Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Модельное агентство "Подиум"


Модельное агентство "Подиум"

Сообщений 31 страница 60 из 137

1

http://uploads.ru/i/h/G/i/hGi9O.png

Здесь всегда шумно. Сплетни, новости, интриги. Тут и там мелькают вспышки фотоаппаратов. Всё это вечно окружает работников данного заведения. Собравшееся здесь общество богемно, каждый тут считает себя если не звездой, то очень весомым человеком этого мира. Вы спрашиваете, куда вы попали? В обитель законодателей моды!

0

31

Говорят, за мгновение до смерти человек вспоминает всю свою жизнь. Не верьте тем книжным романтикам.
Байки.
Мне в лоб упирается прохладный, пахнущий оружейной смазкой ствол «Sigma 40 P».
А я смотрю на палец, лежащий на спусковом крючке. Мне приходится скосить глаза. Палец слишком близко. Сине-зелено-красный­ ноготь. Маникюр в стиле nail-art.
Я смотрю на этот ноготь и думаю, что с лаком она промахнулась. В совершенно пустой голове болтается только пара одиноких мыслей. Про лак и обожженную щеку, а так же дурацкое мимолетное сожаление по поводу того, что куча денег, из-за которой ты сейчас почти наверняка останешься лежать здесь с простреленной башкой, благополучно промарширует мимо тебя. Истерично мерцающее, как зеленый человечек на светофоре: «Нечестно!». Черное жерло пистолетного дула гипнотизирует и не дает отвести взгляд.
Раскручивается спираль. Виток за витком выходит из поля зрения.
«Молчи…» медленно выжимает спусковую скобу дрожащими белыми пальчиками. Чтобы не лишиться рассудка, закрываешь глаза, прикусываешь нижнюю губу и выдавливаешь из мыслей по капле спираль, хомут, ноготь. Видеть в последний раз в своей жизни черные витки - есть в этом какая-то высшая подлость.
Бьется молоточками в распухшую голову быстрая, сбивчивая речь. Голос такой, словно слез не ведром, а океаном. Она постоянно путается в буквах и часто, почти через раз, сбивается. Она спешит рассказать, словно кончится завод на механизме, словно исчерпается лимит времени и отключат звук, спрячут в резную коробочку из красного дерева танцующую в пышной пачке балерину. Щелкает кованый замочек, заканчивается мелодия колыбельной.
Ее руки дрожат от волнения.
Его - леденеют из-за сбоящего сердца.
Она - кукла, потерявшая среди сброда накрашенных сук настоящее и будущее.
Он - урод, разочаровавшийся во всем окружающем мире.
Им делить в общем-то нечего. И спорить им тоже не о чем. Да и говорить, если разбираться, тоже не о чем и незачем. Встать и разойтись по отдаленные стороны горизонта, в разные углы комнаты, в отдельные квадраты мироздания, на разные фрагменты картинки и не оборачиваться никогда, не вспоминать и избегать в разговорах. Но что-то отчаянно держит и душит, на плечи давит, а все вокруг как-то слишком не нужно. Как-то опять вхолостую.
Она захлебывается. Так просто утонуть не в водопаде, но в бурном потоке собственных пустых переживаний - а обняв чуть крепче, можно ли остановить на краю пропасти, когда под ногами уже дрожит, осыпаясь, земля? Габриэль не знает наверняка, но крепче прижимает девушку к себе, прячет лицо в ее распущенных, сырых еще, волосах.
Наверное, так истекает лимит на счастье. Должно быть, она тоже закрывает глаза, чтобы не сбиться, не сорваться, ведь все так делают и делай ты - не ищи кривых дорожек, если вышла на прямую. Наверное, так даже правильней. Даже честнее и лучше. В повисшей тишине колоколом над молельней звучат металлические пластинки с выдавленными на них условными обозначениями. Доверие - вот самая ценная и самая хрупкая вещь на свете. Без него ничего не получается. Выстроенное на лжи недолговечно. Она сильная. Сильная. Она начинает первой.
- Ангелов не существует. Все это - сказки для детей. Это тень лилии и неуловимый бегущий огонь. Это картинки, как в детстве, но мутные, страшные - стальные двери, волосы в крови, холодная вода захлестывает подбородок, острое лезвие, косо падающее сверху, и ты вскидываешь руки, чтобы поймать эту молнию, и знаешь, что не успеть. Ангелов не существует. Благовещение протягивает руку и крылья осыпаются сухими листьями, - eго голос звучит едва слышно и хрипит на каждом слоге стесывающемся металлом о дорожное покрытие. Странная смесь тугого ветра и засасывающей пустоты на высоте девяти этажей. Картинки замедлили свой сумасшедший бег, стали связными и относительно понятными, они почти исчезли, сменившись осмысленными кусочками возможной реальности. Осмысленной. Габриэль резко разомкнул кольцо рук и поднялся с места, но не пришло и секунды, как приподнял ладонями лицо девушки. Холодный ветер. Глаза в глаза, - ты ошиблась. Ты ошиблась там, в лесу, ты ошибаешься сейчас.
Грязный закоулок, иероглифы на мусорных баках. Раскручивается спираль. Вздутые вены от запястья до локтя. Девушка в весе пера. Он наклоняется и касается губами ее губ - поехали - ставки на откровенность. Не целует. Просто прикасается. Сейчас что-то большее - содом на священном алтаре. Все правильно. Мы встречаемся, чтобы когда-нибудь расстаться. Раньше, позже - какая разница? Главное, что при расставании что-то теряешь. Что-то весомое, важное. И пусто. Это происходит по-разному.
- Я никому тебя не отдам. Слышишь? - миллиметры на слова. Утверждение. Точка. Его руки на ее плечах.
Он никогда не станет рассказывать ей о том, что все плохо. Что сам плохой - она поймет это сама. Она уже поняла это сама - рассказала всю правду. Стало легче?
Или окунули в грязную мыльную воду?
Маникюр в стиле nail-art.
Любимая музыка. Стук колес и цветочный чай.
- Если быть чище нельзя, мы станем грязнее всех остальных.

0

32

Я бы могла сказать - "уходи." Одним словом вычеркнуть тебя из своей жизни, вот только из себя не вырвать так просто. Поэтому я лишь улыбнусь. Не знаю зачем, но ты отталкиваешь меня, а потом с неимоверной силой впиваешься в сердце, что становится болезненно сладко. Я чувствую себя живой! Настолько сильные ощущения, что, кажется, я умираю у тебя на руках… точнее, на твоих губах.
Касаешься моих уст так не_пошло, что я почти плачу, изнутри. Самые откровенные слезы те, что не видны. Закрываю глаза, хочу остановить мгновение, зависнуть в этой сладкой истоме. Я и забыла, что возможно ТАК чувствовать человека. Никогда/никому… незачем больше врать. Как много я еще не сказала, и не скажу никогда. Не хочу. Не буду. Тебе это уже не важно. Мной это уже забыто. Унижения/слезы/мои ошибки/разочарования. Линия оборвалась…
Ты отстранился всего на миллиметр, а я вновь вспомнила, как дышать самостоятельно. Не волнуйся, я верю. Верю каждому твоему слову. Вот только ты уйдешь в свою жизнь, и за ворохом проблем воспоминания обо мне сотрутся. Я стану приятным сном, а хочу быть настоящим. Нашим общим миром. Твои слова слишком осязаемы, они ложатся на меня тяжестью исчезнувших воспоминаний. Ты говоришь, будто забиваешь стальные колья в мои запястья. Мне больно? Мне страшно? Нет, я лишь внимательно слежу за капельками крови, стекающих с бледной кожи. Все восстановится. Шрамы, возможно даже их не будет. Со временем.
Ты веришь своим словам? Вижу, что веришь. Мне чертовски нравиться эта уверенность. Тебе это идет, а мне к лицу слабость. Ты моя слабость. Маленький пункт в графе «семейное положение» - мы, кажется, предназначены друг для друга, но мы не вместе. Зависимость тобой. Официально.
Хочу коснуться твоих ладоней, которые греют мои плечи, но не рискну прикоснуться, и так слишком многое себе позволяю. И позволю. Сегодня. Сейчас.
Все потому, что слишком боюсь. Со страхами ведь нужно бороться? А это значит вновь убрать тебя из своей жизни. Самостоятельно, и не ждать, пока ты сам уйдешь. Ведь мы оба знаем, что будет дальше. Сладкое, оставим на потом, верно?
Если ты не заметил, мы уже хуже, но нам это нравится. Зачем-то говорю тебе пустые неуместные фразы:

- Я хочу попробовать так же как ты – внутривенно. Опускаю тот факт, что хочу внутривенно тебя. Это лишь детали. Пальцы не выдерживают, обнимают тебя за плечи, крепко, что бы ты не отстранился еще больше ни на миллиметр от моих губ. Кажется, будь ты чуть дальше, я действительно бы погибла… замерзла от нехватки твоего тепла. Я же холодная. Но больше не пустая – ты дополняешь во мне пустоту существования. Сам же это знаешь. Или еще не понял?
- Еще… знаешь, ведь мир не изменился, изменились только мы. В данный момент и навсегда. Больше не в силах быть вне твоих чар. Вне твоих губ. Приближаюсь. Касаюсь своими губами твоих. Трепетно, с чувством восторга…

Я никогда никого так не целовала. Я будто отдалась тебе. Впервые. Робко, но полностью – хотела, что бы ты понял. Все выразить в словах невозможно. Только этот поцелуй может несмело выразить всю полноту переполнявших меня чувств. Признаюсь, этот поцелуй был лучше секса с другими. Да, их было много. Не все хотели удовлетворить только себя. Но это уже так неважно, что я не помню больше никого. В моей жизни отныне только ты. Чувствуешь?.. меня…

Отстраняюсь, отпуская тебя. Смело смотрю в глаза:
- Давай встретимся в октябре? Я хочу показать тебе золотую осень. Теплая улыбка, а после опускаю глаза. Хочу, что бы ты ушел. Что бы исчез до октября. До бабьего лета. Оно обязательно будет. А если и не случится, то я сама сделаю эту осень такой, какой захочу.
Но сейчас – уходи… или я не смогу тебя отпустить. А ведь это будет уже неправильно… да ты и сам это знаешь.

+1

33

Никотиновые нервы натянуты до предела. Тонкие трубочки, по которым вьется едкий дым, раздирающий легкие в клочья. Никотиновые пальцы не чувствуют вкуса крови, говорят и извиняются. Никотиновые улыбки дополняют иллюзию абсолютного счастья и счастье уже монолит, счастье целостность, не дробная, неразделенная, чипированая до самого мозга костей - не потерять. И все они умрут, и все они лягут на конвейер переработки, все станут едой, но они будут всегда и пока есть, где быть, пока есть, кем быть и зачем быть, жизнь будет прекрасна, словно секс под кокаином.
  Она так хотела с ним просто пообщаться, наедине, чтоб узнать о нем чуть больше. Она просто ждала два года, и зиму, и осень, и лето, и весну, и все что было «между», и все что было «вроде», а потом - все, что стало «после». Она искала способы не выживать, а жить. И пусть жизнь на подиуме похожа на жизнь при вокзале, чулки порваны, подвязка вместо резинки для грязных волос и не заснуть на мокрой подушке - с утра привести в порядок челку и навести лоска. Искусственная красота дает неплохие шансы на сносное существование, но лишает всяких гарантий. В ней нет правил и нет права. Она обожгла свои прекрасные крылья и сейчас они медленно, тяжело рубцуются. Она сможет полететь снова?
«Моя девочка слишком юна, чтобы быть циничной» - «Твоя девочка в мире, который ужасно шаток» - «Моя девочка смотрит устало и много курит» - «Твоя девочка».
Убрали от нее свои грязные мысли.
Окурком в вену. Не лечит.
Убрали от нее свои липкие руки.
Доза жестокости. Не потерять реальности.
- Это смертельно. - «желанно».

Больные чувства смотрят в одном направлении, но их количество, как ни крути, ограничено. Я вложил столько веры в тебя, я доверял всем, кроме себя. А ты хотела подарить мне излечение и спасение? Ты безумна, если остаешься рядом. Как на свежем бетоне - чем дольше стоишь, тем меньше шансов оторвать ноги и уйти - и нет никакой возможности сбежать, не оставив следов. Серая масса гнилостно смеется в лицо и не дает замазать. Пачкает руки. В конце концов, можно же просто дышать. Просто дышать, пока кто-то или что-то не прервет твое дыхание. Просто дышать, смотреть на небо, на приближающееся лето, и ничего. Ничего. Ничего. Не чувствовать.
И думать о том, что все однажды закончится.

Трубочки слушаются коробочку.
     Доверие - то, без чего не обойтись.
     Она доверяет.
     Он доверяет.
- Мы - навсегда.
И в этой фразе все. Червонным золотом. Морозной свежестью. Гонгом ринга. У них нет заинтересованности в полумерах, для них нет границ - никогда больше! - для них нет этого мира, но есть они для него. Нет «он» или «она». Либо все - либо ничего. Адью. В агрессии своего положения находят завершенность. Это - словно представить вызов Системе; alt-ctrl-del; пропасть пустых глазниц и неподвижный росчерк угольного рта.
Поцелуй сильнее печати, скрепляющей негласный договор. В этом все. И боль-утрат, и горечь-поражений, а радость-вместе, и сладость-рядом, и две пустые оболочки тел, и две человеческих души. Они будут грязными, чтобы сделать свой мир чище, но размеры этого мира...

Габриэль оборачивается у дверей - одернута майка, небрежно наброшена куртка на одно плечо.
- В общем ты знай, что я всегда держу тебя в подсознании. Даже когда говорю, что никто мне не нужен и я никому. Я всегда тебя.
Наверное, если воспринимать все это в виде сотни отдельных букв, стоящих рядом и опускать мысль их единства, можно научиться как-то даже с этим жить. Не перетягивая жгутами вены и пачкая помадой сигареты - он откажется от одного, она отучится от другого. Родственники не поймут, друзья не узнают, любовники не оценят. И, самое забавное, никто никогда не узнает правду. Дверь захлопывается от сквозняка.
...размеры этого мира они определят в октябре.

--> Die Schatten.

+1

34

Холодно.
Почему все так сложно? Люди встречаются, потом теряют друг друга, убеждая себя, что это всего лишь жизнь, а потому – неизбежность.
Кукла уже долго сидела на диване, не думая ни о чем. По фарфоровым щекам стекали серебряные дорожки слез. Слезы ни о чем. В пустоту. Так сладко вспоминать о нем, и понимать, что жизнь ускользает как вода. Пригреет солнышко – и все. Остановка.
Зябко.
Бледные пальцы впиваются в теплую материю одежды, пытаясь согреться. Но это все не помогает. Ведь не тело испытывает это все, зарождаются чувства в душе и, организм, боясь замерзнуть, просто выплевывает наружу ощущения. Не свойственное, не нужное.
Стоило бы закрыть окно, но кукла не двигается. Понимает бессмысленность затеи. Она не живая, поэтому открытое либо закрытое окно – результат один. Все начинается с чувств, а их не упакуешь в теплое герметично-закрытое помещение.
- Люди умеют быть счастливы? Шепчет, спрашивая ответа у стен, будто они живые и способны ответить. Но они уперто молчат. Они все видели, но понять этих переживаний, им не дано. Слишком много волнений, быстрых стремительных перемен чувств. Неживые назвали бы это все театром пустых волнений. Жизнь летела слишком… стремительно.
«Ты тоже во мне. Как и прежде.» - не сказала, но он же все-все понимает. На уровне тонкой красной нити в их сердцах. Кукла закрывает глаза, а перед ними будто расцветает ярко-красный цветок. Красиво.
Так не бывает, но разве они будут спрашивать? Реальность творят именно такие сумасшедшие, которые не верят, что мир имеет границы. У них все выйдет. Верно?
Открывает глазки – все так же комната. Но легкое присутствие нежности еще не растаяло. Его образ все еще в сердце. Как же хочется стать птицей и улететь к облакам, но все мы Икары. Даже когда у нас есть крылья – летать слишком высоко нельзя – можно опалить их и упасть. Нужно быть благоразумной. Или нет? Никто не подскажет.
- Ты опять ушел не прощаясь. Зачем ты так жесток со мной? Зачем оставляешь надежду на продолжение? Уходя, даже ненадолго – прощайся. Отпускай меня и мои мысли. Ожидание… ты не знаешь, время убивает меня. Постепенно. Тихие слова ему. Не услышит. Да и услышав, разве поймет истинный смысл – «не уходи. Не оставляй меня одну.»
Взгляд за окно – город тысячью огней, безразличный и холодный. Но ей никто не мешает просто любить городские улицы хотя бы за то, что где-то в данный момент ее рыжий ангел ступает по ним. Ведь нет счастья большего, чем просто знать, что все будет хорошо. А так непременно будет. Иначе, все это было зря. «Октябрь обещает быть теплым.» вспоминает чьи-то слова. Украдкой улыбается.
- Да… он обязательно будет теплым и солнечным, мой рыжий ангел. Ведь это будет наш месяц. Тихий шепот, повторяя то ли его слова, то ли собственные мысли. – Мы. Навсегда.
Она хочет верить, что уже совсем скоро они встретятся. Где? Как? Она не знала. Уверена была лишь в одном – теперь он должен ее найти. Сам. И он обязательно найдет. Он не оставит ее на растерзание этой клоаке. Слишком уж многое пережили они оба, что бы теперь все потерять. Хотя… возможно это все мечты…
Тридцать дней. Срок жизни. Это будут самые длинные дни и самые страшные ночи. Ведь она понимает – после октября все изменится. Будет либо жизнь рядом с ним… либо не_жизнь без него.
- Ты не знаешь меня. Я не знаю тебя. Наша жизнь идеально неидеальна для этого времени. Наши чувства настоящие до последнего вдоха. Это единственное, в чем я никогда не фальшивила. В тебе. Не стоит бояться того, что будет. Все уже давным давно решено за нас.

В дверь постучали.
- Войдите. Довольно громко ответила кукла. Голос был сам не свой, какой-то уж слишком пустой.
- Эмми, малышка. В дверном проеме появился охранник. – Я увидел, что твой «гость» ушел. Какие-то проблемы? Его голос был действительно взволнованным. – Ты можешь не притворятся, я видел его по телевизору. Такие люди не бывают в подобного рода заведениях просто так. Либо у тебя проблемы, либо… он не успел договорить. Кукла резко повернула свое красивое личико.
- Кто он? Лишь два слова. Ни грамма эмоций – два пустых слова.
- Начальник полиции этого города. Самый главный. Разве ты не знала? Он очень страшный человек. Охранник был удивлен, что Эмили не знала этого.
- Нет, у меня все хорошо. Это… он просто мне помог. Как-то тихо ответила кукла. Она действительно не знала. И почему девушка не смотрела новостей? Почему не читала газет??? Тогда бы встреча состоялась куда раньше. Тогда бы она сохранила себя для него… сохранила свою душевную чистоту только для его глаз, для его души и тела… ей бы не пришлось ждать еще столько времени, что бы вновь увидеть его. Но механизм уже запущен. Осталось только ждать октября.
Кукла отвернулась, показывая, что разговор окончен. Охранник и не стал спорить, он то думал, что все понял – Габриэль помог девушке, та отплатила собой. И никто бы никогда не смог даже предположить, что между ними что-то не_пошлое, что-то нежное и призрачно-неуловимое. Пока еще не сформировавшееся, но бережно охраняемое в глубине души.
Между ними.
Он и она. Как и тысячи лет назад. Слишком порочные, чтобы быть не вместе. Слишком люди.

Возможно, лучшим вариантом было бы провалятся в постели, выспаться, прийти в себя, но могла. Нужно было поговорить с кем-то. Нужен был совет друга. Поэтому, быстро одевшись, кукла отправилась в студию звукозаписи, к одному хорошему знакомому.

\Студия звукозаписи\

Отредактировано Emily (2010-10-02 14:27:58)

0

35

--->Die Schatten
Около 11 утра. Ноябрь 2010 года
Тепло, солнышко припекат, сухо и без осадков.
Температура воздуха: + 16

Сегодня был выходной, поэтому Эмили еще с вчерашней ночи, которую она, кстати, провела в клубе, предупредила, что любой попытавшийся разбудить ее чуткий сон будет немедленно жестоко наказан! Сказано, конечно же, было в шутку, но все понимали, что малышка-Эмми заслуживает этот отдых. За весь октябрь девушка взяла лишь один-единственный выходной. Уехала на весь день неизвестно куда, вернулась в рубашке и туфлях, но какая-то счастливая, будто изнутри светилась теплом. Ушла с головой в работу, и выглядела так, как никогда прежде. Казалось, она отдавала себя полностью фотоаппарату. По агентству, да и вообще по городу, ходили слухи, что она была замечена с начальником полиции, одни говорили, что у Эмили проблемы с наркотиками, другие утверждали, что у девушки очередной роман, но никто точно ничего сказать не мог, поэтому эти слухи так и остались слухами. А вот популярность только и росла – всегда на виду, на телевидении/на фото, в центре всех светских новостей, но ее личная жизнь все равно оставалась за кадром. Лишь одна-единственная статья была очень близка к истине, но и о ней со временем забыли. Сама же моделька знала, что вот такая жизнь будет еще долго, но когда-нибудь все обязательно станет намного лучше. Обязательно… но не сегодня.
Утро началось весьма поздно – около обеда. Кукла проснулась, сладко потянулась, а после, накинув рубашку, поверх голого тела, широко распахнула окно, запуская свежий воздух в маленькую комнатку. На устах сияла улыбка, а мысли вновь витали где-то далеко-далеко. После последней встречи с Габриэлем прошло уже около месяца, но Эмили знала, что увидятся они еще не скоро. Работа, да и папарацци не отходят, пытаясь разузнать что-нибудь сенсационное – но пока пусто. Ее жизнь – ее работа.
Его рубашка напоминала, что это все, случившееся тогда, было не сном. На плече от пули не осталось даже маленького шрама, но почему-то этот факт немного огорчал Эмми. Шрам мог быть вечным напоминанием о том дне и той волшебной ночи, но, как и сказал врач, ее кожа осталась идеально гладкой.
В этот день погода была не по-ноябрьски теплой, да и вообще, напоминала чем-то тот день. Эмми села на подоконник и подумала, что не прочь бы позавтракать где-нибудь, а потом пройтись по магазинам. Хотелось купить что-то особенное. Что-то ему.
- Мой милый ангел… тихий вздох. – Я жутко скучаю. Кукольные губки сжались, что выдавало в модельке некое сходство с маленьким ребенком. – Как же мне хочется услышать твой голос… она закусила губу и тихо прошептала: - И почему я не взяла твой номер телефона?
Эмили жила воспоминаниями, мечтами и ожидание. Но она не жаловалось, ведь чувствовала, что он тоже о ней не забыл. Да и некогда было ей впадать в депрессию – нужно было становится лучше. Нужно было работать над собой. А главное – взрослеть и получать побольше опыта.

0

36

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.
Около 11 утра. Ноябрь 2010 года
Тепло, солнышко припекает, сухо и без осадков.
Температура воздуха: + 16

- Тьма не способна творить. Но она может создавать иллюзии. Это все не настоящее. Просто красивое видение, созданное мной. Протяни руку и оно растает без следа.
Серый утренний свет разбудил монолит черной шкуры, что вытянулась размотанным клубком пряденной шерсти вдоль полуразрушенной стены сыреющего с наступлением утра особняка, и в бесцветности старого города блеснули на миг глубоко запавшие, агатово-черные глаза, потекли, сменились витражными красками на слабый багряный отблеск и, моргнув раз, другой, обрели осмысленность. Словно из трясины тягучего болота, существо появлялось из отлегшей на камни тени, дергало кожей вдоль спины и щелкало в нетерпении хвостом, стремясь скорее сбросить с него липкие прикосновения и ускользнуть, затеряться в подземных переходах метро, в людском потоке. Странные танцы на лестничных клетках. Напуганные дети, разбившиеся о плиты пола леденцы на белых палочках.
Девочка, играющая с облаком, сидя на маминых коленях. Песня-ветра, спокойно издающая свой звук на ветру.
Мальчик, играющий в песке, прячась в тени. Песня ветра, тихо сжигает свой звук из-за шумового дефекта.
По заполнившим улицы людям скользит, мелькая будто в испорченном кино, серая тень на мягких лапах со втянутыми когтями; словно дельфин, она ныряет в каждый темный фрагмент и проступает вдруг из светлого, не таится, но так и не становится откровенно заметной. Пешеходы и автомобилисты не обращают а нее никакого внимания и только раз наступает неосторожный юноша на опрометчиво разложенный по асфальту хвост и вот уже снова - словно огромная кошка - тень движется дальше, по запаху, по голосу.
- Мне хочется побыть с тобой дольше. Мне хочется побыть с тобой дольше, но твои хрупкие слезы затаены позади моей улыбки, и мы больше не в силах их прятать.
Протянувшийся красной нитью запах замирает вдруг у стеклянных дверей. Красные точки сходятся на красной нити. Узелок. Солнце, дарующее силы, перетекает в звук проливного дождя дробным маршем по вздыбленной шерсти на выгнутой спине; наполнившись силой, с земли вытекает в реальность не тень, но Тень и облизывает длинным красным языком ощеренные клыки. Этой зимой жилось привольно, сытно, не давили грузом снега и копоть сжигаемых зверей, но сколько времени пришлось потратить на то, чтобы уговорить несносного человека на такой...безрассудный шаг? Но ладонь на лапе, глаза в глаза и алый язык облизывает белые клыки перед тянущимся вверх монументом модельного агентства.
Первый раз в своей жизни она пришла не убивать.
Мимо множества людей она проходит, не заметив; скачет вверх по ступеням лестницы, в долгие коридоры и стеклянные переходы, где ищет, ищет и находит. Влажный нос бесшумно щупает воздух. Померкнув на мгновение своими контурами, Тень коснулась могучей лапой двери, за которую ускользала тонкая ниточка прощупываемого сознания той, кого она искала все это время. Почти месяц, каждую ночь отделяясь от своего хозяина. И только теперь он согласился. Только теперь Тень могла оказаться так опасно близко к хрупким слезам и ранимому сердцу куклы.
- Эмили, - склонив по-птичьи голову на бок, существо так старательно подражало голосу своего владельца, словно от этого зависела вся его жизнь, но при том все равно звучали те демонические, так не свойственные Габриэлю, интонации и отголоски. Тень не была совершенна в этом сложном мастерстве, но теперь, стоя под дверью всей своей немалой материализацией, вполне отчетливо и громко звала ту, которую хозяин всегда больше, чем любил. Похоже, но не точно, - Эмили.
Тень прекрасно понимала, почему Габриэль не желал такого навязчивого присутствия ее при знакомстве с Эмили - девушка запросто могла испугаться немалого размерами монстра, обманчиво говорящего голосом любимого ею человека. И в закрытой двери роились вопросы, ответом на которых только ее взгляд. Не обманет ли сердце глаза? Сможет ли поверить она в то, что перед ней - всего лишь аватар, как немым укором символ беспокойства? Тень отступила - отслоилась чуть назад от двери и обернула длинным хвостом заднюю правую лапу.

Отредактировано Gabe (2010-11-12 02:47:13)

+1

37

Эмили задумалась о планах на ближайшие несколько часов, и когда услышала, что ее зовут, чуть не свалилась в открытое окно. В груди сердце забилось с бешеной скоростью, оно почувствовало присутствие Габриэля немножко раньше, чем разум. Куколка спустилась с подоконника, медленно подошла к двери и замерла, прислушиваясь – было тихо, лишь ее дыхание и стук сердца. "Может, мне показалось?" Но она же точно слышала голос Габи! Хотя нет, это был почти его голос, что-то все же портило картину, будто на оригинал наложена тончайшая пелена искажения. Эмми не заметила, а, может, и не хотела замечать, поэтому, собравшись с духом – открыла дверь.
Первое чувство, которое завладело душой, было – разочарование. В дверном проеме не было никого, точнее – там была огромная собака и все. Больше никого. Кукла вздохнула и внимательно посмотрела на зверушку, и вот тут накатило второе ощущение – страх. Эмили сделала маленький, еле заметный шажок назад и замерла. Это странное животное было чем-то необычным. НЕ просто большая собака, а существо, будто родом из самой преисподней. Куколка не знала, что делать. Сначала захотелось захлопнуть дверь и попытаться убежать, но разум не позволял даже шевельнуться – бежать в любом случае некуда. "Если бы она хотел меня убить, я была бы уже мертва. Верно?" Попыталась мысленно успокоить себя девушка, но выходило не очень. После пришла вторая ясная мысль – "Это она меня звала, значит, знает. А еще этот голос… но может мне действительно почудилось?" Заминка была около минуты. Кукла смотрела и пыталась придумать, что сказать или сделать. К сожалению – не знала и мысли отказывались складываться хоть в какой-нибудь план действий.
Кукла отступила еще на шаг вглубь комнаты, открывая проход внутрь, но все так же держала дверь за ручку.
- Проходи, пока тебя не заметили. Прошептали бледные губы. Эмми пропустили диковинную зверушку, и закрыла дверь, что бы ее не потревожили. Лишнее внимание и вопросы, на которые кукла сама бы не ответила – ей не нужны. Это существо кукла видела впервые, и точно знала – в природе подобных просто не существует.
Мысли с бешеной скоростью вертелись в белокурой голове, но придумать что-либо было сложно. Уже даже не страх, а какое-то опасение, смешанное с легким любопытством жило в сердце. Эмили смотрела на зверя, бесстыдно разглядывая, привыкая. Но от двери все так же не отошла, будто готовясь в любую минуту выскочить из комнаты. Минута, вторая, третья… кукла не знала, сколько прошло времени, пока она смогла тихо спросить:
- Ты пришла ко мне? Несмелая улыбка и слегка дрожащий голос – мы знакомы? Пальчики отпустили дверную ручку и теперь немного нервно перебирали край рубашки, будто белая ткань сможет защитить ее от любой беды, даже от этой огромной зверушки.

0

38

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.

Если веки горячи, а пальцы холодны - это первый признак высокой температуры или безлунной ночи. Белые сны - признак лучевой болезни. Кислый привкус во рту, спазмы и сухие позывы внизу живота, аритмия - признак ломки. Говорят, на луне живет песочный человечек, лицо его стянуто в роговой клюв, а в лунном кратере, в море спокойствия гнездо с выводком детенышей, он кормит их глазами, которые приносит с земли. с земли. с зем-ли.
Стучало Эхо и что-то левее гулко в выпуклой грудине под жесткой шерстью – непонятно, но трепетно, словно обтираясь боками красного бархата о белую реберную клеть. Вздрагивал кончик хвоста, обмотанного вокруг лапы, да только влажно блестел нос в теплом коридорном освещении, когда Тень принюхивалась, словно приглядывалась, к тому, что происходит за дверью. Медленно и совсем нерешительно та приоткрылась и Тень подняла голову ей на встречу, прижала к вытянутой голове остроконечные уши; так делают большие кошки перед атакой и робкие собаки, защищаясь от нападок сильного хищника.
Страх.
Та самая псина, с выжженным, гнойным воротиловом вместо глаз явилась из твоего кошмара, тянет жилы из-под кожи, скрипит стесанными зубами и давит запахом разложения былой красоты? Жертва аплодирует ранами и слезами, не переставая сталкиваться с истиной? В правой руке весы, в левой - ржавый молот.
Страх.
Тень молча смотрела непроницаемыми умными глазами на девушку. Практически вровень ростом, если вытянуть шею. Практически вольно, если расслабить могучие плечи. Практически он, осанисто попирающий когтистыми лапами пол, но во втянутых в черные подушечки - в них нет угрозы; в красных точках нет зелени.
Страх.
И все же, Эмили решилась. Величаво кивнув, Тень померкла силуэтом раз, другой, и плавно устремилась вглубь комнаты, ступая мягко и слегка покачиваясь из стороны в сторону; хвост длинным туманным шлейфом тянулся вслед за ней. Остановившись около окна, существо развернулось на месте и снова встретилось взглядом с девушкой. Казалось, практически с улыбкой.
- Да, к тебе, - сев, порождение мук природы, которое вряд ли можно было бы назвать животным, обернуло хвостом лапы и вновь склонило голову на бок. Как никто, в такие моменты оно напоминало скорее взъерошенного после обильной помывки и от того просушивающего перо ворона; и даже вытянутая морда с узкой пастью казалась сложенный в широкий клюв. Улыбается. В полусне. Губы бледные. На луне черным по серому в пляске святого Витта кружат в хороводах слепые из палаты 304.
- Я знаю тебя давно, - прежний голос Тени задребезжал, будто волнами пошел, и сменился на ее собственный - слегка сипящий, как сипит от простуды, слегка шуршащий, как шуршит бумага под ногами в шумный праздник с развернутыми и разбросанными по полу подарками. Ты смотришь на злого меня, решение скорее абсолютно, нежели хоть как-то невозможно. Тихая ты, тихая любовь, тихие приятные чувства. Тихий я, тихая любовь, тихие шрамы, - но теперь решила познакомиться с тобой сама.
Не смотря на то, что фактически существо не имело никакого пола, да и первичными половыми признаками не обладало так же, приятнее ему было обращаться к себе в женском роде - и пусть хозяин был против. Это не кровь, это темная нефть, судя по медленным каплям подтекающих черных глаз. Или мазут. Или ничего.
- Как только я увидела тебя, мне захотелось побыть рядом, - на минуту замолчав, Тень задумчиво пошевелила ушами и, наконец, все же решила продолжить, по-прежнему неотрывно глядя на замершую у двери девушку, - я тень Габриэля.

Отредактировано Gabe (2010-11-15 02:07:00)

0

39

"Может, я еще сплю?" Как-то неосознанно Эмми пытается объяснить сложившуюся ситуацию, диковинного зверя в своей комнате, непонятные чувства внутри. Тварь, которая не похожа ни на что, но и является всем сразу, ведет себя спокойно, будто не в первый раз бывает здесь, она насквозь пропитана уверенностью. Страх отступает на задний план, освобождая место интересу. А сердце не прекращает трепетать, будто заранее знает все, что скажет ей пришедшая. Будто это оно привело сюда то, что не имеет названия, но отчетливо напоминает о Габриэле. Сердечко знает, чувствует… или просто обманывает себя призрачными иллюзорными надеждами?
Кукла, будто нашкодивший ребенок, стоит у двери, не решаясь сделать хотя бы шаг в сторону зверушки, да и вообще – она будто забыла, что способна шевелится. Только эмоции на кукольном лице так явно сменяют одно другое. Эмили молчит. Гостья говорит. Понимание тонкими жилками пытается дотянуться до зверя, прощупать и принять.
Голос меняется, он больше не напоминает Габриэля, теперь он совершенно новый и более подходящий неизвестному существу. Кукла хочет спросить, но молчит. Почему-то кажется, что пришедшей сложно говорить, поэтому нужно выслушать. Необходимость.
"Со мной? Рядом… но зачем?" Кукла не понимала, чем вызвала это желание, но буквально через минуту, все встало на свои места. Эмили услышала то, о чем могла лишь догадываться. Мечтать. Часть его самого пришла к ней. И, еле сдерживая порыв радости, кукла подходи ближе. Присаживается на диван, который находится совсем близко – в шаге от Тени. Но душа рвется на части, пытаясь убедить разум, что нужно обнять пришедшую, она – это Габриэль.
Лицо не скрывает того счастья, что родилось в душе – улыбка, наполненная нежностью и любовью. А в глазах тихо разгорались огоньки теплоты. Эмили все же понимала, что  спешить и вести себя опрометчиво не стоит. Ведь Тень хоть и была связана с Габи, почему-то казалась немного чуждой и этому миру и самой жизни.
- С ним все в порядке? Только и смогла произнести куколка. В интонации проскользнула нежность и еле уловимое волнение, а еще воспоминания о нем были наполнены теплой струящейся грустью. Ей так много хотелось всего сказать, но слова казались недостойными нарушать тишину, да и вообще – быть произнесенными. Впрочем, малышка-Эмми не собиралась молчать. – А как тебя называть? У тебя есть… кукла запнулась, она не знала, как спросить правильно, что бы не обидеть. – имя? Почему не кличка? Она – разумна, умеет разговаривать, значит не совсем животное, да и животное ли хоть на каплю? Эмили не знала, но хотелось быть вежливой. А еще… очень хотелось понравиться этой неожиданной гостье. Кукла чувствовала, Тень имеет свое мнение на ее счет.

0

40

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.

А вы слышали когда-нибудь звонкий и чистый звук, когда капля разбивается о каменное, бездушное дно пещеры? Тогда пещера и звуки в ней – все оживает. А когда звонкое цоканье одинокой лошади по мощенной мостовой разносится по ближайшим окраинам опустевшего, потонувшего в вязкой ночной тишине города? Тогда город наполняется очнувшимися прозрачными тенями. А замечали хоть раз тот высокий, тонкий щелчок, с которым разлетается холодная капелька, упавшая с сосульки и разбившаяся о железный, еще не полностью оттаявший за ночь чистый подоконник, потонувший весь в солнечных лучах теплого весеннего солнца? Тогда начинается утро. Тень смотрит на куклу своими глубокими, но лишенными всякого желания существования глазами, смотрит долго и будто пытается передать что-то - настолько хрупкое, что не донести в ладонях, но столь прочное, что способно выдержать все невзгоды и передряги.
Если бы вчера все пошло как надо, и он умер бы, а не держал теперь руку напряженно и неподвижно под ощерившимся острием иглы, не потерялся ли бы и чей-то смысл в жизни? Зачем ему теперь стерильное белое тело с насечками черного маркера, дрожащего в ладони трепетно и обманчиво нежно? Отравленность души былым ядом смертельной сухости во рту, под языком, не вела к доброму и не творила вечное; только во внутреннем мире его немые стражи в теплы тулупах зимы напролет сжигали умерших зверей и вываривали их черепа в чугунных чанах, чтобы после коснулись белых костей замерзшие пальцы, погрузились в выемки провалов глазниц. Тронули за тонкие нити воспоминания, переживания, жизнь, что теплится бесконечно в этих светящихся по темноте черепах - вместилищах чужих и его собственной души.
Тишина обещала затянуться. Затянуть по горло в трясину своего болота, измазать в грязи, извалять в пыли, и в этой тишине только раскачивается рабочим маятником хвост Тени, да ровно дышит успокоившаяся девушка. И не смотря на то, что присутствующие могли найти общие темы для беседы, все равно оставались разрозненны, поделенные на два лагеря, на два не враждующих, но не близких корпуса телесных оболочек. Молчание и терпеливое ожидание. Время стало физически ощутимым, его легкое размеренное движение.
- В порядке, - разводя плечами по густому полотну времени, Тень поднялась со своего места, как корабль снялся с якоря, и двинулась в сторону дивана своим скользящим мягким шагом. Чудовищная голова осторожно опускается на едва закрытые хлопковой тканью колени, но на ощупь - мягкая, а по весу - почти невесомая, - мы...мы...связаны. Плохо ему - плохо мне.
Подбирая человеческие слова в мыслях и постепенно находя для них звуковые одежды к скрипучему голосу, Тень между тем действительно примерялась к девушке: ведь поначалу именно ее стремлением было жаркое и сочное - разодрать на куски, сожрать, пустить нежное мясо по пищеводу. И не пить воды. Чтобы гнило, оставалось трупным ядом на клыках и тогда, в том летнем солнечном лесу, едва не разыгралась кровавая бойня, но железная рука схватила за загривок и приказала коротко - На место. С тех пор Тень задумалась и только потому теперь ловила каждое движение, изменение мимики Эмили, долго не отвечая на волнующий ее вопрос. Какое-то смутное удовольствие доставляло ей все это незатейливое занятие; это волнение и эта улыбка, беспокойство и успокоение за Габриэля, человеческие губы, глаза, волосы, - и может дело в том, что слишком привязан к ней хозяин. Слишком прочно вписал ее в свое сердце и Тени, не будь у нее на то даже желания, придется принять куклу, как свою...
Придется?
Отбирая чужую жертву, обретаешь чужую судьбу.
Даже кровь, что льется вниз из пореза на груди нуждается в причине, верно?
Шумно втянув влажными ноздрями воздух, существо, повадками напоминавшее более не кошку, но сторожевого пса, вновь приоткрыло пасть:
- Тень. Просто Тень, - это, вроде бы, само собой ясное. Сколько лет прошло с тех пор, как демоны улеглись в душе мутанта, как смазалась гарь Геены огненной, и сколько с тех пор звучных имен осталось забытыми? После первого греха все одинаковы, - ты можешь звать нас, как угодно.
Эмили была той неприкосновенностью, которую внутренний переключатель замкнул на цепь сознания и не мог разомкнуть больше, даже рассыпаясь на куски. Только с концом света его мира исчезнет порог, не дающий причинить вред девушки никаким из возможных и, по сути, даже невозможных способов. В ячейках памяти, носимых Тенью, образ Эмили проступал напротив призрачного - Конец Света. Им предоставлен целый мир, полный счастья и безмятежности, каждый ведь хочет умереть счастливым. Существо слегка качнуло рогатой головой. Сумбур речи. Сумбур мысли. С опасностью иглы над веной, тяжело собраться.
- Я хотела убить тебя, - почти безграничные возможности открывались перед ним, но за все нужно платить. Цена оказалась высока, и когда внутри щелкало что-то, похожее на часовой механизм, Тень вдруг понимала - лучше бы она не рождалась в этом человеке на грани от гибели и невозможности делать самостоятельно нечто желаемое. Но такое бывало редко, в основном радужный дурман захватывал сознание очень прочно, - но теперь...нет.
Казалось, сказочному миру нет конца и края: где-то шумит водопад, поют птицы и сквозь зелень листвы нежно касается лучами теплое солнце. Что чувствовала кукла тогда, оказавшись в его самом страшном кошмаре? На дне, так манящем и тянущем вниз?
- Теперь в тебе есть часть меня...как часть его, - все оборачивается вспять. Тогда точно знаешь, что все будет хорошо, и все "злые сказки" - это ведь не про нас. Про кого угодно, только не про нас. И в доброте созданного мира, чудовищная тварь охраняет принцессу, - ты хочешь спросить?..

оос: ошибки подправлю позже, прости.)

Отредактировано Gabe (2010-11-15 02:38:32)

0

41

Кукла прикрыла глаза, когда голова зверя легла на ее колени. Почему-то было так приятно ощущать эту почти невесомую ношу. На лице появилась улыбка умиротворения. Больше ничего не нужно было – только ощущать часть Его рядом. Ладонь осторожно легла на загривок, пальчики утонули в мягкой шерсти. Эмили изредка перебирала и легонько почесывала Тень, в глубине души надеясь, что ее прикосновения приятны гостье. В душе поселился маленький комочек восторга – даже представить было сложно, что Габриэль скрывал от нее эту сторону своей жизни. Но, кукла понимала, на все свои причины. Теперь она стала ближе… кто знает, какие еще секреты были у рыжего ангела. Эмми оставалось лишь ждать, когда он сможет открыть себя полностью. И она готова была на все, только бы он смог ей доверить себя. Кукла будет осторожна, нежна и полностью открыта только ему. Ведь в этом и состоит ее счастье – быть любимой и любить.
- А если тебе будет хорошо, он почувствует? Ужасно глупый и совершенно не нужный вопрос, но кукле так хотелось иметь хотя бы иллюзию того, что Габи почувствует ее тепло. Она так быстро училась всему, познавала все новые и новые эмоции, ощущения. И ей нравилось жить. А когда в жизни появился Он, то все ее действия стали более осмысленные.
- Убить? Кукла не ожидала такого признания, поэтому тихо, еле слышно переспросила, открыв глаза. Посмотрела на Тень, с тихой грустью и сказала то, что уже давно терзало ее мысли. – А, может, стоило убить? Понимаешь, я приношу Габриэлю слишком много волнений. Не хочу, что бы он из-за меня расстраивался, что бы боялся за меня… рука остановилась, будто боялась продолжить свои непроизвольные ласки. – Без него я сильная. Научилась выживать и быть такой, какой бы гордился Габриэль, но рядом с ним… голос слегка дрожал. – Я не могу рядом с ним быть сильной. Я не играю его чувствами, с ним рядом я настоящая. Хочу раствориться в его мыслях… хочу, что бы он был счастлив. Тихий вздох. – Если бы я только могла оградить его от всех проблем… этот поток фраз, чувств, эмоций. Она просто не могла никому рассказать об этом. Никому и никогда, но вот сейчас не выдержала. Выпалила и тут же пожалела о сказанных словах. Действительно было стыдно за свои мысли.
Кукла спустилась с дивана и обняла Тень. Можно было подумать, что Эмили сейчас расплачется, но нет. Девушка просто сидела, прижав к себе зверя, утопая в мягкой шерсти. Было свободно и легко – иногда стоит выговориться. Вот теперь кукла перебирала тысячи вопросов, которые хотела задать, но их было слишком много… поэтому, выделив самый важный, тихо задала его:
- Я бы хотела знать, что ты думаешь о том, что я появилась в вашей жизни? Спросила и замерла, будто ожидая смертного приговора.

0

42

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.

Катоническое першение полых катетеров прожекторов кислоты. Человек, оставшись один в большом особняке, закончил истязать свое тело и разум - Тень ощутимо дернулась в объятиях Эмили, задергала шкурой, но не двинулась с места верной собакой; человек, оставшись один на один с собой, выдернул штекер из раскуроченной раны в затылке и на холке существа, мгновенно превращая шерсть в липкие сосульки отдельных прядей, выступила сукровица, кровь и лимфа. Неаккуратный человек снова работал на износ.
Внутри стеклянные трубочки, гниющие вены, да, продолжение силикона катетеров и гаденькие зубчики металлических врезанных деталек. Тень качает головой уверенно и спокойно, запоздало подтверждая и дополняя своим ответом слова девушки:
- Почувствует, мы связаны прочно,, - и слова явно даются ей с большим трудом, чем было прежде, язык распух и сухо не помещается в пасти: в тревожный, пугающий момент, когда она меркнет, становится полупрозрачной, но после снова обретает плоть. И кровь. Из темноты чутко слышен перезвон, немного холодно и чуть сильнее капаешь на пол, а иногда губы разбиты, и слюна смешивается с инеем на асфальте, застывая такими же стеклянными пузырьками, подобные которым першат в горле, когда сплевываешь становящиеся чужеродными комочки. Без присущего живым существам вздоха существо сглатывает, дергает шкурой и снова открывает пасть, но говорит так тихо, что приходится серьезно напрягать слух:
- Я...расскажу тебе, - пластинки внутри звенят от накала, плавясь от скорости и переплавляя за собой стекло, давая размазывать его, как слюну, по лицу. Сплюнутое крошево звенит так же, как листья меж поворотов, и пламя каждого диода жилок замыкает медной проволокой. Я живой, - он существовал в крови и грязи, и никогда не знал ничего другого. Нам это нравилось. Гонка с жизнью и смерть в любой момент, но мне всегда хотелось остаться. Пожить.
Кофейные зернышки на решетке. Шурупчики в высохшей траве на ведущих на верхние уровни лестницах. Запекшийся бензин разлетается перышками в отсутствие пепла. Не обретшая веса голова легла расслабленно на плечо девушки, защекотало шерстью. Слипшиеся пряди на холке.
- Когда появилась ты, я испугалась. Ты могла уничтожить все, что у нас было, - стеклянный звон слышится четко, и каждый раз приближающийся звук из тоннеля мягко ложится на ключицы, ведь ветер всегда дует в шею и продувает трубки и контактные провода, расплавляясь, сплавляя и их, от выжигающей крови, чтобы мог сплюнуть еще раз, разбрызгав несколько очередных теплых живых красных капель. Чуять искрящееся электричество снега. Тепло, - и только потом я поняла, что у нас ничего не было.
Сбой сердца и остановка пульса. Три, два, один. На самом деле все не так плохо, как кажется. Это же любовь. Настоящая, светлая, до конца жизни. Настоящая настолько, что хочется любить целиком и вечно – каждую каплю крови. Лучше всего это делать, когда она внутри тебя. Они. Все. Целиком. Без остатка.
Хочу тебя. Хочу тебя. Хочу тебя.
Не отказывай мне. Не отказывай мне. Не отказывай мне.
- На улице слишком больно пахнет, - он смеялся так громко, что заболело горло, а может, горло болело и не от этого. Он смеялся так сильно, что выступили слезы, а может, у него просто что-то хрустнуло и сломалось внутри. Он хохотал так, что едва не сошел с ума.
На пальце выступили черные буквы. Тень не могла говорить так долго и теперь молчала, только хрипело и клокотало что-то в глубине ее горла, словно сломанные механизмы крутили свою работу не смотря на высохшую давно уже смазку и тюль паутины.

0

43

Как иногда неожиданно все случается - находятся люди, встречаются судьбы и, сплетаясь, причиняют боль, но лишь для того, что бы навеки срастись в тугую прочную цепь. Цепь, на которую потом они посадят друг друга, будут тянуть в разные стороны, душить себя, плакать из-за нехватки воздуха - свободы. Успокаиваться, пытаясь привыкнуть к этим ощущениям, а потом, приближаясь вновь друг к другу, заливаться слезами, но уже от счастья. Ведь дышать становится легче. Но, к сожалению, они не запоминают этот опыт и вновь тянут в разные стороны. Вновь пытаются разорвать мир, где им суждено остаться навеки.
- Я всегда буду притягивать вас к себе. И однажды мы все умрем, но я хочу, что бы хоть этот отрезок существования "до смерти", был чем-то хорошим. Кукле стало спокойней, она почти все поняла, а то, что поняла - приняла как данность. И не было страха или сожаления, путь выбран и назад уже не свернуть - только вперед к грани не_возвращения. К последней черте и обратно.
Всегда нужно идти к цели, но иногда следует останавливаться, что бы не погубить себя. Эмили, кажется, только сейчас это осознала. Отпустила Тень, слегка даже отстранилась, спиной прижаться к дивану и просто наблюдала. Молчание не тяготило, оно давало немножечко времени подумать, собраться с мыслями и не сделать ничего, о чем в последствии можно было пожалеть.
Кукла встала с пола, подошла к окну. Слишком не по-ноябрьски тепло, слишком солнечно, слишком все не по настоящему. Сказочно.
- Иногда мне кажется, что я все время сплю, что все происходящее, не что иное, как сон. И я постоянно пытаюсь найти подтверждение, что жизнь, именно эта жизнь реальна. Ведь никто не может мне гарантировать, что весь этот мир, и даже ты - не мой вымысел. Кукла вновь повернулась лицо к зверю. - И почему-то единственное место, где меня не преследует ощущение сна, это рядом с ним. Эмили рассмеялась. - Интересно, а такое вообще возможно? Ведь я могла сойти с ума, попасть в аварию... со мной могло случиться все, что угодно, и я просто сплю, вижу сон, в котором я все-все придумала, оставив реальным лишь его. Это забавно, правда?
Эмми словила себя на мысли, что последние слова звучали как бред. Она улыбнулась этому и, чуть наклонив голову в бок, спросила:
- Скажи, ты можешь быть моим сном? Если да, то я впишу новое правило в эту реальность… а потом кукла опомнилась, замолчала, все так же разглядывая Тень.

0

44

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.

Это просто слишком длинная осень - больше ста почти бесполезных дней, но она закончится, а за ней будет снег в переплете сосен и ночи темней, длинней, запутанней и верней они пришли бы и раньше, но мы не просим. Нам не нужно шапки снегов на голове и скользкого льда, горящего белым асфальта, липнущего к лапам, нам не нужно, чтобы снова бежать до колкой боли в груди, на не нужно время вновь терять. Слабея с наступлением зимы, не все мы имеем шанс ее пережит и быть может, кто знает, следующей уже никогда не настанет, мы умрем, впитавшись в землю чужими воспоминаниями, мы оплетем туго напряженные провода и в разлитом по полу молоке паутины останемся не жить, но присутствовать не успокоенными душами и выбеленными черепами с воспоминаниями каких-то совершенно отличных друг от друга людей. Снами, в которых нам не суждено будет выбрать отголоски своей прошлой жизни, и столь же неосуществимым станет создание новой.
От возвращения в реальность веет брезгливой безнадежностью. А иногда и безнадежной брезгливостью.
Нас написали без черновика.
Выбить из колеи, щелкнуть по носу, заставить почувствовать, как перехватывает дыхание и от предвкушения, смешанного со страхом, сводит нутро. Смешно. Я люблю это. Скользить по грани. Еще не...
Ловить это странное чувство и стараться не слушать, как эхом уже рушится весь карточный домик в недалеком будущем.
По обрубкам проводов в хрустких сумерках катится от ладно ложащихся толчков сердечной мышцы присутствие в закрытом пространстве мира, поделенного между мириадами звезд на небосклоне, но созданного одним только человеком. Тень молча чесанула задней лапой рану на затылке, но, неловко зацепив длинными когтями, только расширила ее и несколько раз после того дернула шкурой: недовольной кошкой выгнулась в хребте. Рогатая голова повернулась вслед за ушедшей к окну девушкой, на шее вздыбилась влажная шерсть.
...что-то твое настолько, что ты даже драться за это не будешь. Просто отшвырнешь помеху, не провожая и краем глаза. Подойдешь, коснешься кончиками пальцев и так и застынешь. Ты уже давно живешь с осознанием, что это твое. И чужие мнения тебя не интересуют. Они не смогут уже ничего изменить. Только ты способен сказать "Нет, мне это больше не нужно. Пора идти дальше". Но почему-то тебе кажется, что ты так никогда не скажешь. На перепутье дорог и направлений, на хрупком мостике жемчужного покоя, может только вести свой танец в чужой жизни тот, кто решил для себя окончательно все, и Тень знает, прекрасно видит спектровым зрением: танцующая в их мире солнечная нить Эмили прочнее вплетается в неказистый узор грубой бечевки. Девочка научилась расправить плечи, если взять за руку - не ускоряет шаг. Девочка улыбается всем при встрече и радостно пьет текилу на брудершафт.
- Я могу стать твоим сном, - педантично выставляя акцентом каждое слово, чудовище медленно легло на пол, опустило голову на вытянутые вперед лапы, - мы можем жить на грани рассудка. Но мы не цельны, когда ради тебя...
Зрачками примерз к хрусту стертых пальцами листьев. В костях дырочки от железных гвоздей, сгорающих вместе с щепками. Тихая сказка - совсем реальна, лишь руку к ней протяни.
- Нужно просто поверить - здесь и теперь.

+1

45

Мой мир всегда состоял из отрывочных воспоминаний - лица, события, фразы. Все случалось неожиданно, иногда - неосознанно. Похоже на малобюджетный фильм: неправильно склеенные, неудачно вырезанные, оборванные непонятным образом сюжетные линии кадров. Слишком много фарса и фальши, совершенно неестественно и жутко ярко. Вызывающее, но пустое.
Не хотела так, но иной жизни попросту не знала. Сама превратилась в глянец. Одна-единственная встреча, один миг в памяти не давал забыть себя навсегда. Этим неизменный маяком был ты, Габриэль. Лишь ты.
Кукла подошла к Тени, присела на пол, провела по густой шерсти пальчиками.
- Ты должна защищать моего ангела. Ты должна быть рядом, потому что я не могу. Кукла говорила серьезно, не улыбалась даже. А голос - приказывал. Наверное, это могло выглядеть смешно - хрупкая куколка приказывает той, которая может съесть ее, не моргнув даже глазом. Но Эмми верила в свои слова, она чувствовала их. Наделяла силой собственной души. - Я знаю, он нуждается в защите не меньше, чем любой живущий, пусть никогда и не сознается в этом, но я это знаю. И... девушка прикоснулась щекой к морде зверя. - я буду спокойна, если ты никогда его не оставишь. Это продолжалось не долго – меньше минуты. Эмми отстранилась, в ней больше не было никаких тех чувств, что говорили в ней несколько минут назад. Она была как обычно – улыбчива и солнечна.
Кукла заметила, что Тень как-то изменилась, стала будто слабее, меньше, прозрачней. Эмили все поняла без слов. Поднялась с пола, отвернулась к окну и сделала несколько шагов прочь.
- Мне, кажется, тебе пора к нему. А после, очень мягко и тепло добавила. - Ты можешь приходить в любое время... вы для меня едины. Вы для меня любовь.
Кукла закрыла глаза, что бы не видеть, как уходит Тень. Эмми вообще ненавидела смотреть в спину уходящим. Это было грустным занятием.
"До встречи. Я буду ждать…"

0

46

http://savepic.net/157456.png НПС - Тень.

Утро 33 ноября было снова отторгающим ржавым каркасом, сплетающим телесное месиво в пейзанские башни, встречающего трубами переходов и простерилизованной крови в протоках глазных капилляров, слишком в ужасе замазанным краской красной фары, завершения логического пути судорожного движения горячего пластика. Омут в заснеженной реке под тонким панцирем низко пролегшего льда, черная пучина единственным возможным выходом в реальность из созданного твоим созданием укрытия и, чтобы сбежать от себя, нужно снять обувь, скинуть одежду, оставить все нужные и дорогие когда-то вещи на пологом берегу городского застоя. Шагнуть в омут, под венец жизни с самим собой в действительном мире, но отдельно от мира собственной Тени, которая останется навсегда за стенами неприступной крепости.
Голубое мерцание после долгого медленного надрачивания замыканием контактов спермы проводов, в руках греется доверчиво вороненое тело утонченной леди - едва теплая, она ищет защиты в его объятьях, но и сама может постоять не только за себя. На матовых курках ее легкий налет пыли. Винтовка дышит в унисон. Псевдорубцевание кусочков отсутствия.

Сегодня 34 ноября. Тридцать третье было слишком, на износ в ошметки оплетки и сбитого маховика, содранных корешков книг, выжженных плит потолка. Тень подставляет свою крутую шею под прикосновения девушки, впитывает в себя каждой клеточкой даже полу-оттенок, полу-ощущение, сохраняет, словно нежно накапливает в виртуальной памяти так скрупулезно, по крупице. Опускает голову с поворотом на шесть часов и смотрит на куклу снизу вверх одним проницательным умным глазом из-под прочного костяного нароста и кажется, словно на морде чудовища играет слегка саркастическая улыбка.
- Ты можешь быть рядом, - и в хриплом голосе действительно нотки смешливости, флером указания - что же ты, девочка, не догадалась сама? В небе светлей, ты подумай, так сложно ли? Холодная, будто вовсе не живая, кость прикоснулась к бархатно-нежной щеке Эмили.
Остатки люминесцентного плато для крошева, хрустящего в когтях тонким стеклом на длинных ножках; склизкие входы и выходы контактов под короткой дорогой в заброшенные тоннели, коллекторы оставленной кем-то жизни и тонких смрадных ручьев в проходы метро. Чувствуя, с кем рядом находится ведущий человеческого тела, Тень отдавала себе отчет в том, что разумнее было бы остаться вместе с девушкой, в тихой полупустой комнате эффектом присутствия, а не подставлять их обоих под серьезный удар. И поэтому... да, именно поэтому существо ступило к двери неспешно, взвешенно на каждом шаге - ей не пора к нему, но тварь внутри беснуется запертой в клетке хищником и не может получить абсолютной свободы.
Любовь. Но когда вены настолько, стеклу просто приходится заливать витрину. Готова ли она откинуть полог и встретится с ним лицом к лицу?
- Хочешь...я приведу его с собой? Только позови. Нас.
А в их глазах - небеса. Гвозди выкручиваются, призывая, шепотом, когда решетка проваливается, в проеме слева замыкает. У него. У нее. Еще пару мгновений назад стоявшая вышедшим из ночного кошмара адовым псом под дверью, Тень становится плоской, будто тушь на листе бумаги, и тонко проскальзывает в узкую полоску света между дверью и полом. И пачка страйков в зрачках ртутных капелек и зубы выбитых прутьев с нижних этажей.
[...]

0

47

полдень. Ноябрь 2010 года
Тепло, солнышко припекает, сухо и без осадков.
Температура воздуха: + 16

С ними все будет хорошо. Нет, в этом нет ни причины, ни следствия – так просто должно быть. Это будто смотреть фильм в сотый раз, знать, чем все закончится, но когда главные герои расстаются – плакать, потому что жалко их, влюбленных и таких гордых. Глупых и совсем не фальшивых, хоть и киношных.
"Я… я не смогу долго быть без него. В городе скоро кончится ноябрь. Сладкий ноябрь. И я не хочу зимой в снежной пустыне оставаться одна. Вы же не забудете обо мне? Правда, Тень?"
Листья все падали и падали, отмеряя неизменный ход времени. Они не знали, что совсем скоро превратятся в пепел. Хотя, это красивая смерть… достойная детей осени.

почти час дня. Декабрь 2010 года
небольшой мороз и падает пушистый снег
Температура воздуха: - 2

- Эмми, детка, что-то ты совсем без настроения. Так не годится… Фредерик, новый мальчик-модель в агентстве, который почему-то решил, что кукла будет ему хорошей подругой, оказался человеком проницательным. Зачастую он болтал без умолку, рассказывал что-то, задавал всевозможные вопросы и вел себя чересчур шумно, но Эмили это не раздражало, она сама любила поддержать с ним беседу, но не сегодня. Ночью было слишком холодно, ночью слишком громко выл ветер, ночью было слишком тоскливо. Кукла не спала всю эту ночь, она сама не могла себя понять, но чего-то ей не хватало… кажется, ей нужно было почувствовать себя живой. Наверное, это была просто зима, которая увидела раскрытое сердце и решила чуточку погреться, забывая, что даже один ее поцелуй может убить.
- Я устала, ничего особенного, ты же знаешь, как это бывает. Попыталась отмахнуться от него, как от навязчивой мухи. Сделать вид, что все, как и всегда – хорошо.
- Эмили, ты меня не слушаешь, ты постоянно одна… он всегда старался выпытать у девушки, кто ее тайный любовник, правдивы ли слухи о ней и Габриэле, да и вообще, кем длинноногая красавица может быть увлечена. Он вечно пытался залезть прямо в душу, но кукла умела держать оборону. Сегодня же ей хотелось спокойствия. – Я же знаю, у тебя кто-то есть. Ну, скажи, кто он?.. а потом, добавил шепотом – или это она? А? Эмми???
Кукла резко встала с дивана, накинула на плечи шубку. Она устала от этого цирка – в любой другой день, но не сегодня. Только не сегодня.
- Ты меня просто достал уже! Фред, ну сколько можно? Я тебе в тысячный раз повторяю, это не твое дело. В глазах сверкнули огоньки раздражения. – Я не собираюсь говорить ни тебе, ни кому-либо еще о своей личной жизни. Понимаешь, иногда кое-что не для вас всех… и так вся жизнь на виду. Я не хочу жить в стеклянном доме. Не хочу. Взяв со стола клатч, кинула внутрь ключи от комнаты, телефон и кошелек. – Все, на выход. Надоело это все. Кому нужна буду, скажешь, что не видел меня.
Выставив ошарашенного Фредерика, Эмили поспешила прочь, чтобы избежать ненужных вопросов. Очередной день, который хотелось провести где угодно, только подальше отсюда.

На улице шел снег. Эмили выйдя на порог, замерла. Подняла голову вверх и ловила ресничками снежинки.
- Красиво. Как в тот день… тихо прошептала и вспомнила, что совсем скоро будет ее второй день рождения. Почему-то стало грустно… она никогда не ощущала того, чего так ждали дети – предвкушения праздника… она родилась в день, когда весь мир праздновал приход нового года, она родилась так, будто была кому-то подарком. Вот только кому? Для кого?

0

48

<-- Центральное полицейское управление
Декабрь. 2010 год.
День. Небольшой мороз и падает пушистый снег (-2).

Белый снег, светлое небо и яркий солнечный свет причиняли боль глазам, но вопреки паскудному началу всего запланированного работницы в цветочном магазине "Котенок в Доме" оказались милыми, отзывчивыми к чужим проблемам в разгар рабочего дня, девушками до тридцати, а ассортимент их магазина поражал разнообразием даже во время наступивших холодов. Не став задавать лишних вопросов, три миниатюрные японки, сострадательно глядя на солидно приодетого мужчину, столь обильно засыпанного снегом, словно он шел добрую половину города пешком, сноровисто разыскали то, что требовалось, а после долго еще упаковывали "по своему вкусу". Все потому, что никогда не ценивший цветов Габриэль этого вкуса к прекрасной упаковке какой-то сомнительной растительности не имел и по сути иметь не собирался. Замотанные в цветную шуршащую бумагу, просто, но вполне мило украшенные, собранные в букет цветы были заботливо уложены на заднее сиденье автомобиля - вылившиеся в круглую сумму, они были приятным дополнением к шкатулке черного бархата, которую Габриэль получасом ранее небрежно ссыпал в карман плаща. Белая гербера. Янтарная теплота центра. Красная лента. Платиновое лето.
Я долго думал о раздвоении личности и сохранении целостности. Думал и о том, что если у меня раздвоение личности, - то обе эти личности все равно я. Я запутался в итоге. Я думал о том, что я настоящий не показываю своих эмоций. Почти не испытываю чувств. Безразличен почти ко всему. Очень разрушителен, жесток и агрессивен. Тогда я проснулся от звука падения куска стали сквозь разбиваемые им же осколки чего-то затупившегося и невосстанавливаемого. Они окружают себя громкими звуками, пытаясь поддержать иллюзию наличия смысла. Они боятся тишины. Боятся, потому что в ней остаешься один перед собой.
Припарковав автомобиль у тротуара, мужчина мельком глянул на часы в мобильном телефоне - приехал на двадцать минуть раньше отсчитанного времени, но не увидел в этом ничего страшного. Заглушив двигатель, вышел из салона, негромко хлопнув дверью и щелкнул кнопкой сигнализации, перебирая в кармане по округлым краям шкатулки. Кожа перчаток скользила по бархатной поверхности, скромный презент в ореоле выигранного времени казался игривым зверьком, выскальзывающим из рук. Стоя под снегом и медленно, но необратимо верно превращаясь обратно в сугроб человеческого силуэта, Габриэль размышлял только о том, было ли верным являться перед Эмили в столь неприглядном виде - спустя столькое время? Одна надежда оставалась на то, что Тень уходила к девушке хотя бы во снах. Где там над ними по ночам зеленое небо. И синее. И рыжее. И черное. Необыкновенное.
Пружинистый холод обволакивает со всех сторон, мягко вдавливает в воздух.
Поразительно яркие краски.
Им так хочется заполнить свою жизнь хоть каким-то смыслом.
Но они пусты, и из такого рода полости выходит лишь его иллюзия.
Он не сразу окликнул показавшуюся на пороге агентства, не кутающуюся даже, Эмили - слишком одухотворенный и возвышенный вид у нее был, как всегда прекрасной, не тронутой лоском глянцевой жизни и пылью бытовых проблем, от которых он все пытался огородить ее своей нелепой опекой. Выпорхнула на ступени его ангел, бабочка с ажурными крыльями священного серебра: не прикоснуться к слепящей пыльце. Жемчужно и хрустко.
- Эмили...
Тихо, спустя минуту позвал Габриэль, отряхивая с левого плеча небольшую кучку снега, как порошка из пластиковой упаковки; с небрежной бережностью. На согнутый локоть правой руки он устроил крупный букет белых цветов - вспоминал, какие любит его ангел, ездил по городу в поисках теплолюбивых красавцев, но все же нашел и прятал теперь от снега.
Я люблю держать вещи кончиками пальцев.
Слишком много вещей я удерживал кончиками пальцев. Небольшое упущение.

С улыбкой, тускло читающейся на изуродованном от части временем, от части событиями, лице, он шагнул на встречу девушке, так, как идут к своей недосягаемой совершенной мечте.
Белая драпировка.
Белый порошок.
Белый снег.
Поро-шок.

0

49

Иногда это больше похоже на бесполезный марафон – бежишь куда-то, бежишь, а впечатление, что не продвинулся ни на миллиметр. Иногда это больше напоминает чью-то бессмысленную игру фраз, полутонов чувств и… улыбок. Иногда, даже, можно решить, что это все не настоящее. Будто жил, незаметно даже для себя - умер, а тебе забыли об этом сказать, поэтому ты пытаешься жить дальше, но…
- Габриэль?.. На выдохе, полушепотом. Улыбнуться так, как не улыбалась уже давно, и подойти, осторожно ступая по снегу, под которым затаился лед. Не упасть бы…
Наше время уходит, просачиваясь сквозь пальцы. Не удержать мгновений. Можно только надеяться, что хоть что-то из прошедшего было важно… и еще повторится. На день, на час, на миг…
Оказавшись совсем близко, прильнуть к устам мужчины. Поцелуй со вкусом тающего льда и мягкости его губ, самый дурманящий коктейль. Кажется, земля стала уходить из-под ног… или только показалось?
"Я так скучала." Понимает только сейчас, что это было за чувство – всего лишь тепла не хватало, его тепла. А теперь так близко, что хватаешься за падающий снег, только что б не взлететь или упасть – не суть. Ведь можно однажды и о небо разбиться, не рассчитав сил – быть счастливее дозволенного. Хочется посмотреть за спину – крылья не появились ли, не стало ли тело прозрачней и легче? Но все не так банально… просто, у некоторых это называется любовью. Чуть отстранившись, заглянуть в глаза.
- Я так рада тебя видеть... Почему ты здесь, что-то случилось? А глаз не отвести от его очей, и хочется молчать, но прикасаться к нему, теплому и родному. Хочется чувствовать его запах, тонуть в объятиях… – Приехал ко мне? Тихим голосом, похоже уже на привычку – с ним полушепотом, будто прячась от всего мира. Только друг для друга.
А снег все падал и падал, украшая белые кудри, ресницы, одежду. Он даже не знал, что сейчас происходит между этими двумя, он просто падал на землю… он просто ждал своей смерти.

0

50

Человек в темной мотоциклетной куртке прошел по улице от фонаря к фонарю, словно с трудом пробираясь через пелену снега, ссутулил тяжелые, угловатые плечи, поднял оклепанный воротник. Сверился с разворотом замызганного ежедневника, заложенного мятой фотографией. И посмотрел с ненавистью и тоской красными от бессонницы глазами на пляшущие огоньки гирлянды-иллюминации на высоких карнизах агентства. Скоро праздники.
Поднявшийся ветер холодил бритый затылок наблюдателя. Он сунул кулак в карман и, ожесточив желваки, смерил расстояние - от дверей здания до замерших друг на против друга людей, от людей - до себя.
Мокрый окурок описал дугу и приземлился точно в урну, зашипел и погас.
С запахом чистой и вольной крови создает впечатление белого шума ванильный блеск с еле заметными золотистыми блестками по прекрасной линии губ - по плавному изгибу от ямочки до ямочки. В снежном вальсе медленной тихой смерти, она кажется сотворенной из невесомой сути создания, самой изнанки, что прочнее вековых массивом и легче осенней паутинки, раскинутой по не успевшим позеленеть ветвям.
Судьба. Что мне судьба? Я не верю. Ни ей, ни в нее. Я единственный, кто решает, как мне жить. Убивать. Умирать.
Белый шум в его висках, изнутри словно стянутых медной проволокой - всего лишь чей-то предрассудок, одним из которых руководствуются невидящие глазные яблоки с клеймом зеленой мутной радужки, что выворачивают сами себя в попытке бесплотно вылечить под программу, запущенную в мощном рабочем компьютере, но потерпевшую сбой: фатальная ошибка, из-за которой к выбритому затылку сзади прочно прилип компресс из туго сложенного квадратом бинта. Ошибка, стоившая здоровья и возможностей тела на долгие недели до полного восстановления, но не переставшая втыкать шпильки в его дела. Раз - иголочка тонкая, почти незримая, вошла под кожу. Голубые ирисы гибли в хрустальной богемской вазе. Однако, Габриэль даже теперь не теряя сноровки умело владел телом - ни полвздоха одышки от сбоящего в груди, ни капли неуклюжести на скользком льду под слоем пороши снега, движения отточены и плавны, как монастырский воск. Он почти перелился с места вперед, принимая ангела в свои объятия с трепетной нежностью усмиренного ласковой рукой хищника. Их будущее под запретом. Их настоящее под угрозой. Но, целуя Эмили под снегопадом серого города, он не думает об этом и уверен только в одном - все будет так, как они оба этого захотят Ценные вещи истинно ценны только разбитые вдребезги.
Вишневый лед в обжигающем виски, игра в унисон, но дышат не в такт; поцелуй со снегом на губах при закрытых глазах, они прячутся под снегом, что так похож на белый порошок и недоступны для мира серых, безликих.
- Я скучал, - взять узкую хрупкую ладонь в свою, поднести к губам и поцеловать кончики пальцев. Универсальных рецептов не существует. Каждый ищет свое, и в личной жизни, в том числе. Белое; если надышаться порошком, который нужно принимать внутривенно, то через несколько часов. Наклоняясь, Габриэль коротко касается дыханием щеки девушки и отступает на шаг назад; с неловким букетов цветов, опускается на одно колено, проваливаясь им в наметенный легким ветром сугроб. Вена на шее, под крупными витками вязанного шарфа, по-бычьи частила мелкими волнами пульса, закружилась голова от толкнувшей мягким кулаком в виски боли.
Пальцы белые, тонкие взамест кожаной перчатки, выуживают из глубокого кармана небольшую коробочку с округлыми краями и оббивкой черного бархата. Подцепив крышку, Габриэль помедлил пару мгновений, восстанавливая сбитое визуализацией дыхание, но открыл выстланный изнутри атласом гроб для драгоценности. Несколько недель назад, он заказал в известном ювелирном сплавку кольца по собственному эскизу и теперь, сверкая с тусклом зимнем солнце гранями платиновых крыльев, в темных красных складках раскинулась изящная бабочка.
Чувствуя, как кровь вновь стягивает кожу у затылка, мужчина молчал - ядро, раскаленное докрасна, видел небо в стальных переливах и камни на илистом дне. Холодные листья, что врезаются своими кромками в кости.
- Прости, что не приходил так долго.

0

51

Медленно падал снег, лаская своими пушистыми лапками живущих, обволакивая серость города в белые кружева. По праздничному необыкновенно. Говорят, под Новый Год случаются чудеса. Что это? Очередное чудо? Ведь даже непонятно, как реагировать, когда перед тобой опускаются на колено, как в одной из детских книжек – принц перед своей принцессой. Из раздела - невероятного, что легче поверить в то, что это лишь сон. Сказка, подслушанная у метели, которая выла всю ночь за окном…
И его слова – нет, это не просьба руки и сердца, а лишь извинение за долгое отсутствие. Хотя, чувство такое, будто кольцо означает нечто большее, чем простой подарок. Кукла отвечает лишь улыбкой, не в состоянии найти правильных слов. А существуют ли они? Да, наверное, кто-то их знает – придумал уже, но, увы, не она.
Пальчики касаются щеки Габи, и кукла тихо шепчет:
- Разве я могу обижаться? Я же все прекрасно понимаю… "это наша жизнь. И мы такие. Ты и я."
Кольцо выглядит таким красивым, будто и правда бабочка из благородного металла насторожено сидит на тонкой дужке кольца, и, сделав неосторожное движение – можно легко спугнуть ее. Она легко вспорхнет, и улетит в сказочную страну, откуда, собственно, и прилетела.
- Оно великолепно… шепчет одними губами, заворожено рассматривая, но, даже не решаясь прикоснуться к нему.
Габриэль сам одевает кольцо на тонкий замерзший пальчик – кажется, бабочка хочет вспорхнуть, уже даже начала плавные движения крыльев, но успокаивается, оказавшись на безымянном пальце куклы. Кольцо чувствует, что обрело хозяйку, которая будет беречь этот драгоценный подарок. Иногда, вещи способны выбирать себе владельцев, и вряд ли, это колечко способно найти лучшего обладателя, чем Эмили.
Цветы так же оказываются в руках у девушки. Такие трепетные и неимоверное нежные – напоминают о лете, даже среди снегов излучают тепло. Кукла держит их осторожно, будто боясь, что они сломаются от прикосновений.
Даже снег замедляет свое падение, наблюдая за столь драматичным моментом жизни.
- Я много думала о тебе… о нас губы слушаются слабо, будто не ее собственные. – Может, выпьем кофе, прохладно на улице… улыбка, и тень надежды на согласие в глубине глаз. - или у тебя еще есть дела сегодня?

+1

52

Все уверены, листая слюнявыми пальцами белые листы с черной краской шрифтов утренних газет, что вращающиеся на ступенях выше люди не испытывают эмоций, страданий и бед, с которыми каждый день сталкиваются они, сидящие расплывшимися задами в креслах и собранные на рабочих местах серого планктона в офисах. Они свято верят в то, что никто не сотворит правды лучше них самих, клеящих вытянутые по одной из носа сопли на глазок двери своего соседа и царапающих избитые фразы ключами на капотах чужих машин. Конечно знаю, что он обязательно считает глазами каждый пролет в своем восхождении, отдыхе, падении, как шлюха считает губами каждый член, как программа в кибер-реальности сотканными из сотен цифр руками каждый красный, но только красные уже закончились, а пролеты он все не проебывает вниз или вверх - пальцами давно уже разучился и только протирает стекла зрачков с каждым днем все упорнее. Руки пахнут отлично промасленной винтовкой.
Настроения бьющихся в спину взглядов выстраиваются ровно по хребту.
Сторонний наблюдатель, пряча озябшие руки в карманы легкой не по-погоде куртки, отворачивается от чужого счастья. Ему невдомек, что добиться своего возможно, стоит только протолкнуть свое я через плотное стекло обыденно человеческой зависти и побороться в партерной борьбе, в грязи со всеми своими пороками, не пытаясь доказать кому-то свою кристальную чистоту. Щелчок старого железного "зиппо", колыхание кораллового свечного пламени, за окнами стекол очков словно мерцание бакенных фонарей и не звонок потрепанного мобильного телефона - гудок туристического катерка. Синеватый огонь заплясал над мятой белой сигаретой.
- Ничто не сравнится с тобой.
Приятно набирать серыми знаками своих слов на твоем белом фоне - ты будто всегда это знала. Было б сердце нейлоновым, небо бездонным, наливался бы ветер свинцом. Он надевает кольцо на тонкий пальчик, словно прячет в металл хрупкое перышко и затем касается губами запястья. Храни ее... Где-то в сознании, словно таясь за спиной, взрыкивает беззвучно Тварь, на груди у которой мелькнуло в густой шерсти, да исчезло истертое временем очертание. Крылья бабочки, стесненные мягким металлом, податливо гнущимся в неловких пальцах.
Поднявшись с колена, Габриэль отдает девушке цветы, осыпанные старушкой-зимой снегом так щедро, как сердобольная немецкая хозяйка осыпает свежий кекс глазурью к Рождеству. Сахарно. Нежно. Странный ломких воздух, охвативший его зимним дыханием у дверей отделения, был прежде похож на неразбавленный горький спирт, но смягчился в поездке, в расчете на встречу и точно высчитанном времени, в котором не скучал, не ждал - тосковал от невозможности ускорить бег минутной стрелки на циферблате так, чтобы ускорилось в жизни. Словно выбитые у погоды позвонки, хрустко падали хлопья снега под ноги, кристаллики ее и его - общего дыхания замирали в считанных сантиметрах, когда Габриэль подошел ближе. В такие моменты наступает почти интимная близость. Он пытается разучиться дышать ради нее.
Обнимает за плечи, преданно, со слезинкой собаки-хаски во взгляде. смотрит в глаза и прижимает к себе снова, как прижимал бы каждое утро, просыпаясь в одной постели, и каждую ночь, засыпая лицом в распущенные волосы, наполняющие мир летом и цветением беззащитных ромашек на тонких стебельках.
- У меня только одно дело на сегодня. Быть с тобой, - улыбаясь, Габриэль снимает дистанционно брелком машину с сигнализации и, с сожалением выпуская девушку из объятий - ему кажется, что она совсем замерзла, может потеряться, быть украденной, - распахивает перед ней дверцу в не успевший остыть салон. Дожидается, пока с одной только ей присущим изяществом Эмили устроится на сидении рядом с водительским и только затем, закрыв дверь, сам садится за руль. Снимает перчатки, небрежно бросая их куда-то назад, на заднее сиденье. Заводит двигатель.
- Как твое плечо? - на пульсе отсчет метронома, стоящем выше обывательского, выше неуровневого, выше условного, выше высоко: на этой высоте может быть только его светлый ангел. Он рад, что война не коснулась ее жизни, - здесь неподалеку есть вполне приличное местечко.
Привычно - но все на уровне слишком, от эмоций до движений, словно под LSD Габриэль замечает в такие минуты все то, до чего не поднимался - опускался ранее. Плавно выводя автомобиль на дорогу, собирает разлетающиеся мысли. Знает, что счастлив. Этот день с чистой страницы.

-- > Ресторан "Маска"

+1

53

Эмили всегда любила зиму. Ей казалось, что это время года наполнено чудом - чужими эмоциями. Ведь, сливаясь в один поток, общие надежды, радости, восторг - образуют нечто большее, чем просто жизнь, они рождают праздник для всех и каждого. Они способны сотворить чудо.
- Со мной... тихо повторяет, улыбнувшись украдкой. Как приятно осознавать, что бывают дни, исключительно для них. Даже погода, будто под заказ – нежно-белая, снежная. Совсем недавно было слишком холодно, даже дышать, а теперь – все изменилось, предчувствуя эту встречу.
Путь до машины был так приятен – в его объятьях. Кукла любила ощущать его рядом, в душе сразу становилось спокойно и умиротворенно. Чувство защищенности от собственной неуклюжести, от жестокого мира и от назойливых чужих взглядов. Будто находясь в коконе его заботы. Даже появлялись мысли, что она живет в кукольном мире, где от всех бед есть защита – он ее защита сейчас… да и вообще. Всегда.
Оказавшись в машине, кукла расстегнула верхнюю пуговку шубки, впуская тепло, оголяя тонкую шею. Почему-то забыла одеть шарф, а перчатки и вовсе – не носит, они мешают. Дышать.
Уже через несколько секунд Габриэль оказался на соседнем сидении. Завел машину. Тихое урчание, будто зверь перед врагом.
- Все хорошо, даже шрама не осталось. Задумчиво ответила, наблюдая за снежинками. Хотелось уехать куда-нибудь далеко-далеко, что бы никто не знал их. Жить так, как хочется – не прячась от назойливых папарацци, от общественного мнения и постоянных расспросов.
- Я полностью доверяю твоему выбору. Улыбнутся, будто в подтверждение слов. А потом робко, будто сомневаясь в дозволенности вопроса, спросить: - А ты как все это время? И можно было добавить – "без меня" или "один"… но кукла не собиралась акцентировать на этом внимание. Сейчас не важно, что твориться, когда ее нет, один он или с кем-то. Скорее важно, как он себя чувствует, как живет. – Мне иногда сняться кошмары, в которых тебе было плохо… я волновалась из-за этого.

-- > Ресторан "Маска"

0

54

< -- Ресторан "Маска"
Декабрь, 2010. Вечер.
Крупные хлопья снега медленно падают на землю,
ветер снова исчез. Гололед. - 2

Я всегда любила смотреть, как падают снежинки - так медленно, будто понимая, что, коснувшись земли, они навечно срастутся с миллиардами таких же снежинок, станут безлики и безвольны – лишь одни из многих. Лишь. Одни. Совсем, как люди. Такие же, как мы.
Оказывается, наша жизнь подобна  – вначале, как маленькие хрупкие снежинки… падаем, медленно кружась, и разбиваемся, наконец-то коснувшись земли. Впрочем, кто-то разбивается о небо, неосторожно взлетев вверх. Перепутав, а, может, и нарочно поменяв направления. Красиво, ново, но с одним и тем же концом. Все мы окажется там… наверное, я бы хотела быть сожженной, и пеплом по ветру. Черным прощальным снегом. Это было бы красиво. Как думаешь? Нет, не стоит отвечать, скажешь потом…
Наверное, ты бы спросил, почему я об этом думаю? У меня нет ответа – это все снежинки, это все зима. Они пытаются поселиться в моей душе и заморозить там все, чувствую холод. Становится чуточку страшно, но ты же будешь рядом, верю в это... знаю, родившись в снегопаде, не станет меня в таком же снегопаде. Может, это случится сегодня, как думаешь?.. нет-нет, это лишь мысли. Я буду жить для тебя вечно… буду биться твоим сердцем, если будет нужно. Верь мне.
Наши слова пусты, ведь мы привыкли не придавать им веса. Мы говорим, говорим, говорим… и так до бесконечности. Любим говорить, красиво и сильно – что б запомнилось. Скажи мне однажды "прощай", что бы я ушла навсегда, а потом, через три секунды передумай, останови и умоляй вернуться… знаешь, это ведь будут самые долгие три секунды, самые отчаянные три секунды. Три секунды не_жизни. Поэтому я буду молчать, хорошо? Я хочу, что бы ты чувствовал, а не обманывал меня и себя… поэтому тебе придется молчать мне в ответ.

Она чувствовала, что этот вечер не мог быть таким – не могло все пройти без потерь. Это же их жизнь. Жизнь, в которой нет места тихому и теплому, нет мира только для них. Она это понимала, чувствовала.
Кукла молчала, разглядывала витрины, мелькавшие за окном, думала о предстоящей жизни, о своих чувствах, о его переживаниях. Взгляд скользил по нелепой архитектуре города, пытался найти жизнь, но почему-то натыкался лишь на железобетон и стекло.
- Что-то не так, Габриэль, что-то не так. Спрятать глаза под ободком пышных ресниц, будто устала, но нет – чувствовала опасность…
Машину на повороте занесло немного в сторону, Эмми успела лишь удивленно раскрыть глаза и увидеть летящий на всей скорости автомобиль навстречу. Она даже не успела испугаться, только сердце замерло, понимая, что мир вот-вот разрушится. Она была права – в этот вечер все было не так.
Будь кукла человеком – умерла бы сразу, даже не почувствовав ничего. Машина врезалась в них со стороны Эмили, сминая заднюю часть, выворачивая ее, а после и травмируя пассажиров. Она прочувствовала все – удар машины о машину, сильный толчок – Эмми поддается вперед, ударяясь виском что-то твердое, сама даже не понимает обо что именно, раздается скрежет мнущегося метала, и осколок железа, что без особых усилий входит в спину, ломая ребра, выходит из живота. Все происходило будто в замедленной съемке – кадр за кадром менялась картина и ощущения. Рывками вырывая кусочки воздуха в легкие, слабое сердце, которое еще пытается жить. Девушка боролась, понимая, что все напрасно.
Прошло несколько секунд, но казалось – целая жизнь пронеслась. Все затихло. Только боль пульсировала в ране, напоминая, что все смертны, и кукла не исключение. Девушка посмотрела вниз, откуда волнами разливалась боль – то ли труба, то ли что-то подобное – тонкое, в диаметре не меньше пяти сантиметров окровавленное выходило из живота.
Я умру… а ведь я знала… не было никаких чувств, лишь сухой факт.
Кукла, не поднимая головы, шепчет Габи, надеясь, что он все же услышит:
- Сожги меня, не хочу гнить в земле… дыхание прерывалось, слова давались с трудом, но кукле казалось это важным. – Сожги меня…
Послышался звон сирены скорой помощи, но кукла уже не слышала этого – она была бессознания, она практически умирала. Ей вряд ли нужна была скорая, ей нужен был опытный кукловод, который бы смог ее немного починить. Игрушки так легко ломаются. Слишком легко… а ты, куколка, держись, может, это еще не конец?..
--> Центральная больница

+1

55

<-- Ресторан "Маска"
Декабрь, 2010. Вечер.
Крупные хлопья снега медленно падают на землю,
ветер снова исчез. Гололед. - 2

Все утренние, бьющие сочными опалами в лицо роскошные ветра седого мира, высокогорные трассы на самом пике безопасности и хлипком ограждении алюминиевого каркаса, паруса упакованных в презервативные боди виндсерферов, трассирующие одна за другой по водной толще верные пули, отблеск струн дорогой бас-гитары, свист травостоя на уровне горящих запалом прекрасных карих глаз гончего пса, виражи-мебиусы гоночного трека со свистом рассекаемого воздуха и жарким дыханием жженой резины, кровавой поледью пульс в обоих висках сразу с глубоким проникновением, стремительный разгон белой птицы самолета - в тот миг когда колеса шасси отрываются от полосы, распущенные волосы воспетым художниками вихрем по прибрежному ветру, слезная соль в углах слегка зажмуренных глаз, малый и большой круги бешеного кровообращения, нервные импульсы в кончики пальцев и к прогнутой пояснице, гул ненастного ветра в линиях высоковольтной электропередачи на высоких опорах ЛЭП, блеск разветвленной молнии в темноте спокойного безлунного неба, горящее дерево на бугристом травяном холме по средине самого широкого поля, ласкающие языки быстрого огня с курьерской скоростью уничтожающего рыжую саванну - никто не спасется, тени перистых облаков на запрокинутом в искренней радости лице, миллионы процессов в секунду в мировой сети и убеждения что где-то кто-то не прав, миллионы импульсов твоей собственной нервной системы, цунами и воронка торнадо, пылевые "джинны" и пляска воздушного змея.
Локоть Габриэля расположился с удобством на широком уступе двери с утопленным в щель меж резиновых уплотнителей стеклом, видимо, надеясь комфортом позы задобрить раздражение уже поднявшее змеиную головку и готовое зашипеть гудком клаксона в адрес впереди стоящих каракатиц. Красный лик светофора дразнил и тревожил.
Город, со своим вечным шумом, остался позади, нет редких кафе и заправок, все ушло, пролетело мимо, как привидения прошлой жизни, а впереди лишь пустынная дорога, спокойное пространство, которому все равно, счастлив или несчастен человек за рулем, которому все безразлично - пришлось идти в объезд ремонтных работ, чтобы не застрять на пару часов в бессмысленных пробках. За окном мелькали грязные столбы, покрытые иногда ледяной смолой, торчали из земли, словно пальцы с согнутыми концами и добавляли реальности картине, которая казалась просто сказкой в этом современном, слепом мире. Каждая веточка деревьев была покрыта снежной ватой, тающей на теплых руках и снова обдуваемая морозным ветром, замерзала. Казалось, выйди из машины, и пушистый белый снег заскрипит под ногами, а скользкие опасные дорожки так и манят к себе. Ветер шумит в верхушках деревьев знакомой музыкой, шепча своим гостям что-то личное, тихое и невероятно нужное. Руки на руле уверенно спокойны.
- Что-то не так, Габриэль, что-то не так.
Истекающие красные цифры на табло таймера взрывчатки что примотана серебряным скотчем к поджатому животу, секундный разрез лазера - операция на открытом сердце или глазном яблоке, короткий четкий удар заточкой ровно в печень, бреющий полет стрелы с сорванной тетивы не в ту сторону, пируэт тореро в миллиметре от горячего быка - пустите меня, это мой последний бык! выстрел в живот и ядреный электрошок с синим ореолом поражения, выброс спермы, гейзера, или хлора в атмосферу со взорванного завода, разбег для пенальти, женщина, которая говорит: хочу. Мужчина, который бьет в лицо, месиво костей и хрящей переносья, осколки в мозг, товарный состав на полном ходу летящий с насыпи, лобовое столкновение бензовозов, обрушение стены айсберга - льдистые осколки и океанские брызги. Огромный мир - утро, день, вечер, ночь или зима, весна, лето, осень, будь моя воля, я раскрутил бы третий от солнца шарик на пальце наоборот, и швырнул вскачь на стрекозиное колесо рулетки, которая не остановится никогда.
Я всегда на восемь минут быстрее смерти. Куда тебе столько упорства?

Дурное настроение никогда не спрашивает, можно ли зайти на огонек, и к тем, кто так не желает его принимать, оно приходит с еще большим рвением, чем к тем, кто его ждет. Должно быть, все дело в контрастах, создающих гармонию, особенно для того разряда людей, кто эту самую гармонию и чтит. Так все продолжительные плюсы могут компенсироваться менее продолжительными, но очень яркими минусами. Внедорожник угрюмо подтаскивает боком, шипованая резина, проминая не счищенный с дороги снег, вгрызается в обледенелый асфальт и выравнивается, чтобы крейсером по белому молоку снова лечь на свой курс. Сумасшедшая, бесшабашная, умопомрачительная езда на пике возможностей ревущего мотора не была отработанным клише с самого начала обещавшего быть поганым дня.
Потому что он не знает, кого она там увидит. И не хочет знать.
Потому что есть чудовища, которых не прогнать - ни серебром, ни зеркалами.
Это круги твоего ада - несусветная гадость, неловко, боком, подламывающая в грязь.
Звук и изображение выше всяких похвал и с ними ни в какое сравнение не встанут самые лучшие экраны кинотеатров, заламывающих цены в своих залах до самых небес. В пролистах детских комиксов маленькими слюнявыми пальцами окно за окном в белой погребальной рамке, брызги битого стекла дробью в лицо, щетина опасливо вздыбленной масляной шерсти - сильнейший удар и сломанные ребра с эхом разносящимся хрустом отчаянно цепляются за испуганное сердце, пытаясь спасти кукольную бесценную жизнь. Тормоз. Включились "дворники", бездушно щелкая из стороны в сторону по лобовому стеклу. Обрезь защитной конструкции как в пережеванной пленке старого видео проигрывателя мгновенно рвет киношные успехи.
Женский голос, тонущий в электронном бите не пострадавшего радио, непривычно растягивая слова чуждого европейскому уху языка, выводит неровные рулады. Наверняка какие-нибудь глупости, и наверняка про любовь. Вещи, почему-то, живут дольше людей. Как минимум дольше чувств, что случаются между людьми -  веселая музыка, привезенная любимым человеком, будет крутиться и крутиться, поставленная на repeat, а человек уже...
Сожги меня. Погружение в какую-то мутную неясную тайну. И эта тайна связала их похлеще полицейских наручников легированной стали, защелкнувшихся на запястьях.
Тайну не вскроешь булавкой или кусочком проволоки, даже если у тебя самые чуткие пальцы в мире.

С леденящим душу звуком расходящийся под когтистыми лапами металл, сминаемый игрушечной картонкой, нет времени дожидаться спасателей, что долго и вдумчиво распиливали бы неподатливую поверхность в безуспешных попытках добраться за чужой жизнью под самый подол балахона Безносой; на встречу тормозящей вблизь, озаренной мигалками двух цветов, скорой в холодном, заходящем за края бешенстве человек с недвижимой девушкой на руках. Беззвучный шепот, я тебя ей не отдам, - чьи-то истошные крики остервенелым звоном в ушах когда так нужна тишина и воздух. Перевозная койка на прочных колесиках вверх, в окутывающее тепло, кислородная маска и капельница в расчете на секунды: не потерять. На узком сиденье сбоку окровавленными пальцами быстро по западающим на каждом касании телефонным кнопкам и одним безликим звонком с корпуса на корпус - ключник с заводом на новую жизнь. Костяные жилы заржавевших контактов. Нити жемчуга проводов и новых диодов. Жилки медной проволоки листочков и бензиновые сердечники ветвей. Пока можно было, держал за холодную руку со сбитой пыльцой тончайшего крыла. Ангельской пылью по чужому времени чужого мира, где кукла - жертва к алтарю оскалившегося псовой маской бога. Он помнил это лицо. Во взвизгнувших шинах столкнувшего с траектории движения автомобиля пьяной насмешкой белобрысый мальчик лет тридцати, полнеющий кукловод с дымной дурью в голове. Слезливый Леонел в отдышке похороненного вечера. Неясный холодный диск луны то и дело выглядывал из-за неплотных серо-голубых туч, напоминающих больше предутренний туман, чем ледяные зимние облака в начале ночи.

--> Центральная больница.

0

56

==> Закусочная "Золотой Дракон" (Нэйт, Вильям)

О природе птички, которая должна была вылететь, Вильям имел весьма слабое представление. помнил только, что есть такое выражение, явно устаревшее и возможно редко используемое. значение вертелось на языке, но никак не желало с него соскальзывать, чтобы обратиться в слово. Но это и не важно. Ангел сейчас доверял Нэйт, а стоило только той взять его за руку, как доверие лишь усилилось. Он чувствовал, что она растеряна и смущена, возможно, что из-за его слов. Было обидно за собственную глупость, но на своих ошибках положено учиться. Ангел постарался убедить себя в том, что теперь урок усвоен. Покорно позволял девушке вести его через толпу куда-то, в одно ей известное направление, но обманываться не стоило: именно Вильям был защитником, сейчас просто играя роль ведомого. Шел и думал о том, как же в этом мире легко сделать незначительную ошибку, которая приведет к весомым последствиям. По сути, все случившееся сегодня было не более чем зернышком в лесе мироздания, но теперь даже это волновало Ангела. То, что должно было даться ему быстрее и легче, с каждым днем становилось все труднее. С окружающей человечностью было трудно бороться и Ангел боялся, что в один день проснется человеком, не способным понять важность простого слова.

Отвлекся на что-то, возможно на яркую вывеску или машину, и в голове сразу же возникло значение "птички", как это и часто бывает со вдруг забывшимися словами и выражениями. Нэйт хотела его сфотографировать, но зачем? Понятно, когда человек хочет иметь фотографию того, кто ему дорог, но зачем ей фотографировать ангела? Может быть потому, что я Ангел. мысль отдавала горечью, и Вильям поспешил от нее избавиться. В этом было слишком много обид на то, чему совсем не следовало верить. Держа за руку Нэйт он не чувствовал от нее никаких отрицательных эмоций, разве что некоторое смятение, которое, словно его способность действовала в обе стороны, передалось и ему.
- И все же, зачем тебе меня фотографировать? - девушка, среди уличного гомона, вряд ли услышала тихий голос, но ответ и не требовался, ответ он все равно получит. потом.

***

Это действительно была фотостудия. На двери правда значилось, что это модельное агенство, и это еще больше путало и без того достаточно смущенного ангела. Мог только догадываться, зачем его сюда привели, но думал, что догадка вполне правильная. Девушка и фотоаппарат смотрелись бы вместе очень органично и правильно, снова эта легкая интуиция, а может он случайно поймал эмоцию Нэйт, сейчас уже и сам не помнил.
- Так что теперь? - огляделся, изучая обстановку, к которой явно не подходил.

0

57

Часто бывали такие случаи, когда Нэйт жалела о том, что чувствует лишь отрицательные эмоции. Что, интересно, чувствовал её спутник, когда она потащила его неизвестно куда, неизвестно зачем? Сейчас она могла лишь надеяться на то, что Вильям просто доверится ей. Доверие? Какое, к чертям, доверие? Ты знаешь его несколько часов, к тому же, он сам говорил, что совсем недавно в этом мире... В конце концов, ты считаешь, что он доверится дампирке? Мм, Нэйти? Да, внутренний голос явно принадлежал весьма язвительной частице сознания Виски. Но что происходит сейчас, ей он ей не доверился? Пофигистичность? Безразличие? Вполне возможно... Если уж он является вольным художником, то ему не раз приходилось идти в неизведанные места для исполнения заказа. Но тут другое, заказ уже выполнен. Почему? Почему сейчас он спокойно идет за ней, без вопросов, нет противоречий?
В один момент дампирку просто конкретно задолбало мучить себя этими вопросами, и она, печально вздохнув, чуть ускорила шаги - идею нужно было воплотить. До фотостудии оставалось несколько метров, и теперь Нэйт задавалась иным вопросом. А согласится ли он? Однако этот вопрос заставил Нэйт улыбнуться и чуть крепче сжать руку ангела.
- И все же, зачем тебе меня фотографировать? - этот голос был по-прежнему мягок и продолжал ласкать слух, что немного успокоило синеволосую.
Они прошли в помещение, где обычно работала Виски. Плохо это или нет, но Нэйт не умела работать для глянцевых журналов. Она никогда не позволяла выставлять  сделанные ей фотографии на всеобщее обозрение, работая лишь с теми, кому нужны были снимки, сделанные профессионально и для себя. Но девушка никогда не понимала значение слова "профессиональные", когда его использовали в качестве определения для слова "фотографии". Какие фотографии люди привыкли называть профессиональными? Нэйт это было не совсем понятно, но она могла предполагать, что так называют снимки, которые сделаны именно для них, заказчиков. Людям приятно осознавать, что кто-то всё свое внимание, весь опыт и чувство прекрасного вкладывает в работу именно с Ними. И это предположение радовало Нэйт...
Да, она отдавала заказчикам фотографии с чувством полнейшего удовлетворения. Она любила запечатлеть людей во всей их красоте, запечатлеть такими, какими они могут быть и в повседневной жизни, ей нравилось помогать им увидеть себя. И сейчас ей как никогда раньше хотелось запечатлеть Вильяма.
- Так что теперь?
Не глядя на парня, Нэйт прошла к столу и аккуратно положила рисунок, не перестававший радовать глаз. Затем, выдвинув один из ящиков стола, выудила свою любимую "Нику" и повернулась к новому другу.
- Я не знаю, когда мы в следующий раз увидимся. Конечно, можно связаться как-то, но это всё адский отстой, такого человека, как ты, нужно просто видеть и всё. Поэтому... ты позволишь мне запечатлеть тебя на парочке фотографий? Даю слово, я это прошу только ради себя, эгоистки, - она мягко улыбнулась и подошла поближе. - Конечно, и тебе отдам парочку. Это просто ради... как бы выразиться... я люблю всё это, черт подери, - она оглядела помещение и надеялась лишь на то, что Вильям поймет её и без слов.
Пройдя к экрану, она начала приготовления для съемки, готовая в любую секунду прекратить все это. Да, она ждала утвердительного ответа от нового знакомого, и, пока она ждала, время тянулось ужасно долго... Возможно, это продолжалось бы еще дольше, если бы Нэйт вдруг не охватило странное желание.
Внутри заскребло... Злоба? Да, это была именно она. Виски все это время пыталась держать себя в руках, что удавалось с трудом, но сейчас это чувство пробрало насквозь. Хотелось разнести эту чертову студию прямо сейчас и прямо здесь. Слегка опустив голову, дампирка резко дернула рукой. Фотоаппарат разбился вдребезги, разлетевшись на несколько обломков - удар был не из слабых. А эмоции? Ничего не чувствовалось, только какая-то не совсем приятная отчужденность. Она медленно прошла к столу, аккуратно взяла в руки рисунок... Почему-то стало грустно. Поплакать? Было бы хорошо... Черт, ну что же это такое... Чувство непонятной злобы для нее было в новинку.
- Что там происходит? - Нэйт узнала голос Робин, её начальницы. Женщина вошла в помещение из своего кабинета. - Черт подери... Нэйт, какого хрена?! Ты хоть знаешь, сколько эта камера стоит! Ты...
Дальнейшего девушка уже не слышала. Виски рванула прочь из студии, понимая, что вряд ли её будут здесь ждать, разве что с кругленькой суммой за разбитое имущество. Рисунок же она держала аккуратно, будто это было самой дорогой для неё вещью. Пошло оно все к черту...
Нэйт по-прежнему руководствовалась внезапно появившимися негативными эмоциями и отдалялась от фотостудии, ускоряя бег...

-----> Неизвестное направление

Свернутый текст

Извини, Вилли, я уже не могу ждать(

Отредактировано Нэйт (2011-04-09 15:01:37)

+1

58

---- Ночной клуб "Инфинити" <
Апрель. 2011 год.
• утро: не оправдало ожиданий - на улице всё ещё холодно, ветер обнимает ранних пташек, которые спешат по своим делам, однако солнце уже начинает дарить тепло.
Температура воздуха: + 3

К модельному агентству подъехал черный внедорожник. Хотя водитель еще не открыл дверцы, все равно была слышна громко включенная музыка. Вообще было не очень понятно, как человек внутри не оглох. Но кто сказал, что там человек? Этого нельзя было утверждать.
Сказать, что утро было отвратительным у Венды нельзя, но и хорошим не назовешь. Пока что единственными плюсами являлись вкусный кофе и полеты на рассвете. Сапфирового цвета крылья сейчас не были никому видно, да оно и к лучшему, ведь с ними не очень удобно ездить в машине. Блондинка выключила музыку и вышла из автомобиля. На плече у нее одновременно висели кожаный рюкзачок со всякой нужной каждой девушке всячиной и кофр с фотоаппаратом, за который она могла в лучшем случае руки оборвать, о худших вариантах упоминать не стоило, особенно по утрам. Ноутбук, два пистолета и десяток метательных ножей она великодушно оставила в машине, чтобы никого не прибить ненароком, благо периодически данное желание появлялось и становилось маленько навязчивым. Синеглазая закрыла машину и пошла в агентство, надеясь, что та модель, которая на сегодня назначена, еще не пришла и можно будет стребовать свой кофе и право выкурить сигарету, но к этому праву обычно прибавлялась обязанность болтать с кем-то, что собственно было можно пережить.
Ви вошла в агентство и тут же поблагодарила того, кто придумал двери и кондиционер, поскольку погода на улице все еще не очень устраивала девушку. Хаос скинула с себя кожаную куртку и кинула на вешалку, проходя дальше.
- Итак, что у меня сегодня? Хорошая девочка или опять какая-то анорексичная истеричка, которая будет пытаться выставить напоказ несуществующие сиськи? - Хмыкнула Кошка, привычно подходя к нечто на подобии барной стойки. Парень усмехнулся и положил портфолио.
- Сегодня у тебя Ло. Так что думаю не соскучишься. Это ведь еще та сволочь.
- Опаньки, видимо кто-то пытался ее трахнуть, а она разъяснила, что средний палец руки – это дружеский жест. Она тебе не шлюха на панели, чтобы ее купить. - Произнесла ехидно Шиза. – Принеси мне кофе, а я пока посижу, ожидая ее. Все равно мне пока что нечем больше заняться. - Сказала блондинка и ушла на диванчик за журнальным столиком. Там она поставила кофр на пол рядом с собой, а сама села на диван, блаженно вытянув ноги и начав просматривать снимки. Большинство из них были ее работой, благо с Ческой она была знакома более, чем хорошо. А что еще ожидать от маэстро и ее сахара? Правда тут еще можно было добавить, что они были любовницами и девушками, ну и подругами по совместительству. Спустя пару минут паренек принес кофе и сел рядом.
- Скажи, а почему ты не стала моделью? Ведь у тебя все данные. – произнес брюнет, окидывая взглядом падшую, которая не особо скрывала своего тела ото всех. Кошка усмехнулась, продолжая листать фотографии и делая глоток кофе.
- во-первых, я могу быть только фотомоделью, как и Ло. Одежду от Кутюр шьют только на досок, у которых нет ничего. Во-вторых, я не хочу быть той, увидев чью фотографию, дяденьки ткнут в фотку и скажут «хочу ее трахнуть». Мое тело так не продается. Только с моего согласия и за неимоверно большие деньги или вещи. И в завершении всего, Боги не торгуют своим телом так дешево. - Закончила Ви, не отрываясь от фотографий. Парень же так и остался сидеть и переваривать услышанное.

0

59

начало игры`

Апрель. 2011 год.
• утро: не оправдало ожиданий - на улице всё ещё холодно, ветер обнимает ранних пташек, которые спешат по своим делам, однако солнце уже начинает дарить тепло.
Температура воздуха: + 3

Ло, матерясь, вышла, громко хлопнув дверцей автомобиля. Пускай она любила водить машину сама, но учитывая количество промилей в крови, пришлось брать такси. Да ещё она, как последний идиот, вчера забыла свою машину у агентства, сваливая из него с каким-то придурком, которого она развела на деньги после. В общем, настроение было не просто плохим, оно было отвратительным, как, допустим, самоубийство. Нет, ребят, красиво самоубиться вы вряд ли сможете - это надо умудриться. Особенно круто стать самоубийцей, прыгнув с крыши и получив ступенчатое падение. Это когда человек, падая, оставляет на чужих балконах зубы, глаза, волосы, части кожного покрова и прочее, что можно легко или не очень оставить. Ну так вот, а потом он падает, и растекается по асфальту лужей, ибо черепная коробка не выдерживает, а мозг на девяносто процентов состоит из воды...И потом патологоанатому это ещё все собрать надо. А внутренности улетели на детскую площадку, где, вообще-то, дети играют. Ну или, допустим, кое-кто решил наглотаться таблеток. Причесался, оделся, убрал кровать. Почистил квартиру. И наглотался. Через некоторое время - банальное отравление. Вся квартира в блевотине и испражнениях, а также чуть ли не в кишках. А умер человек от того, что подскользнулся на том, что исторгла его пищеварительная система, и ударился виском об острый угол тумбы. Милые смерти, не правда ли? Вот примерно в таких тонах было настроение у Лауры. А это означало лишь одно - что ребят из модельного агентства (правда, не фотографа, ибо иных фотографов, кроме Вендетты, ей не ставили - она их просто довела) ждет тотальный эпик фейл.
Лаура легко распахнула дверь агентства - в своем стиле, с добренького пинка, к которому уже все-все привыкли. Вот все, все и ещё раз все. Парень за стойкой мгновенно сам сделал стойку - уж простите за тавтологию - пытаясь понять, чего сегодня ожидать от темнокожей Кошки. Периодически она была доброй, но это было безумно редким явлением - обычно это была злобная фурия, наедине с Вендеттой превращаясь в котенка-мазохиста. В общем, все было мило, тихо и в духе дурдома.
- Мм, сегодня с кем? Одна я и Венда, даа, малыыш? - промурлыкала Чупа, скидывая капюшон и проводя ноготками слегка по стойке. Но тут же поворачивая голову и обнаруживая свою подругу-тире-любовницу-тире-девушку-тире-фотографа, и так далее, и тому подобное. Вендетта все вышеперечисленное являла в одной себе, плюс она была маэстро данного сахарка. В общем, их отношения были запутанными и даже слегка напоминали Санта-Барбару. Как там? Моя жизнь похожа на Санта-Барбару: думаешь, что вот он, happy end, как вдруг появляется новый Хуанито. Ну, Хуанито периодически появлялись, как и девушки очень часто ругались и спорили, впрочем, мирились они весьма мило - в постели. Ну или просто Венда покупала дорогую вещь для Ло. Или Ло говорила что-то особо приятное Вендетте. В общем, они милые девочки. Очень милые.
Мулатка наклонилась и легко поцеловала подругу в губы - к этому ритуалу встречи привыкли уже, кажется, все. «Черт, а я даже соскучилась по ней...Все-таки, как хороша она, моя чертовка...Кошка...»
- Что у нас сегодня, надеюсь, не обнаженка? А то...Ну, понимаешь... - улыбнулась Маркес, «падая» на диван и обнимая подругу, тихо шепча ей на ушко, - Мм, я соскучилась, дорогая...Надеюсь, ты ни на кого меня не променяла...
Порой Ло жутко ревновала де Котт к кому-нибудь, но чаще всего, она довольствовалась тем, что сама уже некоторое время является собственностью Вен и имеет право показывать это. А это для Франческо многого стоило. Очень многого. Она, в каком-то своем извращенном понимании, возможно, даже любила подругу. Она и любила её - что как женщину, что как подругу. Для Лоры в этих вопросах особой, принципиальной разницы не было. Просто есть она, есть Венда, и Ло может обнимать и целовать свою хозяйку, заниматься с ней любовью - именно так, и не иначе, хоть и не с большой буквы - и это вполне устраивало оборотня. Аниото вообще была человеком без особых принципов. Фран-чан вполне легко воспринимала эту жизнь.
А сейчас, при виде её горячо любимой падшей, её настроение стало более-менее нормальным, что, впрочем, не помешало ей довольно злобно оскалиться в сторону брюнета.

Отредактировано Francesco (2011-04-15 00:57:44)

0

60

>>>Жилой комплекс, Квартира №23

Апрель. 2011 год.
• утро: не оправдало ожиданий - на улице всё ещё холодно, ветер обнимает ранних пташек, которые спешат по своим делам, однако солнце уже начинает дарить тепло.
Температура воздуха: + 3

Блуждания по торговым центрам и магазинам не принесли почти ничего, ну кроме новых джинс и более менее полного желудка. А еще не выспавшись, Хона представляла собой что-то вроде бомбы замедленного действия. Настроение было ни к черту, но она все еще ждала какого-то чуда, надеялась, что случится что-нибудь веселенькое. Медленно идя по улице и разглядывая все, что попадалось на глаза, девушка заметила одну особу. Та была красивой мулаткой, она материлась и ругала все, на чем свет стоит. Наверно, у нее тоже день не задался. Хотя с такой-то погодкой это не удивительно. Подумала Саюри. Тэк-с, а куда это она зашла, так мило пнув дверь, а? Посмотрим-посмотрим. И она пошла "смотреть".
То, куда зашла та девушка, оказалось модельным агентством "Подиум". Хм, это меня тоже не удивляет. Она высокая и красивая. Хотя не выглядела тощей, как все модели. А с чего я взяла, что она модель, может она фотограф?... Множество вопросов крутилось у лисы в голове, за этими размышлениями она не заметила, как зашла во внутрь. Парень за стойкой казался погруженным в свои мысли и несколько обеспокоенным. Но кицунэ это не затронуло. Человеческое сострадание у нее возникало редко, но метко. А сейчас она была не в том настроении, чтобы быть человечной и доброй. Пройдя дальше, она начала рассматривать фотографии, висевшие на стенах. Видимо, самые удачные. О! Это обложки "Vogue", вот это да! С раскрытым ртом стоя у рамок, Хона любовалась самым популярным журналом.
Созерцание прервал разговор двух девушек. Нет, я была права, мулатка все-таки и есть модель. А та блондинка — фотограф... Нет, дорогуша, ну ты прям кэп у нас. Посмеялась про себя она, помотав головой. это рассматривание продолжалось не долго, поскольку девушке надо было еще много чего успеть. Поэтому она решила продолжить свою прогулку по городу.

>>>неизвестное направление

Отредактировано Sayuri Hanako (2011-04-29 22:11:32)

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Модельное агентство "Подиум"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC