. А если говорить о нашем времени, следует приплюсовать самоуверенность и гордость. Отличная смесь. Взрывная. Не только другим нагадит, но и себя уничтожит, непременно. Размажется по полу и будет там портиться, продолжит и там изъедать что только попадется..
И снова обратила взгляд вперед, к аллее.Сколько себе не вдалбливай, а порой что-то гадкое с языка непременно срывается.
Оззи смутилась от собственных слов. Манера речи напоминала ей чью угодно, но не ее собственную. Еще один короткий взгляд в сторону рядом шедшего, словно намек самой себе. Неожиданная встреча выбила мелкую из привычной колеи, увлекла куда-то в не такое уж теперь и далекое прошлое, такое приятное. Если сравнить. Девчонка увлеклась, разволновалась.
Энергия никогда не направлялась наружу, а деваться некуда, и Оззи, кажется, иногда переусердствовала с наблюдениями, когда прислушивалась к собственным ощущениям. А затем уже пыталась различить подобные переживания на лицах близких, едва знакомых, совершенно скрытных или открытых людей. Что-то оставалось иногда непонятным. В годы поменьше недзуми могла по-прежнему терзать себя сомнениями и догадками, со временем научилась пропускать. Теперь этих пробелов накопилось столько же, сколько стала ошибок допускать недзуми. Печальная ситуация, разворачивающаяся и решающаяся, как многие другие, глубоко внутри, где-то за пределами материального мира. Тот мир разрушался с возрастом.
Так, наверное, и погружаются в рутину.
Голос падшего направлял к нужным мыслям, а кроткий жест вовсе вырвал из них. Недзуми поглядела на противоположную сторону, словно пыталась уловить дух чем угодно, но только не зрением. Посмотреть вокруг, чтобы лучше понять, что происходит с тобой, совсем рядом.
Проезжающие машины несут за собой воздух, пересыщенный пахучими парами, ударяют бестелесными волнами и уносятся прочь - машины, а не люди. По тротуару бегут двое товарищей, старательно сжимают ручки своих кейсов и торопятся поймать такси - бизнесмены, а не простые люди. Выражение "простой народ" сейчас содержит в себе больше отрицательных моментов. На вопрос "ты у нас кто?" любой ответит, назвав свою профессию, а мысль об ином толковании вопроса не мелькнет, ни в коем случае. А за ответом "человек" непременно последует смешок, улыбка. Шутка!
Такси унеслось прочь, резкий запах мужского одеколона смыло очередным порывом разогретого воздуха, рука недзуми сжалась. Даже слишком сильно и резко сжалась.
- Не хочу идти туда одна. - Оззи направлялась в сторону жилых домов. Раз уж этот город не радует своим ярким светом и игрой звуков, пусть порадует тенью и тишиной. Она уже посещала тот район и точно знала, что старый заброшенный особняк все еще стоит, несмотря на многочисленные следы разрушения. - Наверное, там новая сторона, красивая по-своему. Действительно красивая по своей сути, но нам непонятная только из-за прошлого. Ты же не станешь выбрасывать прошлое ради нового?
Недзуми испугалась. Этот вопрос загнал ее в тупик из-за одной своей неожиданности, что уж говорить о его глубине. Возможно, она задела нужную струну, но при этом сама тут же признала - душой покривила. Уклонилась, пока металась в нерешительности. Следовало бы промолчать. Девчонка старалась не торопиться, даже чуточку отошла назад. Интересно было, что почувствует Кери, когда догадается, куда так настырно его тащат.
Легче было заглядеться на красивую картинку и нечаянно пропустить все мимо ушей. Удерживала на месте потеплевшая рука, все еще сжимающая чужие пальцы. Помимо простого ощущения надежности и присутствия рядом ближнего, недзуми пыталась поймать что-нибудь еще. Неугомонная.
- Уговаривал? Не устанешь? Уговаривал на что? Ты и без того отличный стержень. Понимаешь ли... многое себе позволять не хочется, когда знаешь, что отказ не смертелен и даже полезен. Если бы не такие, как ты, давно бы уже погрязла в таких болотах, что хватило бы сил даже глаз открыть. Прости, если это как-то обижает тебя, я не собиралась тебя задеть.
И снова - а вдруг неправильно поняла?
Кажется, так будет всякий раз, когда Оззи станет позволять себе раскрыть рот. Слава Богу, собеседник не являлся женщиной, не вел привычки недоговаривать, не привирал и, что было важнее, не умалчивал о том, что пришло в голову. На самом деле девчонка очень ценила эти качества, пусть и говорила об их важности только с другими - с теми, кто их начисто лишен. Кери оно ни к чему. Нужно ли рассказывать взломщику замков о полезности отмычек?
Уголки губ приподнялись.
- Не буду. Так даже интереснее.
Вряд ли бы у нее вышло пояснить, что она имела ввиду, шепча второе предложение. А падший поймет, в самом деле поймет. Только бы перестать бояться невесть чего, прятаться. Она точно знает, где спрятан ключ, пусть на поиски нужного ящика и уйдет время. Точно знает, сколько раз надо повернуть, чтобы раскрыть замок. Но все так же сидит в своем уголке, изредка подползает к окну, к замочной скважине, и жадно старается что-то углядеть. А падшие видят сквозь стены?
Сумерки сгущались на удивление быстро. Совсем не по-весеннему. Даже прошлой весной было намного привычнее. Кажется, падший был прав, и город совершенно переменился в то мгновение, когда разрушил к чертям все мыслимые законы. Оззи не всматривалась в лица, не прислушивалась к звукам на улицах. Все внимание занимали люди, - их переменчивость легко перепутать с разнообразием. Неустойчиво, сложно и размыто. Недзуми любила сама себе создать проблему, а потом стоять с пустым выражением лица и искать решение, которого нет. Но она и его придумает.
На вопрос Оззи ответила молчанием. Поймет, пусть и дорога впереди еще долгая. Бетонные джунгли после масштабных бурь становятся еще сложнее, неузнаваемыми.
Воображение-то у мелкой будь здоров. Описываемые люди и явления, их образы легко плелись из несуществующей материи, окрашивались красками, которые не режут глаз и не слепят. И эти переживания, мягко касающиеся самого сердца... мечтателям не привыкать.
- Верю, понравилось бы. - Таких ситуаций в последнее время стало слишком много. Оззи многого не понимала, не представляла, какие слова и их сочетания могут вместить того, что пыталась сказать душа. Она уставилась в пол, словно бы разгадка проста, лежит где-то рядом, и снова сжала руку. - Я бы послушала еще твоих баек о том времени. И не забыла.

Отредактировано Ozzy (2012-05-19 16:23:23)

+1

203

- Это - выбор каждого, а не выбор времени. Ты можешь причислить себя к убийцам? К той гнилой кашице, что превращает дороги в болото? И так с доброй половиной. Не вешай ярлык прежде, чем окунёшься. А окунёшься - и мигом запачкаешься. Тебе хватило пообщаться со мной, чтобы перехватить манеру. Не скоро ещё заметишь, но не даром люди выдумали эту поговорку: "С кем поведёшься, от того и наберёшься". Действенная и чёткая. Люди привыкают ко всему: к другим людям, к вещам, к словам, к жестам. Именно это так и изматывает. Станешь замечать, когда станешь чуть постарше. - Кери не упрекал и не сочувствовал Оззи. Он делился с ней историей, которую она, похоже, просто не хотела принять. Наверное, Альгоне выбрал не тот подход, не те методы подачи - может, ему просто не дано было помогать, как бы он ни старался. Даже к таким неудачам падший привык, привык даже больше, нежели к другим. Терпение, на самом деле, - привыкание, которое больше не вызывает каких-либо эмоций. И при этом сослужившее лучшую службу, научив вызывать те самые чувства, совместно называемые пониманием. Старая игра нот, сродни созданию духов. Но из Кери был ничтожный парфюмер, ровно как и стрелок, так как ему отказало и зрение, и нюх. У старого пса остался лишь слух, благодаря которому он и выжил. Возложил всю надежду на один орган чувств и не прогадал. Хоть в чём-то он оказался действительно прав. Хоть в чём-то. - У всего есть точка невозврата. Как... выстрелил из Браунинга, и - бах! - пятно со стены не смоешь. Не думаю, что ты дошла до такого. Не бросай пробовать, пока не доберёшься до новой точки невозврата. И так каждый раз, один за другим. Люди могут выжить только подобным образом. Если не хотят сойти с ума. - Кери отвлёкся на воспоминания, снова. Браунинг оставил в его памяти одно незабвенное воспоминание, и понять эту метафору мог лишь тот, кто знал или видел, что это такое - убить человека. Именно убить, а не видеть, как тот сам погибает на кровати. Решиться на такую точку невозврата или нечаянно влипнуть в такое дело - пятно на всю жизнь. Во всяком случае, подобный опыт помогает играть две самых сложных роли. Но и это поймёт лишь актёр, а Оззи не была представительницей этого удивительного ремесла, как и Кери не являлся кем-то определённым. У него была возможность жить, как ему вздумается, он мог бы взять ту оболочку, которой было бы удобно пользоваться, зарабатывать, влипать в истории - смерть сосуда не была страшной, приключения могли быть бесконечными. Но Альгоне предпочёл медленную кончину. Гибель от собственного безумия, безумия, которое было простой расплатой за спокойствие окружающих. Пав, Альгоне сохранил достаточно порядочности, если на то пошло. И если бы ему встретился такой падший, который бы был полной противоположностью, Кери бы всё равно не пересмотрел своё решение. Это было его точкой невозврата. Клятва, которую он дал после нарушения обета. Кери не мог скрыть, кто он такой.
Вдох, выдох, воздух тут довольно тяжёлый. Лёгкие наполняются смогом, ноздри щекочет вонь выхлопных газов. Не тот отвратительных запах, который разносился неподалёку от апельсиновых плантаций Лос-Анджелеса лет неоновых огней и кокеток, которые ютились прямо на этих... szarabajka, серых историй, романов тех времён. Красивая сказка и миллионы обещаний, лишь бы привлечь внимание. Похожие истории, схожие привычки, одинаковые мотивы, расы, рудименты. Клоны Вероники Лейк, Ланы Тёрнер и других старлеток. Чего тут говорить, всем заправляли те, у кого был жетон. Кери видел одно из этих сокровищ у Оззи. А она им не пользовалась. Если это был её выбор - Кери бы уважал подобное. Но и использование тоже можно уважать. А вот игнорирование... что ж, с точки зрения падшего, девчонка просто ещё не нашла причины воспользоваться жетоном. Настоящим, блестящим, незапятнанным. Не нашла должного соперника или спутника. Жетон не только сковывает, но и приковывает. Полезная штука. Но страшно всё, что может выйти из-под контроля. Огонь, выделяющий вывеску "The Bad and the Beautiful", может погаснуть.
- Я бы, может, и выбросил. Но тогда не мне бы ты задавала этот вопрос. Скажу проще - меня всё устраивает. Я оступился, но не жалею об этом. Более того, я получил хорошую компенсацию. Может, даже слишком хорошую. И именно это меня и терзает.
Бред - не бред - это Кери оставил на плечах Оззи. Он верил в неё, как верил в других, кто хоть раз подбирался достаточно, чтобы говорить на эту тему. Он верил тем, кто стоял на ступеньку выше, подставляя себя под пулю. И ему не о чём было жалеть. Ни разу в своей короткой по мерам нелюдей жизни. Он всегда разжимал кулак с пулями, а не заряжал ими кольт. Вспышки ярости сменились признанием. Падший действительно стал думать перед тем, как действовать. Природную хитрость можно повернуть и в такое.
- Если понадобится - не устану. Думал, хотя бы это впечатление произвожу. Сорвиголова из меня никакой, а присмирить подобного сил хватит. Но есть ли в смирении смысл, когда грамотно поданная сила, препарированная лидокаином, способна провернуть куда больше дел... Запомни, Оззи, то, что у тебя никогда не отнимут - это право выбора и право мысли. Ты можешь не привести желаемого в действие, но только тебе решать, где ты закончишь. Играй по своим правилам. И не закладывай себя раньше времени.
Хорошему оперативнику всегда нужно напомнить, что убивать всех бессмысленно. Иначе не будет ни одного показания, что докажет твою невиновность. Но всегда будет тот, с кем придётся нелегко. Сопротивление, неожиданное содействие, вовремя спущенный курок, некто, кто также претендует на ту же долю. Арест или смерть, игра на славу или на совесть. Умирающий напарник будет помогать до последнего, друг он тебе или любовник. Правильный выбор всегда за последним выжившим, сохраняющим ум хладным а сердце горячим. За этот выбор будет и соответствующая награда. За правду - газовая камера, за ложь - заголовки газет. За компромисс... жизнь с ПТСР, которое не оставит до самого конца. Всё красиво обставят, наградят и убийцу, и того, кто принял компромисс, увековечат тех, кто умеет пользоваться не одним лишь умом, но и смекалкой. Как они думают. Одним - все почести, а другим - покой. Оззи когда-нибудь встретит эту историю. Если не в жизни, так в хорошем кино, которое, таки, порой действительно заставляет задуматься и поменять отношение к чему-либо. Киноленты, которые стоят на 70-110 месте лучших фильмов мира. Никак не в первой десятке, хотя и там есть достойные. По своим причинам.
- Ты уверена, что не забудешь? Никто не способен помнить всё вечно. Только эти, как их там. Индиго. Но сдаётся мне, что и они что-то забывают. - Добрая ирония. Может, даже слишком добрая, непохожая на иронию. - Я не знаю, что тебе будет интересно. Ведь помимо тех историй о подворотнях... даже там порой происходили чудеса. Не простые примирения, а настоящие, неподкупные чудеса. Ведь чтобы упасть, надо сначала научиться летать. Или забраться на достаточно высокое здание. Ты ещё не забралась, с чем спешу поздравить.
Всю свою речь Кери сопровождал умеренной жестикуляцией. Так как он был по-своему слеп, ему действительно нравилось рисовать картины для своих незрячих глаз, пусть Оззи это и могло казаться до глупости абсурдным. Это была не манера и не привычка, а именно рисование поверх невидимых картин. Порой приятное действие. Пусть и не совсем оправданное.
- Я могу рассказать много историй чужих жизней. - Кери сделал еле заметный акцент на предпоследнем слове. Для себя, наверное. Ведь он и правда лишь существовал. Пока от него была хоть какая-то польза. - Но лучше обсуждать это не здесь.
Сотрясать воздух в таком месте, где слова можно пропустить? Кери дорожил чужими сказками, даже если в них не было больше нужды. Он хранил истории о тех, о ком остальные забыли, позволяя им жить хотя бы в его памяти. Если Оззи хотела дать этим персонажам жить и в её голове, Альгоне не посмел бы пропустить ни единой детали, чтобы не исказить изображения. А для этого нужна была концентрация, а не рассеянное внимание. Относительная тишина, но не гам детей, что пронеслись рядом. Они не смотрели назад. И правильно делали, ибо напоролись бы на нервную, необъяснимую и уродливую улыбку. Которая вмиг сменилась на противоположную. Уродство можно выдать за красоту, если хорошо осознавать цену этого и знать несколько старых, как мир, приёмов. Обман, о котором Кери знал достаточно, пусть и мог производить впечатление полного идиота. Он мог врать не только с благими намерениями и посылом, но и действительно жить за этой перегородкой, помнить каждое слово, если оно того стоило. Мириться с каждым последствием и салютовать это решение. Ложь, которую может применить даже ребёнок, лишь бы удержать любимых родителей вместе. Самая искренняя и добрая ложь, которую способен вынести этот мир. И она потерпит неудачу. Достаточно просто захотеть почувствовать этот груз, что в тот момент падает на плечи чада. Просто захотеть. И увидеть среди миллионов людей этих раненых. Разглядеть шрамы не на лице, а на сердцах.
- В самой той эпохе, в том городе, было больше искренности. Эти истории для меня слишком много значат, чтобы до кого-нибудь донеслись обрывки слов, и люди нарисовали уродов вместо обыкновенных людей. Уверен, что ты поймёшь.
Если уж брать базуку - так стрелять на совесть. Держи свой жетон до последнего. Пока не потратишь его на карусели Анахайма. И хорошо, что Оззи не телепат. Пусть всё происходит постепенно. Резкость не спасительна.
Краткость для Кери не была сестрой, но сейчас он не мог выпалить из себя больше, как ни старался. Ему нужен был указатель, что-то, что указало бы, к чему приведёт то или иное слово. Он сам решит, что сказать, но перед этим падшему нужны варианты. Простой уголёк надежды на то, что его воспоминания и его существование хоть чего-то стоит. Ведь в мире столько таких же, столько похожих, что прекращаешь верить, что за похожестью будут видеть тебя, а не кого-то другого. Мимолётный порыв, порой врезающийся шипами в мысли. Исчезающий так же долго, как шрамы, оставленные эмоциями, а не оружием.
Альгоне перестал ощущать оболочку. Он не понимал, держит ли он ещё руку Оззи, или же она сама хотя бы каплю иную хочет оставить этого безумца за своей спиной. Не каждый день недзуми сталкиваются с падшими, а не с их оболочками. Разве нет?
Кери слабо закашлялся, прикрыв ладонью часть лица. Он терпеть не мог этот невыносимый остаток курения, и эти люди, что шли по улице, выбрасывая белые полоски отравы... что ж. Единственный ярлык, который Кери мог себе позволить. Не "курящие", не "идиоты". Просто "зловонные". Порой детское мышление спасало Альгоне от быстрой кончины. От ненависти, которая бы просто-напросто уничтожила его в скором времени. К счастью или же к горю.
- В новом городе должно быть хотя бы одно тихое местечко. Можно найти его, можно пойти по старой тропе. Выбери ты сегодня. Я устал от этого.
Чистая правда. Ни капли грусти или усталости. Пусть этот маленький выбор сделают за него. Постоянно совершать деяния тяжело, да даже невозможно. У каждого в жизни что-то решал кто-то другой. Для Альгоне это был один из невосполнимых пробелов. Всё именно так просто, как кажется. Именно эта рана поверхностна.
Кери убрал ладонь от лица, осознав только сейчас, как сильно дрожали его руки. Он не видел в этом смысла. Безумия слишком много, чтобы копаться в деталях. Его можно уничтожить только на корню, а не отрубая веточки.
Кому, господи, нужны эти пришибленные, когда есть практически идеальные? Почему даже та же Оззи не поинтересуется кем-то более "высоким", интересным, раз на то пошло. Но у каждого свой выбор, и не всякий в праве его осуждать.
Восхищение, вот чего жаждет толпа, не жалость. Недостаточно развитые лобные кости, недостаточно высокий слог, недостаточно сильный удар - наверное, заправлять через какое-то время здесь будут только те, у кого визуальных слабостей нет. А Кери нравились эти недостатки. На каком-то странном, непонятном уровне. Может, это просто успокаивало его, доказывая, что у него есть причины и право существовать. Может, он находил родственные... сердца. Что ж, Альгоне судить об этом не пробовал. Он старался не проводить много времени с фаэри, вампирами, суккубами и прочими чудаками с вечной "манией прекрасного". Даже при всём присущем Кери перфекционизме, он считал, что на всём должна быть царапина, шрам, пятно, выбивающийся из рядов понятных узор - иначе у красоты нет смысла, если нет индивидуальности, нет отличия. Смешно, но даже об этом сейчас Альгоне успевал подумать. О прошедшем нелюде, скорей всего фаэри, так как очарование отдало более ли менее тёплыми интонациями, нежели... принадлежащее более "хладным" созданиям.
У окружающих сегодня будто был слёт Джамбори, так что хватало эмоциональной подпитки и падшему, и вообще любому нелюдю. Видимо, лето будет на удивление долгожданным, а что тому виной - чёрт знает. Во всяком случае, Город Легенд не Фаррагут 67 года, так что немногим будет потом мерещиться всякий бред. В таком сборище потеряться крайне легко. Что ж, всякому радость. И обычному гражданину, и вору. И убийце.

Отредактировано Кери (2012-05-21 15:28:16)

+2

204

- И что же это за компенсация?
Наивность, штука зачастую просто неискоренимая (лишь по причине нежелания), позволяет разглядеть на жестком сером холсте крошечные точечки, искрящиеся надеждой на нечто удивительное, тайное, светлое в сущности своей. Можно все списать на частичную слепоту, скомбинированной с обыкновенной глупостью и привычкой подурачиться. Но раз падший все еще твердо стоит на ногах, чудо определенно существует. Хотя бы в форме воспоминаний, так надежно поддерживающих и заменяющих обессилевшие потрепанные крылья.
Оззи не ждала абсолютно определенного четкого ответа, хотя не стала бы ворчать, избавься Кери от пустоголовой доверчивой крысы таким ложным выпадом. Если причины уклоняться существуют, то в чем вообще проблема? Тем более, рядом всегда маячит вероятность - недзуми что-то не так поняла, и ответ уже известен. Она и считать забросила случаи, когда искомое валялось на поверхности или оказывалось в кармане.
Еще один утвердительный кивок вместо ответа. Отчего-то недзуми вспомнила редкие дни, когда с кем-то удавалось поговорить на темы, куда своего носа она раньше не то что совать - поворачиваться в ту сторону не испытывала желания. Границы раздвигались, средь мелких камушков, разбросанных под ногами, обнаруживались забавные и удивительные вещи. А потом все забывалось. День, два... Малое количество вещей оставались в голове, образы, больше всего поразившие или породившие самые запутанные мыслительные цепочки, сохранялись, но порой они не имели абсолютно никакого отношения к тем моментам, на которых давний собеседник старался заострить внимание. Искажая все в своем восприятии, девчонка перенимала что-то для себя, но часто не оправдывала ожиданий. Своих в том числе. Запомнит ли она эти слова Кери? Или больше будет думать о той девочке, которая научила складывать куклы? А может, через много лет, вдруг оказавшись на далеком необитаемом острове, мелкая, вылавливая образ старого знакомого, будет помнить только о коротеньком письме? Такие вещи Оззи не называла непредсказуемыми... скорее уж, нелепыми и досадными. В большинстве случаев.
Молодость, малая степень фанатизма, впечатлительность, любопытство - на что можно списать вроде бы необъяснимое желание сохранить как можно больше незначительных фактов об одном человеке, одном из миллионов? Сочувствие? Сострадание? Кери не был похож на тонущего, который готов ухватиться на первую попавшуюся руку и потянуть резко, не заботясь о вероятности утянуть беднягу за собой в пучину. Никого не винил. Зачем и, главное, каким образом маленькая воровка собралась поучаствовать в жизни падшего, она и сама не знала. Вопрос не висел над головой, не волновал рассудка. Просто иногда мелькал перед глазами, а признаков существования ответа девчонка пока так и не разглядела.
А можно ли его услышать?
Оззи вздохнула. Мягкая вспышка появлялась в случаях, когда девочка делала незаметные сдвиги вперед. Такие незначительные и мелочные со стороны, они были очень важными для болтающегося под ногами у всех грызуна. Пожалуй, мыслями об этом недзуми не поделилась бы даже с Кери. Ни с кем.
- Почему людям всегда нужно взаимодействие? Причем с положительным эффектом. Не знаю, что там происходит обычно у тех, кто любит поорать, но вот моменты близости. Почему так важен человеку отклик чужой души? Разве нельзя прожить с такими прелестями... ну... те же знания. Увлечения разные, областей ведь так много. Неодушевленных предметов больше, чем самих людей. Так нет же, ищут. В животных, в насекомых ищут. Хотя первые души тоже не лишены... но все же?
Сейчас Оззи, наверное, была бы удовлетворена отрывком из курса лекций по социологии или психологии. Кери выразится ясно и понятно, просто в силу своего опыта и желания: на наличие последнего мелкая особенно надеялась.
Слушать приятнее, когда боишься рассуждать самостоятельно о тонкостях. И даже, наверное, полезнее.
Направления недзуми не меняла, шла себе да и все. Иногда посматривала в сторону падшего, поглядывала на отдельные части: лицо, плечи, руки, одежда, походка - и пыталась представить, чем он занимался в тот самый день. Что чувствовал, когда раздался оглушительный взрыв, общий для всех, кому повезло или не повезло оказаться в тысячах километров от Японии. Еще интереснее было представить встречу крылатого с нечистью, которая с того дня стала все чаще и чаще появляться на улицах их нового города. Наверное, духи очень чувствительные, по-особому воспринимают странных существ из Изнанки, в руках которых даже магия струится совершенно иная. Неземная.
Вечером народ казался еще оживленнее, чем ясным днем. Более шумным. Словно бы в тени намного легче и приятнее широко улыбаться, а холодный воздух лучше подходит звуковым волнам - так громко смеются. Оззи не смотрела на окружающих, как на чудаков, - сама могла уловить их ощущения. Хотелось лишь объяснить, объяснить так, чтобы применимо было хотя бы к большинству. Бессмысленные поиски, уводящие на второстепенные тропы.
- Ты не покидаешь города из-за воспоминаний? - Осталось ли что-нибудь, помимо квартиры, что напоминает Кери о людях, следы которых давно уже утеряны? Если недзуми болталась в пределах Города Легенд лишь из-за своего маэстро и банального нежелания покидать место, ставшее самым широкой точкой соприкосновения плоскости мира земного с миром Изнанки, то причины падшего были неясны. - У меня такое ощущение, что с того дня началось что-то очень странное. Все эти перевертыши и демоны... Их тогда на улицах было так много. Вряд ли они запрыгнули обратно к себе в Изнанку или как там называют их родину.
Назвать Город местом небезопасным язык не поворачивался. А где будет лучше, простите?

» Особняки » Руины особняка "Алая Роза" »

+2

205

Что ж, немудрено, что вместо целлофана люди видят кожу. Верят в чистый калифорнийский акцент, который давно "искоренили", не пускают родню на порог. Это вписывается в атмосферу этого, нового города. Здесь просыпаются, хватаясь за револьвер, спрятанный под подушкой, здесь подолгу точат ножи за одиноким столом с фотографиями, здесь удобно тонуть. Может, подобный пейзаж и был Кери больше знаком, нежели визуальная идиллия Токио, но комфорта, уюта от этого не прибавилось. Ни грамма. Погружение во тьму не дало жителям толчка, зато способствовало наполнению прилавков бутылками-пистолетами. Текила, водка - продолжение у всякого своё.
- Я уже сказал, какую. Я забрался на вершину. - В сторону буркнул падший, буркнул, но оттого уверенности в фразе не поубавилось. Никаких сомнений - лучшие времена существовали. Такого не упустишь, не забудешь, сколько ни вычёркивай из головы. Но тоска по тем временам способна только уничтожать. Никаких улыбок, никакого доброго смеха, одна беспросветная морока воспоминаний, каждое из которых напоминает, чего ты стоишь теперь, чего ты лишился и никогда, возможно, более не обретёшь. После той эпохи подняться могут только энтузиасты или безумные особого слоя. Вылез тогда - и ещё сможешь... Да, монеты громко стучат по дну колодца, гулким эхом преследуя несчастного, коий осмелился приблизиться. - Чушь, Оззи. - Резко, даже отчасти отчаянно прохрипел Кери, продолжая задыхаться от треклятого смога. В какой-то момент его одолела мысль, которая терзает каждого. Ему, столь жестоко оступившемуся, дали возможность стереть с дисков весь компромат, ушли, чтобы не видеть его выбора. Предполагалось, что у него будет две или три опции. Уничтожь, сохрани, возьми себе. Кери было интересно, сообразит ли Оззи. Что он сделал с этим артефактом? Как он заново оступился, поступив столь опромётчиво? Доверие - это палка с одним концом, а не с двумя. Используй остриё во спасение или во гибель. Окажи всем услугу. Снеси ту половину черепа, которую считаешь более опасной. - Можно вечно существовать без людей. Убегать от них, как дикий зверь, скаля зубы на всякого, кто потянет руку. Дикость порой даёт преимущество. Незримое. - Пусть для Оззи будет небольшая загадка. Пусть ищет истинный смысл. Пусть видит, до чего доводит отчаянье. Пусть только скажет, что это - слишком. И Кери забудет об этом кошмаре, которым он тоже пытался поделиться. - Такие живут недолго. В коробках в бедных кварталах. Были подозреваемыми, стали жертвами. В итоге часто ищут одиночества, только в нём возможна идиллия. С мерзавчиками, проеденными шалями и раздолбанными к чертям ступнями. - Кери тихо выдохнул, чуть спустив это на свист. Ненависть порой перегрызала горло собакой преисподней. Тварь не отпускала ни на секунду. Болезненная хватка, а тушка всё дёргается, дёргается, не хочет помирать. Злоба медленно перерастает в смирение. Баш на баш. Стычка в квартале умалишённых не вызывает удивления. А помочь - и самому оказаться прижатым. Оттого Кери не винил Оззи, когда та ушла из-под света фонаря. Он не винил её за то, что она кормила его надеждой долгие три секунды. И испарилась. Во тьме этого квартала. Во тьме, где место тем, кто ищет покоя, а не пытается что-то изменить. Старые дураки, как их сейчас зовут, застряли в узких проходах. Бабочки летят по полям. Тени стремятся во тьму. И никто никого не осуждает. Хладная кровь течёт по этому миру. Хладная. И рука оттого у Оззи такая невыносимо холодная. Даже если она и была горячей. Псих - он и у своих псих. Отчего же люди уникальны? Оттого, что по-своему безумны. Наверное, не всякий ещё дошёл до той черты. И не надо.
- Вокруг тебя чёрти что творится. Открой глаза, Оззи. Я могу долго это повторять. Не нужно слушать тех, кто сами по ночам глаз закрыть не могут. - Мгновенный скачок интонации. Мгновенный переход от дикой, неподкупной ярости к тону отца, который пытается мириться с сумасшествием любимой и единственной дочери. Он исправно навещает её, он платит взносы, привозит ей сладости, но не может спасти её из этого безумного дома. Он даже обнять её толком не может. Никакой отдачи от смирительной рубашки. - Люди умеют приспосабливаться лучше животных. Окружающие это ценят. У созданий с душой пусть и есть воспоминания, есть копилка, но только у существ нашего ума-разума хватит смелости разбить её в один присест. Самостоятельно, без болезней, потерь и травм. Просто потому, что так решили. Они способны на перелом. Им не нужно смывать кровь кровью. У них есть ограничитель или вода. Вира или вода. Выбор или вода. Разницы почти не видно. Её можно только почувствовать.- Вокруг, наконец, наступила тишина. Удалось вдохнуть относительно чистого воздуха. Тот, кто ненавистен, всегда нужен. Больше всех нужен. Враг ближе, чем друг. Сколько не пытайся доказать обратное.
- Всякий безумец или был нечестен, или одумался. Я предпочитаю относить себя ко вторым. Да и если мне есть, куда идти - так идти в самый последний момент. На те же улицы, где я когда-то ночевал. порой мне интересно, делают ли такие же фургоны, как тот. Прям один в один, кроме номеров. Ещё одна история моего прозвища.
Кери помнил вопросы Софии. Почему он не мог жить, как нормальные люди? Почему он искал приключений, пусть и столь странных? Почему он не мог уйти, когда было нужно. Она единственная могла оскорблять Кери так, что за грубыми словами стояла неподдельная забота и переживание. За этим он тогда пошёл. За ложкой мёда в бочонке дёгтя. Ларчик так легко открывался. За всеми суждениями и долгими разговорами стоит примитивнейший вопрос, на который лишь два ответа. У каждого этот вопрос свой, но основа его едина. И ответить можно лишь "да" или "нет".
- Куда едем, детектив... - В шутку бросил Кери, изображая ту старую гримасу, с которой белое отребье сопровождало этих лисов на бело-чёрных машинах. Альгоне уже догадался, куда его тащит Оззи, но, честно говоря, он ожидал другого. Во всяком случае, выбор в этот раз был не за ним. Королю секретов нужны источники. Мания исправления недостатков в системе способна сделать из идеалиста чудовище. И Кери не хотел быстро становиться тем, к чему в итоге шли многие. Он не хотел быть злодеем, но для многих таковым и являлся. И Оззи была злодейкой, и все, кто бы тут ни ходил. - Расчёт идёт. Может, этому городу и к лицу такие жители. А как ты считаешь?
Предчувствие не обмануло падшего, ровно как и географическая память. Чем-чем, а ей он мог гордиться. Слепец помнил звуки разных мест. И даже спустя столько лет он бы узнал шум на огромной мостовой Астории. Корабли, надежда, шум, радостный визг. Дешёвые товары, знаменитый и прекрасный мост. Издалека он кажется гусеницей, что лениво растянулась меж двух молодых листков, но стоит лишь встать на это чудище, и мир кажется до ужаса крохотным. Фургончик остановился на этом мосту ненадолго, минут десять, три безумца стояли на его крыше и трезвые, необколотые, смотрели вдаль и говорили о своих исконных мечтах, а не о мелочных проблесках. О чём-то глобальном. При этом то и дело сталкивая друг друга на дорогу, где изредка проезжали другие машины.
- Зачем тебе туда? Хочешь воссоздать старую картину?
Один за другим, осколки встают на свои места - вот и готовое зеркало. Смотреться в него неприятно, но порой необходимо. Материал достаточно хорошо расплавили. Теперь можно что-нибудь лепить. Неиспользованного материала предостаточно. Но для кого-то он уже загубленный. Ничего и не сделаешь. А кто-то переработает. Когда-нибудь.
- Тебе ведь нравится здесь. В этом городе. Отчего ты не попробуешь сделать то, о чём постоянно меня спрашиваешь? Если тебе нужна помощь - просто попроси о ней. Если не хватает средств - можно раздобыть. Зачем ты спрашиваешь, когда... - Кери осёкся, опустив голову. Да кто он такой, чтобы судить. - Когда уже больше ничего не поделать.
Это был его ответ на вопрос. Только и лично его. У Оззи другой ответ, другой мир, другие отношения. Другая консистенция и другое предназначение. Они не равны. Ничуть. Снайперка уничтожит Оззи или сделает её призраком, а для Кери она ничего не значила. Только смену оболочки. Оттого недзуми, возможно, и не понять всего, что имел в виду падший. Эта пропасть восполнима, но только в случае исполнения одновременных попарных шагов. Это как пересечь тот самый мост, но чтобы уж никто не лелеял глупых надежд - один упадёт. Один шаг ему не дастся.

» Особняки » Руины особняка "Алая Роза" »

Отредактировано Кери (2012-05-22 19:11:37)

+1

206

< ---- Своя квартира.

Июнь. 2013 год.
• день: поднялся сухой горячий ветер. Яркие лучи солнца согревают землю и прохожих. Воздух сухой и жаркий. Вокруг все зелено - трава, листья, цветы. На солнце невыносимо находится - слишком жарко.
Температура воздуха: + 34

Возможно, девушка и понимала, что Изая не хотел так открыто задевать ее, но все равно получилось.  Как-то обидно для нее прозвучали его слова.
Вообще буду молчать. Тоже мне умник нашелся.
Громко хлопнув дверью, Сэянир сбежала по лестнице, вырываясь на улицу. В глаза ударили яркие лучи солнца, зрачки сузились, стараясь  уберечь зрение. Девушка пожалела, что не взяла солнцезащитные очки, да и вообще поторопилась покидать квартиру.
Ну и чего он там тележится?
Но больше ждать не пришлось, так как через пару секунд мужчина вышел из подъезда и как ни в чем не бывало, протянул руку якобы в приглашающем жесте. Блондинка скептически на это посмотрела: все еще обидчиво надувала губки и с недоверием вскидывала брови вверх.
Что это тебе в голову взбрело? А как мило улыбаемся, прям ангел воплоти, а я вот такой вот не послушный ребенок!
Шейд еще несколько мгновений дела вид, что сосредоточенно изучает его лицо, словно первый раз видит, и вообще гадает, что они тут делают, но потом сдалась и взяла Изаю под руку.  Но это никак не значит, что нэка сменит гнев на милость – сейчас она просто держит свое слово и они идут на прогулку.
Кстати говоря, путь предстоял явно не близкий, поэтому впечатления от изменений города были обеспечены мужчине. Причем Сэй не была уверена, что помнит точную дрогу в этот парк, но, да ладно, не велика беда по ее мнению.  А вообще на улице было намного жарче, чем в квартире, поэтому кошка уже было хотела поддаться минутному желанию и предложить вернуться в более прохладное местечко, но не предложила.
Как бы меня после таких предложений не попытались искупать в каком-нибудь фонтане, найдя в моем поведении одну вредность. Ты же считаешь, что я все делаю из-за своей вредности?
Недовольно нахмурилась и тут же вспомнила, что зареклась с ним не разговаривать.
Поддерживаем молчание.
На улице, как ни странно, было не так уж и много народу, явно жара загоняла всех в импровизированный тенек или же все население задыхается на своих рабочих местах. В такие моменты Сэянир, не могла нарадоваться тому, что ей чаще всего приходится бывать в клубе ночью, когда не плавишься от такой жары. 
Я точно не помню точную дорогу, а ему я так и не сказала, куда мы идем…. И спрашивать не буду.
С долей досады, кошка сжала его руку, но продолжала молчать, даже для нее самой это было непривычно, но больше всего ее заботило то, что пока на их пути не попадалось и намека на тень, и вообще ее волосы давно высохли, смешно пушась.
Просили свежий воздух – наслаждайтесь!
Вскоре все же показался парк, теша воображение раскинувшейся зеленой растительностью. Живописное место, где всегда можно было просто отдохнуть от всего, а главное, особо не мешая никому – настолько этот вишневый сад был огромен.  Плутавшие дорожки в саду могли завести либо к храму, либо на мост, а может и еще куда-то. Но Нир намеренно шла вглубь этого места, ища подходящее место, чтобы перевести дух.
И что теперь?
Девушка остановилась в тени раскидистого дерева, перед лавочкой, но присаживаться не спешила. Скрестив руки на груди, кошка выжидающе смотрела на Изаю, намереваясь явно что-то сказать, но как, ни странно не проронила и слова. Все просто,  какой бы шумной Сэй не казалась, она умеет держать язык за зубами, особенно припоминая при этом свою гордость.
Тишина, покой, нету назойливого яркого солнца, красота!
Все же решила прижать свои вторые девяноста к лавочке, но перед этим провела по ней ладонью, удостоверившись, что сарафану ничего не повредит, и конечно же не забыла подобрать подол, чтобы было удобней сидеть.

+1

207

<<<квартира Сэянир

• день: поднялся сухой горячий ветер. Яркие лучи солнца согревают землю и прохожих. Воздух сухой и жаркий. Вокруг все зелено - трава, листья, цветы. На солнце невыносимо находится - слишком жарко.
Температура воздуха: + 34

Ну вот, все просто прекрасно. Он понимал, что она обиделась, ведь она с удивлением смотрела в его милое, по-настоящему доброе, лицо. Ее минутные задержки, где она боялась протянуть ему руку… Боже, это так мило. Ее обида превращает ее в самое милое существо на свете. Похоже, он снова испытывает те чувства, когда впервые встретил ее. Ту чистую и настоящую любовь. Хочется даже сейчас ее расцеловать. Не заставлять разговаривать, даже так, чтобы она держала себя в руках. Все, что он хотел бы от нее услышать, так это стоны. Грубо бы вышло, ушли из дома, чтобы заняться любовью. Рано, посмотрим, что будет дальше. Ее рука проскользнула между его телом и рукой. Хм, это его удивило… Похоже, она уже решила, что это все не игра и не на одну ночь. Она решила, что это конечная остановка.
Долгая прогулка. Да, они шли по этим душным улочкам. Он часто поглядывал на нее, смотрел, как она все еще обижается, как молчит, как бросает агрессивные взгляды в стороны и даже на Изаю. А он? Он все так же мило улыбался, когда их взгляды встречались. Она все такая же милая. Ах, да она ведь ребенок, даже сейчас, когда они идут вместе. Сравните их… Высокий ребенок с маленьким ребенком. Идеальная пара!  Он видел, как она не может выносить этот жар, но вот сам, хоть и был одет так плотно, не испытывал никакой жары, даже пота нет. Он словно всегда свежий и пахло от него приятно. Нет, не духами, а простой свежестью, которой не хватает в эту душную погоду. Его рука иногда касалась ее. Он трогал ее своими холодными кончиками пальцев. Нет, он не мертв, просто умело использует свои способности, чтобы не сгореть здесь. Может, ей сейчас хочется освежиться? Холодной воды? Он обещал себе, что не будет лесть ей в голову, и не будет использовать свои способности. Поэтому он мог делать выводы лишь по ее действиям, ведь на слова ей верить нельзя. Нет, не то, чтобы прямо совсем нельзя, просто она любит шутить. Очень любит.
Вот, наконец-то Изая увидел, куда они все это время шли. Их цель тот парк. Да, сейчас он очень красив. Сэянир же не это интересовало. Она, быстро потянула Изаю за собой, нагло нырнув в тень. А здесь холодно. Не скажешь, что снаружи высокая температура и духота.  Она стояла посреди тенька, рядом с ней стояла скамейка. Похоже, они в идеальное место пришли. Вот только она. Все молчит, обижается. Пусть, это даже нравиться. Так и хочется. Это идеальное ее поведение. Тихая и замкнутая в себе, хотя, второе – не правда.
Она присела на скамейку. Думала, что Изая сдастся первым? Нет, он решил наглым образом поиздеваться над ней. Что он сделает? Что-то обидно? Может, уйдет? Зачем эти игры? Хватит уже ребячится. И ей пора бы понять, что это не игра. Нужно быть повеселее, даже после таких обидных слов.  Он подсел к ней. Рядом, почти вплотную. Иногда казалось, что сейчас идеальная сцена для серьезного разговора. Вот только Изая не собирался так поступать. Он понимал, что такое вот уединение могло бы пагубно повлиять на его действия, но он это сделать мог и на чужих глазах. Его рука медленно пала на ее плечо.  Он развернул девушку  в свою сторону. Она, словно обиженный ребенок, все время отводила взгляд в сторону. Это казалось даже милым. Хотя, ей хватит злости, и смотреть прямо ему в глаза. Знала, его это очень сильно бесит, когда ему смотрят в глаза. Он прикоснулся своими холодными руками ее лицо. Нет, не полностью, слегка изменяя ее надутые щечки в полуулыбку. Да, он любил играть с детьми. Но почему-то с ней хочется играть в взрослые игры.
– Милая… – его руки снова опустились до ее плеч, оставив небольшой след прикосновений на ее шеи. – Ты идеальна, когда молчишь… когда говоришь. Когда вредничаешь. Ты всегда будешь для меня идеальна. – дабы сыграть с ней в злую игру, он прикоснулся своими двумя пальцами к ее губам, чтобы она и слова не сказала. Нет, пусть еще помолчит. Это идеально.
Пальцы медленно опустились, и он быстро впился в ее губы. Он давно ее так страстно не целовал, даже в ее квартире не было столько же любви, как сейчас. Мгновение, легкая передышка: -Ты тогда не дразнила… Ты была честна в своих действиях .  – И снова поцелуй. Да, слава богу здесь не было посторонних. Так глубоко в этот парк еще никто не заходил.
Он понимал, что рано или поздно она сама оттолкнет его, но разве ей этого хотелось? Хотя да… Жара убьет и не такую любовь. Но даже сейчас. Каждое его прикосновение руками оставлял холодный след на ее коже. Разве ей не хочется свежести? Его руки нагло заглядывали и под платье. Может быть и нагло, но сейчас ему было плевать и отреагирует он только на толчок.

+1

208

И чего это мы такие довольные?!
Сэянир не могла понять причину изменения его эмоционального фона, но было ясно, что Изаи нравится такое положение вещей.  Кошка усердно крутила головой в разные стороны, лишь бы не смотреть на мужчину. Все еще обижалась или же пыталась обижаться, что, в общем, не меняло сути дела: девушка старалась не издать и звука и как можно правдоподобнее игнорировать этого наглеца. Когда же Изая прикоснулся к плечу, Нир подавила желание укусить его от досады.
Ну что еще?!
Умильные движения в виде тисканья ее за щечки ввели в ступор блондинку. Гневный взгляд, глаза в глаза, чтобы было ясно, что ей это особо не нравится. Сэй кажется, припоминала, что ему не по душе прямой визуальный контакт, поэтому с вызовом не отводила больше взора: янтарь плавился, превращаясь в более темные оттенки, глаза кошки сверлили обидчика, надеясь проделать в нем, как минимум, дыру.
Чем больше ты будешь загонять меня в рамки ребенка, тем больше хлопот я тебе доставлю. У меня замечательно выходит эта роль….
Идеальна? Сэй удивленно приподняла бровь и, уже было хотела нарушить слово и наступить на горло своей обиде вперемешку с гордостью,  но открыть рот не дал сам же Изая. Насколько могут быть жадными поцелуи после разлуки? Такие мысли блуждали в ее светлой головке, пока длился поцелуй.
Славно меня заставили еще немного помолчать….
Сейчас Сэянир вообще не предпринимала никаких действий – не пыталась ни оттолкнуть, ни обнять, покорно ожидала, когда ее отпустят. Дали передышку, но и этого было мало: горячие губы Изаи снова не дали ей высказаться, прям таки затыкая ее поцелуем. Нет, она особо и не возражала, но когда подол платья пополз вверх, кошка подавила в себе желание откликнуться на ласки, и оттолкнула мужчину от себя: легкий удар в грудь, следом сразу начала его отодвигать от себя, выпрямляя руки, упираясь ему в грудь кулаками.
Я чего-то недопонимаю…. Ты меня на улицу вытащил, чтобы поддаться утехам у всех на глазах?
В ее ошеломленном взгляде можно было прочитать немые вопросы, да нет, девушка просто задыхалась от немого возмущения. Все было просто как дважды два: Сэй попросту не понимала многих мотивов этого человека, но ее мозг активно пытался найти хоть крупицу логики, хотя было давно ясно, что логической основой тут совсем и не пахнет.
- Откуда тебе знать какой мотивацией я пользовалась и дразнила я тебя или не - это не имеет большого значения - голос  едва дребезжал и срывался на громкие тона. – Да я всегда сама честность, тебе ли не знать? – легкая язвительность всегда выстраивала позицию защиты.
И вообще, не пора ли прекращать эту погоню за моим хвостом, все равно сбегу именно тогда, когда ты этого меньше всего будешь ожидать…..
Но первый порыв ядовитых паров в ее душе очень часто быстро выветривается и, нэка становится мирной и спокойной до поры до времени. И в этот раз без исключений, Сэянир уже тихо переводила дух, но намерения высказать еще парочку слов остались.
- Да и с какого перепугу Мне Тебя дразнить? Себе дороже выходит – оно и верно, блондинка знала, что Изая ненароком может ‘погладить ее против шерсти’. Выдохнула: все же не любила Сэй долго молчать, особенно когда не одна. В голове назревал вопрос ‘А что же дальше?’
Гнетущая атмосфера может возникнуть в любой момент…. Нет, чтобы помалкивать, хотя какой помалкивать?! У меня, между прочим, есть масса вопросов, на которые ты почему-то не хочешь отвечать….
Нет, спокойно восседать и не попытаться показать свой ‘кроткий’ характер было бы в новинку: надо было пользоваться моментом, когда она безумно хотела спать. Сейчас же желания другие.
- И вообще, когда это ты стал так хорошо понимать мои действия, мысли? – взгляд из-под опущенных ресниц, злить его в намеренья кошки не входило, поэтому Сэянир решила сменить  тактику – им незачем ругаться.
Как там…метод кнута и пряника? Не это ли ты пытался использовать против меня?
Слишком спокойный, слишком тихий, это ее настораживало и в тоже самое время давало чувство превосходности – значит, может выйти абсолютно сухой из воды.
Или любовь творит чудеса? Не верю…. Кто-то хорошо постарался в твоем перевоспитании….
Авантюристический блеск тонет в янтарных омутах, уголки губ приподнимаются вверх – на лице невинная улыбка, кошка прям само очарование. Осторожно пододвинулась сама и даже приобняла и вскоре присела мужчине на колени.
- Как бы тебе это не нравилось, но меня ты не переделаешь…. И ты всегда принимаешь мои правила…. игры – лилейным голоском нашептывала кошка ему на ушко. – Ты ведь знаешь, что ничего с этим не поделаешь, таково мое восприятие всего происходящего. – Сэянир нежно прикасалась к его шее, выводя незамысловатые линии на коже. – Кошка всегда останется кошкой..

+1

209

Во время этого поцелуя Изая грубо приставал к ней, вот только он не понимал, что делает это. Похоже, им уже давно управляют странные силы. Гормоны? Да, тоже очень странные силы, только иногда заводят на улицы красных фонарей. Боже мой, что же он делает. Если бы она не заметила, то случился бы повтор. Опять пытается изнасиловать. Стоп… Его руки оторвались от нее именно в тот момент, когда она оттолкнула парня. Конечно, он понимал, что это она делает не потому что ей не нравится, а потому что он позволяет себе слишком много. Но его взгляд. Он так на нее смотрел, словно брошенный щенок на отбивную, которая находится за витриной. Да, хочет, но облизывает он лишь стекло. Минутная слабость, да, можно и позволить и он успокоился. Его взгляд стал обычным и он снова так же мило ей улыбнулся.
Она была в шоке от всего этого. По ней видно, да и раньше, Изая чувствовал, как у него глаза медленно сгорали от ее пристального взгляда. Да, она прекрасно знала, что ему неприятно, но он лучше ослепнет, чем откажется смотреть ей в глаза. У него много действий, которые он не любит, но вот она. Да, именно Сэянир могла превратить даже самое больное  в приятное. Вот только с ней очень странно. Приятное превращает в больное. Боже мой. С ней никогда не соскучишься.  Она всегда выходит сухой из воды, прикрываясь своей любовью. Господи, почему она кошка? Гусыня ей лучше подойдет.
И вот, ее характер медленно ломается. Она сдается, больше не хочет вести себя, как ребенок. Голос ее так же прыгал с низких тонов и до визга. Было даже весело слушать ее. А что не так? Не понравился поцелуй? Так ты не так проси исправить его. Для нее он мог повторить что угодно.
- Откуда тебе знать какой мотивацией я пользовалась и дразнила я тебя или не - это не имеет большого значения
Как мило. Это так приятно видеть, как она нервничает и волнуется. Хотя, возможно это обман, но Изая мог и купиться даже на такое, если это она сказала.  Момент, передышка. Она не может вечно говорить, особенно понимая, что глупо сейчас это выглядит.
Да я всегда сама честность, тебе ли не знать? – Да, столько напыщенности. Она готова была распушиться уже, вот только сил ей хватило только на слова.
И снова молчание. Изая тоже молчал. Он иногда сдерживал свой смех, но не получалось. Он не смеялся, как укуреный, а так, лишь слегка прерывал свой смех, скрывая его за рукой. Ну да, девушка ведь обидеться может. А ему это сейчас не нужно. Мгновение и на его лице чистая серьезность. Он внимательно прислушивался к ней, понимал, что это не просто попытка огородить себя от него, но и очень-очень много ценной информации, которую она пытается скрыть.  Момент молчание прекратился. Наверное, у нее весь яд вышел во время поцелуя. Да ладно, через такое отдать весь свой яд? Он хочет повтора!
- Да и с какого перепугу Мне Тебя дразнить? Себе дороже выходит – Ее слова верны. Да, правильно. Ей нет дела до него. Ревнует он или нет – наплевать. Играет он с ней или любит – похоже, тоже. Да, ведь в последнее время он ее столько раз дразнил, что уже понимает, что ошибка не в ней, ошибка в нем.
Он понял, где провинился, слишком много любви… Может год это слишком много? А может это его распирает на удовольствие, ведь ее он не видел очень долго.
– Да, ты абсолютно права. Но я не хочу дразнить тебя, я просто не могу определиться… Хочу ли… – Он отвел взгляд в сторону. Конечно, первый признак лжи, но с каких пор логика подвластна над его действиями? Конечно. Он снова осмотрел девушку всю. От кончиков пальцев на ноге и до края ресниц. 
- И вообще, когда это ты стал так хорошо понимать мои действия, мысли? – Ее следующие слова. Она так убедительно их произнесла. Да, возможно местами он схитрил… Да, чтобы сделать ей приятно. Но… как она все еще не может понять? Почему? Разве ей нужны доказательства в миллиарды евро? Он готов продать даже часть себя, чтобы весь город украсить в словах, что любит ее. Но, сказать ей сейчас у него не вырастало желание. Пока она не поймет – ничего не изменится.
Пока Изая думал, как ей все это объяснить, и в какой форме, она медленно заползла на него. Не как ребенок, а как любящая девушка. Она села на его коленки. Конечно, это лучше скамьи. Она сидела к нему боком, даже больше спиной. Это ему тоже нравилось. Даже в ее неловких движениях, когда она забыла, что платье давно свисает, и она уселась почти голой на него. Да, как и у другого мужчины, он от этого резко отреагировал, но в действиях был не изменен.  Изая слегка наклонился вперед. Она обхватила его шею и тихо на ушко стала шептать.
- Как бы тебе это не нравилось, но меня ты не переделаешь…. И ты всегда принимаешь мои правила…. Игры. – Ты ведь знаешь, что ничего с этим не поделаешь, таково мое восприятие всего происходящего. – Кошка всегда останется кошкой.. – столько слов, такие действия. Ему было приятно, что она так нежно прикасалась к его коже.  Вот только она забыла, что шея это ее слабое место. Хотя, и парню это нравилось.
Он обнял ее, но не замкнул, оставив свои руки свисать. Еще немного. Он немного отвел тело назад, чтобы кошка не смогла больше касаться к нему. Он смотрел ей в глаза. Да, она могла бы сейчас спросить, типа почему и зачем он так делает, ведь ему нравиться. Но это не то.  Он снова приблизился к ней, оставив легкий поцелуй на ее губах.
– Знаешь, почему все это происходит?  – И закончил. Умный, нет больше слов, чтобы описать его поведение. – Да, ты права. Я не смогу изменить тебя… Но мне не нужно тебя изменять. ТЫ мне нравишься такой, какая есть. Я хочу всегда видеть тебя такой. Всегда. – Он пояснил все раньше, чем час ответил на свой же вопрос. – А причина ведь проста… Я люблю тебя. Всегда любил. Даже там, где любовь считается слабым чувством. Каждую ночь я ложился в постель с мыслями о тебе. Как ты? Что с тобой стало? Я мучил себя этими вопросами… Терзал свое сердце. Беспокоился. Может быть и звучит глупо, по-детски. Но прости, уже не понимаю, как высказать тебе свои чувства. А вспомни. Что ты почувствовала, когда я вернулся в этот город? Я почувствовал эту тонкую связь между нами. Понимая, что я все ближе к тебе, мое сердце замирало, а потом с большей силой билось.  А когда я нашел тебя. С кем ты была? Ты играла с моими чувствами. Ты даже наглым образом поимела меня. Но даже это ничто. Я готов выпить весь твой яд, готов проглотить все твои колкости. Все из-за любви к тебе. – Молчание. Он понимает, что такой бред несет. Что уже мысли его вскипели. Да, ему остается только психануть и покинуть ее. Нет, не как в тот раз, а дабы освежиться. Он бы все равно вернулся. Он не мог снова причинить ей боль. – Боже мой. Такая девушка, как ты, которая вечно приклеивала к себе чужие взгляды, готовая отдаться во все тяжкие… Такая девушка, как ты, превращает меня в полного дурака… Я идиот… И именно ты мня таким делаешь. Из-за своих чувств я уже не понимаю, чего хочу… Хочу любить тебя, хочу затащить тебя в постель, хочу детей от тебя, хочу наконец-то, жениться на тебе! Но… Где же я? Где же в этих «хочу» я? Я растворился в тебе… – Он страстно впился в губы девушки. К черту все. Ему нужна еще одна доза этого наркотика. – К черту… я согласен быть полным дураком, если ты снова согласишься на взаимную любовь! Я больше не уйду. Но ты пожалеешь, что я всегда буду рядом. И вроде приятно, а вроде и предупредил. Что? Она поймет, что выбрав это, она потеряет всю свободу?  Или потеряет его? Или свободу? Или опять выйдет сухой из воды. Хватит давать ей шанс провести себя. Слишком много раз Изая оказывался в дураках… Пора бы и поиграть по его правилам.

+1

210

В тени дерева глаза особенно ярко полыхали, как два чана плавящегося золота. Как много слов он говорил: да, без исключения, это были приятные слова, которые ласкали слух, хотя в голове активно что-то подавало сигналы задуматься и переосмыслить данную ситуацию.
Все бы было отлично, если не пара но. Пугает меня это что ли….
Кошка не перебивала, молча вникая смысл сказанных слов Изаи, пока он не упомянул об их такой ‘забавной’ встрече, намекая о том, какая она нерадивая, якобы попыталась его позлить.
Какие все нежные…. А с кем я была? С твоих слов с инкубом, причем со своими странностями в голове. Меня чуть ли в стол не впечатали, да и убытки понесла из-за его выходок! И где хоть доля сочувствия к моей персоне?! Между прочим, до сих пор спина неприятно ноет!
Нет, конечно, Сэянир ни единого звука из этого немного монолога ему не скажет, только в глазах проскальзывает обиженность, меняющаяся на осуждение.
А вот меня такую маленькую обижать не надо, сама кого хочешь обижу, так что думай что говоришь!
Она и во все тяжкие? Девушка всплеснула руками от подкатившего в ту же секунду возмущения. Да как он мог о ней такое сказать?! Нир была готова за такое беспочвенное объявление хорошенько нанести пару затрещин мужчине. Нет, это вопиющая наглость, так ее оскорблять: кошка вообще может послужить многим в пример хорошего поведения, особенно когда держит язык за зубами. Недовольно ворча, тихо озадачиваясь с чего вот такие выводы о ней? Или же ему надо, чтобы она сидела взаперти и на белый свет не показывалась, чтобы лишний раз не провоцировать его? Так мужчина и сам должен понимать, что такого быть не может. У нее еще много грандиозных планов, в которых без чужой помощи и смазливой мордашки никак не обойтись.
Но об этом потом. Ладно, побуду примерной девочкой и постараюсь лишний раз тебя не беспокоить, как, по моему мнению, так по сущим мелочам. Нашел из-за чего переживать.
Снова поцелуй, который перекрывает кислород и опять же быстро он прекращается. Девушка даже толком не успела взбунтоваться на счет его слов: это она его дураком делает, а ему это что ли нравится? Нир обескуражено впивалась в него диким и разгареченым взглядом, пытаясь поймать за хвост хоть одну дельную мысль и попытаться его воплотить в жизнь, но открыть рот как-то не получалось -  все это время она пребывала в какой-то странной растерянности между ‘хорошо’ и ‘плохо’.
Что ты этим хочешь сказать?
Конечно, ее не могло не насторожить такие броские слова на счет того, что она пожалеет. Было ясно, что это не угроза, но четкое предупреждение о каких-то последствиях. А каких? Кошачьи глаза пытливо всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть его мысли: нет, у нее таких сил нет, хоть она и чувствует его настроение, состояние, она даже может узнать то, что с ним происходило либо происходит, но вот прочесть его мысли не может и, это для нее было еще той проблемой. Все как в тумане и нэке это совсем не нравилось. А ведь надо еще попытаться что-то сказать, ведь она знает, что Изая ждет ее слов или все же не ждет?
Я сама уже запуталась!
Зарычав, как разъяренный зверь, кошка как ветром сдуло с насиженного места, то есть с колен мужчины. Все эти ласковые признания, нежные прикосновения напрочь заставляют ее позабыть о самом главном. Как-то недобро сверкали миндалевидные глаза блондинки, она нарочно избегала с ним встречаться взглядом. Вроде бы ничего особенного, но усатый зверь внутри настороженно шипел и отплевывался, стараясь о чем-то явно предупредить.  Сэй растерянно остановилась возле сакуры, прислонясь к шершавому стволу дерева. Нет, она была совсем близко, так чтобы он мог ее видеть, чтобы знал, что не попыталась убежать.
Если подумать, то ты угрожаешь только одному – моей свободе? Да, именно!
Кошка шикнула в тишину, понимая, что загоняет сама себя в угол, так нелепо поддается и дает увести себя все дальше от простой истины, ее истины!
- То есть я должна поставить на кон свою любовь к свободе? – Шейд говорила на удивление спокойным и мелодичным голосом, самообладание уже не пыталось ускользнуть из ее лап. – А иначе ты уйдешь? Ты все так просто говоришь, не заглядывая в суть всего, а может, это я усложняю? – губы изломлены в сдержанной улыбке. Она просто размышляет вслух, но может быть хочется услышать и его ответы. – Ах да, это что-то вроде оков верности, да? – засмеялась открыто и легко, понимая, как хорошо бы это прозвучало, если бы Нир добавила толику нежности в эти слова.
Бессовестным образом на нас наденут ошейник и посадят на цепь, как собаку. Или же запрут в темной комнате, как свое сокровище?
Беззаботный смех не прекращался – кошку веселили свой же ход мыслей. Абсурд, это всего лишь дело привычки и это было как никогда понятно.
- Ты мне обручальное кольцо в роли ошейника подаришь? – многозначительная забава, скрывающаяся за этими словами, была прикрыта беззлобной улыбкой. Сэянир выглядывала из зеленых листьев, глаза подобно им принимали изумрудный оттенок, будто бы маскируясь.  Она не понимала, зачем снова подымалась такая отягощающая тема, которая тревожит рассудок.
И где мне надо расписаться, чтобы ты мне верил? Но ты же сам говорил, что мне веришь? Или же проверяешь?
Нет, девушка отчетливо понимала, что его может смутить манера ее общения с людьми – давно стерлась хрупкая грань между боязливостью и игривым настроением, Сэй всегда превращает это в игру с клубком ниток. Но разве если она изменится и будет держать дистанцию, то не потеряет часть себя? Изая сам себе противоречил.
- Значит, ты сам уже подписал себе приговор и смиренно будешь ждать, когда я отдамся в твои руки,  покорно прижму свою попу и не буду искать приключения? А как же мое природное любопытство? Ты это объяснишь второй мне, когда придет весна? – бессовестно шутит, оживленно посмеиваясь. Конечно, сейчас блондинка утрировала, списывая все на простые истины, которые ей даже в качестве нормы и закона не являлись.
Надеюсь, ты разделишь мое хорошее настроение.
Действительно ее настроение пребывало в самом лучшем расположении духа, поэтому даже такая тема, которая еще год назад заставляла ее сбегать, сверкая пятками, сейчас давалась как никогда свободно.
- Говорят, кота в мешке не утаишь, но мы то знаем, что все возможно, стоит только захотеть? – скользящий взгляд проходит по лицу мужчины, но не задерживается. Кошка вновь сама подходит, ласково проводя ладонью по его щеке. – Можно растворяться в человеке, которого любишь, но терять себя не стоит, ведь этот человек должен знать, что это чувство нужно ценить – пару секунд она нежно и вопрошающе улыбается, но в один миг, вся серьезность улетучивается, словно этот элемент просто не может существовать в ее сущности. Сэянир меняется на глазах: снова задорно улыбается, а глаза хитро прищурены, как будто она раздумывает над очередной шалостью, но в то же время сопротивляется.
Не люблю говорить тебе все прямо, ведь ответы и так на виду!
В хмельную улыбку растягиваются раскрасневшиеся губы от поцелуев и легких укосов. Нэка ведь давно уже все ему объяснила, а столь красноречивые разговоры могут начисто спугнуть изящную беспечность.
- Или тебе нужны всегда только прямолинейные ответы? – с игривым укором произнесла Сэй, стараясь придать виду грозность, с которой первая учительница сетует на проказы своих учеников.  Легкий щелчок по носу должен привести Изаю в чувства. Дурная привычка всегда надолго пристает, поэтому кошка делает это просто по секундному желанию, даже не отдавая четкого отчета своим действиям, но это настолько безобидно, да и притом, как блондинка очаровательно улыбается, вряд ли можно злиться на это.
- Ты все сам уже знаешь, зачем тебе это? – с наигранным возмущением кошка тихо притопнула ножкой. Но она может и все понимала, что здесь и сейчас она должна была спокойно сказать, что она принимает все, но нет же, не в ее это правилах. Загадочно тая улыбку, Сэянир в ту же минуту разворачивается, перед этим схватив Изаю за руку, заставляя его встать. Что взбрело ей в голову? Да ничего особенного, очередная прихоть ее игривого характера.
- Знаешь, этот парк огромен и, здесь так легко потеряться или спрятаться – очередные невинные намеки, но тот яркий огонек в ее глазах, может означать лишь одно.  Аккуратно привстав на носочки, при этом потянув мужчину за несчастный галстук к себе, легонько целует его в губы. Но не задерживается на долго рядом, отпускает и тут же поворачивается к очередному ответвлению дорожки. Сначала ее шаги маленькие и медленные, еще слышно ее веселый смех, но постепенно она может перейти на бег.
Ты можешь пойти за мной, а можешь остаться тут или же можешь меня остановить.
Оглядывается через плечо, золотые лучи солнца, прорывающиеся сквозь густую крону деревьев, играют в ее серебристых волосах. Но задерживаться не собирается, Сэянир уже решила пройтись чуть дальше, хотя возможно и легкий бег будет ей простителен.

+1


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Парк Уэно, вишнёвый сад


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC