Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Кафе "Саюри"


Кафе "Саюри"

Сообщений 331 страница 360 из 404

1

http://demonlife.ru/uploads/0009/e8/92/135241-4-f.png

Тихое, уютное кафе, расположенное в одном из закоулков сада Уэно. Сюда не долетает шум с площади, перед Императорским Дворцом или с набережной реки Сумидо или из магазинчиков бульвара Накамисэ-дори - попадая сюда, будто оказываешься в месте, где время течет плавно и неспешно.
В кафе всегда играет тихая, мелодичная музыка. Само по себе кафе очень светлое и все его оформление выполнено в теплых тонах, но для любителей полумрака тоже найдутся места, расположенные в дальнем углу кафе. Кроме самого зала, кафе имеет собственную кухню, на которой лучшие повара не только города, но и всего мира, готовят вкуснейшие десерты, торты и пирожное. Официантки в этом кафе всегда дружелюбные, ухоженные и готовы прийти вам на помощь в любую секунду.
Так же кафе имеет несколько подсобных помещений, собственный склад и кабинет директора.

0

331

Кларисса

Прикосновение было не долгим. Девушка слегка коснулась руки вампира и, в её глазах читалось удивление. Лёгкое, но в то же время весьма ощутимое для опытного глаза.
ты на улице, случаем, не в перчатках был?- вскоре произнесла девушка. О чём она думала в этот момент, Люминор не знал. Спросила ли она это просто так? Или что-то заподозрила. Но в любом случае Люминору нечего было бояться. Что-то внутри подсказывало, что Кларисса видела вампиров только в фильмах и книгах.
-Кто знает- С лёгкой улыбкой на лице произнёс Люминор. Впрочем, он скоро добавил -Моё тело иногда и для меня остаётся загадкой-, при этом слегка пожал плечами и развёл руки в стороны, но не во всю длину, а лишь немного приподняв их. Ну, а что он ещё мог ответить? Конечно он мог придумать массу историй, которые были бы достаточно убедительны, но ему это было ни к чему.
Вскоре официантка принесла заказ. -Наглядно это выглядит куда внушительнее- Мелькнула мысль в голове вампира, от увиденного на столе, но он не подал виду... Девушка тут же начала всё это уплетать, её аппетиту мог позавидовать любой вампир, да и любой хищник в целом. Глядя на девушка, нельзя было и предположить, что она способна всё это съесть.
Люминор наблюдал за Клариссой, вертя в вилочку для тортов, медленно водя по своему кусочку. За всё это время он отломил и съел парочку небольших кусочков, но при этом выпил почти всё кофе. Прокаженное не могло его насытить, а вкус не представлял ничего особенного.
Вскоре девушка всё же отвлеклась от трапезы. И с удивлением посмотрела на вампира. -Неужели невкусно? произнесла собеседница.
-Нет- ответил он. -Просто сладкое, не мой конёк- с лёгкой улыбкой добавил он, и посмотрев в глаза девушке через мгновение продолжил -Да и наблюдая за твоим наслаждением, я не мог оторваться.-
Люминор отломил кусочек по больше, улыбнулся чуть шире и буквально проглотил его. -Так как тебя занесло в тот злосчастный переулок?- Неожиданно спросил он. -По моему не лучшее место для юной леди- Сделав небольшой глоток из кружки, он опёрся головой на правую руку, так, что бы указательный палец подпирал висок, а остальные пальцы в сложенном виде щеку. -Кто знает, что могло произойти, не окажись я там чисто случайно-
В это время Кларисса доела очередное пирожное, и на её губах остались следы крема, парень мило улыбнулся и протянул салфетку девушке.

0

332

Декабрь. 2011 год.
• утро: с каждым днем становится все холоднее. На улице морозно, но вполне терпимо. Небо усыпано стайками облаков. На земле и деревьях всё ещё иней. Температура воздуха: 0

---> Вокзал
Янош

Город был пустынен. По сравнению с многолюдным вокзалом, жившим по своим нормам, установленным естественной границей двух миров, пределом, чертой, за которую вроде и можно, но не следует заходить – затянет, присвоит, не позволит выйти. Для шумного здания на краю Города не было понятий дня и ночи, было только значение «время прихода и отбытия поездов», привязанное к часам, быстро вращающим стрелки и неумолимо гонящим время вперед. Но уже выйдя из широких, из цельного дерева, тяжелых деверей, ты пересекаешь границу, окончательно перенося себя в мир, похожий на внешний, но слишком сильно от него отличающийся. В Городе все по-другому, тут даже время замедляется, вязнет в сиропе неспешности и размеренности обыденной жизни тех, кто с гордостью называет себя его жителями. Здесь хрустит на зубах показной интерес к жизни и миру, тут вязко липнет к лицу навязанная обществом маска порядочного гражданина, тут железными цепями сковывает тебя притворство и лицемерие в угоду никому не нужной пустой выгоды. Тут растекается озеро лжи и тихой, прикрытой тысячами образов ненависти к более свободным, сильным, умным сородичам, сумевшим не утонуть во всем этом.
Но была и другая сторона города, обратная сторона монеты, иногда выпадающей не решкой, а орлом. И она – не та, где живут нелюди, наделенные громадной силой и способные уничтожить этот бренный, многим осточертевший мир. Нет, эта грань уже давно приросла, сжилась с обыденность, будто и не было между ними разницы. А нелюди стали всего лишь чуть более успешными в человеческой жизни, нежели сами люди. Нет, не об этой стороне идет речь. Есть у города свой дух, своя сущность, раскрывающаяся далеко не каждому. Немногие удостоились возможности хоть раз увидеть ее, единицы поняли, что же им открылось, еще меньше – смогли воспользоваться возможностью стать негласными повелителями этого Города, столь сильного и старого, пережившего не одно поколение сущностей более сильных, чем живущие тут сейчас.
Город необыкновенен. Кроме обычной жизни, связанной с громадами стальных со стеклом зданий и переулков, ведущих в очередные арки и переулки, оканчивающиеся тупиками застроенных проходов, у него есть своя, тайная. Нити дорог, тянущиеся сквозь все районы, связывающие между собой «было», «есть» и «будет», знающие все, предвидящие слишком многое, им подвластны судьбы людей, они и есть будущее этого Города.
Лиса умела их видеть, любила ими пользоваться, чтобы войти в неприметную арку на окраине трущоб, заброшенную и полуразрушившуюся, которой отсчет идет уже на сотни лет, которой уже давно нет на карте города, и выйти через парадный вход самой элитной гостиницы. Зверь жил в общем ритме с этим местом, любил его и остерегался, как наиболее сильного врага. Не мог не уважать, но и ненавидел в самой глубине души. А Город смеялся над ним летними кронами парковых деревьев и долетающими отголосками давно забытого прошлого. Город любил зверя и дарил ему возможность жить в нем так, как не смог бы никто другой. По дружбе, как бывшему богу древней страны, пусть и не этой. А лиса была благодарна, и ничего не должна была взамен – щедрый, слишком щедрый подарок, преподнесенный любимому ребенку.
Парк, весь покрытый инеем, раскрылся перед глазами неожиданно, вынырнув из-за очередного поворота, обдал морозной свежестью и остался позади, сам отыскивая и даря двум необычным существам, забредшим в него, нужную тропу, проходящую сквозь поредевшие заросли цветущих весной чудесных вишен и даже зимой не умирающего плюща. Это был мир, в котором кицунэ предпочитала остаться… не навсегда, нет. Но хотя бы на время, чуть большее, чем человеческий век. Даже человек в ее сознании был не способен понять истинную сущность этого Города. А зверь был слишком жаден, чтобы делиться с ним этим чудом.
Из раскрывшегося прохода девушку обдало приветливым теплом и запахами вкусного, недавно приготовленного, еще не успевшего остыть завтрака. Сидящий где-то в поле зрения человек, мирно читавший газету, был единственным свидетелем появления в этом мире в это время кицунэ и дракона. Ну и пусть, ему, как благодарному немому зрителю, сегодня можно. Пусть почувствует дуновение необычного тепла, рождающегося в душах бывших сильнейшими здесь и сейчас. Возможно, мужчине сегодня крупно повезет или он просто излечится от какой-то противной липучей хвори, на которые падок его род. Сегодня зверю было не жалко, сегодня был особенный день. Потому что находившийся рядом с ним способен был заинтересовать и привлечь больше, чем Город, что само по себе было ужасно редко. И лиса наслаждалась этим моментом, и, будьте уверены, она не даст ему пропасть, кануть в небытие, сорваться.
Говорить спасибо не было нужды, как и свойственного людям этикета, благодаря которому девушка избавилась от куртки и села за стол первой. Можно было ограничиться всего лишь кивком, дабы никого не оставить обиженным. Выросшей в дикости дочери леса не нужны фальшивые приличия, она и так рассудит, что хорошо, а что плохо. И одарит всех по деяниям их. Но пусть пока никто об этом не знает, пусть все молчат в ожидании чуда, которое грозит никогда не настать. Пусть, потому что она сама так хочет. Сегодня она тут правит бал.
От подошедшей официантки пахло ванилью и корицей с легкой примесью обжаренных кофейных зерен. Этот аромат был правильным, настоящим, истинным. Так пахло в Турции, где лисе довелось попробовать восхитительнейший напиток, называемый земным глупым словом «кофе», не способным передать все те ощущения, которые с самого начала были заложены в этот чудесный напиток.
Зверь перевел затуманенный воспоминаниями ушедшей навсегда жизни взгляд на сидящего напротив, чуть прищурился, пытаясь понять, уловить смысл, скрытый в смешном, ничего не значащем вопросе. Было странно слышать от прожившего века настолько банальную фразу, призванную начать разговор двух высших. Захотелось скривиться, махнуть рукой и начать все заново, чтобы не было таких нелепых казусов, чтобы все было… идеальным? Да, пожалуй, именно так.
- Ты же хотел спросить не это, верно? – девушка мягко улыбается, в уголках глаз ее скрыты пляшущие в неистовом танце смешинки. Нет, дракон не настолько глуп, чтобы не суметь думать об истинном, важном. Просто он перенял у окружающих его людей манеру задавать поверхностные вопросы, заканчивать разговор, так и не узнав главного, так и оставшись в неведении, в темноте, в бездне. А кицунэ интересен именно тот разговор, который висит в воздухе, словно паутинка во время бабьего лета, не решающаяся осесть на землю, положить начало чему-то… пусть будет, новой жизни.
- Не думаю, что тебе интересны ответы именно на эти вопросы, - зверь откровенно смеется, кладя руки на стол и наклоняясь чуть вперед, чтобы ловить пламя, исходящее от этого существа. Он подбодряет, берет на «слабо», медленно и уверенно доводит до мысли, что здесь можно почти все, не стоит бояться раскрыться. Здесь все свои, те, кто встретит его и оценит по достоинству.
- Не бойся, - под конец, одними губами, а возможно, и вообще не вслух, обращаясь к самой душе, все еще не решающейся сделать шаг.

Отредактировано Lian Kelsh (2011-12-12 23:02:23)

0

333

Непередаваемое, ни с кем не разделенное, влекущее бремя безграничной власти, когда ты с легкостью можешь взять в руки что-то столь хрупкое, что боязно произнести и сжать в ладонях так крепко, чтобы четко ощутить звонкий колокол маленького сердца, напоенного теплом янтарного света никому не подвластной, исключительной жизни, - те, кому оно знакомо, знают, что чувство это прекрасно и обманчиво; оно сочетает в себе чужую жизнь, звучащую ритмом нескладных ощущений, чужой запах, дымом курильниц запоминающийся таким близким и родным, и в то же время обнаруживает под собой нелепую игру в догонялки с ускользающей вечностью. По этой бесконечной лестнице вверх ты идешь, шатаясь от крайностей, и в силе воли поднимая шаг за шагом налитые расплавленным свинцом ноги не чувствуешь уже окоченелых ступней, хрустящим отголоском сухих ветошей, отдающихся на каждой призрачной опоре. Там, далеко впереди и в то же время на смешном расстоянии вытянутой руки идет тот, в руках у кого веревка, сжимающее твое горло; и чтобы не упасть, и чтобы получить иллюзорную возможность его догнать, нужно всего лишь не переставать идти, но тот незнакомец бессменно оказывается так высоко и так быстро. Это не загадка, это четкая истина приземленного родства - ты просто должен знать сове место - полученная от крови матери. Далекое непонимание. Ускользнувшая ниточка памяти. Осознание чего-то непонятного и чужого. Чарующие звуки вечности и безграничных сил. Что есть, по сути, теперь твоя жизнь, и зачем стремиться к ее завершению, во имя спасения себя или того самого, что часто все остальные зовут душой; зачем жаждать равновесия, когда в этом может быть только лишь твое окончание и к чему хотеть себя восполнить, если ты, как совершенность, никогда не будешь завершен или закончен, потому что твое завершение - твоя гибель.
Не бойся.
Янош ладонью отодвинул от себя книжицу меню: голода не было - естественная потребность любого организма, использующего собственный жизненный ресурс, конечно никогда не отступала ввиду некоторых особенностей, но именно сейчас дракона практически воротило от одной только мысли о том, что где-то на кухне этого милого местечка азиатские мужчины готовят азиатские блюда, вкладывая в них все свое умение, полученное в техникумах и высших учебных заведениях, и, лишь изредка, какую-то толику искренне благоприятного отношения к тем, кому это блюдо предназначается. Во внутреннем кармане пальто - сложенные билеты в один конец; само собой лиса догадывается, если даже не знает наверняка, что ее собеседник намерено приехал в этот город, чтобы поближе взглянуть на все многообразие видов, пришедших из другого мира или исконно властвующих этим, не случайно забрел, а целенаправленно решил взглянуть на всех тех, о ком так много знал, но никогда не имел достойной возможности познакомится ближе - поездка эта была спланирована еще полгода назад, на нее были отложены деньги, собранные честным рабочим трудом, и, разумеется, собираясь в дорогу Янош прекрасно знал, с чем или кем он, возможно, найдет встречу, но то ли не мог поверить в свою неслыханную удачу, то ли действительно слишком много времени провел в теле человека. Заполненная туристами, заселенная загруженным человечеством, Европа - уже не прекрасная дева, а постаревшая дама, прячущая некрасивое обветшалое тело за дорогими тканями и валяной шерстью - сторонилась всего необычного, заполняла каждый закуток прогрессивными свершениями: у него попросту не выдавалось времени вернуться к своему естественному виду и размять крылья. Как давно удавалось выбраться в последний раз? Янош все время долгого переезда - из страны в стану, из города в город, пока не пришлось ступить на корабельное тело, гнал от себя тяжелые темнолесные мысли, в которых роковым днем был отмечен последний береженый, после которого до сих пор неуловимо глубоко остыл оберег, но не мог отделаться от ощущения внутренней скованности.
Мгновение он словно набирает воздух в легкие и выдыхает, прикрывая глаза.
- Ты права, - самонадеянно было пытаться обхитрить самого себя, смешно - обвести вокруг пальца ту, что испокон веков почиталась людьми как самое хитрое и разумное творение бессмертных богов: должно быть для пытливой кицунэ и без того открытая душа дракона была словно стеклянный шарик, доверчиво выкатившийся на подставленную ладонь. В его зрачках под опущенными веками сворачивается тихой околесицей беспредела мыслей золотой огонек, вторящий приглушенному смеху, и вновь возвращается к точеному состоянию покоя. Такой приятный, ее мелодичный и влекущий голос разрушает дымчатую клетку бездействия.
Как выглядит твоя настоящая форма? Mit erős?
Замолчанная прежде, мысль тонкой струйкой того же приторного дыма, словно поднятая из гор вековой пыли, натянутая серебристой струной, а потом так странно изогнутая в причудливых витиеватых формах, вплыла медленно в голову Яноша, плавно и непринужденно заполняя одной собой все смятенные желания: задохнувшееся от вседозволенности недоверие, прочно упакованное в строгие рамки приличия - не столь человеческого, сколько личного.
- Больше всего я хочу увидеть тебя, - на минуту он отвлекается, неторопливо снимая браслет с руки и его широкая ажурная песнь неизвестного мастера ложится перед девушкой на стол, беззвучно пропуская сквозь себя холодный уличный свет и теплое веяние от светильника над их головами. Это не подкуп, оставленный на веру божественной, но частичка собираемого тысячелетиями сокровища, таящего в себе настоящее отношение своего владельца. Обычно драконы с большим трудом расстаются с собранным, да только живое богатство было не в пример ценнее.
- Почувствовать, - умиротворение, оставленное формой, замирает в голосе и лишает его всяких интонаций намека или ложного смысла; Янош говорит так, как считает по себе нужным и не скрывает настоящего умысла. Утонченные запахи настоящей отчаянной жизни, жажда видеть и осознавать: его внезапно так радует и насыщает энергия этой молодой совсем еще лисы, касаясь едва ощутимым отблеском в груди, - какая ты. А не задавать этих вопросов.
Вновь подошедшая официантка вежливо спрашивает о готовности заказать, однако со стороны мужчины ответом ей служит только вежливая улыбка и поднятая ладонь - нет, спасибо; к горлу неприятно подкатило, но, даже не желая что-то покупать для себя, Янош был не против угостить свою необычную спутницу.
- Ты забираешь чужие эмоции, - стоило официантке отойти достаточно далеко, он заговорил снова, однако теперь в интонациях произношения трудно было угадать явный вопрос или собственное утверждение, - но, в отличие от остальных, не берешь себе. Прячешь.
Теплый взгляд возвращает себе добродушие взамен горькой задумчивости, вновь поднятый на Лиан, но кроет в себе легкий, смешливый прищур.
- И еще. Я буду благодарен тебе, если расскажешь немного о городе...или покажешь, - никогда не отличавшемуся разговорчивостью, ему было довольно трудно говорить подолгу, - он оказался очень скрытным.

0

334

Лиса ждала пусть не чуда, но чего-то очень на него похожего. Она настолько привыкла, что все ее желания исполняются рано или поздно, когда у занятого своими жителями Города появляется время повернуться и полностью раствориться в доверчиво глядящем на него звере, своем забавном маленьком зверьке, который нашел приют в его переулках и случайно забрел в самую душу. Но зверю хватило ума не портить то, что ему открылось. Всего лишь немного похозяйничать, «приручить» мегаполис и самому привыкнуть к этой красивой ажурной клетке, которую он сам себе выбрал. А когда удавалось из нее выбраться, в какой-то момент начинало неумолимо тянуть обратно, «домой». И пусть домом для кицунэ навсегда останется разрушенный городок на севере Ирландии, здесь она нашла ему замену.
Лиса чуть заметно усмехнулась, следя за драконом, за его выдохом, означавшим, что он наконец-то согласен, что мужчина разрушил с таким трудом выстроенную линию жизни простого человека, с некоторыми усилиями возвращаясь к себе настоящему. Сперва это сложно, неприятно, может быть, даже непривычно. Она понимала и не торопила, давала подумать, окончательно понять и сформулировать мысли и ощущения, собрать воедино и свыкнуться с ними. Сегодня зверь мог позволить себе подождать…
- Больше всего я хочу увидеть тебя.
Она прекрасно поняла, о чем он. Смысл был кристально ясен с самого начала, этой просьбы можно было ожидать – для многих лесные боги были редкостью, многие с любопытством стремились узнать их истинную сущность и увидеть образ, скрывающийся за маской приветливого, смешливого и чуть более хитрого, чем окружающий мир человека. Некоторые шли дальше, пытались дотянуться до самой души, взять себе кусочек того могущества, которым по праву обладали кицунэ, отобрать, спрятать себе в коллекцию и больше никогда не выпускать. Такое тоже было не раз, нелюди – страстные коллекционеры, особенно, если «экспонат» настолько ценен. И от каждого приходилось отмахиваться, убегать, прятаться, иногда убивать. За все эти годы зверь ожесточился, научился отвечать на просьбы такого рода оскаленными клыками и зло горящими глазами. Нечего другим знать то, что знает она, нечего видеть то, чем является ее настоящая сущность.
И сейчас девушка чуть нахмурилась, серьезно глядя на дракона, даже не обращая внимания на предмет, который тот положил перед ней на стол. Ей были не нужны подарки, даже такие, даже от него. Свой наибольший подарок она уже получила – возможность жить, имея душу, скрытую за множеством завес и преград, никому не видимую, неощутимую. И отдавать его за просто так зверь не собирался. Но что-то не давало ответить «нет», что-то тихо шептало «поверь», раздражало, приводило в смятение. И кицунэ, наверное, впервые не знала, что ей делать.
А взгляд этого мужчины не дает сомнений – он слишком серьезен, возможность увидеть ее слишком дорога ему. «Больше всего». Слова снова и снова звучат в мыслях, неуверенно подталкивая к опрометчивому решению, о котором она, возможно, когда-нибудь пожалеет. Но сейчас она уже почти не думает о последствиях, ей практически не важен окружающий мир, лиса уже стоит на краю пропасти с твердым решением прыгнуть, чтобы ощутить чувство полета в неизвестность, так манившее когда-то давно, во время чуть более раннее, чем ее рождение в этом мире.
- Кофе, - девушка медленно переводит задумчивый взгляд на подошедшую официантку, какое-то время смотрит ей в глаза, а потом улыбается. Очень тепло, как ребенку. И девочка кивает, пытаясь не оторвать взгляд от темно-зеленых глаз, робко улыбается в ответ и уходит. Теперь она будет просить шеф-повара сварить тот самый замечательный кофе, который он когда-то варил для самой официантки. Просто потому, что кицунэ умеет просить. Молча, без лишних жестов и сотрясений воздуха, как когда-то давно умели даже люди. Душой.
Хлопнула входная дверь. Это вышел из кафе тот самый человек, что недавно сидел за столиком неподалеку. Ему уже пора было спешить, а он все медлил, греясь возле настолько сильных существ, поглядывая на часы но так и не решаясь уйти раньше… чего-то особенного. Но не успел. Лиса проводила его взглядом, потом кончиками пальцев дотронулась до браслета, залюбовалась переливами преломившегося в нем света, нежно провела рукой по контуру. Перевела взгляд на дракона.
- Почувствовать, говоришь… - она потянулась, накрыв его запястье ладонью, поколебалась в неуверенности – а сможет ли? И решилась.
На какой-то момент мир замер, останавливая время, заглушая звуки и медленно давая трещины, неуловимой сетью расходящиеся по его граням. Душа кицунэ, ее многовековая сущность медленно просыпалась, сбрасывая оковы человеческого мира, сметая все на своем пути, раскрываясь. Тот древний зверь, который живет в любом кицунэ, которого порой чувствуют другие, способный творить чудеса, освещать этот мир, приносить в него тепло. Он был несовершенен, здесь, в этой реальности он существовал всего наполовину, так и не решившись ступить за грань полностью, колеблясь между «здесь» и «всегда». Его тепла и света хватило бы всего на одного…
На глазах у дракона поднял голову и выпрямился огромный темно-рыжий зверь с золотисто-зелеными, добрыми глазами. Распушил пять хвостов, показывающих его молодость и недостаток силы в этом мире, предстал во всей красе своей многолетней души. Он не был оголодавшим от недостатка крови демоном, как его сородичи-кумихо, но он уже и не был тем любопытным юным лисенком, коими приходят в этот мир молодые кицунэ. Его сущность таила в себе с таким трудом накопленный за всю земную жизнь покой и свет, легким приятным теплом которого он делился сейчас с мужчиной, сидящим перед ним. Как и говорил дракон, он бы никогда не забрал себе чужое, как и не отдал бы свое, но древний лесной бог был способен защитить, согреть и вселить надежду, подтолкнуть на нужную дорогу и провести вслед за своим «подопечным» Госпожу Удачу…
Трещины покрыли практически всю поверхность обыденного серого мира, не выдерживающего такого беспардонного вмешательства в его размеренную жизнь, готового в любую секунду разлететься мириадами осколков. Кицунэ хорошо это понимала, и зверь, подарив еще немного себя мужчине, растаял, как предрассветный туман, скрываясь обратно в свое убежище, становясь вновь просто девушкой-лисой. Полукровкой, которой оставили память ее более древние и могучие предки.
Она слабо улыбнулась, откидываясь на спинку мягкого стула и принимая из рук вовремя подошедшей официантки горячую чашку кофе, обхватывая ее враз замерзшими ладонями. Возвращение в реальность было беспощадным, оно гасило краски и развеивало запах ирландского вереска и осенней свежести леса, разлившийся недавно по всему помещению.
- Город не любит чужих, - лиса усмехнулась, отпивая глоток обжигающего горло напитка. Его вкус превосходил все самые смелые ее ожидания. Восхитительно. – Покажу, конечно, - «ты нашел хорошего проводника».
Девушка потянулась к браслету, променяв на него чашку кофе, заворожено повертела в пальцах и вопросительно взглянула на дракона, как бы спрашивая – заслужила или нет?

0

335

Напряжение, поданное до того момента терпеливой и улыбчивой собеседницей, колким холодом всколыхнуло спокойствие, словно ворвавшаяся единым мигом в тихое помещение зима выстроила прозрачную стену мелко колотого хрусталя, столь неразличимую невооруженным взглядом, сколь и неприступную: через нее не пройти, не найдя нужных слов, через нее не проглядеться, не поняв своей оплошности - и знающий ее лучше, чем многие, Янош с пониманием встретил враз потяжелевший, наполнившийся крайней серьезностью взгляд изумрудных глаз девушки. Он не стал говорить ни слова в оправдание своих желаний, ибо им обоим и так было все ясно без лишних слов и дополняющих их жестов, которые в таком случае могли только лишь испортить, но никак не улучшить созданную картину. Словно чувствуя ее искреннюю, глубоко пустившую свои горькие корни, неприязнь к подобной просьбе - и явно не раз уже услышанной от кого-то раньше - к одной только мысли о подобном, он принимал ее желание, как нечто большее, чем просто защитное поведение. Это было законное право каждого, и все же видел сквозь возведенный, ставший хрупким, барьер, ту неприметную толику сомнения. Возьмет ли кицунэ на веру слова и обещания незнакомца, встреча с которым была загадана кем-то свыше, сможет ли пойти она на откровенный риск, когда никто не дает ей уверенности, что не будет тянуться к божественному лицу: сможет ли теперь обнажиться перед кем-то, кто от старых преданий горел ко всему драгоценному, необычному - такому манящему. И даже этот золотой блеск в потемневших глазах дракона вряд ли придал бы ей уверенности.
Однако на деле, каким бы законченным собственником не был этот дракон, тугими кольцами свернувший могучий дух в стоически переносящем этот груз человеческом теле, какими бы благими стремлениями не покрывал он свою неземную жажду к познанию, не источившуюся с течением многих лет, он никогда не стремился украсть что-то, забрать принадлежащее другому: и даже если случалось унести чужое, ему на роду было написано хранить и возвращать. Занять себе частичку бессмертной души, сжать в кулаке, - это было для него куда большим проступком, нежели забрать старинный фолиант из запасников музея для работы и вскоре забыть его вернуть. Забрать себе даже самое легкое веяние от присутствия этой души, значило обречь ее на медленную погибель и достаточно для того было всего одного неверного решения. Янош не мог себе такого позволить. Всем вниманием прикованный к Лиан, ищущий ее решение, мужчина только краем глаза отметил сутулую спину уходящего посетителя, с каждым шагом теряющего свою гнетущую серость: он, так щедро напоенный теплым сиянием, уберегающим от бед и невзгод, сам не знал, от чего был счастлив. К собственному сожалению, Янош не умел творить такие чудеса для встречных, даже если те оказались ему очень приятными собеседниками или верными спутниками, да и мало кто из нелюдей мог похвастаться подобным умением делиться, ничего не прося взамен. Делать бесценные подарки по своему желанию. Его же дары имели куда более приземленное значение, лишенные всякой мистики. Лежащий на столе браслет отозвался малиновым звоном к прикосновению Лиан, словно не был выкован несколько веков назад в небольшой немецкой деревушке одним преданным своему делу мастером, а сотворен хрустальным кружевом, сейчас чутко откликающимся на каждое движение. Неодушевленное, украшение будто оживало, доверчиво тянулось к настоящему теплу, внутренней доброте, которую не скрыть ни под масками, ни под гримасами. Лицо Яноша тронула спокойная улыбка, едва заметно приподнявшая уголки губ, когда оказалось возможным предчувствие - она поверила.
В осколках безвременно разрушающегося мира разгорается самайн. Начало нового года, время понятия и исправления своих ошибок, время прощения, время, когда можно надеяться на лучшее; когда все покрывается снегом и льдом, просыпается небывалая привязанность мест, воздух поднимается тяжелый и гулкий, как вода. Самайн может сделать так, чтобы все было хорошо, стоит только побежать за огненным колесом с высокого холма, по черной, черной земле с терпким запахом рождения, сквозь тишину и пепел былого в тот ветряной плеск воды, вплетающейся во время. Грудь обовьет алая лента костров, поднимает красный уголек до пальцев, в которых истекает небо, да упадет в пепелище с косы, утонет в белом сладком дыме. Так необычно прикасаться к нему, как к маленькому солнечному зайчику, отблеску от медной монетки, пляшущему на грани реальностей. Спутались дороги человеческих слов, кристаллы букв хрустальной росой замерли на них и в мире людском все угольным ломом рухнуло вниз; ткань бытия заискрилась на рыжей шерсти, заставляя расколовшийся узкий мир распаляться сильнее, раздвигаться под напором свершенного величия не принадлежащего ему творения. К чему искать особенные мысли и настроения? К чему обязывать кого-то разыграть перед вами оригинальный спектакль, длящийся всего одно мгновенье, запечатленное в холсте или бумаге. Он не знает ее, не хочет от нее ничего получить, он желает видеть только то, что она сейчас сама решит рассказать про себя. Заставить чувствовать неудобство, чтобы просто посмотреть на реакцию, поставить в положение, в котором играть будет слишком сложно, взглянуть и увидеть Искренность, хотя бы на миг: этого хватит.
Проходят фиксированные мгновения, над горячим кофе поднимается тот же белый иллюзорный дымок и почему бы не позволить себе представить, что кофе - тот спасительный костер затухающего самайна, и пьешь ты не ароматный напиток, а живительный пламень. Горький, терпкий и такой успокаивающий. Постепенно приходит осознание, что все возвращается на свои места: и предметы, и тени, и света, и стены, окна - все, что связывает Яноша с его реальной жизнью - как возвращается к девушке ее человеческий облик. От мягкой лисьей поступи остается только смутное, приятное ощущение. Удары сердца отбивали секунды; неправдоподобно спокойно оно отмечало жизненный путь, неумолимо делало свою работу, также монотонно, также непредсказуемо, как время, вновь внимая кухонным пряностям и вересковому меду.
- Поэтому город не открылся. Бери, он твой, - легкий кивок и тихая беззлобная усмешка. То, что довелось испытать дракону, стоило многого и, если расценивать его скромный дар, то он казался просто смешон по сравнению с тем, что было отдано за него, - на память.
Он не обманул, только около проводя ладонью, но даже не коснувшись прекрасного зверя, вышедшего из иного мира с тишиной безбрежной глади, нарушаемой изредка взмахами крыльев, рожденными далекой песнею, эхом, гуляющим по отрогам.
- Ты так прекрасна, - гипнотическое ощущение времени, едва уловимые волны смирения перед достойной большого уважения, и такая глубокая отчужденность. Но это всего лишь на миг. Чтобы поглотить себя и переродиться. Взгляд становится внимательным, в нем тонут постепенно все шальные искры, - я могу отблагодарить чем-то еще?

0

336

Браслет блестит и искрится гранями, покрытыми почти незаметной, но слишком изысканной и идеальной для этого мира гравировкой. Даже не верится, что его ковали здесь, в этом несовершенном, изменчивом мире. Что именно здесь могла родиться истинная, прошедшая века красота, ценимая до сих пор теми, кому дано хоть раз ее увидеть. Он притягивал к себе, до сих пор храня тепло своего бывшего хозяина, не желая с ним расставаться, не веря, что его променяли на что-то, по мнению дракона, более стоящее. Он отчаянно стремился обратно, но лиса мягко улыбнулась полуоживленной вещи, давно ставшей намного больше, чем просто украшением, и ласково погладила, как разнервничавшегося зверька. Пройдет слишком много времени, пока браслет смирится с потерей хозяина и примет ее, но у кицунэ в запасе почти целая вечность, она умеет ждать и терпеть, умеет быть ласковой и доброй. И она будет беречь этот подарок на память. На добрую память, как когда-то прощались.
- Не стоит, - девушка покачала головой, аккуратно, бережно одевая украшение на левое запястье. Оно теперь по праву ее, теперь она будет хранить дорогой подарок и помнить тепло сегодняшней удивительной встречи. – Это тоже было… на память, - зверь говорил все еще задумчиво, погрузившись в свои мысли.
Когда-то давно, когда осень еще пахла запахом опадающей под натиском проливных холодных дождей листвы и солнца, отражающегося в глубоких чистых лужах, в которых было видно перевернутое небо и казалось, что ты провалишься в него, если попытаешься ступить в ледяную дождевую воду. Тогда и осознаешь значение фразы «упасть в небо», в тот момент кажущуюся тебе не нелепой фантазией, а истиной, единственной для всего этого мира, способной изменить жизнь и подарить настоящее счастье. Тогда, в стране высоких холмов, поросших вереском, в полной свободе и тихом счастье теплого дома и любящих людей, душа горела ярко и сильно, способна была творить чудеса и изменять мир. А сейчас… жалкое подобие, запертое, спрятанное в темном чулане, пропахшее паутиной и сыростью, выцветшее и растерявшее слишком много себя просто так, на банальные человеческие проблемы, растратившее на невзгоды повседневного дня, обветшалое, похожее на заброшенный дворец. Вроде и могучий, великий, древний, а крыша прохудилась и стены уже рушатся от дуновения ветра. Неприступная твердыня, рассыпающаяся под гнетом неумолимого времени, перемен, другой жизни, где старому замку просто нет места. Ему на смену пришли небоскребы из стекла и бетона, поддерживаемые человеком. Элементы прошлого стерлись, оставив после себя горький след немого отчаяния и грусти. Зверю было тоскливо, он отчаянно берег то, что пока оставалось, надеясь, что еще сможет стать тем, кем был когда-то. Но Город не позволял, придавливая и все больше сживляя с собой, потихоньку забирая все возможности к отступу. Он был безжалостен в стремлении заполучить себе редкую в эти странные времена кицунэ. Бога, умеющего дарить, не требуя ничего взамен. Хитрого и гордого, неприступного, умного. Но… несовершенного, всего лишь полукровки.
- Это те несчастные остатки моей свободы, что еще удалось уберечь. Жалко было бы, если бы их так никто и не увидел больше, кроме тех, кто уже навсегда покинул этот мир, - теплая, чуть горьковатая улыбка, взгляд, в котором не было сожаления или тоски. Только мудрость, в глубине которой плескалась тихая, светлая печаль. Лиса увидела уже слишком много смертей, чтобы горевать об умерших, проводила слишком много душ, чтобы верить в вечную жизнь. И в какой-то момент стало действительно жаль, что ее настоящую могут не увидеть, так и забыв рыжую веселую девушку, ничем не выделяющуюся из толпы. Разве что слишком ярким пятном посреди серого-серого города. Но все никак не удавалось найти того, кто поверит, захочет, согласится увидеть и принять.
Зверь снова завладел чашкой, неспешно дуя на парок, сдувая пенку к краю и делая большой глоток, жмурясь от удовольствия, облизывая с губ остатки кофе и медленно опуская чашку обратно на стол, переводя взгляд в окно. Такой привычный мир, настолько изменившийся после отчаянного прыжка в пропасть. Разве она могла так измениться? Да, пожалуй, ее настоящая сущность внесла в мир лисы больше красок. Рыжей, цвета кленового листа по осени, желтой, солнечной, красной, подобной разливающемуся над землей кровавому закату, когда люди озабоченного говорят «к дождю» и качают головой, ослепительно-белой. Оказывается, девушка тоже стала видеть только серый цвет. С какого момента? Теперь же обычный мир казался другим, раскрашенным, как детский рисунок. Как же видят его другие? Как видит его это древнее существо, сидящее напротив? Но кицунэ не любила и не умела задавать вопросы.
- Город примет тебя, существо из другого мира, - она чуть привстала, протянув руку и невесомо коснувшись кончиками пальцев до щеки. Не читая эмоций, не рассматривая картины прошлого, не пытаясь что-либо сделать. Просто захотелось развеять опасения, что перед ней – всего лишь мираж. – Как и всех тех, кто стал его пленником. И полюбит, заставляя любить и себя. Он жесток, но он умеет быть благодарным и добрым. Я покажу тебе его, познакомлю.
Зверь должен отблагодарить Город за этот подарок. Сегодняшняя встреча была подстроена не шальным Случаем, не веселой и легкомысленной Удачей. Ее смастерил, слепил из чужих судеб сам Город, желая увидеть тех двоих, что стали одними из сильнейших. Пусть и не физически, но душевно. Сумевших сохранить самих себя, живых, настоящих. И теперь наблюдал с легкой улыбкой, как смотрят на недавно опасного, скалившего клыки зверя, теперь мирно свернувшегося в комок, или на огонь, способный вмиг разрушить создаваемое веками, неистовый и дикий, но такой спокойный и ласковый, мирный, добрый, родной каждому.
Через мгновение она уже сидела на своем месте, задумчиво глядя в сторону входа, куда зашла веселая компания подростков. Явно студентов, решивших прогулять пары в приятной атмосфере и за стаканчиком горячительного, чтобы достойно противостоять подступающей зиме. Во взгляде зверя, направленном на них, плясали смешинки, он был на их стороне, он тоже когда-то прогуливал пары, веселился с людьми и забывал их на следующий день. Даже кицунэ не чужда такая жизнь, хоть лисья гордость и не позволяет этого признать.
Девушка улыбалась, чувствуя радость, разливающуюся по помещению с приходом этих ребят. Развеивающую меланхолию, выводящую двух высших древних из забытья, в которое они готовы были впасть. Рано, еще слишком рано для них покидать этот мир, пусть даже в мыслях.

0

337

Luminor

Когда Кларисса с удивлением спросила про вкус пирожного парня, то тот ответил, что сладкое не особо любит, а потом ещё добавил:
-Да и наблюдая за твоим наслаждением, я не мог оторваться.
Кларисса ничего не ответила, лишь пожав плечами продолжила уплетать булочки.  Время было позднее, а если сказать точнее, то давно перевалило за полночь. Дориан не смотря на то, что проспала нужное время подъёма, всё равно встала рано, так что её медленно начинало клонить в сон.  Когда начинает клонить в сон, то аппетит потихоньку пропадает. Возможно потому что уже становиться лень есть, или потому что обмен веществ начинает происходит медленнее, чем при обычном состоянии. Так или иначе, доев булочку с шоколадом, Кларисса поняла, что уже наелась.
М-да... похоже  я слегка переборщила с заказом... – подумала девушка оглядывая столик, на котором всё ещё красовались несколько тортиков и пирожных.
Делать было нечего, пришлось есть дальше. Точнее уже давиться. Отвращением на лице девушки этот процесс не выражался, лишь скорость поедания уменьшилась.  Но тут Люминор, приняв позу поудобнее, нарушил тишину:
-Так как тебя занесло в тот злосчастный переулок? По моему не лучшее место для юной леди... Кто знает, что могло произойти, не окажись я там чисто случайно.
При словах «юной леди», Клариссу всю перекосило, будто она съела нечто отвратительное и несъедобное. 
-Бррр....-вырвалось у девушки.
Под словом «леди», Дориан подразумевала нечто - эгоистичное, с манерами, полное знаний правил этикета, в нужные моменты улыбающееся, и в определённые, делающее оскорблённый вид. Иначе говоря, существо, в котором было всего 5% искренности.  Кларисса же являлась полной противоположностью этого «существа».  Она всегда была искренняя, почти никогда не врала (ну иногда всё же приходилось, иначе это не была бы жизнь). Ведь сама встреча её с Блэком, «прогулка» по переулкам абсолютно точно доказывала, что леди Кларисса никак быть не может.
-Ну... для начала я не леди, по-моему, это и так понятно. Так что для меня это место, как место, - Кларисса отодвинула тарелочку, где был тортик, -ну а на счёт того, что я там делала, то это элементарно Ватсон! Я заблудилась.
Последняя фраза была сказана беззаботно, а на лице девушки появилась улыбка. Придвинув тарелочку с пирожным, Дориан добавила:
-Продолжим. Что там могло произойти, всем понятно- начинается с того, что я бы успешно выбралась и заканчивается тем, что меня могли там убить.  Со мной произошло нечто среднее- у меня нагло стащили телефон. И похоже я слегка простыла, но это ерунда. – Кларисса съела пирожное и потом задумавшись добавила,-  а «чисто случайно» бывает очень редко. 
Блэк протянул Клариссе салфетку.
Наверно я вымазалась... вот за это я и не люблю пирожные.
Кларисса поблагодарила парня и вытерла губы.
Взглянув очередной раз на стол, девушка ясно поняла, что есть больше не хочет. Захотелось зевнуть. А всем известно, что зевоту удержать очень трудно, и Дориан была не исключением. Так что зевнув хорошенько, при этом прикрыв рот ладонью, девушка встала из-за стола.
-Ну я пожалуй пойду. Ото в этой тёплой обстановке спать захотелось. Было приятно поболтать. О кстати,  - тут Кларисса взяла салфетку и достала из сумочки, висевшей на спинке стула, карандаш для подводки глаз. Начеркав там номер своего сотового, вручила салфетку Люминору, - мой номер если что. Думаю, что я его восстановлю, когда куплю новый сотовый.
Кларисса положила деньги на стол. При чём сумма была за абсолютно весь заказ. Обладая абсолютной памятью, девушка сразу запомнила сколько что стоило в меню, а потом быстро подсчитала.
-Это за помощь в переулке. Я угощала, -напоследок девушка мило улыбнулась и выпорхнула из кафе прежде, чем парень успел понять, что произошло.

---->

0

338

Остановившись на мгновение, начинаешь понимать, как же все на самом деле просто. Для этого достаточно окинуть даже беглым взглядом окружающее пространство, сомкнувшееся тугим кольцом небесного змея до неразличимо точки сущего: все в нем мелькание, хаотичные взблески запоминающихся историй людей, высверки необыкновенных деяний, признанных или отвергнутых летописями и обществами, костяной маятник густого кисельного движения; чуть поодаль разливается марево тяжелого и влажного дыхания по утру, раскручивается причудливо вывернутая спираль жестов, эмоций, чувств - без единой крупицы этого ни один человек не может зваться живым в полной мере. Остановившись всего на секунду, начинаешь узнавать, что проще этот мир выдумать было сложно. Сотни, миллиарды людей по всему земному шару день за днем, как единый организм, старательно выписывают свои сакральные мысли, от первого слова до последней точки полные поддельного философского откровения, на линованные желтящие бумажки, чтобы потом ткнуть ими в лицо тому, кто посмеет искоса посмотреть: видишь, я особенный, я мыслю, - с единым на всех выражением. Почему сейчас подобное здравое размышление, обдумывание чего-либо, признается едва ли не аномалией, Янош не знал или предпочитал не показывать свое знание, однако отмечал он, что человек стыдится своего умения построить даже самую простенькую логическую цепочку, он прячет остатки своего сознания лишь для того, чтобы быть. Да только бытие ли это. Человек гордится своими мелкими страстишками, называя их великой любовью, выпячивает жалкие потуги творчества, называя его шедеврами, и пошленько посмеивается над своими пороками, приписывая их определение другому человеку, у которого на каждое слово был поставлен свой подтекст.
Следуя отрешенным взглядом по линиям браслета, выписанным кантом тонкой связующей нити, мягко пульсирующей от спрятанного внутри тепла, мужчина думает о том, что в нем за столько лет ровным счетом ничего не поменялось - все так же отдается ровное триударье в груди, наполненной глухой и ужасающе вечной пустотой, в которой живет неиссякаемое стремление к самозаполнению, и спящий, сохраненный в ее покрове дракон, который совсем уже не дышит: он просто лежит на дне своего укромного вечного колодца и смотрит вверх, где вроде бы с каждым рассветом появляется точка света. Только он знает, что это обман. Такая глубокая бархатная ночь, вспоротая белоснежными башнями небесных минаретов, никогда не допустит до себя даже звезд; только пустое черное небо, не живущее, не умершее, - сколько лет оно уже в этом мире, насколько прочно связано с ним, а ни одного луча света не сорвалось с его полотна, и ни одна живая душа не посмотрела в него. Здесь, внизу, сплошная пустошь. Черные поля сытой, расползающейся жаркими трещинами, земли и глухой ветер тоскливо перекатывает по ее телу остатки пыли от истершейся временем чешуи. Неслышные зыбучие шаги самой Вечности доносятся до этого храма, но, в отличие от многих, дракон не начинает тонуть в море страха; ему необыкновенно спокойно от того, что в нему направляется эта вечная старуха. Пускай она хуже черной дамы хотя бы потому, что безжалостна, пускай ей наплевать на стоны и мольбы. Она подойдет к колодцу, обернувшись девочкой в льняном платье, и заглянет своими черными глазами в его, но никого здесь не поглотит пустота, которой боятся смертные. На маленьком черепке птичьим клювиком появится улыбка, в провалах глазниц капля за каплей, густая и черная жижа отчаяния смягчится равномерностью. Она покажется красивой - та, чье веление дальше божественного али дьявольского, та, что творит духовный хаос и исконное спокойствие. Сейчас, вспоминая лицо этой бессмертной, оставшейся глубоко внутри наедине с монолитными стенами, дракон с некоторым сомнением, хмурясь, примеряет его к своей собеседнице, и все не понимает - неужели бездушный молох в пыль истер тонкие лисьи кости, перетер каменным жерновом пережитого душу и волю, о которой теперь оставалось пить слезу хранителям? Разве совсем ничего нельзя было изменить, чтобы сохранить ее дар для - хотя бы иного - мира?
За появившейся на лице, спокойной улыбкой, Янош прячет сожаление. Сколько способен выдержать человек? Сколько отведено более развитому, совершенному созданию? Ответ, по-видимому, для каждого был всегда один и тот же: бесконечно много и, как часто бы они ни говорили себе, что все кончено, последняя капля, конец пути, что дальше уже просто некуда, каждый раз происходило что-то еще. Что-то плохое? Ведь терпят только плохое, терпеть хорошее не принято, принято его вожделеть. Но если рассудить, то в кучу можно бросать сколь угодно много хлама, в куче не наступит переполнение никогда, каждый раз она будет расти и каждый раз наблюдатель будет думать, что больше уже некуда. Наблюдателю искренне хочется верить, что больше уже некуда, потому что обратное означало бы бесконечность всех его кошмаров. Бесконечно можно вести прямую или кривую линию, думая о том, что она уже очень скоро упрется в непреодолимое препятствие. Но этого никогда не произойдет, поэтому приходится вести линию дальше и каждый раз отчаиваться все больше.
Просто ложь, которой хочется пичкать себя, чтобы был смысл действовать.
Терпкий запах остывающего кофе отдаленно напоминает тот, что когда-то безмятежным пением возносился к куполам Востока, опорами которому были полы, уложенные мельчайше плиткой в причудливых рукотворных узорах, бассейны с воистину царскими размерами и чистой, прохладной водой, наполненной запахом тонких пряных масел. Кристально чистое отражение на призрачно прозрачном стекле потолка и даже видно испепеляющее жаркое небо без единого облачка. Горький напиток возвращает к запылившемуся на страницах фолиантов времени, когда, словно завороженный, Янош так и останавливается, глядя в бесконечно ясное небо, не обращая внимания на галдеж прислуги, когда ему хотелось тишины и уединения, чтобы наконец проснуться, что бы ощутить себя в полной силе. Что бы просто открыть глаза души. Те самые, которыми он сейчас взглянул на лису, чтобы навсегда запомнить ее ровное светлое горение и невесомое прикосновение, сохранившееся на огрубевшей коже шелковым поцелуем.
- Вряд ли мы сможем поладить с Городом, - тихо рассмеявшись, Янош не скрывает своей уверенности в сказанном. Не словно мираж, там вдалеке, а гадальной картой будущего он видит свой антрацитово-черный точеный камень собственного храма. Его заброшенная Алькала. Храм умершего города. Бадрия. Ему здесь не место, однако желание остаться слишком велико, чтобы это было хоть сколько-нибудь весомой причиной.
Пестрой стайкой в кафе влетели дети времени, к которому он всегда подходил с каким-то снисходительным отношением: эти дети, они совсем недавно ступили на трения взрослых поступков; им в детстве вталкивали в стиснутые зубы алюминиевые ложки с кашей: за маму, за папу, за всех родственников, друзей и даже за плюшевых мишек; сейчас они уже сами впихивают в себя во все те же стиснутые зубы жизнь за маму, папу, друзей, даже если живы из них уже далеко не все. Иногда это даже действительно каша утром. Вроде и живы, но дальше едят землю уже не с теми, с кем начинали, и ловят себя на мыслях, что те, кто рядом сейчас, тоже сойдут с пути, не пойдут до конца. Что-то в горле застряло, но они давно научились пропускать это мимо внимания - даже их усталость пройдет со временем, пускай многие пойдут дальше просто механически. Зато сейчас им всем хорошо вместе. Только Яношу этого не понять. Он улыбается, конечно, в каком-то теплом умилении глядя на юношей, обнимающих своих спутниц - тонких, хрупких, как цветущая камелия - слушая их смех и оживленную болтовню. Кажется, Лиан была близка с ними: не по возрасту, нет, но по духу или собственной жизни. Дракон не знает, но может быть она прошла тем же путем.
Сознанию следует быть уподобленным глади морской - отражать обратно в мир ненужное, с помощью поверхностного натяжения не пускать в толщу сребреники и обретать большую плотность, когда в него пытаются вторгнуться. В то же время охотно скрывать за толщей воды все то, что ее питает, расступаться и пропускать информацию, прошедшую предварительную цензуру. Нельзя притягивать к себе все стороннее.
- Ты знаешь, где это находится? - отмахнувшись от повисшей паузы, Янош вытащил из-за пазухи сложенную вдвое бумажку и развернул ее перед собеседницей. На белом листке от руки был набросан неровный, однако достаточно внятный маршрут к жилому району города, где располагался купленный месяц назад дом - по фотографиям выходило вполне приличное помещение, однако даже с подробным объяснением, как в него попасть, мужчина получил весьма слабое представление о том, где теперь будет жить.

0

339

Она сцепила руки в замок и оперлась локтями о столешницу, удобно устроив на переплетении пальцев подбородок. Самой себе она казалась наблюдателем, которому дали слишком дорогое право увидеть. Возможно – да, а может быть, всего лишь иллюзии, мечты, желания несбывшегося прошлого. Ведь бывает так – мы мечтаем о том, что должно было быть много-много лет назад, но почему-то не случилось. Но сама она давно отучила себя мечтать о чем-то далеком, невероятно похожем на уплывающие вдаль облака, предпочтя остаться в настоящем. «Что в нем хорошего?» - спросите вы. И будете неправы, как и многие другие…
Пришедшая в мир всего лишь с половиной себя, растерявшая еще какую-то часть в повседневных хлопотах, лиса слишком поздно осознала, что же она делала не так. Почему же ее драгоценность растрачивалась, не желая оставаться в законном теле, с законной хозяйкой, в законной позолоченной клетке без выхода. А потом… потом и зверь, и человек взвыли на два голоса, схватились за голову и долго не могли себе простить настолько явной оплошности – они забывали смотреть по сторонам, укрылись за барьером, каменной стеной, выстроенной вокруг них самих для защиты от всего мира. А на самом-то деле… просто тюрьма с добровольным заточением. И с этого момента она начала запоминать.
Встречи подобны мазкам разноцветной краской на чистом бесконечном ватмане благодарной памяти. Они слишком разные, чтобы сравнивать, их значение одинаково бесценно, чтобы суметь распределить на «важно» и «не важно». Они, как линии, проведенные кистью, зависят от толщины и длинны волоса, качества красок и стиля оформления. Они не поддаются описанию, их невозможно стереть из памяти. Пусть забудутся имена тех, кто был встречен однажды, чтобы как-то, пусть незначительно, но изменить ее жизнь. Пусть их попросту не было с самого начала… Но лица, лица врезаны в сознание раскаленным железом, так, чтобы больше никогда не исчезнуть из внутреннего взора, не забыться, не затеряться в течении беспощадного времени. И пусть этих людей уже давно нет, лиса будет их помнить. Она расписалась кровью под договором самой с собой, поклялась жизнью, потому что ее жизнь – ее память. Нарушение обещания, пусть данного только самой себе, повлечет за собой смерть. Нет, бессмысленная мышца будет продолжать качать кровь, а вот душа, то удивительное существо, пришедшее из-за грани, рассыплется прахом, утратив самое дорогое. И она будет помнить. И молоденькую девочку-соседку по комнате, которая оказалась курсом старше и наставляла юное создание, и старого, умудренного опытом, с сединой на висках и удивительными пронзительно-синими молодыми глазами лектора, и парня в цветочном магазине, который каждый раз дарил ей подсолнух, и маленькую девочку, которой она, улыбаясь, купила ярко-красный шарик, и немолодую, с усталыми глазами женщину, не побоявшуюся приютить у себя ребенка после мировой войны, и бойкую уличную художницу, за работой которой можно было наблюдать часами, удивляясь красоте и изяществу, любви к краскам, холсту и своему творению, и мужчину в парке на лавочке, угостившего ее чаем промозглой осенью и выслушавшего настоящую историю кицунэ, не побоявшегося, первого и единственного принявшего человека. И нелюдей, тех, кто смеялся над жизнью, махал рукой на предрассудки и умел улыбаться искренне, не боясь, не озлобившись, не желая чьей-то смерти. Ее память была яркой, хранила в себе отпечатки тех невероятных душ, что несли в себе встреченные ею на пути. И каждый раз, вспоминая, зверь улыбался. В такие моменты ему казалось, что становится чуточку, немного теплее в душе.
И, видя скрытую за спокойствием горечь, понимая, какие мысли могут беспокоить в этот момент дракона, она все же не решалась сказать. Вернее, просто не считала нужным нарушать его понимание, вмешиваться в его устрой жизни. Пусть он понимает мир таким, каким хочет сам, а лиса, бывший бог, просто не станет нарушать установившуюся очень шаткую, хрупкую гармонию себя и своей сущности этого удивительного древнего.
- Боги не бывают бывшими, - одними губами, обращаясь скорее к самой себе, к дремлющей человеческой сущности, к насмешливо улыбающейся душе. Боги не бывают бывшими.
Чужой смех вывел из задумчивости, зазвучал эхом в сознании, впечатался в память, оставляя после себя легкие, мягкие, немного расплывчатые мазки светло-бежевого, кремового, золотистого цветов. Красиво, можно залюбоваться, по праву потерять дар речи, восхищаясь переливами оттенков. И сказать ненужное, но настолько значимое «спасибо» просто так, чтобы сорвалось с губ и донесло до сидящего напротив теплую благодарность. Эта встреча тоже останется в памяти смесью первого снега, инея на тонких ветках деревьев, морозного воздуха и запаха терпкого кофе, светом теплых переливов ясной ауры и мазками светлых масляных красок, когда кажется, что ты даже чувствуешь их запах. Вся атмосфера здесь, рано утром, под лучами мягкого зимнего солнца, в уюте почти домашнего помещения, в обществе родного по духу, буквально час, а может, и меньше, как встреченного человека.
- Я не буду спорить, будущее само расставит все по местам, - легкая, почти незаметная улыбка, тепло скрытой во взгляде симпатии, насмешка. Не злая, просто веселая, задорная, немного нахальная. Так смотрит лисенок на умудренного опытом лиса, как бы желая показать – а я все равно лучше! И глаза горят веселым энергичным огнем. И будущее рисуется чистым, ярким, наполненным весельем и радостью, ощущением власти над своей жизнью и полной свободой без каких-либо ограничений. И осень. Обязательно осень, чтобы поваляться в горе опавшей листвы, как бы вбирая в себя ее запах и ее сущность, ее краски. Красиво, заманчиво, выполнимо. «Желания имеют тенденцию сбываться», - смеясь, говорил когда-то отец. И зверь верит. Верит до сих пор, невзирая на все трудности и заботы, тщательно лелея мечту разукрасить этот мир.
- Я когда-то тоже была студенткой, - кицунэ проводит взглядом шумную веселую толпу, тепло улыбаясь и немного щурясь от бивших из окна лучей беззаботного солнца. Сейчас не существовало разделения на «зверь» и «человек», такого нелепого и важного в повседневном мире, чтобы разграничить жизнь реальную и жизнь серую. Сейчас существовало только «я», общее для всех, соединяющее, сплетающее обе жизни, объединяющее сознания, родное и в данный момент истинно правильное. Почему? Кто знает, возможно, просто так. А может, по какой-то видимой и важной причине. Задумываться об этом значило бы потерять это чувство, поэтому самым лучшим выходом оставалось только принять безоговорочно, покориться и плыть по течению. Как в море, когда тебя подхватывает волна и несет вдаль. – Даже в такой жизни есть своя неповторимая красота. Многим не понять, а они молодцы, - эти люди умеют чувствовать, они еще не потеряли себя, они еще умеют верить в чудеса и мечтать. Лиса любила их именно такими…
Прошло время, начал потихоньку остывать недопитый кофе, теряя с уходящим под потолок легким паром истинный вкус и постепенно обретая схожесть с растворимой бурдой, продаваемой в уличных автоматах незадачливым прохожим. Тишина не позволяла себе завладеть маленьким, притаившимся в глубине городского парка кафе полностью, разбавляя себя заливистым смехом и незлобными, задорными шутками бессовестных прогульщиков, способных чувствовать вкус настоящей, наполненной красками жизни. Не серой, а той, что скрывается за маской «настоящего мира».
Карта, аккуратно опустившаяся перед ней, хранила в себе отпечаток некогда старательно проведенной линии, призванной обозначить наиболее короткий путь… Откуда? Куда? Кицунэ не любила карты, запирающие в себе город, обозначенный всего лишь общими чертами, мазками, скрывающими истинные изящество и гармоничность, красоту, правильность. Истинный Город был глубже, хранил в себе не только линии дорог и прямоугольники домов, а и скрытую в них столетнюю мощь, зародившуюся когда-то душу, множество чужих, но связанных единой нитью жизней.
- Да, я знаю… этот дом, - когда-то лиса подолгу просиживала на той улице, вытянув ноги и кинув рядом рюкзак со скромными пожитками. Она писала набросок ряда заброшенных, нежилых домов этой странной улицы, где веет тишиной и безысходностью. А потом она внезапно ожила, утратила свою красоту и тайну, стала блеклой и однотонной, потеряла глубину и скрытый, слишком важный для многих смысл. И зверь разочаровался, ушел раз и, казалось, навсегда. Но Судьба, как всегда, сыграла свою шутку, выложив на стол фул хаус вместо обещанного каре. – Я уже и забыла, когда последний раз там была, - она легко, почти невесомо улыбнулась воспоминаниям. Совсем рядом с ее жилым комплексом, но невыносимо далеко от него. Другая вселенная, другой, закрытый, запретный доселе мир. – Возможно, даже вспомню, как туда идти, - и встала, небрежно положив под чашку с недопитым кофе купюру с достоинством, слишком крупным для простого напитка, но достойной оплатой за чудесный запах и восхитительный вкус сегодняшнего.

---> Ház a múlt

Отредактировано Lian Kelsh (2011-12-27 21:30:23)

+1

340

Был на свете огромный светлый город, погруженный в пески времен - странные знаки утерянного языка венчают каждый фасад каждого его заброшенного дома, до купола неба поднимаются причудливые колонны с врезанными в них чудными существами, быть может порталы, быть может дороги, все они звенят от налитой силы, а там, в гулком латунном сердечнике, поднимается старый храм. Утерянные боги, утерянные предки, о которых никто не знает или никто не помнит; кони, загребающие белые пески тяжелыми копытами. Жил в этом городе когда-то давно человек, который, приспав долгие часы сном праведника, совершенно забывшего обо всех своих заботах и тревогах от недавнего рассвета, проснулся, когда солнце было уже высоко и городской призрачный шум наполнял - всю целиком - его богато украшенную комнату, дверь в которую была приоткрыта. На ум его пришла - таково было состояние его расщепленного духа - неотвязная мысль о смерти, о всеобъемлющем царствующем страхе, о том комке глины, частью которой стал его отец и которая, должно быть, уже забила ему рот так, что невозможно ни вымолвить слово, ни выпустить дух. Однако напоенное городскими песнопениями веселое солнце, освещавшее песчаный оазисный сад, переключило его внимание на жизнь более обычную, более земную и, может быть, чуточку менее реальную, чем вся его пугающая жизнь внутренняя. Это было совершенно обычный человек, заезженная до седьмого пота рабочая скотина, который волей-неволей знал - не говоря уже о том, что у него расшатанная нервная система и увеличенная печень, - ему никогда не доведется спать сном добропорядочного верующего. Он вспоминал о счетных головоломках, которыми занимался на своей безобразной базарной работе, - в них, в этой бестолковой числовой путанице, было что-то от старой доброй интуиции. После этот человек, стоя в ванной комнате в парчовом халате, заспанный, растрепанный и небритый, бросил недовольный взгляд в окованное медью зеркало. Слегка вздрогнул, поняв, как похоже то, что он увидел в мутной глади, на лицо его умирающего отца, когда тот еще вставал в песках по утрам: то же усталое лицо, тот же взгляд еще  не до конца проснувшегося человека. Он изменил выражение лица, чтобы на отражение в зеркале стало приятно смотреть, однако зеркало вернуло ему - вопреки желанию - насмешливую мину. Был на свете такой город и жил в нем такой человек. И оставившие их боги.
Сегодня таких людей, говорящих с зеркалом большую часть своей сознательной жизни, нужно - вернее, совершенно обязательно - психологически поддерживать. То есть внушать, что построенная ими картина мира ошибочка, что те мысли, что неустанно приходят каждому из них по ночам - всего лишь результат небольшого сбоя в работе их маленьких часиков чистого рассудка. Однако не нужно заставлять их попробовать посмотреть на сложившуюся ситуацию с другой стороны, не стоит рекомендовать записывать все утверждения, которые приходят в голову, когда они думают о своей жизни, не следует указывать нарисовать то, что они чувствуют, когда на них кто-то повышает голос: человек со всем должен справиться сам, иначе его разговор, не имеющий ни смысла, ни цели, так и будет тянуться до скончания времен. Примерно так это выглядит. Избавление от вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Эти вопросы делают их больными. Янош знает, что психологический тест предлагает исключить из трех предметов один, не вписывающийся в общий ряд. Предметы: ботинок, карандаш и линейка. Здоровые люди исключают ботинок, остается карандаш и линейка. Объяснение - это чертежный набор. Люди с проблемами ставят в один ряд карандаш и ботинок, потому что тот и другой оставляют след. Завтра здесь соберутся люди с зависимостями. Послезавтра - мужчины и женщины с различными фобиями. Еще через два дня - с синдромом суицида. Потом - люди с заниженной самооценкой, с болезнью Брике, неврастеники, психастеники, истерики.
В глазах накрывшей этот город зимы отражением золотого песка творилась пастельная крошка, которую она бережно и любовно рассыпала по аркбутанам высоких европейских храмов, смиренно замершим в гулком холоде заметающей свои следы ночи. Снег хрустко опускался на старую крупитчатую брусчатку, лишь изредка вспархивая вверх, потревоженный шелестом ветра. Крапива на окраинах, да и весь город, как игрушка в стеклянном шаре отчаянно стыли в парном молоке нахлынувшей метели, ластящейся к самым вершинам заиндевелых крыш. Ставни окон отражения забавно дрожали в промежутках улиц, огромный город воспоминания был пустым, как окружающие его обветшалые леса: в нем притаились дома, пустые и сонные. В приторном уюте немоты в стенах зданий недвижимо увязли белые лучи: над городом цепенел туманный саван, сплетенный лишь из шепота забытых статуй богов и редкого шуршания засыпающей реки - зимний город укрывала плотная бязь тревоги.
В нем тоже все случилось так, что никто не смог заметить и понять: планета проснулась, но ее двуногие обитатели, возводившие веками свои замки из камня, песка и воздуха, утратили то, что позволяло им к безличным обывателем приписать еще и несложное прилагательное - разумные. Они утратили все возможные виды языков, которые только могли прийти в голову древнему: естественный, язык жестов, язык схем, символов и даже язык мимики; затаив дыхание, он смотрел, как один ел лимон и корчился, словно в агонии, но чувствовал кислоту при этом не более, чем раньше, а второй при этом думал, что его визави умирает самой страшной смертью, хоть и не мог помыслить слово смерть; простое поглощение кислого фрукта обрело для них какой-то свой, сакральный смысл, как и простецкие стихотворные наброски на мелованных листах. Геометрия лица во время смеха всем казалась неестественной и ужасающе гротескной, таких на месте убивали, потому что не понимали и не могли обуздать. Все, абсолютно все веками копившиеся знания стали просто бессмысленными кусками бумаги, железом, выпуклым стеклом, которое можно растоптать без страха быть порезанным, машинами, которые нельзя уже никак использовать, но которые вселяют в зрителей животный ужас. Бог, общество, этика и мораль, мышление - все исчезло. Вместе с мышлением пропало и гнетущее ощущение бессмыслицы бытия, скука и одиночество. Мир наполнился спектром красок иных тонов и утратил все, что имел ранее. Память, за неимением языка, была уничтожена. Близился закономерный конец. Люди прыгали из окон, не понимая смысла высоты и притяжения, ломали шеи и ноги. На волю выбирался повелитель мух, заточенный в каждом человеке. И только редкие всполохи болотных огней, ведомые невидимым штурманом, озаряли этот исчезающий мир новым, живым цветом - такие дети, как были сейчас перед ним в этом маленьком кафе, такие ростки не успевшего сгнить лесного массива, способные подарить себе и окружающим новое будущее, в котором не будет места непрекращающейся человеческой войне и человеческой бойне против самих себя. Они могут еще сделать так, чтобы телевидение не транслировало расстрелы и революционные блокады, чтобы не плакали их матери и не умирали отцы. Они все еще могут сделать лучше. Бравада юности не должна затихнуть в их горячих сердцах.
- Должно быть, это было замечательное время, - совершенно искренне одобряет Янош и даже пытается представить себе это ощущение: компанию друзей, с которой можно прогулять занятия, первую любовь в студенческие годы, полные романтичной наивности, столько планов, стремления, подвиги; он познакомился с молодыми людьми этого удивительного возраста уже только тогда, когда стал преподавателем - и запомнил их по тяжелым военным временам, а потому в какой-то степени завидовал Лиан и ее бесценному знанию, получить которое ему теперь было невозможно.
Медленно рассеивался флер неприступности покоя, пронизываемый звонкими голосами молодых людей, столь же медленно за окном ластился к земле мерцающий охрой снег, распластанный безудержно щедрым зимним солнцем; мимо проходили хозяйки с покупками: из магазинных пакетов торчали корешки редьки и перья зеленого лука; торопились, вооруженные дипломатами, не жалеющие обмороженных пальцев бизнесмены; смеялась ребятня, которой не пора еще идти в школу, а время позволяет родителям не отводить их в детские сады. Вот так вот не похоже не белый пустынный мирок.
- Это далеко отсюда? - прибывающие в кафе посетители - у каждого своя цель, свои ворохи самых различных мыслей в голове - едва ощутимо подталкивали своим присутствием к выходу, однако без причины выгонять солнечного зверька на улицу, по жемчужному снегу, Янош не считал достойным поступком, имеющим хоть малейший шанс на свершение; ощущение неуютности, возникающее в местах большого скопления народа, было только его пороком и, в целом, никогда не затрагивало окружающих: только в этот день он словно чумной, будто прокаженный - и собеседница первая поднимается с места, не давая времени на даже краткое объяснение. Да только, не ловить же ее, в самом деле, теперь за хвост.
Задержавшись около стола, от которого уже успела отойти лисица, мужчина выложил на него еще несколько бумажных денег, по сумме составивших серьезную конкуренцию уже оставленным; каждый должен был платить за что-то и сейчас не стоило отменять платы Лиан, однако и не дополнить он ее не мог. Окинув напоследок взглядом все помещение, забурлившее новыми живыми водами, Янош догнал девушку уже на выходе, приоткрыв перед ней дверь в морозный день.

--> Ház a múlt.

0

341

Февраль 2012. Утро, не настолько раннее, но уже холодящее землю взошедшим солнцем, тихо, спокойно, идиллия. Около 4 ниже нуля.
>>> "Киояма"

Карл еще минуты две постоял у вешалки, упорно перебарывая дикое желание немедленно убежать отсюда подальше, чтобы не видеть дампира, не платить за два горьких кофе и не мучать парнишку, который и так на ходу засыпает уже. Но потом вспомнилась ехидная рожица Элли, и сбегать расхотелось само собой, даже без участия парня. Эта стерва ведь может такую истерику закатить, что потом не будет знать, куда деваться и что делать, чтобы не оглохнуть от показательных оров, потому что все и так знают, что главная личность злиться не умеет и кричит назло дорогому брату, который не очень горит желанием ее слушаться. Вскоре, конечно, все перерастет в тихое недовольное ворчание, но помнить эту выходку и своеволие будут еще очень долго, почти целую вечность. А попросить прощения райтер и не подумает, чтобы хоть как-то успокоить девочек. И гордый, и просто не за что просить, по сути-то.
- Эй, принеси еще… - призадумался, удачно изловив проходившего мимо официанта за локоть и скосив глаза на девушку за столиком. – Что-нибудь поесть, желательно свежее, - на что паренек нервно усмехнулся, потом понимающе кивнул и был отпущен на кухню. Теперь можно было и пройтись по залу, на ходу потягиваясь, и удобно устроиться на стуле, откинувшись на спинку и чуть прищурившись. Чертово зрение, почему именно у него? Нет, конечно, тело не могло иметь дефектов – все заживает, перевертыш даже не болел ни разу в силу физиологии, но… Но один «всего лишь эксперимент» тело запомнило и мстительно заставило вылезть боком. Точнее, упавшим зрением. И сколько Карл ни бился, исправить не смогли даже хирурги, только удивленно воззрились на больного, матерящегося перед зеркалом, и развели руками, мол, ничего не знаем, ничего не по плану не делали.
Вот черт, спать хочется, - райтер подавил в себе зевок и предупредил ехидную реплику старшей сестры, передразнив ее же интонации. – И вот неудача-то, занят! – Элли закашлялась, покачала головой и предпочла не связываться с ненормальным, рискнувшим здоровьем и попершимся в Киояму только ради занятий рисованием. Потом припомнит.
- Да, из Штатов, - перевертыш рассеянно обвел зал взглядом, убеждаясь, что больше никакой идиот, простите, человек не нарушил покой здешнего кафе, хмыкнул и рискнул развить тему, чтобы потом было поменьше вопросов. Заодно и отвлечется от траурных мыслей насчет неработающего баллончика с дорогущей краской. – Так называемые «цветные гетто». Достаточно интересный слой общества, неординарный подход к жизни и к ее ценности.
Мда, все-таки надо было застегиваться… - кофта, замерзшая на улице, пока он скакал возле стены и пытался вырисовать парящие в голове образы, сейчас потихоньку оттаивала в тепле помещения и набиралась влаги. Парень потянулся, оттягивая влажный ворот от шеи и в который раз замечая, что в банальных житейских вопросах он профан, делающий все почти наоборот с общепринятыми нормами здравого смысла. Обычно реальной жизнью и бытовыми мелочами занималась Элли, а Карл был «на подхвате» только по важным вопросам вроде пресловутого «как жить дальше?». Сейчас поддержки и советов обидевшейся ни за что сестры очень не хватало. – Эль, не дуйся.
Вот еще! Дурак, теперь выкручивайся! – сестра фыркнула, выражая праведный гнев и лучась недовольством.
Между прочим, это ты меня втянула…
Сам! – Карл чуть не подскочил на стуле и еле удержался, чтобы не поморщиться. Приехали, теперь Элиза на него разозлилась. Всерьез, а это значит – надолго. По-другому ни одна из личностей не умела, спасибо одному из уже мертвых создателей.
- Нет, - метаморф запоздало почуял запах сигарет и качнул головой, отгоняя от лица дым. Того, что девушка курит, он почему-то не ожидал. Совсем. – Не очень. Лет десять, не больше, - точно вспомнить дату переезда в Страну Восходящего Солнца ни одна из личностей не могла, хотя все отчетливо знали, что в начале этого века. Иногда это даже пугало, поэтому райтер и не заморачивался особо, да и не любил, когда его расспрашивают. Но молчать эта особа явно не собиралась.
Когда уже кофе принесут, а? – одарил задумчивым взглядом дверь кухни и перевел его опять на девушку, так и быть, даря ей свое внимание.
- А что насчет тебя? Или у нас допрос меня, любимого? – Карл иронично изогнул бровь и усмехнулся краешками губ, скользя взглядом по лицу собеседницы. Самая типичная альбиноска. К тому же, не шибко блещущая умом – ну кому придет в голову выходить в такую погоду на улицу?! Разве что тем, кто умеет телепортироваться. Таковой девочка, впрочем, не была, в чем парень был твердо уверен. – В любом случае, мне все равно. Ответь-ка мне вот на что. Зачем ты со мной заговорила? – и позволил себе опасно осклабиться, обнажая острые клыки, «одолженные» у некогда убитого оборотня в качестве образа и, как ни странно, сущности. Но пришлось нехотя потушить «солнечно-радостную» улыбку и добродушно-одобрительно проследить за тем, как официант ставит на стол две чашки с кофе, кувшинчик со сливками и вазочку с печеньем.
- К сожалению, ничего путного пока не приготовили… - Карл кивнул, принимая ответ, и парниша очень расторопно убрался с глаз странных ранних посетителей.
- Так что же, Юки, будем знакомиться теснее? – перевертыш подцепил одну печенюшку и отправил в рот, одобрительно хмыкая – есть можно.

0

342

Девушка долго смотрела на парня, разглядывая и следя за его движениями. Они были немного резкими и из-за этого казались топорными. Юки медленно выдыхала горький табачный дым, скрывая своё лицо в молочной дымки и затягивая этой же дымкой пустынное помещение кафе, вырисовывая какой-то свой молочный мир, со своими существами и пространством, лишь слабый огонёк сигареты горел алой розой, слабым маяком в тумане. Мысли плясали в грузном табачном тумане. Кажется вот вот серый дым соберется подобно пазлу в картину, слепиться в единую скульптуру четкой позиции. Но в тот же момент - дуновение ветра, медленный поворот головы - и скульптура рассыпалась прахом, растворяясь в воздухе, подобно капле воды в дегтярной бочке.
Мыслей в голове малокровной не было. Только длинный, тягучий шлейф табачного дыма. Голос Карла заставил вернуться в реальный мир, что девушка сделала с большой не охотой.  То что он говорил до момента пробуждения от дыма она не слышала, а точнее слышала как фоновый звук, не вдумываясь в слова.
- А что насчет тебя? Или у нас допрос меня, любимого? 
Девушка мотнула головой и усмехнулась в ответ, продолжая любоваться тем , как дым вырисовывал другую, параллельную реальность, выпускаю из легких никотинового дракона до последней капли. Загубив жалкий красный огонек, безжалостно вдавливая его в стеклянную поверхность. Тонкими холодными пальцами дампир взяла чашку с кофе и отхлебнула, свежа сваренный ароматный кофе.
- Так что же, Юки, будем знакомиться теснее?
Тут девушка поперхнулась напитком и вздернула бровь.
- Теснее? Что под этим подразумеваешь? И заговорила с тобой только потому, что мне понравилась твоя работа, вот и все. – Девушка улыбнулась и вновь отхлебнула из маленькой, такой же белоснежной как она, чашки кофе. Темная жидкость разлилась по телу приятным теплом, пробирая до мурашек, до кончиков пальцев, обнимая изнутри и заставляя сердце биться чуть быстрее.
Вдруг, почти всю спину обхватила невидимое пламя. Будто кто-то о спину этой хрупкой леди разбил бутылку с коктейлем Молотова , та зажглась непонятным и безумным пламенем. Нет никакой боли, просто испуг зажег глаза девицы, паника.  Что это? Незаметно для собеседника дотронувшись до спины пальцами, она ощутила, что татуировка была безумно горячей, и было такое чувство, что кожа слезала со спины вместе с краской.  Ки старалась не подавать виду и так же улыбалась Карлу.
Домой, иди домой дитя. Мы тебя ждем. – чуть знакомы мужской старческий голо прозвучал в голове. Хриплый голос, что произнес с холодом и в то же время с необыкновеннейшим теплом был безумно знаком девочке. Что за чертовщина происходит со мной? Девушка пробежалась по задымленному помещению, чуть щурясь и приготавливая себя побегу.
Домой, Юки. Ты нам нужна. – Вновь прозвучал голос и спина зажглась новым огнем.

0

343

В какой-то момент Карл осекся, задумчиво щуря глаза и пытаясь высмотреть силуэт недавней незнакомки сквозь надежную пелену защиты – дыма от тонкой женской сигареты. Так и не преуспел, хмыкнул и откинулся на спинку стула, разгоняя рукой дымку и дожевывая печенье. Песочное, распадающееся во рту и оставляющее на пальцах мельчайшие крошки. Вкусное, особенно в сочетании с крепким кофе без сахара и сливок. Надо же, про себя удивился даже – не ожидал от здешнего кафе чего-то более-менее пристойного. Наверное, единственная приятная неожиданность за все утро. Паршивое, хоть и проглядывает уже солнце, не такое холодное, как в январе или начале февраля. Весной уже пахнет, скоро она полностью вступит в свои права, и наступит перевертышу на хвост долгожданное счастье. Все четверо уже давно договорились уехать из города с наступлением весны, когда спадут холода и представится возможным отдых на природе в палатке, в компании зудящих над ухом комаров и промерзшей еще зимы. Нечего в такое время в полном людей Токио делать. Нечего.
Видишь ли, я не собираюсь торчать здесь до нового пришествия, если оно будет вообще.
Да ладно уж… - Элли и сама была не рада, что затеяла глупый спор. Надо было уже как-то прощаться и исчезать в лучших традициях жанра мистики, так любимого современным читателем/зрителем. – Мир?
Да мы и не ссорились, - райтер внутренне кивнул, принимая слова старшей и расслабляясь. Все же стоило добраться до съемной квартиры, а уже потом отдавать контроль – девочки непривычны к мужскому телу, хоть и не имеют по этому поводу каких-либо комплексов. Просто им почему-то неудобно, а заставлять сестер вышагивать по городу, пусть даже и безлюдному пока, в поношенной мужской одежде не по размеру парень не мог, потому что его потом банально замучает совесть. – Только вот поем…
Угу, - старшая засыпала, махнув рукой на утренние похождения брата и пообещав себе вывести пятно, как только вернутся домой. А то Карл затянет, и потом куртку только выкидывать, а жалко.
- Не люблю, когда смотрят под руку, - парень пожал плечами, глядя совсем в другую сторону и напрочь забыв о сидящей напротив девчонке. Она потеряла ту каплю внимания, которую уделил было ей перевертыш. Что же, раз пропустила момент, когда парень мог раскрыться и изменить свое мнение о ней, то и не стоит на нее больше время тратить. В конце концов, в мире еще очень много людей, таких же, как и Юки. Ничем не лучше и не хуже. Сердце билось одинаково почти у всех, исключая редчайшие случаи. А больше Карлу было даже не за что зацепиться, чтобы попытаться развить тему и продолжить разговор, успешно потухший, кстати.
Ну и пусть, мне-то что? Убить… нет, не сегодня. И так руки испачканы, а я еще поесть собирался, - метаморф внутренне поморщился, представляя, какие проблемы может навлечь на себя, если свяжется с вампирьим кланом. Эти упыри ведь не простят, и отбивайся от них потом, когда навалятся всем кровососущим выводком, гонимые праведной местью за не вовремя полегшего собрата. – Нечисть, с кем связался только… Сплошные проблемы с этими. Даже после обращения остаются людьми, и любуйся на них потом, мучайся. Ненавижу людей.
Парень нахмурился, прожигая взглядом девушку и подмечая ее движения – как будто нечто на спине, что ей мешало. А лицо бывшей собеседницы на какое-то мгновение стало неподвижным, глаза обратились внутрь. Либо что-то не так, либо проблемы на голову перевертышу. Первое его не волновало, от второго стоило избавиться, убив еще в зародыше. Что же, если его посчитают невежественным олухом, то это к лучшему – гарантия того, что при следующей нечаянной встрече дампирша просто пройдет мимо.
- Можешь идти, я тебя не держу, - и отвернулся, глядя в окно. По небу как раз проплывала туча, большая, кучевая и темная. Будет снег, с тоской подметил Карл и призадумался, а так ли это плохо? У природы нет плохой погоды, как говорят… - Сейчас самое время.
Сам остался сидеть, закрыв глаза и полностью расслабившись. Знал же, что девушка не останется, через какое-то время только довольно усмехнулся, услышав, как хлопнула входная дверь. Интересно, она разозлилась?
- Хэй, парниш, принеси нормально поесть, что ли? – выглянувший было официант кивнул и скрылся за кухонной дверью, из-за которой уже тянуло запахом чего-то вкусного.
Вскоре кафе в парке покинул и перевертыш.

>>> куда-то

0

344

От боли перехватило дыхание. Ни нормально вдохнуть, ни произнести громко внятного слова она не могла. Девушка дышала всей грудной клеткой, учащая вдохи и выдохи что бы ни задохнуться. Сейчас было не до собеседника. От жжения начала появляться боль. Такое чувство, что на спину попал луч солнца, преломлённый лупой и выжигающий контур её татуировки. Её глаза вдруг заслезились от остатков сигаретного дыма и, как её казалось, яркого света. Уже было явно не до собеседника, да и он потерял явный интерес к её персоне.  Ощущение пчелиного роя в голове и тихий мужской голос сводил сума.
Семья ждет тебя – вновь промолвил голос в голове.
Кто ты? Что тебе от меня нужно?! – Так же про себя тревожно спросила дампирша у голоса. Но голос не отвечал и больше ничего разборчивого не говорил.
Скрывая до последнего своё самочувствие, Карл, наконец, отпустил её. Видимо парень и вправду совершенно потерял интерес к ней, и она даже стала его раздражать. Девушка медленно поднялась из-за стола, держась рукой за стул, так как силы уходили на борьбу с неизвестной доселе болью, и улыбнулась. Вновь пряча глаза за прядью белоснежных волос , уже стоя, допила своё кофе, бросила на стол пару рё за свой заказ, накинула черный плащ и натянула на лицо капюшон. Медленно наклонившись к Карлу, тяжело дыша, еле слышно проговорила:
-Еще увидимся, тогда поболтаем..а сейчас мне пора. – Юки ни капли не обиделась, вот только внезапная боль появилась уж очень внезапно и некстати.
Небо затянуло темной тучей, что позволяло перебежками перемещаться дампиру. Медленным, неуверенным шагом, чуть покачиваясь, девушка двинулась к двери почти на ощупь. Зрачки резко сузились, и стало очень темно. Еще пару шагов и колокольчик запоздало оповестил об уходе Ки.
-Удачного дня, не болейте. – Еле слышно попрощалась она и закрыла за собой дверь.
Еле улавливая очертания парка, Ю побрела по памяти в сторону гостиницы. Больше идти было некуда, только к своей семье, к своему клану. Возможно, они знают, от чего возникла эта боль, и избавят малокровное создание от жутко мучительной боли. Яркое солнце иногда выглядывала из-за туч и обжигала нижнюю часть лица девушки, оставляя дымящиеся ожоги. Но они не казались такими важными и не перебивали ту боль, что приносил нарисованный дракон на спине юной леди. Наконец из-за деревьев показалась знакомое строение, это была гостиница и одно из мест спасения. Спотыкаясь малокровная быстрым шагом пошла уже в знакомое ей место.

>>> Катастрофа

0

345

-----> Центральный парк
Сентябрь. 2013 год
• день: поднялся сухой горячий ветер. Яркие лучи солнца согревают землю и прохожих. Воздух сухой и жаркий. Вокруг все зелено - трава, листья, цветы. На солнце невыносимо находится - слишком жарко.
Температура воздуха: + 34

-Как? Подруга, неужели ты сравниваешь наши неповторимые приключения с этими грязными плясками в твоем клубе?  - достаточно естественно я изобразила удивление, снова стараясь подколоть Ши. Да, работа мне её не нравилась, потому что знала, что может найти лучше, если захочет, пусть даже в театр придет, там ей роль надеться. Но нет. Я и сама когда-то давно подрабатывала в «Инфинити» да и вообще в местах похуже этого, и точно знаю, что люди разные бывают и разная работа им по душе. Поэтому все упреки, которые я могла бы выразить, всегда проходили в форме шутки, не более.  Да и не тот я человек, чтобы кого-то учить жить. Сама недавно училась, собирала себя по крупицам и  до сих пор учусь, особенно на ошибках. Пытаюсь делать какие-то правильные поступки и выводы, а потом оглядываюсь и думаю: «Какой же все-таки дурой была». Поэтому лучше не оглядываться и не жалеть ни о чем. 
Моя ладонь скользит вниз по предплечью Шионы, чтобы взять её за руку и переплести пальцы. Так удобней всего идти, чтобы не потерять друг друга в бурлящем потоке людей.
Останавливаемся, чтобы подождать зеленый свет светофора.
-Сейчас мы, конечно же, в Саюри, не буду же я тебя настолько морить голодом. Ты удивишься, но у меня все-таки есть совесть, - смеюсь, убирая назойливую челку с глаз, - позже, я хочу загород, проветриться, - уже на полном серьезе добавляю я. Для меня это действительно важно: вовремя отойти от дел и залечь на дно. Упорный труд это конечно хорошо, но так и исписать себя можно и себе ничего не останется. Не то что дорогим людям.
-Ши, ты только представь осень загородом, - сладко затягиваю я, потянувшись к уху подруги, - горечь и холод октября, старый дом со скрипучими полами. И никакого пластика, - с удовольствием констатирую я. Эх дожить бы еще до этих холодов и дождя. Понимаю, что зря я сейчас себя раздразнила, когда сентябрь на полную исполняет программу лета.
Зеленый.
Несмотря на высокие каблуки, я достаточно ловко и быстро пересекаю улицу, балансирую и изворачиваюсь, чтобы избежать столкновения с кем-то. Иногда посматриваю на Ши, чтобы понять как она отнеслась к моему предложению.
-Знаешь, я, наверное, буду копить на загородный дом. Продам квартиру и все, съеду. Ты будешь приезжать ко мне в гости? - конечно, будешь. Только попробуй не явиться. Вообще мысль о том, чтобы переехать за город меня посещает уже давно  и с завидной частотой. Но пока мне что-то мешает предпринять этот шаг. Нужно правильно выбрать момент, так чтобы в полной мере насладиться своим выбором, полностью ощутить его.  Нужно все сделать правильно. А ведь сколько возможностей предоставляет загородный дом. Вырваться из бетонной клетки города и насильного притирания к людям, абсолютно чужим людям.
Пройдя несколько улиц, завернув там, где надо, мы оказались в японской части города, которые вызывала жгучую ностальгию по Токио. Сжимаю руку Ши, словно подавая ей знак, переглядываемся и заходим в Саюри. К этому времени аппетит разыгрался уже не на шутку и мой живот начал тихонько подпевать музыке в наушниках.
-Тааак, - потягиваю я, оцениваю обстановку, снимая наушники и пряча телефон в сумку. Жаль,  хайтэк стиль  помещения совсем не подходил мне под настроение, хотя  окунувшись в октябрьские мечты, оно совсем потеряло форму.
-Пойдем к тому столику у окна, воооон туда, - указываю пальцем на  самый дальний столик, в углу, но при этом хорошо освещенный. Хорошо, что в помещении работал кондиционер и перегреться на солнышке нам не светило. Тащу Ши к столику и сразу же за нами тащится официантка. Улыбается, здоровается и кладет на стол два меню.

Отредактировано Eva Ayrton (2012-10-04 18:53:08)

+1

346

------------------> Центральный парк.
Сентябрь. 2013 год
• день: поднялся сухой горячий ветер. Яркие лучи солнца согревают землю и прохожих. Воздух сухой и жаркий. Вокруг все зелено - трава, листья, цветы. На солнце невыносимо находится - слишком жарко.
Температура воздуха: + 34

- Не начинай, Иви. Это же просто работа. - девушка недовольно фыркнула и махнула рукой. Шиона всегда была пофигисткой. В принципе, в этом мире таких людей была тьма тьмуща, но Шио возвела свой пофигизм в ранг искусства и потакала ему когда только можно. Да и когда нельзя - тоже. Наверное поэтому разговоры о ее работе, точнее о том, что пора бы ее сменить повторялись с завидной регулярностью. Не то чтобы Ева давила, нет, она никогда не подходила к этому вопросу всерьез, однако и не забывала лишний раз напомнить лисице об этом факте. О бесполезности сей процедуры подруга видимо даже не догадывалась, потому как девушка относилась к своей работе, лишь как к способу заработка денег, не более. Не отдаваясь ей с излишним фанатизмом, что было ей свойственно. Сегодняшний день не стал исключением, поэтому она решила не обращать на это внимания.
Теплая рука Евы привычно соединилась с ее и девушки направились в сторону японской части города. Погрузившись в беседу, они высокомерно игнорировали сигналящие на светофорах машины и куда-то спешащих пешеходов, абстрагировавшись от окружающего мира они спешили поесть. Яркое солнце только способствовало их быстрому шагу, так как жутко хотелось оказаться в прохладе и уюте. Разумеется, ворчащие желудки тоже не могли оставить подруг равнодушными к аппетитным запахам многочисленных кафешек, встречающимся им по пути, но менять планы не хотелось.
- Да все равно, - улыбнулась Шиона,  -  поем и мне море по калено и горы по пояс. Так что осуществим все твои планы. Я уже бодрячком, правда.
Она ярко представила все то, что описала Ева и мечтательно мурлыкнула. Пейзаж, который так услужливо подкинула ей ее богатая фантазия, заставил девушку улыбнуться. Яркие краски осени, самой любимой теплой гаммой оранжевого пламени, взбудоражили ее душу. Она представила как теплый осенний ветер пролетает по едва заметной тропке, безудержным ураганом поднимая в воздух легкие листья. Все такое чудесно грустное, что сердце щемит непонятное чувство восторга... Шиона не смогла сдержать вздох и теплую улыбку. Как же она была солидарна в этом с подругой, правда по своим причинам. Там она смогла бы быть собой - обратиться в зверя и пронестись по лесу черным вихрем, беззвучным, неуловимым, очаровательно опасным. Она жила ради таких мгновений...
- Шутишь?! - девушка наградила подругу изумленным взглядом, - Да ты меня фиг выселишь! В гости, ага, щас...
Поддавшись порыву Ши засмеялась и кружась на носочках практически влетела в мир, по которому порой дико скучала. Старые улицы Токио, разбудили в ее душе непривычную тоску. По той старой, привычной жизни. Спокойной и размеренной, кицуне даже не подозревала, как скучала по всему этому и благодарно сжала ладонь подруги. Я не была здесь больше года...
Забыв обо всем девушка оглядывает все вокруг, словно видит впервые, впитывает окружающую атмосферу, словно губка, чтобы потом, оказавшись в квартире выплеснуть эмоции на холст. До боли яркими, болезненно теплыми и знакомыми пятнами. Таких картин у нее было много, ведь она часто рисовала Токио по памяти, не решаясь вернуться ни в город Легенд, ни тем более в Японию, хотя возможность представлялась не раз. Стоило им переступить порог "Саюри", как Ши "отпустило" и она наконец смогла снова улыбнуться. Все ведь в порядке, да? И где же моё знаменитое равнодушие ко всему?...
- Я зверски голодная! - девушка наконец окончательно прогоняет переживания и плюхается на стул. Бормоча про себя многочисленные названия блюд, она никак не может остановиться на чем-то определенном и так быстро листает страницы, что со стороны может показаться, что она вообще их не читает.
- Ну это просто издевательство, Иви! Тут столько всего вкусного, что я умру мучительной голодной смертью прежде чем выберу, что поесть!
Она снова смеется и наконец бледный пальчик останавливается на знакомом блюде, от которого у лисицы по лицу расползается глупейшая довольная улыбка.
- Итаак, - она тянет слова, словно наслаждаясь одной мыслью о еде, - мне, пожалуйста куриный шницель и гарнир из отварного риса с овощами. Яблочный сок, а на десерт яблочный чизкейк и зеленый чай с мелиссой.
С чувством выполненного долга лисица отложила меню на край стола и подняла глаза на Еву. Опершись локтями о стол, она удобно расположила подбородок на сцепленных в замочек ладонях, и принялась сдувать с глаз мешающую челку. Чтобы скоротать минутку, пока Ева делает свой заказ.

+1

347

Япония все еще осталась шрамами на теле, но сладкою болью в душе.  Страна, приютившая меня, убегающую от своей «судьбы». Как бы я хотела посмеяться над всем, что произошло, над той иронией, с которой я столкнулась, неосторожно загадав желание. Хотела ощутить себя птицей, а в итоге оказалась в свободном падении. Сломала все, что  могла. Ну почему от этого мне хочется смеяться?
Часть Токио бросает меня во времени обратно на несколько лет. От этого слегка не по себе: из двух жизней, я не знаю какую выбрать. Или оставить все в прошлом? И Японию и Францию. Но я ведь никогда не смогу проститься с теми, кто был со мной в тех городах. Слишком много незаменимых людей стало частью меня. Снова всех бросить и начать все сначала, это как будто обречь себя на неполноценность. Снова искать себя и людей, с которыми можно быть собой. Нет, это слишком высокая цена. Значит, придется принимать прошлое, каким оно есть, не смотря на то, что жила я двумя абсолютно разными личностями.
Вешаю пиджак с сумкой на спинку стула, усаживаюсь на стол, ложа перед собой телефон.
-Ты можешь пожаловаться на них, за слишком широкий выбор и хорошую кухню. Девушка, где ваша книга жалоб и предложений? – поднимаю взгляд на официантку,  которая уже собиралась принести мне ту самую книгу, но я с улыбкой качаю головой, показывая, что вопрос был исключительно риторическим. Повторяя за Ши, начитаю интенсивно листать меню, не зная, что именно я ищу. Останавливаюсь на странице с салатами, но вместо того, чтобы сделать выбор отвлекаюсь на Шио. Сверкающая и постоянно что-то щебечущая азиатка мне кажется смертельно милой. Рука сама тянется за телефоном, зажимаю боковую кнопку, включая камеру.
-Ши, улыбнись! - делаю фото, прежде чем девушка успевает откликнуться. Хихикаю с видом довольного папарацци и снова кладу телефон. Сколько у меня уже таких спонтанных фото? Может в чем-то они и однообразны, но все они лишены какого-либо замысла и просто помогают вспомнить ощущения, когда время уже давно ушло. Запоминать факты легко, а вот настроение всегда неповторимое, тем более с Шионой.
-Таак, а теперь моя очередь, - привлекаю внимание официантки, - значит, салат с куриной грудкой, безалкогольный мохито, а на десерт, - переворачиваю страницу и вожу пальцем по списку блюд, -  бабаны в карамели и травяной чай, -практически наугад делаю заказ и отдаю меню официантке.
-Завтрак нам обеспечен, значит, теперь я имею право мучить тебя, как захочу, - с энтузиазмом начинаю я, убирая челку сглаз, -  раз по счастливой случайности нам выпал свободный день, мы просто обязаны сегодня делать все, что захотим. Предлагаю сегодня сыграть в игру «я желаю…»  - с достаточно решительным видом вношу свое предложение, придуманное в эту же минуту. Сплошная импровизация, -  условия состоят в том, чтобы одна загадала какое-нибудь безумное желание, а вторая выполнила его. Единственное правило: отказываться от исполнения нельзя.
Для меня весь замысел игры в том, чтобы, полностью окунуться в этот день и, наконец, отвлечься от прошлого. Надо же, как же я раньше хотела себе вернуть его, будто именно в нем и состояло мое счастье. Пора менять свои цели, расшевелить себя на новые желания. И с кем не еще выполнять эту авантюру как не с Шио? С  ней подобные фокусы проходят как-то особенно легко и приятно. Почему-то именно она меня всегда побуждает к движению.
-Так ты согласна? Тогда я первая... - задумывают над тем, что особенно приятно делать спонтанно,  - я желаю сделать татуировку! – наконец изрекаю, хотя еще и сама не поняла, на что именно подписалась. Татуировку? А почему бы и нет..

Отредактировано Eva Ayrton (2012-10-08 14:17:18)

+1

348

Пока Ева делала заказ, я напряженно вглядывалась в лица прохожих, боясь, а отчасти надеясь, встретить среди них кого-то знакомого. Оказаться здесь так...скоро, это было не просто, не смотря на то, что я вроде бы уже успела смириться. Больше года...Для людей это порой удивительно длинный срок, а вот для меня, мои шрамы не заживут так быстро, но я знаю - очень скоро появятся новые. Давлю в себе приступы самобичевания и беззаботно улыбаюсь. Это уже начинает входить в привычку, заталкивать настоящие эмоции, чтобы только не беспокоить Иви. Хотя знаю, что в ее душе тоже не мало темных пятен, знание почти интуитивное, нежели действительно основанное на фактах. Сколько нас таких в этом городе...С душами наизнанку...
- А ты думаешь я не жаловалась? - изображаю возмущение, но с трудом сдерживаю смех, - И что? Ничего не изменилось! Беспредел какой-то.
Осуждающе качаю головой, провожая взглядом ошарашенную официантку. О ее эмоциях говорят ее мысли, на лице неизменная улыбка. Не могу не восхититься вымуштрованности и непоколебимости местного персонала, кажется, даже если бы я послала ее матом, она бы не перестала улыбаться. Ну разве не умничка! Слышу обрывки мыслей Евы - они считает меня милой, и не могу сдержать улыбку. Я все чаще задумываюсь о том, что свело нас тогда на крыше? судьба? Мы ведь довольно долго жили в одном доме и даже не знали о существовании друг друга, а тут бац! И не разлей вода...Разве такие встречи бывают случайными? Погрузившись в размышления пропускаю момент, когда щелкает объектив встроенного в телефон фотоаппарата. Звук неразличимый для человеческого слуха, для меня был даже громче чем просьба Евы - неожиданность, такая неожиданность! Я даже представить боюсь сколько на ее телефоне таких вот случайных фоток, еще больше пугаюсь тому, как я на них выгляжу - она ведь снимает когда ей в голову взбредет!
- Когда-нибудь я отформатирую твой телефон! - беззлобно улыбаюсь, через чур широко, так что видны клыки, - Ты будешь рыдать как девочка!
По "Саюри" разносится мой задорный смех и осознав, что мешаю гостям я тут же зажимаю рот ладошкой, не переставая смеяться. Приятный голос Евы снова разрезает пространство, чтобы донести до меня очередную сумасбродную идею. На этот раз она даже превзошла себя! Неверяще качаю головой, внутренне понимая, что для меня это действительно вызов, ведь я жуткая трусиха, по части таких вот развлечений. Задница начинает ощущать смутно знакомый намек на приключения и их последствия, а вот проблемы лисья задница почти предсказывала. Обреченно вздыхаю, а что мне остается? Я ведь уже пообещала Иви, что сегодня мы будем делать все, что она захочет. Голова против воли согласно кивает, снова я подписываю себе приговор. Но меня не покидает приятное ощущение, что я еще не скоро забуду этот день.
- Ааааа, черти с тобой! Вызов принят! - довольно ухмыляюсь, рефлекторно водя подушечкой пальца по запястью. Изображение ящерки немного выступает над кожей, едва ощутимо, но для меня эта разница велика. Я вижу ее даже с закрытыми глазами и могу в точности повторить саламандру на бумаге - за столько лет я уже не могу представить свою руку без нее.

Отредактировано Sheona (2012-10-09 20:11:05)

+1

349

Да, у каждого из нас есть свои ящики пандоры наполненные страшными тайнами. И все они неповторимы и уникальны в своем роде – так думаем мы. А иначе было бы не интересно, ну о чем еще всплакнуть поздней ночью после энного бокала вина? Обязательно найдется проблемка, о которой никто не знал, но именно сейчас нею нужно поделиться пока её груз не стал невыносимо тяжелым.  А потом и дальше можно быть впечатлительной девчушкой со звонким смехом и не стесняться дразнить прохожих улыбками, наслаждаясь ответной реакцией.  Любить себя и быть влюбленной в кого-то до безрассудства, позволять любить себя кому-то другому. Дальше жить, дышать, это все очень легко, до первой полуночной истерики. А там снова как получиться.
Сейчас мы легкие, звонкие, просто девушки в кафе.
-Ой-ой-ой, боюсь, боюсь, - пытаюсь отвечать Шионе, едва ли сдерживая смех, - да? Ты меня накажешь?  - и снова волна звонкого смеха окатывает кафе. Кто-то с неодобрением оглядывается, но это лишь подзадоривает нас. Я прячу лицо в ладони, чтобы  наконец успокоиться и снова перейти к сути дела. А на повестке дня у нас татуировка. Вообще с моей стороны это не такая уж и сумасбродная идея, учитывая количество шрамов на моей коже. И вполне даже неплохо было бы скрыть парочку за красивым рисунком. Эти мысли периодически возникали в моей голове, когда я заставала какой-нибудь очень удачный пример татуировки. Да все мне не хватало смелости начать это дело, а точнее повода не было.  А тут этот день и совсем не осеннее настроение. И что поделать? Приходится исполнять эти порывы горячего бреда.
-Но я хочу, чтобы эскиз непременно что-то означал, - затягиваю свою волынку о весомости символизма, ибо для меня это действительно важно, - в рисунке должна быть не только эстетика, но и идея, - с видом профессора добавляю я, даже поднося указательный палец вверх, - но только не иероглифы. От них меня уже изрядно мутит.
-Может, ты мне эскиз нарисуешь? Ты ведь у нас ху-до-жни-ца! - произношу это с особым удовольствием, как будто в этой фразе кроется моя победа над всем миром. Хотя это лишь очередная попытка увлечь Ши в творческую авантюру. Это все, что мне остается. Да я и не могу скрывать удовольствия от того, что провоцирую людей на творческие порывы. Конечно, до музы мне далековато, но порою достаточно просто бросить вызов, а несложная психология человеческого ума сработает за меня. А мне нравилось называть Ши художницей. Вообще мне нравилось, что у меня есть подруга-художница, да, от этого я была в восторге. Она словно восполняла мой даунизм в изобразительном искусстве, делая меня человеком.
С хищной улыбкой всматриваюсь в глаза  Шионы. Дожидаюсь от неё ответа, едва ли не гипнотизируя, словно удав. Не сведу с неё глаз, пока не услышу положительного «Да!». Ну же, девочка моя, ты ведь знаешь чего я хочу, порою даже лучше меня. Со стороны можно было бы и подумать, что между нами возник конфликт, ибо на моем лице не осталась и следа от прежней беззаботности, с которой мы с Ши дружненько хохотали. И единственное, что могло отвлечь меня от столь великолепной игры, так это еда. Я даже не заметила, как у столика оказалась официантка с подносом и начала подавать наш заказ. Я с видом радостного ребенка захлопала в ладоши, хотела уже начать есть, но вовремя опомнилась.
-За сегодняшний день! - поднимаю стакан со своим коктейлем и многозначительно киваю Ши, следом делая несколько глотков мохито.
-А теперь я хочу узнать о твоем желании. Мне ведь надо знать к чему быть готовой.

+1

350

- Оооо, я бы на твоем месте проверять не стала.
Улыбаюсь. Голос Евы скользит в моем сознании, плавно, не напрягая, и я с трудом разгоняю это состояние покоя и безмятежности, чтобы сладко не уснуть прямо за этим столом. Солнце снаружи печет так сильно, что даже кондиционеры не справляются, и мне совершенно не хочется шевелиться, несмотря на то, что нам еще предстоит вернуться на улицу.
- В гневе я бываю ужасна, — сказала я, сдвинувшись на стуле, чтобы было удобнее, но стало только хуже. Мне ужасно хотелось  забраться на него с ногами и обхватив их свободной рукой, продолжать ни к чему не обязывающую дружескую беседу, но приличия...Чертовы правила приличия! Дух зверя буквально пожирал меня изнутри, маленькими, едва заметными порциями, отбирая мой разум. Когда я в последний раз обращалась? Даже не могу вспомнить... Лису следовало не реже раза месяца выпускать на охоту, иначе она начинала терзать меня, требуя вернуться к изначальной ипостаси. А я не могла, не хотела. Даже в излюбленной мной полуформе я уже не была пару дней. Тяжко...Замечаю, что у женщины за одним из столиков через чур сладкие духи и не удержавшись морщу нос - люди порой доходят до крайностей, в своем желании нравится окружающим. Вот от Евы пахнет приятно.
- Ты права, несомненно ты права, - одобрительно  качаю головой, припоминая, что в последнее время молодежь не особенно заморачивается по поводу раскрашивания своих тел. Причем даже не задумываясь порой, что именно значит то, что они намалевали. Корчу брезгливую моську - в подобных вопросах мы с Иви всегда солидарны. Очередная просьба подруги заставляет мои брови удивленно изогнуться, я не просто удивлена, где-то в глубине души я напугана. Одно дело малевать что-то, что так и будет валяться в кладовке моей небольшой квартиры и совсем другое создать эскиз тату для Евы. Это ведь на всю жизнь. Хотя сейчас ведь временные делают...
- Порой ты меня поражаешь, - бросаю мимолетный взгляд на свою татуировку и улыбаюсь, - я может быть и ху-до-жни-ца, но мои познания в символике почти нулевые. Как ты можешь доверять мне такое ответственное дело?
Привычным движением руки убираю волосы, отбросив их на спину и почти обреченно улыбаюсь Иви. Она в последнее время переоценивает мои возможности, хотя порой мне начинает казаться, что таким ненавязчивым способом она пытается наставить меня на путь истинный. А мне все еще не привычна чья-либо забота. Сколько волка не корми, а он в лес смотрит, да?
- Ну-у-у, - уклонилась я от прямого ответа, ловя гипнотизирующий взгляд Евы, - Потом не жалуйся.
Я сдалась, окончательно и бесповоротно. Ну не могла я отказать ей, когда эта паршивка так просила! Вертит мной как хочет. - улыбаюсь своим мыслям.
Прежде чем рядом с нашим столиком появляется официантка я чувствую дивный аромат куриного мяса с изумительными специями. Букет настолько аппетитный и насыщенный, что я едва не подавилась собственной слюной. Я не отводила почти хищного взгляда от тарелок все то время, пока улыбчивая девушка расставляла на столе наш заказ. И стоило ей отойти как я схватилась за вилку...Зря. Тост Евы пришелся кстати, хотя сок для такого случая немного не подходил. Я легкомысленно успокоила себя тем, что честно напьюсь вечером и тоже подняла бокал. Сок был свежевыжатый, приятно-прохладный, именно такой какой я любила. Душа таяла в неге блаженства.
— Я не очень хороша в этом, — прошептала я и погрустнела, — но и у меня есть идея.
Я внутренне сжалась. Мысль об этом посещала мою дурную голову уже несколько месяцев. Тайна...Она всегда словно груз на шее, но когда делишься ей, становится легче. Многие ли задумываются, что поделившись, они вешают такой же камень на шею тому, кому рассказали. От этого ли облегчение? Что ты не один такой? Это меня останавливало. Надо ли Еве знать кто я? Правда, иногда я чувствовала, будто мы находимся в разных мирах. Редко, но такое бывало.
— У меня есть идея — зачем-то повторила я и отправила в рот первый кусочек курицы, и проглотила даже не почувствовав вкуса. Я не знала с чего начать, но еще было время подумать. Из груди вырвался тревожный вздох, один Бог знал как мне было тяжело принять решение. Ведь от него в какой-то степени зависела моя жизнь. А еще я не знала как к этой новости отнесется Ева...Мне сделалось горько, и солнце, казалось, стало немного прохладнее, когда я наконец решилась - я все ей расскажу.
- Это будет сюрприз для тебя, - выдавливаю улыбку, но со стороны она должна показаться искренней, - ты будешь в шоке!
Пока не знаю, что буду делать дальше, но начало положено, пути назад нет. Я чувствую запах еды и ко мне мгновенно возвращается аппетит, заставляя почти набросится на куриный шницель. Все тревоги пришлось отбросить, сейчас на носу более важная проблема - придумать для Иви тату.

Отредактировано Sheona (2012-10-14 10:53:19)

+1

351

-Я ведь знаю, что даже сейчас у тебя с собой блокнот с рисунками, - с хитрецой посматриваю на Шиону, - если тату будет нарисована тобой, она уже наполнится смыслом, сегодняшним днем!  - лукавость быстро сменяется нежностью и мягкостью. Склоняю голову на бок и смотрю в глаза подруги с искренней верой в её художественные таланты. Я ведь точно уверенна в своей задумке. А что будет дальше? Не пожалею ли я? Я ведь еще никогда ни о чем не жалела. Что будет - то будет. Встряхиваю головой, чтобы убрать с глаз челку и уже собираюсь приступить к трапезе, но внезапно меня осеняет идея.
-Я знаю! – резко хватаю Ши за руку, боясь, что  идея может ускользнуть от меня, - ловец снов!  - держу девушку с лихорадочным видом, еще сама до конца не переварив свою идею. Но уверенна, что если я сейчас не поделюсь нею с Шионой, то мысли  снова растворяться и ничего подобного мне в голову не придет.
-Ты ведь понимаешь, что именно он мне нужен, - совсем тихо произношу я, будто делясь с Ши государственной тайной,  и уже через пару секунд понимаю, насколько глупо выгляжу, что заставляет меня посмеяться над собой, хотя и это выходит у меня как-то нервно и озабочено.
-Ой, прости. Приятного аппетита, -  покачав головой, я усмехнулась, и начала вилкой копошиться в своем салате, размышляя о татуировке в виде оберега. Если подумать о символики, то именно эта вещь мне и нужна. Правда я не настолько суеверна, что татуировка в виде ловца снов спасет меня от моих кошмаров им бессонницы. Хотя идея, как плацебо могла бы создать эффект моего чудесного выздоровления. Об этом можно и подумать.
-Да, мне нравиться эта идея, - отвечаю, будто сама себе, все еще рассматривая салат, - но я все одно хочу что-то от тебя, - добавляю и улыбаюсь словно ребенок, подняв взгляд на девушку. Ну да, кто еще может напрячь  Ши, да и еще с таким невинным видом, как Ева. Но я честно не испытываю никаких угрызений совести, ибо делаю только лучше, заставляя девушку шевелить мозгами, да и все это обязательно окупиться. Только чего стоит то доверие, которым нужно испытывать к человеку, чтобы позволить ему оставить след на моей коже.  Может это слишком радикальный метод сближения с людьми, но к чему мне связывать свои руки. После нескольких смертей, я осознала, что сильней всего жалеешь не о совершенных ошибках, а о неисполненных желаниях. И тут кроме как себя самого и винить больше некого.
Ем салат с задумчивым, но при этом очень довольным видом. Хотя мысли уже начинают уходить в совершенно иную степь, а именно в воспоминания, но от этого моя довольная ухмылка становиться только выразительней. Когда Ши заговорила о своем желании, я отложив вилку внимательно прислушалась, ибо по виду девушки было сразу ясно, что говорила она не о капризе, а о чем-то действительно серьёзном.  О чем-то, что заставило её моментально сникнуть. Порою сам не замечаешь, как от определенной мысли сразу опускаешь плечи и грустнеешь, превращаясь в старую тряпичную куклу.
-Дорогая, ты меня пугаешь, - с недоверием и осторожностью ответила я на наигранную улыбку Шионы. Но  копошиться сейчас во внутреннем мире девушки, даже без наркоза, в общественном месте,  это самое настоящее извращение в виде садизма. Но рано или поздно мы доберемся до этих тайн, тем более Ши сама затеяла этот «сюрприз», и мне даже интересно, что из этого выйдет.
-Нет, ну ты издеваешься, - вырываюсь из своей задумчивой комы, кажется, слишком громко, ибо на мой радостный возглас откликнулось пол кафе, но я даже не думаю понижать тон - сюрприз она задумала! А что если я не доживу до него!? Умру ведь от любопытства!

Отредактировано Eva Ayrton (2012-10-16 19:56:43)

+1

352

И какому идиоту пришло в голову сообщить мне, что рисование лучший способ снятия стресса? Задушила бы собственными руками! Ааа, ну да, кажется вспомнила. Это была миленькая старушка в одном из переулков Киото. Она мне и подарила первый альбом для рисования. Вроде бы он достался ей от погибшего мужа. И с тех самых пор я всегда что-то малюю, иногда просто так, чтобы убить время. Корчу неопределенную гримасу и качаю головой - Ева в очередной раз меня раскусила. Ведь мой блокнот действительно покоился где-то в недрах сумки. Эх, и откуда она столько обо мне знает? Порой, даже я не помню о себе таких подробностей.
- Ты слишком много знаешь, паршивка! - театрально зашипела я, мгновенно вжившись в роль опасной шпионки, - тебя давно следовало убрать!
Ладони сами собой складываются в некое подобие пистолета, дуло из соединенных указательных пальцев направленно прямо в лоб Иви. Я "нажимаю" на несуществующий курок:
- Бдыщ! - подражая все той же шпионке, картинно сдуваю невидимый дымок от выстрела...и посылаю подруге воздушный поцелуйчик.
- Теперь никто и никогда не узнает моей страшной тайны... - под конец фразы мой голос становится таинственно-хрипылым и тихим. Как раз в стилистике жанра. Я готова рассмеяться в голос, но мы с Иви и так ведем себя неподобающе, и страх быть выкинутыми из "Саюри" заставляет меня сдержаться. Я прямо эталон самоконтроля сегодня, поражаюсь сама себе. На моих губах неизменная улыбка, но что-то в моих глазах меня видимо выдает, потому что я читаю в мыслях Евы явное недоверие. Я бы хотела ей все рассказать, но...было слишком много "но", я не знала как поступить, поэтому просто отложила эту проблему до поры до времени. Тем более мне уже все равно не отвертеться. Как ни в чем не бывало продолжаю беседу:
- Я все понимаю, Иви, но мне нужно хотя бы какое-нибудь направление. Чтобы я знала с чего начать.
Улыбнувшись, я с чувством смакую еду, только чудом избежав какой-то дико острой специи в гарнире. По запаху это было похоже на чили-перчик, пробовать я не стала. Но рис был просто восхитителен! Я не ела ничего вкуснее уже лет шесть, поэтому вся испробованная мной до этого пища, показалась безвкусным тленом (да простят меня все повара). Конечно же я преувеличивала, просто голод настолько обострял чувства, что я ненароком задумалась - ради таких вкусовых ощущений можно есть и по реже. Жевать уже не было сил, но и заканчивать трапезу, когда на тарелке осталось еще сколько вкусностей, как-то не хотелось. Вот переем и растолстею... -  невесело подумала я. К этому времени я чувствовала какую никакую сытость. Острый нож резал мясные волокна настолько легко, что я слышала, как его лезвие проскальзывает по керамике, издавая неприятный звук, от которого сводило челюсть. Невольно перекосившись я настолько провалилась в анализ своих ощущений, что была застигнута врасплох неожиданным прикосновением подруги. Воспользовавшись ее возникшей идеей, я радостно нырнула в новое русло разговора.
- Идея просто супер! - невольно улыбаюсь, впервые наблюдая Иви такой сияющей, - С твоего позволения я пожалуй попробую накидать пару эскизиков.
Столовые приборы обреченно звякнули о тарелку, когда я полезла в сумку в поисках заветного блокнота, столь не вовремя решившего потеряться среди прочего хлама. Вы когда-нибудь пробовали найти что-то в женской сумке? В большинстве случаев эта идея будет обречена на провал, но я была настроена решительно, крайне решительно. Мне показалось, прошла целая вечность, но на деле около семи минут, прежде чем я радостно воскликнув выудила из сумки небольшой ежедневник в кожаном переплете. От неожиданности я резко дернула рукой, собираясь помахать находкой в воздухе и вскрикнула, нехило приложившись локтем о столешницу. Что, разумеется, не придало словам, вырвавшимся в адрес невиновной мебели, нежности и культуры. К счастью мне хватило ума вовремя захлопнуть варежку, и из моих уст вырвалось разве что яростное шипение. Тут же утихшее, стоило мне встретиться взглядом с Евой.
- Не бери в голову, Ив, - ободряюще касаюсь кончиками ее ладони, - со мной все в порядке, правда.
Привычным движением открываю блокнот на чистой странице и любовно провожу ладонью по желтоватой бумаге. Этакий ритуал вошедший в привычку, прежде чем я начну рисовать. Но стоило взглянуть на пустой лист, как лишние мысли выветрились из головы и карандаш с характерным шуршащим звуком обозначил первые штрихи. О ловцах снов я в принципе знала достаточно и первым делом нарисовала ровную окружность - основу. Я глаз не могла оторвать от линии, чувствуя, что если отвлекусь, то работа пойдет на смарку. На мгновение показалось, позови меня Ева, я бы не услышала. Но через секунду я уже снова вернулась в реальность, остановленная незавершенной идеей.

+1

353

-Поздно агент. Мы вас вычислили, - с самоуверенной улыбкой  подыгрываю тебе и достаю из-под стола «пистолет», а точнее руку с жатыми пальцами, прекрасно повторяющими контур оружия, - вы окружены, - достаточно серьёзно добавляю я.  Но насколько я бы хорошо не исполняла роль агента, меня ждет смерь. Что же, по сценарию я умерла на задании, вполне почетная гибель. В такт твоему выстрелу откидываю голову назад и на несколько секунд претворяюсь мертвецом, рассматривая потолок кафе.
-Надо было в сердце целиться, чтобы вдребезги, - оживаю с лирическим видом, убираю с глаз челку и снова заражаюсь улыбкой. Почему-то мне как никому другому легко говорить о таких вещах. В моих руках жизнь словно птица, которая может каждую секунду вспорхнуть и улететь. Понимая это, начинаю ценить каждую секунду: когда ловлю улыбки незнакомцев, когда встаю совсем-совсем рано, а на улице за коном ни души, когда пытаюсь чем-то увлечь подругу, заставляя её лишний раз напрячь свою фантазию, когда зависаю в паузе с кем-то очень родным. С таким подходом даже самые обыденные дела приобретают волшебность и великий смысл. Даже сейчас, то, что мы делаем, для и меня имеет большую значительность. И дело не в том, что какой-то рисунок останется на моей коже на всю оставшуюся жизнь.  Просто теперь мне точно, что будет вспомнить с тобой. Почему-то для меня это очень важно.
Я рада, что моя идея о ловце снов оказалась не такой уж и сумасшедшей.  А может рада тому, что просто не встретила никакого сопротивления, я бы сейчас совсем не хотела спорить об этом. Я ведь совершенно не умею спорить, если не уверена в своей точке зрения. Взяв в руки вилку, я принимаюсь уплетать свой салат, от которого осталось совсем уж мало.
-Хорошо, но знай, все твои тайны я унесу с собой в могилу, - серьезно произношу я и жестом закрываю свой рот на замок, наблюдая, как ты колдуешь над листком бумаги.  Для меня нет ничего обворожительней, чем творческий процесс. В нем ведь искренность, сравнимая только с настоящей любовью. А ты делаешь это настолько сосредоточенно, что  я не могу сдержать улыбку.
-Я тебе как нибудь подарю такой, хочешь? Своими руками сделаю, - предлагаю, наконец, оставив свой салат, при этом с удовольствием облизываю губы. Никогда острая еда не была для меня настолько вкусной, ведь раньше я вовсе предпочитала пресные блюда, особенно, когда готовила сама. Допив свое мохито,  я сразу же принялась за свой десерт, больше от нетерпения начать наше шествие по городу, чем от голода.

Отредактировано Eva Ayrton (2012-11-01 17:51:19)

+1

354

Я задумчиво покусываю кончик карандаша и откидываюсь на спинку стула. Взгляд скользит по рисунку несколько лениво, с трудом фокусируясь на линиях, так что найти какие-либо изъяны не представляется возможным. Я должна взглянуть на рисунок позже, чтобы увидеть возможные недочеты, как знать, может быть у меня возникнут какие-нибудь идеи. А пока на листе блокнота можно увидеть знакомую сеть ловца сновидений. Тонкое плетение, кое-где украшено маленькими бусинами и перьями, все согласно традициям. Не удержавшись, нервно закусываю губу, в последний раз оглядывая свое "творение" и показываю его Еве.
– Есть особые пожелания? – опускаю подбородок на согнутую в локте руку – Ты говори, а я буду воплощать.
Беззаботно улыбаюсь, глядя как подруга уплетает остатки салата. Я же, свой аппетит уже утолила поэтому позволила себе мирно потягивать яблочный сок и наслаждаться атмосферой. Я, надо признаться, засмотрелась – солнечные лучи пробившись сквозь шторы играли на барной стойке, отчего многочисленные бутылки сверкали всеми цветами радуги. Красиво. Меня отвлек какой-то знакомый звук, но я не сразу сообразила откуда его знаю. Это было смс сообщение, звук настойчиво повторился и я ошеломленно начала ощупывать карманы и сумку в поисках телефона. Нашелся он на удивление быстро. Беглого взгляда на экран хватило, чтобы удостовериться в том, что я не ошиблась - в верхнем уголке дотошно мигал знакомый желтый конвертик. Интересно, кто это обо мне вспомнил? Легкое прикосновение к экрану, и сообщение открывается, давая мне возомжность прочесть содержимое.
"Шио, привет! Ты идешь сегодня на праздник?
Даже не думай его пропускать! С тебя костюм, с нас выпивка!
Ждем тебя в центре, там найдемся!"

– Эмммм? - рефлекторно вырвалось у меня, так как номер не определился. Я зачитала смс-ку вслух, дабы Ева тоже была в курсе. Я в свою очередь недоумевала, кто же мог мне его отправить. Мысли суетливо роились в голове, отчаянно пытаясь подсказать мне, что же сегодня за праздник. Вспомнив, я хлопнула себя по лбу.
– Иви! Сегодня же Хэллоуин! - на губах появляется глупая детская улыбка. Я всегда любила подобные мероприятия. Чаще всего мне даже не нужно было придумывать костюм. Но в этот раз я не хотела раскрывать свой секрет раньше времени. А значит нужно было срочно откопать праздничный прикид. Глянув на часы, я охнула и засуетилась. Времени оставалось не так уж и много, а вот дел было не в проворот. Я надеялась, что Ева составит мне в этом балагане компанию, поэтому собираясь не сводила с нее умоляющего взгляда. В моих глазах совершенно явно читалось - ну пойдем! ну пойдеееем! Пожаааалуйстааа! Меня аж трясло от предвкушения.
- Иви, ты не посмеешь мне отказать! - говорю с совершенно серьезным видом, - Потому у тебя есть пять минут, чтобы придумать кем ты будешь. После чего мы идем искать тебе костюм!
Зашвыриваю телефон обратно в сумку и порывшись в кошельке оставляю на столе несколько купюр. Я полностью готова мчаться домой, но жду решения Евы. Без нее я не сделаю ни шага, и она это знает. Тем не менее надеясь, что она примет решение по пути, направляюсь к выходу.

------------> На поиски костюмов

Отредактировано Sheona (2012-11-01 21:54:13)

+1

355

Сидеть на одном месте уже было слишком сложно. Хотелось двигаться, постоянно, по городу, ближе к центру, туда, где волнами окатывала жизнь. Надо что-то делать. Надо творить, говорить, жить и чтобы все было красиво.
Живо поедая бананы в карамели, я частенько заглядываю в твой блокнот и узнаю паутину из ниточек. А со временем, я перенимаю твой озадаченно-сосредоточенный вид. Я ведь не до конца продумала все нюансы. Надо ведь столько всего решить и устроить. А главное эскиз. Каким он должен быть?  Мысли заедаю десертом. Они все в карамели, липкие и ничего не ясно. Но я не могу отступить.
-Пока мне нужен только  ловец снов, - серьёзно отвечаю я, полностью увязнув в своих мыслях. Пытаюсь что-то вспомнить. Как-то я наткнулась на небольшое заклинание Хранителя Снов. Порою выуживать из памяти что-то не значимое и плохо запоминающееся очень тяжело. Но тот факт, что я обладаю хорошей памятью, придает мне уверенности.
-Хотя, знаешь, запиши еще рядом слова, - делаю глоток чая, чтобы, наконец, собраться с мыслями, и начинаю декламировать практически с выразительностью стиха:
-Открой мне все свои сны,
Сновидящий,
Открой мне
Мелодии твоего сердца,
И я смогу окутать их
Одеялом голубого облака,
И уберечь от грубых пальцев
Этого мира.

Заканчиваю, выдерживаю глубоко осмысленную паузу и делаю еще один глоток чая. Мой не совсем чуткий, но вполне музыкальный слух едва улавливает мелодию телефонного сигнала. Точно знаю, что незатейливая мелодия принадлежит  не моему мобильному телефону. Поэтому даже не подаю виду и спокойно продолжаю поедать десерт, ожидая, пока кто-нибудь положит конец телефонному звучанию.
Вуаля! Ты все же откликаешься на отзвуки мелодии, а я увлеченная десертом, поднимаю глаза, только когда ты решаешь прочитать мне вслух сообщение.  И сначала я даже не поняла, зачем ты это сделала, ведь уверенна, что на дню тебе приходит десяток таких. Ты ведь живешь в том мире вечных плясок сумасшедших огней. Насколько же мы с тобой разные.
-На анекдот какой-то похоже. А что за праздник? – с удивлением немного приподнимаю бровь и осматриваюсь вокруг, будто надеюсь получить ответ от кого-нибудь постороннего. Но вокруг люди абсолютно безразличны к моей дилемме и кажется, только рады, что мы с тобой перестали смеяться на все кафе.
Услышав о том, что сегодня Хэллоуин, я поняла, что надежно влипла. Поняла это по твоей детской улыбке и искрящимся глазам. Вижу, что ты уже что-то задумала, и у меня нет права отказать тебе. Поэтому уже тянусь к своей сумке за кошельком, чтобы заплатить за наш завтрак.
-Я знаю, что от тебя и твоего маскарада мне не убежать, - достаю кошелек  и вынимаю из него пару купюр, которые следом ложу на стол, -  но в этом всем я полный ноль. Так что будем разбираться на месте. Может, тут рядом есть прокат костюмов?
Сейчас на весу и без каких-либо оснований мне будет сложно придумать себе роль. Легче уже будет  разобраться на месте. Беру тебя, застывшую и ожидающую моего ответа, под руку и тащу на выход.
-У нас есть пол дня, чтобы вжиться в роль.

----------------------> За костюмами -------------------------->>Квартира Евы или Шионы.

0

356

декабрь 2013
• вечер: ветер усилился. Темно, даже горящие фонари кажутся какими-то блеклыми. Дождь прекратился, улицы стали покрываться наледью.
Температура воздуха: 0

Сижу за столиком в самом дальнем углу кафе и смотрю в окно, за которым завывает ветер, заставляя кутаться прохожих в теплые шарфы. На город уже опустились сумерки и сейчас он кажется темно синим с вкраплением желтых, белых и красных огней от фар проезжающих мимо машин. На самом деле кофе я могла бы попить и дома, но сидеть там надоело. Вилетта ушла куда-то еще с утра, а одной мне было скучно. Тут я по крайней мере ощущаю себя не оторванной от всего мира. Достаю из сумки планшет и подключаюсь к вай-фаю, который добродушно предоставляет заведение. Захожу на фейсбук и всматриваюсь в ленту "друзей". Всех этих людей или не людей я либо не знаю, либо едва с ними знакома. Многих из них я добавила вообще просто так, с кем-то даже переписывалась и пыталась познакомиться. Между прочим, некоторые знакомства заканчивались встречей в реале, а встреча заканчивалась сексом. Грубо говоря, я для этого и зарегистрировалась. Может быть я преувеличиваю, но не суть важно.
Симпатичная официантка ставит передо мной чашечку с кофе и заискивающе улыбается мне. Улыбаюсь ей в ответ и подмигиваю, от чего она краснеет и быстро отходит от столика. Усмешка касается моих губ. Ну и чего она улыбалась, если стоило мне откликнуться, как она самоликвидировалась? Хотя без разницы, она всё равно меня не зацепила. Надоели мне обычные хорошенькие и такие невинные крошки. Как же хочется увидеть ту, что сможет меня заинтриговать.
Отпиваю горячий ароматный напиток и счастливо жмурюсь, попутно смотрю что нового произошло в социальной сети, пока меня тут не было. О, пару заявок в друзья. Не спешу добавлять - перед этим просматриваю фотографии, что бы решить, нужно ли мне это. Две из трех кажутся мне симпатичными и я принимаю заявки, а заявку третей беспощадно отклоняю. Естественный отбор, твою мать.
Почему-то мне начинает казаться, что пить кофе без всего скучно и я маню к себе пальчиком официантку в коротенькой юбочке.
- Милочка, принеси мне парочку круасанчиков, будь лапочкой.
Смотрю за тем, как девчушка реагирует на мои слова и ухмыляюсь. Рукой как бы невзначай касаюсь её бедра, чуть поглаживая. Девчонка дергается, хмурится, но молчит и почти со скоростью света отходит выполнять заказ. Думаю, что она попросит принести  заказ кого-нибудь другого. Снова перевожу взгляд на окно и смотрю за тем, как туда-сюда снуют пешеходы. Кто-то говорит по мобильному, кто-то молча проносится вперед. Суета.
Я отвлекаюсь от созерцания только тогда, когда слышу цоканье каблучков около своего столика. Ан нет, всё же она пришла сама. Хорошая девочка получит за это хорошие чаевые.
- Если вытерпишь меня, пока я не уйду отсюда, получишь много чаевых. - Шепчу так, что бы крошка услышала и губы расплываются в хищной улыбке, а рука снова гладит по бедру в конец шокированную официанточку.
Между прочим, эта кроха старше меня, хоть и выглядит совсем юной. Я просто вижу по глазам, что она шокирована больше не тем, что я сама девушка, а тем, что я младше её, а веду себя так нахально. Ну ничего. Привыкнет.
- Ступай. Тебе же не только меня обслуживать. Люди ждут. - Облизываюсь. - Хотя, если хочешь, я могу снять тебя. - Подмигиваю тебе и смотрю, как ты краснеешь и чуть ли не отбегаешь от столика. Не сдерживаюсь и начинаю смеяться.

Отредактировано Franky (2012-12-08 01:22:49)

+1

357

Декабрь. 2013 год.
• вечер: ветер усилился. Темно, даже горящие фонари кажутся какими-то блеклыми. Дождь прекратился, улицы стали покрываться наледью.
Температура воздуха: 0

Вечер. Еще один прожит, так что явно похож на все предыдущие. Никакого разнообразия, вечные дожди и морозы. Не всегда, но чаще всего, к вечеру чаще всего утихает это безобразие. Медленными, неторопливыми шагами, мое тело куда-то несет. Куда? Одному господь богу известно. Идти приходится осторожно, весь асфальт обледенел, ноль как-никак. В голове явное безобразие и протесты, чувствуется, скоро начнутся драки.
Что ты творишь?! Кто так делает? Улитка! Дай, покажу!
Я знаю, твое... покажу. Уймись. Иначе в жопу засуну М - 39. - глупо конечно угрожать самой себе, но зачастую помогает. К примеру, как в этот раз. Иду все в том же темпе "улитки", чуть прикрываю глаза и улавливаю запах ароматного кофе. Этот запах начинает манить, что в конце приводит в кафе. Если бы сигарета, явно сюда бы обоняние не привело.  Глаза разбегаются по окружающей атмосфере. Оцениваю обстановку: тихо, мирно и уютно. Прохожу чуть в глубь, на глаза попадается одинокая девушка, погруженная в кусок пластика.
Присаживаюсь к ней, даже не спросив разрешения или какого-то одобрения.
- Надеюсь, вы будете не против? - с некой ухмылкой произношу эти слова, проявляя нахальность. Быть хорошей, не в моих планах, не в моем стиле. Всем окружающим вокруг приходится это терпеть... им придется это терпеть.
Во! Официантка, засунь ей гранату в задницу... она круто бабахнет. Разнесется на кусочки. Вспомни, те времена... Весело же было.
Ой, ты лучше посмотри на нее. Какие черты, сучка же. Она явно дерзка, не любящая держать свои руки при себе.
Что-то мне говорит, что ей явно не четырнадцать лет, а миниатюрности в ней столько же, сколько в нас. Таких же трахать не интересно! Что одно, что другое отверстие уже растянуты... Хоть две руки суй! Не веришь? Давай поспорим. - голос замолкает, а в голове какое-то недоразумение. Хотелось бы, рассмеяться, да странно это. Через силу сдерживаю хохот. Перевожу взгляд с очаровательной плоскогрудой девушки, на более женственную, а то есть, официантку. Взгляд той, косился на рядом сидящую. Интересно и интригует, но спросить как-то не решаюсь.
- Russischer Kaffee. - произношу явно неизвестное словосочетание для окружающих, делаю небольшую паузу и перевожу. - Корретто. - на сей раз меня понимают, официантка разворачивается ко мне спиной и по ее мягкой и упругой попе с легким размахом проезжает ладонь. У девушки начинается явно психоз, убегает прочь.
- Вы не знаете, что это с ней? Не ваших ли это рук дело? Ее взгляд на вас, был явно не из доброжелательных. - переведя взгляд на напротив сидящую незнакомку, спрашиваю ее, чуть заходя за рамки приличного.
Через небольшой промежуток времени, долгожданный "кофейный коктейль" стоял на столике. Официантка, что принесла, была другой, менее красивой и привлекательной, да еще ко всему, старше.
Преподношу чашку к носу и вдыхаю этот потрясающий запах, после чего глоток обжигающего напитка протекает по внутренним органам, согревая.
- Так как вас зовут? - обращаюсь вновь к напротив сидящей девушке. Левая рука тянется к колену этой незнакомки и как бы, случайно поглаживаю ее. Наблюдая за дальнейшей реакцией.

Отредактировано Jay Simon (2012-12-08 02:45:15)

+1

358

Ко мне за столик присаживается девушка, уж я-то без проблем могу определить, что это девушка, и я смотрю на нее сначала как-то безразлично. Ну а что? Села и села. Хоть я и прекрасно вижу, что в кафе есть пустые столики. Не стану же я ей предлагать пересесть. Или стану? Нет, мне всё равно одной скучно. На её вопрос просто киваю, ибо открывать рот совсем не хочется - вот когда спросит что-то интересное, тогда пожалуйста. Хотя, признаться, эта девушка выглядит интереснее тех, кто находится вокруг меня. Правда, внешне мы с ней даже похожи. Только моя новая знакомая, с которой мы, к слову, всё еще не познакомились, явно выше меня.
Самое забавное в этой ситуации то, что как только ко мне за столик сели, официантке пришлось вернуться, что бы принять заказ. Ухмылка тут же проявилась на моих губах. Честное слово, она наверное уже вся на иголках. Ну ничего, такая вот у этих куколок нервная работенка. Сначала куколка, так же как я, совершенно не понимает, что хочет заказать эта неадекватная девушка. Почему неадекватная? Ну от меня такой ерунды не скроешь, я же по лицу вижу, что она тронутая на всю голову. Что же, тем интереснее.
В тот момент, когда официантка отходит от теперь уже нашего столика, ты со всей дури ударяешь её по заднице. Я не сдерживаюсь и снова начинаю смеяться. А вот девчонке явно не до смеха, она кажется в край распсиховалась. Эх, какие нынче нервные крошки пошли. Нет, что бы пощечину влепить или послать на хуй, так она в слезах убежала. Или просто с работы не хочет вылететь? Тьфу ты.
- Знаю. - Просто отвечаю я, переводя взгляд с убегающей крошки на тебя. - Ну, как бы вам сказать. Просто до этого её лапала я, а вот теперь и ты добавила... - Снова едва сдерживаюсь, что бы не рассмеяться. Черт, но меня правда жутко веселит эта ситуация. - Кажется, мы довели девчонку.
Твой заказ к нашему столику приносит уже другая официантка и она явно не так хороша, как предыдущая. Да что там говорить, к такой вообще прикасаться не хочется, поэтому я сразу отвожу взгляд, потеряв интерес. Да-да, вот такая я стерва. Тут либо привыкаешь, либо идешь к черту. Одно из двух. Ах, ну да, можно попытаться меня приручить. У некоторых даже выходит. Вот только для этого надо обладать как минимум харизмой, а как максимум силой.
- Давай на ты. Я Френки. - Подмигиваю и отпиваю кофе из кружки. - А как обращаться к тебе?
Чувствую, как твоя рука накрывает моё колено, но даже не вздрагиваю. Веду себя так, словно я этого ждала. На деле мне просто интересно, что из этого выйдет. К тому же рука симпатичной девушки на моем колене не может мне не нравиться. Только есть одно но - обычно я избегаю подобных знакомств. Почему? Ответ прост. Я не люблю, когда непонятно, кто кого будет трахать. В нашем случае это именно так. Обычно я выбираю таких девочек, которых я сама буду брать, а в нашем случае... В нашем случае может быть всё, что угодно. Хотите спросить меня, почему я так уверена в том, что мы будем трахаться? Ну так а какого хуя её рука делает на моем колене и почему она вообще подсела ко мне? Явно не для того, что бы вести интеллектуальные беседы.
Меня больше не интересует планшет и я тут же его выключаю и запихиваю в сумку, что бы в будущем его не забыть тут. Сейчас мое внимание будет сосредоточено на тебе. Не долго думаю встаю из-за стола, но только для того, что бы приземлиться на диванчик рядом с тобой.
- Так тебе будет удобнее меня изучать, я думаю.

+1

359

Какой сегодня прекрасно, удивительный день. Захватывает... Почаще нам бы такие плохие девочки встречались. Ее снять на ночь, будет без труда. А ты как думаешь?
Я умею думать? Ты стебешься? Ладно-ладно... Согласен с тобой. Дашь мне с ней поиграть? Обещаю, буду с ней менее чем безобидным.
Я ее подцепила, значит, она моя. Закон природы, епт.
Замолчите. - от этого, холодного голоса в голове, мурашки по коже пробежались. На руках и ногах, даже волосинки встали дыбом.
- Ничего. Отойдет. Подумаешь, задница немного по болит. Эх, какая она у нее. - довольная улыбка растянулась на пол лица, было желание рассмеяться, но сдержалась. После некой паузы, вновь раскрываю рот, чтобы продолжить мысль. - Уволится... найдет работенку получше... Нет, так наша взяла. - слежу за твоим задорным смехом, наслаждаюсь твоей улыбкой, ты заинтриговала меня куда больше, чем какая-то там официантка. Такая же наглая, как и я. Внутри, кипит желание, дотронутся до девушки. Хочется оказаться с ней еще ближе. Желание, быть с кем-то... самое удивительное из всех. Еще все круче, если это желание, перерастает на спор. В данный случай, можно было поспорить на все что угодно. Начиная от поцелуя, заканчивая тем, кто возьмет и над кем власть. Характеры у обеих нас, не сахар. Интерес просыпается все более сильный.
В этом городе у каждого имя - легенда. Как редко, слышатся повторные имена... может я их просто слышать не хочу... не желаю? - к удивлению, на сей раз прозвучала тишина. Видимо, Сорвиголова попала в плен на пытки... От представления всего этого, проявилось даже некое сочувствие самой к себе.
- Приятно познакомится, я Джей. - легко улыбаюсь, взгляд все так же гуляет по силуэту. Прикрываю глаза и делаю глоток, очередная волна жара пробегается по внутренностям. Кофеин и алкоголь ударяют, даруя легкость. С бренди... Удивительно даже, нужно будет сюда зайти еще как-нибудь. - сделала вывод, когда все же смогла распробовать полноценно вкус и запах этого восхитительного напитка. Очнувшись, девушка сидела уже абсолютно рядом, на одном диванчике, что и я. Отодвигаюсь вглубь, наклоняю немного голову в бок и прогуливаюсь по телу взглядом.
- Ты всегда такая милая или только... - Ухмыляюсь и слегка прикусываю нижнюю губу, показывая белоснежные зубы, а то есть клык. Притягиваюсь к твоему ушку, шепотом продолжаю говорить. - ...Или только когда заигрываешь? - рука в тоже время ложится на бедро. Меня не смущают взгляды, нет, они меня провоцируют. Пусть смотрят, пусть пялятся, мне не жалко. Черт, какого хрена ты в джинсах? Неужто меня разбаловали миленькие, маленькие девчушки в юбочках? - резко, неожиданно, в голове прозвучал смех и еще несколько слов, о том, какая моя сущность жалкая и не на что не способная. Все эти слова, в другой бы ситуации разозлили, но сейчас все иначе. Плюю на голос, игнорирую.
- Так странно, что мы раньше не встречались. Какая судьба... - отрываюсь от твоего ушка, второй рукой, свободной придерживаю за подбородок и поворачиваю голову в свою сторону. Вглядываюсь в серые глаза, серые... как все мои предыдущие дни. За мгновение ока, мои же с голубых меняются на фиолетовые, постепенно переливаются.  Я смотрю в твои глаза, а ты в мои, с таким же интересом и внимательностью. Можно сказать, что тактики у нас похожие.
- Френки. Может, ты желаешь, чтобы я тебя угостила чем-нибудь? - произнося, провожу большим пальцем по нижней губе новой знакомой. Нежные и наверное, сладкие, как сироп. 
Что ты творишь? Кто так делает? Господи, я смотреть на это не могу!
- Да, пошел ты. - шепчу сама себе под нос, надеясь, что этого не услышит девушка.

+1

360

Я знаю, что мне не придется долго ждать и скоро твои руки снова потянутся к моему телу. Я не против. Если бы я была против, разве бы я сидела рядом с тобой? Конечно нет. Более того, я только и жду, что бы покрепче ввязнуть в эту игру, избавиться от серости и скуки, которая сегодня меня пожирает.
- Милая? - Вопросительно поднимаю бровь и усмехаюсь. Черт возьми, неужели мою нахальность можно назвать милой? Если это так, то выходит, что ты еще более напористая, чем я. К тому же, наверное мои действия и правда выглядят как заигрывание и попытка понравиться. Я должна беспокоиться за свою репутацию? О нет, я вообще не собираюсь сейчас ни о чем беспокоиться.
Твоя рука ложится на мое бедро и на мгновение я чувствую себя той самой официанткой, которую мы довели, с той разницей, что я сама не против всего этого. Тепло твоей руки приятно греет и я еще больше расслабляюсь. Мне нет нужды напрягаться, потому что мы обе знаем чем это кончится. Я уже в уме перебираю варианты, куда бы нам поехать, что бы уединиться. О да, я уверена, что уединиться нам будет необходимо. Поехать ко мне мы не можем, ибо во-первых это всё же дом Ви, а во-вторых, я не  хочу, что бы она знала о моих похождениях. Всё таки в моих планах еще есть мысли о том, как бы затащить эту женщину в кровать. Это значит, что нам путь либо в гостиницу, либо домой к Джей. Но пока думать об этом рано. В конце концов, нам и тут сидеть пока интересно. Ну а что плохого в том, что бы собирать на себе любопытные взгляды?
Твои пальчики оказываются на моем подбородочке и ты поворачиваешь мою голову к себе. Я не сопротивляюсь. Вместо этого я нагло заглядываю к тебе в глаза, любуясь. Твои глаза и правда красивые. Секунду назад они были голубыми, а сейчас уже фиолетовые. Показалось? Нет, не думаю. Я куда больше склоняюсь к тому варианту, что моя новая знакомая обладает сменой внешности. Что же, я не удивлена. Чего только в нашем городе не бывает. Становится даже интересно, какая у тебя раса. Ты не суккуб, в этом я уверена. Я конечно чувствую к тебе симпатию, но пока это не безграничное желание. Если бы ты была суккубом, я бы уже голову от тебя потеряла и думала, что безумно влюблена или бы просто мечтала побыстрее тебя трахнуть. Усмешка касается моих губ. Ну да, я хочу тебя трахнуть, но ты все же не суккуб. Тогда кто же ты?
- Угости меня собой. - В моих глазах смешинки, но я говорю абсолютно серьезно. - Хотя нет, для этого еще рано, поэтому я не откажусь от еще одной чашечки кофе.
Твой пальчик на моей губе манит и я подаюсь вперед, захватывая его губами и провожу по пальчику язычком, облизывая. Он становится влажным и язычок скользит по нему проще. Прикрываю глаза и поддаюсь мимолетному желанию, плотнее обхватываю пальчик губками, словно целуя. Заканчиваю это так же неожиданно, как начала. Отстраняюсь и нахально улыбаюсь.
- Понравилось?
В будущем тебе предстоит узнать на что еще я способна. Надеюсь, ты готова к этому.

+1


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Кафе "Саюри"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC