Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральный парк


Центральный парк

Сообщений 841 страница 870 из 907

841

------------------>Улицы японской части города
Ноябрь. 2013 год • вечер: ветер усилился. Темно, даже горящие фонари кажутся какими-то блеклыми. Дождь усилился.
Температура воздуха: + 5

Седьмое пекло, как же болит эта демонова спина! - я морщился, мысленно ругая и понося все, на чем свет стоит. Погодка была, к слову, под стать настроению: дождь не просто моросил, но вполне себе лил. Ветер трепал волосы, пряди попадали то в глаза, то в рот, то просто вились вокруг головы в бешеном танце. Раздражало это неимоверно, но главной причиной моего отвратного настроения было отнюдь не это скопление обстоятельств.
Ночь Хэллоуина, что окончилась около двадцати часов назад, не прошла для меня бесследно. Костюм ворона, выбранный мной тогда, в самый разгар веселья обратил меня в самого настоящего ворона, растрепанного и черного. Даже каркать тогда получилось. Но суть не в этом, а в том, где я уснул после той ночи и в каком состоянии. Произошло сие на чердаке одной крыши, где я некогда пытался обустроить себе мастерскую. Провернуть я все это пытался по-тихому, дабы не платить за аренду помещения и прочую ересь, однако не вышло. Чердак этот, впрочем, не переставал мне нравиться. Там-то я и заснул, спрятав голову под крыло, а проснулся в ужасном состоянии: на полу, в легкой черной рубашке и брюках, совершенно не греющем меня плаще, перья с которого магическим образом исчезли. Выглядел я, мягко говоря, не очень. Куда хуже было состоянии здоровья. Конечно, инкубы отличаются неплохой регенерацией, но спина моя отказывалась этому правилу подчиняться совершенно. Не знаю, в какой позе я спал на продуваемом всеми ветрами полу.
Вот и полетал ночью, - печально подытожил, пытаясь идти более-менее ровно и не упасть прямо на месте. Все тело, помимо спины, ныло так, словно я носился как бешеный всю ночь напролет. Хотя почему "словно"? Так оно и было. На данный момент я совершенно не мог себе представить, как доберусь до дома, ибо идти было еще ого-го-го сколько, одежды теплой при себе не было, да и похож я, честно говоря, на бомжа побитого был. Сами посудите: мятая черная одежда, белые пряди, перемежающиеся пылью и оставшимися перьями, перекошенная болью мор...лицо.
В поле зрения попала одинокая скамейка, а за ней я сразу же приметил череду других. Мысль о том, что на мокрых скамейках в ночи меня может продуть/застудить/еще что-то еще больше, в голову не пришла ни разу за то время, что я ковылял до наиболее сухой, как мне показалось, лавочки. Кряхтя, словно древний старик, я опустился на одну из них и, вытянув ноги и откинувшись на спинку, блаженно выдохнул.
Еще бы кто согрел, в тепло отвел и чаем с медом напоил...Благодать была бы, если бы не "бы". Мысли путались и вообще отказывались приходить в норму. Такое состояние для меня было обыденным, так как я уже чувствовал, что меня начинает грызть изнутри желание, знакомое всем моим со-расовцам. Желание получить столь необходимую для жизни энергию. В моем нынешнем состоянии только слепая баба позарилась бы на мои усталые скованные болью мощи, если бы, конечно, не мои способности. Их, к слову, в абсолютно пустом парке даже опробовать не на ком было.
Вот так и умирают демоны - в холоде, под дождем и в полном одиночестве, - в противоположность мысли я закрыл глаза и улыбнулся небу, задрав голову. Сидеть было куда удобнее, нежели куда-то плестись, так что решение передохнуть езще немного было принять окончательно.

+1

842

Ноябрь. 2013 год.
• вечер: ветер усилился. Темно, даже горящие фонари кажутся какими-то блеклыми. Дождь усилился.
Температура воздуха: + 5
Начало игры

Демонесса плелась по мрачному дождливому парку. Уже стемнело, и включившиеся фонари казались размытыми желтыми пятнами на фоне черно-серого неба. Зонт почти не спасал от дождя... Порывы ветра задували потоки дождя и капли мелкой изморосью оседали на ткани пальто. Алесса пригнула голову и спрятала нижнюю часть лица в складках воротника.
Угораздило же меня пойти сегодня в театр--подумала демонесса--Хорошо, хоть удалось прихватить зонт, чтобы укрыться дождя.
Сырость уже пробралась и под пальто, и в обувь. Удобные днем полуботинки стали неприятно холодить ноги. Пальцы, казалось, сейчас посинеют и отвалятся. Рукам было не намного лучше, и Алесса жалела, что не захватила при уходе тонкие кожаные перчатки и шарф.
Неожиданно для себя, она заметила одинокую фигуру, которая скрючилась на мокрой лавочке неподалеку. Прищурившись, демонесса рассматривала  ауру  сидящего. Это оказался икуб весьма потрепанный жизнью. Алесса, как и большинство Высших демонов, не отличалась альтруизмом и заботой об окружающих, но внешний вид инкуба был столь плачевен, что моолдая женщина подошла к скамейке и прикрыла инкуба куполом своего зонта.
- И что ты здесь забыл - обратилась она к юноше, - из дома, что ли, выгнали?
Рукой при этом она отвела с лица инкуба пряди мокрых белых волос. Открывшееся лицо было симпатичным и молодым.
Надо же, такой красавчик, и один, еще и помирать собрался в одиночестве. Взять, что-ли, к себе, пока не надоест? Да и в хозяйстве может пригодится. Надо же кому-то за домом следить.-- Эти мысли пронеслись в голове демонессы, пока та вбирала в себя ту мешанину непонятных чувств, что сейчас творилась в "душе" у инкуба.
- Бальтазар? Я не ошиблась? Знакомое имя, встречала таких - их взгляды встретились...

Отредактировано Алесса (2012-11-15 23:54:04)

+1

843

Полуприкрытые глаза, тишина парка и легкий шелест дождя создавали иллюзию относительного покоя, пусть и мокрого и неуютного. Не знаю, что с моим организмом происходило после обращений на ту ночь, но я это переживал явно не самым лучшим образом, так как сил ты появлялись, то вновь произвольно покидали мое тело, оставляя в беспамятстве. Я, кажется, даже задремал в непонятной полусидячей позе на этой треклятой лавочке. Она, к слову,уже казалась мне не столь сухой и удобной. Капли падали на лицо, волосы давно и безнадежно промокли. Уныние царило вокруг, уныние могло быть везде, но ему не было место в моей душе. Привычный оптимизм сейчас с новыми силами разгонял всю тоску в сердце, разуме - но никак не душе, у демонов их же нет, так?
Душа, душа. Всего лишь слово, не более. Нет никаких оправданий тому, кто оправдывается душой, - непонятные мысли вяло ворочались, неподвластные разуму, который, кажется, уже давно спал. Очнулся я, однако, достаточно быстро. Капли просто перестали падать на лицо, а рядом  - судя по теплу - явственно ощущалось присутствие кого-то еще. Этот невидимый мне кто-то и держал надо мной зонт, о купол которого с непривычным уху стуком разбивался дождь. Открывать глаза так не хотелось, к тому же боль понемногу возвращалась. Не такая уж сильная она и была, конечно, не все же неприятная. Порой куда противнее сильной режущей боли может быть только боль постоянная, вроде тихая и почти незаметная. Та, к которой ты привык. Она всегда с тобой, ходит чуть ли не под ручку с владельцем, и кажется, что она совершенно не вредна - ну есть и есть, пускай будет. Только вот внезапно ударит ей что в голову, и тебя на части будто разрывает. Физически ли, духовно... Демоны меня дери, опять это слово! Душа, душа.
Я поморщился, неохотно разлепил глаза и понял, что если не выругаюсь, то не успокоюсь. Передо мной, вернее, надо мной возвышалась девушка с зонтом, меня от дождя укрывшим. Девушка как девушка, я уже привык к тому, что они притягиваются ко мне, как мухи к ..кхм, вы поняли. Это приятно, как может быть приятно теплое и сухое убежище после пронизывающего декабрьского ветра и снегопада. Это приятно, если только не все девушки, которых ко мне таким образом притягивало в последнее время, не были рыжими, как огонь.
Это что, проклятье такое? Мол, ты бел, как чистый зимний снежок, так пусть сердце твое топят те, что огнем горят? - с ухмылкой на губах изучаю незнакомку, отмечая и приятную фигуру, и строгий стиль в одежде, что достаточно давно не замечал. Обычно он казался мне скучным до ужаса, но этой особе добавлял привлекательности.
- Было бы кому выгонять - точно выгнали бы, - улыбаюсь, демонстрируя клыки. Да не вампир я, не вампир. Просто рисуюсь, люблю я это дело. Отрастил себе белоснежную шевелюру, глазищи голубые и невинные, вот и заманиваю теперь жертв своими инкубскими чарами. А как еще жить?
Однако что-то заставило меня разом перестать улыбаться и напрячься. Я сел ровнее, не обращая внимания на боль. Странное ощущение, от которого я моментально, инстинктивно прикрылся ментальным щитом. Судя по всему, достаточно поздно, ибо ощущение мелькнуло и пропало, а девушка отвела волосы рукой с моего лица и произнесла мое имя. Не то, которым я прикрываюсь среди людей, даже не мою кличку. Мое истинное имя, которое знали лишь немногие, не живущие на Изнанке.
Демонесса, - с понятной любому низшему демону констатирую, так как не понять сущность моей незнакомки теперь не смог бы только совершенно бездарный чертяга. Я не питал к ним симпатии, если быть честным, то немного побаивался. Однако сейчас опасаться за свою жизнь не стал - надо ей было меня трогать. Скорее всего сработало элементарное любопытство.
- Нечестно "читать" незнакомого человека в первую же минуту, - с улыбкой сообщаю, отстранив ее руку от лица. Пусть прикасается, но...позже. Сейчас неприятно, да и лицо с волосами у меня мокрые, как рыбья чешуя.

0

844

Когда купол зонта оказался над головой Бальтазара, инкуб поморщился и открыл глаза. Голубые глаза были похожи на два кусочка льдины, такие же холодные. Вспомнилась сказка "Снежная королева", которую Алесса как-то услышала, находясь в человеческом облике. Интересно, ты уже сложил своё слово "вечность", из осколков льда...
Смятение, отсутствие внутреннего покоя... Тупая ноющая боль... Поиск уголка, где можно расслабиться и обрести ощущение умиротворённости... Желание оказаться в тепле и сухости... Именно эти чувства ощутила Алесса, прикоснувшись к коже инкуба. Демонесса усмехнулась, наблюдая за тем, как инкуб насторожился при виде её. В изменившейся позе чувствовалось внутреннее напряжение.
- Что, такой "нехороший мальчик", да еще и не любящий таких, как я? - достаточно ехидно сказала демонесса, голос ее был глубокий, грудной. Глаза ее  потемнели и в них заплясали озорные искорки. Но, в то же время, Алесса почувствовала, что эта смена положения тела причинила молодому человеку боль. Потом, на миг, поток информации изменился, уже не считывался так легко, как прежде. Словно  сработал какой-то защитный механизм. Ментальный щит...ну-ну -- улыбнулась девушка -- Видимо, тебе есть что скрывать... Хотя, это не моя забота...
- Человека? - на лице было явное удивление - Ты считаешь себя человеком? Как странно, не правда ли? - когда инкуб отстранил ее руку от своего лица, демонесса достала из кармана пальто белоснежный накрахмаленный платочек и вытерла свою ладонь. Лицо девушки приблизилось к лицу инкуба.
- Если ты так хочешь тут мокнуть под дождем - я могу и уйти - сказала Алесса и убрала купол зонта, позволив каплям снова добраться до парня. Но в то же время гордость не позволяла демонессе в открытую признать, что она попала под "чары" инкуба. Поэтому она блефовала как только могла, стараясь не давать юноше повода заподозрить ее заинтересованность в нем. Чисто по-женски она не могла показать и помыслить то, что она попалась на извечную удочку инкубов, которой сами же демоны их и наделили.
- Так что, я ухожу? - как можно холоднее произнесла Алесса, поворачиваясь спиной - А ночью, между прочим, обещали заморозки...

+1

845

Вот ведь... Не могу сказать, что мне не повезло, но и везением это назвать было сложно. Наткнуться в таком состоянии на демонессу мог, если подумать, только совершенно отмороженный инкуб. Посудите сами, кем тогда являлся я? Именно этим инкубом, и везучесть моя ставилась под вопрос. Нельзя сказать, что меня не привлекала эта девушка - еще как привлекала, врать не буду. Особенности породы, так сказать. Да и такой типаж внешности я никогда не оставлял без внимания: рыжая, с правильными чертами лица и, что самое главное - голос. По моему мнению, таким голосом стоит наделить даже самую страшную девушку мира, и она преобразится вмиг. 
А кто вас - нас - демонов, любит? Только больные на голову или помешанные. Ну и маги светлые, только их "любовь" носит всем нам известный характер. Чувство отсутствия комфорта телесного не покидало меня, однако в моральном плане стало куда легче. Может, что-то могло произойти и к лучшему. К тому же: получить уютный кров на ночь, пусть у меня и есть своя квартира, завести новое знакомство, провести время с приятной мне пользой и, может даже, отдохнуть от ноющей боли, - все это казалось мне соблазнительной перспективой, однако ментальный щит я снимать не собирался. Мало ли что она еще во мне прочитает. Хотя скрывать там, по сути своей, действительно нечего. Раз уже демонесса узнала мое истинной имя, терять было больше нечего.
- Это простая оговорка, - поясняю, наблюдая за манипуляциями с платочком - таким же аккуратным, как и его хозяйка, - в руках девушки. Аккуратность, как ни крути, привлекает. Меня же на данный момент больше интересовало лицо моей внезапно-приятной незнакомки. Эх, еще бы в тепло куда...
Глаза ее были интересного цвета. Вроде по форме ничем они от обычных не отличались, но привлекали. Глаз художника, мой то есть, отмечал все малейшие детали, которые могли быть интересными: пухлые губы, считающиеся многими мужчинами одним из признаков сексуальности в женщине, чуть заостренный нос... Все вместе это было потрясающе гармоничным. Хорошего нашла себе донора, ни к чему не придерешься, ни к чему не подкопаешься. Ладно сработано, - улыбаюсь, глядя девушке глаза. А черт с ними, с чарами, пусть действуют, как хотят. Нельзя отпустить их на волю полностью, но чуть-чуть попользоваться никогда не помешает.
Однако девушка убирает зонт, и я морщусь от того, что капли снова попадают в глаза. Противно до жути. Я порываюсь встать и пойти следом за демонессой - а я ведь даже не знаю ее имени или имени донора.
- Если и уходишь, то только со мной, - хитро-хитро щурю глаза и пускаюсь вдогонку так быстро и ровно, как только могу. Отсидел я себе, к слову, все, что только можно. Это вовсе не приятно, да и достоинства мне в глазах спутницы не добавляет. Однако я иду, подхватив ее, как джентльмен какой-нибудь из фильма, под руку, блаженно улыбаюсь от того, что снова оказался вне досягаемости дождя.
- Куда направляемся? Там тепло, надеюсь, - а, что самое главное - мне абсолютно все равно, куда мы идем. Вопрос задан просто ради начала беседе, не больше. Моим единственным желанием - первостепенным желанием - было тепло. А все дальнейшее - по списку.

+1

846

Демонесса почувствовала явную перемену в эмоциях инкуба. Не надо было обладать особыми способностями, чтобы почувствовать проснувшийся интерес. Настороженность не ушла, в полной мере, потому, что щит он, скорее всего, не снял и информацию читать легче не стало бы.Значит ещё боишься меня... Ладно... В этом есть свои преимущества.... Да нет мне никакой нужды знать о тебе всё, Бальтазар... Одного имени вполне достаточно...
Алесса с улыбкой наблюдала за тем, как Бальтазар изучает её черты лица. Вот, взгляд задержался на губах и девушка непроизвольно коснулась кончиком языка уголка губ. Потом, встретились их взгляды и Алесса отметила, что в его глазах уже нет того холода, который присущ льдинкам. Теперь они больше напоминали ей голубые бриллианты. Тоже холодные, но внутри, искорка. Не знаю, возможно, эта искорка потом разгорится пламенем... Но сейчас, милый юноша, осмелюсь предположить,  эта искорка в твоих глазах -- отблеск вполне примитивного желания--- оказаться у пылающего камина, с чашкой кофе или чая в руках.
--Оговорка...-- повторила она за инкубом--Мой жизненный опыт подсказывает, что, в какие-то моменты, ты был бы весьма не прочь стать просто человеком... Думаю, что тебя, иногда посещает азартная мысль, а что было бы, не будь у тебя чар инкуба. Пользовался бы ты тогда таким успехом у слабого пола. Но, это лишь мои домыслы...--Алесса невольно поёжилась от сырости, которая пробралась уже в ботинки. Одно дело находиться в движении и знать что направляешься к дому, а другое -- стоять под дождём в тёмной аллее парка.
Насмешливо произнесла, ощутив руку инкуба на своём рукаве пальто:
-- Неужели?! Тебе надоело мокнуть? Ну, пойдём... Отмою тебя, обогрею... Ты кофе будешь или чай? Или чего-нибудь покрепче?-- Алесса брезгливо оглядела костюм юноши: мокрый, ободранный, в каких-то непонятных перьях...Бомж, бомжом...Надо будет поискать ему что-то на смену, переодеться.
--Только учти, сначала в горячую ванну... Не хватало ещё только в таком виде портить оббивку на моей мебели... -- пара уверенно направилась в сторону выхода из парка, ближайшего к нынешнему, совсем не скромному, обиталищу Алессы.
--->  Дом демонессы

+1

847

Стать человеком? Я? Хотел?
Нет-нет, ни разу. Интересовался, да, была даже такая мысль. Но именно стать человеком, то есть потерять все свои способности? Демонесса жестоко ошиблась, выдав за мое желание - по ее мнению - мой страх, ужас всей моей жизни. То, чего я боялся всегда - потерять свои способности, снова стать уродцем непонятной внешности и не притягивать к себе девушек и мужчин.
- Домыслы, домыслы, - повторяю, словно эхо. Ошибочные домыслы, госпожа демонесса. Я ухмыляюсь, с удовольствием понимая, что дождь меня тревожит уже куда меньше, чем раньше. И понемногу стараюсь контролировать обольщение, дабы не привлечь к себе девушку раньше, чем надо. Если, конечно, это действительно мне надо. С одной стороны, получить соответствующий опыт в любовных делах с демоном можно, но стоит соблюдать осторожность. С другой стороны, про эту самую осторожность в пылу схватки можно и просто позабыть, как это обычно со мной и происходило. Пока я размышлял, откровенно улыбаясь и щурясь, как кот, демонесса уверяла, что напоит, согреет и, может даже, отмоет. Такая перспектива прельщала меня больше всего, если быть честным.
- В ванну, значит, в ванну. Я и сам бы не отказался, - легкий смешок, и я понимаю, что мы уже далеко отошли от той многострадальной скамейки. Путь лежал какими-то переулками, которые особой сухостью и уютом не отличались. Безопасными они, впрочем, тоже не были. От греха подальше - ха-ха, демону похоти, да от греха? - нагрев тело до примерно пятидесятиградусной температуры, я почувствовал себя максимально комфортно и дальнейший путь проделал уже в миролюбивом молчании да предвкушении.
Первое правило: быть осторожным. Второе правило: не давать себе полного расслабления. Третье правило: постараться не забыть об остальных правилах, - мысленно напеваю привычные себе слова, украдкой разглядывая девушку. В своем выборе я уже не сомневался.
---->Дом Демонессы

+1

848

--- Начало игры ---
Декабрь. 2013 год
Утро: тяжелый туман окутал улицы города. Сыро, зябко и невыносимо серо. Пасмурно и холодно. На пожухлой траве виднеется иней.
Температура воздуха: 0
для Reiko

В десяти-двадцати метрах от меня не было ничего видно, совершенно ничего. Всю видимость портил тяжелый, густой туман, что опускался на город уже больше недели каждое утро, как по часам. Погода не располагала к долгим прогулкам, особенно утренним, однако это не смущало меня всякий свободный день проводить в  парке, блуждая по его дорожкам, бесцельно и бессмысленно, игнорировать косые взгляды редких прохожих. Конечно, им удивительно. Наверняка считают, что только сумасшедший будет шляться весь день по парку в легком не по сезону пальто, глядя куда-то в небо. Они могут так подумать, однако никогда не поймут, что так оно и есть.
Я сумасшедший, - молчаливое признание самому себе не имеет никакого смысла: это открылось мне так давно, что уже и не вспомню, когда именно. Раньше было страшно осознавать это, скрывать от других. С течением времени стало намного легче, я привык к такой жизни, привык даже к постоянным кошмарам и тому, что видится мне на каждом углу. Я понимаю, что вижу это все только я сам и никто иной, но не могу привыкнуть к этому. Постоянное одиночество квартиры давит на меня стенами, кажется, что давят чисто физически. Никогда не был сильным, только старался казаться таким, а потому убегал от своих страхов в прямом смысле: на улицу, а потом знакомыми и нет переулками в разные части города. Особо близки мне были парк, где всегда был кто-то, один достаточно людный перекресток, расположенный в самом центре города, да неприметный сквер возле моего дома. Мне нужно было видимое присутствие людей, ощущение, что рядом кто-то есть. Тогда все остальное отступало на задний план и давало волю более-менее спокойным мыслям, планам на дальнейшую жизнб и прочим весьма обыденным вещам.
Дохожу до скамейки, подворачивая полы пальто так, чтобы было относительно тепло, присаживаюсь. Простуда угрожала мне уже больше недели, проявляя свои начальные признаки в виде насморка и больного горла по утрам, но сейчас как-то это мало волновало. Настроение не соответствовало ситуации, в которой ты начинаешь заботиться о здоровьи физическом.
Не трупы, так монстры. Сколько можно мне мерещиться, сколько можно? - классическая поза "зарыться руками в волосы, упор локтями на колени" имела место. Я не понимал, почему это происходило. Вроде все было хорошо. Ну, как хорошо: переезд из ненавистной страны в менее ненавистную, смена имени - все это должно было подействовать положительно. Однако нет, не помогало даже частичное избавление от старых воспоминаний. Тень от ближайшего ко мне дерева расползлась на асфальт, отражаясь в полуподтаявшей наледи, поползли в мою сторону так близко, что не вскочить с места было невозможным. Стоило мне подняться с места, как тень свернулась, словно ожидая нападения.
- Вон отсюда, - шепчу, успокаиваясь от звуков своего же голоса. Почему так тихо, тихо даже для раннего утра в этом перенаселенном всевозможными существами города? Нет сил терпеть тишину, когда нет людского гула и рева моторов, одни потише, другие погромче. Такая тишина способствует теням и кошмарам, она провоцирует их появление и аставляет, шепчет неслышно для меня: убей, найди, гони прочь спокойствие.
Многие говорили, перед тем как я покидал их, разрывая общение: ты болен, Даниэль. Не было нужды в их словх, ведь я признавал это молча, признавал каждый день, когда срывался и начинал махать руками в воздухе, прогоняя оживающих монстров или просто людей, возникающих в моей квартире из ниоткуда. Сейчас тени деревьев свернулись обратно, приняли изначальную форму, а я вернулся на скамью. Не отрывая взгляда, наблюдал, ведь подвоха можно ожидать из ниоткуда.

0

849

Начало игры.
Декабрь. 2013 год
Утро: тяжелый туман окутал улицы города. Сыро, зябко и невыносимо серо. Пасмурно и холодно. На пожухлой траве виднеется иней.
Температура воздуха: 0

Этим утром, как всегда, было холодно и мерзко. Под ногами противно хлюпали грязь и перегнившие листья. Белесый туман, опустившийся на город, скрывал все, что находилось дальше тридцати метров, оставляя простор воображению. Воображение у кицунэ было хорошее, однако в отсутствие солнечной погоды и теплоты оно отказывалось работать не то что сверхурочно, но и в рабочие часы. Шоколад, столь расхваливаемый учеными на предмет "гормона счастья", не спасал.
Все прелести морского климата на лицо, - подумала Рейко и усмехнулась.
Ей хотелось тепла, солнечного света и веселья. А вместо этого в лицо дул промозглый ветер, небо было затянуто серыми тучами, а веселья не было и не предвиделось. Все чаще Рейко задумывалась о том, что скучает за братом, но тут же поспешно отгоняла от себя эту мысль - она означала, что кицунэ было не права и должна вернуться в Токио. Но ей этого не хотелось. Упрямство - одно из основных черт характера - давало о себе знать чаще, чем того хотелось бы.
Она живет здесь уже почти год, но никак не может привыкнуть к этому городу. Каждый день выбирает разные направления, каждый раз узнает что-то новое... Пока было лето и стояла теплая погода, открытия приносили гораздно больше счастья. Соберись же, тряпка. Такими темпами, тебе действительно придется уехать отсюда. Дожились - сама не можешь справиться с затянувшейся осенней хандрой.
Не так уж все и плохо. В промозглой погоде все же есть свое очарование. Можно даже попытаться чего-нибудь нарисовать. Что-нибудь осеннее и промозглое. С туманом. И фонарями. И людьми, невесть что забывшими в этом парке в столь ранний час, когда все нормальные люди спят в теплых смятых постелях. Или, в конце концов, завтракающих у себя дома. Пьющих вкусный теплый чай или горячий кофе.
Рейко поежилась. Она бы не отказалась ни от того, ни от другого, хотя чай нравился ей намного больше. Может быть, она даже съела бы чего-нибудь вкусненького. Она же сегодня опять осталась без завтрака, забыв купить минимум необходимых продуктов. Хватит себя мучать. Надо пойти в какое-нибудь теплое уютное кафе, заказать себе горячего чая и вишневый штрудель, сесть у окна и наблюдать за несчастными замерзшими прохожими...
- Вон отсюда. - Ушки кицунэ удивленно дернулись. Она оглянулась и увидела парня, стоящего возле скамейки. Это он ей? Нет - вряд ли он вообще ее заиетил. Парень стоял к ней спиной, взгляд его был обращен в совершенно другую сторону. Может, там что-то есть? Кому-то плохо? - обеспокоенно подумала Рейко. Решение созрело за доли секунды - и она быстрым шагом направилась к скамейке.
- Там что-то есть? - кицунэ ничего не чувствовала, но полагаться только на свои способности - удел глупцов. - Можно присесть? - в таких случаях люди обычно спрашивают и, не дожидаясь ответа, сразу делают то, о чем спросили. Рейко всегда бесила эта черта, и она старалась так никогда не делать, а потому и сейчас осталась стоять. Что, если человеку просто нужно побыть в одиночестве, а тут какой-то наглый типаж объявился? Спихивать со скамейки?
Рейко обычно спихивала. Но она кицунэ, а кицунэ часто не стесняются делать то, что иногда стесняются делать остальные.

Отредактировано Reiko (2012-12-23 12:20:56)

+1

850

Тени не шевелились под моим взглядом. Не знаю, что вообще могло заставить меня считать их живыми - это просто место, куда не попадает солнечный свет, не более. Деревья заслоняют часть земли, и там образуется тень, которая не может измениться без изменения ствола самого дерева.
Иногда мне кажется, что на моем разуме лежит такая же тень, только куда более черная, и уходить оттуда даже с восходома солнца она не собирается. Каждый день одно и то же, ждать приходится подвоха из ниоткуда. Почему только мне все это видно, все швы этого мира? Может, есть кто-то еще? - я не успел додумать, как размышления мои были прерваны голосом кого-то, кто подкрался со спины. Первой мыслью было резко развернуться и, вскочив на ноги, готовиться бежать. Впрочем, первая мысль быстро сменилась более рациональной. Я постарался успокоиться, выровнять дыхание, внезапно сбившееся от неожиданности. Поворот головы, выражение лица чуть обеспокоенное - главное, чтобы это не выглядело бездушной маской. Для всех них я такой же, как и все, такой же человек. Человек, у которого свои тараканы в голове, и вовсе не нужно никому знать, что эти тараканы буквально съедают мой мозг заживо.
Девушка стояла около моей скаймейки. Несомненно, она заметила мое странное поведение и могла быть заинтересована в этом; хотя большая часть людей, отмечавших мои странности, просто посылали лесом и шли дальше, чуть ли не крутя пальцем у виска. Девушка, достаточно молодая и миловидная, с ее стороны никаких нападений ждать не приходилось бы, да я и не был настолько параноиком, чтобы шататься от всех и каждого. К тому же безобидная компания была гарантией моей душевной стабильности, что не могло не радовать. Незнакомку можно было считать знаком судьбы, если бы я верил в судьбу и ее знаки. Я стараюсь легко улыбнуться, как это делают при встречах обычные, дружелюбные люди, и кивая в ответ на вопрос. Сразу же стило пояснить, что утверждение было дано в ответ на вопрос присесть, а вовсе не указывало на мои миражи.
- Ничего там не может быть, - говорю незнакомке, вроде как убеждая в этом и самого себя. В самом деле, когда говоришь вслух свои мысли, адресуя их кому-то, то сразу становишься спокойнее. По крайней мере, со мной это правило работало весьма и весьма неплохо.
- Я просто никак не могу выспаться по-человечески, вот зрение и подводит, - по-моему, вполне себе приемлимое оправдание. Если долго не спать, глаза действительно могут начать творить чудеса в не самом приятном смысле этого слова. И не стоит никому знать, что прекрасно выспался я именно сегодня: синяки под глазами не уходили никогда, а бледная кожа прямо-таки говорила о том, каким несчастным заморышем я был.
Но разговор, даже самый глупый, должен был начаться с чего-то, причем его инициатором решил выступить я. В конце концов, совсем недавно пеерехав в город и не общавшись толком ни с кем, можешь превратиться в отшельника-одиночку. Если не считать кругом общения коллег, которые все мои странности пока списывали на стеснение и необщительность. Мне было легко это принять, ибо не впервые.
- Так рано, и уже в парке? - то же можно спросить и у меня, но другой вопрос в голову не шел никак, а молчать больше было бы невозможным. Что меня раздражало, никак не удавалось отвести взгляда от теней, которые снова принялись причудливо колыхаться, когда я отвелкся на собеседницу. Так всегда - стоит лишь потерять концентрацию, и можно забыть о покое, ведь они начнут появляться. Не стоит спрашивать, кто именно - я и сам не могу объяснить. То ли трупы, то ли живые, но странные и страшные люди - поди тут, разберись, что со мной происходит с самого детства.

+1

851

Проследив за взглядом незнакомца, кицунэ невольно подивилась - что интересного он там нашел? Прищурившись, Рейко пригляделась повнимательней - на серовато-коричневую землю падала рассеянная из-за отсутствия солнечного света тень. Кое-где валялись пожухлая листва, тоненькие веточки и ошметки травы, сброшенные нерадивым дворником или же заигравшимися детьми. Ничего необычного, в общем, - вздохнула про себя девушка и снова шевельнула лисьими ушками. Все-таки прелесть холодной погоды в том, что можно одеть шапку и шевелить ушками сколько хочешь и как хочешь, не боясь при этом себя выдать. А вот летом часто одеваемый головной убор вызовет если не подозрения, то по крайней мере недоумение – вот и приходится извращаться с волосами по-всякому. Не всегда ведь свою реакцию можно проконтролировать – это как выражение лица. Некоторым дается легко, а некоторые осваивают годами. Кицунэ явно относилась ко второму варианту.
Ответ парня вывел Рейко из раздумий. Она отвлеклась от разглядывания куска сырой, ничем непримечательной земли и перевела взгляд на незнакомца. - Я просто никак не могу выспаться по-человечески, вот зрение и подводит. - Его вид вполне соответствовал сказанному - синяки под глазами и взъерошенный вид красноречиво это подтверждали.
- Бывает. – Улыбнувшись, подтвердила девушка. Она не понаслышке знала, какие галлюцинации может вызвать регулярный сильный недосып. – Что же мешает такому обаятельному молодому человеку выспаться? – слова с языка слетели прежде, чем Рейко осознала весь смысл и подтекст. Ей просто хотелось подбодрить незнакомца, выглядевшего столь уставшим и даже немного несчастным. Румянец залил щеки, и кицунэ понадеялась, что зрение подведет парня и на этот раз. Ну, или, в крайнем случае, он окажется понимающим и не станет акцентировать на неожиданном вопросе внимание.
Когда парень задал вопрос, кицунэ пришла в некоторое замешательство. Ее присутствие в парке объяснялось совокупностью причин, и от нее требовалось быстро выбрать наименее глупую и наиболее короткую – нагружать неожиданного собеседника своими проблемами и посторонними, не имеющими отношения к делу, мыслями не хотелось.
- Я относительно недавно переехала в город, все никак не запомню, что и где находится. Вот, гуляю, узнаю новые места. Да и дома целыми днями сидеть не очень-то хочется. – Кицунэ слегка нахмурилась. Все-таки сказала больше, чем хотела. Впрочем, лицо ее почти сразу же разгладилось – не хотелось пугать собеседника своим хмурым внешним видом. На лице появилась улыбка: - Тот же вопрос могу задать и Вам.
Кицунэ искренне понадеялась, что ее полувопрос не будет сочтен за наглость.

0

852

Поймав взгляд незнакомки, я сразу понял, что мой внешний вид убедил ее в моих словах более чем достаточно. В самом деле, чему тут удивляться. Выдаю слабую улыбку, чуть измученную - это получается без труда, ведь я уже привык к такого типа улыбкам и взглядам, таким бедным и забитым. Еще одна улыбка, оставшаяся на губах чуть дольше первой, была вызвана следующей фразой девушки, хотя куда больше мне хотелось с выпученными глазами вскочить и уйти быстрым шагрм в другой конец парка. Обаятельный молодой человек - это я, получается? Первый раз такое слышу, хотя знакомлюсь так не впервые, но обаятельным мое бледное тело-тень еще никто не называл. Впрчем, это может быть простая лесть.
Будь я роботом, то услышал бы непременно скрип шестеренок, что активировались вместе с моим защитным механизмом. Если человек идет на сближение, важно не допустить его слишком близко, особенно если происходит это очень быстро и внепланово. Впрочем, это не помешало мне приметить румянец на щеках девушки. Сам я никогда почти не краснел, разве что на особенном морозе мой нос приобретал нежно-помидорный оттенок.
- Работа, что же еще, - отвечаю как можно более дружелюбно, тщательно следя за тем, чтобы в голосе не проявилось недовольства. Открытый флирт раздражал, только не стоит сразу же ставить на меня клеймо асексуала. К девушкам меня тянуло, но не в сложившейся на данный момент жизненной ситуации. Мне всегда требовалось много времени, чтобы осознать что-то или привыкнуть. К Городу Легенд, например, я вряд ли привыкну и за несколько лет. Что только здесь не происходит, а все равно, с каждым новым известным происшествием мне становилось все больше и больше не по себе. Затея переехать в город, наполненный магическими существами, раньше казалась прекрасным шансом расправиться со своими страхами. Однак шло время, а я все меньше был уверен в том, что не приобрету новых. Кошмары находили любые лазейки, чтобы достичь меня.
Объяснение незнакомки было вполне себе приемлимым, особенно если учесть тот факт, что я не сказал бы ничего другого. Та же самая скука и желание узнать город получше, безделье, которое нужно как-то скрасить. В причинах моей прогулки не было ничего иного.
- У меня похожая ситуация. Недавний переезд, все-таки это можно считать стрессовой ситуацией, - уж кому, а мне это известно непонаслышке. За всю жизнь переездов было не столь много, но они были перенасыщены событиями. Я перевожу взгляд с теней на незнакомку, пусть и понимаю, что выглядит это невежливым. Кажется, я начинаю нервничать, пора было взять себя в руки и занять разговором и мыслями о человеке совершенно неважном себя. Так что компенсировать свою бестактность я собирался прямо сейчас, начав хотя бы с элементарного представления.
- Даниэль, - протягиваю руку для знакомства, хоть и не испытываю необходимости в тактильных контактах. Просто большинство людей считают это проявлением вежливости, а чем дольше мне удастся прикидываться нормальным человеком, одним из многих, тем лучше. Лучше для меня. - А как зовут такого же бессонного жаворонка, как я? Надеюсь, что эта фраза прозвучала не особенно глупо, ведь для вопроса она вполне могла сойти за нормальную. Еще один косой взгляд, брошенный в сторону.
Нельзя терять бдительности, ведь они все еще наблюдают за мной из любого темного угла, как и я за ними. Как мотыльки, слетаются на свет моего одиночества, однако не сгорают в его лучах, а жгут меня изнутри.

0

853

Парень слабо улыбнулся, словно подтверждая сказанное про недосып. Неуверенная, что такая улыбка нуждается в ответе, Рейко неуверенно улыбнулась в ответ. Такую улыбку вполне можно было принять за ответ, а можно было и проигнорировать. Девушка надеялась на последнее – не хотелось, чтобы ее приняли за постоянно улыбающуюся идиотку.
- Работа, что же еще. – Несмотря на дружелюбный тон парня, восприимчивая к различного рода эмоциям кицунэ уловила скрытое недовольство. Ее попытка ободрить незнакомца провалилась с громким треском – слова Рейко были приняты если не за наглость, то за неуместную лесть точно. Меньше болтать надо, - подумала девушка, - и больше думать, прежде чем говорить. Кицунэ еле слышно вздохнула. Больше никаких личных вопросов и глупых попыток сделать что-либо. И это не только касаемо неожиданного собеседника. Вечно она попадает впросак из-за своей излишней дружелюбности и открытости. С незнакомцами ведут себя, как с незнакомцами, а с друзьями – как с друзьями. А не наоборот!
- Печально, когда работа мешает высыпаться. – Заметила девушка и невольно зевнула, тут же прикрыв рот ладонью. – Прошу прощения, я тоже сегодня не доспала. – Извинилась Рейко. Ей явно нужно было поспать часок-другой после ночной смены в клубе, однако кицунэ тянуло гулять. Погода к этому явно не располагала, но ежедневная установка «Гулять» успела укорениться и стала привычкой. И поэтому она сейчас стояла в холодном парке, а не сопела в теплой постели. Не то чтобы она жалела, нет… Ежедневные прогулки на свежем воздухе весьма полезны, а беседа со случайным прохожим – не самое плохое, что может случиться в жизни. Даже немного наоборот – иногда такие беседы бывают очень даже приятными.
Ответ незнакомца вполне устроил кицунэ – не слишком ясный, но и не слишком расплывчатый. В самый раз для случайного собеседника, - удовлетворенно подумала девушка и поправила шарф, укрываясь от холодного ветра. Интересно, откуда он приехал? – подумала кицунэ, но не спросила. Больше никаких личных вопросов.
- И как Вам город? – спросила девушка вместо этого.
Парень назвал свое имя, и это вызвало легкое недоумение – теперь он уже не случайный прохожий. Даниель. Интересное имя, - подумала кицунэ, и, немного поколебавшись, протянула руку в перчатке:
- Рейко.
Она не любила рукопожатия, хотя история возникновения этой традиции казалась ей забавной – люди протягивали правую руку, в которой обычно держали оружие, в знак добрый намерений. Оружие теперь почти никто уже не носит, а привычка осталась. Забавно.
- Не очень хорошая сегодня погода для прогулок, верно? – спрашивать о погоде было верхом банальности, однако ничего другого слегка подмерзшая кицунэ придумать не могла. Хуже может быть только неловкое молчание, так что пусть темой разговора станет погода.

+1

854

Декабрь, 2013 год.
Еще не вечер, но уже и не день. На улице начался снегопад, застилающий все вокруг. По сравнению с днем, немного похолодало.
Температура воздуха: -5

Хеллоуин
Ноэль Моро
Agnes

День довольно быстро подходил к концу, а на душе у Руби творилось непонятно что. Как будто она поделилась на две разные части. Одна из них чувствовала привычную уже скуку и не желание хоть как-то это изменить. Она могла встать как вкопанная посреди дороги и подолгу смотреть на небо. Пока первая снежинка не упала на нос и вызвала чих лиски и сморщенный от недовольства холодный носик. Это все уже было давно и продолжалось довольно долго, а вот началось... если ей не изменяет память - сразу говорю это невозможно! - то через месяц после смерти последнего хозяина во второй и последний раз. Вторая часть ее была другая. Изменчивая и противоречивая ее основной сущности лисы. Та другая в ней чувствовала себя хорошо, радостно и до безобразия весело. В то время как сама лиска была готова поклясться, что в ней ничего не поменялось с тех пор. С того самого времени как она осталась без мастера и своеобразной защиты от посягательства оборотней храма.
Тоскливый вздох и вновь комочек веселья толкнулся где-то внутри нее. Как будто второе сердце, обнадеживающее и воодушевляющее. И внезапно, сама не понимая тому причин, кицунэ рассмеялась. Впервые после столь долгого-долгого времени ощутила прилив заразного бесшабашного веселья. Захотелось сделать что-нибудь такое, что заставит людей страшиться этого места, бояться неизвестности и возможной реализации самых страшных сказок детства. Хотелось Играть! Она затаила дыхание и счастливо улыбнулась, когда на ум приходит сказка, услышанная ею от кого-то незнакомого. Об убитой здесь молодой девушке в белом платье, сияние которого омрачало несколько пятен крови. А атмосфера радости от ожидания встречи с любимым - изломанное тело и застывшая маска на лице девушки. Страха или может даже ужаса от увиденного перед смертью. Люди так быстро исказили некоторые подробности, что любой парк - не говоря уже о лесе, диком и не тронутом людьми - казался чем-то страшным. И все равно они ходили в нем. Прямо сейчас.
"Так почему бы не оживить сказку и не сделать ее явью? Почему бы не напомнить людям, что все они смертны и бессильны перед ликом смерти?" И снова ласковый и такой радостный смех распространился по той части парка где находилось несколько людей. Самый обычных, смертных, пугливых. Лиска быстро подошла к небольшой замершей луже и посмотрела на себя в отражении льда. Обычная златоволосая девушка в белом платьице. Босиком. С манящей и обещающей неземное счастье улыбкой. С таинственно сверкающим, но человеческими, голубыми глазами. То, что ей было необходимо. Вот только она не помнит как так получилось, что на ней оказалось именно белое платье. оставалось только пожать плечиками и, наслаждаясь все увеличивающимся снегопадом, танцующей походкой направится к сладко пахнущему человеку.
Неловкий ветер шевельнул ее одеяние - единственной одеждой, конечно же, было то самое белое платье - и словно испуганная птица упорхнул. Челка упала на лицо, делая ее зловещее обычного, что не могло укрыться от обычного путника. Он с подозрением смотрел на Рубиан и похоже беспокоясь подошел ближе. "Кто вы? Вам не холодно?" - прозвучало с его уст вместе со взбесившимся ветром, бросившим в лицо путника пучком снега и тем самым лишая на несколько драгоценных секунд зрения. Но стоило ему протереть глаза и снова посмотреть на то место, где еще мгновение назад была лиска, ее там уже естественно не было. Но что-то тепло дохнуло в ухо, защекотало в шею и шепнуло вместе с ветром одну единственную фразу:
- Это ты мой любимый? - так звучала страшная фраза, после которой за всеми признаками жанра лиска должна была схватить парня и утащить в темноту. Убить. И похоже человечек так тоже подумал, потому что отшатнулся и сильно побледнел. Издав что-то на подобие писка - больше похожего на визг неудовлетворенной девушки-подростка - он не разбирая дороги ломанулся сквозь парк, слыша за спиной чистый смех, зазывающий неосторожного прохожего подойти поближе и посмотреть на его владельца. От этого лиске показалось только прибавилось прыти и, когда тот как раненный медведь вырвался из кустов, единственное что он мог выдавить из переставшего его слушаться голоса доносилось только сиплое дыхание и каркающий голос. Но в итоге на выручку пришел смотритель парка - он же по совместительству охранник - и, оставил на успокоение стайку девушек безостановочно взбудоражено лепечущие соболезнования и выпытывающие подробности "Кто это был?", "Нет, я не верю, что это была именно та девушка!", "Этого не может быть!", "Может тебе показалось" и "Страшно...". Сам же ушел туда откуда примчался сам путник.
А вместо хоть каких-то следом не нашел ничего. Он даже прошелся вокруг подозрительных следов несколько раз, возмущенно ворча на необтесанных парней и слабую молодежь. Но вот ветерок донес до его слуха тихий шепот. Тот самый, заставивший убежать сломя голову предыдущую жертву. Совсем тихий и словно звучащий издалека.
- Это ты мой любимый? - снова повторился вопрос, легко подхваченный ветром, доносящий до охранника ласкающий слух голос. Но никого вокруг не было. Только ветер и голос. Но стоило неосторожному человеку рискнуть обернуться и посветить фонариком - плохо видит что ли в сумерках? - как что-то светлое мелькнуло на кончике светлого пятка от фонарика. Его рука дрожала, а пот катился градом, хотя обычно его трудно было испугать. Он собирался отступить, может быть позвать на помощь или убежать, но ему не дали этого сделать. Снова раздался этот сладкий завораживающий смех и руки обняли парня за шею, заключая в холодные объятия. А над самым ухом раздался тихий шепот, услышанный только им и его остановившемся на какое-то мгновение сердцем.
- Это ты мой любимый? - и парень не выдержал. Ударил наотмашь и, бросив фонарик, попытался отползти от как он думал чудовища. Скулил одно единственное слово "монстр" и дрожал. Ох, как же сладко он пах сейчас. Как обворожительно для ее чуткого обоняния издавал испуганный до полусмерти человек. Ужас на его лице, пот, неконтролируемая паника и ужас, ужас, ужас... А это признак слабости. Тот кто слаб должен быть убит и съеден. Так велели ее инстинкты и лиске не хотелось противится. Улыбка получилась жутковатая, но скуливший человек заметил ее и еще больше начал пятится, находясь при это на четвереньках.
Секунда. Удар сердца и девушка исчезает как заправский призрак, оставляя после себя тонкий шлейф уже знакомого смеха и невидимой угрозы. Нависающей над человеком смертью. Но вон он вздохнул с облегчением - или это был всхлип? - и еще немного попятился. Его пятки уперлись у что-то холодное, но живое. На грани слышимости рычание дало знать, что ничего еще не кончено. Руби больше не могла сдерживаться и, рассмеявшись, царапнула охранника, не особо целясь. Пометила жертву для Игры. А потом снова растворилась в воздухе и появилась перед самым его носом с самой обаятельной, но такой опасной, улыбкой. Правда, исчезать лиска не умела, а вполне удачно пользовалась своей большой скоростью, чтобы скрыться из вида медлительного человечка и подойти ближе. В глазах светится предвкушение и легкое касание безумия. Но в большей мере бедная кицунэ просто хотела есть и не было никакой разницы, что она съест сейчас: человека или кусок сырого парного мяса.

0

855

Разговор перестал напрягать меня ровно в тот самый момент, когда мне стало понятно смущение девушки. Ничего, и со мной случалось такое: сказал что-то, не подумав как следует, а потом сидишь и маешься от того, что фраза твоя была не так понята. В последнее время, конечно, за словами я старался следить тщательнее обычного и думать прежде, чем выдать что-то.
- Ничего страшного. Недосыпание - недуг, которым страдает каждый. И он совершенно не лечится, увы, - легкая улыбка. Представившись, впрочем, я ожидал точно такого же действия от девушки, но внимание мое привлекли снова всколыхнувшиеся тени в стороне. Понять, что это ветер качал ветви деревьев с почти полностью облетевшими листьями, я смог не сразу. Привычно застучало сердце, так громко, что мне показалось - услышишь этот стук и за метр от меня. Паническая атака, которая грозилась нахлынуть, тоже была моей старой знакомой, от которой никуда не деться, равно как и от своей тени. От последней я научился не ждать подвоха, а вот все остальное грозилось превратиться черт пойми во что в любой момент. Так и тень дерева качалась на асфальте в такт ветру. Я не сразу заметил протянутой мне руки, снова отвлекшись, а потому смутился от своей бестактности.
- Несколько банальна фраза, но мне все равно приятно с вами познакомиться, - отвечаю рукопожатием, протягивая бледную замерзшую руку в ответ. Снова оставил дома перчатки, хотя обещал себе всегда брать с собой - руки на холоде теряли чувствительность, а мне, исходя из рода профессии, допускать такого не стоило. Я снова запустил руки в карманы, ощупал их и вытащил на свет пачку сигарет, не мятых, к моему удивлению.
- Надеюсь, вы не будете против? - взглядом указываю на пачку, впрочем, все равно доставая зажигалку. Не думаю, что Рейко будет против  - в крайнем случае, буду выдыхать в другую сторону, но от сигарет не откажусь. Помнится, тетя, уже достаточно старая, при последней встрече ругалась, что я много курю. Считала, что раз я врач, то понимаю весь вред и не стану травить свой организм. Да, осознаю весь вред, но от привычки избавляться не хочу, хотя и могу. Курение успокаивало. Прикрыв глаза, затягиваюсь. Да, вроде нет никакого удовольствия от дыма в легких, вкус после остается не самый приятный, но все равно было как-то спокойнее.
- Странный город, - тут даже ясновидцем быть не надо, чтобы это заметить. Раскрыто существование магических рас, да и сам город-то как появился. Катастрофа перенесла добрую часть Токио на другой континент, и считать после такого Город Легенд нормальным было сущей глупостью. - Сосуществование вампиров, оборотней и людей с демонами уже никого не удивляет, хотя это начинает нравиться. У каждого существа свой характер, хотя многие люди до сих пор не хотят этого понимать. Да и погода большую часть времени подводит, - окинув взглядом парк, понимаю, что навряд ли что-то изменится в ближайшее время.
Разговор нужно было завязать, может, спросить что-то. Не сидеть же в полном молчании, в конце-то концов, ведь знакомство уже произошло, расходиться мне не хотелось совершенно. Да и сердце понемногу переставало колотиться, говоря об отступающем страхе. Это не могло не радовать.
- Вы ведь не относитесь к тем немногим, полагающим, что только люди тут и живут, так? - вопрос несколько провокационный, но другой в голову пока не пришел. Так что спрашивал лишь то, о чем подумалось, к тому же существование разных рас было одной из моих любимых тем к обсуждению.

0

856

Европейская часть города--->
Что может быть приятней прогулки на свежем воздухе по парку? Только прогулка на свежем воздухе по парку в компании с очаровательной девушкой. Здесь, на тихих заснеженных аллеях, казалось, что огромный шумный мегаполис где-то далеко за сто тысяч миль. Так было тихо и умиротворенно. Спящая природа создавала ощущение покоя на душе. И, не смотря на то, что дефилировать здесь было практически не перед кем, Ноэль не был разочарован, ведь рядом была творческая личность, что куда ценнее толпы бездарностей, не способных видеть дальше своего носа. Парк же был просто потрясающе великолепен, будто укрытый белой пеленой. Мокрый снег уже окутал ветви деревьев, продолжая падать с небес большими пушистыми хлопьями – к вечеру стало холодать, и мокрый дневной снег с дождем превратился в настоящую сказку. Словно перья ангелов летели снежинки, тихо опускаясь на землю… Стоп…Стоп! К вечеру? Да, мы не ошиблись, наступал вечер, согласитесь, время в хорошей компании летит незаметно. А зимой, вдобавок ко всему, еще и темнеет гораздо раньше, чем летом. А прогулка была воистину потрясающей! Давненько Ноэль не выбирался вот так запросто побродить по парку, заглянуть по пути в тихое маленькое уютное кафе, перекусить там, погреться, но лишь затем, чтоб продолжить прогулку по сонному царству заснеженных деревьев и аллее зажигающихся фонарей. В их свете снежинки еще больше становились похожими на перья ангелов, летящие с небес на грешную землю. И так же тихо мимо проплывали влюбленные парочки, а кое-кто продолжал рандеву обзором города с высоты птичьего полета на чертовом колесе. «Должно быть, красиво…когда весь город, сияя огнями, как на ладони» - мечтательным взором окинул лучащийся подсветкой аттракцион Ноэль – «Вот только там так высоко…» - Моро сразу поежился от одной только мысли о неимоверной высоте, на которую поднимается кабинка, ведь парень, увы, панически боялся высоты. И сейчас брюнет молил Творца, чтоб девушка, составившая ему компанию по вечерней прогулке, не попросила его прокатиться там… «Лучше умереть!» - ведь перед Ноэлем встал бы выбор наступить на глотку своему страху, что невозможно, либо признаться в своей слабости…что, увы, также нереально. Поэтому, дабы избежать нежелательной щекотливой ситуации, фаэри благоразумно увлек свою спутницу на улочку, ведущую в противоположную сторону. Но и тут, как оказалось, все не слава Творцу. С диким криком из темноты вырвался мужчина и сбивчиво попытался объяснить, что ему только что померещилось… А померещилось ему, ни много, ни мало, привидение! Вы только вдумайтесь во всю абсурдность ситуации! В центральном парке и привидение! Мы ж не в Средневековье, в самом деле! Какие могут быть привидения? Конечно, в каждом парке существует своя страшилка-легенда, достопримечательность так сказать. Но ведь все мы взрослые люди. Люди? А вот это уже другой разговор. В отличие от простых смертных, Ноэль-то прекрасно знал, что призраков здесь нет. Ну, не чувствовал он присутствие неупокоенных душ! Уж кто кто, а фаэри, которму приходится изрядно побродить после смерти очередного пристанища по земле в виде «неупокоенного духа», чувствовал их весьма и весьма остро. Пожав плечами – «Мало ли что в темноте померещилось человеку, может, кто-то пар выдохнул или еще что» - Моро продолжил прогулку, но вот уже второй крик другого человека нарушил мирный сон деревьев. Что-то определенно неладное творилось здесь, и фаэри, как ярый противник насилия как такового, поспешил…нет, не убраться с места «преступления», а в самую гущу событий, да да.
- Останься здесь… - бросил он через плечо своей спутнице, не желая впутывать посторонних в историю. После чего начал подбираться к собственно месту действий, ориентируясь на отчаянные всхлипывания чей-то жертвы. Страшно ли было ему? По правде говоря, Ноэль никогда не задумывался над тем, что может вот так в один прекрасный день случиться что-то плохое. Да, он боялся высоты, но ведь здесь чего было бояться? Дальше земли не упадешь, а смерть… что такое смерть для бессмертного духа, меняющего время от времени место проживания? Верно, смерть – маленькая неприятность, как переезд на новую квартиру, к которой потом приходится привыкать. Но это все сущие пустяки, право дело, по сравнению с тем, что где-то, совсем близко растекается липким отвратительным туманом чей-то безумный страх и отчаяние. Итак, Моро подбирался все ближе, а что вы хотите, темень, хоть глаз выколи! И вот что-то сверкнуло за кустом, слабый луч фонарика дрожал в чьей-то  руке… Но…но что это?!
- Руби?... – удивлению парня не было предела! Его, казалось, домашнее кицунэ сейчас, в этот самый момент собиралось откусить от хрипевшего от ужаса сторожа смачный кусок свежей человечины! Словно она разбила очередную вазу в квартире, он схватил лису за ухо и начал отчитывать, как нашкодившего ребенка – Ты что творишь? Разве я не сказал ждать меня дома? – Нет, Ноэль совершенно не брал в расчет, что сейчас он вел беседу не с домашним любимцем, а с фактически диким животным на охоте…на глазах у добычи и несостоявшегося ужина рыжей.

+2

857

------> Европейская часть города, улицы
Декабрь 2013 - вечер: ветер усилился. Темно. даже горящие фонари кажутся какими-то блеклыми. Дождь прекратился, улицы стали покрываться наледью.
Температура воздуха: 0
Ноэль Моро, Руби

Говорят, что если рядом с тобой есть кто-то, способный заговорить и развлечь даже простой и бессмысленной беседой, то время пролетит незаметно. Не раз и не два за свою жизнь Агнесс убеждалась, что это правило работает так же регулярно, как и печально известный закон подлости. Слава богам, хоть этот закон сейчас себя не проявлял. День начался не особенно удачно, а заканчиваться все не собирался, обещая приятный вечер - разговаривать с Ноэлем было проще простого, темы находились спонтанно, девушка много смеялась и рассказывала какую-то чепуху. Похоже, за вечер она выдала почти всю информацию о себе - кроме расовой принадлежности, конечно. Волчица имела на этот счет весьма суровые ограничения, а потому не позволяла своей человеческой сущности болтать о волчьей личине направо и налево. Если учесть, что мужчина ей решительно не нравился - чего не скажешь о самой Мушу - то было чудом ее тихое бурчание. В любом другом случае оно уже давно превратилось бы в грубую брань.
Вот что тебя в нем привлекает? Творческая личность  - таких можно на каждом углу отыскать, и поголовно все они - наркоманы. Ладно я тебя от алкоголя отучаю, но ведь нельзя же в таком окружении существовать, Агнесс! - серая пыталась укорять, ставила в пример какие-то только волкам понятные ситуации. девушка не прислушивалась к тихому мысленному бурчанию, так как уже давно привыкла к таковому явлению. Она рассматривала окружающую обстановку, не переставая поддерживать разговор о чем-то незначительном. Под ногами похрустывал первый ледок, еще слабый, только образовавшийся после дождя в сочетании с морозами, ударившими под вечер. Все было подвижно благодаря ветру - и тени на снегу, и ветви деревьев, что отбрасывали эти причудливо пляшущие тени. Словно какой-то древний шаман нагнал на мир вечернюю тьму, постепенно сгущая ее и мешая со тьмой ночной. Красивый и чуточку страшный пейзаж, он был бы куда более пугающим, не веди девушку под руку мужчина, который сейчас уже казался старым знакомым, с которым Агнесс встретилась после долгой разлуки.
Однако ничто прекрасное не может длиться вечно, будь то любовь, жизнь или же простая вечерняя прогулка по парку Города Легенд. Изо тьмы появился мужчина в узнаваемой форме охраны, он что-то говорил про приведения и прочую дребедень. В его сбивчивой речи сложно было различить некоторые слова, однако испуг охранника говорил сам за себя.
Можно подумать, в Городе Легенд не бывает призраков. Мы с тобой наткнулись как-то, помнишь? - саркастичное замечание от волчицы, впрочем, оно снова было проигнорировано. Все это произошло лишь потому, что девушка таки подскользнулась на льду, не заметив его, а гладкие подошвы обуви понесли ее ногами вперед, сближая голову с асфальтом. Удержать равновесие удалось лишь вцепившись в руку Ноэля. А на что еще нужен мужчина, если он не может спасти прекрасную, но неуклюжую даму от падения?
Они прошли еще немного по узкой аллее парка, когда волчица уловила чей-то сдавленный крик, после - стон и неразборчивый шепот. Что не говори, а слух у диких животных отменный. В воздухе пахло опасностью, что для Мушу означало лишь одно - приключения. Ноэль уже рванулся куда-то в темноту, ориентируясь на звуки, но его слова были проигнорированы самым наглым образом. Волчица рванулась чуть ли не быстрее его, все же держась чуть позади и навострившись всеми чувствами. Обнаружились на "месте преступления" охранник, который, судя по всему, был чей-то несостоявшейся жертвой, да девушка в легком не по сезон платьице. Хищник на охоте, кто же еще? Оборотень чувствует себе подобного с легкостью, а уж Агнесс прекрасно понимала, что остановить такое существо сложно.
- Ну не здесь же, - с укором девушка направилась в сторону оборотня, разведя в сторону руки. Бдительности она не теряла, зная подобных себе зверей. Раньше девушка тоже думала об охоте на людей, однако не решилась и питалась лишь животным мясом. Жалко было людишек. Факт, то Ноэль знал это существо, нискольо не удивил беловолосую. У такого человека, как он, мог быть огромнейший круг общения среди людей и нелюдей.

+2

858

Человек был в полуобморочном состоянии и с предсмертным всхлипом невинного теленка с ужасом взирал на изменения в облике "призрака". Прежде всего оттопыренные лисьи ушки и явление как минимум трех хвостов. Глаза оставались все такие же веселые и предвещающие кучку с маленькой тележкой неприятности. Но было в нем - взгляде - что-то похожее на взгляд мясника на тушку мяса. Можно было прочитать в ее глазах немой вопрос адресованный самой себе: "С чего же лучше начать? Оторвать голову или помучится и отпустить конечность?". Но она остро чувствовала, что этот голод искусственного происхождения, и если очень постараться то как минимум охранник не умрет от кровопотери. Можно же голод направить и в другое русло. Но опять же ей казалось расточительным и неинтересным останавливать себя на полпути. Когда уже дышишь жертве в лицо и от удовольствия чужого страха кружится голова. Охота ради самого процесса охоты.
Показательно плотоядно улыбнулась, слизнув несколько капель чужой крови и...услышав удивленный, но такой знакомый голос, отпрянула от Игрушки. Ушки инстинктивно попытались прижаться к голове, но она не успела и спрятать - и это с ее то скоростью! - и одно ухо оказалось в плену хозяина. В глазах легкое удивление, но никакой вины или угрызений совести. Только хвосты расстроено бились по снегу, показывая мимолетную грусть по несостоявшейся Игре. Лиска не пыталась скрыться или напасть на покусившегося на ее нежный орган слуха, но все равно не удержала вырвавшийся писк. Скорее от обиды, чем от боли в захваченном ухе, она шмыгнула носом и полуобернулась к собственно сорвавшему охоту парню.
- Я только Играла. А этот... - обиженный голосок и обвинительный тычок в сторону упавшего в обморок охранника, которого похоже слишком сильно впечатлила увиденная картина "ругающий монстра человек" и его мозг решил уберечь психику владельца тела таким человеческим способом - просто выключил весь организм. Но Руби это не занимало и она продолжила попытку свести все к минимальным потерям со своей стороны. - После того первого похоже решил составить мне компанию и придти в мои лапки. Сам! Так что я тут ни при чем. И вообще, я забрела сюда потому что беспокоилась. Не усидела и пошла поискать тебя.
Вот так просто призналась, что он что-то да значит для лисички. Но ведь действительно тревожилась, что он исчезнет из ее жизни. Ведь Ноэль сказал, что просто уйдет в город по своим делам, а что-то в его словах насторожило и заставило пойти за ним. Какие-то обрывки фразы, которые она уже  слышала и после которых Он не возвратился. Вот только она немного потерялась и начала как всегда много думать, и в тоге забрела сюда. Вот правда сейчас ей уже не казалось хорошей идеей за чужой счет повеселиться. Поиграть. И вот теперь платит сполна за свою несдержанность. Виноватый вздох снова сорвался с губ и лиска, еще несколько секунд назад выглядевшая диким хищником, превратилась в домашнее создание. Глазища невинные-невинные, а одно свободное ухо прискорбно прижато к голове. Тем не менее все три освобожденные хвосты попытались скрыть место преступления - в смысле человека - под слоем снега. И жертва была почти по пояс заботливо завалена снегом, а сама их обладательница как могла попыталась прикрыть пискнувшего и опять свалившегося в обморок охранника с невинным выражением на мордочке. И не важно, что сама Руби сидит чуть ли не на коленях, а хозяин стоит во весь свой рост.
- К тому же, ты, хозяин, ничего не говорил насчет просиживания именно в квартире. Просто приказал сидеть и дожидаться твоего возвращения. Я этим и занимаюсь. Но захотелось свежей дичи и я еще ходила в магазин... - к несчастью, ничего так и не смогла купить в продуктовом магазине. Но это не мешало проникновенно заглянуть в глаза парня и неуверенно улыбнуться. Как всегда попыталась надавить на жалость и потому так натурально изображала раскаяние, которого не было ни в одном глазу. Но тут она наконец обратила внимание на подход еще одного хищника. Старшего по иерархии в мире животных, если быть точным. А потому слегка насторожилась и вместо ожидаемой обаятельной улыбки получился смягченный вариант раздражения: показала кончики клыков при улыбке. Легкое беспокойство заставило ушастую окружить Ноэля двумя хвостами, совершенно позабыв об брошенной Игрушке.
- А что ты тут делаешь? Особенно в обществе оборотня? - в голосе при особом желании можно было услышать предупреждающие нотки. Ведь Ноэль знает же - сама же рассказала и выставила условие: никаких собак в доме - насколько сильна "любовь" кицунэ к собакам. К оборотней таких претензий не было, но одно нахождение ее хозяина рядом с опасным хищником меняло многое. И нелюбовь ко всем оборотням отходила на второй план. Достаточно будет намека на угрозу для безопасности Ноэля или жизни ее самой... Чтобы началась драка. А атмосфера тем временем стала угнетающей. Уже и вздернутое ухо не казалось такой проблемой.
"Я существо не конфликтное, но если будет угроза для...него, то уж я постараюсь устранить виновника тревоги. И, кажется, мне точно безразлично ее высокий ранг в мире животных. Она была и останется лишь человеком, которому стало любопытно влезть в шкуру животного."

Отредактировано Руби (2013-01-01 14:27:51)

+2

859

Девушка слегка усмехнулась, услышав про недосып, и утвердительно кивнула головой:
- Увы. – Холодный воздух, пощипывавший нежную кожу, бодрил, а потому желание поспать отошло на второй план. – Некоторым ненадолго помогает кофе, однако я, к сожалению, не отношусь к числу этих счастливчиков. – Рейко пониже натянула сбившуюся шапку и заправила пару выбившихся рыжих прядей, чтобы прохладный воздух не попадал под одежду.
Даниэль протянул бледную руку без перчатки. Холодно ему, наверное, - подумала кицунэ. Рукопожатие оказалось недолгим, но крепким. Предположение девушки подтвердилось, когда парень поспешно спрятал руки в карманы. Как жаль, что я не могу одолжить ему свои перчатки, не подойдут ведь. Да и выглядеть это будет странно. Девушка еле слышно вздохнула. Ох уж эти двойные стандарты.
- Взаимно. – Улыбнулась девушка на следующую фразу парня. Сомнительно, но дежурные фразы на то и дежурные. Впрочем, общество неожиданного собеседника было ей более чем приятно, а потому эти мысли возникли скорее из недоверия к человеческой природе и сомнениях в ее искренности, чем из-за каких-то определенных черт характера Даниэля.
- Надеюсь, вы не будете против?
Дурная привычка сначала спрашивать, а потом, не дожидаясь ответа, делать, - подумала кицунэ и усмехнулась. Она не была против, а потому лишь отрицательно покачала головой. Ее раса, являющаяся более выносливой и здоровой, чем человеческая, не была подвержена раковым заболеваниям. Нет, конечно, в жизни всякое бывает, однако гораздо чаще больных раком Рейко встречала кицунэ, смолящих, как паровоз. Курение девушка не приветствовала, однако ничего против не имела - оно не приносило ей никакого вреда. Здоровье же курящих – дело самих курящих. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, - вспомнилась ей схожая фраза, которая, к сожалению, была совершенно не к месту.
Следующие фразы Даниэля заставили Рейко насторожится. Девушка была открытой и разговорчивой, а потому легко могла сболтнуть незнакомому человеку совершенно не то, что нужно. А это чревато большими неприятностями.
Полной уверенности у кицунэ не было, однако она предполагала, что в катастрофе Города Легенд виноваты не только сверхъестественные существа. Скорее всего, это были ученые - эти фанатики вполне могут сначала натворить дел, а потом лихорадочно это исследовать, не обращая внимания на человеческие жертвы и последствия. Нежелание властей говорить на эту тему и глупые объяснения только подтверждали предположения Рейко.
Если не хочешь стать подопытным кроликом, стоить быть осторожной.
Не то чтобы у кицунэ была паранойя или мания преследования – просто лучше упредить, чем потом исправлять. Особенно теперь, когда она практически одна. Каждому сверхъестественному существу теперь стоит быть более осторожным, учитывая интерес людей к магии и их теперешние возможности.
Выдержав паузу, Даниэль задал вопрос, который заставил кицунэ еще больше насторожиться. Скорее всего, он просто любопытный человек. Возможно, сверхъестественное существо. Вероятность того, что он хочет посадить тебя на замок и ставить опыты, практически равная нулю. Успокойся. Рейко, тщательно подбирая слова, ответила:
- Нет, разумеется, нет. – Она надеялась, что ее напряжения не слышно в голосе. – Если до катастрофы у людей были какие-то сомнения, то после они явно рассеялись. – Рейко поправила надоедливый локон и сложила руки на коленях. – Я не думаю, что в городе живут только люди. Возможно, нет, не так – скорее всего, он населен какими-либо сверхъестественными существами. Я надеюсь, что они дружелюбно или хотя бы нейтрально настроены к людям, в противном случае я не хотела бы встретиться с кем-нибудь из них. – Сказанное Рейко было не то чтобы правдой, но и не ложью. Не смотря на то, что она была далеко не беззащитной кицунэ, девушка не хотела бы повстречаться с кем-нибудь враждебно настроенным и сильным.
- Судя по сказанному, вы тоже не относитесь к числу "неверующих". А вам когда-либо доводилось встречать сверхъестественных существ? Вампиров, оборотней?.. – Вопрос, который вполне можно принять за личный. Однако кицунэ хотелось перевести тему с себя, к тому же этот вопрос был довольно-таки неплохим шансом узнать, каким местом Даниэль причастен ко всей этой чертовщине. И, наконец, перестать мелко подрагивать.
- Холодно все-таки. – Девушка обхватила себя руками. – Мое пальто, к сожалению, совершенно не предназначено для такой температуры. – Она улыбнулась. Отличное оправдание. - с иронией подумала Рейко. Дрожь начала утихать – кицунэ удалось взять себя в руки.

+1

860

Смятение девушки было заметно и невооруженным глазом. Мне вовсе не хотелось задавать провокационные вопросы, ведь чувствовал точно также себя я не больше получаса назад, а то и того меньше. Но сказанного не воротить, а потому я молча курил, слушая мнение ли, рассказ о собственном опыте. Сигареты расходовались очень быстро, чуть ли не по пачке за день. Пальцы не переставали дрожать, однако ни кашлять, ни тереть слезящиеся от попавшего в них дыма глаза я не стал. Одна закончилась, следом за ней из пачки была вытянута другая. Я чуть было не уронил зажигалку, дрожь все не унималась, пусть сейчас ничто не трогало меня.
Оно ждет за спиной, ждет, пока я обернусь или потеряю бдительность. Стоит лишь чуть отвлечься, и снова нахлынет.
Тяжелый выдох, и я тут же прерываю его - слишком вольно уж это прозвучало. Такой вздох, словно я - человек, переживший многое, человек, чем-то терзаемый. Хотя почему "словно?" Я был действительном именно таким человеком и никем другим, но проявлять это нельзя было. Как в типичных американских фильмах: все соседи идеально чистых и преприятных с виду домов улыбаются друг другу, жарят барбекю солнечными воскресными деньками на лужайках, а после того, как все декорации тщательно расставлены, меняются. Спадает вся пелена внешней беспечности, обнажаются кости тех скелетов, что прячутся в шкафах так долго и аккуратно, с такой невыносимой любовью.
Я начинал ненавидеть себя за эти тайны, но с каждым граммом ненависти берег их все более рьяно, так, словно кто-то пытался докопаться до секретов. Я не был ни в чем виновен, однако чувствовал себя грязным и виноватым во всем, что происходило ранее. Теперь декорации нормальной жизнь трещали по швам, а тихий шепот скелетов прорывался наружу такими вот тяжелыми вздохами и дрожью во всем теле.
- Их много, - поспешно говорю, лишь бы отвлечь внимание от моей нервной заминки, этого нелепого промаха, - Наверняка. Все эти ученые, они ведь тоже вряд ли так просты, как кажутся. Не хотелось бы мне с ними связаться, - я не договариваю фразы, но понимаю, что хотел добавить совершенно бессознательно, будто говорил сам с собой.
Не хотелось бы с ними связываться, потому что я сумасшедший. Потому что они изучают таких, как я, и других тоже.
За годы, проведенные в наблюдениях за окружающими, ожидая подвохов, я научился многому. Видел страх, читал глазами жесты и умел анализировать, однако выводы, особенно правильные, получалось сделать не всегда. Вот и сейчас: Рейко нервничала, я тоже. У каждого из нас были свои причины, но мои были понятны хотя на чуточку, ее же были просто загадкой. Я не скрою, что мне вовсе не хотелось ворошить чужой мусор тайн, даже если он был не грязными ошметками, а лишь обертками от конфет. Мне хватало своего.
- Встречал, но не скажу, что они чем-то отличаются от остальных. Внешне - почти нет, а характеры мне не удавалось узнать. Я не очень-то интересный собеседник, чтобы общаться дольше принятого минимума, - внезапное и короткое откровение пришлось бы к месту, однако я все равно рисковал завязать беседу о себе. Никто не знал обо мне ничего больше, чем имя/возраст/место работы или жительства. Вся жизнь - темнота, и пронизывать ее чужими лучами света я не был готов.
- Если вам холодно, можно пройтись, - тем временем я докурил еще одну, уже третью по счету. Если так пойдет дело, то вся прогулка будет состоять из прохода до ближайшего ларька да обратно к дому.

0

861

>>> формально - с улиц Города
Декабрь 2013 года. От недавно прошедшего дождя остались только медленно покрывающиеся льдом лужицы, усилился по-зимнему холодный ветер, даже свет от фонарей стал каким-то поблеклым, выцветшим. ~ 0.

Пару дней назад, квартира Штайнеров.
- Ал!! – несчастный вампир опять вздрогнул и в который уже раз выронил отвертку, поэтому, ругаясь, полез под стол ее доставать, а заодно и пытаться там же, под столом, спрятаться от вихрем промчавшейся по кухне подруги. Та явно была чем-то возбуждена, и это «что-то» не давало покоя ни ей, ни парню уже, считай, вторые сутки. – Ал! Ал! Ал!! – низший, уже успевший вылезти из своего убежища, остро об этом пожалел. – Я придумала! Я свяжу ему шарф! – перевертыш чуть ли не прыгал, надежно держа Алистара за плечи. Тот тяжко вздохнул и аккуратно снял руки девушки, сжав их в своих ладонях – во избежание.
- Эль, родная, ну ты же вязать не умеешь, - в голосе было столько отчаяния, что любой другой на месте метаморфа устыдился бы своего поведения, но этот экземпляр был непрошибаем.
- Карл умеет, он поможет! – после этого заявления два мужчины синхронно застонали – Карл в сознании изнаночной твари, а вампир наяву. Обоим задумка гиперактивного рыжика, которым с недавнего времени стала Элли, не понравилась, но делать было нечего, придется помогать. Причем не только брату, но еще и сахару – его как минимум пошлют за нитками.

Полчаса назад, заброшенные старые кварталы японской части Города.
А может, мы все-таки не туда свернули? – Рик была мрачнее тучи и честно пыталась не показывать этого старшей, но от той настроение сестренки не укрылось.
А я почем знаю? Ты же прекрасно помнишь, что у меня с ориентировкой на местности очень туго. Зачем «за руль» пускала?
У старшей личности понятие «гулять» несколько отличалось от общепринятого хотя бы тем, что каждый раз, когда перевертыш, ведомый Элизой, выходил на прогулку, он умудрялся оказаться либо вообще не пойми где, либо за сотни километров от дома, при этом без денег, паспорта и возможности вернуться обратно легальным путем. Вот именно это и раздражало как Карла, так и Рикки, но запретить старшей каждый раз перехватывать контроль и, весело насвистывая, отправляться в неизведанное, пока что никто из них не решался. И потом же дико жалели – вот как теперь. Типичная свалка, таких после Катастрофы на окраинах Города образовалось очень много, особенно в тех районах, которые были уже непригодны для жизни из-за оборванных труд отопления и канализации. Но вот как отсюда выбираться, никто из троицы даже не представлял, поэтому и торчал метаморф истуканом уже битые пять минут на груде мусора возле обломков стены высотного здания.
Ладно, давайте на восток, там должен быть центр…

Настоящее время, центральный парк Города.
- Ну я же говорила, что мы выйдем в жилую часть! – даже сказанная вслух фраза не произвела на родственничков в сознании должного впечатления, и оба остались унылыми и вялыми, с одинаковыми абсолютно наплевательскими выражениями на лицах, мол, делай что хочешь, иди куда хочешь. Поэтому старшая благодушно пожала плечами, преисполнилась еще более оптимистичного настроения и, сунув руки поглубже в карманы, чтобы не мерзли (вот удивительно – застегнуть распахнутую куртку она не догадалась), пошагала вперед, на свет начавших зажигаться фонарей. И вот, стоило перевертышу зайти подальше, как ему открылась удивительная картина: напуганный до полусмерти уже знакомый сторож, непонятной теологии белобрысая девушка поодаль, от которой явственно тянет псиной, и замечательная парочка посреди всего этого хаоса – какая-то рыжая и Ноэль, эту рыжую отчитывающий. Губы сами собой непроизвольно расплылись в широкой счастливой улыбке, на душе разом стало тепло и уютно, и возникло коварное желание сейчас же забрать фаэри к себе и никогда больше не отпускать. Не поддаться ему женщина просто не смогла, поэтому бесшумно скользнула и с подветренной стороны обошла парочку, вынырнув у них за спинами. – Добрый вечер, - буквально промурлыкала, обнимая мужчину со спины и утыкаясь в его щеку носом. На секунду замерла, наслаждаясь тишиной и тихим теплым счастьем, потом отстранилась от Моро, невесомо поцеловав его в щеку, и подошла к сторожу, протягивая ему руку для рукопожатия. – Привет, давно меня тут не было, да?
- Очень давно. Моя удача, что ты заглянула, Кирочка, меня пытаются съесть.
- Ась? – метаморф повернулся в сторону рыжей, некультурно ткнул в нее пальцем. – Вот эта бестия? Ну-ну, - весело оскалился, задорно глядя на девушку рядом с Ноэлем, подмигнул ей. – Будет тебе, показалось чай, пить меньше надо. Есть для меня что-нибудь, кстати?
- Нет, пока нет, но кто-то грозился на днях принести посылку, не знаю, правда, кто и зачем. Во всяком случае, будь на чеку – это может быть ловушка, - мужчина кивнул, потом развел руками, извинился и ушел, сославшись на работу. Вернее, не ушел, а удрал. Хотя бегство иногда нельзя приравнивать к позору, вот как сейчас, например. И вот, когда спина сторожа окончательно скрылась за поворотом, Элли шумно выдохнула и развернулась к своему избраннику, по-детски мечтательно ему улыбаясь.
- Знаешь, что я мечтаю сейчас сделать? – подала руку мужчине и сжала его ладонь, чувствуя родное уже тепло. – Похитить тебя из общества прелестных дам в свое собственное. Как ты на это смотришь? – в ярко-зеленых, до неприличия счастливых, глазах отражался свет парковых фонарей. – А еще… у меня есть для тебя подарок! – прозвучало даже немного гордо. Ведь делался он действительно от души, и приняли в его сотворении участие все без исключения. Даже Ал. – Идем?

- Ал, мы дома! И я мандаринок купила!
- С каких это пор ты снова величаешь себя «мы», Эль? – вампир потянулся, представ в дверях коридорчика с ложкой во рту и коробочкой из-под йогурта в руке. – Ой, у нас гости. Алистар, приятно познакомиться, - парень пожал гостю руку и, прикинув что-то, скрылся в комнате. Через несколько минут он уже, полностью одетый, стоял на пороге квартиры. – Эль, передай Рик привет и что я выполнил ее просьбу. До послезавтра не жди – поеду к знакомым.

>>> к себе домой

Отредактировано Cyr (2013-01-04 23:55:51)

+2

862

Ноэль часто задавался вопросом, тяжело ли быть родителем. Ведь это же, наверняка, огромная ответственность. Научить ребенка совершать правильные поступки, правильные с точки зрения не только общества, но и его самого. Ведь гораздо проще бывает сказать «это делать нельзя», чем объяснить, почему именно так, а не иначе. И, даже не смотря на то, что сам Моро был вот уже сколько лет психологом, который каждый день своей врачебной практики в прямом смысле слова воспитывал людей, давал советы и помогал справиться с волнующими пациентов проблемами, фаэри до сих пор не обзавелся семьей и детьми. Наверно, потому, что в некотором роде боялся ответственности, которую подразумевает под собой эта так называемая «ячейка общества». Немало этой боязни способствовали и пациенты, приводившие на прием своих детей-подростков, сбившихся с пути истинного. Насмотревшись на все эти проблемы, Моро не заводил не только семью, но даже никогда не порывался обзавестись домашним животным. Да и как вы объясните женщине, что она стареет, а ее пятидесятилетний муженек выглядит как двадцатипятилетний мальчишка? Во многом роль сыграло и это, ведь люди так боялись, а иногда даже и ненавидели тех, кто не был похож на них, других, каким был он сам. Он не был человеком, практически нестареющее человеческое тело было лишь одной из оболочек, в которую вселялся его многовековой, повидавший всякое, дух. И за не одно столетие наблюдения за людьми мало, что менялось. Да, и среди них были уникальные личности, личности с большой буквы. Но, как то бывает часто в этом мире, окружающие понимали все величие их дара лишь после смерти талантливого собрата, что не могло не расстраивать фаэри. Ведь сам он, увы, не мог создавать ничего, он мог лишь вдохновлять, направлять, советовать, чтоб родился шедевр, от которого захватывало бы дух… Но мы увлеклись!
Итак, с того дня, как Ноэль решился взять на себя ответственность и сделать своей домашней любимицей рыжее кицунэ, которое сейчас держал за ухо, прошло почти два месяца. И за все это время мужчина видел многое, что вытворяла эта лиса, но воспитать непослушную, изощренную на выдумки живность так и не получалось. А играть с людьми как кошка с мышью было и вовсе уже явным перебором. Это становилось опасным, люди могли начать охоту, ведь, не смотря на всю свою наивность и глупость, они были и вполне справедливо жестоки к тем, кто с ними решает «играть» подобным образом. Поэтому тяжелый взгляд, полный упрека и укризны, которым Моро изначально одарил нашкодившую кицунэ, не смягчился даже тогда, когда рыжая попыталась оправдаться. Конечно, как психолог, да и как фаэри, Ноэль не терпел насилия и категорически не воспринимал его как метод воспитания, так как был твердо уверен, что насилие порождает насилие. Но было просто очевидно, что просто пустить все на самотек – не выход, и как минимум серьезного разговора не избежать.
- Правильно, я сказал сидеть и дожидаться моего возвращения, а не бегать по городу в ночной рубашке, пугая прохожих – одежду не по погоде надетую на кицунэ Моро узнал сразу, так как это было одно из первых приобретений, сделанных им для Руби, ведь та до этого предпочитала спать исключительно нагишом! Ноэль хотел сказать еще много чего по поводу, что люди – это не игрушка, а также что на улице сейчас не май месяц, чтоб разгуливать в столь легкой одежде, но лиса и тут умудрилась переиграть все по-своему, перейдя из разряда допрашиваемых в допрашивающие. К такому повороту молодой мужчина совершенно не был готов, более того, даже не догадывался, что его новая знакомая, оказывается, оборотень! Брюнет перевел взгляд, полный удивления на рядом стоявшую новую знакомую, не смотря на запрет ринувшуюся вслед за ним. «Нет, определенно никто сегодня не желает слушать то, что я говорю!» - да, фаэри больше волновало то, что его не слушали, нежели то, что Агнесс, оказалась оборотнем. Так как ко всем расам привык относиться с относительной толерантностью, считая, что нельзя ненавидеть всех представителей вида лишь потому, что один оказался уродом. Так эта девушка была ярким примером того, что не все оборотни плохие, она любила и выращивала цветы, что нимало импонировало Ноэлю как фаэри, ведь изначально это были духи, любившие все живое и природу. Вот только сказать что-либо в свое оправдание и защиту блондинки парень так и не успел. Вернее, только он собирался это сделать, и уж было открыл рот, подготовив пылкую речь, как вдруг…нет, не из маминой из спальни кривоногий и хромой, а из сумрака ночи явилась фея снов с отнюдь недурными ножками! Появление ее было столь неожиданным, что Моро даже едва заметно вздрогнул. А что бы вы сделали, если при вас пытались сожрать заживо человека, рядом стоял оборотень, а тут из темноты появляется кто-то и обнимает вас внезапно? Наверняка бы бросились прочь с дикими воплями и криками. Но, как мы уже успели заметить, рядом возникла ни кто иная как Элли, с которой Ноэль познакомился буквально случайно, как, впрочем, и все. Что происходило в его жизни. И единственное, что не мог простить себе Моро, что не плюнул на работу и не остался тогда дождаться конца тренинга, как и хотел изначально. Ведь девушка, увы, не оставила никаких координат. Да да, брюнет узнавал у старого друга, которого подменял на первой половине занятия, она как в воду канула. И Ноэль бесполезно искал столь заинтересовавшего его поначалу как психолога метаморфа. И вот, о чудо, она сама нашла его! Снова! Как и тогда, явилась из ниоткуда, как и тогда, обняла, как и тогда, фаэри обдало приятной волной теплых, но вместе с тем сильных эмоций, по которым он уже успел соскучиться. Ноэль пропустил мимо ушей разговор Эль с несостоявшимся ужином его домашней любимицы, так был потрясен внезапным появлением девушки. «Как? Откуда? Неужели это не сон?» - спрашивал он себя. Поэтому, когда метаморф предложила выкрасть Ноэля из этого поистине ставшим странным места, парень не сопротивлялся. Лишь бросил на ходу:
- Прошу меня простить. И… Руби, вернись домой, приготовь себе ужин и ложись спать, на ночь выпей горячего чая, я не хочу, чтоб ты простудилась – сказав эти последние наставления он, словно завороженный, двинулся следом за Элли. Казалось, что все так и должно быть, так, и никак иначе, а все, что происходило «до», было абсурдом и несуразицей. По пути они зашли в супермаркет купить мандарин, ведь, за всей этой суетой Моро и забыл, что сегодня был рождественский сочельник!

--->следом

+3

863

Руби, тебе пост
Когда ранним утром девушка обрела компанию в виде весьма привлекательного мужчины, - читай, Ноэля, - то она вовсе не думала, что под вечер их скромная прогуливающаяся по парку парочка окажется почти что в эпицентре не самых обыкновенных событий.  В самом деле, кто мог ожидать встречи кицунэ посреди полутемного парка, да еще и в разгар охоты?
Хорошо хоть не на кота какого наткнулась, а то вонь кошачья снова отбила бы нюх на неделю, - волчица снова ворчит, но девушка лишь улыбается, наблюдая за реакцией Ноэля. В самом деле, чего уж ему удивляться тому, что случайная знакомая оказалась оборотнем-волком. В Городе Легенд и не такое случалось, иногда случайный прохожий может оказаться демоном или охраняющим ангелом - или хранителем, как их еще называют те, кто знают об их существовании.
- Ну сидит во мне волчья сущность, что суматоху вокруг этого поднимать? - девушка пожимает плечами, в голосе звучат чуть извиняющиеся интонации. Может, действительно стоило рассказать новому знакомцу о своей расовой принадлежности?
Конечно, а потом встань где-нибудь на крыше здания в самом центре города, да закричи: я оборотень, люди! Пусть вас это не смущает, горожане! - волчица издевалась в открытую, что не могло не заставить Мушу поморщиться от недовольства. Тем временем, пока девушка привычно отвлекалась на ругань со своей второй половинкой, в прямом смысле причем, ведь волчья сущность была ее половиной души... Так вот, тем временем смена декораций и действующих лиц происходила слишком быстро, чтобы успеть это осознать. Охранник был заметен снегом, после чего вообще покинул парк, направившись черт знает куда, Ноэль достаточно быстро слился куда-то в обществе неизвестно откуда появившейся рыжей девушки. Оставалось лишь молча да с растерянной улыбкой наблюдать за происходящим и ждать. В последней фразе Ноэля не прозвучало никаких указаний относительно дальнейших действий оборотня, поэтому девушка осталась в полной растерянности.
Дурочка моя, и что ты, тут теперь стоять собираешься? Домой иди, - с ехидцей, проглядывающей сквозь заботу в мысленном обращении, волчица посоветовала вполне себе нужную вещь, но Агнесс не была бы собой, если не подошла бы к кицунэ и, уперев руки в бока, произнесла с улыбкой:
- Ну, так и собираешься оставаться тут на снегу в одном исподнем? - а что еще делать, когда домой до ужаса не хочется? Чтобы не оставаться наедине с собственными проблемами, Мушу решила навязаться девушке, если бы той, конечно, это не помешало бы. - Слышала, что Ноэль сказал? Идем в тепло, согреемся - если ты не против меня, конечно.
Агнесс улыбнулась снова, закутавшись в пальто поплотнее - ветер к ночи становился сильнее и настойчивее, так что стоило как можно скорее слинять в тепло. Оборотень, например, вообще не понимала, как кицунэ находилась на улице в таком виде. Незнакомка...О, кстати о незнакомцах - Мушу так и не представилась, а уже навязывалась в гости. К тому же, там мог снова объявиться Моро, а к нему у беловолосой осталась пара вопросов касательно его внезапного исчезновения. Да и получить в домашние питомцы лиса тоже непросто, так что им явно было о чем поговорить.
- Я Мушу, если интересно, - со смешком девушка протягивает руку, дабы познакомиться. Нечасто она так делала, в смысле, через рукопожатие; чаще знакомства происходили путем веселых пьяных объятий.

+1

864

С одной стороны лиска понимала, что Ноэль отчитывает ее заслуженно. Может даже в более смягчающем варианте, чем заслужила на самом деле. Но с другой стороны, как не смотри, а она не человек и пытаться изменить ее под человеческие законы мягко говоря заранее обречен на провал. Нет, измениться она может, но полностью лишиться своей сущности - никогда. И вот когда ее ругают, она выслушивает все с тем же виноватым и немножко печальным выражением лица. Прежде всего Руби чувствовала вину перед хозяином за то, что хозяин застал ее за этим занятием - игры с жертвой. Она отлично понимала, что плохо себя ведет и что так поступать нельзя, но в силу годовой привычки, появившуюся после прожитого в горах полгода, не могла полностью понять причину гнева Ноэля. Ведь она просто не могла оставить хозяина одного в столь опасном городе, который не сильно то любила. Кто знает что за опасности могут молодого нелюдя ожидать на ночных улицах нового города Токио? И хотя раньше совершенно спокойно дожидалась возвращения с работы, уходящий вечером парень вызвал что-то глубоко в ней нотку протеста. Странное чувство надвигающихся неприятностей и висящая над парнем - а следовательно над ней самой - опасность. Лиска готова была убить любого кто хоть как-то - не преднамеренно входит в перечень - угрожал ее фаэри.
"Однако я ничего не смогла предотвратить и все худшее произошло. Худшее в моем случае." С легкой обидой и недоверием лиска смотрела как происходят мимо нее события. Как на импровизированной сцене сменяются собеседники. Приходит какая-то девица со странным опасным запахом и еще более странным сочетанием не сочетаемого. Как ее недавняя - а теперь забытая - игрушка на время разговаривает с незнакомкой и поспешно покидает сцену. А потом хозяин уходит вместе с не человеком - Руби будет звать ее Демоном из-за этих событий - стоит той только поманить пальцем Ноэля. А Руби в странном оцепенении заставляет себя стоять на месте и не двигаться. До боли сжимать кулачки и заставляя себя быть сторонним наблюдателем. И хотя бы сейчас послушаться приказа маэстро. Хотя глубоко внутри до последнего надеялась, что все обойдется. Что она немного повздорит с фаэри, но уже в доме репетируется перед ним, накормив сытным ужином и покаявшись в грехах. Так был несколько раз. Но не сейчас.
Ее сил хватило до тех пор пока хозяин не сказал те самые слова - трактовать иначе как приказ невозможно - и лишь послушно кивнула, давая знать что услышала и выполнит. Заставила себя не поворачиваться когда ее маэстро больше ничего не видел и не слышал, ушел. До тех пор пока не исчез даже малейший намек на былое присутствие Ноэля в запахе свежего морозного ветерка. Кулак сжался сильнее и острые отточенные когти легко вспороли ладонь, пробивая ту насквозь. Руби не чувствовала боли. С мрачной мордашкой опустила голову. А потом и вовсе упала прямо на расчищенную ее хвостами ранее небольшую полянку и, сгорбившись под деревом, тихо приговаривала. Удивляя странным поведением своего подопечного - симбионта - и заставляя того волноваться.
- Ну вот я разозлила его. Огорчила. И теперь он злиться на меня. Или, что еще хуже, сдался и равнодушно ко всему отнесся. А я так надеялась загладить вину вкусным ужином и небольшим развлечением под названием "сделать все, чтобы развеселить унылого маэстро и выпросить прощение". Может ему вообще все равно, уже. - и лучше не становилось от ощущения чуть ли не щенячьей радости хозяина от встречи с той девушкой, женщиной. Рефлекторно попыталась почесать то место где обычно у людей сердце. Но удивленно посмотрела на капающую с ладони кровь и тянущее чувство обреченности. Все снова повторялось. Замкнутый круг. И чтобы не думать об этом и том, что произойдет когда она увидит Ноэля в следующий раз, постаралась сосредоточиться на теперешнем. Почти сразу отметив, что оставила оборотня без присмотра и та этим воспользовалась. Со вздохом, смотрит на протянутую руку и с непередаваемым выражением лица поднимается на ноги. Хотелось забиться в какой-нибудь угол квартиры и вдоволь поскулить. Или повыть. Но обстоятельства в виде незваной гости не дают этому произойти. А значит Руби осталось только кивнуть головой, принимая условия игры Мушу - как девушка представилась - и, осмотрев остатки одежды с каплями чужой и своей крови, отправиться в сторону магазинов. Предстояло таки посетить супермаркет с мясной лавкой.
- При других обстоятельствах я бы сказала, что очень приятно познакомиться. Но как видишь ничего хорошего нет. Нас таки покинули и мне это не нравиться. - встряхнулась, кое-как отряхнувшись от снега, и, нагло входя в один из любимых супермаркетов, работающих круглосуточно, пошла к мяснику. Следовало забрать заказ и проверить свежесть чужой добычи.
- Меня можешь звать Рубиан. И я приглашу тебя в дом с одним условием...ты пообещаешь не причинять вреда хозяину, его имуществу и все, что может угрожать его жизни. А так же не использовать увиденное против него в будущем. В противном случае можешь забыть обо всем. - резко остановившись, обернулась к невольной спутнице и возможной собеседнице за ужином. А когда же все формальности были соблюдены, продолжила то на чем остановилась. Прикупила мяса, сладостей, овощей, не удержалась от пачки сока, одного торта и...как бы не банально звучало, мандарины. Лиска не собиралась отступать от своих намерений в готовке блюд, как бы не изменились обстоятельства - тайно и не признаваясь себе в этом, надеясь на возвращение хозяина в эту ночь домой - так что вскоре к небольшой комнате отдыха было принесено все из списка. А потому кицунэ отправилась домой, горько осознавая что она опять будет проводить ночь дожидаясь хозяина. Хотя нет...не одна. С незнакомым оборотнем.
Квартира Ноэля Моро

+1

865

После долгого перерыва, предположительно из дома.
Январь. 2014 год.
Новогодние каникулы.
Вечер/ночь.
Ветра нет, на площадке для шоу и вокруг нее тепло, иногда почти жарко.

Солнце лениво катилось к закату, пленяя воображение благодарного зрителя и наполняя светлым умиротворением душу всякого, кто нашел бы минуту проводить его огненную колесницу до самых сонных врат. Молодая рыжая кобылица выстукивает по прелой листве темнеющего неба ровный такт щелкающей стрелки метронома, совсем заворожила медным отсветом, тающим за горизонтом. Но внимание людей, собирающихся в центральном парке еще с полудня, было приковано лишь к рождающемуся в мерцании искусственных огней гиганту театральной сцены, опутанному зелеными сочными ветвями и подкрученными листьями. Кругом еще ходили кони, встряхивая густой гривой, косились зрачками на этот холодный рукотворный огонь, прядали ушами быстроногие лошадки, на спинах которых так радостно было кататься детям - как на настоящей карусели, только в теплой спине под простеньким седлом не торчит столпа-направляющей. Эти дети, держащиеся за почти игрушечную луку, дети, держащие в руках пластиковые палочки с розовым пуфом сладкой ваты, дети, забравшиеся на плечи родителям и скачущие на них, как на батуте, звонко смеялись; сегодня многим из них позволят лечь спасть попозже. Возбужденно обсуждала грядущее молодежь, сбившись птичьими стайками то там, то тут, выдвигались громкие предположения, друг другу высказывались пожелания, звучали поздравления. Здесь, на заранее очищенной от снега просторной площадке внутри парка, готовился большой праздник, устраиваемый студентами университета и нескольких старших школ в честь продолжающихся новогодних дней. Обласканный слухами, он превратился практически в мистерию, которая, однако, привлекала только больше зрителей к невысокой стене. На удивление большое старание показали молодые люди, с завидным энтузиазмом подойдя к организации своего празднества, но кроме них среди тех, кто готовился к представлению, можно было заметить известных актеров городского театра или циркачей - рассмеялась чьей-то шутке карлица  в высоком парике - героев, уже посвященных в это «таинство» и дарящих в ответ на вопросы только загадочные свои улыбки.
Заканчивались последние приготовления перед шоу: декорации, утопающие в легком полумраке, уже смонтированы, соблюдена и вновь проверена пожарная безопасность, а за сценой повторяются в последний раз сложные акробатические номера, столь заученные молодыми актерами, да изредка звучали еще реплики, которые так боязно было забыть. Зажигались горбатые фонари, низко опуская тяжелые головы, налитые лимонным светом; вспыхивали там и тут блицы камер или просто веера света от далеко проезжающих машин. Свет падает на поблескивающие плитки площадки, скручивается мерзлыми лимонными корками. Рано, стремительно темнеет, и ожидание входит в свои права. Однако, в спрятанных под цветастыми покрывалами маленьких шатрах все еще царит возбужденное оживление. Люди, входя под полог, словно в магазин с легкой оттепели, оббивают зимнюю обувь о ребристый резиновый коврик, чтобы не запачкать костюмы, нередко в неосторожном порыве летящие на пол. Все они тоже ждут огня, который должен осветить этот вечер. И все они немного спешат.
Огонь во все времена считался символичным для людей. Его оберегали в древности, как хрупкую святыню, его почитали старшим божеством и отождествляли с солнцем, о нем слагали легенды, передавая их из уст в уста; считали тогда, что только огонь очистить способен слабую душу человека, но он же и может смести все, уничтожить на своем пути, и не спастись от него даже бессмертному. Благоговели перед ним и его же страшились. Для Яноша же огонь был почти обыденностью, до того привычной, неотъемлемой частью души, что перестаешь обращать на нее внимание и вспоминаешь только в миг надсадного боленья. Рожденный в огне, погибнет тихим кострищем под покровом остывающей золы и только угли на прощанье, быть может, полыхнут еще алым, озаряя равнодушный сумрак и словно приглашая его к последнему скудному пиру. Но до той поры, вдыхая колкий пряный запах огня, которым наделил его щедрый создатель, дракон неспешно жил, ощущая в себе его трескучую сухость, но неизменно находясь под куполом невидимой его защиты. И все же, то внимание, которым окружали эти дети, затеявшие праздник, пламя, было приятно и ему. Личности же, не душе, кроме того немало льстило внимание студентов к истории: не далее, как несколько недель назад студенты попросили у своего замещающего учителя книгу из личной библиотеки, в которой после общими усилиями была найдена и определена красивая и очень простая на вид легенда, от того пришедшаяся всем по вкусу. Пригласили его и создавать костюмы, помогая сотворить новый образ по древнему изображению, и заняли помощью с декорациями, а там, сам не заметив того, отрешенный прежде Янош увлекся подготовкой студенческого торжества вместе с шумной молодой компанией. Благодаря тому неспешно отступила щемящая размеренность событий, влачащая за собой тяжелую душевную тоску, долгое время неустанно томившую его душу. Казалось, что теперь он действительно смог бы пережить эту тихую зиму, наступление которой оттягивал, как только мог и как того желал, теперь намного легче было смириться с грязным снегом, крошащимся от редких солнечных лучей, с серостью неба, отливающей старым пурпуром мидий, а дождь промозглый, ледяной, признать трезвоном далеких рейнских струй. Поверить, что колючий ветер - неумелая ласка уходящей осени. Принять метель и оттепель. Он почти смог забыть, до чего же хотелось ему в ту осень, назло законам, штампам, датам, шорам, туда, где распалилась мимолетно любовь, парящая, как птица, где затаилось в расплавленном воске свечи молчание, а серебряная монетка луны нашла отражение во взгляде.
Разный был год уходящий. Оставил после себя леденцы в черной квадратной тубе, сушеные яблоки, людей, снег, фонари. Желтое месиво под резиной шин и подошв. Да еще порванный манжет правой перчатки.
Мужчина сидел на одном из ящиков, в котором привезли детали декораций, и в легкой задумчивости крутил между пальцами баночку с красным гримом; взгляд его был прикован к едва колыхающемуся пологу, отяжелевшими от влаги кистями мажущему по утоптанной земле. Зима отступила в нерешительности от этого места. Зима не знала, как себя вести. Ее пугали галдящие кругом люди, ее смущали медные курильницы, ей непонятно было, от чего земля тепла, суха, а снег не кружит над головами нерадивых смертных. Она зарделась, заметалась, но вскоре вновь найдет себя.
Неслышный от природы шаг не выдал присутствия хранительницы: Янош заметил присутствие Наилы только в тот миг, когда она уже коснулась теплой рукой его щеки, бережливо, матерински, и вернула в этот мир. Беззвучно, но с секундным отзвуком, памятью звука переломился острый стебель заиндевелой травы. Быстроглазая, белозубая сестра его в горе и безумии - мужчина благодарно улыбнулся ей в ответ. Она подвела красную полосу под глазами дракона, подчеркнула ее тонкой белой линией и с неуловимой грацией отступила. Уступила дорогу к сцене.
Меж тем на сцене развернулось действо.
С яркими перьями в черных волосах, поднялась на сцену стройная, юная девушка. Трижды качнула темно-красным смеющимся огнем крест накрест и толпа, к тому моменту значительно увеличившаяся в своем числе и обступившая невысокое ограждение, обеспечивающее безопасность, взволнованно затихла. Зашипели, прогорая, огромные факелы, поставленные по обе стороны от сцены, подсветили высокие деревья из матового пластика, искусно расписанного резьбой. В бронзовых ароматических чашах по краевым столбам курилось сандаловое масло, крымская полынь и можжевельник.
Спустя десяток секунд, предоставленных зрителям на то, чтобы разглядеть лес в декорациях, одетые в черное работники сцены притушили огни. Брызнули в стороны разноцветные искры перед невысоким помостом, воспарил к темному небу искрящийся феникс, рожденный мгновенно огнями фейерверка, и ознаменовал своим появлением начало первой сцены.
Из зыбкого полумрака выступила на сцену другая фигура, вскоре поднявшаяся на небольшое возвышение слева, чтобы не мешать действию: на этот раз мужчина с оголенным торсом, исписанным узорами южных индейцев. Поверх черных штанов, его бедра охватывало пестрое полотно, а в волосах, вплетенные яркими нитями, были длинные разукрашенные перья. С его появлением вновь загорелись факелы.
- В далекие времена случилась эта история, когда Солнце было еще хвастливо, когда Луна был еще юным, а на земле не царило порядка, - Янош указал раскрытой ладонью на сцену, где расцветали в темноте пока скудные соцветия огня, выхватывая из мрака то одну, то другую фигуру танцоров, двигавшихся под почти неслышную музыку. Но звуки ее становились громче, а всполохи огня ярче, смелее, пока не озарились исписанные стволы высоких деревьев, пока не заиграли световые пятна на их широких плоских листьях. Танцоры тогда, наконец, предстали зрителям во всей свой красе, во всей пестроте и простоте нарядов и быстром смелом танце, - и были Солнце и Луна богами-братьями, с правами равными, с занятиями схожими. И ходили они среди людей. А занимала их охота в то время.
Янош прикрыл глаза. Заворочалось неуемное, страстное желание протянуть руку к костру и ухватиться за рыжее пламя. Просеять его меж пальцев, почувствовать его такой родной жар. Может быть, тогда придет исцеление, может быть тогда ему хватит того, неизвестного, недоступного? Энергетика, идущая от костра, казалась ему сейчас самым настоящим лекарством.
- Бог-Солнце вышел в лес, решив охотиться, - голос, дрогнувший на миг, вновь зазвучал ровно и мягко, - взял он тогда лук и стрелы, смазал острия их ядом кураре, натянул тетиву тугую да засел в засаде.
Танцоры расступились, закончив свой номер, скрылись в темноте за декорациями, а место их занял смуглый ходулист, голову которого венчала золоченая корона, обрамленная кроме того ярким пером и драгоценным камнем. Дохнул он разноцветными языками пламени изо рта, припал на колено, натягивая резной лук, готовый поразить любого зверя отравленной стрелой.
- Но вдруг, услышал он веселый смех, - от фигуры выпрямившегося во весь рост Солнца расходились в разные стороны бесчисленные медные лучи, щедро рассыпаемые вокруг спрятанными прожекторами, - оглянулся, осмотрелся. То мальчик сидел под деревом, играя с двумя разноцветными попугаями.
Яркий всполох высветил мальчика с короткой стрижкой, устроившегося под искусственный деревом. На руках его - и впрямь - сидели яркие птицы, миловались алыми клювами, распушали роскошные хвосты. Янош прервал свой рассказ, давая разуму передышку от жара, в то время как представление шло своим чередом. Оставив лук и стрелы, подошел актер-Солнце к мальчику, сел рядом с ним, залюбовавшись птицами.
- Понравились Солнцу красивые птицы. Так залюбовался ими Бог, что не заметил, как наступили сумерки и пора возвращаться домой, - актер, окруженный медным полупрозрачным вихрем, схватился раздосадовано за голову-маску. Но, видно, нашлось в его главе решение. Он протянул мальчику свою сверкающую диадему в обмен на чудесных птиц - как обрадовался мальчик! Ему не терпелось похвастаться в селении сверкающим своим убором, и он вприпрыжку помчался домой, - оставил себе Солнце птиц. И ему тоже хотелось поскорее показать их своему брату - Луне...

Отредактировано Jan (2013-01-15 22:27:40)

+1

866

После долгого перерыва, предположительно из дома.
Январь. 2014 год.
Новогодние каникулы.
Вечер/ночь.
Ветра нет, на площадке для шоу и вокруг нее тепло, иногда почти жарко.



Есть что-то, что она обязательно должна была увидеть. Что-то, что она обязательно должна была узнать… 
Кто-то верит в судьбу, кто-то верит в себя. Но всех нас пронизывают одни и те же нити мироздания, которые, рано или поздно, сплетаются в гордиевы узлы. И не распутать, и не развязать. Лишь следовать этим хрупким дорожкам, если только не вооружиться крепкой сталью, под силу которой разрубить все эти хитросплетения судеб.
Мерный цокот ее каблуков растворялся едва слышным эхом в аллейках пустынного парка. Шарлотта давно заприметила несколько мест, которые даже днем не были особо популярны. И при любой возможности пользовалась случаем, дабы сбежать туда от опостылевшей цивилизации и хотя бы немного насладиться иллюзией покоя и умиротворенности. Но сейчас ее влекло совсем в другую сторону. Конечно же, она знала о той мистерии, что обещала порадовать взоры и взрослых, и детей. Быть может, она, как обычно, сама же для себя придумала бы очередное оправдание, чтобы обойти это действо десятой дорогой, но отчего-то ее тянуло к тому пламени, что должно было согреть этот зимний вечер.
Сумерки очень быстро обернулись темным покрывалом ночи, робко начали зажигаться фонари, освещая дорогу золотистым светом. Издалека уже был слышен гул толпы. Значит, она идет в правильном направлении.
Спрятав улыбку за шарфом, что цветной змейкой обвивал ее шею, Чарли ускорила шаг. Сегодня она не хотела думать о зиме и всех тех изменениях, что она принесла в жизнь города. Лантоя ворвались в жизнь города, но лишь немногие заметили, как все встало с ног на голову. Но сейчас Шарлотта была обеспокоена куда больше своим маленьким секретом, нежели судьбой бывшего Токио.
Она почувствовала пламя, когда сцены еще не было видно. Но ошибиться было невозможно. То, что она раньше отрицала и чего боялась, стало теперь ее озарением. Ни люди, ни боги не были в силах открыть ей тот занавес, что спал, казалось, всего в один миг, стоило ей лишь поверить в сказку о драконе.
Шарлотта опустила взгляд и заметила, что инстинктивно положила руку под грудью, где билось маленькое сердечко, оповещая мир о скором появлении новой жизни. Теперь ее грела изнутри частичка пламени, что навсегда останется с ней, заполняя те прорехи в чувствах, что оставила после себя ночь сказок и преданий.
Подойдя к столпотворению вокруг сцены, женщина поняла, что увидеть действо будет не так-то просто. Да и не хотелось ей сейчас опрометчиво бросаться в толпу всего лишь ради мимолетного каприза. Рейвенскрофт уже была готова развернуться, придумав для себя очередное оправдание, и направиться к выходу из парка, как до нее донеслись слова рассказчика. Этот бархатистый голос, полный волшебства и тайн, пригвоздил ее к месту, не давая даже вдохнуть.
Есть что-то, что ты обязательно должна увидеть, моя милая Лотти…
Женщина снова обернулась к сцене, пытаясь разглядеть рассказчика. Но глазам доверия мало, если они не видят истины. Сейчас ей оставалось лишь следовать внутреннему зову. Пойманная будто на крючок, она чувствовала, как натягивается напряжение. Несколько шагов вперед, и учтивые мужчины галантно пропускают даму в положении, молодые девушки вежливо отходят, а взрослые мамочки с детьми понимающей ей улыбаются. У всех праздник, веселье, и каждый друг другу товарищ и брат, сестра и невеста, и мать, и отец…
Как будто озябнув, она обхватила плечи руками, продолжая идти на чарующий голос. И вот мгновенье истины, когда пред ней – не мужчина, но сказка, внезапно обретшая крылья. Видел ли кто еще, как за рассказчиком раскинулись два огненных крыла, так нежно обнимая небо? И сердце, кажется, оборвалось, падая куда-то в пропасть…
Несколько раз Шарлотта моргнула, будто пытаясь избавиться от наваждения. И право же, видение исчезло, оставляя лишь до боли знакомые черты лица, жесты, голос… Все эти месяцы она молилась лишь о том, чтобы никогда с ним не встречаться. Он дал ей куда больше, нежели мог того предположить. И это сокровище, ее сокровище,  было дракону не по зубам.
Поджав побледневшие губы, Шарлотта уже хотела поспешно покинуть сие место, не искушая судьбу, но внезапная боль подкосила коленки, сорвав с губ тихий вскрик. Лотти схватилась за низ живота, а женщина, что стояла рядом, поддержала беременную, не давая ей упасть. Легкое недоумение, что на миг промелькнуло в ее глазах, тот час же сменилось железной решимостью, стоило незнакомке заметить, что дама, которой она помогла, находится в интересном положении. Хорошо поставленным голосом она потребовала медиков, но, при этом, стараясь не нарушить ход представления. На помощь так же пришли несколько мужчин, что помогли вывести Шарлотту из толпы. К счастью, дежурного доктора долго ждать не пришлось, и уже через несколько минут Рейвенскрофт находилась в пункте первой помощи, что расположился в одной из палаток в непосредственной близости от сцены. Пока врач хлопотал вокруг нее, задавая стандартные вопросы и осматривая неожиданную пациентку, Шарлотта витала где-то далеко. Ее бегство провалилось, какая досада… Быть может, оставалось еще что-то, что она должна была обязательно узнать.

Отредактировано Charlotte (2013-01-16 18:58:19)

+1

867

Когда босоногий мальчик убежал, трепетно прижав к груди диадему, на диво удачно обменянную на простых и вовсе не певчих птичек, на сцену вновь поднялись танцоры. Скрытые за их силуэтами, волнующимися в пляске и змеистых полосах крутящихся над их головами огней, плавно сменялись декорации, образуя совсем иное пространство для игры. Беззвучно, легко и до того незаметно, что это не бросилось в глаза увлеченным представлением зрителям: многим из них показалось, должно быть, что произошло еще одно из чудес этого вечера. Теперь за спиной ходулиста, сияющего Бога-Солнца, утопали в разноцветных мягких отсветах высокие стены хижины, украшенные затейливыми индейскими мотивами. Вилась на переплетенных меж собой прутиках повилика, цвели, покачиваясь от движения воздуха, маленькие без названия цветы, подсвеченные крохотными огоньками. Замерло, завершив свое изменение, пространство. Порожденный фигурами скупо одетых танцоров, в руках которых нежились полюбившиеся детям дрожащие золотистые огоньки, в центре хижины стремительно разгорелся высокий и ясный костер, вызвавший немалый ажиотаж у зрителей; аплодисментами встретили они появление новой фигуры. Второй ходулист, облаченный в серебро и жемчуг, столь же смуглый, как и его партнер, ступил на сцену, двигаясь в плавном полутанце. Голова его покрыта была короной из белых длинных перьев и тонких снежных ветвей, а кругом от каждого шага рассыпались быстро гаснущие перламутровые отсветы. Теперь вдвоем любовались Боги чудом, которое принес старший брат, уже вместе упоенно слушали смешную болтовню красивых птиц, охотно воркующих с ними и меж собой, довольно распушающих перья. Хлопали в маленькие ладошки дети, забравшиеся на плечи своих родителей, указывали, словно хвастаясь, на этих птичек в руках Богом, а сказитель, в душе которого царило нежное тепло от одного только вида их счастья,  меж тем продолжал свое повествование.
- ...а после попросил брата своего отдать ему одну птицу.
Богу-Луне приглянулся зеленый попугай, голова которого венчалась желтыми, лимонно-сочными перьями. И Бог-Солнце отдал ему прелестное крылатое создание, а тот устроил попугаю насест прямо в хижине, воткнув в земляной пол осыпанную бисером, а потому красиво переливающуюся, палку, показавшуюся насестом действительно царским. Обученная птице охотно взлетела на предложенный ей насест, а стены от того украсились изумрудным ярким узором. Устроил старший брат такой же насест второй, своей птице - на стенах тогда распустился другой рисунок: совсем золото на просвет, старинное, очень ласковое. Актеры с открытых ладоней под возгласы публики и новые хлопки накормили птиц зернышками. Но вместо того, чтобы поиграть еще немного со своими новыми друзьями, взяли гарпуны и луки, отправились на охоту, - эта фраза стала последней, о чем поведал неожиданно замолчавший рассказчик с глазами черными, такими пустыми, что казались даже издали обреченными и полными сдающегося взгляда. Его темные волосы, растрепавшись, налипли колкими прядями на перечеркнутое алым и белым лицо, словно огонь, окруживший всюду, в самом деле мог причинить ему неудобства, задушить дыхание нестерпимым для кого-то, страшным даром; в уголках этих глаз залегли морщины, трещины: мужчина всмотрелся пытливо в толку, утопив взгляд в простершимся чуть ниже небольшом озерце зрителей, взволнованных движением чьей-то фигуры, медленной идущей к ограждению вокруг сцены. И сначала - не увидел. Почувствовал только, как немеют от слепоты сознания спутанные мысли, как рукам, лотосно расслабленным, становится нестерпимо холодно, словно их сковало льдом, пронизало до самых костей; и это посреди огня, цветными змеями скользящего в заметно потеплевшем воздухе совсем рядом.
Ему хотелось думать, что это было всего лишь вещим сном. Только мечтой, которая так и останется сокрытой восточным покровом прохладной ночи с туго завязанными одна на другой историями и беззвучными шагами незваных гостей за стеной. Изображение медленно плывет исподлобья налево. Цирковые тамбурины, звучащие там и тут, песок, переплавленный в стеклянное веретено прямо в груди, громовая стрела, накалившаяся от душевного возбуждения; последний раз руки впились бы в этот песок, сгладились бы линии на ладонях и спиральки отпечатков перелились бы в узор агатового спила, обратились бы в окаменелость из лавки древностей, но вместо песка под ладонями дракона - горячий воздух, а аметист матово поблескивает изумрудными витками. Где-то в этом сне перекликаются горлицы детскими голосами. Лестницы-улицы раскинувшегося под синими горами города вверх да вверх неустанно карабкаются, дома жилые и с развлечениями из камня-дикаря серого, крыши гончарные, краснокрылые, оплели пороги камнеломки, май-и-мачека качает головой в такт шагам, среди всех цветов она - трава неприметная с пестрыми цветками...но бывало так, что сбывались сны. Бывало так, что всего одно присутствие человека - и нет уже ни усталости, ни сомнений, ни каких-то сумерек на душе. Словно окатили студеной водой или распахнули окно, впустив ветер, и пелена спала на секунду с глаз, показала женщину, что так неуловимо ускользнула из той сказки. А бывает иначе.
Острый запах благовоний ударил в нос и дракон вдохнул его полной грудью, словно ощущая что-то знакомое, кроме чудного виденья. Свой воздух. Свой запах. Что-то родное. На мгновение в сознание будто врезалась молния, заставляя его пошатнуться, опуская голову, и тяжело закашляться, с трудом удерживая себя на ногах. Но прежде, чем эту заминку заметили работники на представлении, прежде, чем отвлеклись зрители или ухватили медики, прежде, чем дракон окликнул вновь исчезающую колдунью, которую спешно уводили за шатры...
Махнуло по кругу огненным рукавом, как крылом мистической птицы, и черное сукно затихшего было неба ослепительно вспыхнуло, расцвечиваясь яркими созвездиями искусного фейерверка. Отвлекшись на него, мало кто из зрителей обратил внимание на то, как пламенный след, оставленный рукой рассказчика, зажил своей жизнью, обрел собственное дыхание, и затанцевал над возвышением, на котором воцарилась пустота. Приводя в чувство, висков дракона коснулись прохладные руки хранительницы, уверенно уводящей его со сцены. Наила затаила дыхание уже тогда, первый раз почувствовав так похожий отклик дракона - от совсем другого человека. И поняла то, о чем не смела бы рассказать. Она не знала точно, что было в том доме, на холме у подножия самых высоких снежных гор. Она не хотела знать, как далеко они оба зашли и что же это дало им в итоге. Знала она только, что творилось здесь и сейчас, а потому не желала удерживать на тонкой красной линии мужчину, плененному своим ведением. Только подтолкнула ко встрече.
Среди зрителей кто-то восхищенно ахнул - вот чудо! Смуглая женщина в пестрой юбке да с покрывалом на плечах закружилась на узкой плашке возвышения, рожденная бесконечно быстро закружившимся огнем, в котором прежде так незаметно скрылся ее предшественник, уходя со сцены. И, подхватив нить повествования, повела хранительница дальше сказ о том, как вернулись с охоты братья Луна и солнце.
Прохладные ступени под босыми ногами во внутренней темноте декораций закончились. Моток волшебницы разматывая, Янош шел, плененный ею, по подсохшей корочке ожога, не чувствуя, как комья холодной земли впиваются в ступни. Легкий укол тревожит в сердце, сукровица проступает сквозь трещины, когда он останавливается перед шатром, отведенным для медиков. Неужели...
Глаза словно затянуло поволокой. То тепло, окутывающее неощутимым никому кроме флером фигуру молодой женщины, то свечение, что несла она в себе.
Шарлотта...
Мужчина тяжело дышит и как в бреду медленно открывает глаза. Полог шатра откидывается и выглянувший из проема врач зычно окликнул кого-то, невидимого в темноте. Собираясь уже вернуться, он обратил внимание на неподвижную фигуру актера, неотрывно глядящего в одну известную ему точку?
- Вам требуется помощь?
Свечение стало ярче. Легко толкнув врача ладонью, выкрашенной в красный, дракон порывисто и быстро шагнул внутрь хорошо освещенной теплой палатки, словно задержав дыхание нырнул в глубокую прорубь и тут же остановился у самого входа, не в силах вымолвить и слова. Потерявший от неожиданности равновесие, врач быстро вернул себе устойчивость и, возмущенный поведением актера, схватил его было за плечо.
Короткий крик боли. Медик отшатнулся назад, схватившись рукой за опаленную ладонь, но дракон, кожа чья сейчас была углями алыми, изнутри дымными, не обратил внимание ни на прикосновение, ни на движение человека внимания: для него ничего больше не существовало в этом мире, кроме женщины, озаренной внутренним огнем. Округлившиеся ее мягкие формы, биение сердца. Сердец. Он был готов упасть перед ней на колени, когда подошел ближе, вороша незримый горячий пепел. Казалось, и голосов за тонкими стенками шатра не слышал. И не дышал. Неужели?..
- Шарлотта...

Отредактировано Jan (2013-01-16 23:37:07)

+1

868

Вокруг, покуда хватало взгляда, было оранжевое море. Вода нежно окутывала обнаженное тело, бережно поддерживая на поверхности. Она безмятежно качалась на волнах, раскинув руки, ловя едва уловимые потоки. Море было вокруг, море было внутри; оно заполонило все ее естество своим теплом и спокойствием. Она улыбалась оранжевому солнцу, что уже коснулось горизонта, подставляя лицо его нежным лучам. И казалось, что не было в этом мире больше ничего, кроме нее и того пульсирующего комочка тепла, что согревал все ее естество изнутри. Она смахнула с лица соленые капли воды, тонкие пальчики  прошлись по шее, по груди, спустились ниже, но, вопреки всем ожиданиям наткнуться на уже привычную мягкую округлость, скользнули ниже. Море, такое теплое, такое родное, вдруг заволновалось. Всего мгновение, и она поняла, что тонет в черной ледяной воде, а солнце давно уж скрылось за горизонтом. Она захлебывалась водой, от которой пахло болотом, но никак не могла избавиться от ощущения, что в этом омуте потеряла что-то важное, что-то настолько ценное, что лучше умереть, нежели спастись, но не найти свое… его сокровище.
Видение отступило так же внезапно, как появилось, а Шарлотта зашлась приступом кашля, будто пытаясь избавиться от привкуса затхлой воды. Всего мгновения прошли в реальном времени, но там, по ту сторону сознания, время шло иначе. Успокоившись,  она заметила, что доктор смотрит на нее с недоумением. Робко улыбнувшись ему, Рейвенскрофт попросила стаканчик воды, дабы прочистить горло. И выиграла себе хотя бы немного времени, дабы оправиться. Боль в низу живота уже прошла; как сказал врач, это вполне естественно на ее сроке, и волноваться не о чем. Вот только теперь ее место заняла боль где-то в душе, что тугим узлом переплелась с предчувствием чего-то недоброго. Сейчас для Шарлотты не было ничего важнее ребенка. Он стал ее смыслом, стал ее жизнью. И проклят будет любой, кто осмелится хотя бы подумать о том, чтобы лишить ее этого счастья.
Медленно выдохнув, Шарлотта села на кушетке, собираясь уже покинуть шатер. Врач аккуратно, но настойчиво положил руку на ее плечо, не давая подняться.
- Погодите минутку. Я попрошу, чтобы вас провели, - с этими словами мужчина направился к выходу из шатра. Откинув полог, он кого-то окликнул. Но Шарлотта этого уже не слышала.
Казалось, все звуки, запахи, ощущения – все пропало в один миг. Теперь для нее существовало лишь биение двух сердец, да огонь, полыхающий у порога. Внутри что-то неимоверно защемило. Все ее естество разрывало на части. Она хотела бежать. К нему, от него, с ним или без него… Она хотела снова окунуться в это пламя, что так манило, так звало. Но прошло слишком много времени. Она успела убедить себя в чем угодно, но только не в том, что такая встреча возможна. Она могла поверить во что угодно, но только не в тот взгляд, которым он на нее смотрел.  Как будто он действительно желал...
Не удержалась - встала, пошла ему навстречу. Мир замер вокруг, как будто боясь упустить столь интимный момент. Столь долгожданный, столь призрачный и эфемерный… Несколько шагов, теперь и она, казалось, обрела крылья. Теперь и она может хоть немного, но сократить ту пропасть между ними.
На глазах, против ее воли, выступили слезы, затерявшись блеском в неверном свете фонарей. Тонкие пальчики коснулись раскаленной кожи, провели по щеке, будто убеждаясь, что вот он – настоящий. И огонь, что горел в нем, - тоже настоящий. Но совсем не обжигающий, такой… родной?
Будто очнувшись от наваждения, Шарлотта вдруг встрепенулась и сделала шаг назад, разрывая ту иллюзорную связь, что успела проскользнуть между ними. Чувство тревоги, что отступило на несколько мгновений, снова вернулось, воскрешая в памяти картину темных вод. Инстинктивно защищая дитя, женщина чуть отвернулась от дракона, обняв живот ладонями. Подобные видения были для нее редкостью, дарованной воскрешением – или смертью? – от рук бога. Но Шарлотта, чувствуя опасность, все еще не знала, как определить, откуда же она исходит. И ни трепет во взгляде, ни благоговение, что светилось среди томной зелени глаз дракона, не смогли убедить женщину в том, что…
Что?
Усилием воли Чарли остановила поток этих безумных мыслей. Казалось, после той ночи прошла целая вечность, а она, как сейчас, чувствовала его нежные прикосновения, его заботу, и его пламя, что разжигало в ней неведомую доселе страсть. Как могла она, даже на мгновение, усомниться? Как могла она предположить хоть на секунду, что отец сможет навредить своему ребенку?
В ее взгляде проскользнуло сожаление. Впрочем, могут ли они винить друг друга за эти крохи недоверия? Кем они были друг другу? И кем они расстались? Кем они встретились? Кто они теперь? Тяжесть вопросов, казалось, накрыла ее волной, снова сбивая с ног. Шарлотта присела обратно на кушетку, подняв на мужчину растерянный взгляд. Его имя застряло в горле, так и не было произнесено.  Наконец-то она поняла, почему так опасалась этой встречи. Но теперь… все слишком поздно.
- Вам лучше уйти.
Ее голос дрожал. Ее губы - дрожали. Она отвратительно врала.

Отредактировано Charlotte (2013-01-17 04:05:29)

0

869

Одаривая гостей завлекающими улыбками, словно из воздуха извлекала новая сказительница, так неожиданно представшая на сцене, разноцветные, невесомые платки, и подбрасывала над своей головой в вихрь разноцветных лучей, рассекающих пространство над сценой, над стенами хижины, над головами актеров - за ее спиной они изображали сцену недолгой охоты Богов. И пускай та сцена была примечательна хищной грацией, наполнившей тела ходулистов, а по стенам, вновь ставшим лесом, гуляли звериные тени, практически все внимание зрителей было приковано к движением отдаленно стоящей женщины, танцующей на своем возвышении, как на булавочной головке. Взлетев, лоскуты материала, искусно украшенного и нежного, всего несколько мгновений парили в воздухе, а затем вспыхивали цветным огнем и осыпались на доски сцены благовонным пеплом с дурманным ароматом. Плела свое затаенное колдовство черная жженая кость, отводила внимание простых людей далеко, в темноту, в зыбучие миры - на лесные запутанные дороги со следом волчьей лапы, на безлунные болотистые пустоши с оперившимся камышом, под снежные холмы, где вьюги заметают тонкие следы полозьев, где нет ни времени, ни числа, ни любви, ни сторон света. Анисовый дурман стелился по теплой земле, въедался в кожу и волосы гостей, рождая объемность каждого движения актеров, каждого запаха, появляющегося от курильниц и завивающегося почти зримыми кольцами: как будто каждый из зрителей и служащих оказался в огромном январском аквариуме с выпуклыми линзами, легко искажающими действительность. Черное предметное стекло неба - звезды и кусок луны - не плоские, а выпуклые, прочные, сервированные как будто на огромном столе для бесчисленных персон. Звезды в городе вялые, мелкими монетками рассыпанные, но сегодня и им подарено было новое рождение, новое звучание с каждым расцветающим кругом фейерверка. Проступающие сквозь искусственные звезды, настоящие - крупная деревенская столь, мраморная икра, вырезанная невидимым скульптором. Катился огненным колесом праздник-довесок, такой же терпкий, как случайная капелька вина на ногте. Вот поведет темная женщина руками, коронованная берестяным огоньком кивнет и сдует с раскрытой ладони искристую пыль, хрусткую, как первый снег в колком морозе, как стекло или слюда, раздробленные временем; черную, как чеканка и чешуя дракона, как стены храма души его, в который нет больше пути. И поманит за собой гостей; как не пойти за ней: алый и канареечный шелк плавными волнами, пьяные вразмет кудри, фазаньи перья, порождает она собой новую мистерию и начинает следующую главу повествования. О том, как возвратились домой Брат-Луна и Брат-Солнце, безмерно усталые, без рыбы и без дичи, как не обратили внимания на погрустневших птиц своих, да и легли спать голодные, смурые. О том, как притихли попугаи, не желая мешать своим хозяевам. И о том, что случилось следующей охотой.
Кареглазая проводница за бриллиантовые повороты, за туманные топи, в коридор из двух зеркал, морочила голову всем и каждому, но не тронула двоих, что нуждались в искренности и тяготели признаниями.
Ты выдумал ее, Гонза. Ты сочинил на листе рябиновыми гроздьями ее улыбку и лучистые глаза, и ласку рук, и трепетность ресниц. И душу, что не каждой быть могла дарована. Но не слепить из воска чужой свечи своей судьбы, как не хватай горячие капли. Пусть все, в конце концов, совсем не будет так, пусть останется выдумкой, несбывшейся мечтой, но честной пред собою. И издали, робко, с сердцем, застывающим от каждого вдоха, мечтать только б на минуту, только бы услышать. Голос ее негромкий, в который сам не вправе верить. Пусть говорят, что ты ее придумал. Пусть шепчут, что вовсе не искал. Ты веришь в нее.
Оставшийся у входа в палатку медик взглянул изумленно на свою ладонь, которую едва покалывало изнутри, как бывает от долгого бездействия; поднес ее ближе к лицу, внимательно вглядываясь в слегка покрасневшую кожу, он никак не мог понять, чем было вызвано то внутреннее беспокойство, шевельнувшееся в его душе и отчего же мысли скакали с места на место потревоженными в зенит цикадами, спешащими найти убежище. Ему все время казалось, что вот-вот на ладони поднимется влажный ожог, что схватился он за что-то нестерпимо-горячее, но сколько бы не глядел на руку - ничего не случалось, ничего не происходило, только расцветили ее новые всполохи фейерверка да линия жизни очертилась чуть ярче. Потерев пальцами виски, этот мужчина, на плечи которого был накинут обязательный жилет, вставками над карманами отражающий свет, долго стоял еще на месте, стараясь вспомнить чем занимался раньше и куда так торопился. Торопился ли он вообще? Медик отрешенно закурил, не помня, откуда достал сигареты и были ли они у него вовсе; вскоре упал столбик пепла с сигареты: словно в полусне, врач никак не мог ухватить ни одну из своих мыслей и сам на себя не был похож той внезапной рассеянностью.
Полос шатра за спиной дракона вновь едва качнулся. Ветер.
Раскалывалось, ломалось, крушилось с оглушительным беззвучием что-то у него внутри и это было куда заметнее, чем трепетание плотной ткани. Дробилось осколками самообладание и рвалось дыхание, как от долгого бега в солнце по песку, в котором с каждым шагом утопаешь по колено, по разворошенным углям, которые иссушают, вбирают в себя не только жизненные силы, но и власть последней воли. Только обнажающееся постепенно восприятие остается после этого бега, позволяя чувствовать ослепительно белый холод через тугой комок под кадыком. Но сердце не болит. Лишь молит вновь о той забытой тишине. И ровно замедляет бег, так медленно, так страшно, пока не замрет в то самое мгновение, когда слепое тело почувствует, пробуждаясь, чужое прикосновение. В ту самую секунду, когда все кругом останавливается, сойдясь на одном только этом касании. Вкус медной монетки отчетливо проступает во рту, под языком, и теперь гадай, не гадай на кофейной гуще про сны вещие или лживые - все кажется сонной небылью, растворенной в снежной бархатной глуши. Все так и, когда Шарлотта отходит назад, оказавшись на другом конце мироздания одним коротким шагом, дракон опускает взгляд. Он не чувствует ничего, кроме плотно сплетенных аур. Потерял нюх, но думает, что знает - все верно. Кем был он для нее? Случайным приветливым провожатым, который уже тогда, в таверне у подножия гор, знал наверняка, что они не станут подниматься на вершины. Странным рассказчиком, у которого не было даже своего имени, не то что возраста и мнения, но в рукавах притаилось немало историй, как у всякого хорошего лицедея. Минутной слабостью. Знакомством, встречей и ошибкой. Но для дракона уже тогда стала она единственной надеждой выплыть из темных вод разума собственного, изменчивого, и тянущей на дно бренности. Ее царственные плечи. Чуть поджатые губы. Опущенные ресницы.
Под сердцем она носила его ребенка, а он боялся поверить, спугнуть столь крохотное счастье, которое так редко ценят люди. Боялся, что все окажется не правдой, что желаемое никогда не станет действительным, что на самом деле солнце на закат и никуда не деться...но чувства дракона было трудно обмануть даже ему самому.
Почему он был так беспечен? От чего не попытался узнать раньше? Не почувствовал прежде?
И поверить бы тогда было бы проще. И она не была бы одна.
Было ли тому виной отчаяние, сковавшее рассудок за долгие годы бесплодного поиска, были ли последствия неустанно скребущей тоски, просыпавшейся каждую ночь, или то ощущение себя извечно не у дел, и зеркало в огромном доме, где он намеренно один.
Словно очнувшись ото сна, Гонза шатко, по канатной нити подошел к кушетке, неотрывно глядя на замершую на ней тонкопряху сверху вниз: но с видом побитого пса, пришедшего просить покаяния. С жестами паломника, нашедшего святыню, однако должного вновь двинуться в бесконечный путь против желания и сил.
- Уйду...
Он упал перед Шарлоттой на колени, в преклонении опуская низко голову. Горячие ладони едва ощутимо коснулись ее ног - их дрожь почти не ощущалась. Нет романтики, есть только обреченность в простых действиях, чувство Сансары, последней капли светлых оттенков. Дрогнули и опали плиты тяжелой широкой груди.
- Но все - к твоим ногам...
Все, и зеленые яблоки в монастырском дворе, тополя, изразцовую кампаниллу, весеннюю лигурийскую синеву, темные пинии и кипарисы на киловых скалах, созвездия быстрой, как колесо, июньской ночи, все, что в душе было и что в руках держал, до самый крохотной частички. И ничего взамен. Чтоб только сердце не спотыкалось на ходу, чтоб - нелюбим, но уж хотя бы понят. И если не прощен, то и не проклят.
Закрыв глаза и затаив дыхание, дракон слушал, как перестает биться его собственное сердце, а черная кровь вязнет в жилах. Не пошевелиться от тоски: он встретил ее слишком поздно и даже то, что пульсировала аура Шарлотты от биения маленького сердечка, не могло отогнать от Яноша этого гнетущего чувства. Нерешительно, легко обняв молодую женщину под коленями, он лег щекой к ее бедру и выдохнул, почти беззвучно:
- И жизнь.

+1

870

Краткий миг молчания, но крик рвет душу изнутри. Отчаяние и радость, и томная боль, что вот уже почти приятна, а Шарлотта все никак не может понять себя, понять его… Радоваться ли тому, что сбылась та мечта, которая столько морозных ночей, когда холодная кровать становится пыткой, была спрятана в самых тайных уголочках души? Плакать ли от того, что вынужденное одиночество, положенное на жертвенный алтарь ради них же самих, стало жертвой напрасной? Она не знала. Но больше чувств было не сдержать. По щекам катились слезы, прокладывая все новые соленые ручейки, а Шарлотта не могла вымолвить и слова о том, что плачет она от счастья.
Не в силах больше оттолкнуть, не в силах снова уйти молча, она берет ладонями его лицо, приподымает, а взгляд ее, уж боле не пуглив, не насторожен, излучает безграничное тепло. Теперь уж поздно – маски сняты, никто и не поверит в то, что они никто друг другу.
- Прости меня.
За то, что убежала. За то, что все держала в тайне.
- Ведь было глупо… идти против судьбы.
Она мне сделала такой подарок… А ты не знаешь ведь, что подарком этим для меня стал ты.
- Гонза, я не знаю, что мне делать. Я ведь больше не смогу уйти…
Но и не знаю, как остаться.
В груди ужасно защемило, и стало пусто, как в то утро, когда дракона покидала, боясь его же разбудить. Она знала – ей не место рядом с ним. Но как же сложно было оставлять то, что дорогим столь стало. И даже если это ради его же блага.
Шарлотта чувствовала, как огонь внутри отзывается на пульс дракона. И малыш слегка зашевелился, будто чувствуя столь близкое присутствие отца. Отпустив его лицо, чародейка накрыла своей ладошкой ладонь его, взяла ее в руку и поднесла к сосредоточию новой жизни в своем чреве, давая почувствовать, как бьется их дитя.
Время вокруг них остановилось. Как будто даря призрачную возможность восполнить те мгновения, которых они были лишены. Она склоняет лицо ниже, тянется к нему.  И губы ее находят губы его. Нежное касание – как немой вопрос. И больше слов не надо, впредь взгляды, жесты – вот их диалог.
Но иллюзия уединения рушится, так же легко, как и создавалась. Чье-то настойчивое присутствие обращает на себя внимание Шарлотты, и с ее губ срывается тихий выдох поражения.
- Госпожа Рейвенскрофт, вам нехорошо, - не вопрос, но утверждение. Молодая девушка с обманчивой улыбкой учтиво протягивает руку, - Я вас провожу. Пойдемте.
Столько времени потрачено впустую. Эту партию она безнадежно проиграла.
- Хорошо. Подожди меня снаружи. Я выйду через несколько минут, - приказ начальницы, ослушаться не в праве. Пусть даже и отдел совсем другой. Девушка коротко кивает, сверля взглядом дракона, и послушно скрывается за пологом шатра. А голос Шарлотты, что звучал стальными переливами, вдруг снова становится мягким. Начинает дрожать.
- Вот этого я и боялась, мой милый дракон, - тихо шепчет на ухо. – Им не дано поверить в сказку. Не дано ее принять. Ни сейчас, ни потом. Узнай они, что такие, как ты, существуют,  - открыли бы сезон охоты.
Шарлотта мягко отстранилась, одарив Гонзу взглядом, полным сожаления. Она надеялась, что сей момент прощания удастся оттянуть еще хотя бы на чуть-чуть. Но мироздание, подарив им столь внезапную встречу, требовало своей платы. И Шаррлотта была готова ее уплатить. А потом… бороться до потери пульса. Они еще не знают, но мать, защищающая свое дитя – в гневе страшна. Но не только сила была на ее стороне…
- Мне надо идти. И ты уходи. И береги свою жизнь. Она еще понадобится… нашему ребенку. Скоро вы обязательно встретитесь.
Запечатлев на мужской щеке прощальный поцелуй, Шарлотта двинулась к выходу из шатра. Вопреки всем сомнениям, их история только начиналась.

Отредактировано Charlotte (2013-01-23 22:50:21)

0


Вы здесь » Town of Legend » Европейская часть города » Центральный парк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC