Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Центральная больница

Сообщений 361 страница 390 из 480

1

http://uploads.ru/i/c/e/M/ceM7n.png

Центральная городская больница - весьма популярное место у людей, слабых здоровьем или обделенных удачей: здесь можно получить и платное, прекрасное лечение и бесплатное, практически нисколько не отличающееся качеством. К высокому, большому зданию выходит одна из центральных улиц, в одном из ее ответвлений раскинулась широкая подъездная площадка, рядом с которой отстроили стоянку для персонала и посетителей. Въезд для скорой помощи расположился слева от площадки, чтобы автомобилям с пациентами не мешали другие машины, что могли бы затруднить движение. Посреди площадки, образующей овал, видна клумба в виде полумесяца с закругленными концами - помимо цветов на ней растет невысокий кустарник и тонкие деревца, а так же воткнута табличка "По газонам не ходить". За зданием больницы расположен небольшой уютной палисадник, где любят гулять пациенты в хорошую погоду - зимой там все прибрано от снега и льда, а деревья не дают воли сильному ветру.
Больничные палаты размещены на пятом, четвертом и третьем этажах, и различаются размерами, количеством лежачих мест и назначением - как палаты активной терапии или боксы, так и обычные, с однотипным оформлением в виде кушеток, тумб рядом с ними, шкафов. В каждой палате есть как минимум одно окно, высокое, с широким подоконником. Кабинеты врачей находятся на первом, втором и третьем, так же первый этаж, в большинстве своем, занят приемным залом. Этажи больницы совмещаются как лестницами, так и лифтами.

Холл на первом этаже - помещение светлое, со стеклянным дверями и зеркальным потолком. Напротив дверей за длинной широкой стойкой сидят миловидные девушки, готовые дать справку о врачах, лечении, а так же рассчитать клиента за платное лечение. Два коридора ведут к ведущим на другие этажи лестницам и лифтам.
Кабинеты на первом этаже расположены в малом количестве по обе стороны от приемного холла и в большинстве своем отведены под служебные помещения, кабинет дежурного врача, комнату охраны, и приемное отделение экстренной помощи.
Второй этаж с выкрашенными в светло-голубой, стенами, полностью отведен под кабинеты врачей, здесь же расположен и кабинет управляющего больницей. Операционные занимают левое крыло второго этажа. В основном все эти помещения однотипные, имеющие вид продолговатых комнат со светлыми стенами и темной мебелью, исключая характерное для каждого врача оборудование и обстановку. Второй этаж, помимо всего прочего, занимает столовая, в которой еда пусть и здоровая, диетическая, но вполне сносная и съедобная, а главное питательная. Помимо еды, которая выдается пациентам в отведенное время, там же, в столовой, можно купить себе что-нибудь "вкусное, но не полезное".
Кабинеты третьего этажа совмещены с лабораториями и перевязочными, помимо палат больных на этом этаже два бокса-изолятора для больных опасными вирусами. Лаборатории оборудованы по последнему слову медицины и техники, эта больница вообще могла гордиться своими специалистами. Так же, на третьем этаже размещены комнаты сиделок.
Подвал, место холодное, но сухое, занят отделением городского морга во владениях больницы. В него ведет только лестница, за тяжелыми, плотно прилегающими к стенам, дверями, находится кабинет принимающего специалиста в определенной области - патологоанатома, а дальше, по длинному коридору, расположено три помещения с камерами хранения тел умерших и одна операционная палата, в которой проводятся вскрытия. У морга и лабораторий на третьем этаже практически нет связей, так как здесь расположена своя. Вопреки представлениям, подвалы оснащены хорошим освещением и вентиляцией, а в коридоре редко бывает темно.

Одежда работников больницы не отличается от одежды работников других больниц этого и других городов. Белые халаты надеты на одежду у обычных врачей в кабинетах и приемных, хирурги и те, кто работает в операционных отделениях одеваются в костюмы светло-зеленых и голубых тонов. При этом, многие из них усилены магическими артефактами, в основном, конечно, медицинского значения.

0

361

Человек посреди комнаты. За спиной открытая нараспашку дверь в далекое и светлое будущее.
Условно уютный, вылизанный "евростандарт" с претензиями. Окоченевшие тушки вещей, точно чужие.
На журнальном столике мелодично вякнул мобильник.
Человек машинально взял его, раскрыл, своего номера телефона он не помнил наизусть.
"В сети".
Прием прекрасный. Как по заказу. Звони хоть в Россию, хоть в США, хоть в Антарктиду. Безлимитные открытые тарифы.
Он позвонил насчет прокатной открытой машины до города, благо деньги теперь были. Нет, я поведу сам. Нет, у меня нет багажа. Через 15 минут? Да, спасибо. Я подойду на стоянку.
Потом вынул сим-карту и утопил ее в унитазе.
В открытое окно комнаты  косо светило солнце, легкий ветер развевал буржуазные тюлевые занавески. Полотно соломенного сильного света падало на чемодан, в котором не было ни одной нужной ему вещи.
- Врешь. - довольно сказал он сам себе вслух.
Он держал в обеих руках очень старое прямоугольное зеркало в коричневой  деревянной раме. По краям - муть и чернеть, амальгама кое-где слезла с полотна. Почему-то сразу всплыло слово "довоенное" - но о какой войне шла речь он не знал. В тусклом стекле сквозь слепящий солнечный отсвет опрокинуто его собственное лицо в некрасивом, естественном  ракурсе сверху вниз. Глаза уставились в глаза.
Шевельнулись разбитые губы. Он откашлялся и респектабельным баритоном произнес, как бывало на ток-шоу в студийный микрофон, стараясь принять выгодное с его точки зрения выражение потасканного усталого лица в синяках и потеках. Зеркалу было решительно все равно - стекло бросило в лицо и за его плечо яркий отсвет солнца:
- Меня зовут... - он запнулся, начал снова, - меня зовут... меня... зовут?
И уже озадаченно, в полвдохе до испуга переспросил:
- А?
Вспышка гнева выжгла обиду дотла, как взрыв в помещении мгновенно сжирает находящийся там кислород.

Военизированная полиция Ругии имеет следующую структуру. Служба охраны, как видно из названия, обеспечивает безопасность особо важных объектов и государственных учреждений. Патрульно‑постовая служба обеспечивает порядок в населенных пунктах, патрулирует улицы, несет службу на постах. Специальные отряды полиции несут службу по охране правопорядка при проведении массовых мероприятий, демонстраций, митингов, спортивных соревнований и так далее. Отряды быстрого реагирования подчинены криминальным отделам полиции и выполняют все силовые операции. Задержание преступников, поиск и поимка особо опасных бандитов, выезды по сигналу тревоги и тому подобное. Конвойные части обеспечивают безопасность перевозок заключенных, стерегут их на каторгах и в тюрьмах...
Воспаленнность перегруженного тяжелой работой разума обычно приводит к жутким недоразумением и вследствие - абсолютно рисковым и до абсурдного глупым поступкам. Все они рано или поздно, вкусом ли мятного леденца, кристалликами кокаина, сахарином гексодена под вспухшим во рту языком, напоминающим раздутую мертвую рыбу, дадут серьезный отголосок последствий и на физическое состояние, и на дальнейшую работоспособность. Нет смысла изводить себя до крайнего предела, но когда твое сознание еще надломлено недавним сильным событием, поменявшим в твоей жизни столь многое, что не вернуть назад, и буквально истекает кровавыми ранами еще не умершего желания во всем до конца разобраться, тяжелее всего ему начинают удаваться трезвые мысли и трезвые действия. Очень тяжело становится ориентироваться в пространстве, ограниченном четырьмя близкими друг к другу стенами, ощущать собственное тяжелое дыхание с легким свистом на вдохе и еще реже слышать собственное сердцебиение не в натянутых, напряженных барабанных перепонках, а в побелевших, холодных кончиках пальцев. Страшнее всего, когда разум наконец-то понимает, доходит долго и мучительно до того, что ни дыхание, ни сердце больше не принадлежат ему и никогда не вернуться назад. Их теперь носит, как носят по осени перчатки и штиблеты, и выцветший бронежилет, совершенно чужой человек, у которого свои какие-то чужие желания и - отсутствующее сердцебиение. Даже самый прекрасный на свете утопленник будет молчалив, когда за небо уцепится зеленый морской рачок и щелкнет призывно крохотной клешней.
- Ты не помнишь, Эмили? Ты в больнице. Мы ехали домой и попали в аварию, но теперь уже все хорошо, все в порядке. Ты очнулась...
По нам работали пять стволов. Боевики, понимая, что они в капкане, шли ва‑банк. Метрах в пятнадцати одна за другой разорвались две гранаты. Чуть погодя - еще две. Осколки прошли выше, но заставили нас упасть носами в землю.
Его личный страх, что так неожиданно рождался сейчас, подавая первые признаки жизни под черепной коробкой, на самой нежной коре головного мозга, тоненькой и отвратительно скользкой ниточкой бездумного предчувствия, таился в том, что он... умирал. Терял себя. Превращаясь постепенно в совершенно незнакомое себе существо.
Вернее не так.
Это существо он знал. Он видел лицо этого демона каждую ночь во снах. В кошмарах, которые не давали ему ясно мыслить, заставляя метаться в странных порывах, хватаясь за короткие тяжелые, висящие на стенах, клинки, что бы со злостью располосовать подушку в перья. Мелочь. Детский, глупый гнев, и лезущее так упорно желание. Он безумно хотел освобождения этому. Кажется именно это и начало происходить.
Едва крепче сжав мягкую, потеплевшую ладонь Эмили в руке, Габриэль впервые за много дней по-настоящему улыбнулся. Комнаты с этим тонким ароматом сандала. Его медленно и неотвратимо настигло дикое желание рухнуть на пол, складываясь пополам и кричать что есть мочи. Кричать так громко, пока горло не сорвется и голос просто уйдет из его тела. Кричать о помощи. Спасите же кто-нибудь его, пока это еще возможно. Мысли, что опасным роем пчел вились в его голове, так и ощущались набухающими кровью бутонами цветов, что готовы были лопнуть над его головой в любой момент. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Он осознавал что сходит с ума, но... этого было мало. Чертовски мало.
Свен, занятый капралом, стрелять не мог, а я успел свалить только двоих. Третий налетел на меня, замахиваясь автоматом, как дубиной. Я упал на землю, снизу всаживая очередь в живот противнику. Бандит еще падал, а я перекатом ушел в сторону и налетел на другого. Что там у него в голове перемкнуло, не знаю, но вместо того, чтобы стрелять, он бросил в меня автомат и прыгнул следом.
- Как ты...себя чувствуешь?
Тогда, на войне, на тех многих войнах, где крови и боли по колено и закатанные до локтей рукава, не было настолько напряжено и растянуто несчастное время: там, где все делилось на секунды, не было времени раздумывать и оставалось только действовать, по наитию, наобум; мысли съедали его изнутри, как спид, как раковая опухоль. Теперь он носил цветы к старым, сравнявшимся с землей, могилам и тянул руки к кресту, как к единственному спасению.
Он очень давно начал эту бойню, переступив черту. Изменился вкус у вина и хлеба, а воздух прокис, как клей.
- Ты помнишь что-нибудь?
Мужчина обеспокоенно заглянул в лицо куклы - прядь волос, жестких что проволока, упала на лицо, закрыв потемневший правый глаз глубокой тенью, а от короткой улыбки не осталось ни следа: стекла, словно воском с горящей свечи. Во взгляде пустота и отражение былого. Голубое небо. Белые клецки облаков. Серый асфальт скоростной трассы, странная дорожная разметка - черные-белые прерывистые полосы - узкая треугольная  перспектива упирается в сияющий четкий горизонт.
Раздался требовательный и какой-то суматошный стук в сломанную дверь, в нем высокий женский голос лечащего врача раздался необычайно подходящим в общей обеспокоенностью, однако, он не разбирал слов.
Не двигаясь с места, Габриэль смотрел на девушку снизу вверх, преклоняясь, будто перед святыней.

+1

362

Он сочинил ей жизнь. Он проложил к ней путь
Сотни смертельных «да» бросив к её ногам.
Он несравним ни с кем. Помнить его глаза -
Это как божий дар. Это как божий бич.

Ты – настоящий псих.
Мой настоящий псих.
Как я тебя люблю...
Как я тебя люблю...

Как отличить сон от реальности? Как заставить себя проснуться? Как понять, где заканчивается выдуманный иллюзорный мир, и начинаются наши жизни?
Как мне понять, что я все же дышу этим миром, а не все еще брожу по коридорам лабиринта разума?
Кукла слушала и только больше запутывалась. Кто-то мешал думать – бубнил что-то, кричал, шептал. Воспоминания казались лишь сном, а сны были настолько реальны, что еще чуть-чуть и можно сойти с ума. Эмили хотела, чтобы все замолчали, оставив ее в тишине. Невозможно во что-то поверить, когда ты слышишь множество разных мнений и все они очень похожи на правду. "Замолчите, замолчите, я не хочу вас слушать, замолчите!!!" Но голоса не верили ей – образами всплывали былые сны-жизни, а потом, неожиданно, все прекратилось, и остался лишь один голос – голос того, кто с неимоверным упорством пытался достучаться до нее. В очередной раз.
"Эмили?.. ты опять называешь меня так." Кукла улыбнулась, будто вспомнила о чем-то хорошем, но промолчала, ей очень нравился голос, который был таким родным. Он говорил так уверенно о том, о чем она не помнила или просто не хотела помнить. "Мы ехали домой. Мы. Домой. Мы – живем вместе или ты вез меня домой? Мне так важно это знать…" Но опять – лишь улыбка. Кукла хотела понять хоть что-то, найти утерянную нить, чтобы вернуться к самому началу и узнать все, что знала раньше. У нее ведь, кажется, было все, чтобы считать себя счастливой. А если нет, то сейчас можно было начать заново. "Теперь все будет хорошо. Ты обещаешь?"
Габриэль казался таким потерянным – и не понятно, что именно творится в его душе. Счастлив ли он, что кукла открыла глаза? Готов ли принять то, что она может и не помнит его, что она теперь изменится, ведь ее память больше не создает ее личность. Она вновь оказалась вначале пути и ей опять требуется помощь.
- Я себя чувствую… Эмми не знала, что ответить, потому просто легонько пожала плечами. Будто говоря, что как обычно, хоть толком и не знала – как она чувствовала себя обычно.
Кукла осмотрела комнату, в которой находилась – слишком стерильно, слишком скучно и чуточку страшно. Белые стены – слишком траурно выглядели, потому навевали желание побыстрее отсюда исчезнуть. Впрочем, страх возрос в несколько раз, как только девушка увидела иголки, которые были воткнуты в вены. Капельницы, кучи разных электронных приборов рядом. Создавалось впечатление, что она собиралась умирать, навсегда. Закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Эмми боялась иголок, и поняла это только сейчас, когда видела это все в себе. – Мне страшно. Голос чуточку дрожал, будто ей было холодно. - Зачем столько иголок? Сколько я так пролежала? Это было похоже на панику, Кукла сжимала пальцы Габи так сильно, что костяшки побелели. Она не хотела быть здесь. Только не здесь. - Мне не хватает воздуха… открой окно. Добавила почти неслышно: - и забери меня отсюда. Хотелось спрятаться под одеялом, хотелось, чтобы он обнял и сказал, что все хорошо, хотелось хотя бы проснуться…
Внешний мир вновь загомонил – кто-то что-то говорил, просил открыть дверь, говорил о том, что нужно осмотреть девушку... Они, люди-тени, вновь пытались пробраться в ее мир. В очередной сон, который грозил быть последним для нее. Обычно, когда заканчивался один сон, всегда начинался другой. Это было уже проверено. А если она спит, то ей нечего боятся. Однажды – она все равно проснется. Вот только когда?
- Я знаю тебя. Довольно тихо прошептала, будто боясь, что кто-то услышит ее тайну. – Ты мне снился. Очень много раз. Ты убивал меня… Кукла точно знала – это были, кажется, и не они вовсе, но в тоже время точно их души. Почему-то воспоминание той смерти вызывало улыбку. И она улыбалась, вдыхая все больше весны и жизни. - Ты защищал от... "от себя" - я не боялась тебя, ты всегда был рядом… с каждым новым словом, все отчетливее начинала понимать, кто такая Эмили. Осознание пришло само собой, будто она всегда это знала, но потеряла в ворохе старых фотокарточек.
Эмили - девушка из ее сна. Она была слишком идеальной, чтобы быть настоящей. Потому ее придумали с кукольной внешностью, кукольными мечтами и кукольной жизнью. А потом она училась жить, и это было сложно, но все было будто в сказке. В доброй сказке с принцами, принцессами, правда, без драконов, но в современном мире они и перевелись уж все. И она научилась быть счастливой. Она нашла себе мечту, возвела ее в ранг жизненной цели и шла к ней… А потом он научил ее быть счастливой.
Вот только та девушка сгорела. Он сжег ее на костре у моря… или это снежинки притворились бликами огня?
– Габриэль… опуская глаза, прошептала, все также боясь спугнуть те отрывки воспоминаний, что испуганными птицами жались в подсознании, рискуя сорваться с края и улететь. Взгляд скользнул по пальцам, и завис на кольце с бабочкой. "Почему мне сниться опять этот сон?.. почему ты вернул меня именно сюда? Габриэль, я хочу проснуться. Я устала умирать у тебя на руках." –… пусть они все замолчат.

* Die Schatten (Gabe)

Отредактировано Emily (2011-04-18 19:21:15)

+1

363

В забытьи или припадке, полный радости ли, или разъедающей изнутри, разлагающей до самых белых костей, боли, с беззвучным шепотом стертых о бетонные плиты губ, он целовал коротко и нежно каждый тонкий пальчик, держа белую руку безупречного фарфора в своих ладонях, грея теплом своего тела и боясь потерять вновь легкий призрак надежды, газовым шлейфом протянувшейся от далекой минуты страшного удара, разбившего весь отстраиваемый тяжело и кропотливо мир на уродливые осколки в изрезанном шинами, грязном снегу. С блаженством обладания или коростой жгущей ненависти на душе, он впервые преклонял колени перед женщиной, не дыша, как у святыни, и витражным отражением на стенах древнего храма солнечный ангел с золотыми крыльями протягивал трепетную лилию женщине, облаченной в голубое и красное - матери неба. Это ответ на нехитрый вопрос, когда-то заданный самому себе, и который задавался раз за разом с поразительным упорством, с желанием уничтожения слабого бренного тела для поднятия в ипостась несокрушимую и высшую, до детей героев, до мужей титанов, и ответ этот содержательней рассказа холодных колких звезд, протянувших ленивые белые лучи с небосклона. Это громкий стук двух сердец в унисон и шаманская пляска ядерной зимы за распахнутыми окнами, кривящийся в горькой усмешке красный спелый рот верной гибели не на поле боя, но от короткого ножа в собственной постели и от женских рук, до каждой мелкой кости впитавших кровь и мускус.
Треск ломаемой мебели, рвущейся богатой ткани, хруст стекла под тяжелой пятой, неумолимо насилует напряженные барабанные перепонки, поет в единый тон яростно бурлящей внутри вулканической лавой, злости. Невесомые перья из распоротых подушек красной парчи кружатся фальшивым снегом в горячем воздухе разделенной надвое разломом, разрывом реальности, песчаной планеты с оскалом гнилых зубов - разрушенных городов и канувших в Лету империй.
На сотни просторов вокруг настоящий жар, заставляющий кипеть и звенеть, как сталь отточенного клинка, воздух, настоящий песок, забивающий каждую пору измученного до каменного хребта тела, настоящие стены богато украшенного дворца, ставшего клеткой из черного камня, не пропускающего солнечный свет в его запертое внутри сознания пространство, настоящий бог, стоящий за спиной и смотрящий между расправленных лопаток живыми, настоящими, полными тоски и ожидания глазами, в которых - все испытания этого мира и вся усталость обманутой женщины. И фальшивый снег, скользящий в водоворотах потревоженного воздуха - он, этот не настоящий мороз, похоже чем-то на него, сродни ему, слеплен из одного теста и именно этим порождена его ярость, долго сдерживаемая внутри. Закрыв глаза, дракон вдавливается в стену, водя по поверхности ладонями, стертыми подушечками серых пальцев. Стена гладка и холодна, как лед. Такой же лед, как в морозном замке бесконечной зимы, снегов, покоя, статичности и сна. Откуда здесь лед - в бесконечности песков, жара, палящего солнца, неизвестности, непонятности и пустоты? Зверь жмется к нему, как к родному. Как к колыбели бытия припадает к полированной гладкости, и едва-едва приоткрывает глаза, встречаясь взглядом с пронзительно желтой радужкой с вертикальными зрачками. Зеркало. Огромная серебристая поверхность в тяжелой, бронзовой оправе от пола до потолка, случайно сохранившаяся в разрушительном погроме.

Ощущение неправильности происходящего все нарастает, давит изнутри, стараясь разорвать "родильную рубашку", вырваться наружу, стать осознанным, а отчаянный голос рвет душу, полосуя ее в лохмотья, оставляя глубокие раны на эфемерной субстанции - дернувшись, как от удара бичом поперек старых шрамов, мужчина поднял взгляд на Эмили; на лице его, с резкими и острыми чертами, тронула бесцветные губы немного печальная, искренняя улыбка. Он накрыл широкой ладонью сгиб локтя девушки, закрывая места множественных проколов, катетерных игл с трубками, когда-то обеспечившими подобие жизни слабому кукольному телу и сильной, человеческой душе в едином сознании: страшные человеческие игрушки, способные вытаскивать с того света и решительно выдирать лакомый кусок из детских пальцев смерти. Будь проклят тот глупец, что отзывается о ней дурным словом. Будь проклят тот, кто забыл свое имя.
- Не бойся, я с тобой и не дам тебя в обиду, - пальцы ловкие, привычные, без боли и неприятного оттяга вытащили иглы из вен, пережали подающую физический раствор трубку простым зажимом-колесиком и отпустили свободно болтаться на стойке. Среди тонких нитей проводов, вздрагивающих от напряжения под руками, скручивающими их в небольшие мотки, она казалась сброшенной шкурой серой песчаной змеи, зацепившейся за низкую ветку жухлого кустарника.
- Несколько месяцев, - уже в следующее мгновение от улыбки не остается ни следа, мелкие зрачки ядовито-зеленых глаз на миг расширяются, меняя привычные размеры, но вскоре вновь перестают реагировать на свет. Замерев, он несколько мгновений смотрел на Эмили снизу вверх, ловил взглядом каждую изменившуюся и сохранившуюся черточку ее лица, пока не отвлекся на короткий блик на груди. Протянул руку, коснулся пальцами плоского кусочка металла, сбитого на угле шальной пулей и измятого на верхнем крае, словно изжеванного; залитые черным буквы почти не читались, но были заучены, как мантра, как молитва священного писания - и каждое слово вбивалось в мозг коваными сапогами когда-то затем, чтобы теперь доверчиво греться от нежную тонкую кожу да прятаться робко и несмело в хлопковых складках ночной рубашки. Завороженный, благодарный, Габриэль вновь коснулся губами хрупкого запястья.
Ну вот и все.
Мужчина поднял поваленный табурет, со стуком поставил на кривые ножки, сел и задумчиво, рассеяно облизал пальцы и ладонь. Кровь была еще теплая, со слабым запахом свечей и меда. Конечно, не сама кровь имела эти необычные оттенки. Ладаном и восковым медом пропиталось все в келье - убогая постель с тощеньким матрацем, вода в кувшине, лоскут застиранного, но чистого полотенца, раскрытая тетрадь с пометками из святого писания, одежда монахини, сломанной куклой валявшейся на полу. Словно капризный, жестокий ребенок поиграл, сломал и бросил надоевшую игрушку на пол. Голова молодой, красивой девушки, с глубокой ямой в горле вместо гладкой лебединой шеи, была неестественно вывернута, один рукав сутаны был пуст, а полусогнутая в локте, оторванная рука со сложенными к крестному знамению пальцами, выглядывала из под кровати. Светлые волосы разметались вокруг небесным нимбом. Крови на полу было совсем мало, зато багровое кольцо очерчивало губы не человека больше, но чудовища, решившего - не пропадать же добру, уж коли выполнил заказ. Он облизнул губы, вытер остатки крови и слюны полотенцем, бросил испачканную тряпку на пол и равнодушно перелистнул записи убитой невесты всевышнего. Перед смертью сестра Элиза писала проповедь о благе воздержания и смирения. Зевнув и почесав бок, мужчина поднялся, бегло окинул взглядом комнату, выглянул в узкую бойницу окна во двор, где сновали люди...

Тяжело. Грудь Габриэля приподнимается едва заметно в попытке втянуть воздух, которого нет. Спертый, испаряющийся с каждым судорожным глотком, он как в могиле начинал разрывать легкие.
- Это были страшные сны. Кошмары. Их нужно забыть...
Он поднимается одним сильным рывком, как поднимался всегда до того - из объятий песчаного плена, железного капкана в германских лесах, подорванного танка на вспаханном русском поле, подвала в разгар Французской революции и в каждой реальности, в каждой ипостаси, чужое тело, ставшее оболочкой без души, проживало свою жизнь. Сильный толчок распахивает дверь на встречу разом притихнувшим врачам, перед которыми, словно жертвенница на паперти, замерла лечащий врач Ломан, испуганно загородившаяся от выросшего в проеме мужчины тонкой картонной папкой.
- Нам нужно...
- Собирайте вещи. Поедете с нами, - коротко бросил Габриэль, глядя поверх плеча молодой женщины в коридор и, цыкнув на жмущийся друг к другу персонал, развернулся обратно в палату. Обставленная со всеми подробными указаниями потребностей обеспеченного человека, она не была лишена и шкафа, в который постепенно он привез некоторые вещи Эмили: среди них с трудом найденные брюки и домашняя футболка, застиранная, но по прежнему яркая и держащая форму, осенние полуботинки и легкая кофта, но ничего похожего на верхнюю одежду, способную уберечь от дождя и ветра, что на выходе из здания жарко приветствовали всякого человека. Сняв вещи с вешалки, он положил сверху свое пальто.
- Но я...она...нужно...
Он покорно опускается перед тобой на колени все так же, едва удерживаясь в этом мире. Тебе не хочется его так опускать. Ты не этого желаешь. Это просто каприз. Просто прихоть, проверить. Узнать.
Резкий удар обрушивается на его лицо, разбивая серые губы в кровь. Черные капли почти сразу разносятся ощутимым манящим запахом по комнате. Никто не может так четко различать этот запах как ты. Его голова только дергается под действием удара и...выдыхая он снова поворачивается к тебе, ожидающе заглядывая в глаза снизу вверх.
Ты не можешь больше сама, не можешь.
На колени к нему и припасть к этим холодным губам, вылизывать горячим языком проступившие капельки крови, питаться  даже этими мелкими крохами, что бы потом упасть с ним куда то на холодный пол, забываясь в его теле и объятиях, отдавая в ответ. Нет, это не жажда крови, это жажда куда худшая, чем ваши приступы. Жажда по друг-другу.

Шевельнувшееся в душе чудовище чувствует, как вместе с бисеренкой пота на виске появился ужас в карих глазах мадам Ломан, которая уже в следующее мгновение опрометью кинулась по коридору в свой кабинет, не смея более сомневаться в решительности поведения неуравновешенного посетителя, несколькими часами ранее погнувшего ее рабочий стол...

--> Die Schatten.

+1

364

2011 год. Апрель. Вечер: ветер угомонился только к вечеру, теперь на улице тихо и спокойно. Солнце еще не совсем скрылось за горизонтом и сейчас дарит свое последнее тепло за сегодняшний день.
Температура воздуха: + 9 

------ Полицейский участок.
Прекрасное далёко окуталось гнилью разлагающихся гор мусора на свалке, дымом отходов, выброшенных из труб, проложенных через Рай, из бесконечного ряда одинаковых кирпичных зданий на окраине города Легенд, где так красиво серое небо - оно может навсегда впечататься в радужную оболочку повреждённой роговицы и остаться самым страшным ночным кошмаром.
Серой плёнкой, как ребёнка*, убаюкивала монотонная мелодия уличной жизни: где то там выла полицейская сирена, перекрывая безобразные ругательства и приказы, раздаваемые чьим - то звучным голосом, а в ближайшей тёмной подворотне, на заплёванном асфальте, приложив голову к разукрашенной стене, даже не столько ярким граффити, сколько подсохшими пятнами крови - со свинцом в сердце, лежал ещё один труп, всё ещё мечтая попасть на сороковой этаж, чтобы с грустной усмешкой наклониться над перилами, вспоминая те времена, когда на лице ещё скользило что-то человеческое, руки дрожали, направляя дуло пистолета в сторону очередной жертвы, а палец чересчур медленно жал на курок, стараясь оттянуть минуты чужой жизни. Тогда ещё делались жалкие попытки сохранить душу, хотя собственное тело легко продавалось за две-три зелёные бумажки.
Выкрашенные в белый цвет стены больничной палаты, неосознанно изучаемые мутноватым взглядом очнувшегося демона, по детски забавно размахивающего рукой в зыбкой пустоте, силясь найти опору, до тех пор пока вспотевшая ладонь не обхватила прохладную, металлическую ножку кровати. Слишком слепил глаза свет лампы на потолке. Яручи перевёл своё внимание на тумбочку, поглядел на стеклянный стакан с непонятной жижей, но глотнуть так и не решился, лишь прикрыл глаза перевязанной ладонью, поднялся и шаркая ногами, направился в сторону большого окна - единственного в палате, опёрся спиной на подоконник и попытался вникнуть в ситуацию. Он находился в полной безопасности, как видимо в городской больнице, но память начисто отказывалась объяснять, как сюда попал. Не кирпич же на голову упал.
Стоп.
Беззвучно щёлкнул невидимый рычаг и уже во всю заработал отдохнувший за ночь мозг. Первым вспомнилось стеклянное здание и искажённое, словно в кривом зеркале, чьё то лицо. Ветер не посчитал нужным вспоминать этого человека, вряд ли имевшего какое то отношение к этой истории.
Дальше воспоминания уже начинали мутнеть и успешно заменяться яркими образами, чересчур развитого воображения. Ступени превратились в копию роскошной лестницы, явно из дворца английской королевы. Ру нетерпеливо мотнул головой, вызвав резкую боль в шее. Но вспомнить что - то ещё, уже было делом невозможным. Силуэт за столом не имел никаких человеческих черт, чья то речь шла обрывками - потерявшими всякий смысл.На память обо всём произошедшем остался лишь горький привкус табака на губах, да и перебинтованная рука, на которую парень только сейчас обратил внимание.
С жадностью, интересом и радостью малолетнего ребятёнка, увидевшего кучу подарков в разноцветной обёртке - Яручи разрывает бинт и осматривает довольно внушительную рану, еле заметно шевелит губами, всё ещё пытаясь что - то припомнить. Приступ. Да, наверняка был приступ. - рассеяно подметил он про себя.Что если, соседи вызвали Скорую и меня забрали санитары? Чёрт, надо делать ноги.
- Где здесь выход? - мурлыкнул демон прямо в ухо, одному из неподвижных кулей, но ответа не получил. Пришлось выбегать из палаты, и сливаться с толпой врачей и посетителей, невозмутимо оглядываясь по сторонам, хотя мысленно он ожидал чего угодно, включая самой настоящей погони за ним всего медицинского персонала. И только когда перед глазами запестрели деревья, а в лицо дохнул мусорный ветер, Яручи окончательно успокоился и направился к себе домой.
------ Дом Ветра.

0

365

Май. 2011 год.
Вечер: в смену спокойному дню пришел такой же спокойный вечер, не предвещающий смены погоды. Температура немного упала, но всё ещё достаточно тепло.
Температура воздуха: + 15

Закусочная "Золотой дракон"
"Как не хочется работать, когда за окном весна"

Смена почти закончилась, а трудиться во благо отечества не было ни сил ни желания. В такие дни, когда погода не желает быть хотя бы немного снисходительнее, а все вокруг наскучило, сил нет. Постоянные домогания со стороны мужской части больницы. Гневные тирады начальника. Косые взгляды со стороны женской части больницы. И другие не менее провоцирующие взгляды и исповеди больных, начинаешь понимать, что работа - это не то, что хочешь от жизни. Но винить кого-то в своих промашках не годиться для кицунэ.
Она корчит "чарующую" окружающих рожицу и без слов, мысленно ругается. Пальчики в успокоительном и таком привычном жесте уродуют край столика полированным изогнутым когтем. А тушка главной героини - покоиться на неудобном, жестком стульчике, временами ерзая. Часть лица скрыта за длинной челкой, а видимая часть выражает крайнюю степень унылости. Стараясь поудобнее расположится и протянуть ноги под стол, либо подтянуть к себе. Ни то, ни другое встречается полным негодования взглядом напарницы, еще одной мед. сестры, которой не повезло попасться под горячую руку начальника, и теперь с плохо скрываемой брезгливостью ошивается неподалеку.
Руби прекрасно понимала эту особу. На улице весна с её непостоянностью и самыми яркими запахами, которые зимой не сможешь уловить даже при большом желании. Самые впечетлительные первые дни. Когда еще солнце согревает землю первыми теплыми лучиками света, первые робкие попытки травки прорваться наружу в попытке заполучить побольше тепла, чтобы в итоге заполнить белое пространство зелеными побегами. Снег ощутимо уменьшается, оставляя после себя холодную воду. Ледники тают, увеличивая уровень воды. А весна входит в свои владения. В воздухе начинает ощутимо пахнуть свежей травой и первыми нежными, крохотными и такими ранимыми цветами - подснежниками.
Со временем природа пробуждается куда полнее. Пробуждаются от своеобразной спячки звери, начиная активный образ жизни, оправляясь после трудных зимних дней. А что самое очаровательное в это время - кроме цветения растений и цветов, естественно - так это тепло. Да, Руби больше всего в это время года любит понежится в солнечных лучах. Выбрать где-нибудь тихое и труднодоступное местечко, желательно небольшой камень на открытой небольшой полянке. Как раз такое место, которое скрыло бы от любопытных взоров и удачливых охотников. Чтобы можно было забыть хоть на несколько минут обо всем на свете и прилечь на нагретый солнцем камень. Чтобы теплый ветерок ворошил шерсть на боку, а тело лениво растянуто на камне, подставляя то бок то живот теплым и ласковым прикосновениям лучиков полуденного солнца.
А что может быть еще лучше, чем поход в горы? Дышать свежим воздухом, смотреть на еще не полностью исчезнувший снег, любоваться закатом и восходом солнца, шагать по опасной тропинке или свисающей над пропастью веревке. Разве что восхищение в глазах, приятное тепло в теле и легкая истома после длительного увеселительного похода или прогулки. А перед тобой самое прекрасное раскрывается зрелище, которое нельзя описать - водопад. Вот это, наверное, одно из самых любимых мест кицунэ. Тонны воды спускаются по широкой реке вниз, в небольшое озеро, вода в котором кажется просто обжигающе ледяной. Иногда же не доходя до своей цели, иногда в процессе достижения цели, случаются несчастья. От этого адреналин бьет в крови, а сердечко выпрыгивает из груди. Опасность близко и чем она больше, тем больше манит. Вструпи на шаткий путь. Попробуй посостязаться с судьбой. И выиграй… Либо проиграй, погибая. Давая другим возможность. Опасность – любое времяпровождение сумасшедших. И можно с уверенностью приписать в их ряды кицунэ. Руби уж точно.
А как же эмоции, которыми все люди делятся в это время года? Для лисы это припадки меланхолии и различного рода неприятности, в последствии которых – ссадины, царапины и может даже что похуже. Ведь хочется же пойти куда-нибудь в такое место, где почти нет народа и прогуляться в волю. Особенно сильно желание сменить ипостась, порезвиться на свежей травке и обязательный забег с препятствиями. А там и охота не за горами. Сильный запах дичи вперемешку с азартом от какофонии ароматов, витающих в воздухе. Но не менее важное – весеннее обострение. Ох, сколько от него проблем! Просто не знаешь что делать, за голову хватаешься и беспомощно вздыхает от огорчения. Пробуждаются инстинкты и хочется петь, прыгать, бегать и пугать все вокруг своим восторгающим восклицанием. А уж если попадется хотя бы один представитель её расы, то там уже будет сосем другое «кино». Но в итоге довольная лиса трется чуть ли не об каждое дерево, мелко дрожа и млея. Да и вообще много желаний, а времени мало. Всего три, а то меньше месяцев, а потом запах лета…
Вот о чем мечтает хвостатая мед. сестричка в такое теплое время года так это об отдыхе возле водопада. Тут тебе и воды нескончаемое количество любой температуры, и множество различных камней для разгорания, и пещерка за водопадом, и приключения на голову. Но работа есть работа и как бы не хотелось вздыхать, а за Руб никто не сделает её работу. И как бы не сворачивалось внутри что-то темное - это не иначе природная вредность и сама весна - подстрекает и манит, соблазняет на грех. Хватает одного взгляда в окно и уже не может отвернуться, только тихо и грустно вздыхать. А всему виной еще и прекрасная погода. Птички там поют, люди вышагивают по тротуару в еще не легкой, но уже значительно тоньше, одежке, туч почти нет и солнце светит, радуя глаз. Естественно, остается только жалобно всхлипнуть и постукивать пальцами по дереву. Обидно. Очень.

0

366

Все-таки люди странные существа. Каждый раз проигрывая одну и ту же ситуацию с другим человеком почти всегда удивляется произведенному эффекту. Но все же можно проследить кое-какую линию поведению в некотором накоплении народа. Стадо. Так называют оборотни общество людей. Но это не совсем верное обозначение. Руби уверена, что все они разные и очень интересные экземпляры. Однако когда им приходится объединяться, перестают мыслить трезво. Находиться какой-нибудь самый "сильный" и "умный". Начинает командовать и все следуют за ним, словно слепые овцы за волком. Поразительно и в тоже время печально.
Кицунэ тоже стала невольным участником кое-каких событий, которые хотелось поскорее забыть. Хотя не понятно - нужно смеяться или рыдать. Вот в чем дело: работа мед. сестры довольно трудна и изнурительно. Скучать не приходиться только в мирное время ближе к вечеру, когда люди слишком заняты своими делами и некогда им получать травмы или серьезно вляпываться в неприятности. Они уставшие и единственные мысли вертятся вокруг слов - "дом", "пища" или "спать". Естественно не все имеют такую работу, чтобы полностью показать себя и у них остаются силы еще для дополнительной. Вот такие уникумы в основном и попадают в больницу в конец рабочего дня, на счастье врачам и мед. персоналу.
Что делать человеку, работнику больницы - вернее будет уточнить центральной больницы - когда день с самого начала не удался. Сначала привозят какого-то неряху с поломанными пальцами. Ладно, ничего страшного. Отправили к хирургу, а тот и сам не хуже врачей справиться. Но потом-то на протяжении дня приходили самые оригинальные пациенты: начиная от обычных больных с подхваченной простудой и оканчивая тяжелыми травмами (переломы, внутреннее кровотечение, выбитые зубы и т.д.). Но это было только начало. Где-то ближе ко второй половине дня - после обеда - сытая и довольная жизнью кицунэ подбрасывают свинью, мягко говоря. Ведь в эту самую больницу привозят старца - или как говорят ученые человека уважительного возраста - который не понравился ей с самого начала. А люди, которые не нравятся, старается обходить стороной и больше не встречаться. В крайнем случае поконфликтовать всегда успеет. Однако радоваться тому, что в жилой корпус приехал "еще один военный человек с неординарным - считайте упрямым и очень гнусным - характером и повышенной самооценкой", не довелось. Этого самого несносного человека приписали к ней. А если бы не убедительные просьбы родственничков о хорошем лечении и присмотре за пожилым человеком, да еще заплатили кому требуется в карман, то возможно беда прошла бы рядом. Но не повезло.
Самой обычной внешности старец. Этак лет под 80. Волосы на голове присутствуют, как и вредные привычки. Так сказать, что с брюшком или наоборот – без него, не скажешь. Скорее жилист и вполне хорошо сохранился как для свого возраста. А одежда оставляет надежду на лучше. Причины по которой его сюда привели Руби зачитывались, но она не особо вслушивалась. Одним ухом слушала, а глазами и мыслями была далеко на улице. Вот тут и действует закон подлости и эффект толпы. Мед. сестры посоветовали, помощники врача нашептали на ухо, а глав. врач – утвердил.
Первые сутки не предвещали ничего. Все спокойно. Дедулька полдня провел в своей палате, осваиваясь на новом месте. Вокруг него трудились все его родственники – это пять человек – и на провокационный вопрос «как они там поместились?» не отвечали. Старик был бережно уложен на кровать, а все его гости без усталу ворковали между собой о чем-то своем. Мед. сестер не доставали, но уже немного надоели. Благо к концу дня смогли таки их выпереть чуть ли не пинками под…мягкое место на свежий воздух. А потом как и начались проблемы. Руби много раз жалела, что так рано «отпустила» гостей пациента домой. Все началось где-то среди ночи, когда уставшая после трудового дня лиса уснула в одной из комнат отдыха на диване. Тревожный звоночек шелестел возле самого уха. Это мобильный телефон доставал своим занудным звонком. Едва продрав глаза, воодушевленная мыслями о том как она будет убивать виновника пробуждения взяла трубку, чтобы через пару секунд вскочить как ошпаренная. В телефоне звучал требовательный голос её пациента, немедленно явится в его палату, нужно что-то было, только что это не захотел говорить. Вот и пришлось тащиться черт знает куда по дороге поправляя растрепанные волосы и мечтая избавится от паразита в лице пожилого пациента.
Через полчаса - или чуть больше - Руби полными праведного гнева глазами вышла из палаты на последок громко хряпнув дверьми. Оказывается, это просто человеку было скучно и мало того, что самому не спиться, так решил и её заодно достать, не дать поспать и загрузить своими проблемами, которые сводились к нескольким восклицаниям: «О, как мне плохо», «Ты меня совсем не понимаешь!», «…помогать отказываешься.», «Я на тебя пожалуюсь.» или что-то в этом же роде только намного дольше и с фантазией. Естественно, бедный сонный мозг просто отказывался что-либо предпринимать. А решение идти досыпать принять всеми конечностями «за».
Следующая неделя прошла как в тумане. С утра приходилось едва встать быстро идти в палату к пациенту и помогать ему встать, после чего – принести завтрак в постельку. Ругаться лиса пока не начинала, но зубами громко скрежетала так, что в одно время было впечатление – зубы крошатся в пыль. После небольшой прогулки по окрестностям больницы вместе с сопровождением брел  не понятно куда – к черту на куличики и то ближе – и ведомое место только ему одному. В итоге еще несколько часов на то, чтобы убедить упрямца в верности свои утверждений и предложение поесть в более спокойной обстановке. Как бы не так. Конечно, согласие хорошо покушать после пешой прогулку состоялось, но вновь закатывал истерики и вгонял в ступор своими суждениями. Он искал свой потерянный клад – подаренные часы на какой-то там большой праздник. Что ж было делать, Руби как дура идет искать потерянную вещь. А где-то под следующее утро вся в грязи, сонная и очень злая убеждается в том, что её просто-напросто обманули. Так ли это или иначе не проверишь, ибо еще рано будить старого проходимца. А вот это еще е залог успела – захочет ли сказать правду. Хотя где-то к концу недели вся больница хохочет над неудачной шуточкой старого человека, откуда-то зная все подробности поисков. А злая как стая чертей кицунэ нечего не может противопоставить старику. Только тихо в уголку рычать и сверкать глазами в сторону любого прохожего, оскаливаясь в «сладкой» и многообещающей улыбке. С этого времени началась самая настоящая война с пациентом, судя по всему, чего тот только и добивался своими действиями.
Всяческие уловки, колкие замечания, неудобные и иногда слишком обидные ситуации со стороны пациента к кицунэ. И не менее зверские издевательства над стариком в словесной форме без физических увечий, ясное дело, со стороны Рубиан. «Случайные падения» вазы, чашки или посуды, которые учитывались в счет пациента. Постоянные словесные нападения, обидные разговоры без ответа, колкие замечания и вызовы среди ночи в палату якобы по нужде, которые лиса со злорадством кроме повешения денежного счета еще и мягкая отдача во время прогулок. Это когда он иногда «терялся» в парке или возле пруда с рыбками. В общем, война была самая большая с повышающимся разрушениями в больнице и за её пределами. Чем больше проходило времени, тем невыносимые становились оба. Они частенько сорились из-за своих плохих настроений со всеми подряд, а потом еще вымещали все на окружающих. Это, конечно, не могло не быть замеченным, так что иногда даже ставили ставки кто кого быстрее доведет до красный пятен на лице.
Все закончилось в последний день перед отъездом старца домой. Казалось бы все вздохнули с облегчение когда узнали, что завтра он покидает «гостеприимную» больницу. Но это будет только на следующий день, а впереди бессонная ночь для его мед.сестры, которую за глаза даже жалели. Не всем так везет с пациентами, пусть какая бы нибыла плата за присмотр. А особенно таких обнаглевших, пусть и будут заслуженные военными, людей терпеть трудно. А Руби не успела и не собиралась. Так что в этот день она собиралась приготовить особенную пакость, которую тот запомнит на всю жизнь и больше не будет напыщенным индюком, коим видит. С самого утра она была паинькой и ничего не предпринимала. Послушно помогла помыть старика, покормить и пока тот ушел на прогулку почти самостоятельно без чьей-либо помощи, но под присмотром одной из свободных мед. сестер, Руби убрала в комнате. Помыла пол, убрала все вещи, смыла пыль, поставили новые цветы в вазу и, порывшись в каждом доступном месте, переложила все вещи, как она сама того любит. И чтобы ни говорили люди, а некоторые из их представителей просто терпеть не могут, когда в их вещах кт-то роется, а потом отыскать что-либо почти невозможно. Вот и пришедший после прогулки пациент, ничего не заметил и, спокойно улегшись в кровать, потребовал еду в палату. Девушка-мед. сестра опять проявила себя с лучшей стороны и бесстрастно выполнила требуемое, чем сильно удивила человека и тем самым дала повод надеться на послушание, а значит – лиса сдалась. Жаль только, что это несбыточные мечты некоторых не осторожных людей. Хотя на самом деле пакость была готова и ждала не только в палате, но и в чемодане пациента.
На следующее утро старик поучительно взирал на кицунэ и опять же учил чему-то совершенно ей не нужному, уверено улыбавшийся всеми выжившими после войны зубами. Пока в мыслях теплилась злорадная мысля «не дождешься и подожди немного, сам все увидишь», приехали родственники. Где-то уже к концу дня Руби была свободна, отказавшись от прощания с самым стариком, который был чуть ли не самым частым гостем в больнице и её пациентом. А вот после этого было полно скандалов, ругани, воя и шипения ака расшевеленных в гнезде змей. Это старик наконец понял, что обвели вокруг пальца как младенца. Поэтому посапывающий от негодования человек вместе с родственниками поспешили убраться подальше, то есть домой, пока разъяренный непочтительным поведением хотя бы в последний день пребывания в больнице бедного и очень несчастного человека не начала выказывать всем окружающим из чего он сделал.
Да и сейчас припоминая минувшие когда-то дни в компании того старика тихо хихикала и отмахивалась от недоуменных взглядом мед. сестер. Было только жаль одного – больше они не будут воевать, старик больше не сможет досаждать своим присутствием и сладкими речами. Он же давно покинул эту грешную землю. Жаль. Могли бы еще посоревноваться кто же в этот раз возьмет победу. Но это было самая сладкая победа, которую лиса смаковала еще с месяц. Было весело.

0

367

Вздох. Еще один. Делать то нечего. Вот так вспоминает все подряд и начинает сомневаться в своей компетентности. Одни работают днями и ночами напролет. Не чувствуют усталости и спокойно живут со дня в день. Руби уж не однократно замечала ходячих скелетиков, которых с трудом можно назвать людьми. Исхудавшие и жутко бледные. Им как раз детвору пугать и на Хелоуин показать моську. Перепуг обеспечен. Всем.
"За что мне все это? Смотрю в окно и ничего не вижу. Только какие-то прохожие мелькают туда-сюда. Собаки гоняться за кошками, а кошки за мышами. Так всегда. Пищевая цепочка в действии. Но как мы оборотни относимся ко всем этим людям? Кто они для нас? Что они значат для нас? Одни говорят "много", а другие - "мало". Кому верить? Лично я как бы убедилась пока в одном - верить человечкам нельзя. Кхм, иначе их не назовешь. Эх, нужно отвлечься, иначе опять буду ночью выть на луну."
Притворно горько вздохнула, устремляя взгляд в белую стену. Где-то на краю сознания мелькнула какая-то тень. Человеческая девушка в белом наряде и чепчике мед. сестры помогает старому человеку дойти до палаты. Мрачно. Насколько люди опустились, что в таком возрасте - а это не больше семидесяти лет - не могут уже сами передвигаться. Или могут, но либо не хотят, либо просто без помощи не могут обойтись. Они, словно черви, но намного хуже. Те же черви по крайней мере не отравляют свое жилище, свою землю всеми возможными ядами  чадным газом, без которого теперь сами не могут существовать. Черви по крайней мере работают для себя же, очищают землю и живут только ради этого. Это так Руби мечтает. Но кто сказал, что мечтать вредно?
Очередной вздох и сил больше нет терпеть. Поднимается на ноги и несколько минут уходит на растяжку и приободрение себя любимой. Мысленно перебирает картинки прошлых снов. Вот последний был самым непонятным. Было такое впечатление, что все произошло на самом деле. Будто она в виде лисы бегала по лугу, гонялась за бабочками и кусала за заднику всяких плохих дядей. Но один был настолько нагл, что дал по носу бедному животному, чем заработал безумный оскал красных глаз. А потом... потом память услужливо подсовывала несколько сюжетов эротического смысла. За что сейчас стыдно. Утыкиваясь головой в согнутые колени беззвучно содрогалась от смеха, стыдливо краснея и в то же время смеясь. Нет, разве так в нормальный ситуации поступает человек? Так нет же, Руби оборотень каких свет еще не видел. Хотя возможно в мире где-то есть еще такое же чудо природы. Но тогда мир точно не выдержит их встречи.
Вздох разочарования и девушка спокойной поступью приблизилась к двери в больницы. Несколько замедленно рассмотрела стражей порядка, примеряя роль плохого мальчика на него, кучу мышц и столько же ума. Прикусывает губы и решает, что пора и меру знать. Работа в закусочной не будет ждать. Пора! Несколько увеличилась скорость передвижения и кицунэ выскакивает на улицу вприпрыжку, посвистывая.
Закусочная "Золотой дракон"

0

368

Май. 2011 год.
• ночь: с приходом ночи немного поднялся ветер, небо усыпали звезды, которыми спокойно можно любоваться, потому что небо ясное и безоблачное.
Температура воздуха: + 9

------ Квартира №27 ------- Неизвестное направление.

Морг. Здесь пусто и холодно. В этот подвал не спускаются просто так. Здесь не рады новым гостям, хотя молчаливые трупы не могут выражать свои чувства кроме как тихих стонов, которые эхом отдаются от стен этой неприветливой комнаты. Мне здесь уютно, ведь это мой милый мирок, населенный плачевными воспоминаниями усопших. Я не понимаю, зачем призраки преследуют свое тело, но порой мне приятно их общество. Они беззащитны, нематериальны и скучны, зато у каждого из них есть своя история жизни, которую они выплескивают из себя, словно я их последний контакт с внешним миром. Эти твари боятся принять реальность такой, какой она есть. Не могут сделать шаг вперед и вместо этого делают два шага назад, жалея себя, рыдая и задавая мне один и тот же вопрос: «Почему?».  Признаться, в эти моменты они мне особо не по нраву. Слышать постоянный скулёж, словно бы я собрала вокруг себя стаю несчастных щенков. Внимать их мольбе о помощи, хотя меня никто не принуждает этого делать. Позволять им задавать мне вопросы. Все это бывает очень скучным и успокоить меня может только безмолвие трупов, лежащих на холодных столах. Поэтому я избавляюсь от источника шума в моем тихом царстве и слышу на прощанье её стихающий стон, уходящий в никуда. Когда-то я была таким же беспомощным призраком и даже нашла смысл жизни, но кое-что изменило мои планы и дерзко вмешалось в них, разрезая острым клинком боли. С тех пор я изменилась, даже слишком. Моё мировоззрение сильно поменялось, я не знаю, стоит ли жить ради Хозяина, и является ли он до сих пор моим… покровителем? Я не желаю быть его собственностью, хотя когда-то тряслась от одного его взгляда в свою сторону. Любовь делает меня слабой, погружает в вязкую пучину страстей, в которой я грязну и задыхаюсь. 
- Ты когда-то любил?
Почему-то этот вопрос кажется для меня особо важным в этот момент. Я хочу услышать ответ, но душа исчезла, оставив за собой легкое дуновение боли. Это раздражает еще больше. Я сижу в своем темном мире, где пульсирует свет от ламп, словно в такт моему биению сердца. Из маленького проигрывателя тихо играет классическая музыка. Кажется, сейчас это вальс «Венская карамель» композитора Иоганна Штрауса. Мне нравится слушать классику так же сильно, как и я люблю проливать кровь живых тварей. Эти мелодичные сотрясение струн и лёгкие нажатия на клавиши фортепиано заставляют меня очутиться в каком-то другом мире, переживать волнение от силы лёгкой непринужденной музыки, которая одновременно вызывает во мне страсть и заставляет расслабляться. Боль, кровь и классика – кажется это те три вещи, которые могут управлять моим настроением, и без которых я не представляю свою жизнь. Мои наркотики. Моё успокоение.
- Есть кто дома?
Хриплый голос ночного санитара всегда дерзко разрушал мое единение с темным миром. Он был стар, как по мне, и не понимал, почему на столь ответственную работу приняли столь юную особу. Его раздражала мысль о том, что прошлого патологоанатома уволили из-за какой-то темноволосой выскочки с аппетитной фигурой. Он наверняка не раз задумывался о том, чтобы повалить её на стол и овладеть тут же, в присутствии безмолвных трупов с бирками на большом пальце.  Его похотливый взгляд чувствуется на расстоянии нескольких миль. От него несет развратом и потом, мелкими каплями стекающими по спине. Его хочется раскромсать на кусочки и поджарить на вертеле. Но мне не позволяет приказ Хозяина. Воспитать в себе приличного гражданина порой бывает так сложно. Но я справляюсь. По крайней мере, мне так кажется.
Машу ему рукой, мол, заноси товар. Не улыбаюсь, как всегда на моем лице дежурная хмурость. Он кидает на меня взгляд прищуренных глаз, пытаясь рассмотреть окрестности моего мира, в чьей темноте изредка мелькают яркие вспышки света от ламп. Кажется, ему слегка неловко и он настоятельно рекомендует обратиться к электрику. Я могу поклясться, что слышу биение его маленького сердца, когда подхожу ближе к тележке. Новый труп приносит мне новую душу.
- Паренек шестнадцати лет. Попал не в ту компанию. Перепил и уплыл на дно реки.
Святая банальщина. Мне сегодня везет на утопленников.
- Я не нуждаюсь в истории их смерти. Спасибо. – последнее слово с усердием выдавливаю из себя, и расписавшись в журнале, отдаю его обратно санитару. Он должен понять мой жест, как прощанье, верно?
Он стоит еще пару секунд, трется на месте, как неуверенный мальчишка, чешет затылок. Я забираю у него повозку с трупом и продвигаюсь вглубь комнаты. Слышу его недовольное пыхтение и затихающие шаги за спиной. Резкие взмахи двери, которая раскрывается на девяносто градусов. Где-то рядом мурлычет магнитофон, тихонько играющий классическую музыку. А у входа все еще остолбенел призрак молодого паренька, по своей глупости умеревшем в этот погожий майский день. Я не обращаю на него внимание, но печальные всхлипы постепенно заглушают музыку в самых пикантных моментах.
Беру скальпель и скидываю белую тряпку, прикрывающую великолепие смерти на его мертвой коже. Слышу новый всхлип. Эмоции жалят меня, но отчего-то приятно. Душевная боль, оказывается, тоже может приносить радость.
Ты слишком много плачешь, номер 67. Твои слёзы громко падают на землю. Они мешают мне слушать музыку, ты понимаешь? Моя боль сильнее твоей.
Делаю первый надрез. С хирургической точностью скальпель аккуратно разделяет его кожу, раскрывая увлекательный мир человеческих внутренностей. Знаешь что, малыш? Плач. Прошу тебя, плач! Мелодия твоей боли только дополняет музыку моей души.
Для кого-то это работа, а для меня копаться в кашках мертвецов – это спортивный интерес. Определить причину смерти довольно просто, хотя бы по большому количеству воды в его теле. Складывается такое впечатление, будто бы он баллон, куда накачали двадцать литров пресной воды вперемешку с дурнопахнущим алкоголем. Я заинтересованно заглядываю в его внутренний мир, который встречает меня смрадом смерти. Щупаю его мягкие органы и мурлычу себе под нос какую-то спонтанную песенку. Мне приятно возится в этом дерьме и купаться в страданиях утопленника. Но сейчас хочется чего-то другого… быть может, прогуляться?
Превращаю мертвеца в свою марионетку и приказываю ему зашить самого себя. Пока я собираюсь на прогулку, слышу возмущенные восклицания призрака. Он захлебывается в своем страхе и отвращении от увиденного. А мне приятно.
Под музыку венского вальса я выхожу из морга, по обычаю, не закрывая за собой дверь. Моя марионетка не покинет этого места. Только если я этого не прикажу. Мои игрушки всегда были послушными.
Выключаю свет и покидаю свой милый мирок, чтобы завтра сюда снова вернутся.  А ты, номер 67, плач. Громче плач!

---- Переулок Киояма.

0

369

<<<=== Вроде как, из театра
Июль. 2011 год.
• вечер: небо прояснилось, поднялся ветер и разогнал тучи, однако солнце уже не успело нагреть землю.
Температура воздуха: + 21

Что случается с человеком после смерти? Об этом известно только мертвому. Демон - витает по всему городу, миру, без цели, без желаний. Маленькая частица Творца, наделенная воспоминаниями. Отправится в мир Изнанки? Нет смысла. Витать и дальше в воздухе? Еще более глупое времяпрепровождения. Нужно найти тело, тело – душа которого уже покинула, но гипоксия еще не вызвала необратимых изменений в физическом теле. Клиническая смерть? Да, это лучший вариант.
Демон долго витал по Токио, а вскоре, и по всей Японии, но все же возвращался обратно. И тут, как раз, подвернулась отличная возможность раздобыть новое тело.

1 августа 2011 год.
• утро: новый день встретил легким ветром и ярким солнцем, что говорит о теплой погоде и жарком дне, а значит можно собирать сумки и ехать на море.
Температура воздуха: + 25

- Мы его теряем! - крик, режущий слух. Боль в груди, в голове, все тело затекло. Боль... Если ты ее чувствуешь - значит, ты жив. Жив... Существо из плоти и крови.
Тело содрогнулось от электрического шока, после чего жадно начало хватать воздух, как будто кислород - это что-то осязаемое. Глаза распахнулись, мир мутен, как под водой. Видно только как кто-то бегает вокруг, что-то крича. Этот, режущий слух, голос отдается эхом в голове. Но это "живое" чувство продолжалось не дольше минуты, после чего опять тьма, пустота, сон.
Кома - в переводе с греческого - сон, но сон, при котором человека невозможно разбудить. Сколько это продолжалось? Пару часов? Дней? Месяцев? Не известно. Тело как будто не живое, но все еще не мертвое. Ужасное ощущение пустоты и беспомощности. Но вскоре это прошло.
- Эй! Он очнулся! - опять этот голос. Больно...
Белобрысый парень лежал на кровати, а вокруг него крутилось две медсестры. Одна из них сидела прямо рядом с кровать и наблюдала за парнишей, а вторая стояла рядом и держала в руках папку. Парень приоткрыл глаза, все казалось мутным, размытым, поначалу было даже неприятно от такого ярко-белого света, но вскоре все приходило в норму. Глаза привыкли к свету, все уже не было столь мутным. Первое, что увидел парень - лицо девушки. Красивое, почти кукольное.
- Проснулись, Спящий Красавец? - Девушка улыбалась. - Как Вы себя чувствуете? - Шиндзи хотел ответить, но в горле ужасно пересохло, его речь больше смахивала на тихий хрип. Он почти не чувствовал своего тела. К нему подошла еще одна девушка в белом халате. Она помогла парню приподняться и подставила подушку под спину. Она так же улыбалась, как будто увидела что-то, чего очень долго ждала. После чего, первая протянула юноше стакан с прозрачной жидкостью. Он попытался взять стакан, но рука отказывалась служить своему хозяину, и все что он смог, так это легко прикоснутся к стакану.
- Это легкое онемение из-за того, что Вы долго лежали. Не волнуйтесь, мы вам поможем, и это скоро пройдет. - девушка приложила стакан к губам Ши, и немного его наклонила, так что бы вода потекла в рот, ну, конечно же, что без нескольких пролитых, на белое одеяло, капель не обошлось.
- Легче? Попробуйте сказать что-то. - медсестра улыбнулась и отложила почти пустой стакан на тумбочку, рядом с кроватью.
- Д-да... - тихая, невнятная речь. - Спаси...бо... - уже более громко и уверенно. Но все же с таким старанием.
- Как хорошо... Вы помните, что с вами случилось?.. - вторая медсестра что-то постоянно записывала, держа в руках небольшую папку.
- Нет... - внятно, но тихо. В горле по-прежнему першило, в голове был, в прямом смысле слов, салат "ассорти": немного обрывистых воспоминаний, несколько, казалось бы, знакомых лиц, кучка имен и много незнакомых мест.  После слов Ши, медсестра опять что-то записала.
- Потеря памяти... А Вы понимаете, где вы сейчас и что с вами происходит?.. - она с интересом и заботой смотрела на белобрысого.
- В больнице... А Вы... Медсестра?.. - такой же тихий, спокойный голос. От смены положения, кости начали ныть, но теперь юноша их хотя бы ощущал. Во время разговора он пытался подвигать пальцами, разминая их. По коже как будто пробегали тысячи муравьев. Ужасно неприятное чувство. Но быть беспомощным - это еще хуже.
- Да. Вы правы. - девушка улыбнулась, после чего продолжила свою речь. - Какой-то мужчина нашел Вас на улице, ночью и вызвал скорую. Вы потеряли много крови и почти неделю пролежали в коме. Жизненно-важные органы не задеты. А воспоминания вскоре начнут возвращаться. - почему она постоянно улыбается? Хваленое человеческое воспитание, или же доброта? Смотря ей в глаза, сразу начинаешь верить в доброту, она искренне желает помочь. - Кстати, за это время мы прозвали Вас Спящим Красавцем, поскольку ваше имя не известно. Вы помните, как Вас зовут? - вторая девушка оторвалась от написания и тоже посмотрела на юношу.
- Ши... Шиндзи. - тяжело, хочется спать, и в тоже время боязнь больше никогда не проснутся, не покидает. Но все же физиология побеждает. Ши так и на сидя уснул, даже не услышав ответа медсестры.
11 августа 2011 год.
• день: к обеду солнце стало припекать еще сильнее, но к счастью ветер всё ещё дует, что делает погоду более терпимой. Без головного убора на улицу лучше не выходить.
Температура воздуха: + 31

Прошло уже больше недели. Длинные, как будто бесконечные дни. Начало недели еще, куда не шло, но вот продолжение… Медсестры помогали Шиндзи хоть немного расшевелится. Все тело ныло, но это нужно, иначе кости попросту, как говорят - "срастутся", а сидеть в инвалидной коляске совсем не хочется. Юко чувствовал себя маленьким ребенком, которого учат ходить. Ужасное чувство беспомощности. На 3-4 день он уже мог передвигаться с костылями, но боль в конечностях иногда все-таки давала о себе знать. К концу недели (7-8 день) он уже передвигался сам, без чьей либо помощи. Но теперь началась другая проблема - мигрень. Мысли до сих пор спутаны, понемногу воспоминания возвращались - во сне, в задумчивости, просто, когда замечал знакомый предмет интерьера.
Юноша бродил по больнице с недовольным выражением лица, люди удивленно на него смотрели. Он был одет в стерильную белую одежду - штаны на резинке, и белый тонкий гольф, хотя на улице жарко, больница все же оборудована кондиционерами и здесь умеренная температура, ни холодно, ни жарко, как раз то, что нужно для больных. - Что за странные взгляды? И где здесь, черт возьми, зеркало?! В палате нет, в туалете нет, я уже 10 дней здесь торчу, а еще даже не в курсе как я выгляжу. - Юко недовольно фыркнул. За эти десять дней он успел все вспомнить и хорошенько обдумать. Дух кукловода, который коварно воспользовался моментом и за несколько секунд вселился в чужое для себя тело. Возможно, было бы проще, вселился в тело одной из своих кукол, но на создание "кристальной куклы" нужно время, много времени, а быть "пустышкой", вроде остальных кукол не хочется. Да, эгоистичный, самовлюбленный демон, так уж сложилось. Да и учитывая порезы на обеих кистях рук, этот парень не очень желал жить. Он свое получил, а кукловод получил тело, выгодная сделка.
Вскоре Шиндзи забрел так далеко от своей палаты, что попросту заблудился. Да... "Не ходите за ним! У него топографический кретинизм!" - как раз о Юко. В этих длинных, при чем, одинаковых коридорчиках тяжело не заблудится. Решив не тратить попусту время, в поисках своей палаты, парень просто зашел в кабинет с надписью "Дежурная медсестра". В кабинете не было ни души, но за то было то, что Шиндзи ищет уже неделю - зеркало, при чем, в полный рост. Обрадовавшись, Юко подошел к нему и заглянул туда. После, он просто стоял и смотрел... смотрел... смотрел...
Худой паренек, который своим телосложением больше напоминал девушку. Тонкая "талия", такие же руки и ноги. Длинная шея. А главное - лицо, девчачье лицо. Скулы, пухлые губы и длинные ресницы. Выкрашенные в белый цвет волосы, длиной до подбородка, а сзади - длинная прядка, так же выкрашенная в белый. Причем не "блондинистый" цвет, а таки белый, как стены в больнице.
- Я вообще что такое? И почему я до сих пор считал себя парнем?.. - Юко прикрыл лицо рукой, после чего отошел от зеркала. - Да еще и тело какого-то мелкого подростка... - рост действительно мог впечатлить, разве что, своей мелочностью - примерно 160см. - Вы, что, там наверху, прикалываетесь что ли?.. - Ши посмотрел вверх, после чего очередной раз вздохнул и направился к выходу из кабинета, по дороге он встретил ту самую "дежурную медсестру", которая и указала парню, как ему пройти в палату.
Зайдя в палату, кукловод уселся на кровать, после чего мысленно "обласкал" всех на свете. Немного успокоившись, он прилег, и сверлил взглядом стенку.
- Хикару! Ты, что ли, не чувствуешь, что твой Хозяин сдох?! Живо дуй в больницу!!! Иначе я тебе такой праздник устрою. - демону нужно было на ком-то сорвать свой гнев, а непослушный Хикару как раз, то, что нужно, тем более, Шиндзи не сомневался, что кукла за это долгое время уже умудрилась натворить дел.

Отредактировано Shindzi (2011-08-14 22:05:01)

+1

370

» Торгово-развлекательные заведения города » Секс-шоп " Лолита"

Август. 2011 год.
• утро: новый день встретил легким ветром и ярким солнцем, что говорит о теплой погоде и жарком дне, а значит можно собирать сумки и ехать на море.
Температура воздуха: + 25

Сколько же прошло времени? В мгновение всё рухнуло. Всё началось с нуля. Вернувшись на исходную позицию, Мэтт далеко не сразу осознал это. И всё же, сколько уже прошло времени? Теперь он может получить ответ на свой вопрос.  Всё вокруг меняется, включая его самого. Нет ничего удивительного в том, что он опоздал. Лис не всесильный бог, а всего лишь тварь право имеющая. Он сам так решил, никого не спрашивая. Но теперь оборотень вынужден вновь решать, спрашивая самого себя. Имеет ли право быть выше других? Сомнения рождают слабость, а значит, их остаётся лишь откинуть, продолжая следовать ранее созданным правилам. Назад дороги нет, так ведь? Глупо раскаиваться, когда тобой погублен не один десяток жизней. Сколько судеб было сломлено действиями беспечного кицунэ. Но, тем не менее, он имел наглость мечтать о мести. Внезапно появившиеся проблемы были лишь верхушкой айсберга. Когда дела были улажены, то рыжего поджидало крайне печальное известие. В современном мире информация разлетается крайне быстро. Сколько людей считают своим долгом донести до обычных обывателей ту или иную новость. Репортёры, журналисты, обычные зеваки, тысячи их… И каждый из них желает прославиться, найдя и огласив сенсационную новость. Одна из журналисток написала нашумевшую статью, задевшую и самого Мэтта. Это был, пожалуй, первый случай, когда парень пострадал от действий своих «коллег». Впрочем, анализировав ситуацию, лис откинул всякое душевное родство с этими кровожадными монстрами. Оборотень был настоящим хищником со всеми вытекающими. Вдоволь наигравшись с жертвой, рыжий как можно больше забирает у неё. Чистой воды рационализм. Когда хищник убивает свою жертву, то съедает её. Тут почти то же самое, только для поддержания жизни кицунэ чаще всего не съедал дичь, а забирал ценные вещи, благодаря которым можно прожить еще один день. Так продолжалось весьма долго, пока Мэтт не стал подниматься по социальной лестнице цивилизованного общества, всё больше и больше узнавая о правилах, которые были созданы людьми и для людей. Некоторые из таких правил были неписанными. Относись к другим так, как хочешь, что бы относились к тебе? Парень был готов поплатиться за все свои проступки чуть ли не в любой момент. Так он думал, эгоистично сконцентрировавшись на себе. Если некто пришел бы за его головой, то ничего не оставалось бы, как дать достойный отпор. Считая своей второй половинкой собственное отражение в зеркале, лис позабыл о той, которую в скором времени вполне мог бы назвать своей единственной. Не той, с которой он будет до скончания времён или же могилы, а той, которой сможет доверять. Отношения почти сделали необходимый виток, но всё остановилось. По инерции продолжая движение вперёд, рыжий не заметил пропажи. Угасла еще одна жизнь, столь дорогая ему, а он даже глазом не повёл. Это его ошибка. Это её ошибка. Это их общая ошибка… Оставалось лишь переложить вину на других, найдя иных виновников случившегося. Месть будет верной спутницей оборотня до тех пор, пока Виски не будет отомщена. До тех пор необходимо время от времени оглядываться назад, дабы копаться в своём недалеком прошлом, анализируя отношения с дампиршей. Метод проб и ошибок, когда при достаточном количестве опыта возможно предвидеть те или иные события. Это всё будет в будущем, а для его начала необходимо распрощаться с прошлым. Бедняжка Нэйт…
Спускаясь вниз по ступенькам вместе с работником больницы, кицунэ направлялся в морг. Близящаяся кульминация мешала воспринимать окружающий мир так, как парень привык воспринимал его в большинстве случаев. Добравшись до необходимой больницы на такси, он поспешно вошел в задние, встретился в приёмной с необходимыми людьми, а затем проследовал в морг. Для этого простого действия пришлось приложить удивительно много усилий. Нэйт долго не возвращалась в гостиничный номер, но Мэтт почти неделю не переживал по этому поводу, продолжая думать о повседневных вещах. Время от времени мысли касались синеволоски, принимая иногда эротический характер, а иногда рыжий испытывал тоску. Статья некой Сиаланты Торн заставила лиса действовать. Попытка попасть на место преступления не увенчалась успехом, хоть парень и смог получить нужную информацию, подарившую ему спокойствие, пусть даже на время. По официальным заявлениям Нэйт Виски не было в числе погибших, но покинув «Осколки», она так и не вернулась в снятый более полугода назад номер. Если бы история, начавшаяся в баре, в нём и закончилась, это имело бы некую долю романтизма, усиливающую горечь трагедии. Но что-то было не так… Вернувшись в отель и всё обдумав, оборотень начал обзванивать местные больницы, но, увы, безрезультатно, как показалось первое время. На следующий день сотрудник одной из больниц перезвонил, дико извиняясь за ошибку. Было бы намного лучше, если при первом разговоре он был бы прав, ведь предоставленная информация была вполне способна сбить с ног, если бы не шок, сравниваемый с ударом тока. Рыжий предпочитал думать, что смирился с потерей дампирши еще тогда, когда впервые познакомился с ней. Отчасти это было так, но всё же он не был готов потерять её так рано. Или же поздно? Да, всё слишком затянулось. Нечто новое стало расти в этом монстре. Оно уже пустило свои корни, а вскоре должно было дать и первые плоды. Но не дало. Завяло, сгнило? Было вырвано с корнем… На лишенной питательных веществ земле уже не взойдут чудесные плоды. Если очень повезёт, то взойдут сорняки, а затем завянут, что бы повторить цикл вновь. До тех пор, пока земля не станет вновь плодородной.  Пройдут дни, месяца, годы, века. Пройдёт ровно столько времени, сколько необходимо. А затем… будет видно.
Атмосфера была недостаточно мрачной. Слишком ярко… Без дополнительного освещения в коридоре было бы куда лучше, но не выбивать же из-за своей прихоти лампочки? Глаза стерпят, они привыкли и не к такому. Им еще предстоит увидеть куда более ужасные вещи, хранящиеся в глубине этого подвала. Точнее одну вещь, не так давно приходящуюся их владельцу сахаром. Или же она всё еще принадлежит ему? Виски не была вещью, но парень привык обращаться с другими существами именно так. Используешь ты или тебя. И всё же эта дампирша что-то изменила. Да, оставленный ею след  останется в душе Мэтта. У него нет желания забывать её, но он не может ручаться за свою память. Уже однажды она покидала его. Не по аналогичной ли причине? Всё могло быть… Дрянная девчонка даже еще может быть живой. Хоть надежда и один из самых опасных врагов, она зачастую умирает последней. Пока двери в хранилище тел не распахнулись, пока не была выдвинута нужная ячейка. Была ли Нэйт жива в оборотне до тех пор, пока он не увидел её бездыханное тело? Нет, погибла лишь хрупкая телесная оболочка и её покинула душа, вот и всё. Теперь лис в полной мере осознавал ценность памяти. Эта удивительная способность не только человеческого сознания позволяла сохранить личность тех, кто уже покинул этот бренный мир. Запечатлеть дампиршу такой, какой она была в глазах рыжего. Субъективное восприятие тут только на руку, ибо кицунэ не видел в ней никаких критических недостатков. Копнув глубже, он наверняка разочаруется в ней, но мир слишком справедлив, что бы ни создать совершенство. И достаточно жесток, что бы разрушать самое святое.
Настойчиво попросив служащих выйти, Мэтт остался с погибшей наедине. Это была она, глупышка Нэйт. Разорванное тело было крепко сшито грубым швом, позволяющим затянуть ужасные раны. Ранение руки, шеи, груди, живота… Критическим скорей всего было одно из трёх последних. Логически предположить, что убийца начал с шеи и закончил брюшной полостью, спускаясь всё ниже и ниже… Способ убийства, как и мотив, были относительно понятны. На самом деле лис не так уж и сильно отличался от того, кто сделал это. Более того, если бы всё сложилось иначе, то парень сам мог бы стать убийцей Виски. Почувствовав странную боль, оборотень решил что-то изменить. Даже собственные принципы несовершенны. Внесение нескольких поправок не должно разрушить весь кодекс. А если и разрушат, то он вовсе и не был достаточно универсальным. В реальном мире выживает тот, кто умеет приспосабливаться.
Проводя тыльной стороной ладони по щеке девушки, кицунэ спустился до шеи. Ровно до того участка, в которое он однажды вошел своими клыками, дабы пробудить в синеволоске жажду. Поднеся руку к своим губам, парень слегка прокусил палец, позволив нескольким каплям крови упасть на приоткрытые посиневшие уста девушки. Кровь пока и не думала сворачиваться, стекая дальше в ротовую полость. Остаток красного пигмента на губах мог вызвать нежелательные подозрения, поэтому Мэтт достал свой носовой платок и вытер заметную невооруженному глазу кровь.
Попросив служащих морга вернуться, лис представился парнем погибшей, дав стандартные в данной ситуации показания. Стараясь говорить правду, оборотень дал значительную долю ложных показаний. Не желая выводить след на себя или же раскрывать истинную природу погибшей, парень прибегал к помощи лжи, рассказывая целые истории, обязательно длинные и неизменно грустные. Необходимо было надавить на жалость, что бы рыжего не только быстрее отпустили, но и предоставили личные вещи Виски. План и так должен был сработать, но для закрепления успеха кицунэ согласился оплатить хранение трупа, а также его захоронение. Быстро разобравшись с бумагами, Мэтт выложил сумму, заведомо превышающую необходимую как минимум в пару раз. Это могло послужить своего рода гарантией конфиденциальности, если дилетант попытается выйти на след таинственного посетителя морга. Профессионал без проблем не только расколет персонал, но и найдёт предостаточно ведущих к лису зацепок. Оставалось только надеяться на то, что всё пойдёт по плану.
В предоставленных личных вещах Нэйт не было ничего необычного, кроме малого артефакта. Прихватив с собой лишь кекс, парень пожелал отдать остаток на благотворительность. Ему было совершенно всё равно, куда эти вещи попадут, только не к нему. Он даже смирился бы с присвоением этой скромной благотворительности кем-то из сотрудников больницы. Теперь это его не касалось, как и дальнейшая судьба трупа дампирши. Процесс разложения сдерживался пониженной температурой и специальными веществами, но продолжаться вечно это не могло. Прах к праху…
Распрощавшись с персоналом, оборотень не забыл их поблагодарить, услышав в свой адрес лишь самые лестные сожаления. Это была их работа, за которую они уже получили солидную сумму чаевых. Проводив рыжего до выхода из подвального помещения, все сотрудники разошлись по своим рабочим местам. Жизнь продолжается, а смерть её естественный цикл. Оставляя мертвых за спиной, мы идём вперёд, к новым встречам и расставаниям. Закон жизни, не соблюдаемый глупцами. Кицунэ решил соблюдать свой ритуал до конца. Теперь он вновь не был один. Новая, но, тем не менее, верная спутница. Скрываясь в тени и отражениях, она старалась идти вместе с ним, держась за его руку. Это шествие будет продолжаться до самой смерти. И вовсе необязательно смерти Мэтта, ведь в полной мере утолить чувство мести можно лишь заветной жертвой, имя которой еще предстоит узнать…

» Улицы города » Колодец в центре площади

+4

371

Сентябрь. 2011 год.
• утро: город окутало белым "молочным" туманом. Осеннее прохладное утро заставляет людей кутаться в теплые кофты.
Температура воздуха: + 15

Долгое ожидание утомляет, заставляет скучать и бессмысленно убивать время. Как же тоскливо, сидеть в палате, когда тебя никто не навещает, кроме медсестер, у которых попросту нет выхода, это же их работа. Одинаковые, пресные дни, никаких изменений. Шиндзи просидел так еще где-то неделю-полтора. Хотя... Он даже толком не знал, сколько это длилось, попросту потерял счет времени. И вот - наконец наступил день выписки. К кукловоду, в который раз наведался психолог, который убеждался, что "мелкий-подросток" не собирается вновь покончить с собой. Объяснять тому, что он не собирается умирать (в очередной раз) было бессмысленно, тот попросту не верил. Ну, конечно, кто их поймет, этих подростков. Но демон уже давно прожил эту "пору сумасшествия", по крайней мере, он так думал...
Хикару так и не появился. Где его черти носят? Но, за то появилась другая кукла - Маса. Мелкая бездушная пешка в руках шахматиста-любителя. Не важно, сколько фигур осталось на доске, игра не закончится, пока не падет король, ведь так? Даже если и так, то - проиграл одну партию, начни вторую. Главное – найти, с кем сыграть очередную партию.
Шиндзи долго смотрел в сторону своей куклы, которая сидела  неподалеку, у двери, с прикрытыми глазами и скрещенными, на груди, руками. Он только-только хотел возразить, и выразить свое очередное "фэ" - на счет угнетающей атмосферы, скуки и "когда мы отсюда свалим", но его хозяин прервал даже не начавшуюся фразу легким жестом - прикосновением указательного пальца к губам. Слишком уж хорошо он знал свое творение, что бы предугадывать каждое движение куклы. Но не тут то было. Марионетка не прислушалась к немым словам своего хозяина и таки нарушила тишину.
- И долго мы еще будем тут прохлаждаться? - да, бурчание - это в стиле Масы. Шиндзи просто не реагировал на невнятные слова марионетки, просто томно оглядывая того с ног до головы. И тут, сероволосый парень вскочил с кресла и подошел к своему хозяину.
- Мию передала вам, - он протянул маленький клочок бумаги блондину, на котором было что-то написано невнятным почерком, после чего, из любопытства, подсел поближе и заглянул в развертышь.
- Университет Тодай (факультет искусств - заочник) и модельное агентство "Подиум" - модельер... - на лице засияло фирменное "что за хрень?" и "зачем это?", после чего, он выразил свою мимику словами. - Это что?
- Ох, Мию... Ты меня никогда не подводишь... - кукловод вздохнул, после чего приподнялся и присел на краешек кровати, одевая на себя белые больничные тапочки. Судя по выражению лица Масы, он и дальше ничего не понимал, но в виду своей сущности, через несколько секунд он просто забил на это.
- Уходим... - демон подошел к шкафу, вытягивая оттуда одежду. Черные штаны, красная футболка, которая была разорвана с крайнего левого угла, черная кожаная куртка, и шарфик, да-да, угадайте какой, верно, черный. Одежда, как сказать - подходящая, более-менее под погоду. Эти шмотки принадлежали бывшему владельцу, но, поскольку тело то же, то на первое время сгодится. Не идти же на улицу в этой нелепой больничной... Даже сложно назвать это одеждой.
Юко быстро переоделся, кукла в то же время под предлогом - я его брат, ушла оформлять документы под выписку. Это продлилось не долго, всего-то через 10-15 минут Маса вернулся.
- Блондинистый доктор сказал, что бы вы зашли к нему на прием через неделю. - Маса стоял у выхода из палаты.
- Психолог? Да-да, конечно зайду... - Шиндзи закинул конец шарфа за спину, после чего двинулся в сторону выхода.
- Куда направляемся? - марионетка не долго подождала, после чего двинулась сразу следом за хозяином.
- Университет... - кукловод не намеревался оставаться тут еще хотя бы минуту, и жаждал побыстрее убраться отсюда, что собственно и сделал. Если у него, как бы новые места работы, то нужно их хотя бы осмотреть.

===>>>Токийский университет Тодай

Отредактировано Shindzi (2011-09-12 00:50:42)

+1

372

Сентябрь 2011 года
• вечер: собравшиеся за день тучи наконец-то обрушились на землю проливным дождем, не повезло тем жителям города, которые с утра собираясь на работу, забыли взять с собой зонт.
Температура воздуха: + 17

--- Кладбище ---- Неизвестное направление

Не люблю осень. Равно как и не люблю зиму, весну и лето. Мне не приятен промозглый ветер, дующий в лицо. Раздражает серость и уныние, исходящие от хмурых туч, нависших над городом и закрывающих собой солнце, которое тщетно пытается пробиться своими яркими лучами через невесомую стену, состоящей из воды и кристалликов льда. Я не вижу смысла в этой неравной борьбе, ведь знаю, что спустя несколько минут на землю обрушится дождь. Втягивая носом воздух, я чувствую озон – предвестие ливня. Первую каплю дождя я встречаю с распростертой ладонью. Мелкая и прозрачная, она стекает по тонкой коже, лишенной всякого волосяного покрова; протекает по изгибам и мягким холмам, пересекая линию жизни и встречаясь с линией разума. Здесь должно быть больше линий, больше шрамов от ножа, которым я наносила себе раны, но их нет – клетки регенерируют, заживают, восстанавливаются, зашивая следы от прикосновения холодного лезвия. Не осталось ни одного воспоминания о тех многочисленных психических сбоев, когда я резала себе вены, разрывала собственную плоть, ела себя живьем только от того, что была одинока.
Одиночество… горькая судьба невежи. В этом нет ничего героического или даже прозаического. Одиночество сковывает, ставит вокруг тебя стены из бетона и ненависти. Они закрывают мир, который простилается перед тобою, ограничивают в действиях, сжимают. Ты можешь считать, что не одинок, ведь у тебя есть друзья, с которыми ты весело проводишь время. Но это лишь до тех пор, пока им выгодно быть рядом с тобой, дышать одним воздухом и смеяться над твоими шутками. Оглянись вокруг и ты услышишь их шепот у себя за спиной. Он шипит тебе вслед гнусные, неприятные вещи из твоей личной жизни – именно то,  чем ты поделился со своим другом, который теперь делиться секретами с другими, такими же лживыми двуличными тварями. Лицемеры – вот кто твои друзья? Но посмотри правде в глаза, ты ведь тоже хорош: используешь одного друга, чтобы списать у него контрольную по высшей математике, другого – чтобы он познакомил тебя со своей сестрой, которая приглянулась тебе еще со вчерашних танцев, третьего – чтобы продать ему потрепанный мобильный телефон, у которого отпадает корпус, а ты его заботливо приклеиваешь клеем, чтобы он имел хоть какой-то товарный вид. Мы сами не замечаем, как подкупаем друг друга. Ты, я, мы все.
Люди. Всего лишь… люди.
Морг встретил меня с холодным равнодушием, равно как и я его. Не знаю, зачем я сюда прихожу. Скорее это привычка, чем правило. Делать то, что было поручено много месяцев назад. Создатель, я давно не видела тебя и могу общаться с тобой только в своих мыслях. Я как потерянный щенок послушно прихожу в это холодное темное место, скулю, но делаю свою работу. Копаться в кишках мертвецов становится уже не так интересно, когда они погибли не от моей ладони, не от моего кинжала. Я знаю анатомию человеческого тела, знаю, как собрать и разобрать труп с завязанными глазами за десять минут. Знаю, где находится трахея, как вырвать кадык через горло и где дёрнуть за рычаг, отключающий болевой порог у человека. Раньше изучение тела приносило мне удовольствие, теперь это скучно, монотонно и блекло. Жизнь. Вот что такое цивилизованная жизнь.
- Здравствуй, Ада. – хмуро поприветствовал меня санитар, вошедший почти вслед за мной в морг. Не люблю, когда ко мне приближаются без спроса. Он хотел напугать меня? Глупец. Сама мысль о том, что юная дева работает патологоанатомом, должна тревожить ваш рассудок, дорогой Эдуард Кроули. Я не боюсь мертвецов, от чего же мне бежать от живых?
- Тебя не было два дня. Я был вынужден ночевать в палате только из-за того, что остальной персонал сторонится тебя, как черную кошку.
Быть может, это и к лучшему. Меня начали остерегаться еще с самого первого дня. Они считают, что я недостаточно хороша для этой работы, но, тем не менее, выполняю все до блеска прекрасно, чисто и, без сомнений, совершенно. Случай, после которого меня начали остерегаться, как прокаженную, произошел не так давно – в начале лета. Я прилюдно напала на местного хирурга, позволившего своим рукам вольно гулять по моей заднице, впоследствии чуть не откусив ему ухо. Дело замяли, в полицию никто не заявлял. Персонал стал держаться от меня подальше. Кроме тебя, Эдуард.
- Почему ты приходишь только ночью?
- Я сова. – коротко кидаю через плечо, включая свет в помещении. – Чего тебе, Эд? Коротко и без прелюдий.
- Я принес тебе документы. Принимай новичков. – он подошел к двум ящикам, открывая каждый из них по очереди характеризуя: - Тадако Руики, 36 лет, бизнесмен, упал с небоскреба, предположительно самоубийство. Ороми Кури, 15 лет, школьница из бедной семьи на окраине Токио, удушье.
- Понятно. – беру у него две желтые папки с бумагами для заполнения по каждому клиенту и оставляю их на столе. – Что-нибудь еще?
Помявшись у двери, он молча покидает мою обитель, наконец, оставляя меня наедине со своей работой. Надев белый халат и перчатки, я взяла  скальпель и подошла к трупу девчонки. Маленькая, бледная, черноглазая и черноволосая малышка неподвижно лежала на столе, сомкнув тонкие синие губы. Я ласково провожу ладонью по её пухлой щеке, наклоняюсь к лицу и целую в губы. Не бойся, смерть – это всего лишь начало. Скальпель разрезает её мягкую плоть, рассекая, словно масло и позволяя заглянуть в этот удивительный внутренний мир. Удушье… здесь больше, чем удушье. Это изнасилование. Очень грязное и беспощадное. На теле обнаружены следы борьбы, много синяков на бёдрах и кровоподтеков на руках, разорванная девственная плева, влагалище, сперма на коже. Такое ощущение, будто бы убийца специально обливал девчонку своими испражнениями. Видимо, это доставляло ему определенное удовольствие. Извращенец? Всего лишь человек.
С мужчиной все было как нельзя проще. Множественные переломы ребер, позвоночника, верхних конечностей и таза. Одновременно с костной травмой были и тяжелые повреждения внутренних органов – разрыв аорты и селезенки. Ему повезло, что умер за несколько минут до того, как его тело соприкоснулось с землей. Шок, не более.
Сделав свои заключения, я зашила разрезы на мертвых телах и сделала несколько заметок на листе бумаги. Кажется, от этой работы у меня улучшился подчерк, стал более четким, красивым. Еще час я потратила на детальное описание причины смерти обоих мертвецов, что сейчас смирно лежали на холодных металлических выдвижных столах. Закрыв папки, встала из-за стола и размяла плечи. Зачем я это делаю? Зачем заставляю себя быть похожей на них… людей? Зачем соответствую образу праведного гражданина? Зачем?..
- Спокойной ночи, ребятки. – сообщаю мертвецам и покидаю морг, даже не закрывая за собой дверь. Не убегут. Не сегодня.

---- Неизвестное направление.

+1

373

===> Особняки. Улицы.
Начало игры второго воплощения.

Сентябрь. 2011 год.
Вечер только-только опустился на город.

Она была красива, хотя смерть уже поработала над ней.  Длинные волосы, как бронза, белая кожа, маленький рот. Умерла такой молодой... На вид не дашь больше двадцати.
Абигаль проснулась в морге центральной больницы. Всё, что с ней произошло в ближайшие восемь часов, отпечатались в памяти каждой мелочью.  Ничто не было забыто. Девушка закрыла глаза, заново прокручивая все подробности. Она не вернулась. Значит ли это, что не вернется никогда? Или ей просто нужно сделать её что-то? Это была главная мысль, которая   не давала покоя ни мыслям, ни душе Падшей.
Но чтобы там ни было, пора было уходить отсюда.
Очень хотелось себя рассмотреть. В грязном металле отражались рыжеватые волосы и карие с зеленым глаза.  А на карточке было написано имя:
Николь Эллингтон.
Симпотичная... Я... И имя красивое. - улыбнулась сама себе Эбби.
Очень тихо, на цыпочках, девушка подошла к двери и приоткрыла её. В коридоре никого не было. Наверное ушли на ужин. А дверь не заперли. Никто ведь не убежит.... То же мне черный юмор. - усмехнулась Падшая. Она хотела мерцануть, но с удивлением заметила, что у неё этой способности больше нет. Да, это опечалило. Значит придется пока на своих двух.
Так же на цыпочках, девушка прошла по коридору и дошла до перекрестка. Оглянулась и увидела лифт. Быстро шмыгнула в него и нажала на самый верхний этаж. Оттуда можно было бы выбраться на крышу и улететь. В прямом смысле, как птичка из клетки.
Все прошло успешно, к великому удивлению Абигаль. Может и подмогли ей кто-то, кто наверху... В любом случае девушка благодарила эти силы.
Высоко-высоко под сумеречным городом на восток двигался неопознанный летающий объект. Туда, где виднелся спальный район. Где был её дом...

===> Особняк Абигаль.

0

374

===> Пригород. Окрестности » Городская свалка на окраине
октябрь 2011, ночь, +5
В темноте на асфальте блестят лужи
Тишина, прерываемая стуком дождя о карнизы, захватила город

Не будет ни антитез, ни антиреприз, будет повторение пройденного материала. Все уже было, помнишь?
Самое важное для меня это доверие. Есть оно, есть контакт. Нет доверия, нет притяжения вопреки.. не будет ничего, разве что недоуменное, уходящей  вслед, пожимание плечами, прежде чем развернуться и отчалить по своим делам.  Это невозможно купить, глупо требовать. Это или есть или нет и, как не подвешивай на крюке, не добьешься. Безграничное.
Ка-ми-ли-я Захфарас. Какая степень доверия в сказанном вслух истинном имени?
Через пару секунд после смерти, жизнь - фикция. Исключений нет.
Но, как и в сарайчике для хранения всякой всячины несколько лет назад, сейчас передо мной не стоит вопрос "что делать?". Не стоит, потому что выбора нет - я знаю что должен действовать так и только так. С той только небольшой разницей, что не будет ни недоуменного пожимания плечами, ни про себя фразы "ну хули, не прокатило, бывает.." и, с гордо поднятой головой, ухода. С той разницей, что я тащу по проспекту тебя.
Что, вот теперь, уже почти час свисая с плеча, при каждом шаге, по бедру меня бьет напоминанием о не сложившихся Нас - твоя ладошка. Безжизненная маленькая ладошка. Холодная, почти детская ладошка. Больше не укрытая моей рукой, твоя ладошка. Больше не дрожащая от холода, ладошка.
Ладошка.
Бьющая по бедру при каждом шаге, она отсчитывает шаги. Без-жиз-нен-на-я. Тогда зачем я вообще куда-то иду? Нет ответа. Нужно что-то делать, чтоб не сойти с ума.  Где-то глубоко-глубоко внутри, я знаю зачем я куда-то тебя тащу, вместо того, чтоб перешагнуть еще там, на свалке.  И это знание, подтверждение давно пройденному заученному и позабытому материалу, как круто все может поменяться, стоит услышать всего пару слов. Ка-ми-ли-я Захфарас. То самое, безграничное.

Иду -  без цели. То ускоряясь, то замедляя шаг, и видно-видно, видно, что бессистемно иду. Вперед. Куда теперь? Я вообще не знаю, что делают с теми, кто при смерти и кого нужно спасти. От меня. Спасти жизнь. Ну кто же виноват, что, ссука, жизнь, такая хрупкая, и в не очень умелых руках, в кулаках умелых - она вообще фикция.
Кап-кап-зря. Зря я тебя нашел. Жила бы себе где-то, улыбалась, радовала кого-то. Зря, найдя не убил сразу, тогда бы не капало в мозгах у меня ничего лишнего, пил бы пиво и  прожигал бы время по барам. Зря ты успела мне подарить вот это вот, неуловимое, теплое, в кулаках зажатое холодными пальцами, прижатое к скуле влажной щекой с застарелым шрамом..
Я иду, чтоб не сойти с ума.
Или, все-таки, есть жизнь?
Когда эта мысль до оформляется в голове, ускоряюсь.
Знаешь  - ничего, что я до сих пор к тебе мысленно обращаюсь? - предательство порождает предательство. Недоверие порождает предательство, и преданный, в свою очередь, рождает в своем сердце неверие. А неверие порождает предательство. Замкнутый круг, который так просто не разомкнуть. Почти нереально, тем ценнее для меня твои холодные пальцы, твоя слеза на моей щеке. Ты постаралась за двоих, девочка и сейчас, если получится, я хочу отплатить тем же.
Огромная разъезжающаяся в стороны, дверь центрального входа. Регистрационная стойка. Вскрик, расширившиеся глаза.  Из приемных покоев мчащаяся каталка, топот ног, сдавленные ругательства - волна как накатила, так и схлынула. Стою один и разглядываю светло-серые стены. Дальше меня все равно не пускают..


Внешний вид. Весь мокрый. Вода стекает вниз, мокрая одежда липнет к телу.
Черная кожаная куртка на голое тело. Светло синие, немного грязные, джинсы, с одного бока и на бедре - в блевотине. Грубые черные высокие ботинки на шнуровке - в грязи. Толстая цепочка серебряного цвета на шее. Загорелый не по сезону. Старый, едва видимый диагональный шрам на лице через глаз. Старый, едва видимый, с рубцом, горизонтальный шрам на шее. Торс в мелких, практически не видных порезах и ожогах, на ощупь почти не заметны. Растительности на торсе нет, на лице нет, на голове нет. Брови практически отсутствуют. Зубы, как ни странно, все на месте.

0

375

----> Городская свалка на окраине вместе с НИПом.

Октябрь 2011, ночь приносит с собой ливень и холод.
Температура воздуха: + 5. В темноте на асфальте блестят лужи.
Тишина, прерываемая стуком дождя о карнизы, захватила город.


Хэй, куда бредёшь? Не слишком ли покорно для сына бога Изнанки? Твой крест не так тяжел, чтобы строить из себя великомученика. Он идеально ложится на плечо, подбитый подушками клетки для сумасшедших. Он на самом деле не твой. А значит правильно делаешь, раз тащишь туда, где плечи шире, а дорога имеет меньший наклон. Где подписались на это куда раньше и самоотверженнее, чем ты когда-либо будешь способен.
Но знаешь... На самом деле их альтруизм и жертвы не имеют никакого значения. Если взглянуть на всё глазами чего-то стоящего выше, умнее, шире... То станет понятно, сколько бесценна малая на первый взгляд жертва. Твоя жертва. Эй, демон, какого это испачкаться смертностью настолько, что уже почти теряется грань между наносным и первоначальным? Не страшно? Нет, ты не испытываешь собственных эмоций, а труп раскинувший руки крестом - тебе больше не источник питания. Оглянись. По твоим пятам идёт антипод.
Демон и Хранитель взбивают взгляды в пену. У вас обоих в зрачках сейчас чувственная пустота, диалог великих, равных, но не единообразных. Слишком мимолётный, ты ведь даже не заметил, как сбоку катилось побитое авто, как твою ношу пеленали ласковостью взгляда. Этот персонаж способен на многое из того, что тебе навсегда останется неведомым. И это прекрасно, ведь только так ты в своей бесчувственности и жестокости становишься ценнее всего остального. По крайней мере для одной подыхающей бабы. А остальное пусть временно идёт нахер.
Как это, видеть как что-то твоё забирают, оставаясь при этом беспомощным? Каково знать, что с какого-то места ты теряешь власть, опору под ногами, всю свою силу? Будь смертным, было бы страшно. Но ты смотришь на каталку, почему-то двигающуюся бесконечно медленно, не пятная душу размышлениями, самокопанием, эмоциональностью. Видишь, испод ремней фиксации всё же сбежала тонкая кисть. Пальцы расплетаются, насколько могут, ведь часть из них сломана. Коч манит тебя, предлагает сделать последний шаг. Или первый? Просто что-либо сделать. Просто потому что не знает, что здесь только благодаря тебе.
Мимо волной воздуха поднятого нервным биением гигантских, но невидимых крыльев, проносится Хранитель. Ты не видишь в нём своё кривое отражение, ведь даже теперь он остаётся незамеченным, статистом, пустышкой. Бежит, торопится, не встречая сопротивления. Белый халат заменил растянутое горло свитера, бахилы скрыли комичную для мужчины обувь на платформе. Он боится опоздать. На свою карьеру, жизнь в этом воплощении, на свою любовь. В отличие от тебя, дверь захлопывается за ним.
- Сэр? Сэр. Сэр! - губастая толстуха из приёмной с усиками над верхней губой трясёт твою руку. - Мне очень жаль, мистер, но ваша... но вам необходимо заполнить эти формуляры. Поймите, состояние девушки требует о вас подписки о соглашении на...
Перечисление терминов, меры из дешевых фильмов, перспективы анафилактического шока, алергий, хлопающая по планшету кипа бесконечных бумаг. Даже теперь он всё ещё при тебе. Крест. Сам ли ты на него подписался или стоит только сплюнуть на кафельный продезинфицированный пол вязкую слюну связи и мир снова станет прежним? Всё возможно, стоит только потереть бок волшебной лампы сформулированным желанием.
А там, наверху, за хлопками многочисленных створок парных дверей, между белыми, синими и зелёными халатами или медицинскими формами, под тяжестью диагнозов, в коконе трубок, ниток, в лабиринте ещё не собранных анализов, покоится Белоснежка. Хранитель хрустальным гробом прикосновения льёт и льёт свою силу, не заботясь об осыпающихся на пол перьях. Никто не увидит, она не оценит, так и не узнав.
Один из бессмертных вскоре падёт. Другой над собою поднялся.

Отредактировано Коч (2011-10-26 16:11:30)

+1

376

.. кем вы ей приходитесь?
Кем, я тебе прихожусь, действительно?
Из всего сонма вопросов, завалившего меня, почему-то цепляюсь только к одному. Кем я, мать его, тебе прихожусь?
Правильнее всего, конечно, сказать - хозяин, господин души и тела. Но не думаю, что поймут, разве что превратно - ты вполне можешь быть официанткой андеграундного фетиш бара, а я, соответственно.. владелец? Ну не бред ли?  Без пяти минут твой убийца?  - тоже подходит. Но мне не нравится это слово, я не хотел тебя калечить и в реанимацию отправлять. Сейчас не хотел.
Дилер, за дозу насиловавший и избивавший тебя? - когда-то, очень давно и такое было. Любовник, случайный прохожий, облапошенный тобой простачок? - идеально подходит. Но не складываются все эти определения в то, кто ты для меня и кто я для тебя. Есть что-то гораздо большее, чего я словами поймать не могу..
Злит меня этот вопрос, вот что.
Нет у меня на него ответа.
Попробуем по-другому, вдруг, поможет - а ты кем мне приходишься? Моя безраздельная собственность, которую нерадивый хозяин, сломал как игрушку? Еще не надоевшую, от того отнесенную в ремонт, игрушку. Подходит, вроде, но это вообще не про нас.
Пойманная мной душа? -  слишком мелко. Не стал бы я возиться и тащить черти куда бесполезное, пустое издыхающее тело.  Смертная девочка, сумевшая пробить вакуум одиночества моего личного круга комфорта?.. Стоп. Дальше не нужно. Все, все, все, замяли с самокопанием.
- Нашел у мусорников. Принес.
Впрочем, я не потому остался, чтоб отвечать на дурацкие, пусть и подвигшие совершить путешествие в собственное бессознательное, вопросы. Я хочу знать что с тобой. Как сильно я.. перестарался. И заполнение формуляра, как нельзя кстати. И, кстати, именно ответ на этот, интересующий не только ее, но и, оказывается, меня,  вопрос, принес еще кое-что.
Губастая бочка жира, до того действовавшая "строго по инструкции" и преграждавшая мне путь вглубь, на секунду замялась. Вскинула брови, цокнула. Голову наклонила и шепнула:
- Триста двадцать девятая. Если захотите навестить.
Номер палаты, куда, если ты выживешь.. Куда тебя обязательно переведут. Хочу надеяться, что я найду, когда вернусь, тебя в этой палате - вспоминаю твое лицо позади пальца, отталкивавшего  черное жерло пакета  - ты живучая.
Обязательно переведут.

===>  неизвестное направление ===>   бар "Осколки"

+1

377

Держи меня за руку, долго, пожалуйста!

- Странно, видела эту пациентку из реанимации? Ну, ту у которой ни документов, ни страховки, ни даже данных в базе? Так вот, ей отказались делать операцию без финансовых гарантий и... Она и не понадобилась! Оценка первоначальных повреждений была неверной, на самом деле она в куда более лёгком состоянии. Средней тяжести, даже не тяжелое!
- Не может быть! Я была в той смене, что её приняла. Операционная сестра, которая готовила стол к ней сказала, что помимо амбу и прочего ей наказали приготовить полный реанимационный набор! И это при средней тяжести? Не смеши. Кстати, я слышала, что сейчас её отключили от всех аппаратов, искусственного дыхания, энцефалографа, кардио оставили, конечно.
- Чудеса. Хотя, помнишь, на прошлой неделе...

Голоса умирают, но Мы живы. Я не слышу и не чувствую тебя, но знаю - Мы будем вместе ещё достаточно долго. Ещё ровно столько, чтобы я наконец сказал, сделал всё, что наметил. А дальше пусть будет хоть сама Изнанка. Мы вместе в маленькой общей палате, я раз за разом касаюсь крыльями старухи, что час за часом ждёт привета из иного мира. Привета от старика, мозг которого умер ещё несколько дней назад. Я не скажу, врачи не сказали. Никто не скажет. Пока капают копейки страховки, он будет жить. Он - клетки, цепочки ДНК с его фенотипическим отпечатком. Он. Но ведь не такого его ждёт верная подруга молодости? Как думаешь, а Мы так же будет цеплять друг за друга до последнего, пока финальный аккорд не сыграет и по наши души? Твою. У меня нет души, ты же знаешь.
Нет, не знаешь! О, безэмоциональное море спокойствия, верни меня к себе. Видишь, я говорю как ты, думаю так же. Мы оба видим в океане нечто большее, чем бесконечные массы воды. Отчего мы не вместе так, как могли бы? Отчего твоя любовь с моею не сцепляется так туго, что наши жизни превращаются в вечность. Камилия, любимая, я ведь могу подарить тебе очень долгую жизнь, не вечную, но такую, которой ты одна достойна. Только угадай, распознай во мне своё персональное чудо. Я распахну крылья так, что ты увидишь и мы наконец станем едины. Мы...
А пока ты выбираешь другого. Ты подарила ему свою душу, я ведь знаю. Я чувствую её дрожь в демонической сущности. Я снова потерял... Но на этот раз ты куда дороже всех тех, кого я поклялся забыть. Я повторил ошибку, но результат её будет иным. Он едва не убил тебя, как могла ты быть столь доверчива? Любовь моя, ты всегда была хитрее и осмотрительнее меня, снискала всё моё восхищение... Чтобы придти к такому финалу? Что, что я должен сделать чтобы занять его место? Причинить тебе боль? Не проси. Встать над тобою божеством, тираном? Никогда. Мне всё это недоступно. А значит я так и буду безмолвной тенью следовать за тобою, не создавая какого-то единого образа, а только раз за разом подстраиваясь под твои желания. Он этого не делает. Демон действует для себя и тебя это устраивает. Я никогда не пойму, никогда. Но я всё равно буду тебя любить.
Камилия... Камилия! Пожалуйста, я умоляю тебя... проснись.

Дешевая пластиковая табуретка со знаком центральной больницы Города утопает в разноцветных перьях. На ней, едва касаясь, склонившись над укутанным проводами телом, сидит Хранитель. Халат посетителя, бахилы, растрёпанные пряди неухоженных дред. Неземная красота, светлый лик осунулся, погас, поник. И только посеревшие от усилий кисти не выпутаются испод покрывала, не выпустят бескровной руки. Он отдаст всего себя, потеряет все силы, чтобы однажды он и она хотя бы ненадолго стали Они.
Старушечья рука, прохладная и шелестящая, как осенний лист, да ещё и с теми же прожилками, ложится на плечо юноши.
- Не пугайся, милок. Она проснётся. А мой 好きな - уже нет.
Старческие глаза - бездна умиротворения, тёплой грусти и одиночества. За сгорбленной спиной - двое. Оба близки к роняющей перья фигуре, но их свет не подёрнут дымкой, раз и навсегда открывающей перед хранителем путь вниз, прочь от Духа. Они смотрят не на простёртые в кроватях тела, не на пожилую даму. Они смотрят в своего собрата. Бесплотные бескрылые духи, способные на вечность, служащие одной общей цели. Или уже нет?
Смерть - часть жизни, жизнь - ничто без смерти, смерть - начало жизни, жизнь - продукт смерти.
Ты сбился с пути. Твоя привязанность слишком сильна. Она - одна из миллионов, предназначенных тебе.
Её заберёт у тебя Поток и вернёт в другом образе. Не раз, не два. Так должно, так было и будет.
И сказал Дух - каждому из вас предназначен будет один, но будет он смертен. Возлюбите, но отпустите.

- Убирайтесь! - хлопок крыльев сбивает с тумбочки пустой пластиковый стаканчик, взметает листки назначений.
Духов нет. А оставшаяся одна старуха ощущает весь вес своих лет.
- Зря серчаешь. Утянет же за собой, а ты другим нужен, - сухая спина, змеи вен - уходит старуха по вымощенной перьями тропе.
Хранитель роняет голову на ледяные комой руки.

Отредактировано Коч (2011-10-28 23:16:54)

+1

378

Спустя несколько дней. Ноябрь 2011, поздние сумерки,
город уснул, а неугомонный дождь наконец-то прекратился. Небо прояснилось, стали видны звезды.
Земля и деревья покрылись тонким слоем инея / коркой льда. Температура воздуха: - 1

Юноша с бледным лицом бежит через больничный холл. Молодой человек с копной дред сбивает с ног сестёр, пациентов из очереди, цепляет их локтями и вертит на месте юлой. Красивый молодой мужчина в развевающемся плаще скользит по чисто вымытому кафелю на встречу лестничным пролётам.
Опаздывает.
В пластиковом стаканчике с водой из бойлера голубые глаза Хранителя видят недоступное другим. Предмет падает на пол, прозрачная жидкость, разливаясь, становится невидимой. Хруст сосуда не режет слух переломами детских рук. Разворот на месте, неловкий удар ногой по бойлерной установке. Грохот, целые потоки H2O из небесно-голубого сосуда. Чьи-то крики. Пока - недовольство.
Уже опоздал.
Топот плоских дешевых подошв по бетону ступеней, к счастью из-за немощи обитателей - большей частью пустых. Врачи-ординаторы, стажеры, уборщица - все мимо. Контрольная установка со сканером голографических пропусков не успевает заблокировать стеклянную дверь. Третий этаж, реанимационный стационар. Вопль. Совсем другой, полный ужаса, последний.
Слишком поздно.
Осунувшийся от усталости дальний родственник растаманов бредёт по коридорам в поисках универсального средства для продления своего существования в этом мире, в этой оболочке. Запах пищи не трогает его ноздри так уверенно, как его подопечной, а значит придётся поплутать. Забывать о физиологических потребностях плоти-сосуда - худшая идея для Хранителя.
Лишь предстоит.
- О, малышка, не делай этого, не делай! - Крик во весь голос, но кто услышит? Даже шепот в голове доступен только в одну сторону. - Камилия, остановись! Как я забыл, как не догадался?! Держись, Камилия, держись!
На сёрфе из прозрачной смазки из столовой выезжает, оскальзываясь, посетитель в небрежно распахнутом халате. Бахилы где-то забыты, о пропуске не идёт и речи.
Вот-вот свершится.
Последняя прямая, да только вместо желанного рывка - исход сил. Никакая выжимка предела из человеческой плоти не работает в условиях полной потери энергии по причине безответственности. Или сверх ответственности перед подопечным? Не важно, результат один. Взгляд льдистых мудрых глаз затолканного в органический кокон духа врезается в красную лужу, алчным языком вывалившуюся испод двери с номером триста двадцать девять.
Всё.

Тело в палате на койке выгибается дугой. Все системы демонстрируют стройный ряд нормальных показателей, от состава крови, до тургора, давления, температуры, частоты сердечных сокращений и прочего. Датчик на душу прицепить забыли. Мутные и цветом, и фокусировкой глаза распахиваются в тот момент, когда возле тумбочки останавливается обеспокоенная сестра. Мало ей, бедняжке, было чудесного исцеления и подозрения на фальсификацию осмотра терапевта, хирурга и реаниматолога. Хрупкое тело типичной представительницы местного подвида людей плавно сгибается в позвоночнике в жесте профессиональной жалости. Холёные руки ласково прижимают плечи пациентки к подушке, губы раскрываются на встречу заботливым словам.
И прилипают к стене двумя гофрированными ошмётками. Сдавленная исполинскими лапами голова щедро дарит осколки черепа и брызги всех цветов мозга стенам, окну, экранам приборов. В коридоре срабатывает первый из многочисленных чудес роботехники, но сигнал пока лишь означает отключение пациента, приравниваемое к смерти. Роза распахнутой грудной клетки, при условии целостности диафрагмы - идеальная кровавая поилка с оливкой в виде ещё бьющегося сердца. При желании большое кошачье может есть очень быстро. Но если вспомнить, что было положено на алтарь выздоровления даже не её покрытой шерстью плоти, то подобное поведение оправдано. Конечно же не вами.
Голод. Лёгкая добыча, мало. Клетка. Тесная пропахшая людьми клетка. Боль, память о боли. Агрессия.
Выволоченные на простыню внутренности бесследно проваливаются в не требующий пережевывания желудок ровно в тот момент, когда в узкую щель кормушки клетки входит обеспокоенная дежурная. Плохо рассчитанный после долгого прозябания в чуждой оболочке, на задворках гуманоидного разума, бросок размазывает хлипкое старое тельце о стену с такой силой, что надувшаяся поначалу кровью и крошевом содержимого кожа разом лопается, оставляя на побелке рисунок художника современности. Движение ноздрей, приоткрытая пасть с вываленным наружу кончиком языка - признак неудовлетворённости, голода, ещё не нашедшего утоления.
Прыжок на противоположную стену оборачивается не рикошетом в развороченный труп, но падением целого образующего квадрат палаты сектора. Провода искрят, поднявшаяся пыль застилает глаза тем, кому давно пора орать. Мать после родов с осложнениями жестом опытного игрока в мяч загоняет младенца под койку, не думая. Умная баба, никаких воплей, паники и прижиманий ценного к груди. Даже зверь способен оценить. Но... слишком сильно пахнут свежей кровью и изгнанием плода шрамы на женском животе. Никакого ювелирного извлечения нитей, только точность лопнувшего по швам черепа, нанизанный на шипы языка желеобразный мозг. Наконец-то приходит и время плоти. Не успела даже вскрикнуть, к счастью, животные не любят громких звуков.
Время тикает быстрее, чем того требует ритуал насыщения. Скупые подачки тут и там, а в итоге - только возросший аппетит. Топот ног барабанной дробью предстоящего. Но, если прислушаться, в авангарде единичный самоубийца. Дверь распахивается, но благодаря особой сладостности жертвы тигрица остаётся лежать на койке в королевской позе победителя. Только чётко наведённые на вновь прибывшего локаторы ушей явно демонстрируют метку - ты следующий.
- О, Камилия... - только и произносит самоубийца, прежде чем выбросить руки вперёд.
Видимый только магическому зрению щит вовремя окутывает то, чем стала подопечная. Навсегда ли? Кто приструнит распоясавшуюся, но до сего момент столько лет пребывавшую в плену чужой воли сущность? Уж точно не пребывавшая где-то далеко душа под руку с погасшим от боли сознанием.
Первый выстрел гремит над самым ухом Хранителя. Разрушенная палата наполняется запахом пороха, лучами проводников электрического разряда, голосами охраны. Ревёт уже совсем другая сирена, обитатели соседних палат, большей частью бессознательные, один за одним самопожертвованием работников увлекаются прочь от места действия. Три трупа не так много, верно? Зрачок-точка мужчины бликует и размывается слезами, когда первый нападавший сметается с ног огромной кошкой, залитой кровью, украшенной, словно дикарь, косточками и перьями подушек. Хруст, захлёбывающийся крик, новая серия выстрелов. Гуляющие по палате отражённые пули ранят кого угодно, но только не тигра.
- Прости, прости меня!
Невидимые до сих и остающиеся таковыми крылья распахиваются. Едва развернувшийся для новой атаки тигр замирает. Секунда узнавания или смятение отказом от причинения боли, нападения? Объятие. Безумный, неважного вида парень стискивает грудь животного прежде, чем их тела с сахарным хрустом выдавят стекло и понесутся к земле под канонаду команд, сирен и не затихающих выстрелов. Вот пуля прошивает невидимое оперение, но отверстие слишком мало, чтобы прервать полёт...
Как мне сейчас был бы нужен твой совет, самоотверженная мать, чей младенец остался жив только благодаря причинению малого зла...
Разжать руки, стискивающие самое дорогое на свете - просто ли? Швырнуть на заставленный автомобилями асфальт то, что любишь больше себя. Обречь на очередную гонку вооружений, на преследование, на одиночество. И даже не знать, удастся ли решить задачу возвращения контроля! Не просто. Но не значит, что не необходимо.
Чёрный тигр без хвоста проминает крышу седана до самой земли, не получив при этом ни царапины. Невероятная сила позволяет буквально смести препятствие с пути. Взгляд на муравейник, полный корма. Другой - на манящую за собой ленточкой, бантиком на верёвке, бегущую по земле впереди, с огромным синим пером в руке, вероятную добычу. Выстрел, второй. Щит ещё держится, но запах и звуки режут тонкие струны чувств. Пар валит изо рта, напоминая о днях, проведённых в горах. Дома. Выбор сделан.
Гамельнский крысолов завёл себе кошку.

----> Неизвестное направление

Отредактировано Коч (2011-11-02 13:11:33)

+2

379

===> неизвестное направление ===> бар "Осколки" ===> переулок Киояма
ноябрь 2011, позднее утро или ранний день, +6
дождь, сильный ветер. Листья, намокшие от дождя
превратились в мокрую непонятную субстанцию

Покурим?
То, что я собираюсь сделать, тем более покажется странным, если вспомнить, что ни вкуса ни запаха, ни каких-то иных ощущений, кроме перевода продукта, я от процесса не испытаю. Но у этой сигареты и цель другая. Я думаю. На ливень, хлещущий косыми каплями по спине, не обращаю ровно никакого внимания. Оглядываюсь в поисках места, где можно было бы примостить зад, веду глазами и нахожу его его метрах в восьмидесяти от себя, и в ста -  от центрального входа. Что-то я зачастил в больницу.. Топаю к лавочке. Оставляя слой грязи на перекладине, плюхаюсь на сиденье ногами, зад опускаю на влажную спинку. Устраиваюсь поудобней. Чертыхаюсь мысленно.  Приподнимаю бедра и вытягиваю мятую-перемятую пачку из кармана джинсов, снова плюхаюсь на лавку. Выскребаю из покореженного влажного картонного нутра по приличней и не слишком мятую сигарету, тщательно от ветра и капель прикрывая руками огонек и табак, прикуриваю от выуженной из пачки же, зажигалки.
Затягиваюсь.
Выпускаю дым.
Думаю.
Выжила, твою мать!? Короткое сообщение по местному радио я услышал по дороге - еще раньше, чем добрался сюда. Но эти два события - ты в реанимации и кровавая баня, устроенная тигром в местной больнице, я не связывал ровно до того момента, пока не остановился перед табличкой с надписью триста двадцать девять. Там, за дверью, нет тебя. Есть куча полиции, запах крови. А тебя нет. В очередной раз скрылась. Долго это будет еще продолжаться?
Словно мы - рота солдат, идущая по мосту. Хоть и был приказ двигаться оставив строй, чтоб не попасть в такт, не пересечься моментом, не показаться на глаза друг другу - но нет-нет и случается оказия. Попадаем, напарываемся, случаемся в судьбах друг друга. Короткая вспышка притяжения сменяется чертыханиями, сдавленными проклятиями друг другу в спины, опять же - реанимацией.. И снова нет тебя в моей жизни и нет меня - в твоей. Сколько их уже было, этих грязных точек? А мы все не успокоимся.
Я не успокоюсь, потому что задета, мать его, гордость - снежинка, удобно в кармане до того затерявшаяся, начинает жечь изнутри, и если б не мокрые руки и боязнь ненароком потушить огонек, я б запустил руку в карман, вытащил и раскрошил ее в кулаке - мать его, ты увела у меня книгу.
Снежинка в кармане горит огнем - антитеза - хочу знать, где ты дела мою книгу! Я нашел снежинку, чтоб спасти тебя, но ты меня в очередной раз прехитрила. Я пришел за тобой, а ты сбежала, чтоб только со мной не пересекаться. Ненавижу себя за преступную слабость хотеть тебя спасти. Ненавижу снежинки, я раскрошу ее у тебя на голове, дайте срок! - хочу тебе, твари, в глаза взглянуть, знать бы, где тебя на этот раз искать.
Так ничего и не решаю, но мне уже нужно бежать - через пару секунд в мусорник, расположенный через две лавочки от моей, полетит сточенный до подушечек пальцев бычок, а сейчас я, гадая "не попаду" - "попаду", делаю последнюю тягу.
Закончилась сигарета.
Пора.


Внешний вид. Весь мокрый. Вода стекает вниз, мокрая одежда липнет к телу.
Черная кожаная куртка на голое тело. Светло синие, очень грязные, джинсы, с одного бока и на бедре - в застарелой и почти не видимой блевотине. На коленях и вокруг передних карманов - ржавые потеки и бурые следы пальцев. Грубые черные высокие ботинки на шнуровке - в грязи. Толстая цепочка серебряного цвета на шее. Загорелый не по сезону. Старый, едва-едва видимый диагональный шрам на лице через глаз. Старый, едва-едва видимый, с рубцом, горизонтальный шрам на шее. Торс в мелких, практически не видных порезах и ожогах, на ощупь почти не заметных. Растительности на торсе нет, на лице нет, на голове нет. Брови потихоньку отрастают, и еще не выглядят очень густыми. Зубы, как ни странно, все на месте.

+2

380

Центральное полицеское управление --->
ноябрь 2011, день, +6
дождь, сильный ветер. Листья, намокшие от дождя
превратились в мокрую непонятную субстанцию

Одета: Синее демисезонное полупальто с капюшоном, под ним чёрная короткая водолазка, синие облегающие джинсы, алый вязанный шарф (довольно таки длинный). Чёрные ботильоны на платформе и высокой шпильке (примерно 12 см.), чёрная маленькая сумка.

Дождь по-прежнему атаковал стёкла автомобиля, из-за всех сил пытаясь ворваться в салон. То ли от ужаса, то ли от любопытства.   
Это довольно сильно бесило ведьму, тем более, её голова, которая и без того чем-то напоминала бочку с порохом, ужасно болела.
Её водитель, такой же практикант, как и Такуми, очень часто оборачивался в её сторону и идиотски улыбался. Рейчел его не знала...что было весьма и весьма странным. Она знала всех, всё и всегда. По крайней мере, в её мечтах это было так.
Ещё больше её напрягало то, что их очень часто заносило на поворотах. Асфальт был мокрый, движение в городе очень оживлённое, учитывая то, что больница находится неподалёку от центра. Она хоть и любила скорость, драйв и всё такое, но сейчас это было неуместно. Как это происшествие. Тигр в больнице...Боже, куда катится этот мир?
Наконец они почти достигли точки назначения. Высотное, довольно красивое здание городской больницы было окружено полицией, и десятки зевак пытались просунуть везде свои длинные носы. Куда наглее был журналюги, которые просто шли напролом, ослепляя всех своими вспышками.
Лысый. - Рейчел замерла. - Тут написано, что он ещё был и накачанным. Не очень-то и хорошо...но интересно. - подняв наконец голову, она ехидно улыбнулась. Сложно представить, что творилась в её мыслях. Ей хотелось и справедливости, и мести...жестокой. Крови противника на губах, его слёзы, его боль...как же это было бы красиво.
Автомобиль проделав довольно долгий тормозной путь, остановился где-то в двадцати шагах от эпицентра "представления". Не медля Рей вылезла из машины, шустро пробежав через стену охраны. Следы крови, словно акварель размывали капли дождя...это очень усложняло обстоятельства. Оставалось уповать на свидетелей, а их должно быть множество. Хотя обычно две-три пары глаз вполне хватает, чтобы получить достаточное количество информации.
С долей жалости осмотрев тела, которые в скором порядке выносили из больницы, Рейчел подошла к ближайшему врачу. Вычислить их было как никогда легко по белым халатам. Накрахмаленным, банальным и даже чуть-чуть страшным белым халатам.
- Мне нужен тот, кто может объяснить то. Как тигр попал в больницу? Это же вроде, не ветеринарная клиника? - обращаясь к стоящему за её спиной молодому специалисту, ведьма уже искала зацепки взглядом.
- Попробуйте спросить нашу старшую сестру - она сегодня на этой неделе дежурит в отделе учёта. - ответил он довольно уверенно, спокойно и хладнокровно. Редко встречаешь такое. Брависсимо, выдержка как у дорогого коньяка. Ах, коньяк...
- Как я могу её найти, не подскажите? - Рейчел наконец повернулась к нему, осмотрев его лицо. Стандартный японец, как нельзя ухоженный. По его речи, голосу, аромату можно было сказать, что он - перфекционист, таких поискать. Но его личность мало интересовала девушку, к тому же люди, видящее в мире только порядок вызывали у неё отвращение. Зачастую это зануды. Девяносто процентов работников правопорядка такие. И это правильно. Так должно быть...
Парень молча указал пальцем на женщину, стоящую под голубым зонтом. Она явно была испугана....и она явно страдала лишним весом. Но и уточнение этих вещей совершенно не входило в планы ведьмы, и поблагодарив кивком врача, она направилась к ней.
- Здравствуйте. - легонько улыбнувшись, произнесла Рей. Да, улыбка была обязательна - женщине нужны положительные эмоции, какими бы наигранными они не были. Люди в такие моменты очень наивны. И очень много болтают...
Сестра повернулась к рыжеволосой, вытертая слёзы белым хлопковым платочком. Ответа нет. Ладно.
- Я детектив Бернелли...из полиции. Расследую дело, по...ну вы сами понимаете, по чему. Мне сообщили, что вы в курсе, кто привёз...или привёл сюда это...животное. - Хотя я больше склоняюсь к мнению, что это и не животное, и не человек. Золотая середина. - очнувшись от раздумий, Рейчел вынула из сумки удостоверение и показала его свидетелю.
- Да, я видела его. Он был довольно красивый...как в фильмах, знаете? Высокий, довольно накачанный, лысый. В ухе была серьга, да-да! У него были карие глаза. А девушку, что он при... - она замерла, видимо напуганная видом Рейчел. Та приоткрыла рот, весьма побледнев.
- Милочка, что с вами? - обеспокоенно произнесла она, потрепав ведьму по плечу.
- Вы...вы...выговорите, он высокий, лысый и накачанный? Карие глаза? У вас записаны его данные?! - детектив почти сорвалась на крик. Она знала, что это - он . Речь о нём. О той скотине, которая посмела отправить на тот свет столько душ. Её сердце облилось дёгтем, но голос сестры привёл её в чувство.
- Облик девушки я не запомнила...но тигр...у него была одна особенность. У него не было части хвоста. Как отрубленный. - выражение своего лица ведьма не изменила, а вот женщина начала нервничать заметно больше. Не пугай народ, Рейчел. Детективы так себя не ведут.
- Спасибо. Я поняла. Как вас зовут? - нарыв в сумке блокнот с ручкой, Рей быстро черкнула в нём услышанное.
- Лайра Окоми. Милочка, с тобой точно всё в порядке? Может, воды? - мамашка, нашлась. Хотя её забота была довольно приятна. Но неуместна.
- Нет, благодарю. Попробуйте составить его фоторобот. Если что, я знаю где вас искать, миссис Окоми. - произнесла Рейчел, уже с полоборота. Развернувшись, она шустро зашагала по коридорам. шла везде, где только была кровь...она была неким путеводителем. Смотрелось довольно страшно, как в заезженных фильмах ужасов - белые, кристально чистые полы, стены, потолки, свет лапм, иногда гаснущий от ливней на улице. И ярко-красные разводы. Лучше бы ты стала музыкантов, Рейчел...
Палата 329. Она была опечатана особенно усердно, в ней уже работали ребята из лаборатории. Те же белые халаты, но уже совсем другого направления. В прочем, мешать им девушка не стала. И без того было понятно - оборотень, а это, скорее всего был он, находился именно тут. Спал, ел, пил, лежал и выздоравливал именно в этой палате. Что же заставило его сбежать? Может, его пытали...но это уже не твои проблемы. Это не оправдание такому зверству.
- Рейчел? - сзади раздался знакомый голос. Она обернулась.
- Да? - перед ней стоял тот водитель. Не известно, откуда он знает её имя...хотя догадаться не сложно. Да, весьма не сложно.
- Роб вызывает тебя в участок. Похоже, он беспокоится за тебя. У вас с ним что-то было, да? - Такое хорошее начало было омрачнено такой идиоткой концовкой. Даун. Иных слов нет.
- Пошли. - Рей взвела глаза к потолку и двинулась вперёд, рассматривая чередующиеся полосы ламп. - То есть, тебя совершенно не колышит, что он мне в отцы годится? - она слышала, как он пошёл за ней. - Дважды подумай перед тем, как задавать такие идиотские вопросы. А то можно получить пулю в лоб. И я не посмотрю, что ты - тоже легавый. - она чуть снизила скорость шага, чтобы поравняться с ним. Потом с ехидной улыбкой взглянула на него. - Уж поверь, меня есть кому отмазать.
Впечатляет, Бернелли. Ты прям как плохая девочка, вылезшая из голубых экранов старых ковбойских фильмов. К чему эти понты? Наверное, для понта. Да, именно. Понты для понта.
Как только они вышли из здания, Рейчел направилась в ту сторону, где стояла машина. Парень же - в другую. Ведьма по началу растерялась.
- Ты куда?
- Я отогнал автомобиль туда, чтобы не мешать проезду скорой. - вполне логично. Настолько, что девушка без промедления пошла за ним.
- И далеко ты её отогнал? - устало спросила она, хлюпая по лужам. Её полупальто всё промокло...волосы висели сосульками, тело дрожало. Она не задумывалась о том, что сегодня может быть дождь. Хотя это было довольно очевидно.
- Прилично. - одно слово, избавляющее от дальнейших вопросов. Всё ясно, как никогда. Спасибо.
Они прошли уже где-то сто метров от больницы. Девушка смотрела вниз, дабы не подставлять своё лицо ударам дождя. Волосы уже были настолько тяжёлыми, что их надо было отжимать. Чем Рейчел и занялась, подняв голову и...
Ведьма замерла. Он...
Простояв, не дыша несколько мгновений, она резко достала револьвер из сумки и кинулась в его сторону. Он докуривал сигарету, явно пытаясь успокоить себя.
- Рейчел! - посшался сзади голос, прорывающийся сквозь пелену дождя. Она уже не задумывалась, не гадала, не пытала себя. Она знала.
- Это ты! Не двигайся, ублюдок! - наставив на него пушку, прошептала девушка. Её голос сильно дрожал - то ли от холода, то ли от страха, то ли от злости. Сложно описать то, что творилось внутри неё. Буря. Ураган. Пламя...оно металось по телу, задерживалось в сердце, вызывая непонятное чувство. Всё смешалось в одном. В одном флаконе.
Это ты...я знаю..я чувствую...

+1

381

- Это я. Не двигаюсь. Дура.
Радостно сообщаю в пространство, куда-то позади себя отправляя звуки приветствия и, в подтверждение слов, меняю уже почти оформившееся решение щелчком отправить окурок в урну - вместо этого делаю широкое размашистое движение, которым бычок отправляю в полет позади себя. В этом весь я, и я именно так "не двигаюсь" - будем знакомиться, что-ли?
Далее - "дура". Об умственных способностях дамы же, я предпочитаю судить, глядя на размер ее груди, потому с "дурой" я поспешил. Чтоб исправить сей недочет,  делаю еще одно нарочито размеренное и размашистое "не двигайся".
Будем знакомиться, леди?
"Это я". Разворот корпуса на девяносто, в направлении голоса - нога в огромном тяжелом ботинке, смешно скользит по мокрой лавке, прищур глаз ловит себя на прицеле покоящегося в девчоночьих руках, пистолета. Ого! А с собаками меня ловить слабо? Но внимание, мне оказанное - льстит. Ты б еще мигалку на лоб прицепила, и, в пару к пилотке, увешанной значками,  латексный костюм полицейской из всем известных немецких, предназначенных для частного просмотра, фильмов -  надела. Но, и так ничего. Милая.
А знаешь, я ведь не просто так смотрю. Изучаю. Мысленно в "одень куклу-раздень куклу" играю. Пока что, все, что увидел, мне нравится. Даже то, как уверенно ты на меня ствол направила - нравится. Настолько, что решаю пока игрушку у тебя не изымать - интересно же, чем обязан вниманию столь экстравагантной леди и на что ты, ради того, чтоб познакомиться со мной поближе, пойдешь.
Тигры, книги, сучки, руки кусающие, снежинка в кармане - отходят на пятый план. Поздравляю, Рыжая Стерва -  ты вышла в финал моего круга внимания. И чтоб обозначить свое, на твоей персоне, полное сосредоточение, я делаю еще кое-что.
Та сама нога, которая только что соскользнула с мокрого дерева лавки, теперь перепрыгивает через спинку. Седлаю по-ковбойски лавку и, устраиваясь на ней поудобней, черкаю мимоходом красивое синее пальтишко грязной подошвой.
Непорядочек, самочка.
Если так пойдет, от лощеного внешнего вида мало что останется, да? Но меня это не волнует, разве что в контексте посмотреть на то, как ведет себя в банке "жук в алом шарфе", с бездонными зелено-синими глазами. В них-то я и не мигая, чуть снизу вверх, смотрю.
- Пальтишко испачкала. Грязью-то.

+2

382

Тук-тук-тук...уиу-уиу-уиу...холод...холодно, очень холодно. Сыро. Страшно. Злоба. Ярость. Радость...всё смешалось - в душе вышедший из-под контроля блендер, перемалывающий всё, вплоть до остатков мозга. Ты слышишь, как за спиной по лужам аккуратно шагает водитель, чьего имени ты так и не узнала. Ты знала, что это на 90% тот, кого ты ищешь. Ты видишь, с какой издёвкой он тебя смотрит. Ты - лишь дурочка, сбежавшая из психушки. Хоть сейчас одевай смирительную рубашку. В ней хотя бы теплее...
Каждая миллисекунда ожидания его ответа казалась вечностью. Кто ты такой, мать твою, чтобы так пытать мой мозг?
- Это я. Не двигаюсь. Дура. - оригинальненько. Как фиолетовая корова в рекламе шоколадок. Но в отличии от неё, более логично. Это он. Он не двигается. Ты - дура. Радуйся, ребус разгадан!
Переворачиваем страницу....ап! Ребус для профессиональных гадалок "Что сеньор будет делать далее?" - отгадаешь, получишь приз - зайца в клетке и жизнь. Не успеешь - пулю в лоб и журавля в небе. Забавно, правда? Много слотов, много вариантов, мало времени. Пришло время нажать на кнопочку "Отключить" на блендере и прийти в чувство. Вернуть свой рассудок с каникул, логику  поднять с шезлонга и наконец начать действовать, а не тупо пялиться в его глаза. Кстати, они были карие. Как и описывала та женщина.
Движение. Он наконец решил что-то предпринимать, чтобы спасти свою задницу? Поступает вполне умно. По опросам, 74% жителей Токио поступили так же на его месте - бежали бы, бежали, бежали...пока их дорогу не преградила патрульная машина или высокий тупик. In the end. No happy, no smile.
Пока Рейчел соображала, что он сделает в следующий момент, он в наглую, и как видно, нарошно чиркнул подошвой обуви по её любимому пальто, оставляя грязный след. Хах, давай, быстрее беги в химчистку, пока пятно не въелось. Что тебе дороже, выбирай?
- Пальтишко испачкала. Грязью-то. - хорошо стебётся, тролль. Жюри поставило бы по десятке из пяти, зрители бы вопели от восторга.
Чудо, возомнившее себя ковбоем-повелителем скамеек, уставилось в её глаза. Это ещё больше выводило из себя девушку, которая и без того еле удерживала себя от соблазна надавить на курок, завести сложный механизм и покончить с этим делом. Однако, свидетель за её спиной, чьи шаги были уже очень близко, не давал ей это сделать.
- Сука. - прикусив нижнюю губу, прошипела ведьма.
- Рейчел, ты сдурела?! Хватит бросаться на прохожих, как бешеная собака! - послышался усмешливый голос сзади. Что там у нас по физике было, вода с примесями - отличный проводник электрического тока? Так вот, Рейчел шибануло не слабо. Ей хотелось разорвать свой двуствольник на две части, словно листок бумаги, и выстрелить в обоих. Одновременно.
Собака? Бешеная? Кто тут собака?...Ах ты.... - резко обернувшись, она врезала по наглой морде водителя, что есть силы. А силы было много - зарядило как батарейкой. Покупайте Дюрасел, будете здоровы, ага.
Полицейский упал на пол, потирая место удара рукой. Прекрасно понимая, что это - прекрасная возможность побега для того "ковбоя", она немедленно обернулась, молниеносно прицелившись на его голову. Интересно, что в ней сейчас творилось? Вот бы вскрыть...
- Не самое лучшее место для беседы, правда? - она шагнула назад, не снимая взгляда и прицела. Аккуратно присев, ведьма нащупала на кобуре "коллеги" холодные, мокрые наручники. Быстро сняв их, девушка с довольным видом потрясла ими перед лицом кареглазого.
- Ты не замёрз? У меня есть предложение.

Отредактировано Rachel Bernally (2011-11-08 19:00:08)

+1

383

Сука у нас ты, между прочим.
Это я к тому, что на конкурсе "у кого длинней" выиграю все равно я, даже если размер окажется "лилипуты отдыхают". Впрочем, твое сдавленное шипение мне нравится. Ласкает слух. Приятно, когда кто-то тебе настолько рад, что "сукой с порога встречает" Я тебя тоже кое-чем встречу. Тебе понравится.
- Сводишь меня в кафе и угостишь мороженым? Я за. С тебя шарик.
Глупая шутка про шарик, да. Глупая. Или это у меня кривой ассоциативный ряд? В любом случае, я представил, как бешеная, на улице кидающаяся на прохожих с пистолетом и кулаками, дамочка - сидя в кафе и наставив ствол на дрожащего официанта, выпрашивает воздушный шар с эмблемой заведения, для "воот этого лысого дяди". Такой, знаете, какой обычно детям вручают, лысый воздушный шарик для лысого дяди. Смешно пошутил, Черти меня дери.
И я смеюсь - громко, заливисто ржу своей шутке, а вовсе не тому факту, что у нас с тобой под ногами валяется здоровый, только что получивший от тебя по морде. мужик. А ты горячая штучка, говоришь?  Я вообще обожаю всех, но тебя я обожаю особенно. Картины мысленные рисую, как к стенке тебя поставлю в туалете детского кафе и расспрошу с пристрастием - какого лешего ты ко мне прицепилась на улице, а?
Пожалуй да, именно этот факт меня заинтересовал, когда я решил не уходить по своим делам, а сначала дождаться конца твоего представления. Что на очереди? Ты его, валяющегося на земле схватишь за ноги и разорвешь пополам? Или меня? - ..попытаешься схватить за ноги.
- Убери пушку.
Вот это уже серьезным тоном. Без всяких шуток. Даже ржать перестал, чтоб до тебя донести поподробней свою мысль. А то ведь действительно - вокруг, в связи с недавним больничным происшествием, полно полиции. Еще напоремся на копов, объясняй им потом что эти именно ты бешеная, а я не при чем.

+1

384

- Сводишь меня в кафе и угостишь мороженым? Я за. С тебя шарик. - шутка? Он смеётся. Значит шутка. Увы, в полицейском управлении нету мороженого, да и шариков ты там не наблюдала. Да и жирновато будет такую морду кормить мороженным - он его может и у школьников забрать, если захочет. С таким-то телом.
Его смех чем-то напоминал ведьме Люцефера. Заливной, громкий и...чёрт возьми, он просто её бесил. Без всяких объяснений. Её бесило всё, вплоть до шороха деревьев. Состояние человека, читающего сайт суицидников. Хочешь, дам ссылочку, лысый?
В миг это безумие прекратилось и он успокоился. Это даже было немного страшно, надо признать.
- Убери пушку. - убрать пушку? Сдурел чтоли? А за наезда на его хреново величество не извиниться? Конечно, это было из ряда того самого, доброго и вечного суицида - ты ведь не знаешь, что у него в карманах, верно? Хотя попереть магией против него неплохой вариант, но не факт, что ты сильнее его способностей. А вот и новая цель для изучения...
Рейчел улыбнулась, и не сводя с него стального дула, подошла как можно ближе.
- Нет, вовсе нет. Не сезон нынче мороженое уплетать, верно? Если хочшеь шариков - через дорогу есть аптека. Можем сходить с тобой, купить, надуть. Тебе какие нравятся? Розовенькие, клубничные, с пупырышками? - твоя очередь смеяться. Однако, ржать как он ведьма не стала, а лишь добавила к своей улыбке долю издёвки. Это выглядит милее, куда милее.
- Ты подходишь под описание подозреваемого одно... - она запнулась - двух очень важных дел, и подходишь причём, капитально. Я конечно понимаю, матушка-природа зла: может подставить внешностью не по-детски, но вот проехаться до управления таки придётся. Силой, не силой...не важно, как мне придётся заставлять тебя сделать это. Наручники нужны, или доброй воли хватит? - она вскинула бровь, указывая рукой в сторону автомобиля с "мигалками", на котором, по идее, должна была уехать.
- Ну, свои варианты, твои условия? Если всё пройдёт по плану - то пушечку я уберу с глаз твоих долой. Согласен?

Отредактировано Rachel Bernally (2011-11-08 22:08:03)

+1

385

Торгуешься? Выискиваешь условия получше для себя? Ок, мне нравится. Сейчас, только рукав по локоть закатаю, чтоб пальцы удобней было загибать, и начнем. Во-первых, мне нравится, когда меня просят. Во вторых - люблю п*здливых девчонок, это просто удобно - всегда понятно, что у тебя на уме, и куда ткнуть палочкой, чтоб побольней было. Но это отвлечения. Главное же, выясненное - я подозреваемый. И хоть за последние две недели я натворил столько, что по местным законам, меня пора то ли на электрический стул, то ли четвертовать, но все равно интересно, на чем же именно я попался. Так что считай, девочка, ты меня словила на любопытстве. А еще на красивых аллегориях - о том, что можно надуть презервативы, а не выпрашивать в кафешках шарики,  я как-то не подумал. Но идея мне нравится.
Думаю в этом направлении.
Вот сейчас - делая резкий выпад вперед, зубами молниеносно подбивая вбок дуло, спрыгивая на землю около тебя, в два движения перемахнув через мокрую лавку - и куда вся вальяжная неуклюжесть девалась, а? - беря тебя под локоток, и на ухо сверху вниз безопиляционно громко шепча, я думаю в направлении шариков, не поверишь.
- Ловлю на слове. Идем!
Но, как ты понимаешь, это не приглашение. Это больше, чем приказ. Это мое желание. Как хорошо, что аптека рядом, да? А то бы пришлось тебе вот так, с зажатым нагло в моем кулаке, твоим локтем, п*здовать три квартала. Или четыре. Но, тебе повезло. Через дорогу всего - три ступеньки, узкая дверь, в которую втиснуться пришлось по очереди, китайский колокольчик звенит и оставляя за собой грязные следы мокрых подошв, веду тебя под локоть прямиком к кассе. Улыбка. Тридцать два, хоть сейчас на рекламу. Игривое подмигивание фармацефту - именно это движение скулами и бровями, в моем исполнении можно считать подмигиванием, да-да. Похожи мы на голубков? Ну и хули.
- Пять пачек презервативов. С пупырышками. И жвачку. И зеленку.
Сама, мать его любезность. А теперь - наклоняюсь. К тебе обращаюсь довольно громко.
- До-ро-га-я, заплати ты. Я на мели.
Я всегда на мели. Я каждый день на мели. И даже случись у меня деньги, после ближайшего бара, я опять на мели. Привыкай. Или не привыкай, смотря как попрет.  И не только продавщица улыбается нам - я тоже скалюсь, на тебя сверху вниз  глядя. Я оценил смысл твоей шутки, Рыжая Дрянь. Оценишь ли ты соль моей? Ах, еще не дошло? Сейчас, сейчас - протянут в окошко нам заказ, и будешь надувать капризному дяде шарики.

+1

386

Коллега, лежавший у тебя за спиной на холодном, мокром асфальтовом покрытии так и не пришёл в себя. Похоже, он всю ночь не спал...бедненький, пусть отдохнёт. Баю-баюшки...
В общем-то, его состояние Рейчел интересовало ровно столько же, сколько и способы размножения водных гидр. Точнее - нисколько. Он получил достойную награду за достижения своего длинного языка, и теперь ему снятся овечки. Твори добро, Бернелли!
Конечно тот факт, что он попался на глаза тебе так легко - уже предмет для гордости и повод для выпивки. Однако, что-то тебе подсказывает, что такую громилу поймать и заставить мирно и по-хорошему проехать в полицейское управление и "мило" побеседовать вряд удастся. В любом случае, под боком есть целые наряды "мигалок", готовые примчаться и как в голливудских фильмах нагнуть его в позу общеизвестного знака зодиака и сковать наручниками. Да, это очень утешает. Чувствуешь себя властелином - Хай, Рейчел! Не забудь приклеить усики и написать речь...
Хм...но в первых показаниях указан не только...
Пока ведьма размышляла и ожидала от него положительного ответа (да, она наивна. Дура, сказано же.), он вырвался вперёд...дальше всё было быстро и в тумане. Возможно, от усталости, возможно, от холода, а может быть и от злости, но ты ничего не поняла. Стояла как последняя идиотка и ждала, пока он покажет все свои трюки, обезвредив тебя, просто выбив из мыслей. Всё, ловушка. Чпок!
- Ловлю на слове. Идем! - оптимист, ёптить! Он поволок ведьму в сторону той самой указанной ею аптеки. Не сложно было догадаться зачем. Да, разноцветные, ароматные шарики - что ещё нужно для поднятия настроения в такой хмурый и серый день? Точно оптимист.
Бернелли сначала пыталась вырваться, дёргаясь, будто её ведут на каторгу. Виселица. Читала ,как ведьм уничтожала инквизиция? Вот-вот, только сейчас это заменено на более гуманный способ - надувание аптечных шариков. Ты рада?
Нарушив всевозможные правила дорожного движения, они наконец перешли дорогу. Пару ступенек, раздражающий звук над головой, миловидная аптекарша.
Он повёл ведьму к кассе, та, подскользнувшись об скользкий плиточный пол едва не навернулась. Но ему похрен - тащит, как пьсинку на поводке. Ну ничего...пока стерпим.
- Пять пачек презервативов. С пупырышками. И жвачку. И зеленку. - Рейчел резко перевела взгляд на его лицо, абсолютно недоумевая, зачем ему зелёнка и...жвачка? Презервативы-то, понятно. И кто тебя за язык тянул?
Наверное, зелёнкой он нарисует на них смайл. Глазки и улыбочку. Как мило...что он в душе художник.
Аптекарша посмотрела на "парочку", выдавая всей физиономией "Хорошая ночка намечается, да?". В ответ же рыжеволосая громко вздохнула и в последний раз попыталась вырваться. Досадно.
- До-ро-га-я, заплати ты. Я на мели. - ещё громче можешь поорать? Я не глухая, бля. - оскалив зубы, Рейчел выдавила из себя улыбку.
- Конечно, любовь моя. А тебе не кажется, что размер презервативов слишком большой для тебя? Помнишь, тогда мы прогадали с размером?... - так же, чуть ли не проорав. Теперь уже лыба на её лице была ехидной, наглой, а главное - искренней! Мы за искренность чувств, не так ли, голубчик?
- Хотя ладно. Вдруг, он успел вырасти за время, пока меня не было...
Прокопавшись примерно пол минуты в маленькой сумочке, висевшей через плечо и сломав ноготь (с последующим мысленным матом.), Рейчел таки достала деньги, и спокойно протянула их фармацевту.
Потом повернулась к лысому и приблизилась к его уху.
- Твои планы? Слушай, если хочешь тупо поржать, предлагаю смотаться в цирк. Там сейчас новая программа. А если хочешь увидеть кое-что интересное - предлагаю переходить к делу. Авось, тебе понравиться. У меня свои методы выбивания показаний с противоположного пола. - проведя носом по его щеке, ведьма убрала наигранную улыбку. - Пока никто не жаловался.

+1

387

Испугалась? Ну, я так просто спрашиваю, в плане разминки -  пять пачек презервативов с пупырышками надуть в присутствии свидетелей в лице давящейся от смеха работницы торговли, это вам не пол кило бананов слопать. Хотя тоже вариант - медленно, под музыку, ловя купюры в корсет, съесть пару бананов. Жаль что нет блокнотика записать эту гастрономическую идею, все равно ведь забуду. Забуду потому, что пока я складываю покупки в карман - зеленку и жвачку, понятное, презервативы у тебя на виду в руке держу, и поигрываю пачками - ты что-то мне заливистое лопочешь, правда я почти не слушаю.
А ведь я взбешен. По хорошему так, азартно взбешен и хочу крови - твоя подъебка с размером презервативов удалась, поздравляю, не промазала, Рыжая Дрянь. И на фоне моего состояния, уже не интересно просто заставить тебя надуть пачку резинок, и даже не в цирке вытолкнуть на манеж хочется - нет, тут надо придумать что-то поинтересней. Только как на зло в аптеке скучно и нудно - как.. как.. как в аптеке. Все по полкам, все посчитано и учтено. Нудота.
Но ты сама отвечаешь на мой, не выказанный вопрос. Опять торгуешься? Соблазняешь красивыми картинами моего допроса в твоих руках? Смотри, я и повестись могу, ибо кое-что интересное увидеть, пока ты будешь меня допрашивать.. звучит заманчиво.
А потрогать можно будет?
Да или нет, уточним на месте. Пока же - не пугая работников торговли занимательными, в виде надувания шариков, перспективами, выталкиваю тебя из аптеки. Крепко и больно сжимая за локоток. Треньканье колокольчика, три ступеньки, подшаг, ты прижатая к стенке - между прочим, тем самым красивым пальтишком в грязный мокрый пластик обшивки здания впаяна - и я, оттесняя в стенку, нависаю. Одной рукой горло легонько прижимаю к стене, чтоб не вздумала рыпаться, во второй руке впрезервативами поигрываю, и весь остальной свет закрываю своей тушей. Отгадай, о какой твоей фразе я вспоминаю, громко и размеренно говоря:
- Ну-ка. Уговори меня. На допрос.
И вот теперь у тебя самое время сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться, потому что если меня предложение не впечатлит, сначала будут шарики, а потом полное отсутствие допроса или еще каких-то, мне не интересных соплей. И, может быть, - бананы.
Ну очень уж я не люблю, когда мою утреннюю сигарету прерывают пушкой в лицо.

+1

388

Мерзкий запах хлорки и где-то отдалённо несёт этиловым спиртом. Напоминает больницу, с которой ты не так давно вышла. Тот же вид - белый...белый...где же красный? Если хочешь красного - скажи ещё что-нибудь дерзкое в адрес этот лысика - украсишь интерьер своей кровью. Твори добро, Рейчел!
Запихнув зелёнку и жвачку (хотя хрен его знает, зачем они ему нужны.), он дернул ведьму за руку, та скрипя зубами и резиновой подошвой по полу, поплелась за ним. Она чувствовала, как прожигает её взглядом продавщица, и от этого было хреновей. Хотя Рей было глубоко плевать на чужое мнение, сейчас оно сильно коробило её самооценку.
Придётся забыть про эту аптеку. По крайней мере, пока она тут работает. - лысый грубо пропихнул её в дверь, после чего сразу же схватил за руку и поволок по ступенькам, где ты чуть не сломала каблук. Козёл, он даже не представляет, сколько стоят эти ботильоны.
После чего резкий рывок в сторону, что-то мокрое и холодное прижалось к спине - его лицо, его дыхание. Чёрт, ты как на удочке у маньяка...интересное сегодня задержание, не так ли?
Его здоровенная рука держит тебя за горло, не давая даже малейшего шанса на оборону. Сжимает причём беспощадно, будто хочет задушить тут и сейчас, без суда и следствия. Боги, Рейчел, какой нахрен суд и следствие, если оно сейчас-то как раз чувствует себя ,как будто в виселице.
Испуганно уставившись в его глаза, тяжело дыша, ты не проявила ни единой эмоции. Играя из себя фарфоровую куклу, которая сверлит его взглядом синих глаз, ты чувствовала себя крайне неловко. Может, он ещё и сексуальный маньяк? Нет, они не предохраняются. Наверное.
- Ну-ка. Уговори меня. На допрос. - наконец он сообщил ей свои планы. Это было подобно сюрпризу под новогодней ёлкой. Не хватает только любимой мишуры разноцветных лампочек. Раз-два-три...
Уговаривать? Это ещё я уговаривать должна? - Рейчел взвела бровь, повернув голову вбок настолько, насколько это было возможно. Это был жест издёвки - "Мальчик, мне интересно с тобой играть".
- Из-за тебя погибли мои коллеги, а ты ещё хочешь, чтобы я тебя уговаривала? Я давно тебя искала, ты даже не представляешь, как давно и как тщательно. И теперь я должна словно дешёвая шлюха тебе прислуживать? Обойдёшься, милый. - ведьма нагло улыбнулась, ещё пристальнее уставившись в его глаза. - У меня есть предложение. Мы придумаем, как сделать аттракцион веселее - и прокатимся на нём. Джинн. Твоё желание - моё желание. Согласен? - шепот. Ты берёшь его женским обаянием и нежностью...понимает ли он это?

+1

389

Я люблю страх. Видеть его в глазах, пить вместе с запахом кожи, неуловимо касаться самыми подушечками пальцев этого вкусного чувства - обожаю. Страх я чувствую всегда. Пусть иные тонкие материи мне не доступны, но уж страх-то.. Он есть. И это мне нравится. Вкусно, но мимолетно мало, будто мороженое пронесли в жаркий полдень. Мимо пронесли к чужому столику. Не правильно ты все делаешь девочка. Дразнишь меня зачем-то. Если уж кормишь страхом, делай это на полную силу, или забудь это чувство вообще.
Или, может, правильно делаешь? Дразнишь? Манишь красивой оберткой которую так хочется открыть, заграбастать себе, растерзать и вылакать до дна.
А ведь все, милочка. Я себя уже хозяином положения чувствую и если раньше в этом были какие-то сомнения по поводу наших с тобой статусов, то теперь они развеялись.  Да, ты у нас с пушкой -  но кому это когда мешало? Наоборот, интересно посмотреть, какова она в деле, твоя пушка. Да, ты у нас по всей видимости не шутишь и властью действительно наделена. Коп значится. Но, все равно, это не я сейчас бошкой гребу в бетон мостовой, пока меня в зад ботинком пинают и за спиной наручники защелкивают. Это ты дрожишь, на меня глаза подняв. И мне это нравится. Ой как нравится, Стерва, ты себе не представляешь. Вот ради таких моментов и живу-маюсь в твоем мире. Вот ради таких моментов и готов дразнить, нарываться, шариками аптечными красивым ухоженным примерным девочкам грозить.
Вот ради таких вот твоих глаз я до сих пор еще тут.
И ради таких. Мне нравится недопокоренность. Отсутствие полной пластичности, которая - растереть и забыть - суть пройденный этап. Борьба. Противление - говорит мне твоя бровь. Снова померяемся, Стерва? Снова провокация? Поглядим, кто-кого.
Знаешь, про коллег я не слушаю. Мне не интересно, что ты там потеряла из-за меня. Друга, любимую болонку, новый дорогущий красивый плащик - это все для меня ничто. Ценность имеет другое.
- "Ми-лым" больше не называй. Даже мысленно. Оторву ухо.
И в глотку тебе засуну, заставив прожевать.. Это я так озвучил правило первое, в обращении с моей нежной тушкой. И ведь в этом моменте вообще не шучу, те кто имел счастье со мной общаться, знают, как не нравятся мне подобные обращения. И что откусить ухо для меня -  даже меньше, чем сплюнуть. Но это всего лишь вступление. Так, не мог пройти мимо, когда меня "милыми" и "сладкими" дразнят.
Теперь по существу.
- Согласен. Допрос в латексной форме. В очках. С красной помадой.
Ай как вкусно получилось. Даже больше, чем я мог с утра мечтать - телочка в латексе, да чтоб в непременных сапогах на платформе, да чтоб с плеткой -  фетиш фантазия зашкаливает и, отрываюсь по полной, добавляю то, чего ты, Стерва, может быть и не поймешь:
- И я. В наручниках за спиной.
Подмигивание. Запястья друг в дружку вжаты и - перед тобой. Владей, девочка. Владей нежно и бережно, а то ведь наручники слабая защита, когда я в гневе. Не забывай.

===> секс-шоп "Лолита"

+1

390

Играешь с огоньком, огоньком в его карих глазах. Ещё чуть-чуть и ожог третей степени, вместе с переломом всех конечностей, сотрясением мозга и выбитыми зубами. Нравится идти по острию ножа? Ступай, забудь про страховку.
Было слышно, как дождь тарабанит по железным крышам, стекая водопадом прямо за спиной лысого. Это было даже немного романтично - в малой степени ощущаешь себя под тропическим водопадом, аромат цветов, свежести...
- "Ми-лым" больше не называй. Даже мысленно. Оторву ухо.
Милый. Милый. Милый.Милый. - мысленно назвала его Рейчел, идя наперекор его желаниям хотя бы так. Это вызывало некое чувство свободы...хотя бы в мыслях ты можешь делать всё, что тебе угодно, не боясь. Твоё личное пространство, скрываемое черепной костью. А вдруг он телепат?
Ми-лый. - утешив себя в последний раз, Рейчел закрыла глаза. Надоело.
- Согласен. Допрос в латексной форме. В очках. С красной помадой. - ведьма резко подняла ещё более изумлённый взгляд, снова уставившись в его глаза. Ей стало и одновременно страшно и стыдно, а так же появилось ощущение, будто внутреннее чувство гордости решило взбунтоваться. Поднять протест, сговориться с тараканами и выйти на узкие улицы сознания.
- И чтоб я в наручниках за спиной.
Оптимист-садомазохист. Гремучая смесь, если учитывать, что ты в его плену - рабыня, куколка Барби, которую можно расчесать, оторвать ногу, руку, голову, раздеть и выбросить. Такие люди, как он, наверное, слова на ветер не бросают, верно? Если он вообще человек. Внутренний ураган и атака мыслей в голове не давали Рейчел сосредоточиться на его ауре - как только она пыталась её увидеть, силы разлетались на сотни осколков, которые магнитом собирались в прежнюю мозайку спустя некоторое время.
Он подмигнул, явно что-то задумывая. Подняв руки до уровня лица девушки, он прижал их запястьями друг другу.
Ведьма соображала долго, туго и ооочень слабо. Ей понадобилось где-то пять секунд, чтобы выхватить с сумки наручники и надеть их на руки, повернув небольшой ключик. Бац! Отработанное до мелочей, выполняемое рефлекторно движение...ты рад, лысик?
С лица рыжей исчезли все эмоции, что могли быть. Оно стало каменным - будто все мимические мышцы в миг атрофировались.

>>>>> Секс-шоп "Лолита"

Отредактировано Rachel Bernally (2011-11-09 21:04:34)

+1


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC