Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральный парк


Центральный парк

Сообщений 511 страница 540 из 907

511

Алекс Стоун.
Вводный персонаж: дух земли
«Надо же, заметила! Сообразительная, а с виду и не скажешь»
Маленький комочек земли выпрямился в полный рост и теперь можно было разглядеть худенькое тельце, полностью покрытое слипшейся грязью. Вместо рук и ног – два отростка, больше напоминающие корни деревьев, чем нормальные конечности. Однако, это не мешало духу быстро перемещаться. Что он собственно и сделал, запрыгнув в ближайшую к Алекс урну:
- Да, я дух земли! Удивленна?! – только после этих слов малыш понял, что сказал их слишком громко, тем самым привлекая внимание снующих туда-сюда людей. Тихо ойкнув, он снова переместился, превратившись в кучку грязи под ногами девушки.
- Видал я твоего хахаля, чес слово! Волосы, как энтот снег, ей богу, вот провалиться мне на этом месте – земля-матушка сама подсказывала баламутному духу слова. А уж она-то много знавала и видала на своем веку. – Да и девка при нем, с волосами, цвета золота. К озеру пошли. Целоваться наверняка… - последняя фраза была сказана с неким ехидством, пытаясь задеть хоть что-нибудь в душе своей «жертвы». Целой картины земное существо не знало, но представляло себе все, примерно так:
«Парень и девушка. Пошли в парк. Парень исчез – девушка в панике. Ну а тут добрый я!»
Правда в его планы отнюдь не входило свести этих двоих вместе. Да и знай он, что эта за «парочка», уже наверняка припустил бы отсюда, только пятки сверкали. А так… Не умеющий зрить истинной природы вещей, этот маленький дух наивно полагал, что перед ним человеческая самка.
- Ну пошли со мной! Пойдем! Я покажу!
…Издревна духи, что к земле предрасположены, славились своей честностью и откровением. Такой и путь правильный найти поможет, и от опасности сбережет. Таких духов почитали и уважали, принося им щедрые дары, в знак благодарности.
Но прошли века, утекли, словно вода сквозь пальцы. И исчезли воспоминания о духах и других сверхъестественных существах. И тогда, уже не имевшие былой силы, создания земли стали мстить. Кто как мог…
- Давай, а то может они там уже и к чему-нибудь большему перешли, чем обнимашки и поцелуйки. Глядишь раздевает ее уже твой юнец! А может он ее убить хочет?
Последняя фраза была к месту, если бы дух знал, кем на самом деле является «юнец». Однако он не знал…
Может тогда эта фраза подействует на Алекс? И та решит, что шинигами решил совершить убийство не в чем неповинной девушки? Ведь для Богов Смерти нет различий, стар или млад, мужчина или женщина. Они строго следуют своему списку…
Вот только никогда не показывается на глаза своей жертве Жнец. Но вот знала ли об этом эльфийка? 

Yoseii Kinsyo
Тишина…
Лишь легкое перешептывание колосков, которое не нарушает, а дополняет спокойную атмосферу воцарившуюся здесь, на поле. Ни птиц, ни зверей, нет в этом месте, а про людей даже и говорить не стоит. Шум большого города, судьбы, населяющих его смертных – все это осталось там, по ту сторону миров. Ангелы, демоны, вампиры, оборотни, даже сам Сатана и Всевышний, теперь лишь дурацкий вымысел, сказка, придуманная невесть кем и невесть для чего.
Нету на этом свете никого, кроме этих двоих. Нет, не шинигами и кицуне. Не Смерть и её хозяйка. Здесь лишь Эрриен и Йосеи. Одна душа, поделенная ровно пополам…
Рассказ лисички подошел к концу. Вздохнув, Эри принял сидячее положение. Увы, но как бы Йо не хотела скрыть от него некоторые факты, у неё вряд ли бы получилось. Теперь они связаны невидимой нитью и любая душевная рана, любая горечь или радость теперь делится на двоих.
Была боль… А еще обида и ненависть. Неизвестно к кому и неизвестно за что. Просто что-то внутри горело и жгло. Хотелось схватиться за косу и отправиться на поиски. Вот только кого?
«Не надо омрачать эту встречу неприятными эмоциями и воспоминаниями. Придёт время и я всё узнаю. Нужно лишь подождать…»
Подул ветер, помрачнело небо. Явный признак того, что вскоре здесь будет госпожа Гроза, со своей армией. Из-за горизонта уже доносилась громовая поступь ее войск.
Видать, поле устало держаться на одном месте и теперь хотело лететь дальше, к другим землям, к другим странам. А для Эрриена и Йо, этот «дух земли» и так уже много сделал. Подарил встречу, огородил от окружающего мира, дал выговориться. Ну а теперь пришла пора прощаться…
- Улыбочку – вскочив на ноги, Эрриен навел объектив фотоаппарата на Йосеи – Сейчас вылетит птичка!
Щелчок, легкая вспышка, и на карте памяти, что установлена в камере, сохраняется маленький кусочек чуда. Увы, но унести с поля хоть что-нибудь вряд ли получится. Даже те зерна, что завернула в платок девушка, испарятся после того, как окружающий пейзаж исчезнет. А вот фотография будет вечно нести в себе память об этом дне. Златовласая красавица, на фоне золотого поля…
- Всё, пошли. Мы и так задержались – парень взял Йосеи за руку и потащил за собой.
Совсем как тогда, во время их первой встречи. Только тогда вокруг все взрывалось и рушилось. Гибли люди, стреляли орудия раздавались крики о помощи.
А сейчас ничего не предвещало беды. Здесь просто не может случиться ничего плохого… Здесь, на этом поле, что вновь свело потерявшихся, вместе.
«Спасибо тебе…» - промелькнула в голове мысль, а уже через мгновение парень обнаружил, что стоит на берегу озера.
Вокруг снова был парк, отвратительная весенняя погода, шум большого города, что прорывался даже сюда, в этот зеленый уголок.
Только теперь в его руке, была её рука, а значит все остальное не имеет значения.
- Ну, вот мы и дома.

0

512

Губы Алекс тронула небольшая усмешка, а мысленно она просто давилась от хохота. Сама мысль о том, что Эрриан может быть ее "хахалем" просто смешила эльфийку. На самом деле она считала, что Богку смерти чужды такие желания, как страсть, любовь или секс. Это же была смерть, а смерть должна быть выше всего этого. Да и вообще она на него не смотрела как на парня. Наверное Эрриан испытывал те же чувства. Да, он был ей довольно близок, но как друг и не более.
Молодую эльфийку безумно забовлял этот маленький беспокойный дух и поэтому еще раз ухмыльнувшись она пошла за ним. У нее всегда были хорошие отношения с разными духами, которых было предостаточно в ее лесу и повода неверить малышу у нее не было, к тому же духи земли всегда славились своей честностью и хорошим отношением к людям, а эльфам они вообще благоволили, всячески помогая лесному народу.
Давай, а то может они там уже и к чему-нибудь большему перешли, чем обнимашки и поцелуйки. Глядишь раздевает ее уже твой юнец! А может он ее убить хочет?
Алекс резко остановилась, едва услышав слова об убийстве. Наверное он пришел за той девушкой, а смотреть на смерть, а тем более мешать шинигами эльфийка была не намеренна.
- Наверное поэтому он меня бросил. Не хотел, что бы я видела все это... ну и правильно, мне смерти хватило, хочку видеть жизнь...
- Знаешь... я думаю не стоит им мешать.- тихо обратилась она к духу.- Он наверное свою работу выполняет, так что... И ты тоже не ходи к озеру, не хорошо мешать Богу Смерти. Пока маленький дух.
С этими словами эльф резко развернулась и сунув руки в корманы ппошла прочь из парка.
- Нужно к отцу заскочить, пора платить за лечение...- мелькнула мысль.
Алекс шла в направлении больницы, надвинув копюшен на голову и чуть опустив плечи.
---) Центральная больница.

0

513

Errien

Ощущение сказки просачивалось сквозь пальцы, словно волшебная ткань, грозя растаять в любое мгновение. Словно ветер беззвучно шептал - пора, время вновь хочет двигаться. Этим двоим, теперь связанным крепкой нитью, что намного прочнее красной, нужно возвращаться в реальный мир. Золотое пшеничное поле желает свободы, где уже никто не будет его хозяином. Им пора шагать по другой дороге, не устланной огненными колосками. Йосеи отчетливо слышала перешептывание ветерка, который подгонял их идти уже обратной в свой мир. Только не двигалась с места, вновь пытаясь запечатлеть дорогой сердцу образ и дорогого ей ангела, что сейчас сидел посреди золотого полотна.
Взгляд переместился на внезапно ставшим грозным небо. Через несколько секунд раздался голос Эри. Йо удивленно обернулась, уголки губ едва успели приподняться, когда послышался звук заснятого кадра. Теперь она могла быть уверена, что ее любимое поле никогда не затеряется в глубинах лисьей памяти. Даже если со временем образ забудется, стоит только взглянуть на фотографию, и вспомниться вновь эта чудесная встреча.
Вновь тепло руки, целеустремленная фигура, которая точно знает, куда держит путь. Словно и не было века разлуки. Лишь чистое небо, теплое солнышко и раскрывающиеся листочки посреди нетронутых человеком деревьев говорят о том, что страшные времена остались позади. Теперь уже ничто и никто не сможет их вновь разлучить. Тепло в душе от осознания того, что их встреча не закончится так же внезапно, как в прошлый раз.
Коснуться на прощание золотых колосков, унося с собой их солнечный запах. Оказаться у озера. Спокойная гладь воды, в которой отражается чистое весеннее небо. То тут, то там слышаться тихие удары капель о воду, проходит по поверхности рябь и вновь спокойствие устанавливается здесь. Монотонный шум большого города ничуть не мешает той тишине, которая царит в этом уголке природы.
-Кто сказал, что сказка закончилась?
Лишь услышав свой голос, Йо поняла, что произнесла эту фразу вслух. Зарождавшаяся улыбка стала еще шире, когда девушка легонько пожала руку собственной Смерти. "Куда уж, когда ходишь за руку со Смертью?.. Тут уже для серой действительности не остается места. Когда же ты - кицунэ, значит, пришло время для чудес, раз ты оказалась в такой ситуации..." Девушка счастливо вдохнула свежий воздух, прислонившись плечом к Эри, удобно устроив голову у него на плече.
-Как же это все-таки здорово - вновь быть рядом с тобой...
Возможно мимо проходили какие-то люди и другие существа, возможно где-то рядом праздновала первые солнечные деньки веселая компания, для Йо это все не существовало. Даже когда волшебное поле исчезло, ощущение того, что в мире только они одни, никуда не делось. Возможно, прибавились другие объекты, только все они были просто декорациями, не более того. Даже если бы мимо пробежало стадо розовых слонов, едва ли это имело бы значение для кицунэ, которая впервые за долгое время чувствовала себя такой спокойной, такой целой. Словно недостающая частичка была найдена. Осталось только удержать ее около себя.

0

514

Тепло её руки, запах её волос – теперь это все стало частью Эрриена. Судьба наконец закончила плести свои причудливые узоры, вокруг этих двух, сняла окончательную мерку и приказала долго жить. А что еще делать? Лишь радоваться каждому дню и каждому мгновению, проведенному рядом с… любимой?
Интересно как все получается. Ведь веков пять назад, скажи кто Эрриену, что он влюбится, словно маложавый юнец, этот кто-то, тут же был бы отправлен на тот свет. Ну или по крайне мере прослушал лекцию на тему того, как могут такие предъявления сказаться на здоровье, изрекающего их. А теперь?
«А что теперь? Я все еще мелкий и неопытный простофиля...» - в зубах оказалась сигарета, рука потянулась за зажигалкой – «А может ну к черту?».
Наверное, так и бросают курить. Сигарета тут же был щелчком отправлена в ближайшую урну, а бензиновая зажигалка так и осталась лежать нетронутая.
Девушка положила голову ему на плечо. Со стороны они наверняка сейчас напоминали молодую парочку, что пришла сюда в парк, дабы полюбоваться на озеро. А впрочем ничего удивительно, ведь если присмотреться, таких «голубков» тут навалом. Только не у всех за спиной такая же история…
- А никто вроде и не говорил, что сказка закончилась. Она продолжается, только теперь ее пишем мы.
Эрриен уже и думать забыл про то, что вокруг него уже не поле, а мир. Тот самый, реальный мир, в котором время вновь идет своим чередом, а не ждет тех, кто затерялся в воспоминаниях прошлого. Мир, где нет случайных встреч и счастливых совпадений. Всё это осталось там, на улетевшем поле…
«Если уж и случилось так, что повезло тебе и вот твое счастье, совсем рядом, то держись за него крепче и не отпускай, какие бы трудности не ждали впереди» - крепче сжимая руку Йо, Эрриен поймал себя на мысли, что может сделать девушке больно.
- Прости, я задумался – тут же ослабив хватку, парень продолжи держать ее ладонь в своей, все поражаясь тому, какой нежной и невесомой может быть девичья рука. Словно держишь мягкий шелк в руке.
- Что может быть хорошего в том, чтобы находиться рядом с вестником Смерти? – парень улыбнулся, глядя на то, как разбегаются круги по воде. Наверное, так же сейчас вели себя мысли в его голове. Ускользали, не хотелось думать о важных вещах и насущных проблемах. Казалось, что раз Йосеи теперь вместе с ним, то и путь его завершился. Можно сложить ручки и спокойно умереть.
Но как бы не так… Ведь нужно выполнить то, для чего…
«А нужно ли? И хочет ли Йо помогать тем, кто населяет этот мир? Ведь именно люди сожгли и растоптали то, что было ей так дорого. Человечество само уничтожило свою панацею от всех бед, так стоит ли теперь стараться ради рода людского?»
Эри прислонился щекой к волосам девушки. Та по прежнему держала свою голову у него на плече.
В конце концов выбор он сделал. Его задача потакать капризам этой вот девочки. Любое ее желание – закон.
- Приказывайте моя госпожа. Ваш верный слуга весь в внимании - что-то очень часто, в последнее время он стал улыбаться.

0

515

"Только теперь ее пишем мы..." Слова Эри все звучали и звучали в сознании, словно ветерок вновь и вновь подхватывал его голос, вновь заставляя услышать. Казалось бы, столь простое предложение. Только становится тепло-тепло и уютно от этих слов. Теперь не надо бояться, что за поворот Судьба играет в кости с Роком, выбирая, как бы испытать этих двоих еще раз. Нет, теперь эта парочка точно не сможет вторгнуться в их мир. Именно, этот мир теперь их. Потому что они вдвоем, вместе. Теперь уже ничто не страшно. Все неприятности покажутся веселыми приключениями, а опасности - лишь азартным добавлением.
И крепко сжатая рука, такая теплая и надежная. Никогда бы Йо раньше не подумала, что просто держась за руку с кем-то может быть так хорошо. Даже когда хватка стала крепче, а Эри извинился, девушка лишь улыбнулась, слегка качнув головой, потому что ей было приятно. Приятно, что он тоже не хочет размыкать их руки. Осторожно, словно боясь разрушить то, что между ними возникло, переплела из пальцы, чувствуя странное волнение, словно вся душа затрепетала в одно мгновение. Подобного еще не приходилось чувствовать лисице. Было тепло, был уют, было спокойствие, все это было, но вот это странное волнение от столь простых жестов, словно бабочки запорхали в желудке, - это впервые. Кицунэ пыталась бы понять, что это такое, да боялась. Да и сейчас все это было не важно. Главное те чувства, ощущения, что переполняли все еще существо.
Вопрос. И тихий смех. Зачем вообще он был задан? Для Йо это было просто непонятно. Потому что находится рядом с Эрриеном, здесь и сейчас, а потом и всегда, - это казалось самым естественным, что могло быть. Иначе просто не могло. И те века, что были порознь прожиты, теперь мнились чем-то незавершенным и туманным, словно взгляд через мутное стекло. Лишь та встреча и эти мгновения были ярки, как никогда.
-Достаточно ли будет ответить - "всё"?
Вновь глубокий вдох. Дышать тем воздухом, что и ее личный вестник Смерти - странное и немного пьянящее чувство. Свободы и безграничных возможностей. Но главное - солнца и чуда, что буквально витает рядом с Эри. Кажется, куда с ним не пойдешь, что-нибудь чудесное случиться. И не важно - светлое ли, темное ли. Вместе с Эрриеном все не страшно. Даже ее охотник теперь кажется лишь страшной тенью, а не кошмаром во плоти. "Все будет хорошо" - такая банальная и избитая фраза сейчас словно наполнена смыслом, тем самым, который может быть понятен лишь в один прекрасный миг.
И вновь тихий смех на следующую фразу. Сейчас она меньше всего ощущала себя госпожой. Скорее уж это Йо была зависима от своей Смерти. Казалось, что если они сейчас расстанутся, то произойдет катастрофа мирового масштаба. А ведь им еще предстоит столько всего сделать, если только ее предназначение кому-то еще нужно. Столько предстоит нагнать за годы разлуки. Что ей хотелось сейчас?
-Просто будь рядом, остальное приложится.
Тихий и немного неуверенный вдруг голос. Приказывать она никогда не умела и не собиралась учиться. Это была просьба. Впрочем, столь очевидная слабость длилась недолго. Ведь Йо уже не та испуганная громом взрывов девчушка, которой и жизнь то не мила. Нет, то время прошло. Жизнь била ключом. Значит, надо было брать от нее все. Поэтому лучезарная улыбка, одна из самых солнечных, озарила ее лицо. Выпрямившись, девушка уверенно потянула Эри ближе к местам больше скопления народу.
-Еще больше двух часов в запасе до начала моей работы. Может, просто весело проведем время?
Думать о том, что было, и что еще предстоит, сейчас очень хотелось. Внезапно возникло желание просто стать обычной девушкой. Прогуляться по парку с дорогим сердцу человеком, ну, или вестником Смерти, съесть мороженное и насладиться теплым солнцем.

0

516

Еще целых два часа до её работы… Целых два часа вместе, а потом, большой город вновь ненадолго разлучит их.
Да, вот она суровая реальность – даже кицунэ, мифические существа, созданные совсем для иной цели, вынуждены вливаться в ритм мегаполиса. Искать работу, притворяться людьми, прятаться, чтобы не дай бог, человечеству не открылась правда о том, что он не одиноки на этой планете.
Размышлять на тему того, кем работает Йосеи и довольна ли она своим рабочим местом, откровенно не хотелось. Слишком уж неприятная тема, для сегодняшнего дня.
«Да и я с фотоаппаратом таскаюсь отнюдь не для красоты…» - парень тяжело вздохнул. Интересно, и куда делось его абсолютное безразличие?
Как быстро меняются роли в этом спектакле. Теперь уже Йосеи куда-то тащит Эрриена за руку. Впрочем, так и должно быть. Теперь у руля стоит она, а парень должен лишь стать её «кораблем», способным выдержать любую бурю и доставить свою хозяйку куда угодно, хоть на край света, хоть к самому черту в гости, будь на то воля Йо.
Люди… Их способность безмятежно радоваться каждому дню, всегда была непонятна шинигами. Живут они мало, физически не так уж и сильны, в магии тоже недалеко продвинулись, а их зависимость от технологий переходит все мыслимые и немыслимые границы. Сегодня, представить себе человека, не знающего что такое мобильный телефон или домашний компьютер, просто невозможно. Так чему же радоваться? К чему эти улыбки на их лицах?
Хотя с другой стороны, представить себе вечно угрюмое и унылое человечество тоже невозможно. Может, лишись они всех эмоций, в их мире стало бы поспокойнее. Не было бы войн, уменьшилось количество смертей, а совместными усилиями ученых, было бы изобретено средство от смерти, дарующее абсолютное бессмертие…
И ведь между прочим, множество авторов описывали так называемое «светлое» будущее, в котором человек сможет подавить свой темперамент, полностью посвятив свою жизнь изысканиям и науке. Антиутопия… Почему? Почему антиутопия, ведь вроде же все хорошо!
Увы, но человеческое «Я» никогда не сможет спокойно сидеть в клетке, никогда не сможет жить по определенной структуре, исключая те, маленькие радости жизни, что помогают роду людскому идти вперед семимильными шагами. Их характер всегда бросает вызов окружающему миру и запретам. Вспомнить хотя бы Вавилонскую башню.
Бог запретил людям возвращаться в Рай. Тогда они решили, что смогут добиться «аудиенции» с Всевышним, при помощи такого забавного, на взгляд Эрриена, метода. И естественно их ждало разочарование. Получив неслабый щелчок по носу, человек упал вниз, скатился ниже плинтуса, как они сами любят говорить.
Однако, как и всем созданиям Божьим, им свойственно самовосстановление, саморегенерация. И наверняка. Пройдет не одно столетие, но люди вновь примут попытку дотянуться до Бога и тогда, он вряд ли сможет им помешать.
«А значит приятно, хоть иногда побыть частью этой толпы, проникнуться в их чувства, в их мечты, подышать с ними одним воздухом»
Девушка продолжала тащить Эри за собой.
Видя перед собой Йо , целеустремленную и уверенную в себе , парень понимал, что на самом деле верит в светлое будущее. И для рода людского и для них двоих.
Она сказала, что ей достаточно будет лишь его присутствия, для того, чтобы жизнь казалась полноценной. Вот и всё ее желание на данный момент. Ну и как тут отказать? Весело провести время вместе…
- Хммм… Знаешь, а я тут такое место знаю! Пошли! – и вот, он снова впереди, снова ведет Йосеи по одной, лишь ему известной дороге.
Идти оказалось недолго, минут пять от силы. Зато, оно того наверняка стоило…
Этот холм являлся самой высокой частью парка. Отсюда было видно и маленькое озеро и прогулочные аллеи. Небольшая смотровая площадка, огражденная перилами, на которых весит убедительная просьба не перелазить через ограждения, ибо это может привести к смерти. И город… Ночью, если смотреть отсюда на этот многомиллионный населенный пункт, то можно подумать, что это и не Токио вовсе, а просто нагромождение осветителей, транспарантов и прочих излучателей искусственного света. Словно огромная новогодняя елка сияет этот город в темное время суток.
А ведь когда-то, много лет назад, когда еще столицей Японии было Эдо, когда страной правили сёгуны и были еще живы два могучих клана…
- Когда-то, тут было красиво… Густая растительность, ни одного человека на мили вокруг. Хотя нет… Вон там – Эри показал пальцем в сторону асфальтовой дорожки, огибающей небольшую рощицу. Отсюда она казалась тоненькой, не больше сантиметра в толщину – Вон там жил отшельник. Сибэ его звали, как сейчас помню. Частенько я засиживался у него. Умный был мужик…
Каждый вечер, я прилетал в эту страну, чтобы зайти к нему. В Японии тогда только-только появился чай, а вместе с ним и чайная церемония. Отшельник этот диковинный напиток терпеть не мог, но для гостя, то бишь для меня, заваривал.
Помню как облил он меня кипятком
– на лице Эрриена заиграла улыбка – Я тогда чтобы подозрений не вызвать рассказал ему так много… И о том, кто он и кем была его мать, и какую роль он играл в брачных играх болотных хмырей. Много чего неприятного. А он лишь извинялся и бегал вокруг с тряпками, размахивая руками и обвиняя себя во всех грехах смертных. Забавный был парень.
А говорили мы с ним в основном о жизни, о других странах и народах. Я ему представился путешественником, хотя, откровенно говоря, он мне никогда и не верил.
И лишь однажды я заглянул к нему не на чай. Он тогда все понял. И кто я такой и что я тут делаю. И тогда…
- парень замолчал. И к чему он начала этот разговор?
- Хех, что-то я все о Смерти и о Смерти. О себе, да о себе… - Эри вздохнул – В общем, не получилось показать тебе всю красоту этих мест, так как я совсем забыл, что здесь стоит вот это – кивок в сторону возвышающихся небоскребов Токио, настолько высоких, что порой кажется, что они небо собой подпирают.
- Так что я с радостью выслушаю твои варианты дальнейших событий. Что как и куда?

0

517

Вновь они меняются ролями, вновь куда-то Эри ее куда-то ведет. Это кажется очень правильным, будто так было давно. Двое - лисица и шинигами - сливаются с веселой толпой обычных людей, забывая про свои бессмертные заботы. За что Йо всегда любила людей, за что любила бабочек - за их бесконечную тягу к жизни, к наслаждению этой жизнью. Путь человечество порой бывало безрассудно жестоко и глупо в своей жестокости, желании власти над всем живым, но были у них свои положительные качества. Зная о недолговечности своей жизни они предпочитали не думать о том, что скоро их не станет. Они думали о том, как навсегда оставить свой след в истории. Как мотылек летит на пламя масляной лампы, так и люди из века в век бросались во все немыслимые авантюры, желая только сделать глоток свежего воздуха, познать свою значимость. Этим они так нравились Йосеи. Люди были глупы порой как дети, порой жестоки как звери адские, только все это забывалось, стоило взглянуть на их счастливые или торжествующие улыбки. Потому что в них читалась Жизнь. Сиюминутное проявление Замысла, который никто так и не смог прочитать.
Холм, покрытый еще подтаявшим снегом и смотровая площадка. Под ними раскинулся весь парк, можно было рассмотреть все главные аллеи и людей, по ним идущих. Ветер поднимался вверх, принося с собой смех, крики и запах радости. За оградой простирается город, многоэтажки которого загораживают небо. Казалось, зрелище это не привлекало никого, кроме людей. Если бы не рассказ Эрриена, не привлекло бы это место и Йосеи. Закрыв глаза, только по нескольким мазкам можно восстановить картину былых времен. Она бывала в Эдо до того, хотя и не так давно, как ее Смерть. Зеленые поля, вьется среди них одинокая дорога, протоптанная путниками и немногочисленными местными жителями. Стоит домик отшельника и каждый день, как только ночь подолом темным покрывает землю, завязывается беседа обо всем и ни о чем за кружкой терпкого чая, какой был только в начале.
Рассказ оборвался. Видно, Эри не слишком рад был, что так закончилось его повествование. Йосеи лишь улыбнулась, сжав слегка пальцы, словно говоря о том, что ей понравился рассказ. Она любила слушать истории. Именно истории, вот с такими вставочками-эпизодами. Потому что тогда казалось, да, было это на самом деле. А ведь столько лет прошло, а память все живет о людях. Значит, не зря они живут, раз всегда у кого-то остаются такие вставочки об их жизни.
-Знаешь, мне кажется, хорошо, что именно ты забрал его. Так между вами не осталось недомолвок. Так все встало на свои места.
Устремленный на вид открывающийся взгляд. Здесь выше, чем в парке, только многоэтажки все равно возвышаются над ними, слово обрезая крылья, которые могли бы вырасти. Как-то мать-кумихо сказала, что каждый может вырастить себе крылья, если только поверит. Тогда небо станет на секунду ближе. Только многие бояться, потому что в случае неудачи падать будет больно, смертельно больно.
-Ты мне показал. История этого отшельника - лучшее описание тех мест. Красота городов складывается из красоты жизней людей, что на ней жили. Каждый из них оставляет свой мазок на общей картине.
Куда теперь? Они же в Парке. Нельзя уходить, так и не повеселившись как следует. К тому же этот вид навеял ей воспоминания об одном ее любимом месте. Место, где город не кажется уродливым нагромождением каменных стен, а небоскребы не душат небо. Путь это место создано людьми и длится всего несколько минут, кицунэ оно всегда нравилось. Когда не хотелось приключений, а спокойствия и ежедневного чуда, она приходила сюда.
-Мы же в парке Развлечений. Нельзя уходить, не прокатившись ни на одном аттракционе.
Веселая улыбка, вновь она идет, устремляясь уверенно туда, где сейчас хотелось оказаться. К тому же "Колесо Обозрения" находилось всего в нескольких шагах от смотровой площадки. Самое высокое в их городе, находящееся на возвышении. Сейчас, в начале весны, оно не было слишком популярным, люди предпочитали находиться под прямым покровительством солнышка. Кицунэ уверенно забралась в застекленную кабинку, увлекая за собой Эрриена. Сразу все звуки стали тише.
-А теперь закрой глаза. Хочу показать тебе свое любимое место. Которое длиться всего несколько минут.
По идее пространство не могло длиться какой-либо промежуток времени, только здесь это правило не действовало. Ведь из всей поездки на Колесе ей нравились всего несколько мгновений. Обычно она сама закрывала глаза, уже точно зная в какой момент надо их открыть. Сейчас же она со счастливой улыбкой смотрела на Эрриена, лишь краем глаза отмечая передвижение кабинки вверх. Лишь когда в поле зрения остались только Эри и небо, девушка тихо проговорила.
-Открой глаза.
Сама же посмотрела в окно, на несколько мгновений забыв обо всем. Этот вид всегда заставлял для нее время остановиться. Под ними раскинулся во всей своей красе весенний город. Парк был лишь небольшой частью того, что можно было увидеть. Даже многоэтажки не казались здесь отчаянной попыткой покорить людьми небеса. Потому что над ними слишком много было неба. Того высокого неба, за которое не могли ухватиться даже самые длинные антенны. Которое не исполосовано темными сетями проводов. И тишина, нарушаемая лишь порывами ветра. И солнце, освещающее всю эту картину. Весело блестели проезжающие машины, а люди были лишь неясными точками, которые сложно было разглядеть.
-Мне нравится этот город. Тот, что мы видим сейчас. Правда, он похож на волшебную карту? Так легко представить, что блестящие жучки машин на самом деле сказочные броненосцы, а проезжающие на бешеной скорости электрички - это драконы, искрящиеся чешуей на солнце, а многоэтажки - на самом деле башни из причудливого камня, сотканного из лучей солнца. Словно это мир, в котором магические существа живут вместе с людьми мирно, им не приходится прятаться. Я люблю именно этот город. Это маленькое чудо.
Тихий, немного срывающийся от волнения шепот. Попытка поделиться тем самым сокровенным, что есть у нее. Еще никого она не приводила сюда. Не показывала именно те мгновение, которые открываются на самой вершине. Словами никому не помогала понять, что видит она сама. Возможно, она никогда и не приведет сюда никого больше.
А время вновь ускоряет свой бег, кабинка стремиться к земле, скрывая чудесный вид. Он остается глубоко в сердце. Молчит весь путь вниз лисица, запоминая вновь миг, теперь еще дороже, чем всегда. Ступая же на весеннюю землю, вновь на лице появляется задорная улыбка.
-Теперь для полного счастья не хватает только мороженого!
Словно ребенок. Только... сегодня же можно, правда? Побыть капризным и счастливым до неприличия ребенком.

Отредактировано Yoseii Kinsyo (2010-03-13 21:29:39)

0

518

Вопреки ожиданиям Эрриена, рассказ про отшельника даже понравился Йосеи. Так сказать, помог воссоздать образ здешних мест, пейзаж, что был тут много лет назад. Видать не только шинигами умели чувствовать энергетику, оставшуюся от призраков Времени.
На мгновение, парню даже показалось, что он вновь видит тот самый домик. Дороги куда-то исчезли, вместо них остались слегка протоптанные тропинки. Многоэтажки вдалеке подернулись рябью и исчезли, а на их месте возникли леса.
И Сибэ всё так же спокойно шел за водой к ближайшему озеру, перекинув через плечо бурдюк, сделанный из кожи какого-то животного. Солнце светило ему прямо в лицо, отчего мужчина щурился и слегка улыбался. В какой-то момент, человек остановился, обернулся к стоящим на смотровой площадке и помахал рукой.
Эрриен слегка покачал головой, прогоняя наваждение. Вряд ли Йо видела то же самое...
Дальше по плану были аттракционы. Вот что-что, а эти машины, для увеселения люда, Бог Смерти никогда не любил. Был даже случай, когда он «работал» по делу об Американских горках. Тогда целый «поезд» слетел с рельс и врезался в колесо обозрения, которое находилось неподалеку. В городе это стало одной из самых больших катастроф и местное кладбище тут же выросло на 350 квадратных метров.
Но кто-то, когда-то сказал, что смерть одного человека – трагедия, смерть миллионов – статистика.
Поэтому, по большому счету, этот случай не затронул ни чьей души, кроме родственников и близких погибших. Да, такова природа человека. Он будет равнодушно созерцать за страданиями других, но когда беда придет к нему в дом, искренне удивится, почему же никому нет дела?
Посмотрев туда, куда тащила его Йо, парень чуть не передернулся от отвращения. Колесо обозрения или же «Чертово колесо». Второе название ему подходит больше. Однако, если девушке доставит удовольствие поездка на этом вот аттракционе, то шинигами полностью её поддержит.
Стеклянная кабинка, закрытое пространство. Довольно таки простой механизм, поднимающий эти кабинки наверх. Проверку он прошел наверное неделю назад, как раз перед открытием сезона, так что все должно быть в порядке.
Решив перестраховаться, парень все-таки глянул даты Смерти садящихся в кабинки людей. Ни у одного нет сегодняшнего числа. Значит все в порядке…
В принципе, чего бояться Богу Смерти, которого даже прямой залп из корабельного орудия не берет? Просто расплавить свою физическую оболочку и исчезнуть. Но вот только Йосеи так не умеет, а за девушку шинигами боялся сейчас, больше чем за себя.
Начался медленный подъем наверх, вместе с которым последовало странное желание его хозяйки – закрыть глаза. Почему странное? Увы, но не понимал Эри вот таких вот романтических настроений. Вернее, пока не понимал. Не видел смысла в сюрпризах и прочем. Если девушка хочет показать ему пейзаж, то почему бы ни сидеть все это время, наблюдая, как чудесная картина появляется постепенно?
Мир ненадолго окунулся во тьму. А когда веки парня вновь поднялись, то…
Такого Эрриен еще не видел. Возможно потому, что ему ни разу не доводилось кататься на подобном аттракционе. Вдобавок ко всему, начала говорить Йо, рассказывая о том, каким она видит это место. Место, которое длится всего несколько мгновений.
Мир, в том понимании, в котором его знал Эри исчез. Не осталось и следа от перенаселенного Токио, от высоких технологий и от людской жизни. Небо распахнуло свои объятия перед шинигами. Совсем как тогда, на Небесах. В настолько древние времена, что порой кажется что это было в другой жизни.
Ветер наполняет крылья и ты летишь, наблюдая за тем, как внизу раскинулось полотно земли. Еще тогда, когда не был изгнан человек из Рая, молодой Эррианиель любил летать вниз, чтобы осматривать угодия земные. Тогда он точно так же, с огромной высоты смотрел вниз, наслаждался каждым мгновением полета. А сейчас…
Колесо нельзя остановить. Вернее можно заставит Время притормозить ненадолго, заставить сбавить ход, но вот чтобы оно застыло навечно – такое не под силу даже самому Богу. И потому странный механизм, придуманный людьми сейчас начинает ползти обратно вниз, а чудесный пейзаж постепенно исчезает. Меняется угол обзора, меняется и красота этого места…
До земли они доехали в полной тишине. Неизвестно почему молчала девушка, но вот Эри просто потерял дар речи. Даже захоти он сказать сейчас хоть что-нибудь, вряд ли бы из его рта вырвалось нечто членораздельное и понятное. Словно маленький ребенок, увидевший чудо. Чудо, в которое он верил всю жизнь, но никак не мог к нему прикоснуться.
- Спасибо тебе Йо. Я не никогда не забуду… - сейчас в голосе послышались нотки некой досады. Жаль не успел он сообразить, что можно запечатлеть эту картину на фотоаппарат. А теперь уже немного поздно.
- Ну что, давай я угощу тебя чем-нибудь. Мороженным, например – ,словно читая мысли Йосеи, парень повел ее к прилавкам.
Нет, мыслительные процессы шинигами и впрямь не мог видеть, но та невидимая нить, что соединяла их, легко передавала настрой и некоторые желания. Вот например сейчас, Богу Смерти ни с того, ни с сего захотелось отведать чего-нибудь сладкого и холодного.

0

519

Услышав? Нет, почувствовав отголоски досады в словах Эрриена, Йо рассмеялась тихо, но весело, покачав головой. Словно она поняла, чем именно вызваны эти нотки. Взгляд сам собой зацепился за камеру, которая все еще висела на шее у шинигами. Самой кицунэ никогда бы в голову не пришло запечатлеть те мгновения на пленку. Да и как может отобразиться на кусочке глянцевой бумаги чудо, длящееся мгновения? Нет, оно бы поблекло, утратило ту красоту. К тому же в объектив фотоаппарата просто невозможно увидеть все то, что предстает перед взглядом глаз. Краски тускнеют, а спешащие по своим делам броненосцы становятся лишь яркими вспышками на серый нитках дорог. Исчезнут драконы, останутся лишь неясные пятна от быстрых электричек.
-Есть моменты, Эри, которые могут быть запечатлены только здесь.
Ладошка ложиться на грудь шинигами в том месте, где должно биться сердце. Да оно и бьется. Йо чувствует каждый его удар, словно это ее сердце бьется. Может, это и так теперь. Сердца в едином ритме. Словно в подтверждении мыслей, что так стремительно несутся сейчас через ее сознание, Эрриен сам предлагает угостить ее. Лисица лишь склоняет голову набок и хитро улыбается, словно только этого и добивалась. Едва ли не вприпрыжку от радости Йо следует за своим ангелом к заветным лоткам. Добравшись до них, улыбка слетает с губ кицунэ, ведь перед ней такой сложный выбор сейчас - какое мороженое заказать? Какого вкуса. Как истинный повар девушка всегда относится к подобным вопросам со всей тщательностью. Сейчас же у нее на личике появляется выражение очень сосредоточенного ребенка, который ответственно подошел к вопросу выбора. "Сегодня можно". В который раз уже за день звучит эта фраза в сознании. Можно позволить себе расслабиться и быть самой собой. Ни кицунэ, ни человеком, а просто Йосеи. После встречи с луном, а потом с другой кицунэ, это словно отдых от лисьей шкурки.
Наконец выбор сделан - два шарика - со вкусом зеленого чая один, а второй со вкусом вишни. И вновь довольная улыбка сияет на лице, когда продавец, добродушно посмеиваясь, отдает ей заветное лакомство. Солнышко светит, в руках рожок с любимой сладостью, первый кусочек которого уже растворяется на языке, а рядом тот, кого так давно искала и теперь нашла. Сейчас Йо была готова поверить, что все на свете этом возможно. Возможно еще выполнить предназначение своего рода, что можно еще помочь человечеству, что в этом мире чудеса могут длиться вечно. Просто разве может быть что-то плохо, если ей сейчас так хорошо.
-Спасибо за угощение!
Едва ли не пропела Йосеи от радости, приподнявшись на цыпочки, с улыбкой коснулась губами щеки Эри, благодаря за все. Не только за мороженое, а просто за весь этот день чудесный. Кажется, что прошло не так уж много времени с того момента, как они встретились, только кажется ей сейчас, что так было всегда.
Подхватила под руку своего шинигами, чтобы не стоять на месте. Теперь уже не было особого направления, куда двигаться, просто хотелось вот так гулять - рядом с Эри, медленно съедая подаренное угощение. Большего Йо и не нужно было. Этого уже достаточно. Впрочем, даже если бы день был холодным, не было солнца, не было бы людей и приветливых торговцев, это не имело бы большого значения, лисице все равно было бы хорошо. Главное, судьбоносная встреча наконец состоялась.
-Моя программа уже выполнена на сегодня, так что теперь пришло время для ваших желаний, сударь.
Вновь веселая улыбка. Йосеи даже начала удивляться, каким образом у нее еще не устали скулы все время поддерживать столь широкую улыбку. Ведь кицунэ уже не помнила, когда столько улыбалась. Ведь от счастья сейчас хотелось тихо смеяться, потому что его было слишком много. Кинсьо даже не предполагала, что так может быть.

0

520

<-- Здание полиции

Май. 2010 год.

С самого прекрасного момента в этих сутках - окончании рабочего дня - все происходящее начало напоминать какую-то хитрую инструкцию по откупориванию сейфа: «...сначала покрутить по часовой стрелке, потом против, после этого подергать вверх-вниз и вправо-влево. Не открывается? Ладно, тогда дергайте куда хотите. По-прежнему не открывается? Вот зарррраза! Ладно, без паники - возьмите 100 грамм тротила...» А ведь в коридоре, вместо привычных «рабочих» звуков заступающей ночной смены хлопков туго набитых папок о столы, отрывистых команд тренировок, воплей на тему того, что столовая закрыта, на него обрушился грохот опрокидываемой мебели, треск ломающегося дерева, отборный мат, рев и топот ног, словно стадо слонов присмотрело клуб для ритуального вальсирования в честь Дня Всех Святых. По коридору, навстречу начальству «выставив вперед рога» буйволом с шершнем в заднем проходе несся его новый «щенок»-заключенный, пойманный только утром на не задавшемся ограблении банка. А следом за ним, отчаянно матерясь, гремя цепями, бежали трое охранников с самим Ван Бергом в арьергарде.
Послушный инстинкту самосохранения, оборотень от греха подальше вжался спиной в стену, чтобы не попасть под «приветственный галоп» осчастливленного визитом его светлости, персонала, и ретироваться на улицу; нет, никаких баров! Тишина, покой, свежий воздух! Что и сказать, «сюрприз» удался на славу. Во-первых Ван Берга чуть удар не хватил, когда сзади, с невероятной, не демонстрируемой до того ловкостью, почти бесшумно возникла огромная туша. И ладно бы туша хотела о чем-то поговорить или лезла в драку. Так нет же, - как оправдывался мужичонка потом, - мысли заключенного занимали совершенно иные, куда более интимные планы. Картина, представшая перед ним, была, мягко говоря, необычной. Этакие «скачки с препятствиями» в исполнении его персонала, но скорее всего именно все это и послужило основной причиной для того, чтобы Габриэль свернул в сторону выхода раньше времени.
В барах душно и накурено. Старенькие кондиционеры, коими снабжалось помещения, не справлялись с духотой и постоянным сигаретным дымом. Создавалось впечатление, что запах табачного дыма, самых разных по крепости и маркам сигарет, пролитого пива, джина и виски, ровно как и дешевых моющих средств, стал визитной карточкой всех подобных мест общественного развлечения. Нет, все-таки в парке лучше; мужчина мягко присел на скамью и закинул ногу на ногу, попутно прикуривая новую сигарету.
Прокашлявшись в кулак после очередной затяжки, провел большим пальцем по брови и вытянул из кармана штанов сотовый. Видавший виды, но, как ни странно, все еще в рабочем состоянии, черный слайдер с затертыми тусклыми кнопками поприветствовал владельца стандартными обоями в виде песочных часов, а затем, после нажатия правой верхней клавиши, вывел на экран список внесенных в память телефонных номеров. Отправить сообщение Каю, чтобы приходил в парк, как только освободится, спрятать обратно в надежное укрытие плотной ткани. Работа — работой, но в этой жизни надо еще что-то и полезное делать. Логика там, здравый смысл, ну, вот по такой части. Но ведь все мы не дети умственной деятельности ученых-математиков. Создатель всех этих людей, если подумать, скорее гуманитарий, чем математик, хотя никто спорить не будет, что и в точных науках он силен. Рассчитал все, расставил, продумал. Планеты у него с орбит не сходят, Солнце висят на нужном расстоянии, Земля крутится вокруг себя с оптимальной скоростью – голова ни у кого не кружится. Но все это как-то без души, без огонька, без эмоций. Сразу видно, Создатель этот – большой выдумщик и точные науки ему не по душе. Вы посмотрите только, какими красивыми он сделал планеты. Одна краше другой. Математик бы так не смог. А что уж говорить о людях! Что не субъект – то история. Начнешь копаться, с ума сойдешь либо от восторга, либо от скорби. Это же уметь надо, придумать человека. Однако интересный человек – человек ненормальный. Так что, ясное дело, иногда Создатель делает их, людей, немного странными. Лишает логики – а что, так гораздо веселее, если задуматься. Без логики-то. Еще бы совесть иногда отключалась, вообще замечательно было.
Да, люди чертовски забавны, но это был один из тех немногих вечеров, когда они еще не начали раздражать Габриэля в полной мере.
- Задолбал ваш серый и тухлый городишко, - громогласно завершил сеть мысленных процессов мужчина и то ли зевнул, то ли осклабился. Взлетели перепуганные голуби, еще не успевшие скрыться на чердаках для ночевки, покрутила пальцем у виска молоденькая ангелица и, стыдливо укутавшись в покрывало белоснежных крыльев, поспешила прочь.

0

521

Особняк семейства Леонел<=====

Май. 2010 года.

Передвигая своими мраморными и деревянными ногами, армия белоснежного кукловода рассредоточилась в пределах видимости друг от друга, теряясь, кто на ветвях деревьев, а кто в зарослях. Никто не выпускал Кая из виду, равно как и демон всех отлично ощущал ментально. Канон была явно не в духе, ее бесило, что в который раз мастер просто приходит, использует ее как вещь, не давая никакой самостоятельной свободы, но что она может поделать? Божество, а точнее, его образ был пленен Леонелом уже приличное количество времени. А потому оно выделялось среди остальных кукол выраженной индивидуальностью. Каждая из кукол всегда была частью кукловода. Не существует общей школы кукловодства, знаете ли, потому каждый ищет и выбирает свой путь сам. Кай, для того, чтобы создать куклу, находит подходящее человеческим параметрам изваяние, после чего проливает на него свою кровь, не важно как много, после этого генотип крови под действием захвата тела начинает захватывать оболочку куклы. Ну и все, дальше он может контролировать куклу как захочет, когда захочет и использовать для чего угодно.
Но вернемся к мыслям наших подопечных. У изваяния двух грехов мысли были как у сиамских близнецов, вроде бы и разные, но они постоянно ментально спорили друг с другом. Единственные куклы в своем роде, поскольку могут общаться не только с кукловодом, но и друг с другом, это позволяет им быстрее развивать индивидуальность. Волк внимательно следил за Каем в прицел арбалета, готовый подстрелить как самого кукловода, так и любое движение рядом с ним, была бы команда.
Лошадь и бык синхронно замыкали цепь с обеих концов, готовые взять противника в клещи при необходимости. Мысли лошади были заняты тем, как добежать, мысли быка тем, как разорвать.
Демон неторопливо плелся внутрь парка, ощущая все эти слабые эмоциональные колыхания, будто бы он собственные эмоции поделил между своими куклами. Достав сигарету и прикурив, Кай еще издали заприметил рыжую гриву оборотня. Не то чтобы было мало рыжеволосых мальчиков в этом городе, но Габриэля Кэйнера сложно было не узнать.
Расстояние 50 шагов, кажется что воздух между ними сжимается с каждым шагом Леонела, готовый взорваться при заженной спичке. Но зачем спичка? Сигарета кукловода сделает свое черное дело с равным успехом, разнеся все вокруг, а сама оставшись лежать на земле, тлея рядом с трупами побежденных, осколками былой гордости и уверенности.
Расстояние 30 шагов, дышать никотином, накаляя этим обстановку, а так же успокаивая свои расшатанные нервы, что может быть прекраснее?
Расстояние 20 шагов, взгляд, пронзающий живое насквозь, смотрит прямиком на тело оборотня. Кажется что мягкая поступь Кая разносится по всей территории парка, повторяясь многократным оглушительным эхом. Последний вдох смертельного наркотика и сигарета улетает в ближайшую мусорку, как на зло попавшуюся под руку. Куклы держат строй, незаметно передвигаясь в зарослях на большом расстоянии, не издавая ни малейшего звука. Сейчас, чем-то помещать может либо волк, либо Канон, метнув гуандао, но пока в этом нет необходимости.
Расстояние 10 шагов, Кай ощетинивается, как снегирь, поправляя плащ, заставляя складки его вздрогнуть, в преждевременной агонии, и вновь упасть поверх ботинок повелителя кукол. Расстояние для начала разговора, самое подходящее, в этом нет сомнения. Куклы не испускают посторонних запахов, помимо запаха самих деревьев.
- Мне сказал, будто бы меня ожидает здесь некто "адвокат Джи", только вот не похож ты на адвоката, как ни крути... Итак, чего хотел?

Отредактировано Кай (2010-05-19 04:53:57)

0

522

Кажется, всего-то прошло четыре месяца, как те чувства настороженности и тревоги, с которыми он выглядывал из-за сухеньких кустиков гнилого городка на три дома, в сотне километров отсюда, от абсолютного покоя, вновь навестили его. Отвратительное ощущение. Вонючее дежавю. Столько впечатлений от двух недель: ничего перед собой, кроме ощущения тяжести гранатомета и мыслей о погибшем. Потом стало легче. Все навалилось одновременно: ненормальный голод, безнадега, тоска, перелеты, ночевки в гостиницах, страницы желтых газет (шрифт заголовков брызгал в глаза как раскаленное масло) тоже мне раздули историю: ужасное злодейство, ограбленное детство, полицейские дознания, унижение, и самое мерзкое - бессилие, и угодливо покровительственные замашки надзирателя. Чертово колесо жизни, перемололо кости, намотало душу, как кишки на маховик. Сегодня удивительный хищник, гуляющий мимо, скучает и Габриэль провожает его каждое утро полусонным взглядом - похоже ли это на бред сумасшедшего, готов ли он биться об стеклянные стены своей Бетлемской королевской больницы? Бл.яде-бог беззащитен, как желтый резиновый пупс. Вокруг все - каких-то 300 кровавых пятен. Пятен тьмы. Пятнышки на коврике. Пят-ны-шки. Милые. Ублюдки. Людишки.
Молодые бл.яди и дешевые боги. Мглистые моли и ядовитые вши.
Между нами Простой Автомат Абсолюта.
Успею! У меня фора! Аллюр три креста!
Сигарета, дотлев, опалила пальцы, неприятно дохнуло жженой плотью и прожженным ногтем - с треском и копотью в костре догорает то, что всего десяток минут называлось человеком. Кости прогорают очень плохо; кожа лопается и сочится быстро испаряющейся кровью гораздо быстрее. С самого утра. Хотелось классического провинциального скандала. С битьем посуды, уховертным дамским визгом, понятыми, протоколом; ничего, с него самого не убудет вовсе. Габриэль мучался, как амазонская змея, которой некуда девать яд из мешочков под клыками и она готова кинуться на все, что угодно.
Нужно срочно что то простое, как орех. Простое, как орех, и хрупкое, как яичная скорлупа, оставшаяся на столе после спешного завтрака, оно наверняка сидело у себя в баре, глушило дешевое пойло и смотрело внутрь себя - идеально.
Свет. Тень. Свет. Тень. Свет. Тень. Фальстарт.
Тварь лениво поднимает голову и взгляд ее, взгляд черных, угольных глаз, выражает скуку и безразличие - Габриэль слегка поворачивает голову в сторону шагов и характерного запаха: паутина, красное терпкое вино, тлен, полынь. Пыль. Много пыли и мраморной крошки, с беззвучно осыпающейся с изящных тонких плеч, словно по пышной груди смуглоликой богини Кали, по голубому телу старой, с трещинами, статуэтки. Три, четыре десятка шагов, и каждый точно сухой костяной щелчок. Металл с тихим скрежетом вгрызается в древесину, она резче бьет по восприятию, но замирает неприятной заминкой на краешке сознания.
- Мне показалось, ты скучаешь. - Dead Smell bad. Щелк, белая бусина. Щелк, черная. Четки в руках, что остались от слепого падре, да его улыбка, все играющая на отполированных пальцами костяных шариков. Душный, вяжущий горло запах прелой земли, гниющего дерева и сладковатый, похожий на давешнюю падаль, запах роз. И хочется разорвать себе горло, пальцами вышкрести изнутри эту гниль, не дышать вовсе. Тело сжатой пружиной точно клацаньем метронома следует за стремлением разума.
- А еще, - секундная пауза на то, чтобы подняться со скамьи и тварь, черной огромной бабочкой, возникает на мгновение рядом, растворяется в сумраке городского парка, где подметены аллеи, где подстрижены кусты и высаживаются каждой весною яркие цветы, - ты обещал мне шрамы. Здесь.
Габриэль провел ладонью поверх обтягивающей тело безрукавки - от правого плеча до нижнего левого ребра, ухмыльнулся. Кажется, прошло всего-то четыре месяца. Вы микробы метро, пациенты моей Хиросимы. Демонстраторы страха, герои тотальных деструкций. Желтый пупс, только попискивающий под стопой, вытягивается в молодого мужчину с белыми волосами и напряженным взглядом.
Щелк, белая. Щелк, черная.

+2

523

- Ну... Коли обещал, то обещание надо выполнять, правда ведь? Человек слова.
Внешне ничего не происходило, будь рядом рентген, он бы показал что рука согнулась, не двигаясь выше плеча, потому движение это и было скрыто плащем. Кукловод конечно не расчитывал скрыть его от оборотня, но было все равно. Это как игра со зверем. Не делай резких движений, смотри в глаза и не моргай раньше противника. В голове звучат голоса, вперемешку, глухо, словно испорченый телефон, но каждый из них кукловод прекрасно различает, сказывается многолетний опыт. Говорят, молодые кукловоды могут сойти с ума, пытаясь контролировать более одной-двух кукол. А Каю в детстве они всегда нравились, с ними можно было поговорить и они всегда мыслили как он, продолжали цепочку мыслей, паррировали его поспешным решениям. Иллюзия свободы мысли, они все от его крови, потому это пять его голосов в голове, просто видящих ситуацию под разным углом. Сойти с ума кукловоду не грозило, он итак уже был безумен под холодной маской безразличия.
Катана показалась между обрывками плаща, сверкнув лезвием, отражая лучи солнца на горизонте.
- Если не будешь дергаться, то даже с завитушками выгравирую.
После чего обошедшие с флангов фигуры уже хотели действовать, но кукловод их подавил. Рано еще расходовать туши бойцов. Согнув колени, сгруппировав тело, шаг за шагом демон приближался к Габи. Он продолжали невидяще глядеть в глаза оборотня, хотелось достать еще сигаретку, закурить, отойти от всего этого сумасшествия. Голоса ни на секунду не смолкают, каждый раз давая подсказки, координируя движения, прося приказов. Но Кая это расслабляло лучше всякой сигареты или бокала вина. Когда пытаешься разобрать и проанализировать на равне со своей 5 бредовых идей, то не успеваешь напрягаться, тело движется больше на рефлексах, нежели осознанно. Но как только начнется бой, то каждая кукла станет абсолютно самостоятельной, Кай не сможет ими командовать без захвата тела, либо если опять пустит их в ментальный "эфир". А этого ему делать совсем не хочется.
Катана скрылась в складках плаща, зажатая в правой руке. Расстояние удара. Выпад справа-снизу вверх-налево. Зачем нарушать правила игры, когда они довольно неплохо расписаны? Красивый шрам, как у кукловода вполне пойдет изуродованному шрамами телу Кэйнера, только вот врядли все ограничется одной сравнительно маленькой маленькой царапиной... Ледяные глаза продолжали сковывать льдом тело оборотня, волк был готов спустить курок арбалета, пустив стрелу в тело оборотня. Он находился на 4 часа, относительно цели.

+1

524

Най-на-на най-на-на най-на-на! Уёб*к, я тебе хребет вырву, эту палку железную на место его вставлю! Наше дело дрянь, слышишь, парень, дрянь! Останови меня, парень! На лице не двигаются мускулы - замерло пластиковой маской дешевого театра-кабуки на самых задворках трущоб, посерело в мягко легшей тени деревьев. Что же ты на людей кидаешься, парень! Катана дразнит тонким лезвием, а в руке уже покачивается тяжелый нож; он не удобен людям, нанося серьезные раны одним ударом тяжело изменять траекторию атаки и управлять в броске: но людям многое кажется сложным. Депрессия приобняла за плечи, глубокая, как общий наркоз, долгая, как трасса через запад на восток, нож взлетел над расслабленной рукой, бледные пальцы сомкнулись на приятной форме рукояти - заезжий музыкант целуется с трубой.
- Человек слова.
Холодные, стекляшками, глаза - глазенки - кукловода; его тонкие губы - легко разбить в кровь; светлые волосы - в беспорядке обрамляют точеные скулы; омерзительный голос, неровная походка, и отстраненность, прострация, свойственная всем им, дохлым, хилым, прячущимся за спинами своих марионеток - и вот, должно быть, откуда пахнет мрамором и с чьих плеч ссыпается белая крошка. Вот в чьих руках скрипит металлом о металл. Прилизанный мальчик лет под тридцать. Язык не поворачивается назвать его по другому, чем мальчиком. Крысеныш на меду и только тонкий хвост не виден из-под полы. Бедро. Рука.
Он затряс башкой, как мокрая собака, отер ладонью загривок.
Отлегло. Отхлынуло. Прилив давления и драйва.
Щелчок, как боек курка бьет по капсюлю и удар. Тело изгибается, изгибается уходя от удара, но безнадежно не успевает - это безопасно, прижаться к кукловоду так, что нож тянется, сладко поет свою оду чужой крови, и касается лезвием щеки. Беззвучно хохочут кусты шиповника, аплодируют тонкими острыми шипами. Зрители в зале, в мягких креслах и с буклетами из глянцевого картона.
На вытянутой морде Твари расплылось изумительное отчаянное разочарование: «ну почему всем все-все-все и бонус-вишенка, а мне... накося выкуси и поджопник?!»
- Ты не один пришел на встречу с адвокатом, - это не честно, ты нарушаешь правила игры. Матовое черное лезвие щерится зазубренной заточкой.
Его разобрал колкий сухой смех. Он хорошо помнил фотографии из интернета. Цветные. Вывороченные язвы, отгнившие как при проказе пальцы, скоротечное после инкубационного периода разложение, мокнущие волдыри, разбухшие синюшные наросты, «съеденная» язвами слизистая и роговица глаз. Малейшая трещинка - и это уже во мне, точнее я это оно. Надышался сам - передай дальше. Какое красивое слово «антракс», желтые марсианские костюмы химической и бактериологической защиты, стеклянные шлемы, рукавицы...
И не страшно прижиматься к сшитому из обрезков плащу - нет пространства для взмаха, а он, конечно он, прекрасно чувствует себя при близком контакте.

+1

525

Реакция опоздала или глаза подвели? может и то и другое, в любом случае такого прогрессивного роста скорости оборотня Леонел не ожидал, потому только и успел что локтем направить острые полы плаща навстречу оппоненту, которого, кажется сие обстоятельство ничуть не волновало. Но врядли было приятно, надо признать.
- О... Мы стали шустрее, да? Интересно.
Кукловод ухмыльнулся над самоуверенностью оборотня. Отражение в стали клинка, алое зарево, предвещающее кровь, все это так нравилось демону... Нравилось гораздо больше обыденной повседневности, серости бетонных ванн и расплавленных дорог.
- Выстрел, исчезновение, по одному.
Кай не утруждал себя полноценными командами, как надо было бы поступить с людьми. Зато его приказы выполнялись тотчас же и безоговорочно. Голоса в голове, наконец, исчезли, оставляя за собой пустоту, глушащую и пугающую. Теперь каждая кукла для себя решала повиноваться кукловоду или нет, но, поскольку их дальнейшее существование напрямую было связано с ним, то в их же интересах было повиноваться.
- Но только вот ты тоже далеко не адвокат.
Голос, в такой близи, с лихвой заглушил звук спускового крючка на арбалете волка, после чего просвистела стрела, направленная в спину оборотню, намереваясь вылететь из живота хозяина, но демон уже выпорхнул из объятий Габи, оставив лишь небольшое мерцание. Стрела еще не долетела до живота оборотня, а кукловод уже появился, в то же мгновение, в полете вниз головой нанося удар катаной по левому плечу, с целью разрубить побольше костей,артерий,сухожилий, мышц и, если повезет, то еще и до сердца достать этим же ударом, благо длина оружия позволяла.
- Каким бы быстрым не было существо, оно может уклониться от подобных тисков, разве что исчезнув, подобно моему мерцанию. Удивишь меня еще раз, старый друг?
С момента выстрела волк начал немедля перемещаться по парку, не оставляя за собой следов, а Канон напротив, пошла в наступление, держа перед собой щиты, готовая заслонить ими свое тело от пуль, упав на колени. Остальные пока бездействовали, притаившись в глубине парка и не мешая ходу сражения.

Отредактировано Кай (2010-05-20 04:45:35)

0

526

Царапина на ноге поверх колена и удар наотмашь, «ты тоже не секретарша в мини», жизнь вспенивается бурной зеленью вокруг - будто хоть сейчас собирай и выплескивай. Голоса, разговоры, обрывки фраз, оттенки вкуса, бахрома запахов. Сальная грязная тряпка. Подкисшая капуста. Выжаренное масло лижет рыбный бок. Тяжелый, громоздкий нож, подходящий для рубки тростника в Китае и цепких пальцев в Австралии, способен глубоко вспороть бледную тонкую кожу. Нежно поцеловать в щечку. Gut Nacht! Сводит судорогой. Дорогая ткань давно в палой прели. Абсурдность происходящего еще не успела подкрасться к сознанию и все воспринималось весело и правильно. Очень весело... От хрипа в горле тоже хотелось смеяться. Очень правильный оттенок. Один зрачок больше другого; не больно, не холодно, не жарко - по венам железными копытами лошади отдается барабанная дробь MDMA и хочется улыбаться, но челюсть свело намертво. Еще два часа назад и он с трудом может говорить.
Зализанный мальчик дразнится короткими шортами.
На белой щечке теплый материнский поцелуй стали.
Ключица. Хрупкая изогнутая кость, опасно близкая к коже. Щелчок зубов. Ключик, замочек. Свистящий детский звук органчика-калиопа. Вращалась под косым дождем стеклянная карусель противосолонь. И бессловно путаясь в зеленых с прожелтью мокрых липовых кронах сходила из пасмурной простудной пустоты, из бессонницы небес, хрупкая ранняя весна. На узкую морду опадают цветки сакуры, потревоженные легким, теплым вечерним ветерком и тварь морщится; поднимается на лапы, щелкая длинным хвостом.
Я слышу песню в дали, но я слышу лишь...?
Тварь всей своей огромной тушей распласталась на асфальте - словно легла тень от облака в солнечный день, - болт лишь слегка задел костяной нарост на ее голове, а удар...удар был прекрасен и, по правде, Габриэлю и не жалко было бы пожертвовать и плечом, и всем, что могло быть задето ниже: умение этого «мальчика» росло с каждой встречей. Сгустилось, наползло, нахлынуло. Неправильность. И как игла в виске долбит. Неправильность... Классика затертого локтями и поеденного молью пафоса - красный костюм лифтера, черная кожа, сверкающий взгляд - напротив, серость и грязь городского парка, пятна на одежде дворников, лица детей и липкое мороженное, стекающее с пальцев; а вечером, вечером ничего - тихо, уютно. Пепел. Растет, ширится столбиком на тонкой вишневой сигарилле. Хрип. Скачущая игла на старой пластинке. Сипит, каркает, изображает мелодичный голос. И неожиданное светлое пятно. Мягкое округлое лицо с дерганным и цепким взглядом впивается на миг в зрачки, словно пытается выяснить ответ на какой-то вопрос. Да, удар пришелся как раз по росту человека. Катана вспорола пустоту; ноздри щекотнула пыль, крошки мрамора посыпались под лапы.
Сзади улыбнулась пухлыми губами из полированного камня бездушный аватар древней богини - не звенят замершие мертвым грузом, отягчающие мочки ушей серьги, не блестят кольца на тонких пальцах, сжимающих древко гуандао и оплетенную рукоять меча. Тихо поскрипывают щиты в руках, браслеты на которых столь же мертвы звуком, сколь складки одежды, выточенные неизвестным мастером. Каннон, Идзанами, Эмма, великий царь, - как это пошло! Богиня Кали улыбается черным черепом в глазах твари.
- Ты ограбил музей исторических искусств? - кукла готова упасть на колени, идет на полусогнутых, лишь бы спасти белую мраморную грудь от жалящих прикосновений пуль серьезного оружия - привет, современность и спасибо тебе за обилие игрушек, которыми можно не напрягаясь вышибить мозги! Салют да благодать на празднике жизни! Она не просто готова упасть. Она падает на колени. Максимальная простота и дешевизна. Крепкая отдача и фантастический разброс пуль - половина обоймы уходит роем пчел в голову куклы, а три или четыре отлетают в руки, держащие оружие (или щиты? нет, не приглядывался).
Очередь гуляет дальше, вышибая кору с тел деревьев, и рассекает полосой торс кукловода. Посередине, по животу, но там же плащ, там же бронежилет улучшенной модели на всю располневшую тушку маленького ягненка.
- Кто убил Лору Палмер? - внятно и важно произнес сонную ахинею Габриэль, останавливаясь. Боком к кукловоду. Боком к его кукле. Скрип рассохшегося дерева. Что-то движется. Сейчас угадаю. Это был Вишес?
Тебе водить.

лень исправлять ошибки.

+1

527

Ментальный крик мраморного изваяния пытался пробить барьер, выставленный кукловодом специально на такой случай. Но только вот с куклами у демона было проще, их он всегда мог просчитать и не дать шанса на подобную подлость. Ведь знаете ли... вопли женского голоса, разрывающие голову, очень сильно отвлекают. Выбившись из-под контроля собственного разума, Канон в агонии уже не особо понимала кого бить надо, а кого нет. Потому, когда остатки мраморной рухляди замахнулись в Кая гуандао, Леонел как ни в чем небывало захватил контроль над куклой, немого меняя траекторию в сторону Габриэля. При этом кукла оттолкнулась одной рукой с щитом в сторону, дабы гуандао не угодило в хозяина. Нет, само собой нет, но не стоять же рыжему на одном месте. Другая рука метнула щитом в сторону Кая, который был пойман свободной задыхающегося демона. Получить свинцом, под дых и в солнечное сплетение - удовольствие ниже среднего, даже с учетом плаща. отвлекшийся на болтовню, а может, в купе с этим и на гуандао, он пропустил момент, хотя судя по вязнущим пулям и каменному лицу демона нельзя было сказать, будто бы ему тяжело дышать. Да, несомненно, плащ многократно гасил силу удара, но расстояние было небольшое и удар был как, скажем, от парня лет 17.
- Минус один. Четверо на очереди.
Он и не сомневался, что его куклам, по сути придется отдать свои никчемные тельца на растерзание оппоненту, но демона всегда радовал исключительно процесс, результат почти не волновал. Меч Канон устремился в грудь мраморной статуи, обрывая ее дальнейшее существование и попытки прорвать ментальное поле хозяина.
В тоже время была выпущены три новых стрелы из арбалета. Скорость с которой они лились из орудия была на зависть. Куда уж там захудалому божеству с его гуандао. Стрелы были направлены в желудок, правую ногу, левую лопатку со спины. Что ни говори, а разброс у такого "средневекового" оружия был не чета ингремам. По сравнению с ними, арбалет вполне мог побороться за место снайперского оружия. Волк опять сменил позицию, теряясь среди деревьев парка, забираясь на ветки, и вполне сходя по окрасу за своих деревянных собратьев, разве что без листвы. Но чтобы заметить его на дереве, когда он неподвижен, надо было пройти вплотную мимо него с зажигалкой, поскольку уже темнело.
- Для того чтобы ограбить музей исторических искусств, надо чтобы он находился, хотя бы не у тебя же дома.
На сей раз из леса показалось изваяние двух грехов, готовое паррировать огромным щитом выстрелы по себе - неприкосновенному, мраморному и чудесному. Самодурства в этом сиамском уроде было хоть отбавляй.
- Думается мне, что даже в форме оборотня Кэйнеру не поздаровится, коли такой удар булавой упадет на его голову...
Без понятия. Мне до убийства женщин дела нет.
Изваяние верно приближалось к оборотню, отражая летящие в него пули. Фокус был в том, что ему достаточно было защитить ноги и одну из голов, для нормальной координации мраморной туши. Но пока была возможность, щит пытался отразить все выстрелы.

0

528

С громким свистом щит пролетел над головой, как фанера над Парижем, и умчался куда-то в темные кусты, навевающие суеверный ужас. Там, в их темноте да зелени, беззвучно смеются колючки на ветках. А кукловод сипит рядышком - пол-царства за компас или прибор ночного виденья! В одном ингреме кончились патроны - ай, яй, он не взял с собой запасные заряды в достаточном количестве, чтобы разнести весь парк и несносного мальчишку вместе с ним в требуху, да скормить маленьким черным жучкам человеческой ненависти. Они кусаются, царапаются тонкими лапками, а запах...премерзкий запах, мсье немецкий англичанин! Закройте нос батистовым платком да оботрите руки: несчастный аватар богини не в трещинах своего мраморного тела действительно божественное количество бактерий. Мох, гниль, мерзость, которой не стоит попадать на холеную кожу.
        Туп... туп... туп... - скакал между огоньками красный резиновый мячик с синей полоской. За ним спускался, опустив льняную голову мальчик лет семи в нарочито взрослом фрачном костюме. Растрепанные волосы налипли на смазливое личико. Анорексичная фигура дамы на фоне окна. Раздвигает плюшевые гардины. Постель - как редут после артобстрела, силуэт страусового пера в прическе. Маленькое черное платье. Ад. Яд. Сэкс-аппил. На зябких плечах - облаком мерцающий мех, в левой, суставчатой от диет руке, - четки из куриных черепов со стразами «Сваровски» в глазницах. Воздух пропитан запахами, пота, крови, болгарским розовым маслом. Тончайший эфимер, который то держит тебя, то расходится от малейшего движения, и ты летишь, летишь. Сумбур. Сочетание несочетаемости. Там, внизу, на снежной равнине, которая одна и способна тебя держать сейчас, в конце лета, мышцы рвет болью, выгибает хребет. Обнаженный человек зарывается в снег. Только тот не приносит долгожданного облегчения. Под кожей бугрится, течет, меняется. Белая равнина, белый человек, белая боль. Все отчаянно белое и чистое. Такое чистое, что и не прикоснись. Кожа расходится, показывая кости. Белые кости на белом снегу. Сходится обратно, облипает снегом. Обрастает шерстью. Белой шерстью. Белым зверем, которому все равно, что делать на белой равнине. Которому некому рвать глотку на снежной целине. И не это ли зовется раем? Локоть давит на горло, а пальцы стискивают запястье. Не видно ни зги. Дурошлепская комедия положений. Доля секунды – два лица друг напротив друга и снова темно – только красный «глазок» сигареты.
Еще один пласт тонкой мокрой бумаги рвется, проминается под телом. Плеть дикого шиповника обвивает ладонь. Привязывает, все плотнее и плотнее к мелкому улыбчивому парнишке, чернее начищенных туфель в прихожей.
Твоя душа - грязная половая тряпка, об нее вытерли ноги все, все, кто проходил мимо. Плевки и бычки сигарет. Потуши и сунь в карман. Твое тело и твоя сила. Тело. Сила. Тело. Нет, не твое. Твоя. Вся твоя, душою, мыслями, и мягкие лапы выпускают когти в спину, вонзают под лопатки - обернуться, распахнуть объятия, словно невесте - последней. Последней невесте. Маленькое черное платье на худых плечах и почти нет груди, почти нет линии бедер. Клыкастая узкая морда вместе бледного лица.
Куриные черепа с блестяшками в провалах глазниц хрустят в лапах. Ложное ощущение.
Из задней лапы медленно и лениво - печально, словно из уколотого пальца, - сочится густая кровь, но рана стягивается, рана начинает зарастать на глазах: от крови остается бурый след на лишенной шерсти конечности. Арбалетный болт прошел на вылет. Нож по маслу. Ты изменилась - очень изменилась, а я, дурак, не заметил даже. Не поддержал, когда тебе было плохо - ты всегда помогаешь мне. Взгляд в темноте только высверком белков, да где-то там роняет рассеянные капли света поставленный на бетонную тумбу фонарь. Слишком далеко, чтоб осветить что-то, но все же не дающая темноте стать абсолютной.
   Движения, движения, короткие, скупые, обволакивающие пространство присутствием. Удар хвоста, будто плети, сбивает изваяние с ног - где щиты, где булава?! - лапы крошат не закрытые щитом  головы в каменную пыль; она забивается в нос, хочется чихать. Щит, он лапами прижат. Задними. А булава перехвачена на ударе за рукоять зубами, после отброшена в сторону. Привкус железа. Очень. Быстро.
- В холодильнике оттаяли свиные головы. Просят прощения.
Детка, детка, погоди! Сиреневый цвет в стеклянном шприце не даст тебе покоя, нет, детка - съешь таблетку, откуси пирожок, вот так, умница. Твой вечер пахнет корицей и дорогими сигаретами, отложи шприц, детка, есть вещи лучше! Минус две куклы. Бэби-Долл испортилась, покажи мне Барби? Болт в холке чешется. Тварь останавливается около бордюра, спиной к дереву и чешется задней лапой, срывая когтями древко, но оставляя стальной наконечник в мясистых образованиях. Он совсем рехнулся. Зрачок растекся по радужке.

Отредактировано Gabe (2010-05-24 20:06:16)

0

529

- На колени, свиные головы! На обрубки шей, по крайней мере.
Центробежная сила вселенной, капитан ядерного реактора и бесплатная электроэнергия для одного большого дома, ведь сами подумайте - посадить такого хвостатого в колесо, на манер белки, и о затратах на свет можно было бы забыть. Еще садиста-кукловода всегда интересовал вопрос: что будет если зверя пустить бежать по часовой стрелке, а хвостом заставить крутить против часовой, вращая еще одно колесо поменьше? Упадет зверь или нет? Запутается ли его хвост во втором колесе и сломается в нескольких местах, зажевывая тело подопытного.
И вот, они стояли напротив друг друга, не сказать чтобы чудовище хвостатое было намного выше чудовища белобрысого, но шире было в несколько раз. Да и плащеобразное выглядело как-то, робко, чтоли. Без широко расставленных лап, здоровой пасти и хвоста, выглядело сие жалко. И пусть победа была более чем очевидна, но почему бы не дать смерти по яйкам во время замаха косы? А то что это женщина никто еще не доказал, следовательно шансы на теперешнее выживание один из двух.
Кукловод плюнул на кукол и мерцанул, срубая довольно толстую, даже по меркам оборотня, ветвь. Причем размер ветви на самом деле в своем большинстве составляли листья и ветки, но само основание, прилегающее к стволу было ах, каким тяжелым. Чудо ,что до сих пор ветвь не обвалилась под собственным весом. Упав вместе с ветвью, катана была направлена лезвием вниз, аккурат в то место, где еще недавно чесалась лапа оборотня, деловито засовывая щекочущие остатки арбалетной стрелы внутрь своего тела.
А где-то зреют дыни и арбузы
В будуще-прошедших летних временах...

0

530

Неутолимый голод.
Такого ему не приходилось испытывать не раз в его сытой благополучной жизни. Когда внутренности скручивает винтом мясорубки, в деснах ноют зубы, муторно кружится голова, и до крика хочется кусать, рвать, все, что попадется на глаза - хоть деревяшку, хоть кусок хлеба, торопливо выковырянный из за щеки мертвеца, набить рот грязью, грызть собственные руки или вздутую падаль на обочине скоростной трассы. Под лапами слышится «прожорливое» чап-чап - это мокрая почва пытается затянуть их в свои грязевые пучины, вкусно хлюпнув на прощанье. Большой грех перед тобой. И он ни о чем не беспокоится. Как в скором поезде с того на этот  свет мелькание желтых квадратов окон на скорости звука по ночным рельсам. Стык в стык, час в час, минута в минуту, пуля в яблоко, перо в чернила, десантный нож - в ножны, игла в вену.
Сегодня, прямо в лоб светловолосому, молодому мужчине, уставились черные и пустые, как яичная скорлупа, глаза. Зрачки сужены до точки - на раз разошлись, на два сошлись. Один чуть больше другого. За секунды до того, как с треском разбрасывая листья да мелкие метки, рухнула подкошенной мачтой толстая ветка с дерева. Сначала наподобие рвоты - такое, пузырящееся. Потом уйти за дерево - чтобы не увидели, - если достанет ресурсов. Согнувшись вчетверо. Вот стоят, смеются. Это ты стоишь, смеешься? Мне стыдно, что ты увидишь меня мертвым. Мне стыдно, что из меня этот дрессированный газ - зашипит, как плевок на раскаленной каске. Расклеенная по стенам родословная мяса, ужасающая грязь, дарующая право на пробуждение. Только вода не пачкается. Как это удивительно - одна лишь вода не пачкается. Было бы что сказать. Но так долго подцеплял слова пером за жопу, подбрасывал их, жонглировал, что они давно перестали тяжелеть.
Ты должен быть красивым! Красиво должна течь кровь, сбиваясь в вязкие комки у бортиков тротуара; вдохновенно должен рваться хрип из разрезанного горла; прекрасно должны торчать белые кости из бурого мяса! Ты всегда должен быть красивым.
Ветка рухнула медным тазом на все планы и вот оно, перелом, больница, капельница из бледной руки на сгибе, синяк, радующий переливами цветов: от желтого к синему, вытекший глаз и пустой провал на его месте, - в него затолкали ватный тампон и залепили широким пластырем. Удушающе пахнет цветами и апельсинами. Писк. Писк.
Ахнуло по спине, ушло в бок. Белое каление. От разбитого колена пульнуло током двести двадцать ослепительно под лобную кость. Падать нельзя, сгибаться тоже, уклоняясь от тяжко поворачивающейся ветви, человек поскользнулся, проехался ботинком по траве и грузно рухнул на больное колено, будто выполняя какое то дикое «па». Умирающий лебедь, акт второй - Гизелла, Гизелла! Тварь коротко взывала, человек зашелся кашлем. Холодная злость плеснула и выгорела, полыхнув напоследок, осыпаясь тонким пеплом. Мелкой взвесью смешалось с сухой землей и листьями. Сдавило грудь. Сдавленно заперхало и захрипело.
Человек подтянул к себе ноги, сел, привалившись поясницей к ветке - разве он нападал? Растрепанные волосы все в ветках и изумрудных нитях травинок, на спине разодрано, а на ребрах - будто стальной обруч, нежно обнявший деревянную бочку. Разве причинил он вред, лишь сломав игрушки? Неважно, где живет и как выглядит человек - в пещере полуразумный примат с тяжкими надбровными дугами, глодает берцовый мосол убитого врага, на 230 этаже стеклобетонного небоскреба в офисе под кондишеном сидит менеджер среднего звена невнятного пола и всегда среднего возраста и тайком от начальства режется с приятелем по сети в «реверси». Их объединяет одно - мусор. В первобытном мусоре - кости, копаются археологи, современные вывозят в шесть утра желтые контейнеры - мусоровозы, пластик не разлагается 300 лет, какая нибудь мятая бутылка - в будущем будет цениться, как осколок амфоры. Люди рождаются - мусор, мусор, куда девают плаценту, куда сливают воду и кровь, куда валят ватные тампоны, плодный пузырь, одноразовые шприцы и смотровые перчатки? Умирают - дым крематория в атмосферу или доски и «приданое» гроба, металлические накладки, зубные коронки - все под белой стандартной плитой под зеленым-зеленым газоном.
- ...и ты мусор. Грязь, грязь, - ему совсем плохо. Белое лицо отдает в зелень, руки прижаты к торсу - не в защитном, но напряженном жесте. Так уходит Рай. Так откатывается эйфория и обрывается вседозволенность, - ха-ха...
Голод. Холодно. Трясущимися руками человек пытается закурить и, кажется, забывает, кто рядом.

0

531

Гордо бросив взгляд на свои деяния, после переката с места падения, кукловод вначале немного охренел, но потом свыкся с мыслью, что от оборотней можно ждать совершенно любого неадекватного поведения, тем более в ответственные моменты. Почесав репку, кукловод по тихому закипает, возвращает катану в ножны, берет их обратной стороной в обе руки на манер бейсбольной биты, делает моментальный короткий размах и попадает рукоятью по затылку несчастного, многострадального ядерного крейсера. После чего в прыжке ловит выпавшую сигаретку, оглядываясь на Кэйнера и возвращая ее, уже заженную и раскуренную с одной тяжки демона, через пару мгновений. Вкус явно понравился кукловоду, но он все равно не изменит своим, долгоиграющим с легким привкусом вишни, тяжелым сигаретам.
- За сим объявляется короткий дружеский перекур.
Ни нотки иронии или какой-то другой эмоции в голосе. Просто констатация факта, хоть сейчас записывай - остановки автобусов объявлять. Акцент на действия нестандартно мыслящего существа, появление сигареты в руке, словно затерявшейся где-то в складках плаща. А ведь и фокусник вышел бы - загляденье, подумать только, сколько всего можно уместить под таким объемным плащем, учитывая телосложение Кая. И опля! По сучьему велению, по кабелиному хотению из под полов плаща появляется зажигалка, уже в другой руке. Зрители недоумевают, аплодируя стоя и кидая кроликами в иллюзиониста, окружая его барьером из карт, каждая из которых знает время своей кончины. И вот, наблюдая везде лишь плотный слой из карт, иллюзионист замечает огонек, расходящийся снизу каждой из них, будто бы к ним подвели общий огромный фитиль, а поджигающий, ехидно хихикая, поправляет свой съехавший красный нос, который так и хочется размазать по лицу. Карты, не прогорев еще и до половины летят прямиком в неудачливого иллюзиониста, который сокрыт от повреждений плащем, прогорает, опаляясь до мяса, лишь лицо, но ему все равно, все его внимание приковано к публике зала, они все горят подобно картам, повторяя судьбу жертв средневековой инквизиции. А среди них, на высоком столбе, словно Жанна Д'арк связана возлюбленная кукловода. Но ничего нельзя поделать, огонь захватил ее всю и слышен лишь хриплый крик о помощи, крик, молящий избавить от мучений. Но после этого становится темно, наверно огонь дошел до глаз и они как два сырых яйца, попавших на сковородку, представляют собой в настоящий момент весьма аппетитное зрелище. Равно как и кожа растекается по лицу с белоснежным блеском, ведь она никогда толком не темнела. Но голос по прежнему слышен?
Очнувшись, кукловод обнаружил что делает лишь вторую затяжку собственной сигареты, а затем придирчиво начал ее осматривать, словно хотел обнаружить на фильтре какой-то наркотик.
- Мда, никогда нельзя смешивать алкоголь и курение. Это примерно тоже самое что смешивать ЛСД и просмотр психоделики. Эффект-то впринципе одинаковый, но сильнее давит на голову.
Голос уже был хриплым, будто после хорошей пьянки с утра. Да и вдобавок, под рукой не оказалось ничего мало-мальски водного, али съестного, впрочем как бывает всегда в такие утра.

0

532

Молнией выжгло, выдрало из реальности пару мгновений... Полыхнуло так, что свет на миг сменился тьмой и настала тишина. Вставшие дыбом на загривке волоски отчаянно ждали грома, но он так и не пришел. Только мелодия, где-то на границах, или даже за границами сознания, неуловимо изменилась. В горле комок взбесившимся жеребцом встал на дыбы и долбанул кованым копытом прямо в хребет. Время пошло вспять. Стрелки часов изогнулись дугой и осыпались ворохом веселых бабочек со вспоротого брюха вынесенного рекой утопленника. Щелкнул из внутренностей серо-зеленой клешней маленький рачок. Оскал, казалось, пристыл к губам и понадобилась уйма чертовых мгновений на то, чтоб стянуть его с лица, едва ли не руками плавя неподатливый застывший воск гримасы.
Короткий «ох», звездочки в глазах: тело, словно ватной куклы, сгибается, подается вперед по направлению удара. Голова бессильно падает на грудь. Топот, хрип, треск рвущейся по швам одежды, утробный рев и тупые потные удары, мерный парной хряск отбивалки для мяса. Люди долго убивали в темноте человека. Волокли и ломали, как упорные муравьи - хищного жука. На базе тобой займутся всерьез, попрыгунчик, там у тебя вытащат душу из под ногтей, раздергают по нервам, по жильным волокнам, глазные яблоки-голубики высосут досуха, вытопят жир паяльной лампой, сдохнуть не дадут, пока не вырвут из горла главное - куда ты, сука, дел товар. Который стоит дороже, чем перчатки из твоей белой лайковой шкуры или твои фальшивые паспорта, или твои раздавленные каблуком яйца. Все на продажу! Товары в этом городе ценнее всех иных.
Замусоленная грязными пальцами сигарета рвется вперед и вверх, а зажигалка, со звонким треском об асфальт, танцует куда-то, где содрана каблуками земля и трава, где лежат наломанные прутики-веточки в закрытом-открытом парке. Он давится смехом, прокручивая что-то в своей голове, но плавая в мыслях, как на экзамене не подготовившийся студент. И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге. Ты зря явился к этой дурочке, Миша! Снять осаду с Орлеана! Бой селедок и соленое посмешище на гладких телах рыбы, что так старательно везли в деревянных, вонючих обозах. Танцуйте, рыбки мои, танцуйте, дядя Миша сказал все правильно этой маленькой дурочке. Тринадцать лет.
Удар о борт дороги останавливает пляску зажигалки. Каменным колоколом в голове - тин-бом, а на затылке медленно расползается большая шишка - кажется, он вырубился? Вроде бы отключился. Может, на минуту, а может и гораздо дольше. Волосы прилипли к потному лбу, к вискам. Похоже на горячку, когда видишь цветы на белой простыне и просишь выключить солнце, потому что так хреново и непонятно тебе еще не было. Хотя, нет. Это уже не первый раз и вместо того, чтобы гасить пулеметной очередью злостное светило, режущее зрачки, можно просто закрыть глаза.
Неприкаянные мусорные фразы, звуки, мыслишки, возгласы, живут на периферии, как крысы, чайки или бродячие собаки на свалке. Чем то кормятся, охотятся, размножаются, мечтают воскреснуть, прозвучать еще разок, быть записанными, хоть на салфетке, хоть на лоскуте пипифакса. Белый шум на профилактической радиоволне - зернистая шшшшипящая пустота для них что-то вроде дантова ада. Сигарета с тяжелым вишневым запахом осталась лениво тлеть на асфальте у его руки.
Мутные, усталые зеленые глаза глянули на кукловода хмуро и смешливо из под широкой грязной полосы, перечеркнувшей лицо поперек. Человек даже не дергался встать.
- Торгуешь пылесосами и сверхпрочными гандонами с подсветкой и усиками... - он не смотрит на кукловода или на сигарету - никуда не смотрит, ныряя из реальности в свой большой, огромный мир, - наверное, все же мальчик. У него жена мальчик? Была бы девочка, были бы розовые огоньки...

0

533

Оборотень продолжал нести бред, всем отсутствующим видом показывая, что его или неплохо приложило веточкой по голове, либо он что-то курнул в тайне от кукловода и теперь его невообразимо плющило. Демона тоже плющило, но розовые огоньки пока не мелькали. Равно как из пространства не появлялись уродливые головы, как обычно у него бывало по пьяни совмещенной с курением. Порой правда галлюцинации были еще более беспощадны к беловолосому, но сейчас ему везло. Смотря на все продолжающего бредить Кэйнера, Леонел ждал пока у него слюна начнет капать, после чего сделал какое-то мерзко-кривое выражение лица.
- Знаешь, ты - единственное, что не дает мне толком расслабиться в теперешней жизни и, в тоже время, единственное, что связывает с прошлым, каким бы хреновым оно не было. А, ладно, все равно все забудешь, дурной.
Кай подошел поближе, выдохнул противный, испорченный сигаретой воздух, смешанный с неблагоприятной, подпорченной временем атмосферой легких. Кай глянул куда-то направо, затем налево, будучи готовым убить любого свидетеля, но никого рядом не оказалось. Выдохнув еще раз, но как-то обреченно, он сел перед галюциногенным радиоактивным мясом на корточки.
- Эх, знал бы ты как давно я скучаю по старым временам. По этому сладкому, почти мазохистскому неведению. Когда создается иллюзия, будто бы все хорошо и всегда так будет и всегда так было, когда настоящее есть и будущее и прошлое. Ладно, коли мы с тобой, обрывки прошлого, так и не соизволили сдохнуть до сих пор, то может нам и не суждено. Хотя я предпочел бы смерть в последние года. После того как она меня предала, я вообще устал жить, это, наверное, не для меня.
Приблизившись к исключительно интеллектуальной морде рыжеволосого, демон поцеловал того в губы, не затрудняя себя в каких-либо движениях языком. Просто скупой поцелуй с барского плеча. Все равно забудет. А если не забудет, то найдется еще парочка веток в парке, готовых упасть на многострадального. Довольно неплохо, учитывая что аморфное состояние Габи можно было приравнивать к поцелую с медузой. Но все равно, моральное удовлетворение было достигнуто, пьяным и укуреным, на тот момент, Каем.

0

534

Руки дрожат, словно осиновые листья - ветра нет, тишь да гладь, а трепещут, шелестят, чудные. Проклятье. Не пойму, отчего мне так дискомфортно в его присутствии. Все же уже минуло и травой поросло. Я хотел, чтобы он сам пришел, - и он пришел. Тревога навалилась по-крупному. Позади - буреломины и торфяники горят. Впереди мутота и туман – ни угадать, ни вычислить. Движения, движения, короткие, скупые, обволакивающие пространство присутствием. Свечной огарок целует картонную спичку - складная книжечка с гребенкой внутри, почему-то почти никогда не удается выломать ровно и одну.
- Тебя раздавили колеса... - смеется он, и вспоминает первую мать, последнюю мать, странное дитя - жену своего мужа, мать своего ребенка, - все это грязь и слизь, отходы человеческого существования, - так далеко от твоего оружия, и ты хочешь пойти домой.
Я не знаю, как отпустить тебя и должен ли я удерживать тебя, я не знаю, как сообщить: у меня действительно есть причина.
Взгляд словил взгляд, точно пулю в висок. Но кость оказалась толста или слишком прочна и девять граммов плюмбума с веселым визгом завертелись в рикошете. Щелчок, отскок, звон битого стекла. Где? Да нигде. Зрачки буравят зрачки, узкие против нормальных, поддернутые дымкой против практически ясных, и где-то там, на дне, под нежным голубым слоем кристаллов медного купороса, дивного яда, плещется нечто. Скорость это секс. Это единственное ради чего я родился на свет. Это единственное, что меня интересует. Мой последний секрет. Фаза быстрого сна. Все утренние ветра мира, высокогорные трассы, паруса виндсерферов, трассирующие пули, отблеск струн бас-гитары, свист травостоя на уровне глаз гончего пса, пульс в висках, разгон самолета - в тот миг когда колеса шасси отрываются от полосы, волосы по ветру, слезная соль в углах глаз, малый и большой круги бешеного кровообращения, нервные импульсы, гул ненастного ветра в линиях высоковольтной электропередачи, блеск разветвленной молнии, языки быстрого огня с курьерской скоростью уничтожающей рыжую саванну (никто не спасется), тени перистых облаков на запрокинутом лице, миллионы процессов в секунду в мировой сети, миллионы импульсов нервной системы, цунами и воронка торнадо, истекающие красные цифры на табло таймера взрывчатки, секундный разрез лазера - операция на открытом сердце или глазном яблоке, удар заточкой в печень, пируэт тореро в миллиметре от горячего быка,  выстрел в живот и электрошок, выброс спермы, гейзера, или хлора в атмосферу со взорванного завода, разбег для пенальти, мужчина, который бьет в лицо, месиво костей и хрящей переносья, осколки в мозг, товарный состав на полном ходу летящий с насыпи, лобовое столкновение бензовозов, обрушение стены айсберга - льдистые осколки и океанские брызги, женщина на краю собственной могиле вытаскивает из пышной прически дождевых червей и смотрит, смотрит, как вылезают из-под земли все новые и новые трупы, задумчиво трогая место, куда вонзился осколок лобового стекла автомобиля, что так отчаянно хотело спасти ее жизнь! We go down to Texas! Up to Montreal!
Чья-то фигура подходит близко и неслышно - кажется, снова отрубился? Голова склонилась к плечу, ноги вытянуты, а руки безвольно лежат среди веток густо измазанными в грязи тряпками. На сгибах локтей расплываются чернилами каракатицы большие синяки неровной формы. Под глазами залегли глубокие тени, испарина на висках - передозировка, тошнота и крутит пищевод, дергаясь расширяются и сужаются сосуды. Пальцы отбивают дробь по асфальту, «подвиньтесь, пустите, это мой последний бык!»
Дурной...
Омерзительно пахнет сигаретами со сладкой отдушкой. Люди от такого умирают - люди слабы. Оборотни умирают - меховые шарфы, изъеденные молью. Позови, позови, чтобы услышал! LaCroix, Cemetierre a Samedy! DIXI.
Всегда так было. Хорошо было. На скорости колотится сердце. Тук-тук. Тук-тук. Я всегда на восемь минут быстрее смерти. Пора признаться себе под тридцать, что опасность и скорость это единственный вид любви, который меня вставляет, воистину вставляет. До костного мозга, до спиральки ДНК, до полного расщепления последнего атома тела. Все остальное сыворотка, суррогат, вкусовая добавка, идентичная натуральному. Губ касаются чужие - сухие, тяжело пахнущие перегоревшим табаком и тленом, душисто и душно. Не поцелуй. Просто прикосновение. Дрожащие пальцы дотрагиваются до белых волос, как до белого пуха, не стискивая, но притягивая ближе.
Челюсти смыкаются на чужой руке. Мизинец, безымянный, средний пальцы зажаты, словно стальными тисками капкана в лесу, и чувствуешь себя Тюром - вот-вот ужасный Фенрир сомкнет свою пасть и нет больше руки, не чувствуешь жара и шершавого языка. Такова плата за обман. Плата за обман? Не так уж и хитры ваши боги! Зубы тянутся друг к другу, клыки вспарывают тонкую светлую кожу и выступает кровь, стекает в рот тепло и неприятно. По горлу. Приглушенное бубуканье голосов, не более внятное, чем звяканье цепочки на пробке в ванне, если нырнуть.
Чуть сильнее и треснут тонкие изящные косточки. Кровь ударила в лоб винтом, чуть не выдавила глаза.
- Когда ты умрешь, я не стану валять дурака... - кровь смазывается по сухим губам белого мальчика. Бои без правил. Первобытные в своей жестокости поединки, взывающие к дикой, природной составляющей человека. И оттого столь будоражащие, зрелищные, высвобождающие зверя в прилизанной цивилизацией личности. Почти кусает, цепко держа за подбородок - расслабился, поправился от хорошей жизни прилизанный мальчик с тридцатилетним стажем.

перенаправление!
Зачем? Персонаж не знал, что его куда-то попёрли, игрок тоже не знал - в таком случае перенаправление движения за двоих/троих и группы ставит тот, чей пост был завершающим. Последним пост писал Кай, он не прописывал перемещение моего персонажа - и у него перенаправление стоит.
Так что, г-н тот, кто это нарисовал, сие несанкционированный и ничем не оправданный акт.

Отредактировано Gabe (2010-10-18 19:27:57)

-1

535

- Если б мишки, были пчелами, то они бы ни за что, никогдаб и не подумали... Сувать пальцы оборотням в рот!
Дав супостату еще одну затрещину по голове, на сей раз кулаком в область виска, кукловод наскоро снял порванную перчатку, перевязал ошметком плаща укус, после чего стянул перчатку с другой руки, симметрии ради. Окинув взглядом неподвижную тушку, Кай уныло вздохнул и ментально подозвал лошадь и быка. Что ни говори, а они были крепче человеческого тела, хотя и подвергались несколько иным отрицательным воздействиям. Взяв оборотня под руки и под ноги, они, ржа и пыхтя, как самые настоящие звереобразные твари, потащили тело вслед за скучающе-не спешащим демоном. Не утруждая себя уборкой исковерканной местности, процессия проследовала через выход из парка к дому Леонела.
- Плесни еще вина, родной, стакан, второй и третий! Я угощаю всех кто здесь, чур пейте вы до дна.
В предвкушении очередной порции неземного напитка кукловода тянуло на лирику, но поскольку  стихи у него выходили, мягко говоря, не ахти, то он напевал их на свой лад, пытаясь сотворить что-то, не столь безобразное. Галлюцинации практически исчезли и он уже перестал спотыкаться о "головы", за которыми не видел бордюра, или прочего препятствия. Прохожие косо глядели на эту процессию, кто-то даже подошел о чем-то спросить, но тут же получил арбалетным болтом в кадык, после чего желание спрашивать испарилось. Причем и улица стала намного свободнее, никто не преграждал дороги. Почувствуй себя мэром города! Не хватает только челобитных, да и грести из бюджета города в свой карман пока что не получается. Впрочем, как говорится - "не в деньгах счастье", а в надежной охране. Получать, стабильно, по несколько пуль из СВД в день - это, конечно, стимулирует и бодрит, но немного напрягает. Все таки найдется, когда-нибудь, умный человек, который смекнет выстрелить в голову демону, учтя бывшие ошибки сотоварищей. Потому такая видимость власти, демона совсем не привлекала. Лучше править городом из тени, держа нож у спины мэра, который будет выступать живым щитом. Просто, эффективно, классично. Смешно! Получается, что мэр всего лишь мелкая сошка. Этого кукловод никогда не смог бы принять. Быть главным в городе, но притом - быть просто лучшей дойной коровой. К черту, честь бы его надломилась, ощетинилась и начала бы огрызаться при одном упоминании о том, что он будет кому-то подчиняться. Ну, а после того как он взбесится, то пойдет по трупам, получше всяких взбесившихся оборотней.
=====> поместье семейства Леонелов

Отредактировано Кай (2010-05-29 17:00:42)

0

536

Небольшой особнячок Вилетты
-> Неизвестное направление

Июнь. 2010 год.

Широкие могучие деревья укрывали в прохладную тень небольшие лавочки у маленького искусственного озера. Вилетта примостилась на одной из них и набрала номер работы.
- Привет Люси. Сказала Ви, когда наконец-то подняли трубку.
- Доброе утро, госпожа де Мериан. Как всегда подчеркнуто вежливо ответила помощник.
- Я не приеду сегодня, проследишь что бы все было спокойно и все клиенты довольны?
- Да, конечно. Что-нибудь еще?
- Передай Ванили, что я буду ждать ее в парке, на скамье, которая под ивой у самой воды стоит. Мне нужно поговорить с ней. И пусть не задерживается. Всех ее клиентов на завтра перенеси... фейри увидела неподалеку плавающую птицу - и пусть купит хлеба... на устах появилась улыбка - уток кормить.
- Будет сделано, госпожа.
- До завтра. И отключилась, не дожидаясь прощания.
Телефон был обратно помещен в карман, а сама девушка поудобней устроилась на лавочке, ожидая свою подругу.

0

537

-------- Салон "Искусство красоты" --------

Июнь. 2010 год.

Ваниль была одета совершенно не по погоде, поэтому пришлось заехать в магазин и быстро купить что-нибудь полегче. Выбор Ванили пал на легкое летнее платье.
Потом она, по просьбе Ви заехала в булочную и купила белый хлеб. Далее девушка поспешила в парк, предварительно поменяв внешность снова на французскую.
"Надеюсь, Вилетта не обидится на мои слишком частые перемены внешности!..."
Погода была чудесная, а парк был просто прекрасен. Зеленая травка, цветущие деревья... Ваниль была рада, что находится сейчас здесь. И даже упущенная возможность занятся сексом не казалась потерей.
Наконец девушка стала подходить к небольшому озеру. Настроение было даже слишком замечательное. Подойдя еще ближе, она заметила сидящую на скамейке девушку.
"Как всегда прекрасна! Ровная осанка, задумчивый взгляд... но странно то, что я больше не хочу затащить ее в койку! Неужели теперь меня больше привлекают мужчины? Ох... старею!" - с улыбкой думала суккуб.
Ваниль приблизилась и уселась на скамейку рядом с Вилеттой.
- Привет! - легкая добродушная улыбка. - Ты меня звала? Я купила хлеб! Мы буде уток кормить, да?
Глаза Ванили по-детски ярко горели, а улыбка была настолько доброй, что Ваниль сама удивлялась этому. Может на нее так действует лето?

0

538

Это не была та властная и запоминающаяся дама, как прежде, нет, сегодня это была самая обыкновенная, немного уставшая и чуть-чуть встревоженная девушка. Взгляд был направлен куда-то вдаль, в нем читалась некая отрешенность от мира. Будто что-то вспоминала или наоборот - пыталась забыть. Лишь плавность движений выдавали в ней прежнюю Вилетту, лишь осанка, да исходивший от нее внутренний свет выдавали настоящую силу этого существа.
Рядом присела Ваниль, но фейри даже не посмотрела в сторону суккуба. Кажется, девушка просто не заметила свою подругу, но первые же звуки сладкого голоса вытолкнули в реальность.
- Привет, ответила Ви, и повернула голову в сторону Сладости. Та была хороша, как впрочем и всегда.
- Я знала, что тебе понравиться моя идея. На устах появилась легкая улыбка. Наверное, виной этому послужила Ваниль, ее такое по_детски невинное восхищение заражало все вокруг.
Недалеко от девушке плавали как обычные утки, так и несколько лебедей, совершенно неизвестно откуда взявшиеся. Они плавали, будто танцевали. Наверное, это были два лебедя - черный и белый и белая лебедица. Вот только она не отдавала предпочтение ни одному ни другому, держалась от них на расстоянии... может она ждала кого-то?
- А сегодня прямо праздник какой-то, посмотри - лебеди. Но в голосе не было и капли радости, лишь тягучая, обволакивающая полностью задумчивость.

0

539

- Да... действительно, праздник!
Лебеди были прекрасны. Их посчитала чудесными даже Ваниль, которая никогда не отличалась особой любовью к птицам.
Около скамейки клевали землю два голубя и почему-то они привлекали больше внимания суккуба, чем величественные лебеди. Девушка отломила несколько маленьких кусочков хлеба и кинула к голубям. Глухо фыркнув крыльями, птицы вспорхнули с земли, и ослепительно чистое небо всосало их в себя без остатка...
"Испугались... как жаль!"
- Ви, зачем ты меня позвала?
Она вспомнила события их последней встречи. Они были не самыми веселыми. И то, что Вилетта позвала Ваниль в парк наверняка не просто так. Нужно о чем-то поговорить. О чем-то, скорее всего, важном. Де Форрс была готова выслушать и по возможности помочь, ведь к сидящей рядом прекрасной девушке Ваниль стала испытывать сильные дружеские чувства. Само собой напрашивалось слово "подруга".
"У меня же никогда не было подруг... только любовницы и соперницы... Но стоит мне подумать о Ви, возникает то странное, неописуемое ощущение. Одиночества и печали - словно от прикосновения чьей-то руки, вдруг протянутой сквозь протянутую в воздухе стену. Такое чувство общности, похожести, привязанности... Ох! Я слишком много думаю!"
Ваниль пихнула маленький кусочек хлеба в рот, и протянула буханку Вилетте.

Отредактировано Vanille (2010-06-12 21:07:08)

0

540

Фейри отломила большой ломоть хлеба, и задумчиво посмотрела на него, будто не понимая, что же это такое и чего с ним нужно делать. Повертев его немного в руках, Ви стала крошить хлеб и кидать на воду. Лебедица, увидев угощение, подплыла ближе, двое соперников-лебедей же пока держались осторонь.
- Мне сегодня приснился странный сон. Внезапно нарушила молчание фейри. - Да, знаю, всем иногда снятся сны, но мы, фейри, имеем некую силу в том мире. Там, мы умеем жить, творить новую реальность, будто наша раса не определилась с местом существования... в том мире хорошо. Спокойно, безопасно... а еще мы умеем входить в чужие сны. Зачем Вилетта это все рассказывала? Скорее всего, для того, что бы Ваниль могла понять ее лучше, что бы не подумала, что переживания беспочвенны.
- Так вот... Вилетта перевела взгляд на собеседницу - в этот раз не я пришла в чужой сон, а в мой сон вторглись. И это еще не самое удивительное. Тот, кто пришел, был мне знаком. Это был враг моего... запнулась, проглотив подступивший ком к горлу и исправилась - Пришедший является врагом Ассара. Как же было тяжело говорить о том, кто так дорог, но больше не будет твоим. Не назовет своей феей, не обнимет. Который больше не_должен_существовать_в_ее_мире, но он был, каждой каплей, каждым вдохом. Он никак не хотел отпустить ее сердце. Освободить ту часть, что так неосторожно была отдана в его распоряжение. Может именно это и называется л…?
- И мы разговаривали. Как ни странно тема была до боли банальна – я, Ассар, наши отношения, которых больше нет. И, мне кажется, я сделала глупость. Тяжелый вдох, полный отчаянья. Так необычно все это было – жалеть о сказанном, о минутной слабости. – Я сказала ему «Хочешь, я развею твою скуку?»…
извлекла из кармана пачку сигарет, выудила одну сигаретку и закурила. – Угощайся. Указав взглядом на пачку, предложила Вилетта.
А лебеди, тем временем, немного освоились и теперь спокойно собирали крошки, казалось, они полностью увлечены едой, но время от времени они все же поглядывали с угрозой на уток, которым тоже захотелось хлеба. А лебедица иногда смотрела на Вилетту так, будто понимая ее сомнения и переживания.
- Он сказал, что придет… но я не уверена, что хочу этого. Вилетта внимательно посмотрела на Сладость и тихо добавила. – Мне кажется, я подарила душу дьяволу… нет, точнее, мне кажется, я ее подарю, если не смогу сделать то, что так опрометчиво пообещала. Очередная затяжка была  будто наполнена болезненным ощущением не_возврата содеяного.

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральный парк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC