Вверх страницы

Вниз страницы

Town of Legend

Объявление

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Волшебный рейтинг игровых сайтов
Лучшие AD&D и RPG ресурсы Рунета
Town of Legend - литературная ролевая игра. Город, населенный демонами, авторский мир.
Horror, трэш, мистика, магия - вас ждет качественный жесткий отыгрыш с сильными партнерами. Несколько видов прокачки персонажа, огромный выбор школ магии, не договорные бои на арене и в локациях. Система иерархии "хозяин - слуга" с несколькими уровнями и возможностью игровым путем изменять иерархию.
Рейтинг игры 18+ В отыгрышах разрешены нецензурная лексика, насилие, хентай, юри, яой. Перед регистрацией мы настоятельно рекомендуем Вам изучить раздел «Информация». Обратившись в гостевую, Вы можете связаться с администрацией и получить больше сведений о мире. От гостей скрыта большая часть форума - увидеть технические разделы игры можно после того, как Ваша анкета будет принята в игру.
Регистрируясь, Вы соглашаетесь с данными условиями, а так же с тем, что Вы уже достигли совершеннолетия.








• Проводится набор модераторов. Подробней можно узнать в теме объявлений.


• Система игры: Локации
• Дата: Октябрь. 2015 год.



а д м и н и с т р а т о р ы:
Вилетта
Amber
м о д е р а т о р ы:
Ozzy
g a m e - m a s t e r s:
GameMaster

Jack
Хор Мэлет
р r - а г е н т ы:
Blue


Реклама на форуме разрешена только от имени:
Аккаунт: Спамер
Пароль: 0000

Правила рекламы
Наши баннеры
Дружба с городом


Друзья форума



ТОП-ы форума

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Переулок "Киояма"


Переулок "Киояма"

Сообщений 151 страница 180 из 448

1

http://s019.radikal.ru/i634/1405/dc/5642c540552a.png

Свернув с центральной улицы, не так уж трудно оказаться в этом темном, с парой тускло горящих фонарей, затхлом местечке. Здесь, где в каждой тени правильно видеть опасность, где каждый шорох расценивается, как шаги убийцы или вора, а встретить торговца наркотиками так же легко, как в больнице - больного. В любой момент всякий прилично одетый человек рискует попасть под нож или шальную пулю - переулок длинный и в него выходит много черных ходов различных сомнительных заведений, в которых нередки перестрелки. Впрочем, кое-где здесь располагаются и центральные входы в те самые заведения, что посчитали за лучшее спрятаться от полиции и налоговых.
В переулке практически всегда темно и даже днем здесь висит неприятная дымка, что мешает смотреть нормально. Только местные жители уже привычны. Им все равно, в каких условиях кого-то грабить, выяснять свои отношения или творить еще какие-то дела, а вот людям, завернувшим сюда с центральных улиц, действительно может дорого обойтись подобна ошибка. Не смотря на то, что переулок назван именно переулком - в нем много ответвлений, которые способны как вывести на освещенную площадь к зданию местной оперы или завести в тупик, где будут уже поджидать не чистые на руку люди.
В данном случае фраза: "Чем дальше в лес, тем больше дров" - полностью себя оправдывает и, если в самом начале проулка еще горят красными, синими и желтыми огнями фонарики и фонари,  лампы и светильники, о дальше вряд ли будет удачным ходить без фонарика. Более того - переулок вертляв и изломан, словно рисунок лабиринта маленького ребенка и никогда нельзя быть уверенным, что будет за следующим поворотом.

+1

151

Шипение доносилось из глотки падшего, а тело его, в особенности плечи, подрагивали. Казалось, что золотистые глаза сияли, избавившись от той невзрачной блеклости. От апатии, что читалась порою во его взгляде, вместе с некоторой тоской, не осталось и следа. Безумие уже давно взяло верх, но теперь все его моральное состояние без труда можно было узреть на его лице... От столь неравномерного дыхания и шипения его челюсти то сжимались сильнее, словно пытаясь вырвать все плечо, возможно, вместе с рукой, оставив это создание калекой на всю жизнь, то расслаблялись наоборот, позволяя втянуть воздух и через рот. Увы, но даже будучи созданием божьего огня, не получается обходиться без воздуха...
Какое счастье, что он не бросил тот треклятый труп! Какое счастье, что он не отпустил это сумасшедшее существо! Это все ничто, в сравнении, с тем, какую агонию, свою и чужую, Терний ощущал на нижних уровнях Ада, когда чужие вопли, подобно стальному прессу, давали его разум, а когти, клыки и прочие орудия убийства низших демонов разрывали его тело на части...
Но он давно не испытывал блаженной агонии, подобной той, что он испытал совсем недавно, день назад практически. Падший надеялся, что сейчас божественная радость поглотит его извращенное сознание!
Он даже чувствовал, как её тело теряло чувствительность. Движения её были вялыми отчасти, но при этом вздохи её отражали возбуждение и наслаждение, приправленное болью, что заставляло её хрипеть и дрожать.
Удивительно, но каким-то образом слова дошли до его затуманенного сознания, мало что соображающего в урагане самых разнообразных мыслей, вызванным нескончаемым безумием. Девушка хрипела, от чего речь её теряла ясность, но тем не менее Терний все же услышал это ничтожное слово...
Терний прекрасно знал, что этого мало. Ведь это всего лишь начало, всего лишь проба мясца новой жертвы. Мясца нежного, с привкусом сладкой крови, несмотря на душу этого распутного и безумного существа... Все же лишь у ангелов и демонов душа порою отражается на теле или на внешности.
Ладони его спустились ниже, поначалу даже опустив девушку на землю. Длинные и цепкие пальцы сжали тонкие ножки чуть выше колен. Девушка чуть приподнялась даже, а голова падшего оказалась на уровне её груди. Не столько удар, сколько толчок головой и руки резко вверх, дабы удар этой сумасшедшей о землю спиной был как можно более сильным. Чтоб кости затрещали к чертям собачьим... Надеясь на стойкость нелюди, Терний понадеялся бы, что не сломается позвоночник, но, честно говоря, делая это он и не думал практически...
Громкий смех разнесся по переулкам города. Тонкие пальцы даже прикрыли глаза, а тело падшего на мгновение прогнулось назад. Приступ безумия порою были очень сильным... Смех в этот раз не оборвался, он резко стал тише. Через мгновение смех стал совсем тихим, от чего чуть подрагивали уголки рта и губы падшего...
Бледная, чуть подрагивающая, рука скрылась под пиджаком, мгновенно явившись оттуда сжимая не столько нож, сколько кинжал.
Он опустился на колени, своими коленками при этом придавив её тонкие ножки к земле. Без особых мыслей о предосторожности, просто машинально. Тело его чуть вытянулось, оказываясь на телом юным. Пальцы руки лишенной кинжала (она использовалась в качестве опоры) оказались у щек задыхающейся девушки. Движение лица вниз. Соприкосновение губами, то, что можно назвать поцелуем, хотя столь романтичное название сюда явно не подходит... Движение ртом были резкими и напирающими, от чего падший все более походил на животное, пытающееся укусить или попросту поранить зубами жертву, ещё и вытягивая у неё кровушку изо рта, вылизывая её же ротовую полость. Со столь сладким вкусом ни один нектар или сок не сравниться...
Рот его отдалился, лишь остатки слюны успели, стекая капнуть на губы девушки. Все-таки безумие уподобляет живое существо не человеку или демону, о нет, скорее бездумному животному.
Он приподнялся, хватая девушку за запястье и притягивая руку ближе к себе. Бледные пальцы сжали всю ладонь и острое лезвие притронулось к ладони. Он не пронзило его, а лишь касалось острием, вращаясь подобно буру. Легкий нажим и лезвие вошло на пару миллиметров, выйдя тут же обратно. Силы Тернию хватало, что бы не дать насадить ладонь на лезвие, в ответ на эти дразнящие движения. Острие легонько пришлось по кожице войдя по центру её раз, на этот раз чуть глубже. Остановка. Лезвие даже начало выходить, но вдруг неожиданно резкое движение и острие показалось с тыльной стороны ладонь Терния, пронзив руку не только девушки, но и его собственную.
Слишком острая и ожидаемая боль не была столь весела и забавна, но громкая усмешка не заставила себя ждать, более всего напоминая уже более громкое или высокое, сорвавшееся, шипение. Терний с трудом не захохотал снова. О нет, копим, копим боль в себе, что бы дать ей покинуть обезумевший хаос сознание единым потоком эмоций!

0

152

На секунду произошла дезориентация в пространстве, и пылающий взгляд потерялся, испуганно выискивая своего спасителя.
Лицо парня на секунду застыло перед ней и она, наконец, смогла рассмотреть его внимательней, не для того, чтобы запомнить его черты, а чтобы запечатлеть у себя в памяти эти золотые безумные глаза, которые так были схожи с глазами сумасшедшего в истерическом припадке. Уширомия заулыбалась, глядя на него сверху вниз, разрывая свою все еще немного ноющую щеку для улыбки. Уголки губ дрожали, поэтому выглядело это будто кто-то тянет вверх за веревочки, стараясь рассечь лицо в красивой дуге.
Картинка резко поменялась перед глазами, когда она поняла, что падает. Удар пришелся столь болезненным, что послышался треск каких-то костей, каких именно определить было сложно, ибо тянущая вниз, звенящая вокруг боль пронизывала нитями, казалось, каждый миллиметр окружающего мира. С её губ слетело что-то вроде болезненного стона, однако, человеку, знающему повадки мазохистов, должно было быть известно, что та сладостная боль, которая пульсировала под кожей, только в радость.
Голова мало что соображала после удара, но была в состоянии оценить, что позвоночник, хоть тот и болезненно гудел, цел и калекой пока еще её не оставили. (пока – ключевое слово)
Единственное, что, казалось бы, вернуло её к мыслительным процессам так это животный поцелуй незнакомца. Глаза резко распахнулись и дребезжали, словно стекло под тяжестью высокой ноты звука. Он кусал её, высасывал кровь, которую так страстно желал. Уширомия еле сдерживала смех, который был готов вырваться на свободу из груди, когда смотрела на этого обезумевшего. Она видела, как тот уже не старается себя сдерживать, как желание доставить боль, получить великолепную симфонию из страданий одолело его разум, если таковой вообще имел место быть.
Грудь сжимало нечто, оно перекрывало кислород и дышать становилось все сложнее. Но это удушье… Ооо, как же Кирия обожала это чувство, когда ты пытаешься вобрать воздух в легкие, а его нет, ты пытаешься все чаще, нервно шевелишь губами, чувствуешь, как горло разрывается от напряжения, а голова темнеет от нехватки кислорода, ты хватаешься истерически за горло, карябаешь его ногтями, пытаясь сделать хоть что-то…
Но больше она любила ту разрывающую боль от лезвия ножа. Холодное острие впивалось медленно в вытянутую ладонь, дразня и раззадоривая еще больше. Плечи слегка подрагивали от нескрываемого удовольствия, улыбка широкая, безобразная, во все свои тридцать два жемчужных зуба, на которых были тонкие линии из крови после страстных «поцелуев». Из груди вырвался хриплый выдох, который заканчивался дрожью и нервным смешком. Но удовольствие продлилось лишь столько, сколько её дразнили. Когда же ладонь пронзила резкая боль, зрачки Уширомии расширились, и невыносимо высокий крик пронзил тишину переулка. Но этот крик был настолько быстр, что исчез так же молниеносно, как и появился.
Девушка чувствовала в себе холодную сталь и нервно улыбалась, пытаясь подвигать вялой рукой, для больших ощущений в голове. Разрыв нервных окончаний, прошелся эхом по телу, оставляя после себя мелкую дрожь. Она любила это послевкусье, когда главная часть закончена, когда в тебе есть это лезвие, и ты мучаешься от неприятных ощущений, от какого-то дискомфорта, пытаешься убрать руку, но что-то не дает это сделать. Для тела – это как наркотик. И никакой оргазм не сравниться с тем, что ты испытываешь, чувствуя как что-то металлическое извне разрывает тебе кожу, суставы, дробит кости и выходит с обратной стороны твоего тела, а липкая, вкусная, пахучая кровь ручьями стекает вниз, рисуя на порванной коже причудливые узоры.

+1

153

Губы и подбородок измазаны в чужой крови, его золотистые глаза словно блестели в темноте - более всего Терний походил на некоего вурдалака или кровожадного демона, коими их чаще всего изображают трусливые и ничтожные людишки, эффект усиливался за счет шипение, в которое обращался его смех. Его губы и уголки рта и губы дрожали, а зубы стучали, пытаясь сжаться, сдерживая сумасшедший смех. Он желал увидеть блаженную радость и удовольствие или же гримасу кошмарной агонии на её лице, сдерживая в себе безумное веселье...
Безумие, веселье, перетекающее в эйфорию, блаженная агония - все это успело поглотить его сознание, очищая его от ненужных мыслей. Лишь желание причинять и ощущать боль руководило его сознание.
Весь мир то плыл пред затуманенными глазами, то и вовсе обращался в миллионы смешанных между собой красок и разводов,среди которых лишь выделялся силуэт его жертвы... Тем не менее, он сумел сфокусировать свой взгляд на её лице, частично возвращая ему привычную ясность и даже некоторую внимательность, которая не исчезала вместе с сумасшествию...
Столь забавная и возбуждающая реакция на нож безмерно радовала. Он отчетливо ощущал, как дрожит от блаженного удовольствия её тело. Учащается дыхание от божественной агонии, подобно железному прессу давящей на легкие и извращенный мозг. Видел, как разлипались её, алые от оставшейся крови, губы, а из гортани доносятся судорожные выдохи, дрожащие от безумного и извращенного веселья и агонии, убивающей все человеческое и разумное. Даже от животного не оставалось ничего в сознании: они ведь не любят боль, человек обращался в чудовище, худшее чем многие нелюди, включая демонов...
Неожиданный, громкий крик заполонил сознание Терния приумножая и усиливая сумасшествие, даже несмотря на свою краткость. Крик боли столь чудесен! Блаженный звук жизни, порождаемой через боль. Ах, как жаль что он так короток. Тело Терния даже выгнулось машинально и снова громкий смех разнесся по улицам, как только раскрылась пасть падшего... Пара мгновений и рот закрылся, лишь клокочущие и шипящие звуки составляли негромкий смех сквозь сомкнувшиеся зубы...
Нож покинул бледную плоть, но бледные пальцы Терния не отпускали ладошку девушки, не теряя своей силы, несмотря на то, что и его ладонь была пронзена. Украшенный хаотичными узорами разрисованными алой кровью, бледный лик Терния приблизился к ладони девушки. Влажный язык коснулся окровавленной руки, слизывая кровь и подобно буру двигаясь около раны, словно желая пролезть в неё... Падший коснулся щекой влажной уже ладонь, кровь из которой все ещё сочилась, оставляя алые отпечатки этих прикосновений у себя на щеке...
- Боже-е-ественно...- выдохнул падший, с трудом прервав тот тихий смех сквозь стиснутые зубы.
Он отпустил ладонь. Пора бы двигаться дальше... Бледные пальцы ухватились за край рубашки, дернув рукой в сторону. Часть плеча и тела уже была оголена, а оторвались там пуговицы или же расстегнулись - Терний не обратил внимания, главное, что бесполезная тряпка не прикрывала хрупкое тело.
Прелести, присущие любой девушке и женщине, совершенно не интересовали Терния. Лезвие ножа оказалось чуть ниже груди, касаясь своим кончиком ребра, выпирающего и отчетливо видимого из-за крайней худобы. Окровавленная ладонь чуть выше груди, прижимая девушку к земле ещё сильнее.
Лезвие начало скользить по кожу горизонтально, повторяя форму одного из ребер, не прокалывая бледную кожицу. В прочем, нажим чуть усиливался, а через мгновение кончик лезвие проколол кожу, скользя дальше, оставляя неглубокий порез, повторяющий форму одного из тонких ребрышек, разрезая кожу, подобно бумаге или картону...

0

154

Сердце билось так сильно, что ребрам было сложно сдерживать его, будто оно раздробит все кости и проломит себе путь наружу. Оно по началу стучало громко, сильно, безудержно, но после того, как блаженная сталь была вынута из ладони, оно заревело от пронзительных ощущений, когда по рваным краям твоей кожи еще бродит острие ножа, разрывая нервы вертикально, оставляя после себя отчетливо ясную дорожку из боли.
Глаза золотые и красные бились в конвульсиях. Уширомия слабо улыбалась, смотря на своего черного ангела, взглядом до селе известным только девушкам легкого поведения, измученным, уставшим, но безумно довольным, и блядская улыбка дополняла этот образ.
- Боже-е-ественно... – прошипел незнакомец, голос раздался в ушах металлический, сухой и приглушенный, будто он задыхался.
Улыбка чуть шире, для нее это звучало самым лучшим комплиментом. Хотелось что-то ответить в ответ, отдать дань уважения, сказать о том, как она восхищена им, но алые от крови губы смогли лишь сделать пару вялых движений, по которым можно было бы предположить, что той не хватает воздуха в легких и она жадно пытается глотать его ртом.
Легкий холод прошелся дрожью по телу, тогда она поняла, что игра продолжается. Такая сладкая, непреодолимо манящая игра, не правда ли? Это даже не естественный отбор, здесь сильный не убивает слабого, в природе никто не любит боль, её все боятся, пугаются, сторонятся. Здесь больше взаимопомощь и взаимовыгода. «Я тебе одну боль, ты мне две.»
И вот, когда острое лезвие прошлось по бледной коже, все тело запульсировало в истерике. Уширомия чувствовала, как горячая кровь бежит по венам и ждет выхода из этого замкнутого круга, ждет выход из этого тела. Алая жидкость внутри невыносимо жаждала найти хоть какую-то лазейку и выйти к звездам.
Колющая, тянущая, слабо острая боль прошлась по ребрам, сначала неприятно резало поперек кожи, и каждая клеточка тела билась до конца, стараясь не дать себя убить. Но, когда лезвие вошло глубже, было уже поздно и бесполезно.
Боль, кричащая, затуманила сумасшедший разум. Уширомия тихо стонала, чувствуя, как кожу разрезают, словно бумагу, как её тело безотчетно старается еще вырваться из-под ножа, но извращенный разум, гонимый чувством наслаждения, не дает исчезнуть и приказывает лежать и наслаждаться.
Пронзенная ладонь потянулась к губам, судорожно, стараясь не проронить ни единой капли крови. Жадно слизывая нектар со своих рук, кукловод нервно засмеялся и прерывисто выдохнул, стараясь не задохнуться.
- Что же мне нужно сделать, чтобы вам было так же хорошо, как и мне? – наконец чуть слышно прохрипела Уширомия, разрывая свое лицо в дрожащей улыбке.
Однако, слова были настолько глухими, что были похожи скорее на шелест листьев, чем на членораздельные звуки, но удовольствие настолько велико, что не хотелось его прерывать ненужным напряжением мозгов и мышц лица.
Вырежь меня. Покажи мне, что у меня там внутри.

+1

155

----> Колодец

Март. 2010 год.

Забвение... темнота, казалось что эта долгая и порой скучная игра под названием "Жизнь" была окончена. Ощущения тела совершенно отсутствовало, будто его и вообще нет, только остатки разума парящие где то в склянке в темной кладовке богов. Но нет, не тут то было. Какое то тусклое свечение и еле заметные огоньки, подобно светлячкам в темную ночь.  Дискомфорт, странная ненавязчивая боль по всему телу. Тело? Ну наконец то оно хоть как то начало подавать о себе признаки жизни.  Но что это? Где сейчас находилась полукровка? В той же самой темноте.. в невесомости. Яркая вспышка пламени окутала тело, в глазах полукровки мелькнуло волнение, а что если опять её забросят куда то, в неизвестно чье тело, и начнут играть, как самой бездушной и глупой марионеткой. Языки пламени окутали тело, прогорая и исчезая вместе с ним, возвращая Лану в прежний мир, до следующего сеанса игры. Все то же ярко пламя вспыхнуло посреди какого то темного переулка, но на сей раз, рассыпаясь пеплом и оставляю в память о себе лишь небольшое тельце. Хриплое дыхание, пальцы дрогнули, пытаясь сжать и ощупать землю под собой.  По ощущению это был асфальт, причем покрытый тонкой пленкой льда. Ощутив холод, Вэлку чуть передернуло, поспешив открыть глаза, девушка чуть успокоилась. Теперь вместо странного места противостояния двух стихий, она лежала в обычном городском переулке. Кое как поднявшись, потерла глаза ладонью. Тело пошатывалось, гадское ощущение, когда не можешь нормально контролировать собственное тело начинало раздражать. И только сейчас до носика девушки донесся знакомый, манящий аромат, мягко манящий со стальным привкусом. Как давно Лана не пила крови, казалось, что целую вечность. Взгляд заскользил по сторонам пытаясь как можно скорее увидеть источник. Долго искать не пришлось, поворот головы и что за прелестная картина предстала перед голодной полукровкой. Дядя манияк решил заманьячить молоденькую девушку, да ещё и так зверски. Где в глубине появилось желание поддаться инстинктам и помочь с расчленением, да и перекусончик организовать, а потом запить самим дяденькой, но всегда это но. Крэт не могла отступить от одного маленького понятия, как не крути, а работает то она все ещё в ментовке. Скрипя зубами девушка наконец то встала ровно, и даже не шатнулась на этот раз, пара секунд обозрения и вот Лана медленным шагом направилась к парочке.
-Молодой человек, а что это вы тут противозаконной деятельностью промышляете? Все что смогла выговорить полукровка, не в силах сообразить что либо более уместное. Башка все ещё болела, да и тело не до конца пришло в норму. Вот интрсно что мог подумать дядечка о юной девочке столь дерзко влезающий в его дела.

0

156

Терний получал неописуемое наслаждения. Его лицо, не могущее удерживать на себе лицемерную маску, достаточно полно отражало охватившее его разум безумие, его лик, казалось, даже утратил человечность. Безумнейшая ухмылка, невиданная на лице многих маньяков, и сияющие глаза. Эти золотые, истинно золотые сейчас, ожившие от безграничной радости и наслаждения, глаза не имели ничего общего ни с животными, ни уж тем более с людьми. Не способно животное испытывать столь сильную радость агонии. Редкий человек способен наслаждаться каждый мимолетным движением тела, улавливать боль и её предвкушение в одних лишь вздохах, предчувствовать чудеснейшую боль, не прекращающуюся, растекающуюся по телу вместе с кровью, медленно, но верно обращая разум в своего покорного раба. И уж разуму лишь сможет ли он насладиться божественной агонией, принимая её как дар божий, даже будучи безнадежным атеистом и отступником, или же будет сопротивляться боли, лишь усиливая её, доводя свою жалкую душонку до изнеможения, разрывая её на мелкие частицы...
Ладонь словно двигалась сама, чуть было не войдя по самую рукоять, тем не менее, пока падший каким-то неведомым образом воздерживался от столь сильных повреждений на теле жертвы.
О да, как прекрасно бы было разрезать её худой животик, словно проделывая дыру в мешке с подарками, насладиться видом ещё не переставших работать органов, после освобождая тело от этого ненужного хлама, что можно использовать в качестве еды...
Тем не менее, столь печально будет, если милая девушка умрет сейчас, когда разум Терния просил ещё, переходя в практически полностью безумное состояние.
Лезвие длинного ножа, фактически клинка, оставило бледную кожицу спокойно, на некоторое время. Сам же Терний чуть нагнулся, проводя языком по кровоточащей все ещё ранке. Как же удивительно тело живых существ, ведь в нем столько этого чудесного алого нектара!
Терний выпрямился, рука даже начала приподниматься, дабы продолжить свое изучение тела девушки, однако падший все же остановился...
Он был безусловно увлечен пытками этой сумасшедшей мазохистки, но свечение все же заставило его отвлечься - все же это было довольно-таки странное и неожиданное явление. Лицо не способно выражать удивление, да его по сути и не было, ведь столь больной и изуродованный разум не всегда способен был здраво и адекватно соображать. Безумная ухмылка, что, казалось, пыталась стать ещё шире разорвав лицо, и совершенно дикий взгляд золотых глаз с маленькими зрачками обратился в сторону где был замечен свет.
Девушка. Молодая на вид. Её губы кажется двигались - сложно различить в подобной темноте, наверное, что-то говорила, но сейчас слова толком не доходили до Терния, он и не желал их слышать, потому он были подобному протяжному и тихому набору звуков, не несущих особой смысловой нагрузки.
Безусловно велико было желание искромсать первую жертву, но даже ввергнутое в хаос сумасшествия сознание понимало, что уж больно странно и уверенно шагала эта девушка.
Неторопливо Терний все таки поднялся на ноги. Его руки и тело поднимались медленно, словно лишенные силы, будто их тянули некие невидимые нити, а где-то на крыше находился кукловод, управляющий марионеткой.
Его плечи и тело дрожали, равно как и голова, слышался лишь приглушенный и тихий смех напоминающий отрывистое и мерзкое шипение ползучего гада.
Голова резко поднялась, обращая взгляд безумных глаз на девушку. Благо, расстояние между ними было не столь уж и большое, особенно учитывая, что поднимался Терний медленно... Ничего не говоря, без каких-либо мимических изменений, Терний практически прыгнул вперед, а одновременно с этим полностью выпрямилась рука вместе с ножом, посылая ладонь вперед, дабы пронзить уже окровавленным лезвием девушку, одновременно с этим проводилась темная энергия фактически по лезвию, дабы усилить боль или же увеличить вероятность столкновения лезвия с телом, если вдруг будут какие-то магические барьеры...

0

157

Стук. Стоп. Сцена с возбужденными стонами и дрожащими руками. Водить лезвием по худому телу - это приятно, это приятно даже когда ты по ту сторону ножа и держишь его за металлическую рукоять.
Мозг затуманен, или переутомлен, не знаю. Она могла лишь наслаждаться той болью, которая раскатами грома, когда чуть тише, когда чуть громче, проходила сквозь нервные нити под кожей.
По мере того, как кровь вытекала из ран, медленно, не торопясь,  Уширомия чувствовала, как за острыми ощущениями, шла легкая слабость и то послевкусье, которое тянет вниз все ранее поврежденные места.
Больно дотрагиваться до пронзенной насквозь ладони, которая лежала на мокром асфальте ненужной конечностью. Она чувствовала, как её красота вытекает через раны вместе с её кровью, она становится бледнее, пульс учащается, дыхание рваное, неопределенное.
Красные глаза шизофренически бегали по тому несчастному клочку неба над головой, то щурясь от удовольствия, то расширяясь, от боли вонзенного чуть глубже лезвия ножа.
Кирия слабо приподняла голову. Выпирающие кости, а по ним, словно по пустыне, проведенные линии, алые, идеальные и прекрасные. Люди, которые не понимают красоту этих линий – ненормальны, нельзя не любить такое.
Где-то на начальной стадии, она обретает уверенность, что сделала правильный выбор, схватив того, кто не отступиться и пойдет до конца, заигравшись в идеальную игру. Она увлекается и делает свое дело. Она знает, ты не сорвешься, поэтому она выбрала тебя - даже тут проявив свой перфекционизм. Ты будешь играть по ее правилам, упоенная изменениями своего разорванного тела и изнасилованного желаниями мозга.
Но тут что-то сломалось. Игра резко прекратилась, и наступило безмолвие.
Кирия, лежа на асфальте, слегка выгнулась, чтобы видеть то направление, в котором смотрел незнакомец. Вдалеке она видела перевернутый силуэт, который, кажется, что-то говорил, шептал, хмурился.
Когда незнакомец исчез и над ней появилось все то же рваное небо, Кирия прорычала и нехотя села на асфальт, смотря через плечо за интригой в переулках. Она смотрела на этот силуэт с какой-то ревностью, злобой и негодованием.
Ей хотелось продолжать начатое.
Не хотелось, чтобы он переключался так резко на кого-то другого.

Остановка сердца. Откачка. Бьется из последних сил.
Еще одно недовольное рычание.

Отредактировано Кирия Уширомия (2010-04-12 13:11:35)

0

158

Появление Ланы явно не сулило ничего хорошего для злоумыленника, но вот не могла не удивить реакция самой жертвы, на факт переключения внимания с неё на новоприбывшую особу. Вместо того что бы попытаться бежать или молить бога за посланное спасение, девушка уселась, да ещё с каким то недовольным видом. Подобная реакция даже отвлекла внимание полукровки от самого злоумышленника. Мысли ещё не пришедшие толком в порядок закрутились бешеной канителью в голове рассматривая десятки ситуаций и вариантов, были даже такие, что эта парочка просто мазохисты, и так развлекаются, но тогда зачем это делать в переулке? очередной экстрим? Но и тут облом рассуждениям, только благодаря реакции вампира, Лана успела уловить резкий выпад руки незнакомца.  Острие кинжала блеснула в тусклом свете фонаря. Но Крэт не собиралась становиться ещё одной жертвой, да и ножевое ранение ни к чему, особенно после гадкой игры всевышних. Моментально скользнув чуть в бок, перехватила руку парня. Попутно ощутив темную энергию что так и сочилась по руке и клинку, девушка не побрезгала воспользоваться и своей темной магией. Направляя сильный поток со своей ладони в его перехваченное запястье. Энергия стремительно понеслась по плоти, сбивая поток противника, и насыщая его руку. Выдавая себя легким онемением в данной области руки. Усилив подобный поток Крэт могла запросто нанести серьезное ранение, или же оторвать руку бандюги-садиста  нафиг. Нервно стиснув клыки, полукровка старалась собраться и не потерять контроль над телом. Как же все таки было непривычно заново осваиваться в своем же теле, которое к тому же пошатывала как после недельного попоя, да и ломило, будто фура сбила.  Расслабляться не стоило, мало ли какой фокус выкенет этот чудо-манияк, хотя по ощущениям  не так уж он был и силен в черной магии.
-Не советую так делать, мистер! боле строго и холодно проговорила Крэт, устремляя взгляд в его глаза.

+1

159

Новоприбывшая оказалась довольно-таки быстрой, надо признать, в прочем, тут сыграла и уже некоторая недееспособность Терния, чей разум уже отказывался соображать более или менее здраво, будучи поглощенным водоворотом блаженного безумия и сумасшествия, что поглощали сознание с поразительной легкостью, превосходя даже алкоголь и наркотики. В конце концов, никакие человеческие химикаты не сравнятся с блаженством божественной агонии, пропитывающей все тело, подобно самой обычной крови...
Нож Терния не отхватил плоти незнакомки, к несчастью, но это не слишком волновало безумца. Ему обычно абсолютно наплевать было на подобные поражения или же превосходство противника в реакции или в магической силе, в конце концов, к Тернию сила возвращалась крайне медленно, до сих пор были лишь крупицы из того, на что он был способен до того, как стать падшим.
Нож извернулся в его руках ещё до того, как темная энергия прошла по ней, чуть задевая лезвием ладонь, наверное, лишь благодаря этому онемевшая рука вырвалась из хватки прибывшего создания. Боль, что поразила его руку, была довольно-таки сильна, от того лишь одну реакцию она могла вызвать у Терния... Смех. Сумасшедший смех, от которого истлевшая душа Терния тряслась в экстазе, выбивая чечетку, под ритм заданный барабанными перепонками, которые давали Тернию услышать участившийся пульс, как это часто бывает с контуженными.
Безумное веселье это истинное счастье, но крупицы рассудка подсказывали, что пора уходить, ибо столь невменяемое состояние может сыграть злую шутку...
Частицы праха, что под землей были везде, включая этот город, сплетались в нечто напоминающее скелет. Удивительно, что сейчас Терний даже колдовать был способен. Он бросил взгляд своих сумасшедших глаз на свою живую жертву, словно запоминая её энергетику, с ней он ещё встретится неприменно....
Смех не прекращался, он лишь затих, обращаясь в более прерывистое, привычное шипение, смех змеи или иного шипящего гада. Терний решил отступить. Из земли, прямо перед полицейской, вынырнуло костяное создание. Эдакая собака, только челюсти были чуть побольше, да и зубы поострее. Пускай она отвлечет её, а Тернию пора бы уйти...
Так падший побежал, свернув за угол, передвигаясь порою вприпрыжку. Воодушевленное божественной агонией, состоянии чудесной эйфории, волшебного полета и сладкого возбуждения не отпускали его, распространяя нездоровый свет сумасшествия по его и без того больному и извращенному сознанию...

--->Ретировался куда-то.

0

160

Те две странные личности были на удивление похожи, на два пятна, которые то исчезали, то вновь появлялись и расплывались перед глазами. Двигались плавно, быстро, скорее даже молниеносно. Даже глаза устали от столь резких перемен. Не заметно для себя, Кирия вдруг поняла, что её горячо любимый маньяк скрылся из поля зрения.
Тяжело вздохнув, она встала и отряхнулась, будто бы ничего не было, словно споткнулась, упала и поднялась.
Взгляд через плечо слегка безумный и дезориентировавшийся от боли, все еще растекающейся по телу. Она, наконец, смогла разглядеть дамочку, что так резко прервала её веселье.
- Ох уж мне эти копы, - пробурчала Уширомия, высказывая все свое недовольство сказанной фразой.
Неудивительно было, как сильно ей она не понравилась. Кукловод имел крайне удручающие отношения с законом. Промышлять противозаконной деятельностью – было её любимым хобби, а полицейские, как охранники этого самого закона и морали всегда мешали в самый неподходящий момент. Видите ли, человека изрезать нельзя, видите ли, это аморально и нехорошо. Фи.
Уширомия никогда не отличалась логикой и вообще активностью мыслей, все в её голове ограничивалось лишь ублажением своих желаний. ОНО всегда побеждало злополучное Я, если такое вообще имело место быть. Но даже такая дура, как Кирия, поняла бы, что дамочка является человеком из правоохранительных органов, ибо только такое быдло, а по её мнению все копы – то еще быдло, могло вот так вот прервать все веселье без зазрения совести, ссылая свое вмешательство на благое дело во имя страны и общества в целом. Хотя, это их не оправдывало, так считала Кирия, по крайней мере.
И вот, поняв, что её задница в опасности, а задница – это святое и к её мнению нужно прислушиваться, Уширомия решила скрыться от греха подальше, точнее подальше от этой странной дамочки.
Мерзко хихикая и подрагивая плечами от забавной ситуации, в которую она попала в эту чудесную ночь, девушка на носочках, вдоль стеночки прошла вглубь переулка и скрылась за домом. Незамеченной естественно ей скрыться не удалось, ибо такое создание как Кирия невозможно было не услышать. Да и то шипение, которое подразумевалось как смех, был столь отвратительным, что любое здравомыслящее создание вздрогнуло бы от услышанного.
Выглядывая из-за угла дома, Кирии показалось, что некрасиво уходить по-английски. Нужно быть вежливым и интеллигентным человеком, во что бы то ни стало.
- Чао, амиго! – крикнула Уширомия сквозь смех во всю глотку и рванула по улице, куда глаза глядят.
= = > вишневый сад

Отредактировано Кирия Уширомия (2010-04-20 19:42:03)

0

161

---> Полицейский участок

Март. 2010 год.

Странно, только утром Крис сидел в таком же авто и смотрел сквозь стекло на город. Только одно маленькое отличие, тогда он был в наручниках, которые сейчас висели прицепленные к поясу. На его коленях лежала раскрытая папка, в которой лежал один листок и несколько фотографий. На бумаге было написано какое-то дурацкое японское имя, из-за которого язык сломаешь пока сможешь нормально произнести его, и более-менее важные детали касающиеся убитого, вроде адреса местожительства и родственников и знакомых. Но интуиция подсказывала, что эти данные не понадобятся. Фотографии рассказали МакКину намного больше, чем безликие слова.
На фотокарточках был запечатлён с разных ракурсов мужчина, лет от двадцати пяти до тридцати пяти - слишком изуродовано тело. По прилагающемуся документу значилось, что он умер от пореза на шее, в определённых кругах его называют ещё "Улыбкой". Лицо убитого сплошное кровавое месиво, так как и его живот...
-Господи... Как ты позволяешь такой мрази жить?!-Крис со вздохом закрыл папку, он и прежде видел трупы, чей внешний вид оставлял желать лучшего, но ему никогда не приходилось иметь дело с одним телом, да и вообще иметь дело с метверцами не приходилось. Горы бездыханных тел были просто декорациями, которыми очередной выродок украшал своё жильё. Трупов часто бывало так много, что сознание просто отказывается воспринимать их за реальнось, казалось что это сплошная бутафория, но к сожалению так бывает не всегда, и приходится мириться с мыслю, что ты стоишь по колено в чужих ошмётках, средки которых вемя от времени всплывает какая нибудь конечность и кого-то тошнит прямо на проплывающию мимо голову, а те у кого желудок покрепче, стиснув зубы идут вперёд, желая только одного - смерти ублюдку это сотворившему.
Кристиан облокотился на подлокотник двери, и оперев на кулак голову, уткнулся лбом в стекло. Всплывшее воспоминание, как и та облёванная голова, заставляла стиснуть зубы, с желанием в скором времени свернуть гаду шею и оторвать голову к чёртовой бабушке.
Автомобиль свернул с главной улицы и уже вдалеке показались мигалки полицейских машин. Дорогу преграждало деревянное ограждение, на котором на двух языках - японском и английском, было написано: "Осторожно. Полицейское заграждение. Не пересекать". Со стороны Криса подошёл полицейский, оборотень открыл окно, своевременно достав ксиву на всякий пожарный.
-Детектив МакКин. Как оно?- спросил он, желая узнать чужое мнение по поводу картины, которую теперь придётся увидеть в живую.
-Отвратительно сэр-ответил коп и отошёл к заграждению, которое отодвинул и вернул на место, когда автомобиль проехал.
Крис открыл дверь, и взяв с собой папку, направился в переулок, из которого уже отсюда веяло смертью. Кто знает, сколько там было убито, и сколько скелетов храниться в мусорных баках. Переулок был облеплен жёлтыми полосками с надписями "Полицейская линия. Не пересекать!", эти ленты, как паутина опутывали весь этот апендикс, окутанный злобной дымкой, не дающей заглянуть в чрево этого тёмного местечка.
К МакКину подошёл офицер и начал рассказывать уже известные детали, на всём пути к телу. В общем ничего нового он не сказал, а ведь пробыли здесь уже несколько часов. Чёрт, как так можно работать?
Кристиан склонился над трупом. В реальности он выглядел ещё хуже чем на фотографиях. Бледная кожа, остекленевшие глаза, мерзкие порезы
-У кого-то скверное чувство юмора-произнёс Крис рассматривая порезы - от уха до уха
-А это что?-оборотень аккуратно взялся за челюсть мужчины и повернул голову на другой бок. Не смотря на поработивший дождь, было ясно видно, что здесь поработали ножом, и весьма острым. Значит это не стычка двух бродяг.
-Зачем же тебе понадобилось вскрывать живот?-Крис осмотрел вспоротое брюхо, и на первый взгляд от туда ничего не вырезали, значит продажа органов здесь тоже не имела место быть.
Кристиан глядел асфальт вокруг трупа, и заметил пластмассовый ярлык с цифрой шесть, рядом с которым ничего не лежало.
-Что там было? Нож?
-Да... Его уже отправили на экспертизу и... Извините-полицейский прослушал сообщение по рации
-Только что появились результаты. Нож не убийцы. Убитого
-Обидно... Это всё могло бы упростить
Кристиан поднялся на ноги, мысли крутились в голове, он думал о том как этого парня убили, зачем, и что делать дальше. Обычно об этом размышлять приходилось не часто, надо было придумать как ликвидировать, а не зачем этот урод убил столько людей.
-Свидетели есть?
-Мы опросили жителей близлежащих домов. Все говорят, что ничего не видели. Мы продолжаем спрашивать. И еще... Убийцу застал наш офицер, но где она сейчас неизвестно...
-Ясно... ну. Этого офицера мы ещё найдём. Он нам здорово облегчит жизнь
Это был ещё не конец, что-то подсказывало, что есть что-то ещё и Крис доверившись интуиции продолжил искать. Он прошёл в глубь переулка. У стен дома лежали кучи мусора - баки, картон, мешки, коробки и так далее. И вдруг...
-Странно... Ну ка-Кристиан подошёл к скоплению картона, он что-то учуял, что-то напоминающее кровь. Отбросив плотные жёлтые листы в сторону, оборотень обнаружил тёмные пятна. Ошибиться невозможно - это кровь. Только вот запах не похож на человеческий...
-Эй! Сюда! Зачерпните это, да побольше-находка обрадовала МакКина, а за ней в голову пришла идея
-Когда сможете, просветите здесь всё этими лампами... Боже... Как они называются?
-Ультрафиолетовые люминесцентные лампы?
-Да-да. Ими. Уверен они нам приоткроют завесу тайны этого убийства
Крис вышел из переулка и прислонился к стенке дома. Надо было решать, что делать дальше
-Где же этот офицер?

Отредактировано Кристиан МакКин (2010-05-02 00:15:12)

0

162

Если говорить о сумасшедших, то наверное именно к ним бы и могла отнести Вэлана двух странных личностей в темном переулке. Безумная реакция на боль, да и странное поведение девушки. Казалось весь мир сошел с ума после возвращения из игровой богов.  Рука предательски заныла явно демонстрируя недовольство к столь старательному применению темной энергии. Чуть зарычав и потрусив кистью руки, проводила взглядом молодую особу.  Возможно не будь Лана такой уставшей и растерянной она бы кинулась вдогонку и точно заставила бы дать показания против маньяка-садиста. Но сейчас не хотелось ничего, только постепенно возрастающая жажда голода. Крэт казалось не ела уже пару недель, наверное это было одно из последствий непонятной игры всевышних. Лишь недовольно махнув рукой в сторону, где подавно исчез силуэт девушки, Вэлка фыркнула.
-Хавать охота... тихо буркнула она себе под нос. Дело было вечером, дело топало к вечеру. Постепенно в голове уже стали появляться мысли вспомнить прошлое и заманьячить кого-то в темном переулке, но чем тогда полукровка лучше того маньяка? Наверно единственное, что останавливало её от нарушения закона. Следы крови на асфальте и её манящий аромат, постепенно пробуждали зверя внутри, от чего Лана и решила покинуть переулок. Где-то в стороне послышались шаги и голоса, уберегая себя от ошибки полукровка ловко запрыгнула на пожарную лестницу. Благо тело уже поддавалось полному контролю. Ловко забираясь вверх, девушка не останавливалось желая достичь крыши. Ну вот и заданная точка маршрута... Подойдя к какой то возвышенности йома буквально рухнула на неё, распластавшись и прикрыв глаза. Порывы ветра растрепали волосы, бродя по коже и одаривая тело успокоением. Жажда продолжала сжигать изнутри, в то время как мысли кружились в бешеной канители, пытаясь найти выход из ситуации.

0

163

Иногда кажется, что зла нет, что мир это сплошной набор ярких цветов, среди которых нет мрачных оттенков. К сожалению это не так, и когда человек сворачивает не туда, розовые очки слетают с носа и с дребезгом разлетаются на мелкие кусочки. Если бы не полицейские дежурившие здесь, то люди проходящие мимо переулка и не догадались бы, что там произошло что-то не хорошее, в нашем случае - истерзанное тело, обладатель которого теперь безмолвно улыбается своей жуткой улыбкой, равнодушно взирая на этот грешный мир.
Двое полицейских медленно и угрюмо тащили чёрный полиэтиленовый мешок, к не менее чёрной машине, которая увезёт покойного в морг, где его опознают близкие, и которым предстоит решить - забрать тело для погребения или позволить специалистам провести детальную экспертизу. Блестящие на свету дверцы кузова захлопнулись, и автомобиль отправился своей дорогой.
Казалось, что ничто не сможет вывести оборотня из состояния прострации, в котором он сейчас находился размышляя, что делать дальше. Но порыв ветра оживил застойную ситуацию - детектив шевельнулся и принюхался к доносимым воздушными потоками запахам. Крис почувствовал знакомый аромат, со своими специфическими особенностями.
-Вампир? Что он забыл здесь, средь бела дня?!-МакКин был удивлён, он редко встречал этих представителей нежити днём, да ещё и в хорошую погоду, если это не чистокровный упырь конечно, правда запах это точно отрицал.
Осмотревшись, Крис вернулся в переулок, который успел занести в не любимые места. МакКину надо было найти путь наверх, откуда и пришёл запах вампира.
-Должна же где-то здесь быть пожарная лестница... А! Вот и она!- с удивительной проворностью он вскарабкался на железные ступеньки, и также бойко продолжил путь на крыши, где, как он полагал, его ждала неприятная встреча с кровососом...
-Кхм...
Вампир оказался женского пола. Она лежала на какой-то конструкции и кажется не шевелилась, но Крис не был настолько наивным, чтобы поверить, что это существо сейчас безобидно. Он засунул руку под куртку и достал из под левой подмышки Торус, который вряд ли сможет помочь, если конечно в обойме патроны не серебряные. Обхватив рукоять обеими руками, детектив осторожно направился к девушке.
Нежить или действительно была без сознания или просто притворялась. По крайней мере оборотень мог рассмотреть её. Она была красива, как и почти все вампиры.. И это ещё больше вызывало недоверие к данной персоне. Опустившись на колено и освободив левую рук, правой он нацелил ствол прямо ей в лоб, Кристиан проверил её карманы. При ней был пистолет... И документ...
-Хм... Ты наверно и есть тот офицер полиции
-Они кого попало что ли берут в полицию?! Небось у меня в коллегах ещё и высшие демоны есть...
-Повезло мне...
Крис убрал её ксиву обратно в карманы и решил, что на солнце ей не стоит находится, особенно если он хочет получить ответы. Вставив Торус обратно в кобуру, оборотень подхватил девушку под спину и колени и перетащил в тень, которая обеспечивалась зданием повыше.
-Ну и как тебя пробудить?
-Может она всё же притворяется... Они мастера на это
МакКин знал, что кровь точно пробудет это существо, но у него не было привычки донорствовать незнакомым вурдалакам, даже если они такие симпатяги, и поэтому он решил подождать...

Отредактировано Кристиан МакКин (2010-05-05 18:41:32)

0

164

Порывы ветра продолжали играть с прядями, беспорядочно трепая их. Со стороны могло показаться что девушка спит ну или же потеряла сознание. Жажда, отголоски сладкого запаха крови никак  не оставляли рассудок. Но тут с боку пожарной лестницы раздался какой то шум, тут же приковав все внимание к себе. Добыча... вот она самая легкая добыча, которая к тому же сама пришла в лапы вампирши. Кто это? демон? или редкий деликатес - человечинка?. Но нет и тут полный облом. Вместо манящего запаха человеческой плоти донесся запах "псины" как подумала сама Крэт. Чуть сжав клыки, девушка продолжала лежать, не открывая глаз. Что могло понадобится тут оборотню? тут же миллионы причин в голове... Начиная от мыслей ,что здесь его убежище и заканчивая поисками тухлятинки для перекусона. Полностью отдавшись на волю инстинктов, полукровка затаилась выжидая подходящего момента. Будучи не чистокровным вампиром, Лана довольно спокойно относилась к представителем мохнастых-блохастых, и даже таки решила воспользоваться данной ситуацией для утоления голода. Но тут на сцене снова появились новые экспромты со стороны пришедшего,  странные звуки, Вэлана чувствовала опасность, но продолжала сдерживать рефлекс отскочить в сторону и атаковать. Но вот дальнейшая наглость чуть ли не вывела из себя, когда нахальный мужчинка, да да это был именно мужчинка начал шарить у "безсознательной" девушки по карманам. Так и хотелось заехать нахальцу хорошенькую пощечину.  Обстановка продолжала накаляться, да ещё и его странная фраза.
Тот офицер полиции?  Какой тот? Ты о чем мужичок?  Арррр как ж жрать то хочется! Ну ничего щас я те устрою обыск беззащитного. Но вот что же ты сделаешь дальше? В районе спины ощутилось посторонние прикосновение, затем и под коленями.
Да давненько меня никто не таскал на руках.. а даже жаль... обыдно.  ммм  какая прелесть в этих объятиях, до шеи то рукой подать, даже и стараться сильно не надо. Тело девушки было все так же неподвижно, руки расслабленно свисали, встречая порывы ветра.  Если ранее на коже чувствовалось неприятно тепло, то теперь стоило войти в тень, приятный холод окутал бледное дельце. Постепенно, незаметно для несущего Крэт, девушка начала испускать темную энергию, пропитывая её его одежду, проникая в тело. Логично было подождать его следующего действия, но голод, все этот чертов голод заставляющий податься в крайности. Резкий всплеск темной энергии парализующий тело мужчины. И вот рука девушки плавно поползла по его груди поднимаясь выше... обвивая шейку и притягиваясь к ней. Губы коснулись желаемой плоти, чуть надавливая клычками в кожу.
- Плохая зверюшка! Ты был не прав! секунда... острые клыки мягко вошли в плоть, алая жидкость коснулась губ, даруя невероятное блаженство. Впиваясь пальцами в плечи и шею незнакомца, Крэт начала жадно пить кровь.

0

165

Неожиданная боль сковала тело Криса и он не мог пошевелиться. Попался, заперт в клетку... Осознание своей беспомощности в данный момент выводило его из себя. Коварная упырица подбиралась всё ближе и ближе к шее оборотня, от чего его дух зверел. Сдавленный рык вырвался из груди. Каждый мускул его тела единовременно напрягся, и боль от проклятья, наложенного вампиршей, троекратно усиливалась. Его глаза также застекленели и могли только смотреть в одну сторону - на нежить закрывшую собой обзор.
Наконец то жадная до крови тварь добралась до шеи. Точечные уколы на мгновение почувствовались на шее, пока ощущение не смешалось с общей картиной боли. Зрачки МакКина стали менять цвет на тёмно-золотой и обратно на карий. Пробудившийся зверь внутри пытался выбраться на волю, но у него это не удавалось, от чего и дух и Крис внутренне зверели ещё больше, что вызывало ещё большую боль. От огромного напряжения на теле МакКина вздыбились многочисленными нитями вены. Человек направил всю свою волю на борьбу с заклятьем наложенным этой ведьмой.
В сознании красочно рисовался образ того, как тело обретает свою подвижность и дальше воображение представляет разные варианты уничтожения врага. В одном образе рука ныряет за Торусом и приставляет его ко лбу вампира, а указательный палец неистово давит на курок и свинцовые пули вышибают содержимое головы упыря, которое разлетается на метры вокруг. В другом образе правая рука хватается за шею монстра и впечатывает ненавистное существо в землю, асфальт или чем там покрывают крыши... Ну а что дальше происходит и так понятно - равномерное избиение.
Кристиан никогда ещё так люто не ненавидел вампиров. Даже во время операций он был более хладнокровен и равнодушен к противнику, которого требовалось уничтожить. Определённый раж конечно поддерживался, но он не сравнится с яростью которую испытывал сейчас МакКин, чувствующий себя запертым в клетку, а это вызывает звериный страх, ведь когда зверя загоняют в угол он становиться злее, сражается яростней и бьётся до конца, каким бы этот конец не был.
Вдруг один палец дрогнул, а затем и вся левая рука вырвалась из подлых лап паралича. Резкое движение ожившей конечности обратилось в удар локтём, который должен был отбросить вампирицу подальше от Криса, но на этом оборона не закончилась- рефлексы продолжали срабатывать и выхваченный из кобуры пистолет уже оказался в правой руке. Мгновение снятие предохранителя и следует выстрел, но в этот же момент в глазах потемнело, поэтому пуля вряд ли попала в цель.
Кристиан повалился на одно колено пытаясь очухаться, но голова продолжала кружиться. Тем не менее дуло Торуса пыталось найти врага, чтобы быть готовым продолжить вести огонь.

0

166

Жадные большие глотки, кровь с щедрым обилием покидала тело. Продолжи так Лана дольше парниша точно окажется без сознания, а то и гляди скопытится.  Глаза блаженно закатились. Уже совершенно забыв про то что контроль над телом вот вот вернутся незнакомцу. Слизывая каждую каплю, все сильнее впиваясь в плоть полукровка продолжала, не желая останавливаться, забывшись о том кто они и что сейчас может сотворить. Но тут резкий удар, и тело мимолетно сковало ощущение боли. Удар подобной силы отшвырнул девушку в сторону, от чего она не слабо протерлась о крышу. Хорошенько расцарпав бедро и содрав оба локтя, девушка нервно зыркнула на бывшую жертву, тут же поднимаясь на четвереньки. Казалось вот вот они могут столкнуться в борьбе, где то рядом с Вэланой просвистела пуля, вызывая ещё больше агрессии и недовольства. Тело полукровки извивалось, как будто снова в её теле оказалось иное существо. Но нет Лана не спешила кидаться в атаку, да и из за этого тупого выстрела сюда могут сбежаться лишние свидетели. Но вот он момент, потеря крови явно сказывалась и мужчинка терял контроль над телом. Пользуясь ловкостью и скоростью  вампира девушка ринулась к нему. Да в нормальном состоянии противник запросто отреагировал бы на подобное, да ещё и мог хорошенько ранить.. но теперь, когда его голову охватил дурман. Недовольный рык, стараясь опрокинуть мужчину на крышу, обездвижить и выбить из рук оружие. Когти не слабо в этом месеве прошлись по его руке оставляя царапины.

0

167

Потеря крови сильно сказывалась на общем состоянии МакКина, но солдат и не через такое проходил, капитан отряда специального назначения не мог просто так упасть в обморок. Хотя на восстановление требовалось время. В памяти всплывали воспоминания:
-Крис!!! Долго мы не протянем! Если эти уроды приблизятся, то нам всем конец!!
Кристиан тогда был в таком же состоянии как и сейчас, только тогда его прошли очередью из пулемёта. Бронежилет спас его, но несколько пуль прошли на сквозь и потерю крови было не остановить обычными методами. Его спасла выносливость оборотня, регенерация остановила кровотечение...
Мутная пелена на миг отступила, дав Крису возможность увидеть несущуюся на него упырицу. Этого мгновения было достаточно, чтобы сгруппироваться и встретить удар нежити. Кровь к тому времени перестала идти из ранок оставленных клыками этой фурии, но чтобы вернуть силы нужно было больше времени.
Удар. Пистолет вылетел из руки и заскользил куда-то по крыше, но МакКину он в этой схватке только мешал, поэтому это только плюс. На куртке появились разрезы от её выпада когтями, чёрная кожа спасла плоть оборотня от глубоких порезов. Сам Кристиан не позволил себя уронить, и кое как схватив нежить за что-то, он кубарем полетел вместе с ней по плоскости крыши. Вампир оказалась равной ему по силе, правда у неё ещё был спрятан камень за пазухой, который она могла бросить в огород МакКина и этого нельзя было допустить.
Вдруг где-то послышался звук трескающегося дерева. Кто-то выломал дверь и теперь шумно топал к месту схватки. Крис был почти в отключке, но он слышал как рядом звучит снимаемое с предохранителя оружие.
- Не двигаться!! *пауза* Детектив МакКин?... Офицер Крэт? Что здесь происходит?!
Видно полицейские внизу услышали выстрел и поднялись на верх, но они не ожидали увидеть здесь коллег развалившихся на крыше и весьма побитого вида.
Голова гудела и чуть ли не раскалывалась на части, видно побочный эффект паралича и столкновения с Крэт. Тем не менее Крис нашёл в себе силы перевернутся на спину и повернуть голову в сторону полицейской. Хотя в мыслях ещё был хаос, Крис вспомнил, что было написано в ксиве: "Велана какая-то там Крэт". Моральное равновесие потихоньку возвращалось, но осознание вампира как врага ещё присутствовало, всё таки она на него напала и первое впечатление было составлено.
Полицейские опустили оружие, смотря на парочку с недоумением, которое читалось на каждом лице, каким бы оно ни было. Несколько человек подошли и к Велане и к Крису, чтобы проверить живы ли они вообще. Хорошо, что они не застали ни того момента, когда Крэт пила кровь, ни того момента, когда МакКин её оттолкнул, иначе это вызвало больше вопросов. Хотя оборотень не знал о степени осведомлённости сотрудников полиции о паранормальной угрозе, то есть о существовании демонов и ангелов, вампиров и оборотней...

0

168

Лане таки удалось выбить пистолет из его рук, но повалить наземь никак не получалось. Сильный зараза попался и никак не хотел сдаваться. Развязывалось нешуточное противостояние, но тут очередной шум. Дверь с шумом отворилась, стукнувшись о стену и на крышу ворвалось несколько офицеров размахивая своими пистолетами. Собственно вот и финиш продолжать не было смысла, разве что найти очередных неприятностей себе на голову. 
- Не двигаться!! *пауза* Детектив МакКин?... Офицер Крэт? Что здесь происходит?! вот вам и ещё одно пояснение, этот самый оборотень оказался офицером, сотрудником той же системы в которой она работает.
Ну вот блин.. он ещё и копом оказался.. что б его! откинувшись на землю, на пару секунд прикрыла глаза. А тут уже и помощнички подоспели, помогая подняться.  Да рубашка была безвозвратно запачкана и растерта на локтях, не хило дядя постарался.  Тихий рык сорвался с губ, а наконец то показавшийся хвостик, завилял из стороны в торону. Локти предательски щипали, собственно как и бедро, зато наконец то можно было осмотреть "виновника торжества". Откинув волосы на спину, девушка медленно приблизилась к оборотню.
- Детектив значит... еле слышно сорвалось с губ.  Подойдя ещё ближе, и сократив расстояние до полуметра, очередной раз прошлась по мужчине взглядом.  Заметив лежащий неподалеку пистолет, Крэт умудрилась подцепить его кончиком хвоста и демонстративно качнуть перед детективом.
- Кажется, вы кое-что обронили!

0

169

Острая боль в голове сменилась тупым ноем в висках, хотя бы мысли перестали вырисовывать фигуры вальса и упорядочились, а идей как расправиться противником больше не поступало, почти... Кто бы мог подумать, что Крису придётся сотрудничать с мертвяками - с этими коварными желающими крови убийцами. Майкл МакКин удивился, если бы узнал, что его сын не довершил начатый бой и не убил вампира. Он, как и любой здравомыслящий человек, не подпустил бы вурдалака на расстояние ближе чем летит дробь от обреза.
Во рту чувствовался солоноватый вкус крови, но это не сравнится с количеством крови, высосанным этой упырицей. И это была не единственная проблема. Мерзкий запах, вот настоящая беда, казалось что этот приторно-сладкий аромат пропитал всё вокруг и от него оборотня подташнивало сейчас. К тому же вспомнился завтрак, по крайней мере это так называлось, приготовленная в участке пища в данный момент тоже не вызывала приятных ощущений и хотелось поесть чего-нибудь нормального, вкусного, а ещё лучше выпить воды, собранной у какого-нибудь источника в горах, вот она бы восстановила запас крови, которую нагло украли.
Наконец то получилось сесть, не без помощи подошедших на помощь полицейских
-Что здесь произошло? Сейчас вызовем скорую. Вы скверно выглядите...
-Мне не нужна помощь. Лучше её забитнтуйте и отправте в госпиталь...-ответил он какому-то очень заботливому копу, а про себя добавил
-А лучше сразу отправляйте в крематорий... Современная медицина здесь бессильна...
Тем временем девица была уже на ногах. Вампир оказалась ещё и полукровкой, судя по хвосту ростущий откуда-то из задницы. На его кончике покачивался пистолет Криса, который он взял за рукоять и собирался убрать, но в голову пришла интересная идея. А что если сейчас вскочить и сделать в её голое пару нужных каждому мертвяку дырок. Как говорится: хороший вампир - мёртвый вампир. Но от этой идеи оборотень отказался, ведь если он сейчас резко вскочет, то очень рискует свалиться в обморок, а это было бы не желательно, так как на этой крыше он никому не доверял.
Убрав Торус в кобуру, МакКин не спешно поднялся на ноги и встал ровно слева от вампира
-Ещё раз так сделаешь и я тебя департирую в ад-сказал он упырице так, чтобы эти слова достигли только её ушей. Хорошее продолжение не менее хорошего начала знакомства.
Подойдя к краю крыши Кристиан взглянул вниз, где недавно лежал труп, а теперь вместо него остались только смутные пятна крови и ярлычок с номером "один". Надо было закончить дело, из-за которого он затащил свою задницу на эту проклятую крышу...
-Офицер Велана Крэт... Не желаете поделиться описанием убийцы?-спросил МакКин обернувшись к вампиру, в его голосе чувствовались ледяные нотки. А в мысли пришла идея: может если она не ответит, можно будет достать пистолет и накормить её свинцом, как бесполезный элемент? Иногда Крис сам себе удивлялся, насколько злые мысли его посещали. Ему казалось, что его преследует невидимый демон, который и внушает эти хреновые идеи. К счастью для окружающих оборотня лиц, он ещё никогда не следовал порыву убивать просто так.
Снова поврнувшись к краю крыши, детектив взглянул теперь на ясное небо. Он желал сейчас, чтобы пошёл ледяной, пронизывающий насквозь ливень, может он бы утихомирил головную боль и отсудил бы разкочегаренное в схватке тело, теперь изывающее от жары. Можно было конечно попасть в холодный душ, но жильё ему ещё только предстояло найти. Да и новый прикид тоже не помешал бы... Кристиан взглянул на оцарапаную руку, которая уже заживала. Жаль, что куртка не могла также зарасти. Она была безвозвратно испорчена.
Забавно. С моента прибытия на остров прошло часов семь от силы, а МакКин уже успел побывать в камере, выйти из неё детективом, посмотреть на труп и наравться на голодного упыря. Что дальше? Армия пожирателей душ возглавляемых сатаной? Что будет вечером страшно представить. Если так пойдёт и дальше,  то охотнику из Америки скучать не придётся...
_______________________________________________
Не буди лихо, пока оно тихо - сказал как-то один мудрец. Мысли тут же материлизовалась, и стала бродить по миру в поисках жерт. В этот день сила слов решила сыграть злую шутку с МакКином. Стоял себе человек, никого не трогал, говорил даже что-то... с кем-то и тут БАХ.
Неожиданность.
Говорила тебе мама: "не стой у края упадешь? нет? Напрастно!"
Неизвестно откуда образовавшийся вихрь прям перед детективом увлек его куда-то. Возможно ли выжить? Да, вот только куда унес его ветер?.. а главное - зачем?
пы.сы. Отредактировано ГМ

======> Куда-то

Отредактировано Кристиан МакКин (2010-05-06 23:18:34)

0

170

-> Откуда-то. Вероятно, из казино.
18 мая 2010 года, 21:52
Темный и кривой переулок в окрестностях какого-то бара

Условности перестали существовать двенадцать минут назад, если верить подсвеченным фосфором стрелкам часов, хотя их обладателю, как несложно догадаться, уже плевать на время и редких прохожих.
Переулок этот, длинный и гулкий, как искореженная водосточная труба, соединяет одну из центральных улиц с товаркой поскромнее, уходящей вглубь кварталов куда более неблагополучных; два мира здесь не сталкиваются, но плавно втекают друг в друга, и нет четких границ для пьяных глаз, только размазанная неоновая реклама, похожие на насекомых нечитаемые иероглифы, изуродованные светящимися трубками. Здесь свет фонарей обнажает красные кирпичи и бродят бродячие видавшие виды кошки, а один из тупичков таит в себе небольшую нишу, где, судя по запаху, не так давно стоял ряд мусорных баков, а теперь там пусто, и остались три темных стены, растресканный асфальт, да кусок неба высоко над головой. Подсвеченного красновато-оранжевым, стыдящегося неба… но все это те же самые назойливые условности.
Нечего стыдиться, нечего помнить. Ассар привык брать то, что хочет и тех, кого ему вздумалось захотеть. В этом отдельно взятом случае история долгая, но, похоже, он своего добился… сейчас уже и неважно, как. Существо, которое извивалось в его руках, было сильным. Кажется, даже превосходило его самого, но подлая незримая власть телекинеза не выпускала из железной хватки падшего расписанные руки упрямого демона.

…Все начиналось давно. Так давно, что теперь уже и никто, наверное, не вспомнит, хотя свидетелей хватало. Продолжение же… не отличалось разнообразием.
Чадил огонек масляной лампы на столе. Деревянные грязные доски покрывали пятна жира и просто грязи, вонь такая, что хоть ножом режь, перегар, испортившаяся еда и неповторимое амбре немытых тел разбавлял только сочащийся из-под двери сквозняк легкого зимнего морозца. Темно и шумно. Совсем не по вкусу одному из тех, кто сидел в самом центре этого скопища, за длинным столом, на дальнем конце которого матросы со Святой Изабеллы праздновали прибытие в порт. Тот, кто сидел в отдалении, напротив еще одного незнакомца, наверняка знал, что пьяные ублюдки привезли с собой из Индии какую-то диковинную болезнь, которая в скором времени выкосит половину Лондона; с каким бы удовольствием он поднял бы свой странный старинный фламберг и, небрежно швырнув лампу на пол, ценою пожара и жизней этих обреченных спас бы тысячи невинных грешных людей, но нет. Карающий создан не для того, чтобы кого-либо спасать.
- Ты. – Его голос тяжел как его клинок, замотанный в десяток тряпок и стоящий прислоненным к стене. – Идиот. Ты знаешь, что я теперь должен сделать? Снова…
Не стоило отвечать. Ассар прекрасно знал, что он знает. Это должно случиться снова. Снова и снова, пока сам Гавриил не протрубит отбой по «естественной» причине. Пока не будет разорвана цепь… бесконечная цепь их противоестественной связи.
Тот, кто сидел напротив и вместе с ним вдыхал вонь этого кабака, так и не ответил, только встал и двинулся прочь, по пути швырнув чахоточной подавальщице несколько монет. Светло-голубые глаза хищника взглядом проводили его к выходу со смесью ненависти, раздражения и чего-то еще, о чем не принято, в общем-то, говорить. Грохнула дверь. Мелькнула полоса снега, такого же грязного, как и весь этот город, где до сих пор дерьмо и помои выплескивали на улицу, при этом не забывая гордиться десятками покоренных стран.
Проскрежетала сталь по полу, проделав борозду в слое грязи, за которым уже не видно было досок. Перехватив меч за середину клинка, ангел покинул это сомнительное заведение вслед за своим спутником, на ходу сдирая с оружия скрывавшие его тряпки. Старый фламберг, вышедший из употребления еще в прошлом веке, тем не менее, все еще был страшным орудием убийства. Люди забыли, но у ангелов память куда лучше.
Хлопнула дверь. Серый снег. Темная спина единственно нужного ему человека… не-человека. Они – так ничего и не успевшие понять прохожие, замершие от белоснежного взблеска и от столь неожиданного в этой дыре свежего запаха озона, попятились, увидев за спиной высокого мужчины четыре призрачных белоснежных крыла, сквозь которые просвечивали стены домов. Два быстрых шага, замах и удар – с лихвой хватило, чтобы отсечь голову недавнего собеседника. Наточенный клинок – вежливость палача, так, кажется, принято было говорить?
Кровавые брызги с кончика клинка ложатся красивым полукругом на грязный снег, летят в лужу, к ногам стремительно собирающейся толпы; агонизирующее, все не желающее умирать тело заваливается на бок, скребет ногами, затихает. Женский крик бьет по ушам, но уже в спину. Никто не считал. через сколько шагов ангел растаял в воздухе и череда падающих с клинка красных капель прервалась.
Сколько раз было это? Повторялось снова и снова… Сколько раз Ассар вот так поворачивался спиной и уходил, вместо того, чтобы вогнать волнистое лезвие в сердце своего заклятого, неразлучного врага и прочитать над ним молитву, после которой не возрождался еще ни один из демонов? Вероятно, карающему никогда не надоела бы эта игра, но только тот, чья голова валялась сейчас, вперясь незрячими глазами в серое небо, знал, в чем дело. Голос у ангела был усталым и каким-то надтреснутым. Страшно представить, насколько он уже устал.

Теперь, в безумном Токио две тысячи десятого года от рождения Христова, все было гораздо проще. Еще меньше условностей, утреченных вместе с белизной крыльев. Свобода.

0

171

Неузнанность дарит чувство вседозволенности. В окружении своей свиты, бестолковой охраны, которая, если задуматься, не стоила и его мизинца, среди своих шлюх, сравнимых с прекрасными орхидеями… теми, что опыляются навозными мухами и смердят соответствующе, среди уймы бестолковых людей, публичности и строгих рамок было удручающе тоскливо. Казалось, и кажется, и будет казаться – будто что-то уходит, само время обтекает его, не задевая, оставляя за краем чего-то неуловимого и очень важного… иногда падший отправлялся искать это, охотился за странным своим ощущением, пытаясь угадать, в чьем лице жизнь проходит мимо, пускаясь в безрассуднейшие интриги, впрочем, отсутствие и недосягаемость Вилетты окончательно развязала руки. Хотя… нет, разрыв с фэйри, казалось, не только развязал руки, но и ободряюще похлопал по плечу и подтолкнул в спину навстречу новым и весьма сомнительным приключениям, зачастую даже с последствиями.
Можно сказать, что прогулка темным переулком в какой-то из баров была даже меньшим из зол, можно сказать, что вечер не задался, и Ассар откровенно нарывался на неприятности, надеясь на встречу с кем-нибудь из любителей занять десятку рё, чтобы хотя бы ценой пары обезображенных трупов успокоиться, адреналином выжечь не дающее покоя чувство неправильности, неполноты, как будто что-то снилось, что-то, что он не сумел запомнить.
Внимательно рассматривая возникшую в другом конце переулка фигуру, падший не скрывал своего интереса, презрительного, вызывающего и высокомерного интереса к забавному зверьку, который тоже вполне сгодился бы, чтобы на потеху выпустить ему кишки и понаблюдать за агонией, даже не беспокоясь о каких-то проблемах с полицией. Одной тварью больше, одной меньше… не глядя, сунуть взятку и последствия его развлечения будут повешены на какого-нибудь неудачника. Все просто до омерзения. Правила крошатся и ломаются под пальцами, ничего не остается, только вседозволенная пустота, вторящая гулкому быстротекущему времени. Времени, которое уносило мимо что-то очень важное…
Шаги. Ближе. Сомнение.
Кажется, неправильность подошла к самому пику, будто вот-вот и Пандора распахнет треклятый свой ящик, будто когда-то и где-то – в прошлой жизни, наверное, или во сне он знал этого демона, пробовал уже его вкус, чтобы много лет спустя узнать из тысяч сородичей…
Звонкое приветствие и такой же звонкий смех заставили невольно ответить улыбкой, неосмотрительно показывая короткие, но заметные клыки, словно скалясь в предвкушении. В прошлом все встречи с этим существом заканчивались плачевно – пес господень не мог и не смел переступать через свой долг, но где теперь его долг, где ошейник на горле и где клеймившая карающего белизна крыльев? Где бы оно все ни было, туда ему и дорога…
- Снова ты. – Усмешка стала шире, падший доволен этой встречей, ему интересно, - И не боишься?

0

172

...Иисус солнечными лучами прибит к лаковому нарядному кресту. Витраж режет солнце на цветные кусочки – там крылатый сородич предстает перед смертной. Благовест. Знак и знамя веры для тех, кто опускает глаза в смирении, стальная клетка для того, кто провожает глазами единственного, кто ушел с середины мессы.
Внутри. Мысли вталкивать обратно внутрь, как вывалившиеся кишки. Постыдно. Стыдно?.. О, звери не знают стыда, а ведь именно зверю принадлежали глаза, залитые раскаленным серебром от зрачка до края. Выл и кидался на прутья и утихал, смиренный хитрым ошейником, сводящим на нет все порывы, бойцовый зверь, созданный для того, чтобы убивать, гордый Ассар. Непобедимый Ассар. Жестокий? Он не ведал своей жестокости, как невинное дитя, и был ужасен в своей невинной ярости, когда на горах тел павших от посеребренного фламберга, читал отходные молитвы демонам и вампирам, заклятья света, святое коварство, облаченное в слова смирения: прах к праху, пламя к пеплу – во веки веков. Аминь.
Теперь этот демон играл с огнем, дразнил то, что нельзя было дразнить – зверем ангел был сотворен, не ведающим жалости и сомнения бойцовым зверем, и падение не только одарило его строгим серым цветом крыл, но содрало намордник, вырвало поводок из рук тех, кто смел приказывать ему. Догмы и слова молитв осыплются осенними листьями, снегом покроет цветы под ногами, неувядающие цветки грехов, аромат которых грозит оставить в стране грез навсегда, но он, чье имя пахло ледяным страхом, останется прежним. Все грехи его цветут в его груди, эти цветы живые и зрячие, и порой они смеются… ведь ему так далеко до легендарных серых ангелов, вкусивших все, что можно попробовать в косном мире и преисполнившихся безразличия и мудрости. Что значит вся эта никчемная мудрость, бесполезный и тяжкий груз, который не выкинуть и которым не воспользоваться? Все знания серых не стоят и единственного мига, когда горячее чужое дыхание скользит по коже в древнем и неизменном ритуале искушения, и под слабым прикосновением рождается пламя. Пламя, которое людям досталось в наследство… по образу и подобию.
Ассар замер на месте, с интересом наблюдая за демоном, позволил коснуться, позволил смотреть сверху вниз, прижать себя к стене но, это даже смешно, как когда-то, по старой привычке, ему хотелось только одного. Убить медленно. Медленно-медленно, чтобы подольше быть рядом. Тогда ангел шел против своих желаний, тогдашний Ассар не понаслышке знал, как тяжело порой умирать, но теперь он не должен ничего и никому, карающий меч сломлен и одному ветру известно, в каком море покоятся его останки. Больше нет клетки. Теперь же можно величественно не обратить внимания на перехваченное запястье, и вместо немедля следующего наказания протянуть руку и коснуться в ответ, не боясь обжечь, не боясь обратить в пепел своим светом эту нежную бледную кожу. Чуть склонив голову набок, будто наблюдая со стороны, падший и коснулся – медленно, проникаясь ощущением, самим фактом его – по щеке, дальше, скользя пальцами за ухом, по шее, не сводя внимательного взгляда, отыскивая, угадывая нужные точки. Карающий слишком много раз убивал этого демона, чтобы быть безжалостным и теперь; он знает хрупкость этого существа, что ускользает между пальцев остывающими каплями крови… Непримиримо.
С тихим смешком Ассар вывернулся из рук демона и самого его приложил об стену, об кирпичи, кокетливо выскользнувшие из вуалей осыпавшейся штукатурки. Его сила всегда была неотделимой его частью и вместе с ним вывернулась наизнанку, выплавилась во власть коварную и подлую… Свет гаснет – с треском разлетелась лампочка, все стекла и толстый пластик – осколками на заплеванный асфальт и из серого полумрака с шорохом появляются призрачные крылья, сквозь которые просвечивают крыши и окна столпившихся домов… мое. Мое: попробуй, отними. Странный у тебя ангел-хранитель, пожиратель душ… странный и страшный. Коллекционер грехов, он не предается им, он ставит их на каминную полку, чтобы сыто усмехаться проходя мимо, задевая равнодушным взглядом.
- Демону неприлично задавать такие вопросы. – Улыбка сквозит в голосе ангела, когда, он приближается, тесня к самой стене, давая почувствовать свое безразличие к происходящему, а потом касается, ведет ладонью по животу вниз и замирает. – Манит?.. – Выдыхает шепотом, одними губами, чтобы не рассмеяться.

0

173

Привычка не подчиняться. Привычка быть дерзким, быть непокорным, несломленным и ничьим – столько раз видено, столько раз испытано и сломлено, звенело натянутой струной в тонких пальцах падшего ангела, а потом лопалось со звоном и болью, окатывая соленым и мучительным его руки.
«Ну теперь-то ты кончил?.. Кончил валять дурака?»
Руки холодные и требовательные. Пренебрежение и власть в каждом жесте, ему плевать на все привычки этого демона, ему не интересны его пристрастия и его воля, его волнует только его собственное желание, и оно… незамысловато до пошлости, но слишком уж долго зрело под спудом запретов, и правил, и условностей, которые – помнишь? – скоро перестанут существовать окончательно. Теперь зверь берет то. что хочет, не считаясь ни с чем, на кой черт ему теперь вообще с чем-то считаться, кроме себя самого? Домашний зверь стал вожаком стаи, и теперь небезопасно стало смотреть ему в глаза с таким вызовом, пусть даже эти глаза принадлежат одному очень старому знакомому, и глаза исключительно красивы. В темноте плохо видно, а прикосновение к крылу, пусть и легкое, пусть и сошедшее бы за ласку, раздражало. Крылья… он не терпел, чтобы их касались, и наглая рука, разукрашенная причудливым узором, вздернута вверх и прижата к стене.
- Сомневаюсь, что я буду у тебя первым, - Насмешливо и будто бы не поняв о чем речь, фыркнул Ассар, глядя в красивые, но совершенно бл.ядские глаза своего… своей извечной жертвы, старого врага и кое-кого еще. Об этом просто не принято говорить, об этом принято шептаться и намекать взглядами… впрочем, кажется, так делали еще в прошлом веке.
Сейчас – проще. Еще проще, еще смелее, наглее и беззастенчивей – тесня, впиться в его рот, грозя искусать его губы в кровь, как велит природа вожака, проставить ряд красных меток от скулы до груди, ярко-красное клеймо, чтобы каждый, любая тварь знала, чье это. Недосягаемое, запретное. Его.
И, совсем уже откровенно лаская демона через ткань брюк, и только для видимости загораживая эту коробящую взоры некоторых сцену своими серыми крыльями, Ассар ясно и недвусмысленно давал ему понять – кто и кому здесь принадлежит. Иначе… иначе он уже просто не умел.

0

174

Столько пережито и столько пройдено… Когда-то. Давно. Порознь. Столько стертых из памяти лиц и столько пролитой крови, прожитых жизней, растраченных цветных фишек валяется там, в грязи, забытыми, ненужными. Столько разделяло тварь небесную и этого бесенка с аметистовыми глазами, столько, что уже и представить страшно. Теперь – проще, теперь – это меньше вытянутой руки, и это… волнует. Заставляет сбиваться дыхание, и сердце биться быстрей, на этом фоне бесполезно даже пытаться изображать безразличие. Не поможет. Пес дорвался до крови, пес с обрывком цепи на шее, людоед, он снова чует запах охоты и запах крови.
Слышишь его - топот собачьих лап по первому снегу? Стоящий перед тобой выведенный под хрустальными куполами волкодав валил зверей куда более клыкастых, сильных и древних. Жадный рык труб под стенами Иерихона, сверкающее золотыми когтями сияние Ковчега Завета, развалины башни на руинах Вавилона – он видел все, но ничего, ничего из этого, из этой мишуры, из этих картинок на открытках, не отзывалось такой томительной дрожью внутри.
Цветная краска на картоне. Маленький-маленький прямоугольник белого планирует в щель переулка откуда-то сверху. В лужу. В грязь. Как это… символично. Образцово-показательно. Не в пример, но в назидание. Пальцы скользят по коже – не отпускать добычу, вогнать в нее зубы и рвать, пока не захлебнется в крови; шелест призрачных перьев заглушает короткий всплеск там, где белое ушло в грязь. Женский голос – низкий, грудной, уверенный, - позади, в него как гвозди в неподатливый пластик, высокие каблуки вбивают свой стук. Иди уже, европейская корова, можешь не тратить осуждающе-брезгливых взглядов.
…И откуда в нем столько сил? – С усмешкой, с недоумением от этой дерзости успел подумать Ассар, когда демон оттолкнул его от себя.
Рассмеяться и смять мягкую золотую корону в руке. Сталь честнее и… эффективней, в конце концов. Не хочешь по-хорошему?
Снова его прикосновения, он словно извиняется. Руки преданно сомкнувшиеся на шее, губы, касающиеся кожи. Боль. Пропустил? Пропусти-ил…
Дыхание пресеклось, забилось в горле и вспухло удушьем от вспышки, последовавшей за пропущенным ударом. Кусочек белого картона спланировал в лужу и имел неосторожность по пути задеть и расплескать весь мир. Рябь. Перья шуршат по асфальту. Серое на сером, но он не видит ничего, только скалится в ярости, в бешенстве… раздразнил? Прими поздравления, первый приз в конкурсе на лучший способ взъярить большую серую собаку. Только… шепотом – не дергай за обрывок цепи на ее ошейнике, иначе получишь гран-при. Премия будет такая, что можешь и не донести до уютных белых дверей реанимации, но ты же не станешь этого делать? Нет?..
…Глаза, почти черные от расширившегося в темноте зрачка, немо пожрали и воздушный поцелуй, и искорки в глазах этого бледного существа, что, словно танцуя. уходило прочь. Уходило. Показывало спину. Не-прости-тельно. Глупо почти безнадежно. Мозг уже отсчитывает неосознанно секунды в нечеловеческом, лишенном всех тормозов рассудке.
Попробовал встать. Пошатнулся, удержался, опершись на стену и приказал.
Назад, шлюxа.
Конечно же, это нечестно. Это низко, это вне правил, но, мальчик мой, животному ты не втолкуешь, не вобьешь в его цепкий разум, узкий, как школьный пенал, что такое эти твои дурацкие правила.
Конечно, это, возможно, даже больно – когда все мысли и всю твою игру тонкую, как припорошенные цветной пыльцой крылышки мотылька, сминает и несет ко всем чертям… о, боюсь, в этот раз к ангелам. К одному конкретному падшему ангелу, с его грeбаным внушением.
Назад, шлюxа.
Улыбка обнажает клыки. Одному психиатру безумно нравилось это чистейшее отсутствие критики, как он сам выражался. Это падшему сейчас плевать на ученые речи, он хочет только одного, только результата. Ближе. Несколько шагов навстречу. Об стену. Вздернуть руки, не отпускать. Еще ближе. Вплотную. Поймать взгляд.
- Знаешь, ты так похож на одного котенка, которого я подобрал как-то раз на улице. Маленький невоспитанный звереныш.
Хочешь?

Отредактировано Assar (2010-05-22 04:01:49)

0

175

…Когда-то это было всеми чертовыми милями, всей бездной, что отделяла дольнее от горнего, Ад от Небес и смертных от бессмертных. Когда-то это было будто бы враждой, быть может, жалостью, каким-то противоестественным интересом, ведь не полагается карающему даже взгляд лишний бросать на тех, кого он убивает, так?.. О да, все верно, но только теперь это расстояние сократилось не сильно, оно сократилось просто критически, и уже нет места… уже чужое дыхание касается губ, и та тварь, которой стал белый ангел с хрустальным кристаллом в груди, отзывается на чужие прикосновения. Чистое, светлое – в дерьмо и грязь. Некрасиво? Мерзко? Хочется отвернуться с отвращением и затаенным страхом? Зато какая свобода… только мало кто поймет. Мало кому дано понять и еще меньше тех, кто осмелится это сделать.
«Высоко метил ты, да низко пал…» - и архангел Михаил, Михаэль в его лазурных одеяниях, с его пылающим фламбергом отправляется искать, и находит, и смотрит в золотые глаза искушению, чтобы обкромсать ему все его двенадцать крыл, и заставить захлебнуться в крови, и даже не потому, что приказано и лучший из небесных псов не собирается пробовать свою цепь на прочность, но из страха, из мелкого, паскудного страха. Белые звезды в черном небе – а кто-то когда-либо спрашивал у них, каково им там, во мраке и холоде неба, в нетающем горнем льду? Искушение… каким глупцом нужно быть, чтобы зачем-то и почему-то блюсти чистоту, эту ненужную пустую белизну.
Зачем бороться с искушением? – спросил у демона один из падших в темном переулке в одну из майских ночей. Спросил так, что и не ответить; подло, не давая ни единого пути назад спросил, и гибкое сильное тело уже в его руках. Здесь. Вплотную.
Смешок. Негромкий, немного снисходительный, немного нервный от того, что так близко стоит существо, на которое некогда натаскивали охотника и палача. Небе не нравится эта дрожь? О, брось, я просто преодолеваю свои инстинкты. Приобретенный инстинкт, голос холодной ярости, приказывающий, кричащий в уши: убей! А вот не стану. Ссал я ваш хрустальный престол. И на твою гордость тоже, малыш.
- Мне плевать на то, что думает обо мне первая попавшаяся бездомная бродяжка.
Отстранившись, Ассар резко развернул демона за плечи и, прижав к себе, сжал член ладонью, с усмешкой шепча:
- И мне плевать на то, чего хочет бездомная бродяжка, пусть она и попадается мне не в первый раз.

0

176

Заигрался? Похоже на то.
Ассар уставился на оказавшийся совсем близко грязный асфальт с нескрываемой досадой и долей недоумения. Как же, заигрался, забылся и получил то, чего заслуживал. Боль в ребрах, по которым оба раза попал звереныш, уже не мешала дышать, и оставалось времени на несколько осторожных вдохов да на оскал. Больно. Неприятно и больно, но воспоминания хранили и худшие моменты, а унижение… о каком унижении можно говорить? Он учился этому у людей, учился слишком недолго и не так прилежно, чтобы усвоить. Это не оскорбление, нет… это просто недостаток воспитания, который стоило бы восполнить – почему нет? Здесь и сейчас, только во-первых, следует поднять голову. Поднять голову и, встретившись взглядом с настырным чертенком, слегка сжать ему горло и потащить назад. Назад, оказываясь в недосягаемости и имея возможность спокойно подняться на ноги и посмотреть в лицо, усиливая мысленную хватку все сильней, пока в горле не хрустнут сминаемые хрящи.
Нет, малыш, ты определенно хватил через край. Расхлебывай.
Отпустив, Ассар огляделся по сторонам, позволяя своей жертве несколько секунд отдышаться, а потом, одним только жестом приподняв такого легкого демона, отшвырнул его на пожарную лестницу, спиной об края ступеней, наверное, ломая кости, наверное, разрывая кожу, но начав, уже не остановиться, да и зачем? Зачем… Легкий хлопок воздуха, устремляющегося в вакуум, порожденный перемещением и падший возник все в той же паре шагов, опустил взгляд, словно в нерешительности не желая касаться, словно брезгуя или что-то решая. Руки. Тонкие руки на темном. Красиво. Потом все та же неведомая но вполне явная сила, прижавшая кисти к шершавому асфальту так, что и не пошевелить, начала выкручивать пальцы. Сочный хруст суставов.
- Покричишь для меня?
Даже, наверное, странно, что в голосе нет насмешки.
- Или еще помочь?
Несложно пересилить отчаянно сократившиеся мышцы, и рука разгибается в локте, сильней, до упора, а потом скрипят не успевшие вывернуться, ломающиеся кости. Падший присел на корточки, чуть касаясь изуродованных конечностей – вывихнутые пальцы и ощерившийся окровавленными осколками правый локоть. Нет, наверное, эта странная мораль о собственной неприкосновенности глубоко успела прорасти в нем, что он не потерпел грубого обращения с собой. Настолько не потерпел, хотя, вроде, и плевать было на чисто человеческое унижение… Наверное, все дело в том, что нужно уважать тех, кто сильнее. Нужно бояться и опускать глаза. Не дразнить больших зверей – первая, последняя и главная заповедь каменных джунглей, все остальное частности.
За волосы приподняв демона так, чтобы наравне смотреть в его упрямые глаза, Ассар чуть заметно улыбался.
- Ну что, добро победило зло? – А вот это уже насмешка откровенная, неприкрытая. Сегодня в театре такой день – актеры не носят костюмов и выходят на сцену голыми, а вещи называются своими настоящими именами. Только… только до занавеса еще надо постараться дожить. – Надо же, какая незадача, теперь не то что в полицию позвонить, но даже задницу себе вытереть нельзя… ужасно, правда, малыш? Ну не плачь, на таких, как ты, все быстро заживает. Может быть, ты все ще думаешь, я чувствую вину перед тобой за то, что убивал тебя? Думаешь, совесть не даст мне вытворить это с тобой еще раз? Вставай.
Осторожно, нежно, но по-прежнему причиняя мучительную боль, падший поднял его на ноги; придерживая за плечи, слизнул несколько темных капель, попавших на щеку.
- Сказать по правде, давно хотел это сделать.
Смешок. Именно это и именно так. Палача заводит запах крови.
Поймав взгляд, утопить его в себе, прокрасться во мглу суженных зрачков и подчинить. Сквозь мучительную боль и сквозь бесплодную ненависть внушить желание. Свое собственное желание. То, что тлело веками.
Хочешь.

0

177

Неприятно проигрывать. Зачастую – больно. Порой – нестерпимо настолько, что хочется сдохнуть, но… так бывает. Иногда так бывает.
Теплое пропитывает тонкую ткань рубашки, темное на темном – в темноте не видно, да и плевать. Щекотное и странное ощущение – эта стекающая кровь будто тонкими лапками ощупывает кожу. Ассар в свою очередь обнял этого упрямца, с усмешкой, властно, заглушая противоестественную жалость ангела, которой… которой не должно быть. Нет, он не жалеет, он не умеет жалеть, совершенное не изменить и сотворенный понимает это лучше кого-либо. Не жалеть о свершившемся, но сочувствовать и, быть может, слегка раскаяться? В память о том, кем когда-то был, в память о белых перьях, о золотом ихоре и о собственной глупости, быть может, это раскаяние, в этом жесте, в древнем, оскомину набившем жесте защиты, когда ангел, обняв своего врага-жертву, крыльями словно оградил его от грязи окружающего мира, может, это раскаяние? Может, что и говорить, но это больше. Эй, какой там грех дежурит сегодня? На какой круг маленькой преисподней будет брошен рогатый упрямец из мерцающего мягко-серого забытья туманных крыльев падшего? Что там? Ну? Весело и жадно, отстранить и губами коснуться черных потоков, заливших подбородок, попробовать на вкус. В момент между звуком глохнущих двигателей и финальным ударом о землю что чувствуют? В суете, наполненной криками и стуком сердца в горле, что чувствуют? Что чувствуют, важно ли? нужно ли – он по другую сторону стекла, он ощущает только вкус крови, вкус своего собственного живого и сладкого вожделения.
Выбито было на скрижалях, твердой рукой на камне, на камне, сотворенном так же, как был сотворен бездушный карающий, на тверди угловатыми буквами – такие простые правила. Такие, черт тебя возьми, недоумок, несложные правила, которые следовало запомнить, наизусть выучить и, опуская голову, повторять каждый раз, когда ты проходишь мимо этой большой собаки. А теперь – больно, теперь противно, и черные пятна в полумраке на асфальте, и твое тепло крадется по чужой коже, он, тот чужой, безразличен к боли, ему плевать на нее, он сотворен, чтобы причинять ее, чтобы причинять вечную темноту, которая всегда повисает в воздухе после яркого фейерверка. Быть мудрей и злее. Быть лучшим из шакалов, идеальной трусливой белоглазой тварью, которая, как ошпаренная, отпрыгивает в темноту от яростного пылания чужой силы, визжа и брызгая густыми слюнями… ты не научился. Ты, дерзкий, упрямый, ты не научился, и, верно, из-за этого он столько раз убивал тебя. Убивал и отпускал, не поднимая рук для прощального напутствия в вечное небытие. Отпускал, храня в груди зерна желаний и сожаления. Семена досады, которая гложет промахнувшегося хищника, ему нелегко было это делать.
Много раз, до своего падения, до этого хрустнувшего фонаря, до этого переулка… Раньше. Теперь будет иначе.
Смотри: новое смотрит на тебя темно-серыми глазами.
Смотри, тварь!
Или… ты сказал, что так нельзя? Но как же, в этом новом мире можно все. Вода сошла, и только старый глупец с его ковчегом, что сел на мель где-то в океане, все ждет и ждет своего голубя. Вода сошла и обнажилась суша, а морда у этой новой суши оскалена по-обезьяньи зло. Поэтому падший не ответил, поэтому он, в притворной заботе убрав упавшие на глаза темные пряди, снова впился в измазанные кровью губы, не позволяя отодвинуться, избавиться от прикосновений, положив ладонь на затылок, загнав пальцы в волосы. Поэтому, оторвавшись, но приблизившись еще сильней, он улыбается ртом, перемазанным чужой кровью, не отпускает, ведет ладонью по животу и ниже, и шепчет вроде бы, ровно, но хрипло:
- Правила изменились, Зак. Теперь мне можно все и я предпочту трахать тебя. Трахать, а не убивать.

осс: извиняюсь за задержку, дико не хватало времени сесть и написать.

0

178

Скалишься от страха или тебе действительно смешно?
Ассару было уже все равно, есть сознание в этом теле, или в его руках оказалась кукла, повторяющая вложенный хозяином текст. Гончая не видит живое существо, для нее существует лишь комочек меха, в который жутко, нестерпимо хочется вогнать зубы. Предмет. Висящая слишком высоко кисть винограда или теряющийся в толпе бесенок, которого остро необходимо пригвоздить к земле острием клинка… только клинок тот был переломлен в последний раз очень давно.
Боль вызвала только удивление, недоуменную ярость – ты еще кусаешься, ты, кому осталось только пара вздохов до сдернутой шкуры? Отдернувшись на несколько секунд, чтобы только вытереть кровь и стряхнуть с пальцев теплые капли, падший ухмыльнулся, в глаза этому зверенышу, улыбающемуся уже почти рефлекторно.
Снова близко-близко. Ладонь ложится на затылок, пальцы зарываются в волосы. Рвануть, разворачивая, небрежно толкнуть к стене. Лицом? Пусть лицом, оно не особо интересовало Ассара. Вздернуть изувеченные руки над головой и, прижимая их к обнажившимся кирпичам, поинтересоваться сквозь зубы:
- Скажи, ты скалишься на меня от страха?
И отвести волосы с шеи свободной рукой, положить пальцы на помятое горло, сжать будто бы ненароком, причинять новую боль, негромко смеясь, а потом опустить руку и расстегнуть на нем штаны, спустить их ниже, стереть капающую с подбородка кровь.
Кровь – отличная смазка, не знал?
С тихим рычанием падший сомкнул недлинные свои клыки на шее, там, где под кожей часто-часто бьется тонкая жилка. Так кобель берет сyку, и, видят давно отвергнувшие его Небеса, этот мальчишка не потянет более крупной роли.
Рабочий рот, говоришь?..
Вывернутые суставы хрустят под пальцами.
Тебе до сих пор не стало страшно?

0

179

…Можно не сдерживаться. Можно не бояться сломать игрушку, ведь она чужая, а, может быть, ничейная. Очередная живая говорящая игрушка, похожая на его альбиноса-щенка, такая же зубастая, но и такая же беспомощная. Тысяча лет погони… за ним, именно за этим демоном, и нет понимания, нет ни малейшей догадки, почему, почему карающий, не знавший привязанностей и страстей, почему он раз за разом отпускал свою жертву, отпускал – в смерть, снова и снова. Чего стоило ему это и зачем это ему было нужно – до сих пор так и не понял. Скажешь. конечно, скажешь – куда ему, привыкший теперь идти на поводу у своих желаний, он не думает, он делает. Разжав клыки, все еще смеясь – над своей поспешностью, над дурацким и безнадежным положением своего визави, падший поискал в кармане брюк презерватив, надеясь, что он там все-таки есть.
- Знаешь, Зак, если бы я женился на всех, кого отымел, - Пауза, шорох, это он зубами аккуратно рвет упаковку, - Я бы давно обзавелся немалым гаремом.
Издеваться, бить словами больней, вжимать ими в грязь, в самое дно так же, как он сейчас вжимает его в стену, обхватив за талию, пресекает все попытки отстраниться. Подстилка – так говорят люди, и тот, кто был ангелом, полностью согласен с ними. Тайна, она тайной является до тех пор, пока к ней не прикоснешься, пока она остается лишь смутным образом, мельком увиденным в толпе, воспоминанием и горячей кровью на руках. Тайна, которую удалось поймать, переломать хрупкие крылышки, изящные кисти превратить в месиво и насиловать через презерватив в грязном переулке… помилуйте, какая это тайна, это тривиальная уродливая пошлость. Фата-моргана оказалась затерявшимся в тумане борделем на берегу серого холодного моря, вон и вывеска видна.
Вогнать в горячую плоть пальцы, растянуть и войти. Рывком вскользнуть внутрь, и, опираясь рукой о стену, выдохнуть в ухо:
- Так ты хочешь быть моей младшей женой, рогатая шлюшка?
Смешок. Тихий и невнятный.
Когда-то их разделяло очень многое. Чужая ненависть и отторжение, и мрачные бесполезные клоунады с черными свечами, что творились в укромных подвалах, и мессы, которые говорливые цветные попугаи служили для серых воробьев. Из разделяло все, что могло в этом мире разделять двух разных, идеально противоположных существ, теперь же барьера нет. Преграды нет. Нет света, который слепил глаза и нет опаляющего пламени воображаемой геенны. Теперь она там, где была всегда – внутри, она – гордый взгляд и лживое слово, это руки, проливающие невинную кровь и сердце, переполненное злыми замыслами, она – тропа, ведущая к злодейству и тот, кто на этой тропе, она – там, где нет света, она – злой язык и сеятель, хоронящий в ниву зерна раздора.
Что мучает тебя теперь, мой демон? Боль? Или гордыня, быть может? Не говори, падший ангел веками учился распознавать эти грехи, вкус уязвленной гордыни на твоей коже, вкус, который смешивается с запахом крови… прекрасно. Прекрасно и желанно. Он любит пробовать грехи на вкус и ему нравится кровь.
Безжалостно и жадно, придерживая за бедра и слизывая с пальцев темное, что струилось по горлу демона, Ассар овладевал им полностью, до самого конца. Присваивал, издевался, как над беспомощным котенком, утверждая свою власть и свою победу. Нашел спустя десятки лет – когда один из них убил другого в последний раз? Нет. Неважно. Это тоже убийство, это тот же оргазм, это победа. Победа карающего и падшего, слившихся в одном существе, победа гончей, что стала уличной бойцовой псиной. Перерождение и серый пепел на перьях, они ничего не изменили. Все как раньше, только этот демон… Зак, как же, у него есть имя, конечно… Зак стал ближе. Перестал быть недосягаемым. Перестал быть тайной.
Ты шлюха, такая же, как и все. Уличный звереныш, так и не научившийся быть зверем. Не научившийся отступать, когда нужно и играть ловко, как умелый шулер, и потому вновь и вновь проживающий один и тот же возраст. Глупый. Его, наверное, было бы жалко, но падший не умеет жалеть.
Зверь не умеет жалеть, равно как и скорбеть об ушедший временах… пусть этот облик не обманывает, Ассар никогда не был человеком. Бесполезно смеяться ему в лицо.

0

180

-> Неизвестное направление

Май. 2010 год.

Знаешь, я всегда ненавидела педиков. Это настолько убого и унизительно быть выдранным кем-то, если ты мужик, и уж наверное нужно с должным вниманием относиться к выбору объекта, от которого собираешься получить кайф. Они морально подчиняются бабским стандартам логики, а точнее, ее отсутсвия, а уж к кому-кому, а к бабам у меня более, чем отвратное отношение. И подобно ни от чего не тошнит меня, как от сладеньких мальчиков, так нежно друг друга любящих, однополые браки, счастливая семейка, состоящая из папы и папы, ну и их маленьких дружков. Повыдирать бы им их главные конечности, но, как вы понимаете, вообще дело не мое, это лишь небольшое вступление.
Бессоница цепкими лапками схватилась за мою бошку, глаза и прочие органы, не давая задремать ни на секунду, вымучивая мозг отупевшими мыслями, по типу изложенного выше, поэтому ночами я шарахаюсь по городу, и вместо охоты на сон я веду на приключения на свой зад. Сверкая мутно-серыми злыми глазищами из под рваной белоснежной челки, молча злиться на окружающий мир, все что остается мне сей ночью, пугая встречных своим помятым видом, мешками под глазами, растрепаной блондинистой копной волос, мятой одеждой и синяками на локтях и коленях. Сим утром ледяной ветер пробирал мои тончайшие кости своим 'бодрящим' холодом, от которого хочется уснуть прямо на асфальте, уткнувшись замерзшим носом в ладони. Солнце окрасило здания в чуть-розовый цвет, но оно еще далеко, чтобы согреть мое тело. Тонкими посиневшими пальцами я легко держу сигарету, роняя горячий пепел на дорогу. Вишневый дым согревает меня изнутри, не давая сильной депрессии взять верх над разумом, не давая лени взять верх над энергией. Накинутая на плечи кожаная куртка, потертая местами, теплее мой мир не сделает, поежившись, я по-сильнее натяну ее, застегнув под горло. Потушив сигарету об стену близ стоящего здания, заплету длинные хаотично разбросанные волосы в косу, придав им более менее приличный вид. Так хочется спать. Не засну все равно, но хочется ужасно, уткнусь лбом в стену здания, немного облакотившись, глаза закрою. В городе тишина, город спит, пусть светало уже.
Спокойный сон наконец заключит в свои объятия падшую, но глубоко не схватит, глухие звуки резанут ухо знакомым тембром, глаза открою и пойду к источнику, слабо пошатываясь на сантиметрах лаковых каблуков. Хватая воздух ртом, усталая, еще сплю кажется и лишь сквозь дрему чую родную плоть поблизости, изгнившая грязь вокруг сбивает вонью; тонкие ноги кажется сломаются от ветра, гуляющего по переулку, слабость, сонливость. Минуты на возвращение в себя, с каждой каплей времени все больше сил в организме, все теплее металл часов в груди. Вскинув голову вверх, поправлю челку, сигарету в зубы и быстро вернусь на свою директорию.
Это не шок, соответсвенно, ничто бабское не чуждо мне, могла бы заплакать и убежать. Насколько я это ненавижу, настолько растет во мне агрессия с ненавистью к этой дряни, их мозг совсем перерос в область паха, сейчас стошнит меня. Глубокий вдох, легче, прикрыв глаза зажгу сигарету, втянувшись, резко кинув зажигалу в бошку тому, кто сверху, дабы внимание привлечь.
- Рогатая шлюшка? Эта рогатая шлюшка моя, и траxать ее имею права только я. - Насмешливо выпущу две струйки вишневого дыма из носа. Нас отделяет лишь пара шагов, так быстро преодалевшееся расстояние; ногой пихну крылатого на землю: легко, но с усилием - расслабился наслаждаясь мнимой победой. На спине, подомной, без штанов, как трогательно. Затяжка, длинная шпилька лаковой туфли резко врезается в гениталии лежащего. 
- Попридержи свои грязные конечности от моих фарфоровых кукол. - Бычек выброшу в лицо, аккуратно вынув туфлю из тела. Мразь.

Зак, мой милый Зак. Ты скучал? Мы так давно не виделись, эка жизнь тебя потрепала, сладость моя. Белоснежными руками по спине, откину аккуратно, застегнув ремень на самодельную последнюю дырочку, анарексик, пальцами по лицу нежно; коснусь твоих губ. Подстриженные ноготки вопьются в шею с силой, до синяков, брови сойдутся фальшивым домиком, сочувственная улыбка на лице. - Cука. - Пощечина. - Развлекаешься, любовь моя? Нежно губами по щеке, скучала. Обхватив за шею и талию, осторожно поднимусь на ноги вместе с ним, обняв крепко; распахну крылья и куда-то вверх.

0


Вы здесь » Town of Legend » Японская часть города » Переулок "Киояма"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC