Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Центральная больница

Сообщений 391 страница 420 из 480

1

http://uploads.ru/i/c/e/M/ceM7n.png

Центральная городская больница - весьма популярное место у людей, слабых здоровьем или обделенных удачей: здесь можно получить и платное, прекрасное лечение и бесплатное, практически нисколько не отличающееся качеством. К высокому, большому зданию выходит одна из центральных улиц, в одном из ее ответвлений раскинулась широкая подъездная площадка, рядом с которой отстроили стоянку для персонала и посетителей. Въезд для скорой помощи расположился слева от площадки, чтобы автомобилям с пациентами не мешали другие машины, что могли бы затруднить движение. Посреди площадки, образующей овал, видна клумба в виде полумесяца с закругленными концами - помимо цветов на ней растет невысокий кустарник и тонкие деревца, а так же воткнута табличка "По газонам не ходить". За зданием больницы расположен небольшой уютной палисадник, где любят гулять пациенты в хорошую погоду - зимой там все прибрано от снега и льда, а деревья не дают воли сильному ветру.
Больничные палаты размещены на пятом, четвертом и третьем этажах, и различаются размерами, количеством лежачих мест и назначением - как палаты активной терапии или боксы, так и обычные, с однотипным оформлением в виде кушеток, тумб рядом с ними, шкафов. В каждой палате есть как минимум одно окно, высокое, с широким подоконником. Кабинеты врачей находятся на первом, втором и третьем, так же первый этаж, в большинстве своем, занят приемным залом. Этажи больницы совмещаются как лестницами, так и лифтами.

Холл на первом этаже - помещение светлое, со стеклянным дверями и зеркальным потолком. Напротив дверей за длинной широкой стойкой сидят миловидные девушки, готовые дать справку о врачах, лечении, а так же рассчитать клиента за платное лечение. Два коридора ведут к ведущим на другие этажи лестницам и лифтам.
Кабинеты на первом этаже расположены в малом количестве по обе стороны от приемного холла и в большинстве своем отведены под служебные помещения, кабинет дежурного врача, комнату охраны, и приемное отделение экстренной помощи.
Второй этаж с выкрашенными в светло-голубой, стенами, полностью отведен под кабинеты врачей, здесь же расположен и кабинет управляющего больницей. Операционные занимают левое крыло второго этажа. В основном все эти помещения однотипные, имеющие вид продолговатых комнат со светлыми стенами и темной мебелью, исключая характерное для каждого врача оборудование и обстановку. Второй этаж, помимо всего прочего, занимает столовая, в которой еда пусть и здоровая, диетическая, но вполне сносная и съедобная, а главное питательная. Помимо еды, которая выдается пациентам в отведенное время, там же, в столовой, можно купить себе что-нибудь "вкусное, но не полезное".
Кабинеты третьего этажа совмещены с лабораториями и перевязочными, помимо палат больных на этом этаже два бокса-изолятора для больных опасными вирусами. Лаборатории оборудованы по последнему слову медицины и техники, эта больница вообще могла гордиться своими специалистами. Так же, на третьем этаже размещены комнаты сиделок.
Подвал, место холодное, но сухое, занят отделением городского морга во владениях больницы. В него ведет только лестница, за тяжелыми, плотно прилегающими к стенам, дверями, находится кабинет принимающего специалиста в определенной области - патологоанатома, а дальше, по длинному коридору, расположено три помещения с камерами хранения тел умерших и одна операционная палата, в которой проводятся вскрытия. У морга и лабораторий на третьем этаже практически нет связей, так как здесь расположена своя. Вопреки представлениям, подвалы оснащены хорошим освещением и вентиляцией, а в коридоре редко бывает темно.

Одежда работников больницы не отличается от одежды работников других больниц этого и других городов. Белые халаты надеты на одежду у обычных врачей в кабинетах и приемных, хирурги и те, кто работает в операционных отделениях одеваются в костюмы светло-зеленых и голубых тонов. При этом, многие из них усилены магическими артефактами, в основном, конечно, медицинского значения.

0

391

фонтанчик >>>>>

вечер: небо по-прежнему затянуто тучами, из которых льет дождь, под ногами грязь и лужи, в которых отражаются огни вечернего города.
Температура воздуха: + 5

Что вы скажете, если вас собьет машина? Да, очень глупый вопрос, ведь в этот момент максимум, что вы скажете: "А". Да, это правда, во время такого жестокого "акта" сказать что-либо вообще не возможно, можно промычать, пропищать или прокричать. Конечно же бывали разные случаи, ведь некоторым людям удалось произнести хотя бы короткое слово "увы". Он жалеют, что не успели сделать что-то важно. Это самое важное у всех разное. У многих это семья, дети, одним словом - родные. У других - карьера... Бывает даже, ну, нечто странное. Мужчина забыл почистить зубы, перед тем как его сбила машина, да, и в этот момент он мечтал исправить такую ошибку. Но это те случаи, можно даже назвать их историями, которые когда-то Изая слышал, читал, даже лицезрел, но ни разу сам не побывал в их шкуре.
Каждый ребенок мечтал облачиться с белоснежные доспехи, сесть на святого коня и пойти на охоту за драконом. Многие даже брали... Более интересные истории, где тебя избивают, тебя встречает девушка и вот вам любовь до гроба. Нет, вы скажете, что это бред? Но, блин, посмотрите на людей, они все такие разные, у каждого разные мечты, вот только фантазия, почему-то, одна. В детстве - более игровая, постарше - игривая, средние года - пессимистическая, а в старости... А что в старости? Извините, этого Изая еще не прошел и судить других стариков он просто не могу.
Сейчас он лежал, как камень бездыханный, на белой постели, в белой, чистой, комнате. К нему часто захаживали разные врачи, медсестры. В основном они осматривали его или проверяли, не скончался ли. И в правду, мест мало, больных много, зачем держать в отдельной палате человека, который еще очнуться то не может, он в коме. Тогда и приходит мысль у родственников убить его, мысль приходит не сама, а с тонким намеком от главврача. Но бывали и другие случаи, к Изаи заходили странные, незнакомые ему люди. Он их слышал, ощущал, чувствовал, но не видел и не мог понять. Знаете, это как предохранитель, если бы сейчас он почувствовал опасность, то тело само бы убило его, даже если Изая в коме. Тело сломано, мозг отключен, а душа пытается возрадоваться такому великому спокойствию.
Существует ли перерождение или Изая еще воскреснет? Ну да, вы думаете тараканы или крысы умирают? Оу, вы смеетесь и спрашиваете, причем тут крысы и тараканы? А если бы про вас все знали, начали этим шантажировать, а когда вы наняли на него какого-то секретного агента, то этот агент и умирает, тогда вы сами называете этого человека крысой. Изая - крыса, может быть еще молодая, можно даже сказать зеленая, но нельзя его недооценивать. Он зелен, но и опытен одновременно. Он странный и одновременно простой, умный и глупый. Можно перечислять до бесконечности, но назвать его "уже мертвым", пока рано... Пора просыпаться, друзья мои, пора открыть свои застывшие очи, раскрыть засохшие губы и позвать медсестру.
Тяжело вдохнув, Изая приоткрыл глаза, чувствуя, как по его щеке скатывается слезинка. сглотнув, почувствовал сухую боль в горле. попытался хоть слово промолвить, но счетно, голоса не было. Пошевелиться - снова прокол. его правая рука была в гипсе, двигаться телом - слишком больно, в его легкие упираются сломанные кости. Лицо в бинтах вместе с левым глазом. Голова совсем не варит, только чувствует странную, долбящую боль.
-Сестра... - сжимая левой рукой одеяло, Изая звал сестру, но так тихо, что даже собака не услышит. -Сестра! - немного громче, но хриплость не позволяет ему говорить достаточно громко, что бы его услышали. Рукой сильнее сжал одеяло. Хотелось чем-то кинуть в дверь, но чем? Сам Изая лежал вдали от двери, не удобно кричать и бросать предметы в дверь, ведь еще и этих предметов не было. Делать в этот момент было нечего, поэтому он просто лежал и ждал. Ждал долго, часа два, не меньше. А вы знаете, что человек не умеет считать минуты? Слишком торопливый упустит до 10-15 секунд, а ленивый пробежит эти лишние секунды. В итоге, если брать такой пример с Изаей, то он пропустил больше 20 минут, больше даже.
Спустя это самое время. В палату вошла медсестра, она увидела, что Изая уже моргал и старался понемногу двигаться. Ее чувство выполненного долго дало о себе знать, скажет, что это он очнулся при ее смене и ей плюшки. Конечно, что бы тот не испортил эти плюшки, должен вести себя спокойно и жить. Тогда надо тщательнее ухаживать за ним. Что и было сделано ей ближайшие минут 30, вот только Изая был против. Ему не нравилось, что за ним ухаживают так, словно он только что родившийся ребенок. Бесит.
-Уйди... - Изая, конечно, пытался прогнать ее, но она не бросала его до прихода врача. Тот же должен был проверить парня и решить, что с ним делать. Конечно Изая быстро поправиться, еще пару часиков и он встанет на ноги, хоть свою руку и глаз не вернет так быстро.
С приходов врача все стало двигаться на много быстрее. Он решил начать с малого, проверял зрение, слух, ум, память. Все, что связанно с мозгом. Так же внимательнее осмотрел переломы. Говорил, что еще пол года пролежишь здесь, но Изая не такой. Он схватил левой рукой врача за галстук и подтянул к себе, говоря ему хриплым голосом:
-Слушай ты. Мне нужно подняться с этой чертовой койки и уйти. Каждая минута трата огромных денег. Твоя цель - обезболивающее, моя, выпить и свалить. Меня здесь не было и все сведения обо мне стереть. И еще, ты убедишь других, что меня здесь не было. Все что было - лож. И да... принеси воды.
Дальше... Что дальше? Дальше все просто, Изая получил свои таблетки, выпил сразу несколько, да и еще, он выпил почти 0.5 литра воды. Пить хотелось очень сильно... Очень.
Встав в постели, опираясь на ноги, немного шатаясь и чувствуя, что ноги его просто не слушаются. Хотел, конечно, пойти, но не смог. Минут десять еще пытался стоять и шевелиться. И, хвала богу, ребенок встал и пошел. Рано радоваться. осталось ведь еще дойти до дома.
В кабинете стояли трое людей, каждый из них марионетка, которая выполняла все приказы Изаи. Он требовал, что бы его одели в его одежду, просил воды, очень часто просил воды и еще, потребовал, заранее, обезболивающее. Такими темпами он, либо "заглотается", либо помрет от боли в груди.
Пора сваливать из этого места. Посмотрим, какая судьба ждет парня.

>>>>>Дом

+1

392

Церковь -> Сеть улиц ->

день: ожидания оправдались - пошел дождь, поднялся сильный ветер, листья, намокшие от дождя, превратились в мокрую непонятную субстанцию.
Температура воздуха: + 6

Здание больницы было большим и приметным, в отличие от сомнительных заведений, обильно посещённых магом за эту ночь. Избавившись от амплуа туриста, он туристом и стал. Четыре или три бара, пара каких-то совсем непонятных комнат, из которых запомнилась только одна, та, с танцующими людьми в костюмах пэкменов. Своевременная еда и не менее своевременные порции снежного порошка из свёртка и вуаля - Маариф, бодрый и готовый к приключениям стоит перед больницей, готовый отдаться профессионалам, готовым подлатать последнюю поражённую часть, его тело. Деньги, припасённые на кровавую месть, быстро истаяли в сумерках развлекательных заведений. Можно было надеяться только на сочувствие врачей. Нога забавно хлюпала при каждом шаге, так как теперь прозрачная жидкость лилась из воняющей раны постоянно, капля за каплей по проложенной дорожке по прочной ткани штанины прямо в непромокаемый сапог. Проблем с убеждением врачей в серьёзности проблемы не будет, решил сириец и распахнул дверь, точнее, потянулся, но человек во врачебном халате открыл её раньше и посетителю ничего не осталось кроме как войти внутрь. Сосредоточенный ординатор похлопал себя по карманам, нащупал зажигалку и закурил.
К приёмной тянулась очередь. Не увидев разделения пациентов на платёжеспособных и безденежных донов, парень вежливо улыбнулся старушке и сел в конце. Прикрывшись бесплатной газетой в ожидании своей очереди, многоликий попробовал заняться любимым делом. Для начала нужно было изменить нос, потом легко перерисовать губы и, может быть, сделать на этот раз глаза заметно разного размера. Тонкие пальцы пауками бегали по лицу, потягивая и вдавливая, но кожа лишь распрямлялась и возвращала себе естественную форму. Его верный пёс, магия изменения, убежал от него. Неужели я был таким плохим хозяином? Да. С досады маг как мог сильно ущипнул себя за бок. Очень больно, заслуженно. Нужно было сразу же идти убивать панкуху так, чтобы она видела истинное лицо возмездия. За глупость он был лишён силы. Такое было и раньше, всё-таки самоуверенность опасное оружие, может повернуться и против владельца, но никогда надолго. От нечего делать араб прочитал газету от корки до корки и попытался поразмыслить над новостями. Свадьба, визиты государственного чиновника, система сортиров и чума. Маариф  всегда думал, что чума это что-то из средних веков, а она, оказывается, существует до сих пор, да ещё и в этом городе.
Губы растянулись в усмешке, делая красавчика-араба как никогда похожим на довольную лягушку. Каково это, когда бедняга оказывается в карантине и умирает, заточённый в клетку инфекционной палаты? Было бы интересно узнать, что старушка думает обо всём этом. Старушки рядом не оказалось, она стояла неподалёку, о чём-то эмоционально докладывая тому самому врачу, вернувшемуся с улицы. Он сосредоточенно кивнул, посмотрел на сына Ашлы как житель Хиросимы на американский бомбардировщик и скрылся в комнате для персонала. Внезапно, будто снова увидел посланника с неба, маг понял.
Комната привычно растянулась опасностью. Двое квадратных врачей лениво бежали по коридору, один держал два шприца, вот передал один напарнику. Люди, будто подчиняясь команде вшитых в голову чипов, старались не привлекая внимания проследовать в какое-то другое помещение или хотя бы спрятаться в углу. "Запах" - сказал себе укушенный. Он привык к нему и не замечал усиления, но, если сосредоточиться, можно было даже почувствовать хлопья болезненной вони на языке.
К этому моменту нога совершенно перестала болеть, стала бесчувственной, как воткнутая в тазовую кость деревяшка. Впрочем, опиаты научили ловкача удирать даже когда его тело больше напоминало связку несвежих сосисок. Никакой охраны у двери, но что это, она заперта? Широко распахнув глаза в ужасе, беглец ударился телом в стеклянную преграду. Один раз, другой. Наконец вспомнил, вымученно рассмеялся, открыл дверь в другую сторону и вынесся на улицу. Неподалёку был хороший закрытый от ветра переулок, куда жильцы соседних домов свалили груду картонных коробок. Забившись в картон, великий маг просидел так до самого вечера, ожидая, пока предполагаемая погоня стихнет. К вечеру, когда примерный план, о, как сириец любил планы, даже когда они не исполнялись, был готов, Маариф вышел из своего убежища, подошёл к зеркалу в витрине магазина одежды и тщательно поправил волосы и одежду. Ногу и штанину он успел кое-как помыть водой из найденной бутылки, стараясь не смотреть на рану.
Улицы вновь приняли его и сокрыли от ненужных глаз.

-> Центральный парк

+2

393

---------->Центральный парк

Ноябрь. 2011 год.

• утро: это утро встречает горожан холодом. Небо хмурое, тяжелое и серое, но дождь пока не пошел. Каждый понимает, что к обеду дождь точно пойдет и лучше прихватить с собой зонт.
Температура воздуха: + 2

Ларри понял, что уже жудко опаздывает. Хотя наверняка не стоило так с Руной говорить. Но как еще вежливо смыться с места прогулки, на которую он сам ее и пригласил? Только так и потом, она сама виновата - любезность не ее черта. Геби взмыл в серое небо. Мощными махами крыльев быстро набрал скорость и сделал ради разминки пару кругов над парком. Он был поистине огромный и уже готовый к зиме. Чисто прибранный и листва с деревьев не украшала тортуары и аллеи. Холодный ветер хлестал навстречу  и хранитель стал замерзать. Полагая, что хватит разминки, он взял курс к больнице. Пока нет подопечного, почему бы не заработать денег для существования в человеческом мире? Тем более что дар к целительству помогает исцелить многих прямо в кабинете. Но увы не всех пациентов можно выпустить довольными. Некоторые вынуждены сдыавать анализы и бегать по кабинетам. Шелест перьев и холодный ветер, играющий ими, заставили вернуться в реальность. Под Ларри парк закончился и поплыли бесчисленные дома и высотки. Люди на улицах уже проснулись окончательно и появились малыши с родителями, спешащие в детские сады и школы. Стдентов среди этой толпы можно было узнать сразу. У них всегда сосредоточенный вид и они умудряються выглядеть прекрасно. Особенно девушки все время вертяться перед зеркалом, даже в транспорте и на улице. Юноши не отстают, хотя тоже стремяться поразить сверстников своим видом. Иногородние выглядят не так шикарно, но они все-таки неплохо смотряться для своей стипендии. Вид у них не такой румяный, как у городских свестников, но мысли не менее сосредоточены. Студенты преображаються после занятий, на удивление хранителю. Утром настолько наполнены думами, что готовы лопнуть по швам. Днем, после всех дел они становяться веселыми и непринужденными, хохочут и веселяться. Словом совсем другие люди.  Но сейчас их видно хорошо, среди мамаш и папаш с детьми, школьников даже с такой высоты. Ларри начал откровенно дрожать. Встречный ветер все глубже проникал в самую душу, леденя ее своими руками, обхватывая само естесство хранителя. Вот в дали уже показалось здание больницы. Чистое и ухоженное с виду его можно сразу узреть с высоты. Геби начал снижаться, идя на посадку. Возле больницы как обычно была суматоха. Машины скорой помощи привозили пациентов и завозили их на каталках. Люди в белых халатах подбегали к ним, принимая эту жудкую эстафету. Кто-то сам заходил в здание с увечьями, гипсами, перебинтованными головами, кто-то счастливый покидал больницу, встречаемый радостными родственниками. Видя все это, Ларри улыбнулся - место знакомое и отчасти даже родное. Он мягко опустился на ноги рядом с центральным входом. Поспешно войдя в лифт Геби махнул приветственно медсестре в приемном отделении и зашел не останавливаясь в лифт, в котором уже было три человека. Короткое "здавствуйте" для присутствующих и Ларри нажал на шестой этаж. Благо до него остановок небыло и храниель спокойно проследовал до места назначения. Двери лифта распахнулись и перед ним открылся просторный коридор. Прследовав по нему, Геби вошел в широкие двери, над которыми было написано:"Терапевтическое отделение".  Дойдя до своего кабинета и бегло окинув взглядом собравшихся пациентов, коротко им улыбнулся и открыл дверь. Войдя внутрь он быстенько переоделся в белый халат на котором был бейдж: "Лариасул Геби. Терапевт" Усевшись за белый стол, он отметил что-то в журнале и попросил пациента на прием.

+1

394

Ноябрь. 2011 год.
• утро: это утро встречает горожан холодом. Небо хмурое, тяжелое и серое, но дождь пока не пошел. Каждый понимает, что к обеду дождь точно пойдет и лучше прихватить с собой зонт. Температура воздуха: + 2

---> Жилой комплекс. Вестибюль (---> №73 ---> Тодай)

Вот что значит просыпаться осенью? Рано утром, когда за окном еще висит легкая дымка, и оттого окружающий мир кажется темнее обычного. Когда на дворе еще ночная температура, давно и надежно удерживающая минус, а в квартире можно ходить, только закутавшись в одеяло. Неприятно, хочется лечь и заснуть дальше, а когда открыть глаза, чтобы было уже лето. Или, по крайней мере, апрель, числа так пятнадцатые-шестнадцатые. Но какая-то неведомая сила, прозванная человеком «долгом» безжалостно вытаскивает тебя из кровати, тянет в ванную и по делам, которым вот ну прямо обязательно надо было случиться именно утром! И именно в такую гадостную погоду.
«Угу. И зачем переться сдавать эти лабы именно сегодня? Не могли до сессии уже подождать?» - Лиан хмуро глянула на себя в зеркало и широко зевнула, по привычке растрепав себе волосы и смешно наморщив нос. Сегодня бы поспать, отдохнуть в законный выходной. Так нет – закон подлости подстерег, поставил подножку и довольно потер руки, тихо радуясь очередной жертве и слушая ругань оной. Как же, ему же только в кайф, а другим страдать…
Выбираться на улицу было ой как сложно – кицунэ пришлось вернуться три раза, и только после этого она смогла наконец-то отойти от комплекса дальше, чем на десять метров. То куртка оказалась слишком легкой, то зонтик забыла, то оказалось, что лабораторную не допечатала. Хорошо хоть проверить догадалась, когда уже третий раз выходила, все ли уже так или еще какая мерзость всплывет.
«Повезло… Не находишь?» - лиса внутри только фыркнула, показывая, что ей вообще все равно, сколько человеческая сущность будет туда-сюда мотаться. Впрочем, как всегда.
В институте оказалось, что преподаватель куда-то ушел, и пришлось прождать под аудиторией где-то полчаса, потом защитить работу и таки получить отметку «зачтено». По прошествии всех этих процедур Кельш выползла из аудитории и тихо пожелала больше никуда не ходить, чтобы не «поймать» дождь. Но, увы, этому тоже не дано было сбыться.
- Лиан! Ли! – ее хлопнули по плечу и развернули лицом к говорившей. Молоденькая медсестра, с которой девушка уже успела познакомиться, весело ей улыбнулась и протянула листочек. – Вот, надо к врачу сходить, заполнить. До сессии, смотри мне! – девочка махнула рукой и скрылась за поворотом, уже там кого-то окликая.
«Вот день… удачный, - Кельш поморщилась, соизволив-таки глянуть, что же ей всучили. – Чего?! Чего здесь не хватает-то еще?!» - глаза расширились от изумления, в голове закружились планы по изничтожению поганых бюрократов, которым обязательно нужны всякие разные бумажки. Причем в громаднейшем количестве и весьма труднодобываемые. Что-то сродни артефактам в какой-нибудь хорошей РПГшке, где эти самые артефакты защищают полчища монстров.
- Ну что же, вперед, мой верный друг, нас ждут славные подвиги и покорение кучи монстров-врачей во главе с боссом! – кицунэ оптимистично махнула рукой и изобразила позу «аля герой», пока никто не видит. Потом тяжело вздохнула и зашагала в сторону выхода из храма знаний в направлении храма здоровья.
Оказалось, что «обделенным» остался только терапевт, главнейший и важнейший врач в иерархии «полезности» для медицинских справок. Почему-то во время того, как девушка выбралась-таки на медосмотр в прошлый раз, его на месте не было, и Лиан успешно про него забыла. Теперь коварный врач и его печатка напомнили о себе, тихо подхихикивая в кулаки. По крайней мере, самой кицунэ так казалось.
- Можно к вам? – она постучала в дверь и приоткрыла, встав на пороге и показав себя в появившуюся щелку. Вроде, в кабинете никого не было, и врач уже был на месте. Так что Кельш просочилась в кабинет и подошла поближе к столу, внимательно рассматривая лицо сидящего в кресле человека. Приятный парень, нет и следа ожидаемой коварной усмешки, которую уже успела себе нарисовать сама девушка.

0

395

День начинался как обычно. Первый на сегодня пациетн была грузная женщина. Явно приезжая. У нее открылся жудкий кашель и повысилась температура тела. По всей видимости простоуда и ранний холод дали о себе знать. В таких случаях врачи натягивают маски и стремяться не заболеть сами, но Ларри не страшился этого. Напротив он улыбнулся зашедшей женщине. Просмотрев ее историю болезни, хранитель коротко ее опросил и принялся осматривать. Прослушал дыхание и ритмы сердца. Поглядел в ее горло. Смерил температуру и давление. Картина обрисовалась ясная - банальное орз. Ничего сверхястесственного.
-У вас орз. Рекомендую постельный режим дня три четыре. - обяснял Геби, попутно записывая рецепт для аптеки - На прием внутрь вот эти лекарства. Для горла, полоскания, спрей и снимающие боль пастилки. Для снижения жара подойдут аспириносодержащие порошки. На повторный прием я вас жду через четыре дня, всего хорошего!
Женщина попрощалась, поблагодарила и поспешно вышла из кабинета. Следующий пациент был юноша лет восемнадцати и не впервые пришедший. Ларри поинтересовался как его дела, на что тот заявил что он полностью здоров. Лучезарная улыбка Ларри стала еще более светлой. Он любил когда его пациенты говорили:"я здоров". Он закрыл больничный лист и оставил историю болезни у себя, отправив юношу, пожелав ему удачи. За дверью нарисовалось еще несколько пенсионеров с гипертонией, уже очень знакомых Ларри. Тут работа предстояла сложнее, потому что все они шли к нему за добрыми словами и порцией улыбок от хранителя. Все они искренне любили Геби, потому что врач, который так горячо приветствует пациентов один на миллион. Старушки, одна за другой проходили в кабинет и каждая рассказывала о своей болезни. У кого сердце, у кого хандрос, у кого радикулит, у кого давление и все они были как будто на грани срыва, устав от бесконечной болезни и глотания таблеток пачками.  Пенсионеры знали, что у Ларри есть чудесные бальзамы, выпив которые боль утихала, а сами они не были химическими. Хранителю хотелось именно им нести радость. Никто из людей небыл так благодарен, как пожилой человек. Когда же они все закончились, в кабинет заглянула девушка с милым личиком. Огненно - рыжие волосы, зеленые глаза. Почему-то она сразу напоминала лисичку, такой-же хтрый зеленый взгляд. Она была энергична и весьма худощавая. Оценка Ларри не была высшей. Хотя от нее не исходило неприязни.
- Можно к вам? – произнесла она.
-Да конечно, проходите. - как обычно ответил Геби сделав жест рукой, чтобы она прошла и присела. Она прошла и приблизилась к столу.
-Присаживайтесь пожалуйста. Мое имя Лариасул Геби. Можно просто Ларри. Что вас ко мне привело? - спроисл он ее, оценивающе оглядывая. Вроде больной не выглядит. Свежий вид, задорный взгляд. Значит простуда ее не угнетает. Может банальный медосмотр? Почему тогда не из числа первых? Вообщем задавать все эти вопросы небыло смысла. В ее руках был какой-то листок, и Ларри стал догадываться, что это студентка. Сейчас последует осмотр и дальнейшие направления в массу кабинетов. А если у нее еще и отыщеться хроническая болячка, будет волокита. Хотя такие случаи большая редкость. Вообще студенты народ ветренный. Едва-ли она пойдет по всем специалистам, что-то упустит. Потом снова сначала. Да еще и пара недовольных фраз, как будто сам терапевт виноват в ее беспечности. Вообще Ларри не любил конфликтовать и все ситуации сглаживал улыбкой. Вот он и теперь смотрел в ее глаза и улыбался. Улыбался просто так - искренне и непринужденно. Просто ждал от нее пояснений о природе ее прихода. Такие как она вообще практически не приходят. Только если их заставляют. Хотелось послушать кто же все-таки посмел ее погнать в больницу, сидеть среди пенсионеров и выслушивать их истории. Молодеж не любит пожилых. Разные взгляды на жизнь. И те и другие уверенны что занют как она устроена. Хотя и те и другие заблуждаються. Пенсионеры отстают от прогресса, а юнцы еще не хлебнули горя.  Что касаеться этой девушки, взгляд у нее куда более муждрый, чем у любой пенсионерки. Казалось что она живет лет сто или даже больше. Наверняка она не просто человек. Сейчас обо всем можно узнать.
-Скажите пожалуйста ваш возраст и расу? - слишком смелый вопрос. Расу он еще не спрашивал вот так в лоб. Хотя ну чего ему стесняться? Он же должен знать кого лечить?

0

396

Светлый, располагающий кабинет, а в воздухе витает запах бумаг и чернил, а еще – болезней. Да, именно. Сюда приходят только те, кто чем-то болен. Кицунэ, никогда не болевшей раньше ничем, тяжелее насморка, было непривычно тут находиться. Это здание… оно было пропитано вездесущим запахом лекарств, дезинфекции и чувством всеобъемлющей тоски, которую не могут развеять даже яркие вспышки радости от осознания, что ты здоров. А, будучи эмпатом, девушка вообще шарахалась от местных посетителей как от чумных. Даже учитывая то, что способность читать чужие эмоции на этом уровне развития уже контролировалась, сталкиваться с этими людьми было… не то, чтобы противно, просто страшновато. Или неприятно – наиболее подходящее чувство. Да и не место ей тут было, и Лиан это прекрасно чувствовала.
Поэтому желание смыться отсюда как можно быстрее понемногу брало верх над практичностью. Иногда такое бывает, но с этой слабостью надо бороться. Поэтому Кельш, мужественно стиснув зубы и натянув на лицо приветливую улыбку, пыталась втолковать начавшей беситься лисе, что без этой подписи и печати ее просто отчислят, а если это произойдет, человеческая сущность заставит зверя самого зарабатывать на жизнь. Уговоры действовали слабо, но пока контроль над общим телом полностью принадлежал человеку – и то маленькая победа.
- Спасибо, - Лиан кивнула, легко опустившись на стул перед столом терапевта. Парень мог бы и не представляться – табличка перед носом не давала сомнений, что перед ней именно Лаирасул. Но, видимо, это знак вежливости. Так что надо бы представиться и самой, и плевать, что в справке аккуратным почерком самой Кельш выведены имя и фамилия на английском. – Лиан, приятно познакомиться, - стандартные реплики «на автопилоте», тщательно выровняв замерзшими пальцами уже немного помявшийся многострадальный листочек. Потом кицунэ все же сообразила положить его на стол и подсунуть поближе к терапевту. – Понимаете… - девушка замялась, лицо приняло виноватый вид. – Я приходила еще в сентябре, но забыла прийти к Вам.
Действительно, справка была выдана на заполнение еще в начале учебного года, дабы «детки» успели до начала октября побегать по врачам и сдать все нужные анализы. Кельш тогда даже не поленилась распределить врачей на все свободное от работы время и составить подобие графика посещения всех ненавистных кабинетов, насквозь пропахших назойливо бившей в нос дезинфекцией. И даже получила все направления, удачно застала всех врачей, кроме… Да! В тот последний день, когда у нее был отгул на утро, когда работал терапевт, ее резко выдернули на работу, пообещав «возместить ущерб». Собственно, главнейший и важнейший, идущий первым в «рейтинге» врач по имени Терапевт так и остался обделенным. Место печати тоскливо взирало на мир пустотой чистого листочка. Прискорбно. А когда Лиан сдавала все это добро в медпункт, то, конечно же, забыла проверить, везде ли отметилась. Вот теперь и проблема на голову.
- У меня уже все подписи-печати есть, я совершенно здорова, - девушка тепло улыбнулась, поерзав на стуле.
Тишина обволакивала кабинет, четко разделяя грань того, что было за окном, и того, что сейчас было в кабинете. А в помещении слышалось только дыхание двух людей. Каждый думал о своем, каждый делал выводы и задавался какими-то вопросами…
- Скажите пожалуйста ваш возраст и расу? – один из них был все-таки озвучен.
«Что?!» - лиса внутри дернулась и оскалилась, вздыбив шерсть. Да, не часто у кицунэ так напрямую спрашивали расу. И, главное, возраст. И… какое право вообще имел этот парнишка лезть не в свои дела?!
Улыбка поблекла, но более девушка ничем не выразила раздражения. Наверное, только в глазах на какое-то мгновение отразилась ярость, заставив их потемнеть, стать похожими на звериные. Даже зрачки чуть сузились. Но потом Кельш усилием воли заставила себя принять нормальное выражение лица и вернуть себе душевное равновесие.
- В справке указано, - она чуть заметно вздохнула. Соответствующая графа в бумажке имела две цифры, написанные более размашисто, чем текст в графе с именем и фамилией – «19». – Не думаю, что к делу относится моя истинная раса.
Все же вежливость – превыше всего, никогда не знаешь, где и когда может понадобиться тебе помощь того, с кем ты недавно поругался. И, видимо, сейчас был случай, когда действовать надо было именно согласно человеческой этике и дипломатии. Зверь внутри упорно продолжал тихо ворчать, передавая напряжение человеку.

0

397

Девушка прошла и уселась на стул перед Ларри.  Вблизи она оказалась еще юлее хрупкой чем показалось. Складывалось такое ощущение что она вообще состоит из воздуха. Вес вроде есть, но как то его маловато. Малокровием вроде не пахнет - она вполне румяна и ничуть не бледна.
– Лиан, приятно познакомиться, - представилась девушка и теперь стало понятнее и приятнее общаться. Ларри кинул короткое "Взаимно" и принялся изучать документ, который она протянула ему. Хотя это нельзя было назвать документом вообще. Несчастный листок, невесть сколько болтавшийся у нее, порядком измялся и оптрепался. Так и есть - медосмотр. Хотя довольно запоздалый визит к терапевту. Теперь снова нужно пройти всех специалистов. Потому что это все уже не действительно.
– Понимаете я приходила еще в сентябре, но забыла прийти к Вам. - с весма виноватым видом пролепетала Лиан. Полагая, что Ларри просто даст свою подпись она ошибалась. Потому что поверить ей на слово не представлялось возможным. За подобное ему может здорово влететь, а подставлять себя не хотелось.
- У меня уже все подписи-печати есть, я совершенно здорова, - добавила она, невинно улыбнувшись, полагая что это сработает.
-Вы, уважаемая Лиан, простите но ваш медосмотр весьма устарел. Вам прийдеться снова пройти всех специалистов. Здать необходимые анализы и вернуться ко мне. Только тогда я подпишу ваш листок и отпущу вас. Иначе никак не получиться.
После вопроса о возрасте и расе злость в ней так закипела, что буквально ошпарила хорошочувствительного Геби. Это так не годилось. Она ответила чуть ли не стиснув зубы, о том, что мол все там написано. Ларри проследил глазами листок и заметил в графе возраст:19.
-Ну конечно. Хочешь чтобы я поверил тебе? - эта мысль отразилась улыбкой на устах хранителя и веселым смехом. Девушка, которая не казалась глупой, а неистовый гнев был гоним из нее кем то еще - явно не человеческие факторы. Ларри, проживший вместе с миром несчетное количество лет умел распознать расы существ, что бы они собой не представляли. И конечно каждый раз воображали из себя невесть что. Это очень забавляло Геби всю жизнь. Не рассмеяться он просто не мог. Хотя и понимал что это не совсем вежливо.
Не думаю, что к делу относится моя истинная раса. - нервно заявила Лиан.
-Это да... - успокаиваясь от смеха говорил Ларри - ...однако я должен знать кого лечить. У каждой рассы свои заболевания и свои расстойства. Я думаю если вы человек, то у вас психическое рассторйство, потому что в вас есть что-то. Если нет - тогда я напишу после проведенного осмтора что Лиан здорова и поставлю печать. Видети-ли я не могу подписать такой застарелый осмотр, вы могли чем-то заболеть или тому подобное. По этому настоятельно рекомендую пройти вот это.
Ларри взял новый обходной листок. Поставил дату, направление от себя на осмотр. Окулист, хирург, анализ крови и кала, невропатолог и консультация гинеколога. Ничего не упустил. Точная копия того листочка, что подала ему девушка. Конечно прийдеться помучиться в очередях, но Ларри мог бы сам ее протащить по всем специвлистам, дабы помочь ей. Он и сам прекрасно понимал что для нее стоит снова все это пройти. А чтобы она не злилась, он уставлся на нее в упор и не моргал. Руки он сложил перед собой, сомкнув кнчики пальцев перед глазами. Улыбка и теплота одаривали ее весельем. Он вливал в нее позитив и хорошее насторение, забирая гнев. Он как бы успокаивал своей пернатой рукой гневную дрож в теле зверя, поглаживая его по спине, словно домашнего пса. Теплое веяние отключило все внешние звуки и тело поплыло, как будто в шелках роскошной кровати. Вокруг небыло больше ничего - только Ларри и Лиан. Дополнив ее до краев, он отключил свое умение, отдав ей хорошее настроение и позитив. Злиться после такого неудавалось никому. Ларри улыбнулся и спросил добрым как всегда голосом:
-Ну как ваше самочувствие? Пройдете все сами или мне проводить вас без очереди по всем кабинетам? Так будет быстрее я думаю. Я полагаю что даже с анализами мы можем справиться эксперссом. Полчаса и все будет готово. Думаю минут через сорок вы уйдете отсюда с полным осмотром и свежим обходным листком. В вашем учебном заведении примут в расчет такой шаг и это будет вам только плюс. Потому что вас все равно отправят на повторный обход.
Ларри улыбался и ждал действий.

0

398

«Спасибо, моя добрая госпожа Удача, ты мне помогаешь настолько охотно, что мне хочется удавиться или поубивать всех вокруг. Почему именно я и именно сегодня? В чем я, скажи мне, виновата?» - девушка задумчиво смотрела на листочек, потом протянула руку и аккуратно вернула его обратно себе. Посмотрела еще раз, оценила ту кучу стараний, что были вложены, пожелала бюрократам жить долго и счастливо и одним привычным движением скомкала когда-то важный документ. Так она обычно комкала и выкидывала в урну исписанные листочки с кодами программ, неправильными или просто уже ненужными. Этот листочек тоже был не нужен как ей, так и всему миру. Прискорбно, придется пройти всю эту муть еще раз. Надо привыкать – в век высоких технологий люди стали несносными, готовыми загрызть за любую неверную бумажку. Раньше такого не было. Даже в войну…
- Что же, обидно. Придется пройти еще раз, - Лиан усмехнулась и саркастически развела руками, мол, ничего не поделаешь.
А потом… все же, этот парень был слишком настойчив. Слишком нагл. И умело аргументировал свою просьбу. Человеческая сущность растерялась, на миг упустив контроль и позволив зверю занять главенствующее место. Но, видя, как среагировал на неприкрытую злость сидящий напротив врач, Кельш постаралась приструнить вторую сущность. И зря решили полезть к ней в сознание. Эмпат, проживший больше сотни лет, прекрасно умеющий ставить блок и отгораживаться от чужих эмоций, легко может справиться с таким грубым воздействием. А если этот эмпат еще и разъяренная лиса…
«Хватит! – внутренняя борьба никак не отразилась на лице, где все еще продолжала иметь место чуть поблекшая улыбка. – Да сколько можно уже?! Если не в состоянии сделать что-то самостоятельно, молчи! И дай мне жить, раз я есть и мне позволено здесь быть»
Злость постепенно ушла по мере того, как лиса скрылась в темноте сознания, оставив после себя гулкую тишину и пустоту. Больше в Лиан не было чужих эмоций. Кроме, конечно, постепенно заполняющей ее радости. Это тоже стоило выбросить прочь – она не нуждалась в том, чтобы ее кто-то успокаивал. Вмешательство, наоборот, вызывало раздражение, которое впрочем, тоже удалось подавить. И даже использовать подарок… хранителя? Через несколько долгих минут, показавшихся вечностью, кицунэ полностью успокоилась, а на смену всем эмоциям пришла усталость, придавила к месту и разлилась по всему телу. Наверное, это чувство схоже с падением в бездну, когда ты уже смирился, и шумящий в ушах ветер приносит только удовольствие и чувство полета, свободы без границ. Кельш любила такую легкую усталость, вытесняющую все эмоции и дающую редкую возможность рассуждать здраво, холодно, аналитически. В такие минуты девушка становилась тем, кем была всегда – мудрым спокойным существом, прожившим долгую, по человеческим меркам, жизнь и отстранившимся от этого мира.
- Не стоило меня успокаивать, хранитель, мне это не надо, - она мягко улыбнулась, глядя Лаирасулу в глаза. – И лечить меня, пожалуй, тоже не надо. Пройти психолога или психотерапевта мне не составит труда, если Вы так захотите. А от услуги не откажусь – не хочется опять гробить неделю на посещение больницы, - голос, тихий и мягкий, более гортанный, чем у обычного человека, не дрогнул, в нем не было абсолютно никаких эмоций, только слабая, тщательно скрытая усмешка. И та терялась в глубине отчужденности и полного непоколебимого покоя не человека.
Зрительный контакт продолжался недолго, Лиан быстро надоело играть в гляделки с хранителем. Да и незачем. Она оценила умения и способности этого парня, хватит. Усталость заставила прикрыть глаза и вздохнуть – вот тебе на, опять она тут надолго. Почему-то конец осени не пожелал быть приятным, спеша унести яркие краски опадающей листвы прочь, оставляя после себя серость и холодную стену непрекращающегося ливня, который со временем плавно сменится снегопадом.
«Межсезонье… Всего лишь не лучшее межсезонье, вот и все. Его надо пережить так же, как и прочие неудачи. Это все не смертельно, так, приятные житейские мелочи», - покой ценился. Особенно после того, как кицунэ пережила эпоху великих войн, выпавшую на расцвет ее жизни. Теперь же, когда она уже не лисенок, желание ввязываться в авантюры поблекло и выцвело. И хоть человеческая сущность и была склонна к нахождению неприятностей на свою голову, они не могли уже сравниться с тем временем…
- Так что, я могу рассчитывать на Вашу помощь сейчас? – Лиан не спеша поднялась, переведя взгляд с окна обратно на врача.

0

399

После проведенного сеанса Лиан все-таки успокоилась. Хотя и не без грызни внутри себя, о чем совершенно ясно сказали ее мысли. Ларри виду не подал, что понял их. Просто закрыл глаза и промолчал на это.
- Не стоило меня успокаивать, хранитель, мне это не надо, - по крайней мере она верно догадалаь о его происхождении и наверно поняла что скандалить то не стоит. Да и зачем - И лечить меня, пожалуй, тоже не надо. Пройти психолога или психотерапевта мне не составит труда, если Вы так захотите. А от услуги не откажусь – не хочется опять гробить неделю на посещение больницы
-Неделя это в лучшем случае. Сейчас идет волна простудных заболеваний. И еще обострение у пожилых людей. В кабинеты так просто не пройти. Думаю что удасться скорее всего это анализ крови.
Она отвернулась и стала глядеть в окно. Там ничего не изменилось - по прежнему гнилое серое небо и тусклые печальные люди, спешащие по своим делам. Хотя такой покой сейчас царил в ее душе, что перестала раздражать даже сама больница:
-Межсезонье… Всего лишь не лучшее межсезонье, вот и все. Его надо пережить так же, как и прочие неудачи. Это все не смертельно, так, приятные житейские мелочи - пронеслось в ее голове. Ларри сохраняя учитвость и право на ее собственные мысли, снова промолчал, хотя обрадовался, что сумел снять с нее хандру.
- Так что, я могу рассчитывать на Вашу помощь сейчас? – сказала она вслух и поднялась на ноги. Геби торопливо подскочил и усадил ее обратно.
-Конечно я же обещал, только не спешите. Я не могу оставить надолго свой пст у меня есть еще пациенты. Сейчас я схожу и предупрежу всех специалистов о вашем приходе. Каждый из них по очереди вызовет вас по фамилии, чтобы не заморачиваться с очередями. Кровь можете сдать сейчас? Вы на тощак? Еще прийдеться постараться насобирать кал. Чтобы сюда больше не возвращаться. Ждите. - отчеканил хранитель и исчез за дверями. Он оббежал всех врачей, что былы написаны в обходном и предупредил всех. К каждому заходил в хранологии, согласно листку, по такому же маршруту предстояло пройти и Лиан. В каждом кабинете ей не придеться быть и пяти минут. Медосмотр дело быстрое. Тем более врачи охотно соглашались помочь Ларри и его пациентке. Читому душой хранителю никто не мог отказать. Последней инстанцией была лаборатория, уже закрывающая двери. Ларри проскочил в кабинет и застал там женщину, уже складывающую все, что насобирали.
-Ларри привет. Есть какое то дело? - спросила она, расплывшись в улыбке.
-Да и очень срочное. Кейт будь так любезна, прими пациентку без очереди.
-Геби, дружище, прием окончен. Только твоих пациентов было половина из всех. Ты решил взять перевес?
-Не в этом дело. Она просто очень нуждаеться в экспресс анализе.
-Ты наверно издеваешься? Еще и эксперссом? Нет прости дорогой ничего не выйдет. Она не пациент больницы? Не в стационаре? Стало быть она не может обследоваться таким образом.
-Кейти, ну пожалуйста. Все дали согласие. Ну не будь такой вероломной, я же знаю что ты можешь пойти на уступки. - Ларри сделал виноватый вид. Печальный и умиленный одновременно. И как обычно это сработало.
-Ладно, так и быть. Только ко мне в самую первую очередь. - хранитель аш расцвел от радости.
-Спасибо, я твой должник! - крикнул он, уже уходя. Бегом он вернулся в кабинет, с ожидающей его там Лиан. Он вернул ей обходной листок и начал инструкцию:
-Значит так, сперва в лабораторию на первый этаж. Кабинет 104. Там сдадите все анализы и они будут готовы через полчаса. Пока они готовяться пройдете всех специалистов в том порядке, в каком написаны тут. Каждый из врачей вызовет вас по фамилии. Вы заходите и вас осматривают. Потом возвращаетесь в лабораторию, забираете результаты и ко мне. А потом домой.
обсказав все, он вернулся за свой стол и широко ей улыбнулся.

0

400

«Ну, хоть…» - Лиан осеклась, чуть заметно улыбнулась и кивнула, выслушав тираду об огромных очередях и обострении хронических болячек. Что же, грипп всегда косит бедных детишек и старичков осенью – такая вот это пора, по-своему жестокая и мстительная. Многие ведь любят лето, начиная страстно желать его прихода сразу же после того, как оголяется листок календаря с надписью «1 сентября». Лето ушло – всемирная трагедия для теплолюбивых, изнеженных людишек. Когда-то, когда жизнь стоила намного больше, чем сейчас, было не важно – лето, зима, вечер, ливень или палящая жара. Главное – ты жив, и этого было достаточно для счастья. Даже осень в те годы была добрее… Или люди просто не замечали насморка в погоне за жизнью?
- Вот и хорошо, а то не хочется сидеть здесь все время до сессии, - кицунэ философски пожала плечами. В принципе, ей уже было все равно. Но больница в каком-то смысле была похожа на тюрьму, наполненную отчаянием и скукой. Неуютно.
После ухода врача девушка тяжело опустилась обратно на стул и устремила взгляд в окно, на стену надвигающихся тяжелых туч. Сегодня должен быть дождь, сегодня необычайно серый мир вокруг, сегодня не слышно обычной насмешки природы. Серый-серый день, выцветший. И люди, сгорбившиеся, полные безнадеги, бредущие по тротуару, не видя дальше собственных ног. Они тоже чувствуют эту пустоту и серость, их тоже гнетет сегодняшний день. Но они не могут понять, почему вдруг им настолько плохо сегодня? Кельш-то все прекрасно понимает. И зверь в ней, и человек, многому научившийся у зверя. И все равно они обе поддались влиянию сегодняшнего дня.
- Странно, - она улыбнулась, задумчиво и тепло, как могла только тогда, когда ее не видят. Не привыкла делиться теплом, с таким трудом накопленным, смешанным с нежностью и частью собственной души. Не привыкла и не хотела – слишком ревнива и эгоистична. Как и любой зверь.
Приход Ларри ознаменовался еще одной тирадой. Лиан ее почти не слушала, кивая во время появлявшихся пауз, когда хранитель явно ждал от нее хоть какой-то реакции. Начальная точка была определена сразу же – 104 кабинет… какой там этаж? Хотя, не важно, найдет. Конечная – снова этот кабинет и этот широко улыбающийся парнишка, нагло лезущий в чужую душу. Почему он считает, что подарить человеку чужое счастье – благо? Нет, это наказание. Наркотик, дающий сильнейшую эйфорию и вызывающий дичайшую ломку. К нему тянутся люди, потому что они чувствуют его тепло, его радость, его доброту. А многие еще и подспудно желают еще раз насладиться абсолютным счастьем.
«Ты жесток, хранитель», - она чуть заметно усмехнулась, уже вставая и отворачиваясь, оставляя куртку в углу на кушетке. Кто знает, может, он услышит? Но вряд ли поймет. Вряд ли… Он не привык видеть тень.
- Я оставлю куртку у Вас, в марафоне по этажам она только будет мешать, - немного наглости – он ведь уже понял, кто она? Или сейчас поймет. Неважно, в общем-то. – Надеюсь, я скоро вернусь.
Обойти всех оказалось действительно легко. Правда, неловко было увидеть практически сложенное оборудование в лаборатории, пришлось лично извиниться и развести руками – она просто имела глупость согласиться, что тут поделаешь… Остальные были вполне приветливы и добры, ставя печать и роспись – «здорова». Очередное убеждение кицунэ в том, что она подходит этому миру по уровню развития. Возможно, насмешка. А если нет, то просто прихоть бывшего бога, пожелавшего обрести смысл в почти человеческом существовании. Лиса не помнила, почему попала в этот мир. А если и помнила, то просто не говорила человеку – незачем засорять эфир.
- Да, действительно быстро, - девушка остановилась перед дверью, ведущей в кабинет к ее недавнему знакомому, чуть прищурилась, глядя в уходящий в темноту коридор, и постучала. У врача был посетитель, пришлось немного подождать. В принципе, посидеть в коридоре, задрав голову к потолку и закрыв глаза – дело нехитрое. Особенно если при этом считать про себя.
«Триста пятьдесят восемь», - дверь открылась, из кабинета вышел человек. Кельш медленно, нехотя открыла глаза и встала, проведя рукой по подлокотнику жесткого кресла. Потом зашла в светлое помещение, не спеша подошла и села все на тот же стул.
- У меня уже все подписи-печати есть, я совершенно здорова, - и снова улыбнуться, полностью повторяя уже пройденное действие. В такие моменты посещает чувство дежа вю. Иногда это даже весело. – Подпишете? – и притянула заполненный листок, в котором опять не хватало только подписи терапевта в идеальной справке. Абсолютно здорова. Так не бывает.

0

401

Ларри записывал в журнале приход Лиан и направление, которое дал ей. Вся эта лишняя писанина была невероятно муторной. Но от нее нельзя было избавиться и хранител писал все, что прийдеться.
«Ты жесток, хранитель», - эти мысли отвлекли его от своего занятия и он поднял удивленные глаза к девушке. Он задрал одну бровь.
-Интересно почему? Странно мне казалось что я напротив, черезчур добр. Хотя я наверно начинаю понимать. Она не любит, когда ее успокаивают и дают благо. Знаю я бывали и такие реакции. Чтож ты в праве сама решать что для тебе лучше, но не в праве говорить что я жесток, когда я добр. - вслух он ничего не сказал и эти мысли не передал Лиан в мозг. Он вернулся к писанине, будто ничего и не слышал.
- Я оставлю куртку у Вас, в марафоне по этажам она только будет мешать, - кивнув в ответ, он даже не глянул на куртку и девушку. Она вышла за порог и закрыла дверь. Ларри дописал, а когда поднял глаза увидел женщину средних лет. За своим занятием он и поздороваться не успел. Это постоянная пациентка и она была мягко говоря возмущена.
-Скажите Лариасул, а почему вы так долго принимали одного пациента? Как же все остальные? Это девушка больной вообще не выглядит! - женщина стала кричать. Она захлебывалась негодованием. Ларри взял ее руку в свою и мягко заговорил:
-Добрый день, мисс Имако! Я прошу прощения за столь длительную задержку! Но у нас есть ведь еще люди колме вас и всем нужна моя помощь! Я один вы понимаете? Я не брошу вас и обязательно приму всех. Всех до одного!. Прошу вас, успокойтесь и поясните, как ваше здоровье?
Женщина немного остыла. Глядя на такую улыбку, когда ты кричишь, невольно гнев сам отступает. Она улыбнулась в ответ и изложила все, что хотела, по поводу своей болезни. Ларри слелал вывод что она уже здопрова и выписал ее. Она довольная пошла восвояси. Было еще несколько пациентов с простудой. и одна бабушка с гипертонией. Затем небольшой перерыв и в кабинет вошла лаборантка Кейт с двумя листками.
-Вот. Твоя пациентка здорова! Хоть сейчас в космос запускай. - с укоризной проговорила она, отдавая листки Геби.
-Кейт, я твой должник! Спасибо большое! - она уже не слушала и вышла вон из кабинета. Ларри улыбнулся ей и вернулся к писанине. Однако смена уже подходит к концу. Пора бы сворачиваться. Но тут зашел мужчина. Радикулит обострился. Стандартная процедура выписки рецепта и направление в процедурный кабинет. Пять минут и он вышел. В кабинет снова вошла Лиан. Она вернулась и протянула обходной листок с печатями.
- У меня уже все подписи-печати есть, я совершенно здорова, - повторилась она и снова улыбнулась.
-Вот теперь я вижу что ты здорова. Твои анализы пришли, да ты здорова. Совершенно здорова это едва-ли. Так не бывает, но для печати да все в порядке.
– Подпишете?
- С радостью - лицо Ларри озаряла широкая улыбка. Он был рад что помог еще кому-то. Хотя от нее спасибо будет потому что это вежливо, а не потому что она действительно благодарна. Это небыло так важно. Главное что ее время сэкономлено. Ларри поставил печать и свою подпись. Диагноз здорова.  Вот это сейчас все, что ей требовалось для счастья.
-Надеюсь я смог вам помочь. Всего доброго! - Ларри снова уткнулся в журнал и продолжил свои "мемуары".

0

402

«Совершенно здорова…» - жутко такое слышать. И будь это хоть триста пятьдесят пять раз правда, и имей пятнадцать логических оправданий… Так не бывает, и точка. Люди хоть раз, но чем-то болеют. А совершенно здоровые – это аномалия, которой нет места в нашей жизни. Жизни таких, как тот человек, который вышел из кабинета чуть ранее, как та женщина, которая чуть не убила Лиан после того, как та вышла из кабинета, как многие другие. Абсолютно все имеют свой недостаток. У кицунэ его не было. Даже раздвоение личности – не болезнь, так было надо, чтобы лиса не сошла с ума.
- Как видите, бывает. Лесные звери не болеют, потому что болезнь для них – смерть, - девушка чуть заметно усмехнулась, вспоминая, как когда-то заболела простудой, и зверь внутри чуть не сорвался от волнения. Как же – привычки и законы леса – важно. Важнее, чем все мироздание.
Кельш наблюдала, как хранитель подписывает справку, и пыталась понять, зачем госпоже Судьбе надо было, чтобы именно сегодня она появилась тут. Такое бывало – наиболее бесполезные и неважные, с нашей точки зрения, случаи потом оборачивались такими последствиями, которых мы и ждать не ждали, на которые вообще не рассчитывали. Как же! Как из-за пролитого масла человеку могут отрубить голову? Никто не верил, а нате вам, как и предсказывали…
«Прав был Булгаков, абсолютно прав», - кицунэ взяла протянутую бумажку и кивнула. Больше ей здесь делать нечего абсолютно, пусть другие портят настроение себе и миру, жалуясь на свое здоровье. С Лиан уже хватит.
- Спасибо, без Вас пришлось бы туго, - по-настоящему благодарна. В этом – действительно, помощь Ларри была неоценима, сравнительно с возможностью потратить время на бесполезное занятие. А второй аспект… что же, она останется при своем мнении. Возможно, этот парень когда-нибудь и поймет значение той мысли, что он услышал от девушки. Возможно. Но он не привык видеть тень, он не привык относить себя к этому миру и пробовать становиться на место тех, кого он опекает. Эмпату в этом смысле легче – он сам становится тем, кого он «читает». Сначала непривычно и страшно, а потом… Потом тебе дается уникальная возможность на себе ощутить последствия твоей же помощи. Было жутко чувствовать ломку по светлым эмоциям маленького парнишки, которого когда-то сама же и «облагодетельствовала».
- Ты хороший хранитель, - Кельш остановилась у двери, уже взявшись за ручку. – Спасибо за помощь и за встречу, - и улыбнулась в пустоту. – Я ее не забуду, - уже выйдя и прикрыв за собой дверь.
Дальше следовало пройтись до университета и отдать злополучную справку той самой медсестричке, у которой хватило зоркости распознать отсутствие на справке подписи терапевта. И надо бы не забыть заполнить графы имени и возраста, а то придется таскаться с этой дурной бумажкой еще раз, упаси небо.
«Как же я все-таки ненавижу больницу…» - Лиан чихнула, прикрыв лицо ладонью, и фыркнула, пытаясь избавиться от назойливого запаха дезинфекции и спирта.
- Квест выполнен успешно, вам полагается приз зрительских симпатий и третье место в гонке «кто сможет достать справку».
А теперь в университет, и домой. Досыпать, а вечером выпить чаю и сесть, наконец-то, готовиться к экзаменам. До них осталось ровно две недели.
«Как же быстро летит время…»

(---> №73) ---> Вокзал

Отредактировано Lian Kelsh (2011-12-07 22:53:09)

0

403

- Как видите, бывает. Лесные звери не болеют, потому что болезнь для них – смерть, - сказала она и улыбнулась. То что она перевртыш у Ларри не возникло сомнения с самого начала. Что то в ней было двойное. И это что-то было именно ее вторым я, которое бесилось все время и дрожало от злости на ласку хранителя.
Ты хороший хранитель, Спасибо за помощь и за встречу. - сказала Лиан и исчезла за дверью. Ларри тихонько вздохнул и глянул на часы, висящие над входной дверью. День уже был в самам разгаре и его смена закончилась. Геби аккуратно выглянул за дверь. Небыло ни души. Все пациенты прошли, что были назначены. Новых тоже небыло видно. И хранитель с успехом стал собираться домой. А точнее просто пройтись куда-нибудь в кафе и перекусить. Голод небыл зверским. Просто пусто как-то в желудке. Следовало что-нибудь сьесть и отправиться поспать куда-нибудь на крышу. Только Ларри снял халат и повесил его в шкаф, как в кабинет влетает женщина со слезами на глазах и ужасно взволнована.
-Прошу вас, помогите! Мне сказали что только вы сможете излечить это сразу! - не понимая ровным счетом ничего он побежал следом за ней, забыв закрыть дверь на замок. Отказать небыло сил, неподдельно переживала и в мыслях витала толко одна фраза:"Хоть бы выжыил!". Думая что там произошло нечто страшное и уже предвкушая свое бессилие он стал бледнеть и улыбка растворилась. Она довела его до травмотологии. В кабинете врача на кушетке лежал мужчина, весь исполосованый порезами и царапинами. Они были достаточно не глубокие, но их было так много, что энергии Ларри едва-ли хватит на половину. Мужчина сам уже успел потерять много крови и действовать нужно было немедленно. Жестом он попросил санитара вывести женщину в коридор. Сам же сел на колени прямо напол возле кушетки.
-Я не знаю, смогу ли я зарубцевать все его порезы. По крайней мере некоторые самые глубокие и остановить кровь смогу. Готовьте ему плазму и переливание он потерял много крови.
По его указанию врач вылетел из кабинета и направился в операционнную за каталкой и капильницей. Ларри тем временем возложил руки на тело мучавшегося мужчины и принялся его лечить. Исцелял что мог, самые глубокие порезы. Когда энергия была на исходе, Ларри остановил кровь и отпрянул от него. Он выглядеть лучше не стал, но стонать перестал и наконец уснул. Сам Геби шатаясь поднялся и кое-как уселся на стул. Руки его были в крови. Он аккуратно стер ее салфетками, что имелись на столе. В кабинет влетели врачи и уложили беднягу на каталку, воткнули капельницу и увезли. Сам Ларри, как обычно, поднялся по стенке и сказал в след:
-Ничего, это моя работа! - как-будто отвечая на спасибо. Качаясь, он вышел из кабинета, после из больницы и побрел в неизвестном направлении.
------------>Скалы и дикий пляж

Отредактировано Лаирасул (2011-12-24 13:16:30)

0

404

Разрушенный домишко===>
Декабрь. 2011 год.

• утро: с каждым днем становится все холоднее. На улице морозно, но вполне терпимо. Небо усыпано стайками облаков. На земле и деревьях всё ещё иней.
Температура воздуха: 0

Гаруспик не любил автобусы. Он не любил легковые машины, грузовые, не любил метро, троллейбусы, трамваи, монорельсы, и даже поезда и самолеты не жаловал особо. Все расстояния он предпочитал проходить на своих двоих, стирая в мясо сапоги. Тут, вероятно, сыграла свою роль природная паранойя – Даниил видел слишком много непредвиденностей и опасностей, доверяя свою шкуру четырех/пяти/дофига колесным средствам передвижения, и никогда не отправлялся в путешествие не взглянув в будущее. У пеших прогулок слишком велик выигрыш по безопасности. А проигрыш по скорости – не особо велик, учитывая токийский трафик и скорость перемещения Гаруспика. Детство, проведенное в пешем плаванье по великой степи сказалось как на теле, так и на духе мужчины.
И сейчас, сгорбившись, от угла к углу, подпирая плечом стены, по ночному городу медленно шла человеческая тень. Мутно-багровый капюшон скрывал скрюченную фигуру от посторонних взглядов, черно-серое пальтишко – от лишних глаз. Он шел вдоль стен, незримым серым пятном на бетонных стенах. Даже вялый свет от вывесок признавал его мерные шаги неприметной частью пейзажа – и покрывали ровным, ничего не значущим светом.
Небо было беззвездным и бесцветным, а чтобы назвать серую пелену цветом нужно было идти на компромисс с совестью. Звезды сейчас были вокруг – тысячи и миллионы искусственных звезд из вывесок и неоновых подсветок. Искусственное опять скрывало пеленой истинное. А ведь в степи сейчас, горит утренняя звезда.
Город медленно-медленно просыпался, не замечая бесполой тени, крадущейся по его улицам. Люди неспешно выходили из своих домов – кому-то тоже надо было на работу, в другие Префектуры, а у кого-то просто смена начиналась в 7 утра. Мерно скребли дорогу трудолюбивый народ дворников, набивались в городских венах и артериях пробки, закупоривая ему дыхание. Гаруспик шел, сухими губами посасывая белую палочку смерти. Хотелось кофе, и как можно быстрее управиться со всем этим непотребством.
Вот показалось большое здание Токийской больницы. Белые двери, запах стерильности. Даниил даже не хотел думать, как сейчас сильно на фоне общей чистоты  от него разит табаком и потом. На фоне белых стен и ленивых белых халатов докторов, Дании выглядел серым, грязным пятном, раскидавшем мутные подтеки и продолжавшей разрастаться. Да, здесь его неприметность перешла из разряда маскировки в разряд ёлочной гирлянды. Мерзопакостно довольно. И ведь никто не подумает, что эта сгорбленная фигура – врач, пусть и не по части живых людей, но врач. Но ничего – спустимся в сырость подвала – и все сразу встанет на свои места. Кстати о подвале
Данковский лениво посмотрел на массивные двери лестницы. Посмотрел. Медленно-медленно перевел взгляд на грузное тела кофейного автомата. Мозг заурчал, перебивая желудок.
ммм…кофе…
Кругляшка металлический йен падает в прорезь, «что желаете?» «капучино», и пусть тут все на один вкус – капучино будет покрепче «желаете ли добавить сахара?» «да» тырк-тырк-тырк увеличить дозу до 8и кубиков. Вообще стоило накинуть 11, но стояло ограничение в 8. Чертов капитализм.
Довольно бодро на фоне Гаруспика забухтел автомат и тонкая струйка мутной бурды полилась в пластиковый стаканчик. Подпитка для мозга, которая в этот момент была так необходима.
Плевком отправив недокуренную сигарету в урну, Даниил сделал два больших глотка. Язык жжется, бурда горячая и приторно сладкая. Слипается нёбо. Замечательно. То что нужно. Гаруспик, громко топая, тронулся по лестнице в низ, в свое профессиональное царство – морг.

+5

405

Если из больницы пахло стерильностью, то чем глубже Данковский  спускался в подвал – тем отвратительней разило наимерзейшей смесью химикатов. С каждой ступенькой опускалась температура воздуха и уровень кофе в стаканчике. Даниил пил жадно, заливая себе в глотку наимерзейше сладкую бурду. Даниил не видел никого, кто бы в здравом рассудке стал бы мешать так мало кофе в свой сахар. Сахар медленно плыл в горле, разбиваясь в венах, расслаиваясь, разбегаясь по телу. Сахар оставался белой горсткой в бронхах, откладывался сладкой солью в суставах и сухожилиях.
Сахар. Бета – Ди- фруктофуранозид, главный источник глюкозы и фруктозы, что с кофеином ускоряет регенеративные процессы организма.
Хотя, в этом себе Даниил врал – ускорение получается мизерным. Он просто глушил кофе с сахаром потому что приторная сладость приносила в его жизнь хоть какие-то оттенки вкуса. Терпкость, склеивающая рот. И уже после двух глотков рот становиться даже суше чем обычно. Глушить кофе – потому что медленное самоубийство кофеином никотином и глюкоматом натрия было единственное из ЭТОГО мира, было единственным признаком жизни, с которым привязал себя Гаруспик. Все остальное было за гранью – ко всему остальному нужно было спускаться через горячие внутренности трупов, через Линии.
Вот витая вот в таких размышлениях над черной жижей кофе, Даниил и спустился на 112 ступенек в низ, в прохладное царство скальпелей, пил для вскрытия черепов и трупов. До боли знакомые коридоры, железные люки холодных камер хранения, и белый халат интерна, мерно посапывающей на кресле. Видимо, ночка с трупом ликана была для нервной системы Юри довольно критичной – девочка сжалась на кресле в калачик, и с силой прижала к груди тяжелый «полицейский» фонарик. Даниил был готов поспорить, что Юри вырубилась неосознанно, а точнее мозг маленькой японки, не выдержав продолжительного штурма со стороны бессознательного, животного страха исходящего от скрюченного в операционной тела ликана, просто-напросто отключился – забылся беспокойным сном. Да, насколько просто запугать незнающего, как легко обмануть незрячего и глухого. Тихо улыбаясь собственному коварству, Гаруспик прошел мимо, шаркая сапогом по вымытому десятки раз полу. Привычно зачесались пальцы, холодные руки в черных перчатках медленно сжимались-разжимались, предчувствуя тонкую кошу, расходящуюся под ледоколом скальпеля в разные стороны, ровно-ровно по отмеренной Мирозданием Линии.
Гаруспик улыбнулся одними царапинами на губах, и сделав последние два глотка, выкинул стаканчик, сделав довольный вдох полной грудью. Воздух прошел через ноздри. Вот оно, истинное блаженство – легкое дыхание, не обремененное крестом слабости. Даниил улыбнулся, открывая дверь в операционную. Скрип дивным давно не смазываемых петель, шаг в полумрак из света.
Операционная – маленькая, усыпанная белым светом комната. Десять шагов вперед – стена, десять шагов налево – стена, шаг вправо – стена. По центру – передвижной столик с объектом препарации. Даниил принюхался. Знакомый, до безумия и чахоточного зуда в деснах знакомый запах. Запах заразы. Терпкий, с примесью ядовитых трав, прорастающих длинным полотном в песчаной буре степей и лесов, с удушливым послевкусием угля и незабываемым ощущения мокрых личиночных колец на языке. Отрава. Зараза.
Огромное тело, скрюченное в нелепой, и оттого страшной позе, жутко фонило болезнью. Болезнь. Тот самый запах чумы, зловонной струей мочи текущий от подворотни к подворотни. Зараза. Адские соки червивого плода. Запах Тлена. Этот запах можно было поймать ртом, и катать на языке как шарик, раскатывая вяжущую горечь по языку, по нёбу, по дёснам, жевать как резину, впитывая её мутные воды, целуя губами разложение.
Зараза. Из огромной, в два или три обхвата, груди, вместе выпирающими стволами рёбер, прорастало почерневшее от паразитов дерево. Точнее, проросло, но уже прогорело насквозь, не оставив после себя ничего, кроме пепла. Даниил подошел поближе к холодному и онемевшего в судороге тела, проведя по серой коже подушечками перчаток.
Хм, как я и думал – пепел.
Мало кому удается засвидетельствовать перед своим взором миг трансформации древнего, прожженного временем оборотня. Заразе удалось. Даже более – ей удалось запечатлеть это мгновение для потомков, создав из судороги страшную фотографию огромного тела. Плоть набухла, из-под коды порой выпирали скомканные узлы разрастающихся мышц, так и не закончивших свои метаморфозы. Кости удлинились, разрослись но не успели уплотниться и зарасти плотью, поэтому рёбра, коленки, ключицы, тазовые кости выпирали из кожи как бивни, от чего тело, не смотря на упитанность волка и огромное количество мышц казалось безумно худым. Очень странное зрелище – большущее, если не сказать жирное тело, и торчащие из него кости. Оборотень был похож на деревянную куклу, спрятавшуюся в вязанный мешок. Очень волосатый вязанный мешок. Шерсть была повсюду – обильно росла на груди, покрывала руки черными зарослями, ноги, лобок, лицо – волосы были пепельно-черные, длинные, звериные. Кстати о звере – все тело мелкими деталями напоминало уже не человека – а именно зверя. В мелких деталях – в форме коленок, в вытянутых пальцах, в почерневших когтях, в приплюснутом черепе, в странном изгибе торса – везде проскальзывал Зверь. Мохнатый, черный волк. А лицо, или вернее сказать, морда – была уже всецело волчья. Вытянутая, с продолговатой, плоской макушкой, длинными челюстями с четко выраженными, острыми скулами. Лицо оборотня навсегда замерло в отчаянном оскале. Вероятно, предсмертная судорога, натянула его лицо как тряпичную тряпку, оставив выпирающие зубы, и вздернутый, мокрый нос.
Огромное лесное чудовище мертво. Quercus della Peste посадило себя зерном ему в легкие, проросло, пустило корни, взросло, и опало листвой, оставив тело своего донора гнить. Не зверь и не человек – зверолюдь, мертвец, сраженный бессмертной pestis. Сейчас, зерна чумного дуба опали, разлетелись по другим телам, оставив оборотня пустым. Yersinia pestis не продолжает цвести в мертвых телах, ей нужна аура живого донора, в трупных водах она не активна и не инкубируется. А значит, труп стерилен. Можно и преступать.
Даниил снял с вешалки белый халат, и пройдя взглядом по его белоснежной ткани, накинул его поверх плаща. Вскрыв лежащий на столе пакет с одноразовыми перчатками, натянул их резину на черную кожу своих рук. На секунду Гаруспик задумался – стоит ли одеть еще и кольчужные перчатки, но учитывая, что заразиться от трупа он не мог, пришлось пойти в жертву собственному инстинкту выживания.
Даниил вытащил из внутреннего кармана маленький белый контейнер. Вытащил, как сердце из груди – настолько священным было для него содержимое этого контейнера, настолько важно было содержать его в стерильности. Пальцы вскрывают защелки, впуская в вакуум воздух. Внутри, сверкал серебром на свете ламп скальпель, ритуальный нож и несколько шприцов с опиумом, транквилизатором и смесью, название которой пока лучше не произносить. Его рабочий инструмент. Он всегда должен быть стерильным. При любых обстоятельствах. Коробочка аккуратно легла на край стола. Первым делом – приготовить труп к операции. Взять с полки бритву, и содрать с огромной груди уже, совсем-совсем не нужный оборотню шерстяной покров. Дело было не из легких, но уже через 10 минут грудь оборотня была чиста, и можно было начинать операцию. Гаруспик присоединил к питанию циркулярную пилу для вскрытия череп, подошел к двери и …
Громко захлопнул её, отделяя внешний мир, от маленького мирка операционной.
Хлопнула дверь, защелкнулся замок, и мерно моргнули лампы, в такт ударившемуся сердцу мертвеца.
Что-то определенно поменялось во внутренней атмосфере комнаты. Это что-то занавесило стены тенями, хотя им взяться было неоткуда, подкрутило лампочку, от чего свет его смениться с белого на молочно-голубой, и кислотно резал глаза. Что-то громко вздохнуло, разнеся по комнате легкий ветерок с кислым привкусом яда. Запах отравы растаял, теперь его не покатаешь на языке – от стал жидким, и лился соком из губ.
Так огулиштельно громко навалилась на комнату тишина. Миг – и территория четырех стен уже погрузилась в морскую пучину, под сотни метров ушла подводу, в морскую твердь, в космос и воду одновременно. Заложило уши, стало тяжко дышать. И пропали звуки, ушли сами в себя, да настолько, что хруст запястий Данковского, а вернее его кистей, был оглушительным, но все равно тонул среди переплетений водяных струпьев.
Вода как космос, сделала десятиметровую операционную бесконечной.
Шаг. Руки опускаются на грудь оборотня. Радужка отливает мерным, ровным-ровным багровым свечением. За тонкой оболочкой глаз, скрывалась радуга багрового цвета, уходящая в бездну. Бездна багрового цвета.
Раскрытая ладонь на груди. Я слышу, как стучит сердце, остановившееся, казалось бы, так давно и только что. Сейчас, не существовало мгновения смерти, ровно как и мгновения рождения. В тот момент, когда Гаруспик опустил ладони на оборотня, исчезло мгновение жизни и вечность смерти. Отбрось сомнения, отбрось предрассудки, нарисованные человечеством на камнях собственных пещер. Смерти нет. Жизни нет. Есть только рождение – и бурлящий, пенящийся ввысь поток , замыкающийся сам на себе.
Да, я говорю это тебе – оборотень, ликантроп, дитя Волка. Да, ты не умер – забудь слово смерть, зараза, выросшая из тебя словно дуб, слишком мизерное изменение, чтобы назвать эту деформацию тела – Смертью. Посмотри, ликантроп – указательный палец касается адамово яблока, и идет идеально прямой линией по груди – твои Линии, даже не порушены.
Приятная тяжесть ритуального ножа в раскрытой пятерне. Здесь, он казался осколком солнца – так ярко горела его сталь. Одно, отточенное до автоматизма движение – росчерк кисти художника – ровно-ровно по ярко-алой трещине Линии. Солнце касалось ласково, разверзая грудь, как ракушку.
Все, оборотень, теперь я знаю о тебе все.
Созвездия органов, переплетенные друг с другом длинной, липкой паутиной вен и артерий. Ты, наверное, никогда не узнаешь, КАК на самом деле, выглядит твоя вывернутая наизнанку грудь. А я вижу. Я вижу сердце, я вижу как оно остановилось, замерло как в деткой игре, между волком и человеком, и зверь и sapiens в один и тот же миг. Ты не увидишь, а я – увижу. Твое тело станет утробой, в то время как душа – дождем рождающим жизнь в совершенно иной утробе. Видя твои ребра, я узнаю – каким ты был во время бодрствования. Зверь. Но сейчас это, не играет абсолютно никакой роли, и твои злодеяния, выпотрошенные люди волнуют меня не больше, чем прибой морской волны на острове Пасхи. Нет, мне не все равно. Нет, меня это действительно не тревожит. Просто от количества соли, совсем не зависит качество жизни в новой Утробе. Оно зависит только от одного – от действия моих рук.
Гаруспик видел оборотня паутиной алых нитей. Линии – последнее, за что держится душа в этом бренном мире. Последняя, еле заметная преграда, зацепка за плоть. Когда плоть рассыпется, отдаст последние слезы и кровь земле – тогда Вороны подцепят душу легко. Но, нельзя так долго тянуть. Знаешь ли ты, оборотень, как долго заполняется душами Утроба? Знаешь ли, как много не рожденных детей ждут, свисая на пуповинах с нервных окончаний Мироздания? Не знаешь. А я видел их.
Именно поэтому я сейчас провожу лезвием ножа по  prominentia laryngea, именно по этому надрезаю на твоих когтистых руках запястья. Именно поэтому – потому что река не стоит. Потому, что твоя душа, нужна для продолжения мерного потока жизни.
Потому что так надо. Потому что я видел миры Соли и Угля. Потому что, даже ты, достоин правильного погребения, оборотень.

Гаруспик сжимает в руке поистине огромное, багрово-черное сердце. Тебе оно больше не понадобиться, оборотень, а я, как проводник, как тихий гондольер, плывущий по венам Мироздания, заберу себе маленькую плату.
Печень оборотня была даже больше сердца.
Все так же медленно двигаясь, гаруспик сложил органы в контейнеры.
Мне все еще интересны некоторые факты твоей жизни и сути, оборотень. Я видел твое бодрствование, но мне интересно – кто прервал его. Почему.
Зажужжала маленькая циркулярная мила. Os occipitale– не самая крепкая кость человека, но ножом её не прорубить – что уж говорить о тебе, оборотень? Зажужжала, заскрежетала, ровно-ровно разрубила затылок циркулярная пила.
Данковский вытащил огромный, ярко-розовый мозг из черепа. Скользкий, липкий, омерзительнейше пахнущий мозг. Тем не менее – в лабиринте из извилин скрывался вопрос – а как ты умер, дитя волка? Даниил прикрыл глаза, что-то исступленно нашептывая одними губами. Пальцы шли своей дорогой, по тонким тоннелям из извилин. Как затерявшихся во тьме путник, спрятанный в перчатках палец шел по холодному серому веществу cerebus-а, идя по длинной-длинной тропинке от затылка через темечко ко лбу. Зрачки пульсировали, вырываясь из-под век. Зрачки бились в белке, как в ловушке, вырываясь наружу. Перед ними неслись прожженные киноленты чужой боли, чужих секунд, смерти чужой оболочки. Я вижу. Я чувствую, что чувствовал ты. Как же мерзок ты был при жизни, сын Волка. Как же мне все равно. Как же мне не до этого. Как подло и по странному низко смотреть на твои деяния, надев на лицо маску судьй. Я сужу тебя, беспристрастно, и чувствую себя отвратно. Я сужу не свою жизнь, а жизнь совершенно неизвестного, ненужного и безразличного мне существа. Но жизнь твоя, мне кажется не достойной. Как хорошо, что Мироздание намного более беспристрастно чем я.
Гаруспик открывает глаза, уткнув набухшие влагой глаза на бело-голубую лампочку. В горле пересохло. Он чувствовал – вот, что-то проткнуло толстую кожу мироздания, опустилось в ЭТУ Утробу, и подцепив водянистую душу, утянуло её наверх, чтобы посеять где-то непостижимо рядом. Гаруспик моргнул.
Все.
Космос исзез. Утекли потоки бурной реки, не горят больше Линии –их не существует. Теперь это более не оборотень – теперь это действительно просто тело. Безжизненное, поношенный фантик. Душа забрана, плоти осталось лишь стать крупицей, в которой родятся новые души, телу осталось сгнить, телу осталось быть съеденным червями, расслоиться, раствориться в земле. И тогда, твоя миссия в этом мире, будет закончена.
Даниил тяжело вздохнул. Столько раз, он препарировал тела, столько раз он видел линии, но каждый раз давался ему с трудом. Каждый раз, называя собственное, изъеденное тело мостом между Мирозданием и умершим – каждый раз на плечи падали все Утробы, вся их тяжесть, все тело Мироздания давило на него. Гаруспика. Одного.
Но, он все еще держался. Не прогибался. Зубы сжимались все так же – больно и резко, в глазах все так-же кружится бездна. Даниил, все-еще, держится на своих ногах, а значит…
ничего это не значит.
Убрав липкий мозг оборотня в разрез на груди, и закупорив контейнеры, Данковский вытащил сигарету. «Честерфилд» - последний островок адекватности в этом мире. Сухие зубы жевали фильтр, а в пальцы безвольно крутили зажигалку, так и не решаясь закурить.

Отредактировано Haruspex (2011-12-22 20:53:19)

+5

406

Декабрь, 2011 год.
• утро: с каждым днем становится все холоднее. На улице морозно, но вполне терпимо. Небо усыпано стайками облаков. На земле и деревьях всё ещё иней.
Температура воздуха: 0
Центральное полицейское управление---->

Черные улицы омывал снег, вернее то, во что он обращался - в леденящий стопы призрак зимы, его обратная сторона: непроходимая зыбучая слякоть, паутиной охватывающая автомобильную резину. Дорога в больницу отняла у Скотта огромное количество времени. Он уже успел пожалеть о том, что не воспользовался собственными ногами. Поймав переливавшееся солнцем во мраке такси, он обрёк себя на многочасовые пробки. Машина двигалась мучительно медленно. Казалось, что время текло лишь в внутри черного, чуть отдающего бензином салона, в тот момент как улицы были вогнаны в спячку. Вероятно, это действительно было так: во мраке одиноких вывесок человеческие фигуры двигались так, словно кто-то решил сыграть злую шутку, зажав киноленту меж пальцев. Их чуть подергивающиеся силуэты словно шли последней дорогой в никуда. В них невозможно было разглядеть привычной городу спешки. Он наблюдал за ними сквозь грязное, с обратной стороны, дверное стекло, к коему прислонился детектив. Скучающий взгляд передавал внутреннюю усталость от окружающей реальности. Единственным занятием на тот момент было отпугивание собственных мыслей, что давалось мужчине относительно успешно. Относительно результата, само собой. К его великому счастью, те мысли, что текли в момент абсолютной его аморфности, не имели в себе ценного веса. Единственное, о чем он думал, так это о письмах, а если быть точным: об отправителях. Сон окутывал разум десятком одеял, кои разрывались в миллион ласкутков при каждом ударе сабвуфера. Волны проносились плечо в плечо со Скоттом, громкая клубная музыка, что была включена водителем, врезалась в грудь Мэйсона. Он и не был против, поскольку знал, к чему это могло привести. Блюститель закона ощущал, как его уже поджидают демоны сноведений. Они точили свои ножи, томясь вогнать их под ногти беззащитному узнику собственных грехов. Пальцы касаются губ, на них всё так же ощущался привкус крови. Больная фантазия, ложь, созданная помутневшим мозгом. Веки, тем не менее, тяжелели. Вес этот скользкими лапами пробирался под кожей вниз, постепенно увеличиваясь в размерах. Всё тело было залито свинцом.
Рэйчел, Зета. Чем же вы жили? Чем же вы существовали? Буквы в его письме складывались энергично, бодро. Казалось, окажись он рядом, то с теми же словами он бы сжал меня в дружеских стальных объятиях. Зета всегда отличался ярким способом выражения своих чувств. Странно, но что с него взять. Её письмо... Это что-то необъяснимое. В каждом её слове будто скрыто какое-то послание, везде виднеются подводные камни. Строчки отдавали холодом, обидой, но одновременно с этим я был способен разглядеть чувства. Подавленные чувства. Неужели это правда? Действительно ли Рэйчел Уайт, тот улыбчивый розоволосый сержант, была.. влюблена в меня? Это всё походит на бред. Всё противоречит нормам. Каждый момент, каждый параграф этих событий. Всё не может настолько идти в разрез с той реальностью, которую я принял. - покусывая собственные губы, детектив сжимает ладонь в кулак. Костяшки издают слышимый хруст, отдающий ненавистью. Было не ясно, в чью сторону была направлена эта злоба: в сторону себя, того, кто отрицал действительность, или же в сторону гостей из прошлого, что вновь ворвались в его жизнь. Сидящий за рулем мужчина посмотрел в зеркало заднего вида. Чуткий слух водителя не смог оставить без внимания царящее вокруг пассажирра волнение. Собравшись с духом, он обратился к детективу.
- С вами всё в порядке? Вы выглядите довольно нервным. Какие-то проблемы с личной жизнью? Работа? Иные тараканы? Может, мучает здоровье? По вам не скажешь, что у вас проблемы со здоровьем. Вон какая ряха! Кхе... Что я хотел сказать.. Стоп-стоп-стоп, не перебивайте меня. Ну ну так вот.
Детектив закатил глаза, выдыхая пар из ноздрей. К общему раздражению добавилась проблема в виде надоедливого водителя. Тот стал что-то без конца тароторить на тему мира во всем мире, но Скотт позволил себе пропустить его монолог мимо ушей. Во всяком случае, этот дурак позволил ему отвлечься от собственных мыслей. Переведя взгляд в окно, он замечает, что через мгновение машина достигнет конечной точки - больницы. Дорога действительно оказалась долгой, невыносимо долгой. Проехав небольшой поток машин, они оказались на месте. Остановились.
- И помните, сэр: если вы надумаете брать кролика, то подумайте двадцать раз - оно вам вообще надо?
- Да, спасибо. Вот ваши деньги, всего доброго, - протянув положенную сумму, мужчина захлопнул дверь. Жадно глотая ледяной воздух ртом, он словно пытается очиститься изнутри от той автомобильной мерзости, в которой ему приходилось находиться на протяжении нескольких часов. Машина уехала, оставляя его наедине с будущими проблемами.
Они сказали, что мне необходимо доставить в полицейский морг.. труп оборотня? Похоже, я лицом к лицу встречусь с чем-то действительно ненормальным. Но мне ли говорить об аномалиях? В прочем, о представителях зооморфов я мог только слышать из книг и иных фентезийных сводок. Если это не глупые фантазии или преувеличение действительности.. если это не шифр, и не кодовое название объекта.. То я рад, что мне придется увидеть его именно в бездыханном состоянии.
Скотт направился ко входу в больницу. Показав удосотверение,  представившись, он поясняет работникам, что ему необходимо пройти в морг от имени полиции и что было бы неплохо его проводить. По пути мужчина любуется стирильными коридорами. Всё было спокойно, но что-то его начинало тревожить. Всё сильнее и сильнее. Это волнение нарастало, нет, оно накипало в крови. Казалось, холодные металлические спицы пронзали его плоть, прогоняя мороз по внутренним тканям. Воздух тяжелел. Его окутывала смерть. Она витала вокруг, от неё невозможно убежать. Любая попытка была бы тщетной: эта тяжесть совокуплялась с телом, принуждая принять беззвучные мелодии колоколов по душам тех, кто попадал сюда. Казалось, что их трупы призраками завесили стены, свисая с ржавеющих крюков. В реальности же единственным, что мы могли видеть, были белые стены. Только их, и ничего больше.
- Вам сюда.
- Спасибо.
Решающие шаги, мужчина оказывается на месте. Присмотревшись, он видит его. Труп. Огромное волосатое тело. Рассмотрев получше, он замечает его пасть.
- Господи..! - скалящееся выражение лица Скотта отражало отвращение к картине - Что это за монстр? Что это за хрень такая? Это даже хуже, чем я мог себе предположить. Напоминает напичканного гармональными припаратами мужчину, у коего произошел сбой. Но что делать, в таком случае, с головой? Фактически пёсья голова..на теле.. мужчины? Я даже в инопланетян верю больше, чем в то, что по земле может носиться такая тварь. В прочем, чего только нет на этой планете? Это мерзко. Это жутко. Я даже не знаю, больше ли я удивлён, или же наоборот - я больше чувствую отвращение. Эти торчащие кости, как будто его голыми руками рвали на части.. - ладонью Скотт провел рядком со ртом, тяжело вздыхая. Выражение лица было неопределенным. В глазах читалось возбуждение, в лице - насильно натянутая серьезность. Отводя взгляд в сторону, ему всё же удавалось прийти в себя. Такое увидишь не часто - результат не заставил себя ждать. Вонь стояла просто ужасная. Прокашлявшись, он пытается обратить на себя внимание мрачной фигуры в халате, что с мертвым взглядом, пробивавшимся из под грязных на вид волос, был занят делом. Должно быть, это патологоанатом или какой-то работник на замене. Но если присмотреться, то можно было понять, что обращаться с такими трупами ему не впервой. Лицо было слишком спокойным, действия - расчетливыми. Он должен был знать своё дело, работать, не взирая на условия. И если обратить внимание на мрачную маску лица, то можно было понять, что условия действительно были ужасными даже для него. Хмурясь, Скотт полез в карман за удостоверением.
- Разрешите представиться, меня зовут Скотт Мэйсон, детектив. Скажите, могу я задать вам несколько вопросов касательно прибывшего трупа?, - протянул он чуть хрипловато. Покопавшись в кармане, он находит каким-то чудом сохранившуюся сигарету. В такой ситуации не помешало бы покурить, очень бы не помешало. Единственное, что останавливало его - вывеска, запрещающая сие дело. Удрученный взгляд окатил помещение.
- Вам известно, когда наступила смерть? Что стало причиной смерти?, - оглядываясь, продолжал говорить детектив. Выглядел он немного взволнованно, словно его что-то забеспокоило. Труп оборотня был не в счёт. Через несколько секунд оглядки стали повторяться. Он почувствовал, словно кто-то стучал ему по спине, но никого позади себя он не заметил.
Что за?, - Скотт немного напрягся. Постукивания продолжались, но более дёргаться он не стал. Он решил игнорировать неприятные ощущения.

+2

407

Как-то по особенному неприятно пересохло в горле. Глотка действительно пересохла, уходя в глубину горла потрескавшимся пустынным песком. Хотелось пить. Желательно чего-нибудь с градусом. Но в то же время, безумно хотелось курить. Омерзительно вязкая сл.на прилипла к нёбу, и не рассосать, и не проглотить. От этого, курить хотелось еще больше. Даниил жевал фильтр сигареты, все так же не решаясь закурить, крутя в пальцах зажигалку, как револьвер. Поворот барабана, чирканье кремня, маленький огненный язычок и пепельная пуля сигареты в глотку, песком рассыпая по глотке лед. Данковский затянулся, выпустив тугую струю дыма, прямо на табличку «NO SMOKING», растекаясь ледяной паутинкой по комнате. Губы мгновенно похолодели.
Холодные глаза, налитые желтым свинцом потеряли маниакальные отблески эпилептической занятости, и сейчас, в зрачках медленно-медленно шел хоровод мыслей. Очень медленно плел маленькую паутинку лжи. Все-же, что не говори, а перед ним сейчас лежала огромная туша оборотня, непонятно как попавшая в больницу и безумно вонявшая разложением Yersinia pestis и было крайне нежелателен контакт неподготовленных человеческих умов, и персонажем сказок. Приходилось опять врать, надевая на морду холодную маску недоученного ученого, ссыпая десятками латинских терминов, врать, врать, врать. Лишь бы люди как модно быстрее отвалили от трупа, и безводная плоть могла покоиться в сырой земле, могла спокойно коротать дни и ночи, круги лун и солнц, медленно-медленно растворяясь в плоти нашей утробы.
А у людей, есть одна очень нехорошая особенность – вмешиваться в дела мертвых.
Еще одна затяжка пылью по горлу. Если уж будут приставать, то постараюсь все свалить на последствия чумы и elefantism с лично лимфатической дисфункцией помноженной на стероиды.
Данковский тихо-тихо засмеялся тонким крысиным смехом. Клекотом через сухое горло и сильно сжатые зубы. Омерзительнейший смех, от которого зудели легкие и очень больно жгло грудь. Но, только этот, смех через стиснутые зубы мог передать то что сейчас чувствовал Данковский – неописуемую нелепость. Кто-то собирается в это верить?
-ке-ке-ке-ке- омерзительно пшикал Данковский через сигаретный дым. Абсурд.
Дверь открылась, и по спине невольно пробежала дрожь. Внешний мир, со своими сквозняками вновь постучался к Гаруспику, и опять стало неуютно и страшно за свою шкуру. Открытая дверь, как  огромная зубастая пасть, так ненавистного ему мира живых, выплюнула в маленькую комнатушку с двумя трупами огромную фигуру полицейского.
Данковский прищурился, как от яркого света. Высокий, густобровый, широкоплечий, статный молодой человек. Данковский нахмурился, теребя зубами сигарету и с интересом смотря вошедшему прямо в глаза. Как известно – глаза зеркала души. Глаза. Казалось, кто-то залил вошедшему молодому человеку в глаза отменную дозу трудоголизма. Уставшие, потрескавшиеся россыпью красных прожилок глаза человека, полностью посвятившего себя работе, в данном случае – защите горожан. Очи его пусть и были уставшие, но в них все так-же блестела решительность, отливала сталью уверенность в собственной правоте и просвечивал металлический стержень, держащий прямую осанку у полицейского в любых ситуациях.
-- Разрешите представиться, меня зовут Скотт Мэйсон, детектив. Скажите, могу я задать вам несколько вопросов касательно прибывшего трупа?, -
Даниил выдавил из себя самую дружелюбную улыбку, которую только мог. Лучше бы не давил. Лицо сошлось в какое-то непонятно-упоротое выражение, точного описание которого еще не придумал ни один язык. Вот, вы можете представить себе лицо человека, друг которого засунул в ноздри деревянные палочки, и стал изображать из себя моржа.
Такое вот непонятное выражине.
-закуривайте мистер Мэйсон, трупу, в общем-то уже все равно – тем более теперь.
Данковский с силой сжал бегунок в своем мозгу, и выкрутил а максимум параметр «убедительность», от чего случайно включился рычажок «словесное недержание»
-не каждый день с таким сталкиваешься, не правда ли? Завтра газеты будут искрить заголовками «в токийской больнице находиться труп оборотня»…тьфу – Данковский сделал затяжку, и выпуская дым продолжил – журналюгам дай только повод – они мгновенно напишут любые небылицы, а падкий на страшные сказки народ поверит.
Даниил прошел вокруг столика с оборотнем, на ходу формулируя самую нелепую ложь, которую только мог придумать – оборотень, персонаж давно канувших в небытие легенд. Может быть он и хотел быть похож на волка, но, мистер Мэйсон, это совсем не так. Перед нами сейчас на столе homo sapiens vulgaris, совсем не заботящийся о своем здоровье. Вскрытие показало – у него был дефект в páncreas, от которого шла общая лимфатическая дисфункция. Проще говоря  - его тело постоянно находилось на грани риска взорваться от переизбытка лимфы. Ситуация усугубилась тем что, вероятнее всего, при жизни он стал употреблять стероиды, причем очень много стероидов. Разрушенная печень и истончавшие сердечные стенки указывают на это слишком явственно. Сокрей всего – гликозоиды, олигросазариды а судя по тому как много волос – тестестерон грубой синтезации, дигидротестестероню. Результат не заставил себя долго ждать
Данковский взял в руки скальпель, и подойдя к трупу стал указывать на кожаные уплотнения  - отказала поджелудочная, лимфатический взрыв, и как результат – элефетизм, слоновья болезнь. Поэтому такое странное строение конечностей. Ситуацию добила буйствующая на улицах города чума. Покалеченный химией и жизнью человек, попал на мой стол.
- Вам известно, когда наступила смерть? Что стало причиной смерти?
Даниил на пару секунд задумался. Он знал с точностью до наносекнды – когда волк умер от болевого шока, когда чума разъедала ему организм а ускоренно регенерирующие клетки восстанавливали то что секунду назад сжигала болезнь. Но стоит ли об этом говорить детективу?
-я не уверен, но судя по тому что труп практически не разложился – умер он вчера. Смерть наступила, когда его тело разъела чума. Все просто.
Под конец, и без того хриплый голос Данковского скатился почти на шепот. Ну не любил он говорить, тем более читать такие лживые тирады. СЛишком много сил это отнимало.

Отредактировано Haruspex (2011-12-25 03:06:07)

+4

408

Тихий шум, давящий изнутри. Этот шум мурашками пробегает по шее, касаясь плеч шипящими змеями. Их невидимые хвосты собирались в кольца вокруг его глотки, в нежданный момент желая свернуть ему душу, единым потоком текущую по телу, выдыхаемую из ноздрей. Казалось, что белое по цвету помещение в обретающих резкость рельефах переливалось в бледно-зеленый, словно зрению постепенно начинал приходить конец. Прерывистое дыхание, ощущаемое в затылке. Кто-то дышит ему в спину, дышит из темноты. И из темноты этой многоточиями вырываются скользкие пальцы, несколько десятков пальцев. Их шлепки, стуки ладоней, удары локтей о неуязвимо твердый пол. Скользко. Скользкость чувствовалась в протяжном хлюпании, звуках углушенного в мокрую консистенцию тела. Запах мертвичины щупальцами заползал вглубь мозга, выцарапывая в нём отвращение в перемешку с желанием поскорей покинуть это место. Что-то говорило ему "уходи". Что-то говорило ему "останься". Можно было почувствовать пульс в руках, что эхом раздавался по венам кистей. Это постепенно начинало походить на какое-то безумие, накрученное в большую цепь из ощущений. Начало цепи смыкалось с концом, начало переполоха губами соприкасалось с губами конца, удовлетворяя общее безумие в страстной коррозии. Постепенно эхо, срывавшееся с чьих-то губ в тяжелом дыхании, перерастало в стон. Это безумство шептало "ещё". Это безумство хотело "больше". Во мраке тьмы происходило сношение демонов, сквозь мучения рвущейся плоти испытывающих дикое удовольствие. Это удовольствие блаженным ахом вгрызалось в стены черепа, пытаясь выбраться наружу. Кто-то извивался в приятных волнениях, а кто-то - бился лицом о черные решётки, брызжя слюной. Ржавый кинжал стирался в пыль, исполосовывая каждое звено цепи. Его лезвие оставляло оранжевые следы, втаптывая собой рассудок. Скрежет. Скрежет заставлял рассудок трепыхать. Железо поворачивалось вспять. Мир внутри Скотта менялся, в переменах пробуждая все таящееся зло. Не выбираясь наружу, оно извивалось внутри, подобно огромному слизняку, коему было тесно. Карнавал тьмы проростал прямиком в воображении мужчины. Диссонанс? Их присутствие ощущалось повсюду: в омерзительно мигающей лампе, в вони трупа, в полу, на котором он стоял.
Глаза его, что были скрыты под козырьком, сужались. Без того серые, глаза в какой-то момент потеряли цвет совсем. Его счастьем было, что никаких иных признаков разрушения заметить было невозможно физически. Сглушенное под давлением сердце замирало.
Пришли, - ударил в уши голос, подобно гигантскому молоту оземь. Сердце забилось в привычных биоритмах, распрыскивая по всему телу экзистенциализм. В какой-то момент показалось, что мир внутри него - остановился. В душе слышался громкий стук железных труб, мёртвый гул воспоминаний - это означало, что всё встало на свои места. Взор обрёл ясность. Ведущим пальцем ткнув козырь головного убора, Мэйсон убирает тень с лица. Глубокий вздох.
Вид курящего патологоанатома не мог не пробудить сметение в глубинах Скотта. Не то чтобы он был шокирован, вовсе нет. Шок - столь громкое и яркое слово, что в трёх буквах, сложенных в единый эмоциональный окрас, таилось слишком много жизни. Жизни, как таковой, в его реакции не существовало вовсе. Лишь слегка удивлённый, он позволяет совершить себе те же действия, кои совершил Данковский: закурить, пропуская мёртвый дым в свои лёгкие, утонуть в слабости, забивая разум жухлотой. Первая затяжка стала жнецом ощущений. Вторая затяжка стала жнецом мыслей. Третья затяжка стала жнецом воспоминаний.
Вслушиваясь в слова патологоанатома, мужчина, затягиваясь дымом, обретал свободу от недавних ощущений.
- Ммм.. - промычал себе под нос детектив, закатывая глаза. Он вслушивался внимательно, кое-какие моменты ему начинали в его словах не нравиться. Само собой, человеку медицины было видней, что к чему. Более того, сам детектив практически никаких нареканий на этот счёт не имел. Уверенность пошатывал демон-симбионт, чей голос тихим рычанием стоял в ушах детектива. Он напоминал озлобленную раздраженную кошку, что испытывала дискомфорт. Делая пару шагов в сторону Данковского, краем глаза обращая внимание на труп, детектив выдыхает дым в пустоту. Было в его словах слишком много научных слов. Можно было даже сказать, что их количество зашкаливало за всевозможные пределы. Было бы логичнее, если бы врач попытался пояснить человеку без медицинского образования всё более коротко и ясно. Большинство врачей держут полицию за круглых идиотов. Даже подход к работе в полицейском морге они находят неверным. Но Скотт всё-равно не имел никаких нареканий. Никаких, кроме одного: рычание демона. Это рычание постепенно перерастало в кряхтящий шепот. Кряхтящий шепот постепенно перерастал в крик. Неразборчивое слово, чечёткой выбиваемое в сознании.
Лжец...!, - слюной выплескивается рык. ЛЖЕЦ! - уста извергают пламя.
ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ! ЛЖЕЦ! - ДОВОЛЬНО!  - мухами обугленная глотка демона извергает желчь. Его приговор обрывается собственной яростью, обращенной в зеркала. Наступает тишина. Струйчатая рябь, бегущая по крови, замирает. Скотт, не меняясь в лице, заговорил.
- Интересно-интересно. Это действительно смахивает на повышенную любовь к стероидам. Если говорить о чуме, то здесь вы тоже правы. Ужасное время сейчас в Токио. Каждый год творится какое-то безумие. Кстати, я слышал про болезнь, которую вы назвали. Слоновость, верно? Странно, я думал, что слоновостью болеют преимущественно в Африке и других особо жарких странах. Само собой, раздражать вас своими догадками я не стану: это всё же ваша область, - спокойным и размеренным тоном закончил мысль детектив, плавно подбираясь к другой мысли. Щурясь, он посмотрел в глаза Даниилу. Зажав меж фалангами среднего и указательного пальцев сигарету, выдыхает дым, в коем прослеживался образ демонического анфаса, если быть особо внимательным, - в мою же область входит осуществление интересов государства, защита прав и многое-многое другое. В интересах государства, я пришёл сюда, чтобы конфисковать данный труп. Если вы не против, то этот труп я изымаю, и мы с вами больше не встречаемся, - голос заметно "отвердел".

Отредактировано Scott Mason (2012-01-02 01:12:32)

+2

409

В комнате стало тесно. Мгновенно. Внезапно. Что-то неощутимое, неосязаемое раскинуло в этих четырех стенах свое огомное пузо, придавив тяжестью своего существования гаруспика и полицейского к стенам. Как только вдавило – сразу стало тяжело дышать. В комнате, в которой песчинки назад царили бесконечности космоса, стало душно, тесно. Гаруспик почувствовал себя в зыбкой, но твердой норе, в которой не пошевельнуться – только пялиться налитыми кровью глазами на плывущие где-то в бесконечной высоте облака и ловить языком падающие капельки сырости.
Даниил занервничал. Невидимое присутствие чего-то необъятного нервной дрожью заиграло на нервах.
Откуда? Что? Опять разыгралась моя паранойя? Или коп принес сюда что-то намного более опасное, чем орден на изъятие?
Неуловимым движением, Данковский развернулся свиной к заставленному шкафами углу: прикрытые от внезапного налета тылы, все-таки имели небольшой успокоительный эффект. Да и безопаснее, в конце-то концов.
Мерзотная слюнявая жижа во рту, которую Гаруспик пытался выжечь дымом из глотки, лишь покрылась пеплом, и раскатать её сухим от курева языком стало невозможно. Все, чего удалось добиться – только раскатать зеленый, никотиновый вкус по желтым зубам. Если бы, его хоть чутка заботило состояние своей ротовой полости – может быть и бросил бы. Но, с другой стороны, очень глупо оберегать свой рот от колоний стрептококков, когда все его тело – улей патогенных микроорганизмов, количества которого хватит на весь остров восходящего солнца, да еще на часть Евразии хватит. Бездумно выносить из горящего дома фарфоровую вазу.
Данковский выплюнул тягучий ком в подвешенный около операционного стола мешочек, куда отправился и догоревший до уголька окурок. Дрожащими пальцами, Данковский смахивает со лба пот, с недовольством замечая уже отвердевшую корку перхоти у корней волос. Неужто так сильно шалят нервишки? Нет, конечно-же, сохранить нирваново спокойствие при резком выдергивание из транса Мироздания обратно в Утробу Гаруспику сохранить никогда не удавалось, да и присутствие копа с каменным лицом и слишком целеустремленным взглядом действовало на нервы, но, неужели настолько?
Нет, это не может быть просто нервное напряжение…
Данковский смотрел полицейскому в лицо. В его жесткие скулы, а его правильный подбородок, в его густые брови и застывшие, недвижимые и устремленные твердо вперед глаза. Этот взгляд, это выражение лица…Как каменное изваяние Будды, как раскаленный утюг извергающий пар, давило Данковскому на мозг, разглаживая извилины, и пригибая к полу. Как повешенный на шею утопленника кирпич, как вбитый в затылок железный крюк.
Данковский с силой сжал зубы, чувствуя, как по спине опять предательски мерзко бежит желтая струйка пота.
-Мистер…М…Мейсон, верно? Я боюсь, у вас недостаточно полномочий для конфискации трупа.
В ушах поднимался шум, набирая с каждым мгновением силы, накатывая словно волна черных и белых штрихов, белый шум в сломанном телевизоре. Гаруспик зажмурился, помотал головой, но шум не отступил, а лишь наоборот – песочной спорой цвел в мозгу, забираясь корнями все глубже и глубже. Оргия черных и белых червячков. Кажется, что вот вот и собереться в единую картину, но волна сново рассыпается на тысячи дергающихся искорок черного и белого, разбивается о покрытый трещинами утёс.
Вот теперь Гаруспику стало не просто не по себе, а по настоящему страшно. Дернулся острый кадык, пальцы сомкнулись на тяжелой рукояти ножа.
Глаза испуганно забегали по куртке и свитеру, видя насквозь них тугую кожаную разгрузку с кобурой.
-ублюдок…-хриплый, хриплый шепот себе под нос. Чем больше смотришь на полицейского (впрочем, полицейского ли?), тем выше волны белого шума, разбивающиеся о скалы мозга Гаруспика.
Медленно моргнуть, закрыть пожелтевший белок и открыть не глаза, а око.
И увидеть, что же, принес с собой полицейский.
-Оддонг…demonico lumbricus…какого черта ты пришел сюда, демон?-в чем преимущество тесных помещений? Некуда бежать, и зажатое тело выплескивает в кровь адреналин не скупясь, щедро вгоняя в вены белоснежные шприцы тестостерона и страха. В чем преимущество огромного количества одежды? В том что между ними всегда,  любую погоду и любой момент есть тени. Много теней.
Тьма вороном упала с плеч, вырвавшись из одежды, идеально черной лужей собравшись под ногами. Матовая тьма, полностью пожирающая свет, даже не отражающая блики и кружащиеся вокруг цвета.
Даниил согнулся, подобно готовящейся к броску крысе, и мгновенно прыгнул вперед в трусливом, но резком и безумно быстром движении. Тьма, под его ногами послужила опорой, подтолкнувшей его вперед как прыжковый мостик.
Поэтому, тяжелый ботинок Данковского врезался Мэйсону в грудь резко и сильно, быстрее чем полицейский успел вытащить руки из карманов, отправляя копа в полет с целью приземления в шкафы.
Резко отскочить назад, опять прикрыть спину углом, и сжимая зубы в странном оскале, вытащить перед собой ритуальный нож, когда под ногами кружили тени. Руки вытянуты, по ним мерно идет дрожь от разгоняющего сердце адреналина. Гормоны пылали в груди, разгоняя бешенным мотором тело, и вырываясь из него выхлопным паром из полуоткрытого рта вместе с тягучими, почти что твердыми слезами.
-прийти в облике полицейского, и потребовать труп, как умно…- лезвие ножа режет дрожью воздух. Тени под ногами послушной, липкой тьмой ласкают ноги, готовые в любой момент ринуться на защиту своего хозяина. Сердце билось бешено, царапая своей тяжестью ребра.
-зачем бы он тебе не был нужен, плоть не будет твоей. Он будет похоронен по обрядам, как и должно, оставь его в покое. Этот закон даже такие как вы не имеете права нарушать. Это табу.
Где-то в похолодевшем затылке пронесся вопрос «Зачем?» Зачем я сейчас вытащил нож, и с пеной у рта стою между демоном и потерявшей дух плотью? Может, стоит просто уйти?
Но одним хриплым вздохом, Даниил выгнал эти мысли из головы. Пути назад нет. Его не было с самого рождения, как маленький Данил оказался в огромных ладонях его деда.
Это была его обязанность, его предназначение, его призвание и жизнь. Его суть.
Быть жрецом смерти. Стоять у погибшей плоти, дабы вновь дать ей возможность зацвести. Он был ДОЛЖЕН. Потому что его фамилия – Данковский.
Еще хриплый вздох, разгоняющий по телу страх, а по пальцам – твердость.
-В дела мертвых не должны вмешиваться даже такие порождения как ты, Оддонг! Уходи.
Молчание страхом из глаз
-Убирайся отсюда, демон!- Сухая, хриплая угроза. Слово – как черта между мужчинами. Или он сейчас уходит, или быть драке. Ультиматум в трех словах, не подвергаемый сомнениям.

Отредактировано Haruspex (2012-01-02 02:09:11)

+3

410

-Мистер…М…Мейсон, верно? Я боюсь, у вас недостаточно полномочий для конфискации трупа.
Дрожащий голос Гаруспика эхом раздался в ушах детектива. Хмурый взгляд, тонко пробивавшийся сквозь залитые напряжённостью черные брови, впился в Даниила зубами. Расправив плечи, он словно ждал момента, пока тот возьмет свои слова назад. Момента, когда патологоанатом войдет в его положение. Деваться работнику морга было некуда - ответственность, которую тот мог понести, была слишком тяжела. Что же есть полномочие? Предоставленное кем-либо кому-либо право на совершение чего-либо. Под графой "кем-либо" стояло само правительство, что знает о каждом деянии, совершаемом в этом городе, но молча закрывает на это глаза, используя человеческую боль и слабости в свое угодие. Под графой "кому-либо" стоял детектив, что играл роль механизма, заряженного до тошноты пистолета. Пистолет этот томился в ожидании ощутить не самое нежное косновение пальца курка, с жестокостью выпускающее наказание в лоб переступивших. Переступившими были преступники, повинные художники собственных судеб, что брызгами черных чернил очернили черный, по своей сути, мир черни, прибавляя в неё свою чернь. Но, как и предполагал рассчётливый детектив изначально, эта чернь не сгинет. Она лишь продолжает разрастаться мхом по стенам морга, пуская жилистые от истощения щупальца. Истощение это пришло от переизбытка эмоций, чувств, и даже сигаретного дыма, что в каждом мгновении своем истощал помещение, соскабливая с них плитку, их гримм, прятавшими уродство ржавых камер хранения.
И вот, наконец, он произнес те запрещенные слова. Слова, убившие безбурность тьмы.
"Оддонг, Демон".
И повторится в голове всё вновь: "Оддонг, уродливый порок моей души, червём себя именовавший. Демон, гнилой порок моего сердца, именовавшим себя богом внутреннего Я". Тьма захлестнула Гаруспика. Тьма эта ненавистным щебетанием птиц разлетелась в разные стороны, опрокидывая в "наше" переной покров. Все перья будто мухи были съедены "никем". Этот "никто" был болью, кристально верной линией прочерченной в "нигде". Прямая линия рукой Гаруспика оставила свой след в душе блюстителя. Блюститель захворал душой, будь словно в неё плюнул бес.
Кха-ха-ха-кха!.. - выплёвывая гланды просмеялся демон. Его лицо, заточенное в мрак, смеялось, хохотало. Дрожащий затылок дёргался и извивался словно поплавок, застрявший в океане крови.
Я чувствовал, что всё не так, как твое сердце предлагало, Хэйтер.  - тяжёлая кисть ребром бьет Скотта по рассудку. Десятком зебр пронеслось волнение под ногами детектива. С потолка посыпалась штукатурка.
Я знал, что он знал. Но я знаю, ЧТО он не знает. А я знаю всё. Всё, кроме источника этой силы. Знаю всё, кроме источника этих знаний, текущих по прожженным кровью пальцам. Я вижу их силуэты, но не вижу их сути. Но я вижу одну суть, что сейчас перед нами. Эта суть страхами борется с силой, изгоняя страхом мощь. Гнилью и ужасом, что заточены в хирургическую точность, она разит здравый смысл. И первым нездравым здравием, которого оно коснется, будешь ТЫ!, - заклинитая пасть брызжет слюной в отчаянном рёве.
Тьма щебечет, будто птицы. Окрылённый тьмой огрызок человека врезается ногой в грудь блюстителя, отправляя того в свободный полёт. Но у нездравого здравия тоже были крылья, хоть и перьев больше нет. Взмахом кистей рук, что в миг напомнили когтистые лапы по незримой злобе, алым течением коснувшимся пальцев, он разрывает пространство. Он разрывает разницу между "нигде" и "здесь". Туфли врезаются в пол глухим ударом, что заставляют взмыть в воздух полчище демонов. Тело не достигает шкафов, монета, похоже, встает ребром. Полусогнутая фигура, с уставленным в пол взглядом, замирает. Широкая фигура статуей сливается с нигде. SOLVE - означало "распадаться". COAGULA - означало "застывать". Фигура, ставшая центром Ада и Рая. Фигура, что именовалась Бафомет. Так, как желал того сам демон.
Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет назначен вам, - хриплый, прерывистый голос донёсся из под козыря, скрывавшего лицо. Вскинутая рука врезалась в кобуру, высвободив наружу пистолет, что станет, в случае чего, вершить правосудие. Ствол на полном автомате был направлен в сторону Гаруспика, мушка уставилась прямиком в сердце. Орудие становится продолжением его руки, сжатая меж сбитых в тихой ярости пальцев. Голова детектива оставалась неподвижной. Можно было сделать вывод, что он ничего не видел, но действовал он так, словно тело двигалось само по себе, по изученной системе, заложенной в каждом миллиметре его мышц, в каждой капли крови, из коих был он соткан.

Отредактировано Scott Mason (2012-01-02 06:04:32)

+4

411

» Общественные места » Токийский университет Тодай

Декабрь, 2011 год.
• утро: с каждым днем становится все холоднее. На улице морозно, но вполне терпимо. Небо усыпано стайками облаков. На земле и деревьях всё ещё иней.
Температура воздуха: 0

Отличное начало дня! Если бы не одно прискорбное происшествие… Марк, бедный Марк. Его имя застыло у Мэтта не губах, не способное сорваться, унестись с потоками холодного воздуха. Нет, только не так, нужен жар, необходимо пламя. Адское пламя, коли будет такая возможность. Только так выйдет отдать честь сгинувшему товарищу, некогда приходящегося лису любовником. Кто бы мог подумать, но на самом деле один из вожаков стаи ликантропов не был непреклонным мужланом. Способный своей суровостью ставить на колени своих врагов? Да. Альфа-самец своей общины? Да, черт подери, еще какой! Но разве это отменяет нечто возвышенное, эстетически утонченное? У него, как и у  всех, тоже были свои слабости. Внутри массивной туши дикого зверя томился поэт, запечатанный в собственную плоть. Ограниченный и одинокий, он не мог позволить себе слабость, которую так жаждал. Даже племя не могло понять его истинную сущность, но он особо и не пытался раскрыть её. Падение, предрассудки, закостенелое общество диких зверей не примет это, отвернувшись лишь из-за одного единственного желания. Сокровенной мечты, прорастающую в глубинах огромного сердца. Любить и быть любимым, как просто и романтично. Увы, он не мог изменить одну вещь, являющуюся первопричиной продолжительной депрессии. Гомосексуализм – это ненормально, уж тем более для вервольфов. Находясь в извечном духовном одиночестве среди своих братьев и сестёр, Марк не мог поделиться сокровенными желаниями. Всё было чуждым, диким. Хотелось убежать, пустив всё на самотёк. Пусть жизнь проходит мимо него, он продолжит выполнять свои обязанности. Нося холодную маску лидера, жертвуя своими истинными намерениями, оборотень на много лет позабыл о себе настоящем, пытаясь жить так, как живут окружающие сородичи. Пролетали года, тянувшиеся  целую вечность, испепеляющие саму душу. Пролетали серые дни, наполненные грязью и кровью. Отвратительное бурое месиво засоряло рассудок, пока не появился он. Огненно-рыжий лис перевернул всю его жизнь, вернув давно забытые чувства, желания. Предаваясь греховной связи, парочка не особо заботилась о мнении окружающих, но ни один из них не желал перегибать палку. Всё было и так хорошо, до поры, до времени…
Звонок и последующая за ним встреча расставили приоритеты на ближайшее будущее. Оставив месть за Нэйт на будущее, кицунэ предпочел заняться куда более реальными вещами, пока не поздно отдать последнюю честь. По правде говоря, это понятие с трудом умещалось в уме парня, при этом, не имея четкого определения. То она была, то её не было. Удобно по возможности прибегать к этому красивому обозначению возвышенных чувств. Использовать чужие знамена для собственного развлечения.
Наводка на морг, несколько советов и чисто символическая сумма денег. Этого для Мэтта будет более чем достаточно. Чего еще просить? Ядерную бомбу, что бы скинуть на этот проклятый город? Одним взрывом не обойтись, зараза давно расползлась по всей земле, она въелась в людскую сущность, заразила саму природу. Вся эта громоздкая махина приближается к обрыву, никто не способен воспрепятствовать этому. Ангелы заняты заботой об избранных, но даже они начали своё падение. Демоны изначально подбрасывали огня в эту адскую машину. Мир незащищен, мир отрицает спасителя…
Иногда кажется, что весь Токио – это одна сплошная большая пробка на дороге. Не мудрено, что большинство людей в этом мегаполисе давно перешли на велосипеды и метро. Но только не лис, предпочитающий свою крепкую пару ног. Намного удобней перемещаться на четырёх конечностях, если не боишься попасть в зоопарк или того хуже – стать набитым опилками чучелом. Межвидовые расисты, на которых обрушиваются их же предрассудки и страхи.
Неспешное приближение к цели, не шло ни в какое сравнение с застывшим четырёхколёсным транспортом, если не брать в расчет длинные грузовики с рекламой «Coca-Cola». Они выделялись из желтого потока машин такси, знаменуя собой грядущий праздник и наносимый им вред здоровью.
Какого хера буржуйские грузовики с не менее буржуйской символикой делают в расово верной стране Восходящего Солнце? Ёбанный стыд, где я живу? Пора валить в Северную Корею! Там нищета, война, железный занавес, голод, эпидемии, Ад и Погибель… Хм, не так уж и плохо. По крайней мере, у них не так жарко, как в Израиле. Вот именно по этой причине стоит временно забыть о сваливании за границу. Буду жить тут, чо. Кругом японские школьницы, лоли и много чего другого. Как забавно, но этот город считается самым безопасным в мире. К этой иронии приложило руку правительство. Не стоит и говорить о прогрессивности этого города в сравнении с другими…
Притопав в больницу, брюнет поспешил в морг, расположение которого было хорошо известно… Брюнет? Перед выходом на дело парень решил поработать над своим имиджем, сменив не только стиль одежды, но и подправив внешность, придав себе куда более подходящий японцу вид. Черная краска для волос, линзы для глаз с черной радужкой, утепленные шмотки. Он даже не поленился составить краткую легенду, по которой некий Оуми Оуджи не просто хуй с горы, а журналист, фотограф и фанатичный любитель животных.
Пролизнув мимо охраны и начав долгий спуск вниз, оборотень сделал ровно 56 шагов, ступая через ступеньку. Впрочем, не досчитав и до десяти, он сбился, тем самым испортив своё настроение еще больше. Сосредоточившись на куда более важных делах, парень спустился в просторное подвальное помещение. Пахло формалином и разложением, ничего необычного. По правде говоря, в этой вони было сложно выловить нужный запах. Спёртый воздух заметно притуплял обоняние, заставляя усиленно активизировать другие чувства.
На интуицию кицунэ даже не пытался положиться, он ведь не в каком-то забугорном детективе. А вот чувствительный слух уловил чей-то диалог. Особо не вникая в развитие отношений разговаривающей парочки, Мэтт неспешно пошел к источнику шума, выйдя как раз в тот момент, когда предположительный полицейский зачитывал не менее предположительному патологоанатому его права.
Так, что мы имеем? Парочка человек… Или не человек? Тени… Вашу мать, неужели быть просто человеком плохой тон, а? Ой, нельзя думать, он может читать мысли… Или продолжать думать, дабы глянуть его реакцию на мои мысли? Я вампир, ахаха! Хм, вроде бы изменения в лице мужика с грязными волосами не было… Стоп, их же двое! Но не будет же у широкоплечего полицая телепатии? Это разрыв шаблона, как ни крути… Вот незадача. Хотя бы вервольф тут… пусть и не шибко целый, но тут, да.
- О боже мой, у него… тени!
Вцепившись рукой в дверной проём, лис всем своим видом показал недомогание и рухнул на колени, слегка поддавшись вперёд для пущего эффекта. Всхлипнув, он поднял свою голову, позволив глазам хаотично метаться от одной потенциальной жертвы к другой. Обладая неплохими задатками актёра, парень пытался передать весь ужас и испуг воспоминанием о том, что оба солиста группы «Tokio Hotel» парни…

Отредактировано Matt (2012-01-04 10:29:46)

+4

412

Конечно же, немного не вовремя, но гаруспик нащупал в уголке губ отвратительную коросту простуды, лабиальный герпес. Мелочь, а неприятно.
Особенно неприятно, когда демон, проскользив по керамике на туфлях, как заядлый персонаж супергероических повестей, вскинул руку с пистолетом.
- Вы имеете право хранить молчание.- и далее, по списку, как будто бы за его спиной длинная вереница людей и камер, съемочная бригада, снимающая очередной блокбастер про хорошего копа. Фразы, знакомые всем нам с детства, с кучи голливудских фильмов, с лиц десятков актеров одного амплуа – хорошего парня.
Он…этот ублюдок издевается – демон, не желающий снимать личину хорошего парня. Гладко выбритые скулы, густые брови и смуглый взгляд. «Ну что же ты, дурачок» читалось в его зрачках «нельзя противиться силам закона»
Глупейшие человеческие законы, законы тех, кто даже не задумывался о чем-то чутка большим, чем человеческая жизнь. Глупейшие законы, которыми демон воспользовался.
Когда на фоне ламп блеснул вороненый ствол, Данковский мгновенно вспомнил, что же он забыл. Он забыл обзавестись пистолетом, но бить себя кулаком полбу было уже поздно.
Надо было срочно что-то предпринять.
Густой, длинный жгут тени, обвивший руку. Стальная плеть густого тумана. Данковский размахнулся, и с силой, с душой хлестнул Мэйсона теневой плетью по кисти. Теневой канат твердости лучшей плетки, червем дергаясь в воздухе с силой обрушилась полицейскому-демону на руку, выбивая пистолет.
Черная змейка тени вернулась обратно, к общему потоку черноты под ногами гаруспика.
Распаленный красными спорами паники мозг судорожно искал пути отступления, желательно с трупом, а тонкие пальцы в перчатках то сжимались, то разжимались, не в силах просто вытерпеть биение в них адреналинового потока.
- О боже мой, у него… тени! – невнятно всхлипнула новая фигура, затесавшаяся в дверях. Дрянной актер, очень дрянной. Для раскрытия данного тезиса, давайте перечислим немного фактов. Не вызывающий доверия брюнет, в сварочных очках (даже не очках, а как говорят англиканцы googles) заваливается на последний этаж городской больницы, морга, минуя охрану и интернов.
Bad day Dankoffski M.D. ну какого черта им всем понадобился труп оборотня именно в тот день когда я его препарирую?
Даниил взялся за операционный столик, и откатил его поближе к стене, не отпуская с полицейского и вторженца ни глаз, ни лезвия ножа.
Данковский медленно моргнул, взглянув на мир взглядом мертвецов. Нет, вторженец был живым, но это отнюдь не исключало возможности того, что он был оборотнем или каким-нибудь не очень честным некромантом. В любом случае, в комнате сейчас оказалось два отнюдь не дружелюбных элемента, с целью заиметь себе труп. Который должен быть, мать его, захоронен, в сырой земле.
Как много же проблем от тех, кто не знает законов мироздания. Было слышно, как скрипят у Данковского зубы. Волосы намокли от пота.
- Убирайтесь отсюда, оба! – Так злобно, как хватало сил. А сил хватало еще, слава богу, много.

Отредактировано Haruspex (2012-01-04 17:05:31)

+3

413

Шипением гадюк разрасталась злость внутри детектива. Подвязанное на невидимые нити, его тело, крепко сжимая орудие с расточенными по нему нервами, не думало двигаться с места. Неторопливо поднятая голова расправляет взор бесконечно холодных глаз, что проскочили по помещению морга в долю секунды. Взор их напоминал ледяные осколки, пронесшиеся с крыш по-горизонтали. Будь у него возможность, детектив бы взглядом выпил душу Гаруспика. К сожалению, его способности были крайне ограничены, а таковыми функциями он не располагал никогда. Лицо его застыло в мертвом мраморе: бледные губы, в поистине пугающей неоднозначности, недрогнувшие скулы, выражающие полную его сосредоточенность. Вытянутая рука, с чуть повернутой мушкой пистолета на 11 часов, служила прекрасной описью характера: пресекатель, тот, чьё слово несёт интересы системы в полной мере, убивая любой признак отступности от установленного системой догмата. Беспристрастность, бескорыстность, честь и долг во имя поставленной системой задачи - то, что делало Скотта - Скоттом. То, что зародило в Хэйтере - Хэйтера. Предательски растоптанное рассудком, телом и взором, его душа, в прочем, никогда не отказывалась от добровольно принятого бремени. Бремя это, цепями вгрызшееся в конечности блюстителя, всегда тянуло его вниз, пытаясь приломить несущего проклятье человека. Проклятьем была его душа, демоны развивавшейся в недрах невменяемости и, возможно, проклятьем было само его существование. Спустя десять лет, эта боль напомнила о себе вновь. Призрачные ласки воспоминаний, наркотик былого. Всё это было похоже на бред, на самовнушение. Параноя? На грани безумия ли он? Ни один страх не может породить такого рода ложь. Лишь действия могли порвать анабиоз, но действий таковых не проявлялось.
Что есть правда? Есть ли правда в ржавеющих на глазах стенах, во тьме, что окутывает разум? Есть ли правда в белых потолках больницы, стерильных помещениях морга?, - губа шелохнулась, ударяя клык о клык, - Демон, заточенный во мне - это и есть правда всего сущего? Оборотень, лежащий гнилью - истина ли это!? Что правда, а что - ложь!? Моё безумие.. Я прорываюсь сквозь дурной кошмар, в надежде проснуться когда-то и понять, что каждый монстр или чёрт - мой сон. Десять лет я был свободен от зол. Десять лет я жил реальностью, а не сказками выпотрошенных книг. Это не первый раз, когда чахлый от отемнений ум заставляет машину закона вдумываться в сущее. Но, похоже, всему в какой-то момент наступает конец.
Глаза детектива смирились с неистовостью. Они притупились, тот холод, паром исходящий, постепенно сливается с дыханием, дабы вскоре воссиять. И они воссияли, извергая пламя полных ярости огней. Чёрная плеть Данковского жалит руку в жестоком шлепке, оставляя жжение и боль, тонкими паучками бегущими по венам и выше по локтю. Пальцы немеют, во внезапной конвульсии роняя пистолет. Переливавшийся серебром ствол пером летит вниз, своим падением останавливая время в разы. Тяжелое дыхание обрело пудовость, хрипотой извергаясь в растянутом вое. Воздух решетом направлял остроту. Повернутая к низу ладонь зависает, в ожидании ощутить излюбленный холод стали.
Столь глупым образом перейти дорогу закону. Твой измученный вид только и гласит о нежелании встречи проблем. Вы можете обойти их стороной, но нет, вы все такие негуманные.
Оттянутый вздох сигаретным дымом разбивает мрак на части. Тяжесть, вуалью урвавшая время, расщипляется.
Why hasten your death?
Мгновением взгляда, пистолет, почти коснувшийся земли, получает сильный удар ногой, согнутой внутрь. Развернутой тулупом юлой, орудие делает десяток другой переворотов. Цепкая лапа хватает его, вдохновенно касаясь полу-согнутым пальцем курка. Ты снова на мушке, Гаруспик.
- Если надумаешь делать глупости, - свободной рукой зажимает сигарету, выдыхает дым, - я пристрелю тебя без зазрений, - очи детектива постепенно холодели, вместе с дымом выталкивая ярость. Теперь он полновесно был готов прибрать труп.
- О боже мой, у него… тени!
Краем глаза Мэйсон замечает непонятное существо, неуклюже ввалившееся в морг. Выглядел он довольно странно. Напоминал либо туриста, оказавшегося не в том месте, не в то время, либо же просто больного на голову извращенца, пришедшего в морг ради злого использования тел. Нахмурившись, Скотт позволяет себе задать парочку вопросов чуду с испуганно выпученными глазами. Вернее, одними вопросами он ограничивать себя не стал, строго посылая того прочь.
- Кто ты такой и какого чёрта ты здесь делаешь, сопляк? Проваливай. Это не дом с приведениями и тем более не галлерея.
- Убирайтесь отсюда, оба!, - злобное обращение патологоанатома вызвало некоторое недоумение. Переступивший грань дозволенного, тот, кто позволил себе напасть на должностное лицо дважды, был настолько наглым, что позволил себе раскричаться и даже попытаться раздать команду. Скотт чуть потряс пистолетом, намекая на не иссякающий интерес ствола к его персоне и незамедлительно ответил в спокойной, но дерзкой форме - Рот закрыл.

+3

414

Между двумя огнями, именно в таком положении должно оказаться одно из действующих лиц данного спектакля. Полицейский, доктор и вор. Все три должны стоить друг друга, в каком-то смысле даже уравновешивать. Если между ними не будет баланса – действо превратится в бойню. Незачем спешить, даже осознавая свою собственную силу, Мэтт прекрасно знал это, предпочтя продолжать наблюдение за стремительно развивающимися событиями. Ни смотря на всю скорость движений парочки, они вступали в контраст. С одной стороны находился заметно нервирующий доктор, с другой стороны сохраняющий чуть ли не хладнокровное спокойствие полицейский. К кому же присоединиться, если это возможно? Очень сложный выбор, который может решить всё.
Ну вас нахер, парни. Я лучше побуду тут и посмотрю. Необходимо время…
Выбрав бездействие, лис якобы начал возвращать спокойствие, сменив бегающий взгляд пристальным, цепляющимся за самые мелкие знаки. Обладая базовыми знаниями в психологии, необходимо быть вдвойне осторожней и опасаться рекурсии. Знающий о твоих знаниях противник непременно постарается использовать их против тебя, если он не полный идиот. В этом и заключается информационная война, сравнимая лишь с иллюзиями. Как прекрасны эти туманные образы, благодаря воображению приобретающие всё более и более реальные формы…
Атака тенью не прошла бесследно, но не лыком шитый полицай ловко вернул пистолет в руку. Эти действия вызвали у парня четкое ощущения дежавю… Покопавшись в голове, он вспомнил вовсе не отрывок из своей жизни, а из игры про зомби, в которой ловкая девчушка, ни смотря на свою впечатляющую грудь, смогла повторить схожий трюк. Разница была лишь в том, что она поймала его, падая на землю, и выстрелила без формальных предупреждений.
Он действительно думает решить дело словами? Боже, эпоха хаоса и разрушений не настала из-за таких, как он? По крайней мере, без предупреждения вряд ли выстрелит, так что мне временно стоит принять его сторону…
Реакция соперников на вливание новой крови была чуть предсказуемая, но не менее забавная. Слышать одни и те же слова из раза в раз не так уж и скучно, если играешь роль жертвы. Не роль несчастной овцы загнанной в гол, а заграждающего путь к спасению тупого бревна. Да-да, рыжий в душе заслонил своим не шибко хрупким телом единственный выход, если у докторишке нигде не было предусмотрено запасного. Чем черт не шутит, вдруг он променяет скальпель на красную фомку, выломает вентиляционную решетку и залезет внутрь? В конце просторнейшего туннеля акробата должны будут ждать вращающиеся с огромной скорость лопасти, но и тут на помощь придёт фомка, способная не хуже лома остановить на полном ходу не только поезд.
- Как журналист, я должен ставить правду превыше всего! Самопожертвование, самопожертвование и… "Хнык". Самопожертвование во имя правды! Бюрократические свиньи, вам не сломить нашу волю! Только прошу тебя – не стреляй, не надо… Я… я сделаю так, как ты, в… м.
Запнувшийся оборотень перешел на раздражающее нытьё, пытаясь этим обстоятельством перекрыть всю нелогичность своего появления. Специфический отвлекающий манёвр был лишь началом плана, позволяющего кицунэ выйти победителем из неравной схватки за лежащий на операционном столе труп вервольфа.
Ты ведь не станешь уделять много внимания паникующей жертве обстоятельств, верно?
Следующим этапом было заползание внутрь комнаты на четвереньках и движение в стороны стола с документами, находящегося как раз за агрессивно настроенным служителем закона, к которому Мэтт приступил с завидным упорством, волоча по полу сумку с логотипом «Hello Kitty».

Отредактировано Matt (2012-01-05 07:54:01)

+3

415

опять ссука маленький, но следующий будет больше I swear.

Желтоватый от десятилетия курения зуб пробивает серую губу. Металлический привкус крови смывает ту тягучую никотиновую слюну во рту, и бьет распалены шприцом в мозг, в позвоночник, в рёбра, в глаза. Гаруспик  отчетливо почувствовал спиной стену, как буд-то прижался к её холоду голой спиной, оставляя на неё разводы пота. По коже побежала дрожь, царапая грудь и спину.
Никогда не загоняйте крыс в угол. Когда нету возможности сделать шаг назад, в их маленьком мозгу рушатся последние, казалось бы, нерушимые догмы. Рушиться инстинкт самосохранения, глаза заливает кровь, перебивая багровым цветом их больную желтизну, и из раскрытой пасти начинает сочиться слюна. Голый хвост плетью избивает пол, когти скребут по нему оставляя длинные белые царапины, тело выгибается и – резкий рывок практически на метр в высоту – и вцепиться отравленными губами обидчику в глотку, вцепиться и сжаться в предсмертной агонии, в бесстрашном безумии. Вцепиться, выплескивая под кожу яд, вцепиться, пережевывая дыхательные пути. Когда в голове не останется ничего, кроме последнего желания – убить.
Никогда, никогда не загоняйте крыс в угол. Эта ошибка вполне может оказаться вашей последней.
Данковский сжал зубы так, что можно было услышать скрип. Дымчатые тени куда-т о исчезли, буквально просочившись куда-то под землю.
Угрозы, граничащие с холодной насмешкой, подействовали как молот на берлинскую стену, сорвав с мозга обрывки паранойи и страха за собственную шкуру. У крыс тоже есть своя гордость, и она имеет право срабатывать в самый неподходящий и неожиданный для этого момент. Лишь кривая усмешка на губах. Гаруспик опустил ладони параллельно полу, чувствуя в них трепещущий комок холода.
-с дороги! – и в этот миг, керамика под полом взорвалась пылью. Данковский бросил веред руки, и просочившиеся сквозь потрескавшуюся керамику тени, поднялись разбухшим теневым пузырем, волной налетели на копа. Каково это – секунду назад ты стоишь на твердом полу, а тут на тебя уже летит волна из керамических плит, пыли, деревяшек, перевернутых операционных столов, раздерванных тумбочек и пыли. Длань из дыма и теней разворотила все вокруг, пылевым вихрем накатив на демона.
И как гром среди ясного неба, астахренительно громкий взрыв, тяжелейший рокот, кувалдой навалившийся на уши. И пыль, сажа во все поля, занавесившаяся всю комнату тугим слоем пыли. Теперь, моргу действительно понадобиться ремонт.
Взмахом рукава загрести все свое добро с тумбочки на операционный стол с трупом, вцепиться руками в ручки, и с силой развернувшись, толкнуть столик в дверной проем, так непредусмотрительо не перекрытый демоном.
Лишь бы втиснуться.
Стол, а вместе с ним и Гаруспик пролетел через пылевую завесу, оставляя на сером лице черные полоски грязи. Втиснуться почти получилось, разве что угол стола так не вовремя врезался в дверной косяк, от чего стол с трупом полетел отдельно, гаруспик врезавшись еще раз в дверной косяк – отдельно. Не удержав равновесие, человек рухнул навзнич.
Твою мать.
Жесткий пол, кажется еще раз сломанный нос, и гаруспик кубарем катиться по полу, смотря как укатывается в даль по коридору столик, и как медленно начинает оседать пыль в операционной. Из носа начала струиться кровь.
Некромант начал с горем пополам подниматься со стола, вытирая резиновой перчаткой кровь с лица. Вокруг него вновь закружилась сумрачная дымка теней

+3

416

Это был предел. Предел нервов, крехтящими костями рвущими сознание. Это предел терпения, камнями придавившим рассудок. Кремень о кремень, удар за ударом, что дрожью взывали к самым глубоким ощущениям тела. Детектив чувствовал, как в висках скрежетом кремня разжигался огонь, тонкой дорожкой бегущий ко лбу, а затем, резким взмахом крыльев икара, распространяющийся по всему Скотту. Быстрой волной он просачивался по шее, подобно горячему напитку распространившийся в глотке, по плечам и рукам, быстрым ручьем магмы и, наконец, по груди и торсу, подобно огненному водопаду эмоций, яростно застывших в уголках мертвой маски лица. Расчерченное твердыми как сталь линиями, оно медленно поднималось. Кончик носа, вместе с острием взгляда, поднимались под плавным углом. Загнанная в угол крыса, повинная туша, была столь дерзка и самонадеянна, что позволила броситься на того, кто выступал сейчас в роли хищника. Хищник пришел за добычей, но ждал его далеко не самый тёплый приём. Гаруспик выглядел как мать, защищавшая своё гнездо. Это было понятно невооруженным взглядом. У него были личные счета с трупом, не связанные с работой, которую он выполнял. Это был не долг перед своей работой, отстаиваемый с пеной, брызжущей изо рта, но желание личного характера. И желание это он ставил превыше закона, превыше жизни своей и жизней других людей.
Ты не патологоанатом, отстаивающий честь своих кристально белых перчаток, обрамленных мёртвой краской. Ты просто больной псих.
Тяжёлый взгляд мог лицезреть, как помещение оборачивалось против него. Тенями Данковский заставил взмыть вверх плитки, пыль, да весь пол к чертям собачьим. Эта груда, повернутого вспять своего существования, понеслась прямиком в детектива. Настоящий буран, созданный из под сухих рук Данковского. Кто бы мог подумать, что у простого патологоанатома может быть такая сила, такой гнев, столь дикий и столь безумный, что, если бы не страх, расчерченный по земле огромной чёрной дугой, то он бы, вероятно, уже давно бы убил детектива. Что не говори, но даже это безумие имело свои границы, выдержанные рамками правил, нарушаемые им нехотя. Пыль и ветер, под огромным давлением врезавшийся в Скотта, заставлял волосы и куртку трепыхаться. Прикрыв лицо руками, детектив совершает резкий прыжок вверх, будто летягой расправляя руки и ноги. Ему была необходима хотя бы секунда, чтобы уйти от атаки. Ему было необходимо что-то, что спасло бы его от гарантированного исхода, где он был бы задавлен под весом камней и растерзан остротой их осколков. В спешке поднимая голову и чуть не врезаясь ей в потолок, он цепляется за продолговатую лампу сначала взглядом, а потом рукой. Разбрасывая искры, жужжа, она, брезгливой слюной выплёвывая электрические прутья, под тяжесть мужчины летит вниз. Ему удалось: эта секунда была выйграна им. Секунды было вполне достаточно, чтобы уйти от атаки целым. Чуть не поранив колено о выпирающий осколок плитки, он, пошатнувшись в бок, быстро поднимает пистолет. Детектива пронизывает решительность. Теперь, не смотря ни на что, он выстрелит. И сделает это без дополнительных предупреждений. Чуть затуманенный от пыли, взгляд замечает, как Данковский пытается убежать вместе с трупом. Похоже, что это был лишь отвлекающий манёвр. Взмахнув кистью руки, скрученной, подобно тигриной лапе, Скотт разрывает поток пыли, позволя себе просочиться сквозь. Патологоанатом действовал неаккуратно, хоть и решительно. И вот он, лежащий на земле. В какой-то момент ему даже стало жалко мужчину за то, что тот так нелепо брызнул кровью. Кровь эта тонкой струйкой бежала по выемкам в полу. Тебя предупреждали, Данковский. В его интересах было бы доставить безумного работника больницы целым и невредимым, но порой люди буквально наотрез отказываются здраво мыслить, предпочитая гуманности свои принципы. Если же принципы идут наперекор с законом, то это и не принципы вовсе. Это запущенного вида мазохизм. Мазохизм сопровождается болью, во всех её проявлениях. Хочешь боли? Получи боль.
БЭНГ!, - столь неожиданный, сколь заслуженный выстрел орудия блюстителя, пущенный с безопасного расстояния. Рассчёт был сделан до малейших деталей: начиная скоростью преодолевания расстояния пули, с рассчетом скорости движения человека, находись он даже в самой лучшей физической форме, заканчивая скоростью теней, представленных ранее Гаруспиком. Патрон сорок пятого калибра огненным жалом вонзается в плечо, с целью выбить из того куда большее количество крови и мяса, пробить сквозную дыру в правой кости. Он не знал, был ли тот правшой, или наоборот, левшой, но преимущественное кол-во праворуких врачей не заставило долго выбирать. Детектив сжал сигарету зубами, испепеляя её практически до основания. Черная струйка дыма медленно врезалась в потолок. Залитые напряжением глаза уставились в труп, отъехавший в конец коридора.
Похоже, что проблемы себя наконец исчерпали. Необходимо зачехлить это безобразие и вывести отсюда.
Детектив медленным шагом двигается в сторону трупа, обходя стороной патологоанатома. Его также сейчас совершенно не заботил ввалившийся, как он себя назвал, журналист. Журналюг было в этом городе много, и каждый из них вёл себя как последняя свинья.

+3

417

Занятие стратегически выгодной позиции, выжидание, молниеносная атака – так хотел поступить Мэтт, решив поочередно разобраться с обоими потенциальными противниками. Времени могло и не быть, а задание необходимо выполнить, даже рискнув чем-то ценным. Не жизнью, конечно же. Разменять свою жизнь на уничтожение трупа ликантропа? Вряд ли кто-то позаботится о трупе лиса, та и не хотел он умирать. Несколько специфическая работенка, но ничего необычного нет, если живёшь за гранью здравого смысла достаточно долго…
Пороховая бочка вот-вот взорвётся… Черт, не хотелось бы быть в радиусе поражения, когда это произойдёт. Таки надо было подождать в морге, пока эта парочка между собой разберётся…
Больше всего настораживали не видимые атаки, а затишье. Позиция полицейского в этом деле становилась всё понятней, в противовес действиям доктора. Загнанный в угол, прижавшийся к покрытой керамической плиткой стене, он излучал потенциальную угрозу. Прямо-таки всем своим видом показывал намерение прорываться, кажущееся более чем очевидным. Разумеется, патологоанатом мог бы сдаться, но такого не произошло бы даже в фантастическом фильме.
Окружающие загнанного в угол тени пропали, а лицо так и не приняло добродушный вид, что не могло не насторожить брюнета. Решивший не ждать грядущего изменения обстановки парень поспешил к находящемуся в углу тесной комнатки столу.
Так, выйду из поля зрения копа, а затем… Твою ж мать!
Внезапная перетасовка ситуации заставила оборотня убрать ограничение на способности, позволив значительно превысить человеческий предел физических возможностей. Плоть – это крепость и тюрьма одновременно. Позволяя существу жить так, как оно живёт, кровавый бастион навязывает свои правила. В 21-ом веке всё извращено, всё переосмысливается, пытается разрушить те или же иные границы. Большинство и не знает, что есть те, кто эти границы способен раздвинуть без вмешательства высоких технологий. Монстры, живущие в тени мира. Одни становятся загнанной в угол дичью, другие становятся охотниками сами. Именно сейчас наступал переломный момент, когда надобность в трескающейся маске сходила на нет. Представление слишком затянулось, внутренний зверь готов вырваться на волю…
Резкий рывок вперёд, разрезающее спёртый воздух тело, словно пробивающееся сквозь ряд бетонных стен. Это давление становилось невыносимым, давя на само восприятие. Многозначительность вариантов пугала, заставляла выбрать один единственно верный. Ловкий ухват за край стола, вложение малой доли силы и импровизированное укрытие готово. Оно вполне могло бы спасти от пуль полицейского, что уж говорить про запущенные магом осколки.
Блядь.
В голове проносится мысль, простая как дважды два. Нет, парень не увидел девушку лёгкого поведения, просто был ранен. Лёгкая царапина на руке в скором времени должна будет затянуться, не оставив и малейшего следа. Сам факт неприятен, но на это и есть великое терпение. Оно подвергалось тренировкам, как и стальная воля. Выковав себя из плоти, что твёрже стали, кузнец собственной судьбы мог бы гордиться собой. Не обладая ничем выдающимся, он добивался всего сам. Теперь самое время добиться трупа, разобравшись с двумя помехами... Что может быть проще?
Для наблюдения за выходом кицунэ не надо было даже покидать своё укрытие. Стол стоял горизонтально двери, позволяя проследить за неудачной попыткой побега доктора. Было сложно сказать – хорошо или же плохо, но стол на колёсиках выкатился в основную часть морга, увозя на себе вервольфа.
По крайней мере, я смогу там развернуться. Не то что здесь…
Не было возможности следить за служителем закона, но он не заставил себя ждать – выйдя из завесы пыли и выстрелив в спину патологоанатому. На его теле не наблюдалось видимых повреждений, но стоило отдать должное пыли, именно она мешала разглядеть мелкие детали. И не думая расстраиваться по мелочам, Мэтт дождался выхода широкоплечего мужчины из этой тесной комнатки, взял в руки удачно сложенный пополам стальной стул и бесшумно потопал к лежащему на земле магу, который больше не казался таким уж опасным, хоть вокруг него и продолжали образовываться новые тени.
Добить его сейчас или пусть всё развивается согласно моему плану? Да, пусть всё течет своим чередом…
Уже возле самого выхода из комнаты лис позволил себе неосторожность наступить на треснувшую под его весом плитку. Не беда, цель близка, остался последний рывок, как подумал парень, так он и сделал, стартовав с максимально возможной скоростью. Просто так бежать к цели было неинтересно, поэтому рыжий полетел к ней, воспользовавшись лежащим на земле телом, как трамплином для отталкивания. Это был не самый лучший выход, особенно с учетом довольно-таки низкого потолка, но кое-как сгруппировавшийся в воздухе оборотень ни во что не врезался до самого столкновения с полицейским. Поставив на скорость и точность, любитель скрытых атак проиграл в силе удара, которая без точки опоры была чуть ниже. Но так ли это важно, когда твоё личное орудие правосудия врезается в спину жертвы, заставляя ту согнуться под всей мощью удара? Разящий с небес молот Тора и то слабее! По крайней мере, брюнет был реален, как и причиняемая им боль.

Отредактировано Matt (2012-01-08 18:15:38)

+3

418

Вестибулярный аппарат так не вовремя напомнил о себе дрожью, головокружением и скользящими по полу ногами. Так не вовремя. Вторая попытка встать на ноги завершилась неудачно, и Данковский, громко брякнув содержимым карманов, рухнул снова на колени, проклиная судьбу, в которую не верил, копа, который вроде бы вовсе и не коп, и человеческое строение, а именно вестибулярный аппарат.
Взгляд желто-разозленных глаз из-под черной копны волос.
Твоюмать…
Черное, засмоленное дуло пистолета HK USP, с интересом смотрящее гаруспику промеж глаз. Надменно-спокойное лицо полицейского, его острые скулы казались сейчас еще острее чем когда либо. И неизменная, стальная решительность в глазах. Пыль за его спиной мерно оседала, придавая облику Мэйсона больше инфернальности, а вместе с тем – и голливудской вычурненности. Еще бы – двухметровый полицейский, обрамленный вуалью оседающей пыли, выходящий из дверного проема и блестя холодными глазами на спокойном лице. Картина снятая в фас в десятках, если не сказать в сотнях американских боевиков. Но, врят-ли кто-нибудь сможет описать хотя-бы десятую долю того ужаса, которую испытывает жертва, которая смотрит в лицо «хорошего парня» не через экран телевизора. Вы даже себе не можете себе этого представить.
Особенно, когда назвавшийся копом – тысячелетний демон, и выходит целым и невредимым из под волны обломков. Кажется, Гаруспик понимает, как себя чувствовал Кайл Риз когда боролся с Т200, Арнольдом Шварцнегером али Терминатором. Это очень близко к отчаянью, когда твой враг выходит без единой царапины из волны пыли, сохраняя при этом непроницаемое лицо и целя тебе промеж глаз пистолетом.
Данковский перевалился на спину, и как испуганный таракан попятился по полу, скорей инстинктивно, чем реально надеясь хоть как-нибудь улизнуть от нависающем над головой дамокловым мечом. Мэйсон ласкает потным пальцем курок, Данковский лишь только усевает завалиться набок, прикрывая голову плечом.
Оса из свинца входит в плечо, прогрызая шесть слоев одежды и застревая в мясе.
-хммммг…- лишь только сжать губы, сцепить зубы. Не пискнуть, не взвыть, не заорать. Лишь только захрипеть, выпустить носом мгновенно раскалившийся воздух вместе с соплями и болью. Не показать врагу ни мгновения слабости, ни мгновения того, что тебе больно. Даже когда в плече вырастает огненное древо, прогрызаясь вглубину тела – все что враг увидит будет только стиснутые зубы, хрип, и взгляд, полный ненависти. Злоба и спокойствии глаз Данковского и Мэйсона скрестили свои клинки в воздухе, да так что лязг холодной стали был натурально слышим. По белому халату побежали длинные струйки крови.
Не успел Мэйсон нажать на курок второй раз а Данковский вскинуть руку в пасу магического заклятия, как об голову Мэйсона разбился деревянный стул. Третий герой этой мизансцены таки наконец проявил себя, прекрасно показывая свое отношения к силам правопорядка. Что, несомненно, было хорошо – теперь и всемогущему демону-копу придется бороться на два фронта. Но, конечно же, было и плохо.
И это плохо сейчас опустилось кедом Гаруспику на желудок, и, кажется разорвал ему vesica fellea вместе с желудком. По крайней мере, смешал его с позвоночником это точно.
Сказать что Данковский был очень недоволен – не сказать ничего. Вот только его недовольство ударило в мозг одновременно с тем моментом, как желчь и кровь ударила в глотку. Данковский сегодня не ел ровным счетом ничего. Ровным счетом как и вчера.
Поэтому, и вырвало его, тремя стаканами кофе, желчью и  кровью. Благо, Данковский успел перевернуться пузом книзу, и отжаться от пола. Заблевывать одежду не хотелось ну совсем.
Из вас когда-нибудь выходила огненная река? Вот именно что огненная, из раскаленной лавы и металла? Значит, вас никогда не топтал к земле кедами рыжий ублюдок с силой слона. Данковского рвало, разрывая горло и живот, с болью и рывками выводя из пасти жидкую, зелено-черную субстанцию. Было больно? Ничего не сказать. Тугая рвота выворачивала наизнанку тело, оставляя в зубах мерзостные комки шлака. Данковский, в таких муках и думать забыл о каких-то там трупах и полицейских. В волне нечистот рвущихся из пасти пропали и мысли и страхи и предосторожности.
Даниил Данковский слетел с шахматной доски на троих человек, разбившись о деревянный пол.

+4

419

Знаете, каково это, когда вы с титанической выдержкой, толстым снаружи, но хрупким внутри стержнем контролируете себя, контролируете свой взгляд, свои действия и речь, пытаясь задавить угрозу и, в конечном счете, задавив её, понимаете, что пройденный вами путь - всего-лишь начало? Это даже не зачаток, это зачаток зачатка. Длившийся чертовски долгое время церебральный секс с серым веществом детектива, вызов его терпению и хладнокровию, не давший себя долго ждать, окончился не разрушением, но достойным наказанием. Всё бы ничего, действительно. Холодное сердце, разящее стальным привкусом, билось в ускоренном биоритме избитого в кашу ожидания. Терпение подошло к концу, не было сил более выжидать моментов, выжидать минут, секунд, чтобы приблизиться к цели, намеченной ещё задолго до появления здесь, в царсте околевших тел. Царство это было не радо гостю, вошедшему в тронный зал без стука. Стража недовольно громыхала пиками, громкий шепот стучащих зубов отражал их злобу. Но те, словно "теневые камни", что поедали душу тех, на кого укажет солнце, наблюдали, челюстями выбивая марш. Им лично занялся их царь, слуга покорно подчинялась. Слугой царя был мрак, окутавший сознание гостей. Царем был Даниил, гостем - Скотт, ощутивший мрак патологоанатома как свой собственный. Но мрак был развеян, оставив за собой лишь холод белых стен. Тяжелый вздох в спешке пробежал эхом по коридору. Он не может больше ждать, он здесь, труп тоже здесь. Оборотень должен быть доставлен туда, где ему самое место - в полицейский участок. Затем, когда приедут те, кому так нужен монстр, заберут.
В глазах показалась тонкая искра, бликом пробежавшая по радужке. Вдохнув побольше омерзительного воздуха, он тянет руку в сторону тела, не успев до него даже дойти. Действительно, всё бы ничего. Треск. Гулкий треск в голове, ужасным раздражением пронесшийся по затылку. Казалось, что черепная коробка пропустила паутиной гигантский заряд электричества, плавно переходящий в неразборчивые желтые, а затем черные кляксы боли, щупальцами перекрывшими дыхание. Серые очи закатились вверх, позволяя тяжким векам одолеть себя. Всё помутнело настолько, насколько это только было возможно. Вес тела увеличился в десятки раз, очерчивая в каждой кости неоновым маркером цифры, прибавляя к ним десяток другой. Он рухнул на землю, крепко сжимая пистолет. Протянутая рука всё так же продолжала тянуться куда-то вперёд. Куда - теперь не знал он сам. Погрузившись во мрак, находит он себя не там, где жаждал. Детектив чувствовал холод, слизью прокрадывавшийся под края одежды. Глушь.
..Почему я так глуп? Почему я не придаю некоторым вещам должного внимания? Почему? Что это за проклятье, свалившееся мне на голову в виде полной бессознательности?
Его глаза были закрыты, он точно чувствовал это. Но картины во тьме постепенно обретали какую-то чёткость. Красная лужа крови. Если приглядеться, то и он и сам находился в ней. Это было объяснением той мокрой тянучести, ощущаемой им в момент отключки. Чьи-то прикосновения страхом ласкали тяжёлое тело. Не было сил подняться. По ощущением это было так, словно мужчина был пристегнут ремнями, множеством ремней, около десятка на каждую конечность. Они чуть извивались, ползли, образуя кольца. В какой-то мере, это и был внутренний мир детектива. Его затолкнули насильно, лишая права выбора, лишая права на действия. Все его движения стали бы тщетной пародией на выброшенную к берегу рыбы, бьющуюся в предсмертных конвульсиях. Зубоскаля, он тихо прошептал. Так тихо, что никто и не слышал.
- Мой симбионт.
Щеки и губы почувствовали, как по текущей вдоль тела жидкости бежала рябь. Эта рябь во мраке билась как вулкан. Из под низа показалась голова, плечи, кисти рук, по созданной рассудком лестнице вошедших в мир желаний. По черному силуэту стекала кровь - единственное, что имело здесь цвет. Единственное, что тот мог себе представить. Скотт не был способен разобрать что-либо в облике демона. Сухость его линий прерывалась трясущейся в разные стороны головой. Захлопнутая в ткань рука потянулась к лицу детектива. Болью и страхом, он выталкивает его. В его действиях читалось: прочь, в неразборчивом рычании распознавалось: не время.
Распахнув глаза, взгляд коих был словно в мыле, детектив находит себя на том же месте. Похоже, что отключился он всего на несколько десятков секунд, в голове прошедших будто вечность. Кашель и напоминание о недавно полученной травме: острая боль в затылке, что порождала злость. Эта злость больше напоминала ненависть, уровень коей переступал за человеческий. Скалящийся полицейский прикладывает руку к затылку, дабы оценить ситуацию. Кровь. Она вся была вымазана ею. Эта кровь принадлежала ему, без сомнений.
- Очкастый ублюдок..
Мэйсон медленно поднимается на ноги, всё еще пошатываясь из стороны в сторону. Координация была нарушена. Дрожащая ладонь сжимает пистолет с новой силой. Чувства, быстрым вихрем крутящегося барабана в нем, управляли детективом. Эти чувства кулаками били по лицу детектива, заставляя губы дрожать. Ещё чуть-чуть, и он бы обратился в дикаря, бездумного беса, не способного сдержать свою боль в десяти пальцах кистей рук.

Отредактировано Scott Mason (2012-01-08 22:43:26)

+2

420

Промахнувшийся ассасин влепил стулом не по спине, как планировал, а по затылку. Разумеется, этот удар должен был быть куда существенней и ощутимей, но произошла одна маленькая неприятность. Стул в руках оказался не стальным, а деревянным… Стоило бы сразу осмотреть его детальней, ведь металлическими оказались лишь ножки, так и оставшиеся в руках Мэтта. Треск древесины раздался громким гулом, отражаясь от стен. Приятный звук, как ни крути. Отбрасывая запахи можно было бы закрыть глаза и мысленно очутиться в лесу, представив ураган. Деревья не выдерживают потоков неумолимого ветра, ломаются под ними, издают хрустящий визг, а где-то на горизонте рыгает бездомный алкоголик... Время открыть глаза и присмотреться к неудачливому трамплину, искривляющегося в каких-то диковинных мучениях. Его первозданные движения и звуки не могли не умилять лиса, заставляя того чуть ли не захлопать в ладоши и закричать нечто вроде: «Браво, браво!». Это не была потрясающая актёрская игра, это была подлинная жизнь…
Оставляя изувеченную парочку наедине с самим собой, парень поспешил к трупу, на ходу отбрасывая в сторону стальные ножки стула. Нет времени на ликвидацию целей, если один из них действительно полицейский, а второй маг.
Марк, как давно мы не виделись? Твоё безобразное тело прекрасно в застывшей агонии. Было бы забавно сейчас тебя оживить и посмотреть на продолжение мучений… Но ты пуст. Выпотрошенная пустышка. Мастер постарался не только над грудной и брюшной полостями – зашитыми грубыми швами. Теперь с полной уверенностью могу тебя называть безмозглым. Где твой прежний романтизм, где стихи, сочиняемые тобой на ходу? Эх, Марк, я пришел отдать свой должок. Стань прахом…
Из расстегнутой сумки достаётся маленькая канистра бензина в пять литров, слегка запачкавшая маслянистой жидкостью валяющееся на самом дне досье Рико Пейн. Напоминая себе на потом вытащить перед делом завалявшуюся папку, оборотень так и не сделал это. Но это уже и не важно, досье было прочитано от корки до корки, позволив парню изучить официальную сторону жизни девчонки, по стечению обстоятельств ставшей свидетелем убийства Хайнеса, некоторые вещи которого были взяты с собой в тот замечательный день.
Как бы мне тебя кремировать в столь неподходящих условиях? Вряд ли выйдет сделать это должным образом, так что упрощу свою задачу…
В голове возникло сразу несколько идей разной степени адекватности. Вспоминая основы физики, кицунэ не забывал о необходимом для горения кислороде, которого в этом помещении было маловато, но вполне достаточно для обугливания плоти, использования эффекта обратной тяги и даже маленького взрыва. Первый вариант был самым простым и часто используемым, второй был слишком амбициозен, в нём что-то могло пойти не так. Третий вариант часто использовался в боевиках, но в реальности всё не так зрелищно. Пораскинув мозгами, брюнет решил объединить сразу три варианта, создав оптимальный способ уничтожения не только тела, но и возможных улик.
Откупорив ёмкость с жидкостью, Мэтт приступил к обливанию ликантропа. Он должен быть облитым с ног до головы, что бы исключить возможность тушения подручными средствами. Как бы там ни было, а горящий бензин потушить сложно даже неопытным пожарникам, что уж говорить про медработников, которым приходится работать лишь со спиртом, поглощая его в колоссальный количествах внутрь себя? План должен быть реализован наилучшим образом, а для большей эффективности будет несколько этапов.
Не успев закончить и первый шаг, лис был остановлен приходящим в себя полицейским. Точнее, мог быть остановлен его действиями, ведь пистолет всё еще виднелся в здоровенной ручище, а источаемая телом энергия буквально захлёстывала собой комнату, переполняя её чужеродной парню аурой. Что-то было не так, но что? Не находя ответа на свой же вопрос, парень достал нож и разрезал швы в области грудной полости трупа. В канистре еще оставалось порядка двух литров, которые должны были оросить тело вервольфа, а ничего лучше заливания их внутрь оборотень придумать не смог, грубо втыкая верх канистры в потроха.
Над трупом уже был исполнен один варварский обряд, с чистой совестью можно провести и второй, а может быть и третий. Кто знает, быть может валяющийся в операционной патологоанатом к тому же и некрофил? Темные маги частенько увлекались специфическими отвращениями, становясь всё более и более асоциальными тварями. Но кто этот мужлан, сумевший победить теневика и не дрогнуть? Это могла быть просто удача…
- Помогите мне, вы не понимаете! Мной управляют, спасите меня!
Прячась за стол с трупом, всё еще живой оборотень снял очки, дабы использовать их несколько не по назначению, слегка подняв сей элемент имиджа над краем стола. Вновь обращаясь за помощью к физике, парень решил использовать отражающие свойства поверхности для наблюдения за передвижениями поднимающейся цели. Стоит признать существенную прозрачность линз, но некоторыми отражающими эффектами они всё же обладали, увеличивающимися в полумраке морга…
Только попробуй подойти достаточно близко, живой мертвец…

+2


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральная больница


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC