Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Центральная больница

Сообщений 301 страница 330 из 480

1

http://uploads.ru/i/c/e/M/ceM7n.png

Центральная городская больница - весьма популярное место у людей, слабых здоровьем или обделенных удачей: здесь можно получить и платное, прекрасное лечение и бесплатное, практически нисколько не отличающееся качеством. К высокому, большому зданию выходит одна из центральных улиц, в одном из ее ответвлений раскинулась широкая подъездная площадка, рядом с которой отстроили стоянку для персонала и посетителей. Въезд для скорой помощи расположился слева от площадки, чтобы автомобилям с пациентами не мешали другие машины, что могли бы затруднить движение. Посреди площадки, образующей овал, видна клумба в виде полумесяца с закругленными концами - помимо цветов на ней растет невысокий кустарник и тонкие деревца, а так же воткнута табличка "По газонам не ходить". За зданием больницы расположен небольшой уютной палисадник, где любят гулять пациенты в хорошую погоду - зимой там все прибрано от снега и льда, а деревья не дают воли сильному ветру.
Больничные палаты размещены на пятом, четвертом и третьем этажах, и различаются размерами, количеством лежачих мест и назначением - как палаты активной терапии или боксы, так и обычные, с однотипным оформлением в виде кушеток, тумб рядом с ними, шкафов. В каждой палате есть как минимум одно окно, высокое, с широким подоконником. Кабинеты врачей находятся на первом, втором и третьем, так же первый этаж, в большинстве своем, занят приемным залом. Этажи больницы совмещаются как лестницами, так и лифтами.

Холл на первом этаже - помещение светлое, со стеклянным дверями и зеркальным потолком. Напротив дверей за длинной широкой стойкой сидят миловидные девушки, готовые дать справку о врачах, лечении, а так же рассчитать клиента за платное лечение. Два коридора ведут к ведущим на другие этажи лестницам и лифтам.
Кабинеты на первом этаже расположены в малом количестве по обе стороны от приемного холла и в большинстве своем отведены под служебные помещения, кабинет дежурного врача, комнату охраны, и приемное отделение экстренной помощи.
Второй этаж с выкрашенными в светло-голубой, стенами, полностью отведен под кабинеты врачей, здесь же расположен и кабинет управляющего больницей. Операционные занимают левое крыло второго этажа. В основном все эти помещения однотипные, имеющие вид продолговатых комнат со светлыми стенами и темной мебелью, исключая характерное для каждого врача оборудование и обстановку. Второй этаж, помимо всего прочего, занимает столовая, в которой еда пусть и здоровая, диетическая, но вполне сносная и съедобная, а главное питательная. Помимо еды, которая выдается пациентам в отведенное время, там же, в столовой, можно купить себе что-нибудь "вкусное, но не полезное".
Кабинеты третьего этажа совмещены с лабораториями и перевязочными, помимо палат больных на этом этаже два бокса-изолятора для больных опасными вирусами. Лаборатории оборудованы по последнему слову медицины и техники, эта больница вообще могла гордиться своими специалистами. Так же, на третьем этаже размещены комнаты сиделок.
Подвал, место холодное, но сухое, занят отделением городского морга во владениях больницы. В него ведет только лестница, за тяжелыми, плотно прилегающими к стенам, дверями, находится кабинет принимающего специалиста в определенной области - патологоанатома, а дальше, по длинному коридору, расположено три помещения с камерами хранения тел умерших и одна операционная палата, в которой проводятся вскрытия. У морга и лабораторий на третьем этаже практически нет связей, так как здесь расположена своя. Вопреки представлениям, подвалы оснащены хорошим освещением и вентиляцией, а в коридоре редко бывает темно.

Одежда работников больницы не отличается от одежды работников других больниц этого и других городов. Белые халаты надеты на одежду у обычных врачей в кабинетах и приемных, хирурги и те, кто работает в операционных отделениях одеваются в костюмы светло-зеленых и голубых тонов. При этом, многие из них усилены магическими артефактами, в основном, конечно, медицинского значения.

0

301

Фрейя

Повозившись какое-то время с записями камер слежений, вы смогли составить более-менее чёткую картину происходящего. Сразу после полудня из палаты на четвёртом этаже выбежала девушка, маленького роста, с короткими волосами неопределённого цвета (на чёрно-белом изображении трудно было разобрать), в джинсах и футболке. Девушка прошлась по больнице, как ураган, оставляя после себя только безжизненные неподвижные тела. Никакого оружия при ней видно не было, просто люди рядом с ней падали, получая различные повреждения. Она двигалась достаточно быстро, но неуверенно, как будто не знала дорогу. Проблуждав какое-то время по коридорам и посеяв панику, девушка нашла выход и выскочила на улицу, предварительно захватив с собой чей-то белый халат. По внешним камерам можно было отследить, как она пробежала через больничный парк и скрылась за забором.

0

302

Алекс был шокирован услышенным. Рыжие волосы, черные глаза...Как по этим приметам отыскать ту, которая может уничтожить город? Во всяком случае нужно было встретиться с Фрейей и все обсудить и обдумать план дальнейших действий. Он положил испуганную девушку на кровать и сам быстро двинулся по коридорам к выходу. Он бежал и думал о том, что ему сообщили. Она просто убивала всех-кто был на ее пути.
-Это же надо? И как я сам не попал на ее путь? Так лежал бы в этих горах трупов. А что собственно я могу сейчас найти? Как ее выслеживать? Может фрейя видела как она убивала и что она делала? Может на камерах было видно куда она двинулась?-в таких мыслях он шел в выходу. Он без запинки шел сквозь трупы, будто их вообще небыло.Ему хотелось скоре добраться до выхода. Тошнотворный аромат его уже одолеле. наконец показалась дверь и Алекс букавльно выпрыгнул на улицу. Свежий воздух-и у пса закружилась голова. Его повело в сторону и покачнуло. Удержавшись на ногах он оглядел двор. Было тихо. Следы крови на асфальте вели в парк. Ему об этом говорил его нос. Как будто начертанный запахом этой странной рыжей особы. Вожак стал ожидать Фрейю на месте. В парке еле слышны были сверчки. Вывеска больницы освещала площадку перед больницей и Алекс увидел среди кучи трупов которые и тут были свою мать. Он подошел к ней и взял за руку. Холодная.
-Мертва. А все-таки вышло по моему. Прости мама, но я не признаю тебя.-после этих мыслей его Глаза снова вспыхнули огнем красным. Он зашел  в тень и только огоньки его глаз выдавали его. Он скрестил руки за спиной и гордой осанкой выпрямился. Он ждал.

0

303

Оглянувшись на целехонькие экраны, Фрейя добрала последние метры коридора. По пятам упорно следовал новый ночной кошмар, но о нем она подумает завтра…
В сегодня же все записи, трупы и прочие обрывки складывались в одно короткое слово - опоздали. Час, два, три – уже не важно. До их цели всё-таки добрались. Нет, не здесь. Отсюда она уйти успела, как минимум – до выхода из парка: глупо думать, что дальнейший путь не прервали. Вопрос - с каким результатом? Уж не будут они отслеживать ее передвижения по дорожке из трупов?
Девушка чересчур напоминала взбесившийся механизм. А в  них, как правило, заложены очень дурные программы.
   Оставалась надежда, что странная девчонка, провернула всю эту бредовую комбинацию. Что мотаться придется не в поисках хладнокровной убийцы с тараканьим гнездом в голове… Помечтала? А теперь ноги в руки докладывать об увиденном.
Фрейя, накинула на голову капюшон - и плавно шагнула в дверной проем, стараясь не тревожить ботинками скрипучего каменного крошева. Миротворца видно не было. Однако, розыски и исследование источников неведомого живого, потихоньку ждущего где-то среди совершенно бесперспективной на вид мясорубки, могли затянуться надолго, и вовсе не обещали обретения упомянутого, - впрочем, как и всякого иного, и вообще сколь либо значимых результатов… Замеченные угольки чужих глаз, мягко говоря, насторожили...

0

304

Сохраняя свою стойку он наблюдал за ангелом, которая с маленькой тревогой смотрела в его сторону. Он слегка ухмыльнулся. Фрейя стояла в аккурат у поверженной матери. Каждый раз, когда на нее падал взгляд, глаза ину загорались еще сильнее. Его бесило то, что не он ее убил. Хотя очень этого хотел. Единственным желанием было разорвать труп на мелкие кусочки. Вожака буквально затрясло от нетерпения немедленно это сделать.
-Вожак а ну спокойно!-успокоил он сам себя-сейчас не время для мести и потом тут все таки девушка. Месть сладка, но не стоит преступать границ....Нет я не могу сдержаться...
Успокоиться у него не получилось и когда его глаза заогрелись в полную силу, Алекс одним прыжком оказался у трупа женщины и впустил когти в окостеневшее горло. Крови уже небыло. Она вся вытекла через пробитую артерию. Впустив когти второй руки ину рванул их в разные стороны и голова женщины  улетела в кусты. Руки и ноги постигла та же учесть. С оставшимся телом Алекс не стал церемониться, он отыскал во дворе глазами длинный металический дрын и исполосовал тело вдоль и поперек. Когда от этого мешка с костями можно было избавиться, Алекс со всей силы закинул его в кусты к голове и остановился. Его гнев постепенно угасал, но глаза по прежнему горели ярко. Он обратился к девушке:
-Что тебе удалось выяснить? Я выяснил , что тут побывала девушка с рыжими волосами. Она оставила прекрасный запашистый след. Он ведет туда-ину указал в направлении парка.-Предлагаю отправиться вслед за ней, пока она не натворила дел.Прошло много времени. Думаю по городу есть отличный след из трупов.Если многие из них не успели подобрать.
выслушивать Фрейю Алекс вообщем то и не стал. Он коротким жестом пальцев показал чтобы она следовала за ним и побыстрее. Сам без оглядки пустился бежать по четкому запаху крови.
-Долго запах не будет таким четким. Она потеряет свой запах скоро и приобретет новый. Там мы можем ее потерять. Нужно будет ориентироваться на месте.
Запах ину привел к забору больницы. Оглянувшись и задумавшись, а перебереться ли через забор девушка, хохотнул сам себе и сиганул через него, оказавшись на улице города.
>>Сеть улиц

Отредактировано Алекс (2010-10-14 18:04:18)

0

305

Алекс и Фрейя

Небольшой сад за больницей весь усыпан обломками обрушившейся стены дома напротив и каменной пылью. Узкая улица за забором завалена крупными камнями и практически непроходима. Вокруг суетятся местные жители, спасая своё добро, полиция и служба спасения.
След девочки улавливался чётко и без особых проблем, что само по себе достаточно странно, учитывая прошедший ливень. Настораживало и то, что Алекс твёрдо знал, что этот запах - именно тот, который им нужен. Откуда бралась уверенность, сказать он бы затруднился.
След вёл через палисадник, вдоль разрушенной стены дома и терялся в лабиринте узких улиц Токио (вы переходите в локацию Сеть улиц).

0

306

Пол десятка метров. Для нелюдя, подхваченного и брошенного с места священным порывом сломать кого-то в анатомический хлам - пара секунд. И счастье что рванувшая вбок Фрейя не была причиной столь сильных порывов. А события продолжали раскручиваться, как оборванная кинопленка. Все что остается, прижаться спиной к стене больницы и постараться не прислушиваться,  к звучащим в тишине звукам раздираемой плоти. Кто-то кажется боялся тишины?
Наблюдать. Взглядом, выражающим и сомнение в том, что у того есть мозги и откровенную жалость наблюдать. Ничего кроме жалости существо надеющееся причинить вред уже мертвому не заслуживало по определению…
Но что поделаешь, видимо, в нынешние тяжкие времена оставаться в своем рассудке могли не все. Алекс к сему благословенному числу не принадлежал. Насчет себя Фрейя тоже была не уверена. Нервы не к черту.
Успокоился-таки песик. Только глаза горят– тревога ли, ярость ли, город ли отражается?..
-Что тебе удалось выяснить? Я выяснил , что тут побывала девушка с рыжими волосами. Она оставила прекрасный запашистый след. Он ведет тудаПредлагаю отправиться вслед за ней, пока она не натворила дел.Прошло много времени. Думаю по городу есть отличный след из трупов.Если многие из них не успели подобрать.
-Аналогично...
А отчет никому и не нужен. Знает, все знает. Какой умный песик. Только откуда такая дивная осведомленность? И не додумать не спросить...
Оттолкнувшись от стены, Фрейя бросилась за Алексом, запинаясь, почти падая на мокрых обломках. Déjà vu

>>Сеть улиц

Отредактировано Фрейя (2010-10-14 16:07:57)

0

307

*Вишнёвый сад

- Все готово? Спросил врач, осматривая мертвую девушку, будто диковинную зверушку.
- Да, можно приступать. Четко и быстро ответила медсестра. Сегодняшнее вскрытие должно было пройти быстро, а в конце закончится небольшим экспериментом.
Патологоанатом взял в руку скальпель и замер, последний раз любуясь неподвижным, бледным телом. "Совершенна... как же смерть совершенна!" Тихий полу выдох и рука со скальпелем медленно приближается к холодной плоти.
Пульс появился слишком внезапно, доктор даже подпрыгнул. Посмотрел сначала на монитор, потом на девушку, потом вновь на монитор. Несколько раз тихо выругался.
- Ты издеваешься? Почти закричал он на медсестру и повернулся к девушке в пол корпуса, но, заметив ее неестественную бледность, запнулся. Видно было, что девушка тоже совершенно не представляет о чем идет речь.
Громкий, болезненный вдох, а после - крик. Будто мертвая девушка рождалась заново. В помещении появился тот самый юноша, что всего несколько минут назад был в саду, рядом с душой девушки. Ему нужно было проследить за перерождением и никому, кроме Вэном, он не был видим.
Новорожденному ангелу было больно, будто ее тело пропускали через мясорубку, и она не могла отключится – все ее сознание заполнилось болью.

0

308

вишнёвый сад.
октябрь 2010. четыре часа утра.
на улице ветер, дождь.

Очередное погружение во тьму и немые крики. Душа даже и не поняла что с ней произошло буквально несколько минут назад. Она просто растворилась в пространстве, не оставляя следов своего присутствия. Во тьме опять показался туман, туман боли и немного яркий, напоминающий свет. Глаза растерянно пытались разглядеть хоть что-нибудь, в первую очередь узнать, где находится Вэном, и почему холода больше нет.
Стук. Глаза закрылись на несколько секунд и открываясь уловили мутный свет. Делая громкий вдох, тут же выпустила воздух, ощущая боль внутри своей груди. Нехватка воздуха заставила сделать очередной вдох, болезненный и тяжёлый. Вдохи сменились на хриплые стоны, как у больного туберкулёзом. Чувствовалось как каждая альвеола лёгкого раскрывалась с сопровождением адской боли, и соприкасаясь обратно со своими стенками вызывали новые боли.
Муть в глазах возрастала от появившихся слёз. Она не могла ничем пошевелить, кроме рта и внутренних органов. Стук сердца проламывал вески, надавливая на них и добавлял к этому страданию ещё больших мук.
Внезапно, пальцы с громким хрустом искривились, шкрябая по холодной поверхности металлического стола. На второй руке пальцы вовсе выгнулись в другую сторону. Душа медленно и болезненно опускалась в тело, насильно запихивалась обратно, не нанося никаких увечий, зрительных. А вот внутри казалось что разбушевалась сама агония, тёмным племенем сжигая всё вокруг, что было. Что можно было трогать и что нельзя.
Когда боли в лёгких слегка утихли, позволяя уже полностью набрать в себя воздух, Вэном издала такой крик, что у самой уши заложило, и сердце стало биться сильнее быстрее. Где то рядом кто-то издал испуганный вопль, послышался звон какого-то металлического предмета, упавшего на пол. Сразу было понятно что рядом с ней кто-то находился, и "эти" кто-то ну никак не ожидали увидеть такую картину.
Следующая колкая боль, которая стала проходить по всему телу заставила девушку поднять тело, из-за чего позвонки болезненно сместились и заставили её уста выпустить новый крик. Руки продолжали искривляться и выламываться, но сильный болевой шок ставил порог, из-за которого она не могла насильно сломать себе конечности кистей. Ноги выворачивало и сводило. В икрах была адская боль, ляжки, как казалось девушке на тот момент, и вовсе разрывались из-за чего то.
Сильно закрывая глаза и продолжая орать, чувствуя боль в горле, Вэном попыталась встать, скользя по поверхности стола. Ноги, окутанные болью и судорогами покосились, и неудачное приземление на пол было обеспеченно. Перебарывая искривления рук, она впилась ногтями в пол, и шкрябая сорвала пару ногтей. Раздался ещё один громкий и болезненный крик.

0

309

Парень щелкнул пальцами и мир замер. Единственные, кто не утратил способность двигаться были Вэном и сам юноша.
- Снова - привет. Тень улыбки, или показалось? Подошел ближе к девушке и довольно громко, будто она могла не услышать сказал: - Я выполнил то, что ты просила. Теперь дело за тобой, не подведи меня. Кстати... он как-то странно улыбнулся и закончил предложение. - Твои крылья. Ты бы поспешила на улицу, а то боюсь поранишь их.
И еще раз непонятно чему улыбнувшись, исчез.
Время возобновило свой ход, принося в жизнь новую боль.

0

310

Жуткая боль продолжала проламывать тело так, как было это возможным. Даже впасть в обморок было невозможно, с каждым приступом было больнее, противнее, труднее. Было такое ощущение, будто её наказали за что-то, её медленно и мучительно убивали. Но ведь всё было наоборот. В какой-то момент она стала осознавать, что это её перерождение, возвращение к жизни, но как только это осознание пришло, так тут же стало уходить. Воспоминания пролетали перед мутными глазами со скоростью света, ставя в ступор. Исчезали. Сгорали. Стирались из памяти болевым ластиком. За одну секунду высшая сила забирала год её жизни, за одну минуту у неё отобрали всё, что было когда-то ей известно.
Перерождение было практически завершено, оставалась только одна вещь... Знакомый парень, ставший Создателем для этой девушки, остановил время. Перебарывая утихающие приступы боли, которые плавно и медленно сбрасывались с её тела, Вэн внимательно на него посмотрела. Искривляя лицо, стараясь не показывать боли, закусывая губу и закрывая один глаз, она слабо кивнула в ответ приветствию, а после зажмурилась от нового приступа. В ушах просто гремел его голос, казался громом среди ясного неба. Услышав последние слова, сказанные юношей, девушка широко распахнула глаза, следя за его исчезновением.
На спине кровавыми узорами вздулось очертание крыла.
Сильный стук и невыносимая боль на спине, в районе лопаток заставила девушку издать новый сильный и громкий крик. Выгибаясь и тянувшись руками вверх, глядя помутневшими глазами на потолок, она стала губами хватить воздух. Рядом стоящие персоны с кратким криком вздрогнули, наблюдая за этой картиной уже как несколько минут, приходя в себя. Старались понять - где реальность, а где иллюзия. Громкий и чёткий хруст послышался за спиной, и всё так же добавляя густую краску боли.
На улицу... Больно... Надо на улицу... - поднимаясь с пола, затрачивая остатки сил, девушка смогла встать на две ноги, находя опору во всем, что было рядом с ней. Обернувшись в сторону какого-то мужчины и женщины, и судя по их форме, это были врачи, Вэн посмотрела на выход. Делая натянутый и твёрдый шаг, держась одной рукой за лицо, закрывая ладонью правую часть, девушка издала слабый стон боли. Новый хруст за спиной и новая боль.
Крики боли и страданий заберёт ночная тишина.
Проходя по коридору, ползя по стенке, девушка не обращала внимания на окружающих, которые при виде её сразу начинали вопить и звать кого-нибудь на помощь. Она чувствовала, как по спине скатывалось что-то жидкое и горячее, но не могла обернуться. Боль не давала, да и сил не было. Опять хруст и громкий крик в холодное и пустое пространство больничного коридора. "Зрители" просто замирали при таких звуках. Всё затихало, и наблюдало за новорождённым ангелом, внимательно следя за каждым её искривленным движением. 
Поднимаясь по лестнице, обнажённая девушка намертво хваталась за перила, чувствовала адскую боль, но всё равно продолжала уверенно шагать на выход. Она не знала где именно он находиться, интуиция подсказывала ей, указывая дальнейший маршрут. Самый громкий хруст на другой половине спины заставил девушку закричать во всю глотку и упасть на колени. Наблюдающая толпа продолжала издавать удивлённые "ахи" и "охи". Вэном не понимала, почему так происходит и что с ней? Почему никто не помогает, никто не подходит. Её не видят? Она стала монстром?
Пробежит волна мурашек и багровые ручьи.
Новый коридор и новая порция толпы. Новый хруст и новая боль. Громкие и истерические крики. Было ранее утро, но народу в этом помещении было предостаточно, что бы обеспечить хорошую зрительскую атмосферу. Она продолжает ползти по стенкам, чувствовать сильную боль в спине и получать ожоги от чего-то жидкого, что скользило у неё по спине вниз. Новый стук заставил ускорить свой шаг, и уверенно уже шагать... Ползти по коридору, где в конце, там, где показывался среди густых и серых туч рассвет. Рассвет с ночным осенним дождём.
На выходе её встретила ещё одна топа, которая широко раскрывая рот, шептались между собой. Восхищались и пугались, убегали прочь, стараясь не видеть продолжения этой картины. Девушка наконец-то коснулась стеклянных дверей, коснулась выхода. И как только она перешагнула порог центральной больницы, как за спиной выросла новая волна боли. Не удерживая равновесие, она упала на колени, издавая очередной крик боли.
И недолго оставалось посмотреть на старые лучи...
В лучах восходящего солнца, под холодным дождём этого города, перед входом в больницу, в муках извивалась девушка, у которой из спины прорастало что-то белое, вперемешку с какой-то жидкостью. Новая, сильная, невыносимая, адская боль пробила её спину, и с хриплым криком Вэном, зажимая себя руками, коснулась чего-то мягкого и твёрдого. Глаза, полные слёз, устремились на двери, где показывалось отражение. Её отражение. В одно мгновение, взглядом заметив непонятное у себя на спине, она прижалась к земле, и через рыдание опять прокричала.
Из её спины резким рывком вырвались крылья. Огромные, белоснежные. Новые. Руки обратно потянулись на спину, и, убирая со спины сорвавшиеся куски кожи, опять посмотрела на своё отражение.
Новый ангел. Новая жизнь.

to be continued

+2

311

Сеть Магазинчиков Всякой Всячины (СМВВ)----------->

Декабрь. 2010 год.
Утро: пришло долгожданное потепление. Солнышко пригревает чуть теплее, небо чистое, ветра нет.
Сугробы стали намного мягче. Самое время лепить снеговиков!
Температура воздуха: - 2

Было не просто забыт о том, что недавно произошло. Покидая ту комнату, Джек не мог оставить все мысли об этом там и более не задумываться про Влада и его слова. Нет, конечно же нет! Они ни коем случаем не задели Джека, только позлили его. Но это случилось из-за того, что ему просто были выброшены эти слова в лицо каким-то парнем, который сам вызвался помочь ему. Зачем? Кто просил? Это до сих пор не мог понять Шинигами. Мне казалось, что помощь просто так - это уже легенда. Выходит, что есть еще такие доброжелатели? Хотя нет... Тут явно не от большого ума. Ну или от горячего сердца и переизбытка энергии. Странно, странно... Более Джек решил не думать об этом.
Первым делом он посетил Центральную больницу. Джек даже не был удивлен, когда увидел это здание в полном порядке, хотя относительно недавно тут учинили сильный погром. Но теперь не было и следов, что тут присутствовала магия и Боги. Не думал, что опять придется приходить сюда... Угу. Тут было весело работать. Ладно... Надо взять все необходимое и уходить. Будет не хорошо, если меня узнают...
Блек зашел в здание и сразу же заметил отличие от прежней больнице. тут были уже совсем другие работники. Скорее всего те люди погибли при погроме и разрухе этого место, так что теперь тут новые врачи и мед-сестра. Это, в какой-то степени, облегчало дело. Джек прошел в больницу без препятствий и сразу же направился туда, где должны быть запасы медикаментов. Ему везло, так как в той комнате никого не было. Джек подобрал рюкзак, который был там. Лучше сейчас обработать ту рану, а потом уже уходить.
Джек снял с себя куртку. Правый рукав рубашки затвердел от крови, что впиталась в ткань, а теперь засохла. Рана немного затянулась, по крайней мере она уже не кровоточила. Разорвав рукав, чтобы добраться до ранения на предплечье, Джек вычистил рану от остатков засохшей крови бинтом, смоченным дезинфицирующим средством.
За дверью изредка слышались шаги, но все они просто проходили мимо, в помещение никто не заходил. Но ведь было начало рабочего дня, так что пока тут никого и не должно быть. Только если парочка врачей, которые решили увлечься друг другом, дабы развлечь самих себя.
Перебинтовав руку, Джек положил чистые бинты в подготовленный рюкзак. Туда же он положил колбы с антибиотиками и шприцы, дезинфицирующие средства на спирте, всевозможные обезболивающие таблетки и ампулы. Так же Джек умудрился найти в этом складе тайник, где содержали кокаин в небольших дозах. То что нужно. Да... Не раздумывая, Джек взял всего четыре таких ампул, завернул их в бинты и положил в сумку. Застигнув его, Джек закинул рюкзак себе за спину, продев здоровую левую руку через лямку, и вышел из комнаты. На Джека никто внимания не обратил, может подумали, что это молодой интерн, который отработал ночную смену и шел сейчас домой. В это можно было легко поверить, ведь у Джека был усталый вид...

---------------->Торговый центр. Продуктовый магазин.

0

312

--->Фактически начало.

Декабрь. 2010 год.
• вечер: в город будто заглянула сказка: крупные хлопья снега медленно падают на землю, ветер снова исчез. Но на дорогах появился гололед. Жители города то и дело падают.
Температура воздуха: - 2

Терний шагал неспешно. Торопиться решительно некуда. Его работа - лишь составляющая неудобной шкуры обыкновенного человека. Нет ничего странного в том, что начальство, коим он и является, позволяет себе приходить позже прочего персонала. Это лишь добавляет надуманному образу правдоподобия. Нет нужды строить из себя порядочного и безгрешного субъекта, такой человек уж точно ненормален. Все эти благодетели были в почете раньше, хотя и тогда не сказать, что были распространены тогда, сейчас они кажутся странными и выделяют из серой массы, а это Морту ни к чему.
В больнице довольно светло и просторно. Некоторые удивленно поглядывают на Терния. Он вновь забыл одеть пальто, но это сущий пустяк: в этом городе слишком много самых удивительных созданий. Падшему нравился холод. Будто сотни невидимых игл окутывают тело. Никаких порезов, но острая боль, а после и вовсе потеря чувствительности тела и невольная дрожь...
Падший неспешно идет по коридору, небрежно стряхивая с плеч уже подтаявший снежок. Натянув на лицо легкую, даже дружелюбную, улыбку, Терний кивает встреченным работникам больницы и девушкам из регистратуры.
Он редко разговаривает с ними, по крайней мере с большинством, хотя и знает имя каждого работника. Дело не только в общей нелюбви к человеческой расе и нежелания с кем-то говорить, когда внутреннее чудовище рвется на волю и желание вцепиться зубами в шею становится все сильнее. От многих непонятных намеков молодых особ, равно как и от странных нравов этого времени Терний порою начинал уставать. Нынче у некоторых молодых особ в почете добывать себе тепленькое местечко под крылом у начальства, платя своим телом. Терний ведь далеко не сморщенный старикашка. Он бы с радостью пригласил одну из девушек к себе в кабинет, открыл бы бутылочку дорого вина, включил бы музыку погромче... и разделал бы её, как мясник свиную тушку. На следующий день получились бы аппетитный ужин и замечательный, пусть и недолговечный, кожаный коврик...
Все же падший дал себе обещание сдерживаться в больнице и не трогать персонал. Пусть он нисколько не боялся тюрьмы, а уж тем более иного наказания, но возможность прекращения дьявольской деятельности его нисколько не прельщала.
Этот особый больничный запах - смешение ароматов самых разных веществ и, конечно, крови - нисколько не раздражал Терния. Напротив, он глушил жажду крови.
Терний зашел в свой кабинет. Небрежно был накинут на лечи белый халат, а на его место повешен темный пиджак. Ему, как руководителю этого места, можно почти и не выходить из кабинета, чем он частенько пользовался. Пусть Терний и любил терзать лезвием плоть, но тут все по-другому... Тут нельзя выпускать внутреннего монстра, тут нужны четкие и отмеренные движения, а ещё и этот проклятущий наркоз лишающий возможности насладиться страданиями...
Морт подошел к окну. Падал снег. Равнодушный взгляд скользил по заснеженным улицам и высотным домам. Люди большими скоплениями бродили по улицам. Скоро праздник, смысла которого вечно живущий Терний никогда не понимал. Смешно праздновать уход каждого года существу, для которого эти года пролетают едва ли не как часы или минуты.

Отредактировано Терний Морт (2010-12-30 14:09:56)

0

313

Окраина города. Лес-------->

Январь. 2011 год.
Вечер: предновогодняя суета потихонечку спадает. Теперь по улицам ходят только те, кто не успел купить подарки днем или просто очень любит гулять теплым зимним вечером. Немного поднялся ветер, осадков все так же нет.
Температура воздуха: - 5

Так и хотелось свернуть шею этому водителю или выколоть глаза. Он все порывался обернуться или заглянуть в зеркало, чтобы понаблюдать за раненым. Через несколько минут он уже не скрывал своего любопытства и в открытую пялился на мужчину в зеркало.
-Если нечего терять, то можете продолжать смотреть на меня. Но а раз жизнь дорога, то следите лучше за дорогой.-соблюдая вежливость в словах, но не скрывая раздражения в голосе, посоветовал водителю такси Куро.
Сейчас даже такая мелочь как эта могла раздражать демона. Все же Куро был не давлен тем, что его прервали. Точнее раздражало именно то, как это смотрелось со стороны. А Дэймон прекрасно представлял себе, как это выглядело. "Связи. Связи. Связи. Они только мешают. Нет. Мешают связи кровные и близкие отношения, завязанные на эмоциях. Ойя-ойя. Кто бы мог подумать что этот сахар помешает мне? Хотя чего это я? Игра была для забавы и не имела никакой цели. А вот с ним я еще успею наиграться. Хм." Дэймон ухмыльнулся своим планам на будущее.
Тем временем машина встала в пробку и это послужило новым поводом для водителя, чтобы отвлечься от руля и бросить пугливый взгляд на пассажира. Демон только фыркнул на такое поведение, которое было ведомо банальным человеческим любопытством. демон отвернулся к окну, чтобы подавить в себе желание поглотить душу этого мельтешащего человечка. Было забавно, когда Куро  заметил, что на улицах опять темнеет. Кажется, что совсем недавно он покидал бар и была ночь. Но солнце только-только пробуждалось, когда волк поднимал снежные волны. Но теперь все опять темнеет. "Куда же девается время? Надо все же бережно относиться к нему. Не важно сколько уже мне лет. Если ко всему относиться как к мелочам, то так можно и пропасть..." Машина по-малому продвигалась в перед, а тем временем уже совсем становилось темно. Можно было бы и наплевать на все пробки, что возникли на дороге из-за погодных условий, но все же Дэймон ощущал слабость. Правое плечо ныло, хоть кровь уже не шла. Только горло. Было такое ощущение, что на шее у мужчину была натянула колючая проволока. Ты забываешь о ней на время. Но стоит повернуть голову, как стягивающие ощущения и колкости в шее опять напоминают про натянутую проволоку. Это еще больше доставляло не удобств, а вот с этим Дэймон никак справиться не мог. Его интеллигентная натура никак не могла свыкнуться с тем, что бывают в жизни обломы и не приятные моменты.
Но вот машина уже подъезжала к зданию, которое не перепутать с зданием под офисы. Дэймон не стал дожидаться, пока машина припаркуется, он на ходу открыл дверь, тогда водитель и вовсе остановил машину.
-Можете не...
Куро даже не думал дослушивать его мысль до конца. Просто хлопнул дверью и пошел ко входу в здание. Если человек хотел сообщить радостную новость о том, что не требует с пассажира денег, то это лишняя трата времени. Куро и так не планировал платить деньги за то, что его в таком состоянии так долго довозили до пункта назначения.
-Ой~ Милочка моя, где у вас тут врач?-спросил Дэймон первую попавшуюся медсестру, которую держал за плечи.
Та ошарашенно посмотрела на него, а потом кивнула, за что руки демона больше не держали ее, так что девчонка быстро ушла куда-то по коридору. Дэймону только оставалось надеяться, что она ушла за врачом, а не по своим делам. Другая же медсестра, которая выглядела по-старше, взяла Куро под локоть и отвела в палату. Этому демон сопротивляться не стал, ведь это их обязанность - заботиться о своих пациентах. А по внешнему виду мужчину не сложно было догадаться, что ему как раз нужна медицинская помощь.
Стоило Дэймону пройти в палату и присесть, как голова закружилась. Все же он потерял не мало крови и еще долгое время тратил свои силы на то, чтобы до этого момента прибывать в сознании. Казалось, что еще секунда, и разум его отключится.

0

314

Терний стоял у окна. Безразличным взглядом он наблюдал за людьми. В кабинете главного врача темно. Искусственный свет раздражал падшего, равно как и вездесущие лучи солнечного светила. Твари подобные ему должны обитать в темноте. Морт почти не выходил из этого тесного помещения. Тут гораздо спокойнее, чем там, за дверью. Это эфемерное сражение со смертью его утомляло и раздражало, хотя бы потому, что самому Тернию гораздо приятнее задушить погибающего старика или опустошить тело во время операции, разложив все содержимое по баночкам. После получился бы славный ужин. Плоть разумных существ гораздо аппетитнее омерзительных безумных тварей.
Падший уже хотел было идти, но вдруг он поморщился: уж больно неприятен ему был звонок здешних телефонов. Терний играет порядочного гражданина, поэтому, увы, нельзя игнорировать этот вызов. Приподнялась трубку, послышался бархатистый голос одной из медсестер. Новоявленный больной без каких-либо документов и записей о нем. До чего Терний ненавидел эти чертовы следы бюрократии.
- Хорошо...- единственное, что сказал Терний, положив трубку.
Терний накинул на плечи мятый белый халат, покинув кабинет. Падший поморщился. Белоснежные стены, ставшие ещё светлее от белоснежного света дорогих ламп, после кромешной темноты казались такими яркими, что неприятно резало глаза в течении первых минут.
Падший шагал неспешно. Он так же кивал равнодушно и машинально, почти не глядя, встречаемому персоналу и бывшим пациентам. Морт давно не утолял свою извращенную жажду боли и агонии. Пусть ещё не началось то, что люди наркоманы зовут "ломкой", но контактировать с живыми созданиями не желательно. Именно поэтому не хотелось видеть пациентов сегодня... Тяжело корчить из себя обыкновенного доктора, когда кровожадная тварь внутри тебя так и жаждет вцепиться зубами в глотку разнесчастному больному.
- Доброго вечера, - мгновенно натянута легкая улыбка, дань бессмысленной вежливости.
Плохо. Больной не понравился сразу, даже не из-за темной энергии, облаком окутывающей его - это, право, сущая ерунда, в этом городе каких только существ не встретишь. Слишком много крови. Алая и вязкая крови возбуждала аппетит чудовища. Легкая дрожь прошла по ладоням. Нет, сейчас необходимо себя сдерживать, дабы ненароком не скинуть с себя шкуру добропорядочного и статичного человека.
Пациент живой, но по его взгляду несложно понять, что сознание уже готово оставить тело. Терний оказался рядом. Некогда заводить беседы с этим созданием. Падший быстро, хотя и аккуратно, снимал с демона разодранную одежду. На самом деле, все оказалось не так уж и плохо.
Терний поспешно перебирал в голове информацию из медицинской макулатуры и прочие знание, касающиеся этой темы. Рана на плече перестала кровоточить, остались лишь засохшие кровавые подтеки. Другое дело горло. Тем не менее, то что он жив означало лишь то, что рана отнюдь несерьезна. Если бы тут были задеты вены, то не помогла бы даже сверхчеловеческая выносливость нелюди.
Белые перчатки на бледных и худых ладонях. Этот элемент докторской экипировки порядком раздражал Морта, но ничего не поделать: нужно вырабатывать привычку одевать их всегда.
Бледные тонкие пальцы касаются щек пациента, они скользят чуть ниже, почти к подбородку, чуть приподнимая лицо. Запрокидывать голову явно не стоило. Падший чуть приблизился. С трудом сдерживая свои дьявольские инстинкты, он старался смотреть на это, как врач. Парень - везунчик, а может все дело в нечеловеческом происхождении. Такое чувство, будто прорван был кожный покров. Будь это венозным кровотечением, все было бы гораздо хуже, а может быть, он погиб бы сразу. Главная проблема сейчас - потеря крови.
Терний сделал глубокий вдох носом. Запах крови такой сладкий и вязкий, что её вкус будто чувствуется во рту. Этот притягательный аромат источают немногие существа, запах крови пропитанной грешной и темной энергетикой, притягивающей людей. Падший облизнулся, едва не коснувшись языком раны: так и контроль потерять недолго, проделав в его шее дополнительные отверстия...
Терний отошел в сторонку. Наверное, в другом случае его тут бы не было: это далеко не серьезный случай. Медсестры перевязывали раны, дополнительно промывая их и оттирая кожу. Благо, он, как главный врач, способен воздержаться от таких мелочей. Через несколько минут в кабинете остался лишь пациент и Терний. Капельница у кровати, а от неё трубочка тянулась к руке демона.
- Придется полежать так некоторое время, - говорил Терний с той же легкой улыбкой на губах.
Морт неожиданно наклонился. Лицо больного гораздо ближе. Золотистые, пусть и блеклые глаза, без интереса рассматривают это лицо. Запах крови почти не чувствуется. Прекрасно, до чего сейчас не хотелось бороться с навязчивым желанием распотрошить милого юношу, повесив над потолком пустую тушку или сделав из его тела презабавное чучело...
- Вы способны обойтись без переливания крови? - полушепотом, негромко, поинтересовался Терний. Ошибкой будет использовать человеческую кровь - хотя тут и не только таковая имеется - тем более что многие нелюди способны без труда справляться с такими мелочами. Да и расходоваться и без того не самые богатые запасы не было никакого желания. В этом городе так много убийц и нуждающихся в этих запасах - уж об этом то Морт знал не по наслышке - и так редко выпадает случай эти запасы пополнить...

Отредактировано Терний Морт (2011-01-09 14:52:34)

+1

315

Довольно странное было ощущение. Разум как вязкое вещество, не ухватиться, не удержать. Ускользало и терялось где-то внизу. Для Дэймано это сравнимо с падением в бездну, только ощущения не такие яркие, да и само тело не чувствует того падения, как это было тогда. Такому нелепому сравнению даже можно ухмыльнуться, если бы это было возможно при нынешнем положении.
Какое же это бесполезное времяпрепровождения. Нет даже возможности думать о чем то. Ну к примеру, придаваться воспоминаниям, пока тело вот так вот отказывается реагировать. Даже банальное лежание на диване куда более продуктивное, чем просто находиться без сознания. Что же это за шутка разума? Пугливая реакция, чтобы самому не знать, что происходит с тобой? какая нелепость...
Когда Дэймон снова пришел в себя, он не спешил открывать глаза и положение своего тела. Все ощущалось постепенно, даже все сразу и не распознать. Дэймон пытался вспомнить: терял ли он когда нибудь сознание? Ничего не припоминается. В обморок он не падал. Было забавно вот так вот лежать и думать об этом, не желая пробуждаться. Пока он не двигается, не тревожит свое тело - все хорошо. Хоть и чувствуется, что его избавили от ненужных тряпок, которые он теперь никогда не наденет. Это нисколько не смутило демона
Мелкие шорохи тревожили слух и вытаскивали сознание на поверхность. Молча отлеживаться уже не было смысла. только вот странное ощущение чужой ауры заставило задуматься. Куро попытался угадать, кто бы это мог быть, но все перемешивалось в экзотическом коктейле. Это показалось любопытно демону, и тогда он открыл глаза. Каково же было странно, когда прямо перед лицом  в темной комнате выделялись два золотистых глаза. Куро даже не успел удивиться и моментально подавил в себе порыв ухмыльнуться. Довольно интригующая ситуация, но волноваться тут было нечему. Про себя себя демон отметил только то, что общаться ему придется не только с неземным созданием, но и с редкостным оригиналом.
-Думаю, что да.
От чего-то Куро тихо произнес эти слова. Видимо тишина и темнота, что царили в данном помещении неосознанно влияли на Дэймона, что тот просто не мог разговаривать в полный голос. За то теперь он уже сильнее ощущал ауру мужчины, стоило только глаза открыть. Но даже если так, то Пожиратель все еще не мог осознать его сущность. Эта загадка немного волновала его, но спешить Куро не желал. Он повернул голову, в шее отдало болью. Конечно раны обработали, кровь больше не шла. Но все еще было это ощущение, будто шея стянута все той же колючей проволокой. Но все это было терпимо.
"Главный врач: Терний Морт" Прочитал Куро на бейджеке, который был прикреплен к халату врача "Что же с ним не так?.."
-Наверное, мне стоит сказать спасибо, что подлатали меня.-немного шутя произнес демон.
Проверка? какой там... Даже в мыслях не было. Но раз в палате он не один и есть возможность не только в потолок смотреть, значит есть смысл нарушить тишину, не так ли?

Отредактировано Kuro (2011-01-09 22:02:15)

0

316

<-- Модельное агентство "Подиум"
Декабрь, 2010. Ночь.
Крупные хлопья снега медленно падают на землю,
ветер снова исчез. Гололед. - 2

Сбой отлаженной ритмики сердца, микровзрыв внутри мышечного кровяного сгустка, инсультный импульс по тонким сосудам и остановка пульса; разряд, раскол, заломленные руки.
Три, два, один.
Усни. Умри. Сдохни.

Сожженные до фильтра, насквозь пожелтевшие сигареты отмечают прокат скользящих по снежной дороге колес, с каждым оборотом от оставшейся в ледяных с металлическим корпусом объятьях обледенелого столба машины, задняя часть которой запомнилась только смятыми железными бортами и россыпью битого стекла по захламленному мелким мусором салону; скапливаются на полу в лужицах оттаявшего льда, забиваются под колесики застеленной окровавленными простынями койки, как гребанные битые байты в загруженной программе, перевалившей за предел выносливости потрепанной в процоропях больной системы. Проявляя чудеса расторопности, врачи дежурного корпуса не спешили вытаскивать обломок трубчатого корпуса из тела потерявшей сознание девушки, хоть подключили разом к аппарату жизнеобеспечения, чтобы не потерять бесценную для кого-то кукольную жизнь.
На самом деле все действительно не может быть так плохо, как кажется теперь. Это же все-таки та самая любовь, в которой по самым старым детским сказкам обязательно есть место великим трагедиям. Настоящая, светлая, до конца жизни, которая оборвется не по-лебединому прекрасно в приступе первого же божественного безумия. Настоящая настолько, что хочется любить целиком и вечно - каждую каплю крови и все же лучше всего это делать, когда она внутри тебя. Они. Все. Целиком. Без остатка. Пусть у каждого свой пульс. Пусть хваленый рваный ритм причиняет боль, а выровнять его сложнее, чем кажется и конечно же одна из сложностей заключается в понимании простого факта - если не успеть выровнять, сочтут негодным, и от страха ритм окончательно ломается. Пусть. Вдох-выдох. Стоп.
При чем тут это? Они не умеют дышать.
"Это ведь так больно. Это ведь так больно. Это ведь так больно".
Решить проблему просто. Кровь и мясо густыми сочными с пропиткой ошметками по стенам, потолку и полу - и наступает долгожданное спокойствие. Для кого-то - спокойствие смертника, для кого-то - нерожденного. Но какая разница: какое и чье? Счастье не измеряется ни мерами, ни словами, а разве что вдохами, но они действительно не умеют дышать, а ему не рассказывали сказки по детству и нет в них веры, как в ребенка-судьбу. И это хорошо. Неудобно дышать вонью. Неэстетично. Каждому свое. Кто-то от большой и светлой любви погибнет может быть в нечеловеческих танцах, собранных рыцарских подвигах с обетами к безответному, кто-то от нее же, просто слишком ревновал, кто-то от скуки, кто-то был зол, кто-то мстил, кто-то учил, кто-то напоминал. А кто-то не успел проследить за движением и созерцает готовый результат собственной деятельности. Тот самый - по стенам, потолку и полу.
Результат всегда один и тот же, разницу в основном почувствуют те, кто будут отчищать помещение. Но вот уж их мнение окончательно никого не интересует.

Мокрый тяжелый снег делал свое скорбное дело. Минута за минутой. Час за часом. Болеро на харлее по хайвею, мотоциклетный рев в каскадерском крашеном шаре крепкого черепа - мужчина, оставшийся практически в полном одиночестве на узком пластиковом сиденье перед широкими двустворчатыми дверями, сцепив пальцы в замок перед глазами молча и невыразительно смотрел в до зеркального вымытый пол. Накинутый на плечи белый халат, казалось, был бы единственным, что связывало его с окружающей стерильностью и царящей тишине короткого коридора, в котором ровным красным светом отражалась лампа над входом в действующую операционную. Единственным, с кем можно было развязать разговор, была бессменная бесовка, жмущаяся к левому плечу в притворном беспокойстве: она встретила отчужденную процессию в скорбной суматохе, вытирая безупречно накрашенные бесстыжие глаза уголком сложенного платочка, до самого второго этажа спешила рядом с каталкой, и вскоре осталась рядом, словно действительно желала поддержать...конечно, она не знала. Ни про то, как бесшумно падают слезы, полные бессильной ярости, едва застынув, как они светятся причудливыми драгоценностями на пуховой подушке сугроба в свете витиеватой фигуры фонаря, при про то, как вкусно и странно, оказывается, их пробовать на вкус в отдушке чужого безразличия. Да и никто не знал, сам он не забывал только лишь потому, что в последний раз не нашел возможным такой вот способ естественной потери влаги. Это всего лишь защита глаз, не больше, не меньше, и перейдя границу зимнего порога в теплый приемный покой он не в первый раз поймал себя на мысли, что теперь стало по-странному комфортнее, прошла та легкая асфиксия на оживленной улице от количество ударивших по обонянию запахов. Здесь, где с каждым быстрым шагом за бригадой врачей и поднятым с постели лучшим хирургом города опустошенность расцветала всей великолепной экзотикой всех тонов и фактур. И только ценитель смог бы разобраться в отсутствии того или иного даже не оттенка, только отблеска.
- Вы так беспокоитесь... - махнули ресницы, воззрились голубые глаза.
- Закрой пасть.
Ответил все тем же голосом, что формально всегда желал кому-то из окружения доброй ночи, бесстрастно отзывался и от усталости и напряжения так слышно, когда не коверкает слова намеренно, не высказывает неуважения к восточной диалектике со всем старанием подражания, этот акцентный выговор был для него более естественен, чем та же группа крови. Рассеянно смерил помрачневшую разом девицу холодным, до печи крематория омертвевшим уже несколько часов назад взглядом (абсолютный нуль, минусовая температура) - и не уточнил привычно сухо - пока не закрыл тебе сам - как делал это всегда. Отсчет пошел с выставленного таймера на мобильном телефоне. Критическая необходимость обостряет до небывалого разум. Память услужливо подбросила Мориса. Человека, который убирал следы от трупов, человека, которому Габриэль полностью доверял. Врача с золотыми руками.
Бессонница, глубокая, как общий наркоз, долгая, как гладко стелющая трасса через запад на восток. Габриэль каждые пятнадцать минут всплывал из полусна, как дельфин - подышать, открывал мутные бесцветные глаза, видел, как истекают квадратные зеленые цифры таймера на дисплее постоянно включенного, от того почти разрядившегося сотового, на обратный отсчет. Вдох. Погружение. Пошли новые сутки, в затянувшейся операции он всего лишь раз срывался с места в конец коридора, чтобы переговорить с одним из ведущих врачей: за ценой не стояло вопроса, за скорость было отдано многое. После того, в этом предельном уже вне шести возможных чувств состоянии собранности и контроля, он  отслеживал уже даже то, как изменилось дыхание прикорнувшей на плече демонессы - стало глубже - изменился ритм. Девушка допила растворимый кофе из крохотного пластикового стаканчика и задремала даже под включенными лампами белого света. В треснувший "тюльпан" допотопного плафона-бра где-то дома в гаражном подъеме в этом момент билась должно быть с отвлекающим зудом отожравшаяся кухонная муха, провожаемая двумя зрачками в тонкую точку.
Еще немного и я действительно здесь во всем параде услышу, как работают клапаны сердца известного мистера Иосифа Прекрасного с жидкой бороденкой под белым полотном в крепко проваренном саване, ухая громко до крайности на абсолютный износ, как чертов двигатель внутреннего сгорания или диковинные паровые аппараты в осовремененном стиле стимпанк. Еще пара секунд - и вуаля - я - подключенный к ночному эфиру проклятый шаман, фонящее на счетчиках опасное социуму тело - кончиками срезанных волос, каждой клеткой воспаленной от внутреннего гноя кожи, каждым красным кровяным шариком под голубеющей прозрачной протяженностью вен, услышу, как в оплаченной до самого утра комнате номер 10 местной гостиницы, что всего лишь в какой-то паре километров отсюда, где вот уже полчаса долго по-пьяни и героиновому шоку трахается пара заездных на сутки постояльцев, сперматозоиды проникают в шейку матки и женский пот смешивается с мужским из поры в пору, а выше только заваленные снегом, неубранные скользкие крыши, выше обледенелых всех поголовно антенн, ильмов и кустистых, как борода бомжа в ближайшей подворотне со всеми вшами и черными блохами, облаков, выше напряженной стратосферы шебуршатся неторопливо в черном космосе спутники и астероиды.

Январь. 2011 год.
Утро: высокие сугробы, но никаких осадков.
Ветра так же нет.
Температура воздуха: - 4

В коридоре за белой широкой дверью - глухие шаги по отдраенному полу. "Спящий" не шелохнулся, но рука, до того лежавшая на бедре мгновенно сжалась в кулак; без скрипа из голубого пространства в хмурый коридор - человек на ходу снимал с лица марлевую повязку, лишенные перчаток морщинистые руки проделывали так не раз...
Хлопок дверцы.
Второй.
- Мы сделали все, что смогли, она будет жить, но...
Отвернувшись, едва ли спавший хоть пару минут Габриэль, способный напугать всякого застывшей маской трупной морози, вынул из внутреннего кармана не снятого плаща, которым прикрывался и от снега, и тогда от удивленных взглядов в первом коридоре, по которому не везли, на руках тащили его умирающую Эмили, чуть вогнутую фляжку серебристого цвета. Совершенно обыденно она пшикнула свернутой башкой, словно бутылка минералки. Быстрый глоток щедрого алкоголем виски, другой, от какой-то неприятной несвойственной жадности скатилось несколько капель по подбородку неровными дорожками, увязло. Вдох. Во все легкие и еще немного сверху, точно воздуха не было несколько часов и только сейчас появился. Можно. его действительно не было.
-...сейчас она в коме. Мы постараемся...
Тишина. Пальцы разжались. Сжались вновь.
"Это ведь так больно. Это ведь так больно. Это ведь так больно".
Свобода и счастье того стоили? Да, наверное. Звук в мгновение срывается на визг, но от этого не менее мелодично переливается симфоничной игрой подъяремного оркестра. Бессмысленные вспышки слепящего на раз света - лампа скоро перегорит и только конвульсивно мигает, а запахи совсем до опостылого привычно смешиваются. Красная масса хлюпает по полу. Лучше не думать о том, что это, да? К счастью, по стенам и потолку никто не ходит, а то и там бы хлюпало. Разрывая контакты и себя самого. Сквозь боль причинить смерть другому. Наесться. Вздохнуть. Уснуть. Как же хорошо.

Только короткий вскрик прижатого к стене врача разбудил крепко заснувшую демонессу, сорвал ее с места - сильные тонкие пальцы с зеленым лаком на ногтях стиснулись на ссутуленных плечах Габриэля, отчаянно борясь за жизнь принесшего дурную весть хирурга и в последний момент рывок назад увел чудовищный удар обретшей форму звериной лапы от его ученой головы. Четыре глубокие борозды, выдранный куском крашеный в голубой бетон; в пыльном крошеве врач поразительно резво оказался у противоположной стены, а Раэль едва ли не вся повисла на спине собственного взбешенного визави, обнимая с жаркой страстью умелой любовницы, однако с единственной возможной целью - успокоить скорее, пока от больницы не остался разложенные по каждому отдельную кирпичу руины. Строить дома из окурков. Как же.
- Вы постараетесь?!
Сдохни. Сдохни. Сдохни на.
Три, два, один.
Один, два, три.
В общем-то - стандартная картинка.

В бесполезной попытке защититься Морис закрыл породистое интеллигентное лицо руками, вжался спиной в щербленую стену. Вылившаяся мазутным пятном из яркой тени Тень с шумом да раскатистым грохотом опрокинула скованные в полосу пластиковые сиденья, развалила по полу. Припадок прошлого безумия, он далеко в той предельной близости под ногами, шепчет гнутой проволокой с россыпью ржавчины за неплотной прилегший к шее воротник, пластинками тончайшего металлического фарфора в кристальную красную вязь, убитого горячей чужой или чуждой кровью. Пластинкам важнее питать, чем питаться, но это все те же теневые контакты. Гвозди сетевого прохода один за другим выкручиваются, призывая, шепотом, когда отлитая решетка проваливается в глубину темноты, в проеме слева замыкает. Закорачивается. Бензиновые сердечники серых пепельных ветвей, хруст глаз костей, стальных пластов разложенного на препарацию огня, силикона новой раскрытой стерильной иглы или покрытой напыленной платиной трубки, прочная блистерная упаковка с резиновой связке аптечных страйков в расширенных зрачках ртутных капелек и ощеренные зубы выбитых к чертям прутьев с нижних, самых нижних этажей.
Фарфор электродов и рваные уровни. Трубки стекла.
Косой замах оставляет вмятину от кулака в той же несущей крепкой стене, а Раэль испуганно повисает на вытянутой руке всем весом, широко размахнувшись кожистыми крыльями: он не слышит, что несет в себе ее крик, сумбур не переданной никому толком информации, но видит только быстрое шевеление искаженных гримасой паники губ; стряхивает едва закончившее трансформацию женское тело на пол так же легко, как только что держал за грудки бледно-зеленой формы главного хирурга больницы, хорошего знакомого и ведущего специалиста этого города, но законченного придурка с тупыми коровьими глазами под тонкими стеклами очков в серебряной оправе. Только придурок с сорокалетним стажем работы смог бы говорить ему теперь такие вещи - в разгромленном коридоре оседает только пыль, а мужчина в сопровождении все еще что-то верещащей суккубы уже идет на выход и единственно оставшаяся, Тень проскальзывает плоским силуэтом по полу в операционную, откуда не успели еще вывезли Эмили. Быть рядом.
Габриэль немедленно оплатил и лучшую удаленную палату подальше от глаз обожающих скандалы и беды журналистов, и постоянный профессиональный уход и охранного типа наблюдение по сменам с максимально возможной заминкой разрыва не более минуты, но все равно оставил на посту единственное существо, которое, он знал, смогло бы защитить бессознательную девушку от всякой напасти до его прихода - в светлой палате Тень свернулась на отглаженном белом одеяле, без веса на укрывающей Эмили ткани.
Кома страшна не только сама по себе, не меньшую угрозу несут и различные осложнения. Прежде всего это состояния, связанные непосредственно с повреждением головного мозга: различные нарушения дыхания вплоть до его остановки, отек легких, падение или, наоборот, резкий подъем артериального давления, остановка сердца. Именно эти осложнения могут стать причиной клинической, а затем и биологической смерти.
На лестничной площадке зацепленный с оконного проема цветок с грохотом осыпался на пол, разлетевшиеся в стороны осколки керамического горшка и комья земли отозвались в унисон сбитому подоконнику печальным хлюпающим звуком; едва успев, спешащая за мужчиной девушка перепрыгнула через устроенный беспорядок, зачастила по ступенькам тонкими ножками - он шагал впереди через одну, а то и две, не замечая встречающихся на пути врачей или пациентов.
Пациент может находиться в состоянии комы очень долго. Описан случай, когда пострадавший очнулся после девятнадцатилетнего пребывания в "глубоком сне". Все зависит от состояния его головного мозга, а также от врачебного наблюдения и ухода. Весь вопрос - в целесообразности.
Это выстрел в висок, изменяющий бег человеческий, минутных стрелок, раскол мирового в желтизну стекла, щелчок резинки, католические смешливый мальчики и южные фотографы лихо смешиваются в хрипловатой скороговорке, ничего не понятно, но тоска, аллергия, полиция, чистая лоханка и болтанка в морской корабельной отплыви - за стойкой консультации у миловидной девушки, кто ее только разговаривать учил: вроде японский родной, а понятно только, что ну очень ее припекло, - истерика в каждой ноте. Это черный чулок на загорелой ноге устроившейся неподалеку, спокойной пожилой леди, которую бестактно стряхнула с места злобным шипением суккуба. Если тушат свет - значит, грех так грех; полированная древесина стойки отходит от плоской стенки со скрипом вытащенных из пазов винтов, как металл минувшим вечером по оживленной улице размазывая по лицу снег и стекло, выебав свои запястья до прощупывающихся расправленных проводов. Женский крик разносится по коридорам с шелестом разлетевшихся бумаг, захлебываясь, ибо так больно - весело - с каждым проворачиваемым лезвием в правом легком и мечтами о врезанном в легкие пищеводе, ибо так громко и весело, но громко ведь только потому что смешно. Крышка с погребальным стуком падает на место, согнутые винты гнутыми пальцами расходятся в разные стороны, а девушка в коротком халате судорожно набирает номер внутренней связи. Никто не посмеет останавливать.
Решающую роль в развитии комы играет поражение восходящих активизирующих систем мозгового ствола и межуточного мозга. В большинстве случаев в качестве основного механизма развития комы доминируют метаболические причинные факторы. Если к этому добавить интоксикацию лекарствами и химическими веществами, то будут охвачены все основные причины комы.
- Чтобы к одиннадцати часам здесь каждый глист с научной степенью знал - привести ее в чувство без последствий!..

Январь. 2011 год.
Вечер: предновогодняя суета спадает. Немного поднялся ветер, осадков все так же нет.
Температура воздуха: - 5

Все равно что кормить крысами то, что сам когда-то не доел, и ведь даже в форменных лаковых сапогах с черными неудобными каблуками да серебром крашенными пряжками по каждой холодной крашеной выпаянной, каждой со старанием вылизанной, вырезанной без серых, сизых перышек лестнице, над растекающимися уже от температуры таяния рельсами, потому что верхние уровни еще до-головокружения, совсем далеко, остановиться, съехав по пустоте обволакивающей тишины и блевать драгоценными алыми лентами на просвеченных ядовитым зеленым пролетах. От глубокой ссадины выше виска осталась только запекшаяся кровь по щеке, в конвульсивном сокращении стянулся, зажил практически полностью прежде сочившийся окрашенной в розовый лимфой разъем под штекер, в дрожащих пальцах зажата последняя сигарета из третьей пачки и если нет под рукой наркотиков в россыпи забыться, то хоть так через содранное горло, пропитанные легкие насквозь до первого прогона регенерирующей ткани.
После устроенного беспорядка в больнице Раэль, поспешно принявшая человеческий облик, решила остаться и урегулировать ситуацию - никому из общественности не стоило знать, что местная знаменитость в лице управляющего полицией разнесла половину второго больничного этажа и помяла пару сотрудников, ни единая толика информации не должна была выйти из выкрашенных дешевой краской больничных стен - об этом на стол было доложено лично и главному врачу, и основным спонсорам местного не слишком государственного филиала. Помогать ей в благих начинаниях слегка поуспокоившийся Габриэль не стал, и, остановившись на пороге больницы с закуренной еще в коридоре сигаретой, счел целесообразным дождаться личный транспорт: в распоряжении его псины были ключи от каждого запертого закутка дома, поэтому в ранний вечерний час не находившийся даже под первым приходом Ноэль должен был прибыть с минуты на минуту на его несколько недель назад отвоеванном в неравной схватке с самовлюбленными женщинами мотоцикле. Ожидаемо вскоре взрыкнул на стоянке мотор, кутающийся в легкую кожаную куртенку растрепанный парнишка уступил место за рулем хозяину, привычно устроившись за его широкой спиной и охватив упакованными в перчатки руками его за пояс. Вечер, полный забот.

--> Die Schatten.

+3

317

Терний присел на высокий белый стул. Оставалось только порадоваться. Не придется суетиться с этой кровью. Нелюди слишком привередливы, особенно ненавистники смертной расы. Счастье, что человекообразные существа редко посещают больницы. Они слишком живучие, да и это живое воплощение греха вовсе не исключение. Сам Терний фактически был бессмертен – сколько раз неразумные демоны раздирали его на части в Аду – но, увы, тело его почти не отличалось от человеческого, как ни прискорбно.
Это создание шевелилось с трудом. А ведь демоны всегда ратовали за собственное превосходство над всеми тварями живыми и мертвыми. Из-за гордыни, сжигающей их души в разы быстрее гнева, они и оказались в Адских глубинах.
Плоть демонов горчит. Терний помнит. Он сожрал немало демонов, когда силы возвращались к нему. Не нуждаясь в пище, он все равно разрывал эти уродливые тела богомерзких чудовищ, низших демонов, поглощал чрезмерно твердую и обугленную плоть. Сейчас, ощущая поблизости эту ауру, он словно вновь чувствовал тот горький привкус омерзительной плоти бесовских отродий.
- Не стоит, - легкая улыбка. Голос негромок, он чуть хриплый, шелестящий. – Я почти ничего не делал.
Терний вообще не понимал, почему его, главного врача в этой больнице, вызвали сюда. Случай ведь ничем не примечателен. Живучесть этого создания – факт примечательный для человеческих докторов, но люди порою вообще показывают чудеса выносливости и живучести, поэтому и тут можно закрыть глаза.
- Я не буду вносить вас в нашу картотеку, - нелишним было бы спросить, но это лишние хлопоты, которые он, к счастью, способен обойти стороной. Да и этот демон явно не станет приходить на обследование. Ничего подобного им не требуется.
- Этот город, похоже, преподносит пренеприятные сюрпризы всяким созданиям, - как-то отрешенно, будто бы даже мечтательно, произнес Терний, глядя чуть в сторону. Он не любил эти глупые беседы, но, увы, просто не мог высвободить свою дьявольскую сущность прямо в больнице. Недолго оставалось тут находиться. Остается выждать буквально десять минут.
Глухо завибрировал телефон. Сотовый телефон казался Тернию вещицей совершенно ненужной, но, увы, невозможно изобразить статичного гражданина без него. Звонок от медсестер был благополучно сброшен. Пусть думают, что тут случай гораздо серьезнее или что Терний уже ушел и не в состоянии ответить. Циничные доктора – норма этого времени. О непредвиденных обстоятельствах он сможет узнать уже завтра.

0

318

В комнате царил покой, что настраивало на глубокое раздумье ни о чем. Слишком резкий контраст получился. Когда совсем недавно была такая суета, а теперь... Куро усмехнулся, вспоминая те лица, угадывая чужие мысли в глазах. И он уже решил, что будет делать потом. Но пока надо побыть в предоставленном покои, раз есть такая возможность.
Врач деликатно отказался от слов благодарности с ненавязчивой улыбкой. Это даже звучало как-то по дружески, без зла. Неужто это так необычно? Но правда. Мир наполнен лживыми тварями или безумными параноиками. Вам как больше нравится? Люди все переиначили и всему предали свою, тайный смысл. Так что приходится теперь переучиваться, чтобы понять этот тайный смысл жестов и слов, которые так же окрашиваются интонациями. Это опять же напоминает игру, и каждый играет в нее как может.
-М... It is great.-произнес демон, растягивая последнее слово.
Чем-то ему нравилось это слово именно из английского языка. Словно пережеванное, бессмысленное, дежурное. Искусственное и его просто приятно произносить именно так, растягивая.
Взгляд скользнул в сторону, тогда то Дэймон и обнаружил свои вещи. Только плащ оставался в более приемлемом виде, только плечо разодрано. Но вот рубашка... Теперь ей место только в мусорном ведре. Но это не особо тревожило демона, например как эта трубка, которая шла из его руки от вены. "Да уж... Медицина стремительно развивается. Только вот я оставался неподвижным." Еще один осколок сочувствия за утраченное время, но тут уже ничем не поможешь. "Любой каприз за ваши деньги. Лож..."
Ровная тишина была прервана звонком мобильного, но звук был быстро подавлен, а звонок так и остался без ответа.
-Ну да. Этот город или любой другой. Можно подумать, что люди даже лучше всех прочих научились переживать разочарования.
На лице опять заиграла ухмылка. Немного дерзкая и лживая. Дэймон никогда не избавиться от этой привычки, никогда он не сможет улыбнуться просто от того, что хорошо, а не своим мыслям или игривому настроению. Но все же это спокойствие убивало. Посмотрев на врача, Куро осознал, что у него навряд ли будет что-то общее с ним. Это немного разочаровывало, хотя Дэймон был бы не прочь пообщаться и с тем, кто мыслит совсем иначе. В конце концов это окажется еще одним уроком. Но с чего начать?
-У вас странная аура.-признался Куро, чуть сузив глаза, разглядывая темноволосого-Кажется, что истоки светлые, но не капли света. Раскроете мне свою тайну, какова ваша сущность?
Этот вопрос вырвался сам собой, но Дэймон только был рад этому. Теперь же он смотрел на врача с ухмылкой и ждал ответа. А может это будет не ответ. В любом случае будет интересно пронаблюдать за последующей реакцией.

0

319

<-- Модельное агентство "Подиум"
Декабрь, 2010. вечер-день.
для нее не важно

- Мы не умрем никогда…
шептал тихий голос, будто убеждая ее не уходить туда, где больше нет места любви. Места, в котором она останется одна. Места, в котором вечно идет пушистый снег и светит яркое солнце. А мороз рисует на стеклах узоры, оставляет у дверей ледяные цветы, приносит во снах букеты ромашек... Ведь она так любит – белый снег и ромашки. Она очень любит эти, редки для Японии, полевые цветы.
..- я тебя ей не отдам
всего лишь образ, который застрял где-то на уровне подсознания. Только один-единственный образ, который остановил на грани не_жизни. Душа, готовая проститься с телом, зависла на кончиках тонких пальцев, еле успела остановиться, улетая куда-то ввысь. Жизненные силы по капле падали на снег с опущенных ресниц, нехотя расставаясь с этим почти_совершенным_телом. Кто-то сильный и любящий удерживал, не отпускал, будто приковав к себе цепями – держался за холодеющие пальчики, которые невесомым грузом какое-то время еще были в горячей сильной руке… но потом это тепло исчезло – его будто отодрали от кожи, причиняя адскую боль не телу, но жизни.
- Пора учится ходить по облакам…
кто-то пел, очень-очень тихо – перезвоном арфы или звуками весенней капели, не разобрать точно. Но эта настойчивая нежность скальпелем проникала все глубже. Песня без слов, но с глубоким смыслом – нужно уходить. Куклы долго не живут, они слишком ломки, слишком хрупки… эти хрустальные прозрачные куклы. Эмили и так слишком долго боролась, слишком ярко жила. Играла в какой-то степени собой, жила в какой-то степени подиумом, любила… нет, не в какой-то степени – полностью, будто ничего больше не умела. Да и любить не умела – только училась. Пыталась, но, видимо, миру не нужны чувства. Миру больше не нужна любовь.
..-три, два, один. Разряд.
тонкие невидимые, но ощутимые молнии проходят сквозь тело. Электрический ток когда-то дал телу силы к жизни – получится ли повторно воскресить? Доктора пытаются заставить биться сердце, которое слишком устало, что бы продолжать свой бег дальше. Уколы/капельницы/медикаменты/ток/врачи… холод. И только ощущение его рук еще как-то спасет. Сердце неумело делает удар, вспоминает как это – работать в тонком теле. Наращивает темп. Живет еще чуть-чуть.
- Вам нельзя дальше…
И все, что происходило потом – не важно. Стерильно_безразлично_педантично_точно. В полной мере глупо, в большей мере бесполезно – спасти можно тело, но не душу. Идеальной чистотой не спасешь теплой души, которой просто не за что зацепиться. Зашить, как порванную куклу – полностью заштопать все тончайшие, порвавшиеся так легко, ткани, влить в тело лекарства, которые помогают регенерации, следить за ритмами сердца и дыхания, но забыть главного – зашить вместе с раной ускользающую жизнь. Закрыть пути к бегству в пустоту.
Она же кукла. Зачем ей жизнь?.. зачем ей любовь? Зачем ей он – человек, что сидит верным псом у двери, ждет, волнуется… кто ответит? Она же просто кукла. Одна из многих. Схожая со всеми, но не такая. Иная. Та, что стала большей частью. Островком успокоения во время войны. И она – умирала душой. Так банально. В мире вообще – смерть самая банальная штука.
- Мы сделали все, что смогли, она будет жить, но...
Не осознавать себя, но чувствовать чье-то родное прикосновение – так близко. Только содрогания воздуха – слова. Слишком сильные чувства, что бы смогли остановиться за стенами. Он не рядом, но его эмоции, как маяк – нужно держаться, совсем немного. Нужно держаться… слышать его сердце, как бы далеко не был.
-...сейчас она в коме. Мы постараемся...
Нет мотивации. Нет того, что заставит вернуться. Чувство, стимул был где-то совсем близко, но исчез. Так странно – словно что-то постукивает в груди стальным молоточком – будто уже целую вечность, а может всего несколько секунд.
тук-тук-тук… без остановок. Монотонно, как машина.
Наверное, это стучит зима, а тепло и весна придут без стука. Он никогда не спрашивал, он только молчал, говоря взглядом, прикосновениям. Его слова не лгали, потому что он говорил мало. Он говорил не словами…
Что-то родное легло на тонкую ткань простыни. Знакомое до боли в сердце – но сердечко не слышит, не чувствует – монотонно выбивает ритм. Что-то теплое осталось рядом, невесомое и не видимое остальным.
Тень сторожила не только глубокий долгий сон, но и те капли жизни, что еще каким-то чудом смогли сохраниться. Тень охраняла не только тело, но и душу, которая в любой момент была готова выпорхнуть бабочкой на тот серебряный зов, что с каждым мигом становился все громче, который звал все настойчивее.

+2

320

Светлые истоки. Легкое удивление проскользнуло на лице доктора. Усмешка, ещё одна, а за ней громкий смех. Тело Морта дрожало от буйного веселья, а громкий хохот извечно хриплого и тихого голоса, казалось, наполнял комнату.
Неужели сквозь адский пепел и копоть, грешную мразь и злобную мглу видны какие-то истоки? Воистину удивительно. А Тернию казалось, что были оборваны все нити, тянущиеся к всемогущей руке Создателя. И много ли в падшем осталось от божественного огня и лучезарного света?
Смех прекратился довольно резко. Неестественно резко. Золотистые глаза блеклые до этого, казалось, чуть посветлели. О том, что за существо перед ним гадать уже не приходилось. Слишком много подобных существ он уничтожил, когда в его руках было необъятное могущество, дарованное создателем.
- Я немногим отличаюсь от тебя, - улыбка гораздо шире, не было той приторной легкости и притворства, но и человеческую шкуру отбрасывать ещё рано. Разве что откинуть капюшон...
- Когда давно я пережил чудовищное падение...- полушепотом говорил Терний. Даже сейчас он, лишенный страха, с искаженной извращенной душой, не любил вспоминать то время, когда буквально распадались на части его крылья, а вместе с ними таяла его прежняя душа.
В этом помещении довольно тихо. Глухой топот послышался за дверью, синхронно с тем самым звонком, но так же быстро он и утих. Звукоизоляция в угоду больным делала свое дело. Клонило в сон. Это странно и удивительно. Несчастное тело Терния, лишенное божественного благословения, способно уставать, но падший совершенно не нуждался во сне. Сейчас веки тяжелели. Глаза закрывались сами. Терний легко потряс головой. Шеи будто не было. Тело медленно, но верно теряло чувствительность.
Это чертовски странно. Такое с падшим впервые. Казалось, что все плыло под глазами. Нужно прилечь, благо, в палате есть ещё одна свободная кровать.
- Надо вздремнуть...- бормотал Терний.
Он встал с трудом. К кровати прошел медленно, он чуть покачивался, будто хмельной. Он мог бы вздремнуть у себя в кабинете, но разум уже почти отключился. Не хватало ещё уснуть в коридоре. Терний лег на белую кушетку. Глаза закрылись сами, сознание отключилось...

--->Сад для крокета.

0

321

Реакция была, довольно, не обычная на такой-то вопрос, хотя... Каждый живет своими ассоциациями, так что не стоит даже замарачиваться по этому поводу и принимать все на себя. Куро решил просто подождать, пока врач изольет свои эмоции и не перебивать его. Но смех, который присущ в основном душевнобольным, резко оборвался. Этого было сложно предсказать. Хотя сейчас Дэйману меньше всего хотелось что-то угадывать в своем собеседнике. Он чувствовал сталось, хоть минуту назад чувствовал себя вполне нормально. Но сейчас это не волновало Пожирателя. Он смотрел на врача, как тот широко и остро улыбался ему. очень похожа на улыбку самого Куро, только без притворства и хитрости. Это было даже заразительно, от чего Дэймон тоже ухмылялся бледному лицу с золотистыми глазами.
Если Терний Морт не человек, а точнее так оно и есть, то он мог видеть, что правый глаз у Дэймана был темно-красным, когда левый был темно-синим. Людям не дано видеть демоническую сущность, так что они доверчиво смотрят в глаза и утопают в приятных словах, пока пожирают их душу. Хотя что взять с этих людишек? Кожа да кости, правильно говорят.
"Немного? Интересно, чем именно, в его понятии..."
Но потом уже была очередь Дэймона включить свою ассоциацию на чужие слова. Падение, заточение... Всякое, что несет в себе смысл: предательство со стороны своих на почве страха, это всегда несло для Куро не особо приятные воспоминание из его жизни. Из-за этого он и лишился своей основной силы, что накопилась в нем когда-то. Но даже такие мысли не побудят демона посочувствовать кому-либо. К тому же Куро подозревал, что Морт не нуждается в том, чтобы его пожалели и рассказали о своей печальной судьбе.
Сейчас Куро даже не отреагировал на шаги за дверью, хотя уже была ночь. В больнице сейчас должно быть людей меньше да и тише. Уставшие глаза продолжали смотреть туда, где недавно сидел врач, который сейчас уже улегся на свободную кушетку. "И это тоже заразительно? Я думал пойти домой и не оставаться в больнице на ночь, но... Чувствую, что далеко я сейчас не уйду. Что же это..." Еще раз скользнув взглядом по темной и тихой комнате, Дэймон положил голову на подушку. Веки тот час же закрылись.

------------> На квест Алисы. Во дворик дома Мартовского Зайца на чаепитие.

0

322

--->Сад для крокета.

• ночь: температура на улице заметно упала. Но ветер прекратился. Осадков все так же нет, кругом лежат высоченные сугробы. На улицах тихо и пустынно, но ярко – город украшен сотнями разнообразных украшений и иллюминацией.
Температура воздуха: - 7

Пробуждение было достаточно резким. Глаза распахнулись. Некоторое время в глазах было мутно. Это что-то новое. Удивительно. Раньше Терний не спал никогда. Полное уничтожение тела, при котором мозг попросту не способен работать, сном уж точно не назовешь. Он приподнялся. Пятки опустились на пол. Это определенно необычный сон. Тело ощущало легкую усталость - это действительно странно. Какое-то жжение чувствовалось на шее. Какие-то остатки ощущений от этого сновидения, определенно. Падший плохо помнил сон, но отчего-то последний удар призрачной женщины отпечатался у него в сознании. Жгучая боль была этаким эффектом того удара, но она быстро утихала, вместе с легким и неприятным гулом в ушах.
Терний всегда любил боль, но эти ощущения были слишком странными. Отчего-то они совсем не радовали его извращенную душу. Он поднялся, выпрямился в полной рост. Зрение, кажется, окончательно вернулось в норму. Легкая боль в руках и не прошло причудливое жжение, но это, право, сущие пустяки для Терния.
Пациент спал. Отлично. К счастью, его ситуация не требует особого ухода. Разрезать на кусочки уже не получится: слишком много народу и стороннего персонала могло увидеть тут вполне себе живого пациента. Пусть его и нет в списках больных, но ни к чему лишний раз рисковать. Терний чувствовал нарастающую жажду. Сейчас ему определенно не до темных делишек больницы...
Терний вышел в светлый коридор. Уже ночь, а значит можно уходить с чистой совестью. К несчастью, больничному персоналу казалось, что падшего всегда можно нагрузить лишними заботами и проблемами. Надо признать, эта должность для Терния идеальна. Чужие печали, тревоги и горести разбивались от скорлупу жестокости и испарялись, не оставляя и следа на бледном лице падшего.
Новые больные. Серьезные случаи и один весьма интересный: кома. Про себя Морт лишь усмехнулся. Такие больные - лучшая мишень. Организм каждого живого существа так непредсказуем, не каждый способен вырваться из объятий этого крепчайшего сна, сходного со смертью: добавить несколько умных слов, так или иначе связанных с медициной, и объяснение для родственников готово, а потом можно разобрать живую, но бессознательную, тушку на части. Очень удобно, стоит признать.
Все заботы Морт оставляет на завтра. Он лишь кивнул медсестре, сделав даже, казалось бы, серьезное лицо, дабы скорее отделаться от надоедливого персонала. Падший зашел в кабинет, оставив там халат. Вместо него на плечи вернулся темный пиджак. На улице холодно, но, к счастью, создание, созданное божественным огнем, не способно болеть.
Терний вышел на улицу, глубоко вдохнув ледяной воздух. Он наполнял его легкие, перехватывал дыхание и, казалось, разрывал глотку. Глухой выдох. Едва видимое, совсем прозрачное, облачко пара перед глазами.
Терний лишь усмехнулся. Вскоре темная фигура исчезла в темноте заснеженных улочек...

--->Пока неизвестно.

0

323

середина февраля
Музыка била по ушам - так странно, раньше я не замечала, что клубная музыка может раздражать настолько. В ушах гудело.
Слишком громко, слишком сильно. Но я старалась пересилить себя, почувствовать ритм - неудача. Лишь шум, а не музыка. Мне будто чего-то не хватало. Искала - каждый вечер новое место. Не находила, будто ходила по замкнутому кругу. Вперед-назад. Все смещалось, потекло как тушь по щекам. Грязно, почти черно – гуашь не оставляет следов на сердце. Это была не краска – чувства.
Я, думаю, что-то потеряла. Ищу, но вижу лишь лица, которые мне напоминают о прошлом. В сотнях лиц незнакомых мне людей, вижу схожести с жизнью – иногда страшно, иногда смешно, иногда тоскливо. А, может, это и не лица вовсе? Уродливые гримасы.
Воспоминания сухими листьями почти бесшумно опадают к ногам. Шумный клуб меняется, превращаясь в осенний парк. Не чувствую своего тела, но ощущаю себя частью этого места. Мысли догоняют слишком резко – бьют в височную долю. Мир меркнет.

Какое оно было? Чувство спокойствия и тишины. Камнем в воду или маленьким котенком в объятиях?
Уже не важно.
По ушам снова бьет музыка.
Я пьяна? Да
Сигареты? Конечно.
Наркотики? Нет, пока еще не принимала, но вижу его – манит взглядом.
Чувствую, не вижу, но чувствую – его тело в шрамах, а душа изуродована прожитыми годами. Я еще не готова быть рядом, но чувство неизведанности, опасности манит. Он – одно из моих воспоминаний? Человек или вещь?
Пробираюсь сквозь толпу танцующих, больше не рассматриваю лица. Нашла свою цель, главную загадку. Я здесь из-за него?
Отвлеклась на мгновенье, кто-то откликнулся на мой немой призыв о помощи. Мужчина-цель заглянул в глаза, словил пьяный взгляд и задержал на себе. Всего на миг – после обрезал невидимые путы и направился к выходу. Следом за ним – только бы не потерять…

…Комната казалась знакомой – диван, горы одежды на вешалках, открытое окно. Дождь.
Не потеряла. Незнакомец сидел на полу, рядом лежали инструменты – набор для наркоманов. Занимательно.
Взгляд скользнул по его лицу, не зацепившись ни за одну эмоцию, решила спросить.
- Сегодня, мне можно так, как делаешь ты? В ответ лишь кивок. Я улыбаюсь. Мне хорошо? Нет. Просто чувствую, что вопрос был правильным. Все продолжалось.
Сажусь рядом, даже немного волнуюсь. Нет, не боюсь, что ты ошибешься, страшно за свои ошибки. Совершенные.
Он делал все четко – через белую тонкую кожу хорошо видны дорожки вен. Игла вошла быстро – вышла медленно. Пересохшие губы прошептали.
- Это похоже на любовь… я люблю тебя?..
Синие глаза закрылись. А он впервые за все время – тихо прошептал.
- Не думаю. Скорее, на смерть.

Если умереть во сне, в реальности можно не проснуться?

+1

324

Дом Мартовского Зайца ----- >
Вече февраля.

Странный переход из бытия в реальный мир. Что же из этого было настоящее? Те яркие цвета или эта темная палата? Но сон все отступал и отступал, пока совсем не стерся в порошок. Голова немного болит, это не приятно. Куро недовольно поморщился, ощущая эту боль. Конечно он не был той неженкой, которая пищит от каждой царапины, просто не любил головную боль, особенно по утрам. Но сейчас же не утро!
В палате было темно, даже темнее ранее. Несколько минут и глаза привыкли к темноте, теперь можно различать предметы. Оглядевшись, демон понимает, что кроме него в комнате больше нет. «Значит тот таинственный врач покинул меня? Что ж… Не так уж это и важно» Куро самостоятельно освободился от капельницы, в которой уже не нуждался. Шея оставалась перебинтованной, ну и пусть. А вот то, что были разорваны его вещи – это уже не пустяк. Дэймон не мог себе позволить ходить в таком по городу. К тому же он подозревал, что домой сейчас не пойдет. Куда же? Это решится в такси.
Один звонок по мобильному, и карета будет подана в течении десяти минут. Куро надевает свою кофту, к плащу он даже не притрагивается, он бесповоротно уничтожен. В это время в больнице было мало больных и работников, так что Дэймон спокойно добрался до выхода. Врач пообещал ему, что не будет писать про его случай в своих отчетах. Все схвачено.
Желтая машина уже стояла у входа. Дэймон не успел ощутить холод последнего месяца зимы и сразу оказался в теплом салоне машины. Взглянул на время и понял, что еще успеет заехать в бутик. Как ни как, а стоит найти себе одежду поприличнее, а то ни один фейсконтроль в таком виде не пройти, даже если и известная личность в местной тусовки.
Когда машина остановилась возле одного из недешевых магазинов одежды, Куро попросил таксиста подождать его. Магазин уже закрывался, но на это демон даже не посмотрел. Он по-хозяйски прошелся по рядам и выбрал себе белую рубашку и кожаную куртку. На кассе он расплатился кредитной карточкой, так как наличных оказалось меньше. «Эти бумажки стоит оставить на случай, если мне захочется созерцать продажных богинь ночных заведений» Ухмылялся про себя демон. Переодевшись в новую одежду, Куро оставил свою порванную и испачканную в крови кофту в магазине и вернулся к таксисту. Тот не спускал глаза со счетчика, прикусив при этом губу. В глазах Дэймона лишь на миг мелькнула брезгливость к этой алчности, но вот он уже смотрел в темное окно, за которым мелькали огни…
----------- > Клуб «Инфинити».

0

325

http://savepic.org/1317678.png Тень. Февраль. 2011 год. Утро. Температура воздуха: - 5.
В больничной столовой заведующий отделением врач, некто Морис в белом застиранном халате, ловко перевернул морщинистой рукой чашечку кофе на белую розетку. Горькая вязкая черная гуща потекла причудливым пастозным узором на тонкий фарфор, миллиметровые кубы не растворившегося сахара выросли заводскими зданиями. Аккуратное гадание на кофейной гуще. С утра пораньше. Чет нечет? Пан или пропал? Грудь в крестах или голова в кустах? Кофейная жижа растеклась замысловатой кляксой. В потеках, как в пятнах Роршаха виделись врачу картинки: бабочка "мертвая голова", или член с крыльями, пистолет или лежачая восьмерка математического знака бесконечности.
Медленный негритянский блюз. Будущее черней арабского кофе и не поддается предсказаниям и спойлерам. Он тронул мизинцем кофейную гущу и деликатно облизнул последнюю горечь с ногтя.
В отдаленно расположенной больничной палате, закрытом боксе, входить куда имел право только лечащий врач и не допускался никто даже из персонала кроме тех, кого снабдили обязательными рекомендациями, свет робким котенком скользил по белому полотну одеяла. Под ним, практически прозрачная, маленькая так, что можно потерять под этим сугробом свадебного платья, ставшего выпаренным саваном, девушка крепко спит и видит сны, о которых не расскажет никому. Сны, которые останутся только снами и память услужливо подоткнет на ночь шерстяной чесаный плед, не оставит бредовой испарины по трубкам с красной капелью.
Где-то там, за стенами, шелестел дождь, будто обнимая своими струями все на свете, и весь особняк спрятался в этой влажной пелене, отгороженный от мира стеной падающей с небес воды. Наверное, небеса оплакивали кого-то. Или что-то. Но кому дело до пустых слез беспомощного неба?
На белом одеяле черным пятном шевельнулось существо, разбуженное робким прикосновением холодного зимнего солнечного луча, приоткрыло темные глаза, в которых свет этот, мелькнув хвостом золотой рыбки, серебром монетки на дне ручейка, утонул, словно в шершавой бездне. Существо, поднявшее рогатую голову на длинной шее, молча всматривалось в закрытую белую дверь. Гулкие мгновенья тишины одно за другим падали каплями клепсидры, отмеряя одну вечность за другой. Смолкла вывернутая бесстыдно наружу латынь, женские руки закрыли присыпанную хрустящим золотым песком карманную библию для самых маленьких, змеиное тело обвило иллюзорным шелковым шлейфом выставленные упреждающе лапы, но мороком исчезло, растворившись в мареве занимающегося утра. Никто не вошел в открытую дверь и только тень человеческого присутствие да две чешуйки, чернее мазутного пятна, занесенные ветром в щель между нею и полом, прокатились по расчерченным зелеными полосами шашечкам. Тень ступила с кровати на керамические плитки, потянулась всем могучим, налитым силой телом, как и прежде каждый день делая круг почета по небольшому помещению, столь стерильному, что не попадал ни единой скол; подойдя к чешуйкам, ткнулась в них острым черным носом.
Единица...ноль...ноль...единица...четыре нуля...снова единица...
Двоичный код перегружающегося, выныривающего из небытия сознания. Проверка работоспособности систем. Проверка периферийных устройств - руки, ноги, зрение, речевой аппарат; лапы, поджарое гибкое тело, обоняние, интуиция. Живая плоть мозга, работающая в двоичном коде, распаковка необходимой программы для успешного продолжения необходимой работы.
Невесомая голова Тени опускается рядом с головой девушки на белую, едва примятую подушку. Без движения.

0

326

*начало марта

На груди, где-то в области сердца было тепло. Где-то там было воспоминание о прошлом. О таком далеком сказочном сне, о прогулке по лесу. О первой встрече с Ним. Ее ангелом, что не смог сохранить, но пока и не потерял до конца – ведь сердце еще выбивает ритм, еще способно вторить. Хоть и неимоверно тихо, слишком слабо, чтобы выжить…
Талисман, то ли на счастье, то ли на горе – Эмили очень редко его снимала. Никогда не придавала чужим глазам, не отдавала рукам так тем более. Маленькая тайна, что хранила ее большую любовь. И пусть эта история не оказалась счастливой и долгой сказкой – разве это так важно? Миг того животрепещущего счастья, той всепоглощающей радости и есть величайшей жизнью в этом мире. Только ради этого стоило жить. Раньше.
Чужие руки потянулись к жетону, что висел на тонкой шее. Объяснение простое – нужно снять, для ее же безопасности. Вот только никто бы и не подумал, что с этой вещью уйдет еще часть жизни. Станет еще холоднее. Сердце сожмется и забудет, что стоило разжаться. Что стоило сделать еще хотя бы один удар… остановится.

Врачи, медсестры, аппараты. Столько суеты из-за одной непрожитой жизни. Разряды молниями прошибают тонкое тело, пытаются заставить сердце пожить еще чуть-чуть.
Это ведь не больно. Только видишь, как через алое бежит тонкая синеватая нить. Слишком быстро, стремится куда-то в область сердца, пытается расшевелить его. Пусто. Еще раз. Еще раз… раз за разом.
- Что ты с ней сделал? Кричит на санитара врач. – Что??? Она не имеет права умереть. Ты меня слышишь?
Разряд. Тело вздрагивает, но не живет. Разряд.

На тонкую ладонь лег холодный метал – военный жетон. Так неожиданно. Это был именно тот момент, когда место сердца занял серийный номер, а живое сердечко осталось с Ним. Люди могут жить без сердца? А куклы? Марионетки же способны жить с куском железа вместо сердца, так почему не способны жить без какого то жетона? Или это исключение?
Да, фарфоровые куклы и, правда, слишком ломки.

Санитар протянул жетон. – Я думал, нужно снять, а она… его голос дрожал, срывался. Врач не мешкал – застегнул обратно тонкую цепочку и положит ее сокровище обратно – на тело. Будто почувствовав кожей – на мониторах отразился удар. Так же неожиданно, как и исчез вовсе. Один, второй, третий…
Сердце вновь билось. Медленно, будто из последних сил. Будто кто-то просил еще немного времени. Совсем чуть-чуть. Сердце согласилось еще немного поработать.

В журнале не было записи об очередной клинической смерти. Только одно дополнение – "жетон не трогать" Некоторые подарки бывают слишком значимы. Жизненно необходимы. Некоторые подарки бывают частью важного органа, который отвечает за… Него.

+1

327

НАЧАЛО ИГРЫ.

• день: Солнышко сегодня греет своими теплыми лучиками и пытается прогреть землю, промерзшую от зимы. Снег кое-где начинает таять, но пока это не слишком заметно.
Температура воздуха: 0

НАЧАЛО ИГРЫ.

Убрать свидетеля жестокой расправы, таким было задание. Не так давно, когда часы пробили ровно двенадцать ударов, в полночь, произошло страшное убийство. Было убито двое детей и женщина, муж в пал в ярость и расправился со своей семьей, но дворецкий выжил, и сейчас находиться в больнице. Хозяин не решился прийти и добить, заказал убийство у одного, очень известного киллера, по прозвищу “Добрый кот”. Странное имя для убийцы, особенно для такого безжалостного как Хибари. Поднимаясь по лифту, на третий этаж, проходя к регистратуре, представляясь сыном старика, что был дворецким, а поддельный паспорт тому подтверждение, идешь к двери, медленно, едва слышно. Вроде бы ничего не стоит, прийти сделать пару выстрелов и пере убивать весь персонал, но “Добрый кот” оставляет свою визитную карточку, быть у всех наведу и в тоже время невидимкой, оставить следы, сделать все как можно более грязно и незаметно уйти от охраны и полиции, таким был этот киллер. И вот, он стоит перед человеком, лежащим на кровати, его лицо не проявляло каких либо эмоций, все было как всегда спокойно, ничто не предвещает беды, но так лишь казалось на первый взгляд. Аккуратно доставая оружие, пистолет, снаряжая его глушителем, направляя на старика. Тот все видел, его зрачки расширялись, а во время выстрела резко сузились и закрылись навек. Подушка начала окрашиваться в красный цвет. А наш герой направился к выходу, убирая оружие под пиджак. Распахнув дверь он заметил как охранник приближается к палате, заходит, но в этот момент Хибари садиться в лифт, вместе с красивой медсестрой. Крик, охранник выбегает, тыкает пальцам на закрывающие двери, орет, вызывает охрану на всех этажах. Тем временем Хибари наслаждается кровью медсестры, срывая с неё халат, накидывая её. Открыв люк в потолке ездящей машины, закидывая туда труп девушки, закрывая люк. Вот лифт открылся, но Хибари уже не было. Охранники начали спрашивать, допрашивать девушку, на что получили ответ. – Нет, никого не было. Коты хитрые, а наш парень особенно, обвести всех, поставить все органы на уши, а после тихонько смыться с места преступления, так и оставшись незаметным. Правда, смог оставить после себя знак, который говорил о его пребывании на месте преступления. Рисунок кота, с ехидной улыбкой, кровью своей старой жертвы. И вот, как только все поняли, кто был, киллера уже не было, ушел, испарился, исчез, никто еще долго не сможет понять, что же произошло в эти тридцать минут.

Отредактировано Хибари Кея (2011-03-09 19:52:51)

0

328

Март. 2011 год
День: Солнышко сегодня греет своими теплыми лучиками и пытается прогреть землю, промерзшую от зимы. Снег кое-где начинает таять, но пока это не слишком заметно.
Температура воздуха: 0

Сначала...было слово.

«Раздражает... Все раздражает. Слух. Обоняние. Зрение. Что мешает? Все. В буквальном смысле ВСЕ. Прохожий со своими проблемами и жутким запахом. Охрана кричащая что-то и постоянно задерганная. Мой хозяин со своими заметками, потребностями и требованиями. Медики с чистыми, как они говорят, ручками. А на самом деле они пахнут, слишком сильно. Стерильность имеет запах, я знаю. Я лиса, кицунэ.»
Так мог начаться удачный день для незаметной «серой мышки», если бы не одно существо, сидящее рядом с ней. Он, а если быть точнее оно, парень лет двадцати двух с красивыми волосами, которым завидую множество женщин. Яркие зеленые глаза в крапинку (необычно? Возможно, но он же всего лишь человек, а в их роду может быть что угодно), пушистые ресницы и невинное выражение лица. Сущий ребенок...из ада. Лиса не пожелала бы такого не в меру болтливого, высокомерного и чрезвычайно беспечного человека. Всего лишь человек, а избавится от него так трудно. Так и хотелось крикнуть в лицо: "Трус!", но сдержалась и молча отпила с одноразового стаканчика вишневый сок. В самый раз, под настроение сок.
- Эй, Руб, ты меня хоть слышишь? Или только притворяешься?
Было брошено решительно, но уже не так действенно. Лиса не слышала и не хотела слушать. Таких как он видела миллион с хвостиком. Вот дама со своим мужем, но глаза её цепко ухватились за внешность парня, её хозяина. Старая кошелка, а еще смотрит на чужих. Но ей не жалко. Пусть забирает с потрохами, Руби еще добавит сверху, только бы избавится от него. А нет, нельзя. Иначе она будет в зависимости от него. Нужно просто прикончить его. А её еще называют аристократкой. Нет, она выше этого. Не в первый раз убивать, но каждый раз взвешивает «за» и «против», и только потом... Фенита ля комедия. А что сейчас? Девушка-лиса с ненавистью уставилась в своего хозяина и, когда тот хохочет над ней, отворачивается. Прижимается к автомату с напитками и довольно вздыхает. Холод, как её сердце в данный момент. Она сама не понимает, как может не испытывать совсем никаких чувств по отношению к своему хозяину, свидетельство которого ошейник на шее. Но нечего, ему не долго осталось.
«И никакой жалости к человеку. Обидно...за совесть. Даже не проснулась.»

Отредактировано Руби (2011-03-09 23:23:53)

0

329

http://savepic.org/1317678.png Тень. Март. 2011 год. Утро. Температура воздуха: - 5.
Кости из человеческого перетертого вещества, красные шарики в сплетении узловатых пальцев, блеклые выцветшие глаза на холодном холеном лице, перьями черные волосы, облепившие неровную, бугристую голову мутанта, скалящего неровные желтые клыки из разъема между щелями пола, всего знающего, всего ведающего, крысиного волка с плешами и нарывами на дубленой шкуре; это игра имела бы хоть какой-то смысл, если бы против него на арене подземных лабораторий, в глубине загаженных коллекторов выставили бы громилу параметров снятого с красивых ракурсов в кино Конга, с полной свободой ныне скованных действий - свернуть косматую уродливую голову захватом или выхлестнуть ударом звонкого бича неживые, проклятые глаза с гнойными потеками от воспаленных сосудов. Это было бы дело, было бы горение, кипящая на стыке времени жизнь, от которой никто не уходит живой.
В своем кабинете лечащий врач прищурился сквозь коричневую сепию очков - кабинет его по раннему морозному утру казался кофейно-белой старой кинолентой, вроде иного кабинета доктора Каллигари. С рапидной съемкой, шумом и трещинами старой пленки, огнеопасной, вот-вот вспыхнет.
В стылом белом боксе, словно истекающим в агонии под пристальным взглядом безумной твари, отступил к неплотно запертой двери человек, но пойманный, загнанный, со взглядом кролика остановился, так и не донесший руки до спасительного древесного запора. Вышедший из ночного кошмара животный ужас, облекшийся в плоть и кровь, высился перед ним - и до краев, до потолка плескалось алое бешенство, разливаясь ледяными водами болот под кожей.
В комнате за стальными засовами, в кожаном высоком кресле, замер с раскаленным стержнем вместо позвоночника тот, чьи глаза заволокло туманом пережитой боли, и воспоминание обухом ударило в виски. Даже если бы они заговорили с ним из-под земли, или, однажды, на дождливой трассе их лица с открытыми ртами и вывороченными выстрелом зубами и деснами выступили бы, как проявленные фотографии мертвецов на лобовом стекле машины с паутиной трещины в левом углу, в те шершавые душные ночи, когда только ливень, фонари и белый шум по радио...
К часу дня молоденькая медсестра, приставленная к боксу, у самых дверей в ужасе обронила поднос.
Кадрами новостной ленты на полу - только фрагменты того, что когда-то было мужским телом.
В обрывках халата лишь бурое месиво со склизкими еще, свежими сизыми внутренностями.
Туша свиньи, окровавленным символом этого утра, красовалась распоротым брюхом вверх.
Вываленные византийской мозаикой зубы. Все тридцать два.
И нетронутые шарики глаз, подсыхающие без влаги.
Тень, не став вылизывать грязной морды со слипшейся, колкой шерсти, свернулась тугим змеиным кольцом под невысокой кроватью, на которой без жизни и без смерти спала девушка, и только кончик длинного хвоста выглядывал из-под деревянного борта - немой страж, совершивший по-своему правосудие, сыто замер в ожидании.

0

330

Сидеть в холле больницы и ничего не делать скучно и утомительно. Ноги и спина устают от неудобного сидения. Щека покалывает от холода. Конечно, почему бы не отморозить щеку или несколько зубов? Потом еще отрастут, а значительно понижение температуры никак не повлияет на общее здоровье лисы. Глоток холодного сока и пустой стакан выбрасывается в мусорное ведерко возле автомата с напитками. Рядом автомат с горячительными напитками. Кофе. Капучинно. Мокачинно. Горячий шоколад на любой вкус. И прочие горячительные напитки. В самый раз для зимы. В такую прохладную погоду. Отогреть душу и тело от неудачливой погоды.
- Слышь, Лис, иди работай. А не бездельничаешь. Не я же за тебя буду работать.
Грубо и сухо, констатация факта не больше. И тычок в бок, чтобы наверняка услышала. Лиса ответно кивает головой, но молчит. Что ей с этой работы? Не хотела так сразу искать, но упрямый хозяин сказал. А ей остается только подчиниться и исполнить обязанности, как говорил мальчишка, зарабатывать деньги и носить домой. Но разве это не относиться к мужчине? Лиса постоянно удивляется заковыристым пословицам, переписанные под современный лад. Ничего не поделаешь, такова современность. Жалкий вид Руб оставляет желать лучшего...когда-нибудь. Не сейчас. Когда-нибудь... Нет, очень скоро. И взгляд невольно упирается в медальон на руке парня. Ведь именно из-за него лиса стала собственностью этого брюнета. Он обманул её и, отдав свою сережку, посчитал, что сделка произведена. Казалось бы, все честно и обе стороны довольны. Лиса нашла нового хозяина, который помог выбраться из храма, а человек - нашел себе собеседницу на некоторое время. С первого взгляда все так, но нет он оказался последним мерзавцем, который только попался на пути кицунэ. Он использовал её же слабость против нее и вовлек в опасную игру. Заставил пойти на роботу, не спрашивая её мнения, а сам сидит в вестибюле и наблюдает за ней. Чтобы не сбежала, если надумает.
- Хорошо. - сказано тихо и без тени эмоций. Но это лишь маска, за которой прячутся эмоции: раздражение, ненависть, радость и надежда. Возможно её безразличие поможет избавится от парня. Может ему надоест быть нянькой для лисенка и просто уйдет, расторгнув уговор. Хотя это вряд ли, слишком он самоуверенный. Жаль только, она не сказала, что их уговор был не полностью честным, а значит не действителен. В последствии: по душу парня придут тени и души предков. Они позаботятся о её "дорогом хозяине". Но он этого не знает. Метнула взгляд, от которого парень давно уже должен был стать купой пепла. И гордо подняв подбородок, ушла к справочной, где одела беленький халатик на пуговицах и ушла работать. Нужно навести порядок в палатах больных, убрать за ними, постелить новое белье на кровать ушедших своими или не своими ногами, накормить и уложить обратно. Простая работа.

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC